Все узбеки и таджики, а, которые тоже по каким-то причинам, боги его знают, как давно, может быть, еще при Александре Македонском, э, этот самый иудаизм приняли. Некоторые тюркские народы, вот были ведь хазары, и следы их, как-то так сказать, в истории затерялись. Но мы поговорим о хазарах чуть подробнее. Они этого заслуживают. И среди тюркоязычных народов были племена, которые иудаизм принимали. Ну, что тут еще сказать? Есть в Африке некоторые племена, они не очень многочисленны, ну, скажем, там тысяч сто пятьдесят, двести. Но поскольку еврейский народ никогда и не был очень большим, численно же не китайцы, сто пятьдесят, двести тысяч - не так мало. Вот племена, которые называют себя евреями и выполняют определенные предписания в русле Ветхого Завета, знают какие-то элементы традиции. Значит, наверное, кто-то из миссионеров занес, может быть, купцы, торговцы, может быть, раввины. Как они попали туда? Достоверных сведений нет. Но вот мы же видим свидетельства. Вот такие-то дела. Поэтому вполне в точном смысле этого слова иудаизм нельзя назвать религией строго мононациональной. Но что надо признать: иудаизм никогда не вел такой активной миссионерской работы, как христианство и ислам. В иные времена это было прямо запрещено. Вот нельзя было миссионерство проводить, нельзя было никаких, так сказать, новых людей в иудаизм вовлекать. В какие-то времена это ослабевало, и миссионерская работа велась, особенно в древности. Начиная со Средних веков, это ослабело. Но надо констатировать одну интересную штуку. По-русски и на всех европейских языках вероисповедание и национальность - это разные вещи. То есть человек может быть русским и может быть, например, православным, да? А может быть русский человек католиком сплошь и рядом, а протестантом? Конечно. Мусульманином? Ну, все чаще, по-моему, к сожалению, но это каждый сам выбирает. Буддистом, ну и так далее. Точно так же это применимо и к любой другой национальности. Верно? Еврей, например, может быть католиком, православным, кем угодно. Для просвещенного вашего внимания в составе Русской православной церкви так называемой треть священнослужителей - этнические евреи. Это не до фига? Это я так спрашиваю. По-моему, это явно до фига. И это плохо и для евреев как этноса, и не здорово для православной церкви, ну и вызывает соответствующую реакцию. Одна пятая монаш-монашествующих - этнические евреи. Как такое получилось? Это из-за советской власти все. Раньше такое, в девятнадцатом веке никто бы и помыслить не мог. Но вот такая вот штука. Э, еврей может принять любую религию. Верно? Архиепископ Парижа, кардинал Люстижье Арон Люстигер, да, которого обратили в четырнадцать лет католики, спасшие ему жизнь. Он благодарен всю жизнь, никогда не скрывал, что он еврей, но никогда не отрекался от католицизма и даже баллотировался на роль папы. Но он свою кандидатуру сам снял. Но вот, пожалуйста, теоретически говоря, он мог бы и папой стать. Но! Это так считают европейские народы. На иврите нет различия между евреем по национальности и иудеем по вероисповеданию. Это все одно и то же слово: йегуди. Ну, иудей. И раз человек принимает религию, то он автоматически становится евреем. Отсюда любопытный такой этнический состав. Я думаю, что вы таких евреев не видали. Среди тех, которые живут здесь, их нет. Но вот если вы поедете в Израиль, вы обратите внимание: исключительно разнообразные ребята. Грузинские евреи, бухарские, эфиопские и разные иные, совершенно не похожи на тех евреев, которые, вот вы, скажем, можете себе представить или там, например, на Кобзона, Хазанова, Абрамовича, на Жванецкого, да, ну, на всяких, от очень симпатичных до самых несимпатичных. Да? Ну, есть тот тип, который у нас стоит перед глазами. Там совершенно другие. Но для иудейской религии это не имеет значения. Как только человек принял иудаизм, он автоматически становится и иудеем, и евреем. Вот такая практика позволила принять в число евреев изряднейшее количество народу. И, в общем, очень небольшой этнос сумел благодаря этому не погибнуть. Но как-то все они переплавились в этом, так сказать, едином еврейском котле и стали ощущать себя людьми единой судьбы. Вот это очень интересно. Такой судьбы, как у евреев, нет ни у одного народа. Есть народы по древности с евреями сопоставимые: армяне, китайцы. Но у них иная судьба. Но китайцы никогда не теряли государство, их очень много. Это империалистический этнос, имперский. Армян не так много, и их много живет в изгнании, в диаспоре. Но все-таки родина была всегда. Правда, отторгли часть, там эта священная гора Арарат, эти турки ужасные. Но, тем не менее, всегда сама Армения как часть родины сохранялась. А евреи потеряли две с половиной тысячи лет назад, ну, две, национальный очаг и вернулись. Вот это удивительная штука. Возродили вымерший давно, давным-давно язык иврит. А тут если вдуматься, это как такое может быть? То есть если бы в Италии заговорили на языке Цицерона, не на итальянском, да Порт Комодо на-- а на, вот, на языке Цицерона и Цезаря. Или в Греции не на современном греческом, а на языке, там, Демосфена и Фукидида. Это разве не воспринималось бы как чудо? Между тем в Израиле говорят на языке библейских пророков, и это ни у кого, э, ни у кого не вызывает никакого, так сказать, ни умиления, да, ниче, как бы. Интересная штука: все, что связано с евреями, во всем, что связано с евреями, чудеса воспринимаются как должное. А вот вы только подумайте: язык иврит перестал быть разговорным до того, как родился Иисус. Уже в его времена народ говорил на арамейском, а иврит был языком книжности. Представляете, как это было давно? Больше двух тысяч лет назад. И вот этот язык возродился именно как разговорный. Вы можете привести еще один такой пример? Он ведь искусственно возродился. Конечно, искусственно. Ну, кто-то приложил усилия. Ну конечно, приложил. Но а чего б не возродить латынь? Или почему, например, не говорить на эсперанто, как говорил другой знаменитый еврей Людвиг Заменhof. Но его прекрасная мечта, эсперанто, эта же надежда никаким образом не воплотилась. Искусственно, не искусственно, но на языке иврит разговари-- на нем не только пишут, это было бы понятно. Язык письменности, как латынь средневековая, как коранический арабский, как тот же иврит в Средневековье. Ну, язык древней культуры и богослужения. А вот как разговорный - совершенная фантастика. Вот как такое могло быть? В какие сроки это произошло и когда началось? Началось это с деятельности конкретного человека. Если хотите, Вера, я потом вам расскажу. Не, не, не только вам, но и всей аудитории, да. О нем поподробнее. Это был такой Элиэзер Бен-Йегуда, Лазар Перельман, который назывался Элиэзер Бен-Йегуда - сын Йегуды. Такой взял себе претенциозный псевдоним. Это был величайший лингвистический гений всех времен. А, это его идея. И никто не верил. Но евреи затевали массу вещей, в которые не верил никто. И Галилейский плотник был такой, и Карл Маркс, и Эйнштейн. Затевали вещи, в которые не верил абсолютно никто, кроме них самих. А потом оказывалось, что боже ты мой, и миллиарды, не миллионы, а миллиарды людей за этими учениями шли. Иии оказывалось, что тут оправдывается. Элиэзер Бен-Йегуда выдвинул идею возрождения иврита. Все смеялись над ним. Но благодаря его деятельности это было в начале двадцатого века. Он помер в двадцать девятом году, но уже к этому моменту стало понятно, что его идея победила. К концу сороковых, к концу Второй мировой войны и образования государства Израиль уже большинство из тамошних жителей, ну, их было немного, около миллиона, но миллион человек это не так мало. Они говорили на иврите как на родном. А сейчас это даже никем, кстати, не оспаривается. Никто не-- я не слышал ни от одного человека, который посетил бы Израиль. Израиль посещает очень много людей. Туристическая страна, святые места. Самые разные вещи приходится слышать: и комплименты, и критику, там, и восхищение, и недоумение - все на свете. Но любопытным образом самого главного чуда народ, как и положено, не видит. То есть то, что там говорят на языке, который умер две тысячи лет назад. Еще латынь была жива. Представляете себе? Такие дела. Поэтому когда мы будем говорить об иудаизме, об историческом пути евреев, но это же неотделимые вещи между собой, то чудеса, они будут нас сопровождать, и надо, так сказать, к ним относиться спокойно. Иной раз в том, что касается судьбы еврейского народа, истории его, происходившие вещи, ну, никаким образом, кроме как чудесами объяснить невозможно. Но, с другой стороны, все, так сказать, в нас, как в людях скептического советского воспитания, сопротивляется идея признать чудо, да? Но никак по-другому не объяснишь. Вот такое предисловие. С чего все началось? Мы не знаем точно, с чего. Были некие племена семитские, которые пришли, по-видимому, из Аравии. Называли они себя хабиру или каперу. А иные называли себя иврим от слова лаавор - переходить. Вот они перешли реку. Ну, какую? Наверное, Евфрат, ближайшую к Палестине великую реку. И пришли откуда-то из-за Евфрата, с востока. Кочевое племя, которое заняло землю Ханаан. Тогда не было названия Палестина. Вот то, что сейчас Израиль назывался тогда Ханаан. И с этого, так сказать, началась новая жизнь этого Ханаана. Но придумали ли себе евреи историю или она действительно была такова? Та история, которая изложена в Библии, в Ветхом Завете, она совершенно другая. Там сказано, что народ произошел, вот используя ваше выражение, искусственно. Помните, да, как в Библии изложена история создания еврейского народа? О том, что никаких евреев не было сроду. А Бог, поскольку в Библии Бог главный персонаж, тут уж обижаться не приходится, Бог предъявлял к людям разные требования, но они оказывались не на высоте этих требований. И Бог отчаялся, так сказать, все человечество воспитать в том духе, в каком он хотел, и подумал, что нужно, наверное, какую-то малую часть из этого человечества образовать и через него уже со всем остальным человечеством разговаривать. И взял достойнейшего из вавилонян, поскольку вавилоняне были тогда самым развитым и цивилизованным народом. Как замечательно сказал один мой знакомый раввин: он взял прораба со строительства Вавилонской башни, ударника вавилонского труда. Авраама. Аврам его звали тогда, да? Ему было семьдесят лет, и чем он занимался до этого события, ничего не сказано. То есть, ну как-то же он жил эти семьдесят лет. Мы только знаем, что он был женат на женщине по имени Сара, и детей у них не было. Но жил он в столице, городе Ур Халдейский. Ур - это свет. В светоносном столичном городе, наслаждаясь всеми удобствами столичной жизни. И тут Бог ему сказал знаменитые слова, которые стали парадигмой для всего еврейского существования. [говорит на иврите] Уйди от-- вот, лех лех очень трудно перевести. Уйди от себя или уйди к себе, как угодно. Из земли своей, от, из родины своей, от дома отца своего, от могил близких своих в землю, которую я укажу тебе. И не сказал куда. И Авраам с супругой своей пожилой и с всем своим домом ушел, сменил свою жизнь полностью. Из пожилого горожанина стал пастухом. Я всегда предлагаю слушателям проделать такой эксперимент, да? Вот все бросить и уехать в деревню, не кочевать по пустыне. Это чересчур. Но зажить простой деревенской жизнью в окружении простых и милых деревенских жителей. Вот как вы себе представляете такую ситуацию? Я не знаю ни одного человека, который бы это выдержал более трех дней. А Стерлигов? М? Стерлигов. Кто? Стерлигов. Стерлигов. Что такое Стерлигов? Стерлигов себе уровень комфорта обеспечил- Нет, ну и Стерлигов, и Бронсалов, они не живут как простые деревенские жители. Потому что вся деревня сейчас спилась. Мы не можем сейчас говорить о современной деревне, а тогда, возможно- Тогда конечно, тогда никто не пил. Пили кумыс верблюжий. Вот, но у них были другие недостатки. Вот. Вот такая вот история с Авраамом. Ну и как к этому относиться? Миф это? Правда? Не знаю. Но так написано в Библии. Это вопрос уже личного предпочтения: верите вы в это или нет. Ну и дальше вот странствия Авраама и вот договор с Богом. Вот это вот суть ветхозаветной религии. Чем монотеизм иудейский отличается от всех религий на свете? Идеей, что Бог и люди могут заключить договор. Причем боги обязуются это соблюдать. Это очень удивительно. Ну, скажем, с точки зрения греков, конечно, никакого договора быть не может, ибо боги могущественны, а люди бессильны. Какой договор? Здесь же Бог, который был могущественнее по представлениям евреев, гораздо могущественнее всех богов античности, а, пожелал заключить с людьми договорные отношения. Вот вам еще один столп западной цивилизации. Все должно основываться на договоре. В договоре все должно быть прописано, чтобы избежать недоразумений. Это совершенно, так сказать, не западло, поскольку сам Бог предложил такую форму отношений двуногим. И первый человек, с которым этот договор заключил, нельзя сказать подписал, ибо Авраам писать не умел, по-видимому, но договор был заключен и скреплен по форме. Так вот, Авраам и Бог этот за-завет, слово завет означает договор, заключили. И в знак доказательства нерушимости этого договора Авраам рассек туши животных на три части. До сих пор действует у бедуинов. Надо пройти между этими рассеченными тушами, так сказать, на крови поклясться, и тогда этот договор считается нерушимым. У кочевников это действует до сих пор. Если в таких условиях приносится клятва, нарушать ее категорически нельзя. А Бог со своей стороны огненным столбом, библейский Бог чаще всего в качестве своего средства выражения выбирает огонь. Он говорит из горящего куста, ведет евреев по пустыне, как огненный столб, является пророку Илье в виде огня. И вот здесь он тоже в виде огненных таких сполохов проходит между этими тушами по маршруту Авраама, как бы закрепляя договор со своей стороны, кладя печать. И вот с этого момента считается до-- заключенным договор между евреями и Богом. Это не было слово еврей, и Авраам не знал, будет ли у него потомство. Он уже вошел в лета, как сказано, ему уже было за семьдесят. Он бездетный, жена его пожилая, а детей нет. Это его безумно тяготило. И в этот момент Бог ему сказал: ты размножишься как звезды морские, звезды небесные, не как песок морской. Песок надо опускать глаза вниз, но как звезды, да? Подними глаза вверх. И потомство твое прославится. И Бог, как оно и положено, свое обещание выполнил. Вот. Ну, тут мы вступаем в деликатную область. Как говорить о еврейской истории с точки зрения ее историописания, скажем, гражданского, так, как мы знаем из обычных источников: из летописей, из книг историков, из рассказов. Или идти по истории так называемой священной, то есть принимать Библию как исторический источник. Вот этот вопрос не решен до сих пор. До девятнадцатого века даже не обсуждалось. Библия была как источник гораздо авторитетнее считалась, несравненно авторитетнее всех светских историков, там, греческих, рим-римских, еврейских, персидских. А с девятнадцатого, наоборот, возобладало такое скептическое, гиперкритическое отношение типа Библии верить вообще ни в чем нельзя. Все это миф и сказка. Опираться нужно только на те источники, которые внебиблейские. И вот то из них, что совпадает с библейским, то заслуживает доверия. Но это тоже, мне кажется, преувеличение. Для религиозных людей, которых сейчас все меньше, для христиан, для иудеев, для них, конечно, Библия - это источник, и они не подвергают сомнению подлинность описанных там событий. Для людей скептических, вроде нас с вами, это большой вопрос, поскольку многие описанные события в Библии, ну, они явно легендарные. Кроме того, даже события крупнейшие, огромные в еврейской истории, например, исход из Египта, ну, даже не может нигде не найти подтверждения. Между тем египтяне не пишут об этом нигде. Вот как это так? Целый народ ушел, а они не заметили. Может ли такое быть? В каменистой Синайской пустыне очень хорошо сохраняются следы разных событий на долгие-долгие столетия. То есть сухой климат, каменистая почва очень способствует консервации. Если там пораскопать, легко можно раскопать и сто-, и тысячелетние, скажем, стоянки, да? Выяснить, например, чем питались люди тысячи лет назад по скелетам животных, по костям их и так далее. А никаких следов, чтобы на Синайском полуострове, он довольно большой, хоть где-нибудь кочевала столь огромная толпа людей, которую вроде бы по Библии должен был вывести Моисей, никаких следов никто пока не нашел. Хотя искали исключительно. И христиане, и иудеи, и в этом смысле они едины в своих поисках. Ничего не нашли пока, ни единого свидетельства археологического. Может ли такое быть? А ведь это же краеугольный камень всей библейской истории, потому что с исхода из Египта, собственно, начинается история народа. Так что, получается, придумали? Но какой народ придумывает о себе, что он был в рабстве? Все наоборот говорят о том, что мы самые крутые, мы встали с колен, мы всех освободили, нам все страшно обязаны. Любой народ так о себе говорит. Ни один народ не при-- не приписывает себе события, которые его бы могли как-то унизить или принизить. А здесь это именно так, что вот народ сам пошел в эту землю египетскую и был там рабами почти четыреста лет. Это как? Зачем такое придумывать? Если это придумано, то это один из величайших в истории человечества не мифов даже, а таких сказаний. А если это правда, тогда получается правдой и все остальное. Значит, и был Моисей, который получил на Синайской горе божественное откровение. Все зависит от того, как мы к этому отнесемся. Отнесемся ли мы к этому как легендарному рассказу или как к реальным событиям, которые на самом деле были и имели место. Понимаете, когда мы слушаем там про мексиканских, тольтекских, ацтекских богов, Тлалока и Уэитлипочтли, ну, на это нам меньше занавесочка. Но мы понимаем, что, наверное, не было таких богов и все то, что про них описано, это есть продукт народной фантазии. Про ясень Иггдрасиль, да, который растет листвой до небес и корнями в подземную область Хель, тоже мы спокойно относимся. Мы не ищем, где этот ясень. Покажите нам такое дерево! Мы понимаем, да, это, так сказать, рассказ. Русалка на ветвях сидит. А вот к Библии совершенно иное отношение, поскольку Библия есть фундамент всей европейской культуры. Безусловно. И на библейских рассказах стоит иудаизм, и христианство, и в значительной степени ислам. А это по совокупности около полутора миллиардов людей. Ну и как вот относиться к их словам и к их верованиям? Вот вопрос. И на этот открытый вопрос пока ответа нет. Все зависит от точки зрения, еще раз вам говорю. Я думаю, что большинство из событий, которые описывает Библия, были, но они, конечно, как всякие события, обросли мифологическими наслоениями. Некоторые были переосмыслены, некоторые, так сказать, там что-то добавлено, что-то искажено. Но главная канва была. Я уверен в этом. Но это моя частная точка зрения, и как я просто вам ее излагаю. У вас есть полная свобода ее не принимать. Но для понимания иудаизма надо понять, что отношение к Библии как к тексту самое-самое священное. Это еще одна черта, которая иудаизм выделяет из всех остальных религиозных систем. Исключительно благоговейное отношение к тексту. Ацтеки не записывали своих легенд, потому что писать не умели. Кельты, возможно, и умели или германцы с галлами, но принципиально не записывали, ибо полагали, что это профанация. Записывать надо человеческие слова, а божественное, наоборот, писать нельзя. А вот иудеи полагали так, что человеческие слова как раз записывать не надо, ибо это пустяки, как треск терновника под котлом. Такое сравнение приводит царь Соломон. То есть, ну, пустой треск, много шума, а толку никакого. Как колючка лопается там на саксеуле под котелком с водой. А вот божественный глагол, конечно, записывать надо. И все, что записано, стало окружено в еврейском обиходе совершенно невероятным поклонением. И понятие Священного Писания именно как теологическое понятие идет именно из иудаизма. То есть вообще большинство вещей, которые мы понимаем как религиозные, оно из иудаизма родом. Ну, в христианстве это где-то девять десятых, в исламе чуть поменьше, может быть, семь десятых, семьдесят процентов. А, с небольшими, э, наслоениями. А так получилась такая ситуация в европейской цивилизации, что вот то, что связано с религией, культом, пониманием божественного, с ритуалом, это практически все разработано евреями. Трудно пред-представить себе, кто их научил. Наверное, придумали сами. Удивительно, что так сказать, довольно обычное племя кочевое вдруг разработало такую мощнейшую систему взглядов. Но, может быть, она казалась таким простым. Э, гипотеза о том, что евреи были простым обычным кочевым народом, но Бог с ними говорил, и потому они стали такими умными, просвещенными и так много истин им открылось. Это как раз вот такая точка зрения говорит в пользу того, что не евреи придумали Священное Писание, Бога и всю эту систему, а наоборот, это Бог им открыл и потому они записали. То есть вот такая точка зрения, она религиозна. Для иудаизма характерен ряд представлений о Боге. И эти представления впоследствии европейская цивилизация полностью под-подхватила. Во-первых, Бог один, он, безусловно, един. Просто люди называют его разными именами. Во-вторых, у Бога нет конкретной формы, черт и тем более нет антропоморфизма, нет человекоподобия абсолютно. Мы не можем себе представить Бога. [неразборчиво] подруги. Это хороший вопрос и такой вполне классический, да, вполне. Для студентки третьего курса очень хорошо. И на него есть целая куча ответов, часть из которых я обязательно, Ксюшенька, перечислю. Да, вы как, как вы понимаете, этот вопрос задавали пытливые умы всегда, и на не- на него накопилась такая изрядная прорва ответов, самые интересные из которых я вам непременно скажу. А, у Бога нет родственников, и поэтому, так сказать, выражения мать Божья, сын Божий для иудаизма абсолютно неприемлемы. Бог всегда был и всегда будет. И в самом его названии библейском, так как он сказал Моисею, когда Моисей сказал голосу, который говорил с ним из горящего куста: "А кто ты такой?" Тот сказал ему знаменитое слове: "Ами ешеге". Я тот был и который всегда будет, сущий, который пребудет. Ну, вот по-русски такой поэтичный перевод принят. Я, который был и будет всегда. То есть по иудейским представлениям, э, к Богу можно отнести то, что Эйнштейн сказал о Вселенной. Вселенная не имеет границ ни в пространстве, ни во времени. То есть Бог есть все и всегда был и, соответственно, будет всегда. Но не исключено, что он будет трансформироваться. Но как? Это уже вопрос сложной богословской дискуссии. Э, по мнению иудаизма, мы можем понять Бога в его проявлениях. Но непосредственно увидеть его никто из людей не может. Единственный человек, который созерцал образы Божии лицом к лицу, был Моисей, величайший из пророков. Но был, кстати, и второй, о чем многие забывают. Был такой Илам Валаам, к которому Бог приходил во сне, а зато к Моисею приходил наяву. Вот эти два человека, один еврей, второй нет. Любопытный, кстати, штрих. Вот они созерцали Бога чаще остальных. А мы, обычные люди, только в проявлениях его, так называемой теофании, когда Бог является, например, в виде огненного столба или столба дыма, или горы огромной, которая там дымится, извергает пламя, ну, вроде извержения вулкана, так описано дарование закона Торы на горе Синай. Иной любой вид может принять теофания - Богоявление. Но это не Бог, это проявление его. Где обитает Бог? Иудейство даже не ставит такого вопроса. Ну конечно, ни на какой не горе Олимп. Он где-то там, Бог знает где и как замечательно сказано в псалмах: "Земля, вся земля, земной шар служит престолом ног его". То есть какая еще гора? То есть Бог намного превосходит Землю как свое творение. И, понятно, не может жить ни в какой дубраве, в дереве, в камне, но мог бы, если захотел. Но как бы это смешное представление, такое немножко детское с точки зрения иудаизма. Теперь иудаизм категорически отвергает, э, выражение еврейский Бог или там Бог евреев. Ничего подобного. Бог всех, Бог един для всех народов. И он, кстати, одинаково любит всех, но ко всем у него разный подход. И у каждого народа своя миссия на свете. С точки зрения иудаизма, у евреев миссия совершенно особая. И миссия эта коротко если, заключается в том, чтобы быть свидетелями. Потому с теологической точки зрения, не с исторической, а с теологической понятно, почему евреи живут до сих пор, несмотря на четыре тысячи лет очень сложной, кровавой, длинной и полной преследованиями истории. Они живы, ничего, не выродились, не деградировали, слава богу. Значит, с исторической точки зрения это объяснить нельзя. Никакой этнос так не живет долго. Но с теологической как раз очень даже можно. Если Бог предназначил этому народу такую функцию, чтобы он свидетельствовал во всякое время о том, что Бог есть, о присутствии божественном в мире, то стало быть, Бог ее обеспечивает им долголетие. Кстати, вот такая концепция, она, мне кажется, очень-- я не знаю, насколько это правда, но она мне нравится, эта концепция, изяществом и тем, что она объясняет очень многие вещи, которые по-иному никак не объяснишь. Например, почему евреев не любят? Причем всегда и во все времена. Самые разные народы. Но не любят нигде. Значит, надо либо предположить, что все вокруг жуткие падлы, ну, то есть очень плохие люди, а евреи одни исключительно хорошие. Но близкое знакомство все время убежда-- ой, ну, я не буду больше. А, ну, трудно себе представить, да, что все народы такие негодяи, а евреи сплошь и исключительно ангелы. А почему тогда? А вот если принять эту концепцию свидетельства, тогда понятно: свидетелей никто не любит. Свидетели всегда излишни. Свидетели напоминают тебе о том, о чем ты хотел бы забыть или хотел бы скрыть, или хотел бы как-то представить свою красивую картину. А подлый свидетель говорит: "Нет, минутку, но было же не так". Ну как его любить после этого? В американском правосудии есть даже система охраны свидетелей. Да? Значит, свидетель - это существо, которое сильно рискует. Но и настоящий свидетель, который верен своему долгу и обязательствам, да, договору, этот свидетель должен все время быть на высоте своего положения, а именно свидетельствовать о том, что Бог есть и договор с ним жив. Тогда понятно, почему не любят. Здесь такая, красивое такое рассуждение у одного из каббалистов, что очень плохо, если начнут любить. Это означает, что народ еврейский перестал выполнять свою функцию и он перестал быть свидетелем, и люди перестали тогда его опасаться, потому что от свидетеля есть желание избавиться. Разве нет? Раз не хотят избавиться, значит, свидетельства не боятся. Это может означать две вещи: либо все стали замечательными и Бог в душе у них поселился, либо народ перестал о Боге свидетельствовать. Вот такие-то дела. А они как свидетельствуют? Как они? Самим фактом своего существования, самим фактом своего существования. Раз есть евреи, то есть и договор с Богом. Для евреев совершенно неприемлема христианская кликуха части Библии под названием Ветхий Завет. Ветхий, старый, устаревший, ветошь для чистки оружия. Никогда в жизни никакой еврей, ни верующий, ни атеист такого не скажет. Завет с Богом всегда жив. Он жив постольку, поскольку Бог его не отменил, а Бог его не отменял. И само существование народа, и в общем, неплохое существование. Раз ему завидуют, его не любят, значит, существование. Его же не жалеют, да, минутку, как каких-нибудь там народы Сибири, да? А ненавидят и боятся. Раз это так, значит, народ неплохо себя чувствует. И это уже показывает, что самим фактом своего исторического бытия он подтверждает факт договора с Богом. Значит, Бог таким образом еще и таким присутствует в нашей жизни, присутствует в жизни людей. Через евреев он показывает о том, что, ребята, я не бросил вас, не переживайте, вам иное расскажется, вам, ребята, говорит Бог, что я вас оставил навсегда, отвернулся. Не-не-не, не думайте так. Я жив, я среди вас. Я вас не забываю. У меня просто другие планы. Не такие, как вы думаете, как вам бы хотелось. Но я никогда вас не оставлял и не оставлю. И договор, который я заключил со всеми народами, не только с еврейским, со всеми. Договор точно так же жив, как четыре тысячи лет назад. А если провести такой эксперимент, я не знаю, в одну комнату посадить двадцать человек, которые не знают, какого они вероисповедания, национальности и вообще не имеют представления об этом. Но они все равно скажут, что евреи во всем, во всем виноваты. Они все равно физически будут это чувствовать. Девушка, я не очень понял вопрос. Что они будут чувствовать? Что среди нас есть человек, который представляет свидетельство наличия Бога. Нет, они будут другое чувствовать. И мы должны его опасаться. Опасаться - нет, они опасаются другого. Еврейское присутствие они будут чувствовать в другом. Люди это чувствуют в каком варианте? Вот когда все плохо, то как вы думаете, это из-за кого? Евреев. Ну конечно, блин! Но тут не надо никакой бабки. Это настолько очевидно, да? То есть если в кране нет воды, то мы же понимаем, кто ее выпил. Но еще хуже, если в кране есть вода, да? Значит, ну, там ужасно. В общем, да. Кулинарная молитва. Да. То есть они на таком уровне чувствуют. Кроме того, вы никогда не задумывались? Ведь евреев очень немного. Ну, количественно. Но кто-нибудь когда-нибудь говорит, например, о засилье китайцев или вьетнамцев, которых гораздо больше живет в Москве. Нет? Вы замечали- Бесспорно, бесспорно. Кажется, что евреи везде и всюду. Они везде, да. Вот такая вот, они заполняют собой весь объем. И однозначно, да. Всегда, во все времена, в любую эпоху, причем среди всех народов. И от совсем простеньких, как туркмены, и до очень крутых, как англичане, американцы, от народов более или менее, так сказать, доверчивых, как румыны или молдаване, от народов очень хитромудрых, как немцы, русские, они по-любому все равно заполняют весь объем. И никогда не будет по-другому. Это факт. Это факт. Они просто талантливые- Не, ну- Интересные люди. Это вы уклоняетесь. Вы все видели, да, как Юлечка уклоняется от теологической плоскости дискуссии, переводя ее- Я просто хочу понять, как люди могут это понять. В общественное. Они-то, они-то понимают, когда они либо говорят о том, что какие евреи молодцы, они указали нам светлый путь марксизма и социальных преобразований, либо какие жиды гады, из-за них мы живем в таком ужасе, как живем. Либо вот евреи молодцы, они двинули наше искусство, либо наоборот, куда ни ткнешься, везде один жид. Да что ж такое получается? Скоро в немецком театре, да, или там в русской драме, или там в эстонской опере уже не будет никого национальных, носиль не осталось уже. Да, эти русофоры идут всегда и будут идти. Ой, мамочка! Все хорошо. Зоечка. Не волнуйтесь. Да. А вот спросите, из-за кого это у Зои произошло? [смеется] Все понятно. Зоечка, вы как-- вы же были на Цейлоне, да? Да. Вместе с вами купался еврей, скажите честно. Нууу... Был, был, был. Вот она вспомнила и замялась. Вот из-за этого такие кошмары. Представляете, они на кого подняли костью? Просто хочу понять- На симпатичную Зоечку. Мы просто говорим, кто во всем виноват. Что, Ирина? Извините, что я задаю- Ничего, ничего. Глупые вопросы, но хочу понять. Нет, это животрепещуще. Меня это волнует. Я понимаю. Откуда евреи то знают о своей избранности? Им что, это спускается сверху и они вот изначально- Нет, как, как- Справедливые- Как написано- И умные люди. Избранность не означает лучшие человеческие качества. Они знают об избранности, исходя из концепции Завета, как она изложена в Библии. Да, но они, рождаясь, этого ведь не знают. Рождаются, нет, им рассказывают. У евреев колоссально поставлена система воспитания, которую скопировала потом Европа. И вот та система, в которой мы живем: десять лет среднего образования, да, и потом все дальнейшее - это еврейская система воспитания. То есть это не-некие все-таки передается из уст в уста и люди об этом просто знают. Они, конечно, знают, да. Они знают, и нам об этом настойчиво рассказывают. Причем настолько настойчиво, что иной раз хочется взять серп и пойти к молоту. Да, ибо кто из вас, ну, наверное, никто не был так счастлив, что сказать, непрерывно вращался какое-то время в еврейской образовательной среде. Это очень трудно вынести. Она жесткая, да? Страшное дело. А это не, ну люди говорят все время об одном и том же. Я не представляю себе никаких сексуальных маньяков, которые бы двадцать четыре часа говорили только об этом. Мне кажется, даже Маркиз отдыхал. Я не представляю себе, там я не знаю, людей, которые вышли бы из тюрьмы и которые двадцать четыре часа говорили бы только о том, как они сидели в тюрьме или там, кто воевал. Но тут двадцать-- только на-- страшное дело. Зацикленность такая, что просто это вызывает мысли здоровые ли те люди психически. То есть очень мощное давление оказывается, да? И это давление все время стимулируется. И тот лучший воспитатель это давление может больше, интенсивнее, красочнее, цветистее оказать. Я должен выслушать вопрос ваш. Спросите. Да, да. Уже можно даже не поднимать, дайте пишу. Какие выгоды с теологической точки зрения, чтобы они свидетельствовали рассеянно как-то или собрались в одном месте? То есть как воспринимается- По-разному. Есть разное. Хороший вопрос. Государство. По-разному воспринима-- мы во второй части. Там есть ортодоксальные? Ну, конечно, есть. Конечно, есть. Есть разные точки зрения. Вопрос ваш очень хорош, но давайте отнесем его на вторую часть, да, уже после длинного перерыва в мае, когда мы будем говорить о второй части иудаизма, я расскажу вам, как воспринималось государство Израиль именно в теологической перспективе, да? Не исторической там, не военной, а теологической. Были очень большие споры. Религиозные люди очень многие говорят до сих пор, что никакого государства Израиль быть не может. То есть это выдумка, ну, это миф, фантом. Только Мессия, посланник Божий, может вывести еврейский народ из диаспоры, куда его Бог отправил, Бог и может только вернуть. Кто вы такие, блин, пишите на стене и кто вы в вашем парламенте вонючем будете решать божественное установление? Это смена исторических эпох, смена изгнания на избавление. А вы тут, блин, что-то там решили в своем Базеле какой-то Герцль, сионизм выдумали. То есть с точки зрения ортодоксального иудаизма сионизм - это страшный грех и массовое помешательство. Такие дела. А насчет свидетельства, видимо, лучше, чтобы они были в разных местах, потому что чем они больше рассеяны, тем больше людей, так сказать, узнает о той истине, которую они несут. Миссионерский дух исключительно евреям присущ. Не иудаизму, заметьте, но именно евреям, поскольку и первые апостолы были евреи, и христианские мученики, и те, кто сожгли Рим при Нероне, и революционеры во все-- возьмите любую коммунистическую партию, на девяноста процентов она состояла, мы понимаем, из кого. То есть, как только возникает некая идея, каким-то образом перекликающаяся с библейской идеей справедливости, ее проводниками становятся на восемьдесят, а то на девяносто процентов евреи. Вот это интересно. Видимо, это как-то живо в народе, так же, как и некоторые другие жи-- искры с древних времен. Например, пророчества. Ну, не знаю, как это уцелело, но вот факт. Давайте мы пойдем с вами по теологии, ближе к теологии, дальше от политики. Я перечислял вам некие характерные черты иудаизма, да. И вот остановился на концепции свидетельства. Она вызвала у вас такой живой отклик. Еще один характерный для иудаизма момент. Иудаизм полагает, что Бог установил законы мироздания, и люди могут их понять. Больше того, они должны это сделать. В это же вписывается и концепция чуда. Что такое чудо? Это нарушение естественных законов бытия. Законы есть, и мы не можем их нарушить. Но тот, кто их установил, законодатель, может. Например, вы постоянно ездите одним маршрутом домой и автоматически в переулке каком-нибудь в Арсенальском поворачиваете налево. Но тут женился капитан ГАИ. Вы знаете замечательный анекдот, да? Ну как же. Заявление, да, майору милиции от лейтенанта Сазонова: прошу в связи с женитьбой выдать на месяц знак сорок километров в час. Да? Значит, лейтенант Сазонов вешает табличку "Поворот налево запрещен, только прямо". И вы [свист] и влетели. Вот выступает лейтенант в роли Бога. Ну, для ментов это не удивительно. Человек взял и перевесил светофоры. Ну, вы же должны подчиняться. Вы можете ругаться сколько угодно до будущего года, но вы будете ездить так, как он их повесил. Да? Значит, тот, кто устанавливает законы, может их менять, какими бы они вам ни казались очень разумными или совсем дурацкими. Но мы будем подчиняться. Правильно? До новой отмены. Вот концепция чуда по иудаизму, она ровно такая. Тот, кто установил законы, может их менять по своему произволению, только нас он забыл предупредить. Но кто мы такие? Значит, ему кажется, что вот сейчас лучше так будет. А мы: как? Но так же не было. Ну не было. Вот сейчас так будет. А потом опять вернется. А может, не вернется. То есть очень так как-то красиво, да, объясняется, что такое чудо. Это нарушение обычной закономерности, как мы ее привыкли воспринимать. Но мы забываем о том, что эта закономерность очень условная. Это как светофор. На самом деле движение же может быть по-любому организовано, да, вот на самом деле, да? Ну, представьте себе, что, скажем, допустим, новый мэр, который придет после Лужкова, заключит договор, например, с парижской мэрией. В Париже ведь гораздо тяжелее рулить, чем в Москве с этим узким центром, крохотными улочками. Там же одна конченная, они же как-то ездят, и пробки меньше, чем в Москве, хотя машин гораздо больше. Значит, вот парижские и лондонские менты и инженеры сели, получили подряд и разрабатывают систему организации движения в Москве. Ну, в принципе, ситуация вполне реальная. Да, так же ведь многие поступ-- ну, например, в той же Мексике. В Мехико так и поступили когда-то. Тоже парижские люди это разработали. Перевесят все. То есть вам первые два месяца все будет казаться диким и невероятным, потом оцените преимущества. Метафора понятна вам? Вот так и тут. Но это не чудо, это просто перемена определенной, определенного стереотипа поведения, определенных стандартов, которые казались, ах ты, боже мой, нам казались немыслимыми, нерушимыми и незыблемыми. Но это нич-ниче-- не более как наше заблуждение. Ничего незыблемого нет. Захочет, завтра совсем все по-другому перевесит. И стрелка компаса будет на юг отклоняться. И электромагнитные прави-- все физические константы он может поменять, потому что это же он установил. И ничего страшного, лишь будет другая картина мира. Вот такая интересная вещь. Это довольно глубокая мысль. Ее очень, кстати говоря, подхватила каббала. В иудаизме, иудаизм и каббала не во всем совпадают, но кое-какие глубинные идеи иудаистические каббала приняла. Что еще, о чем следует сказать? Концепция избранности - это то, что вызывает всегда самые такие лютые страсти. Что такое избранный народ? Так, как это сформулировано в Библии, это не имеет ничего общего ни с кухонным национализмом, ни с дешевым, там, квасным или каким там бульонным еврейским патриотизмом. Если русский квасной, то еврейский какой? На курином бульоне, я думаю. Так вот, с бульонным патриотизмом не имеет ничего общего. В Библии, в книге Исход Бог говорит через Моисея людям такие интересные слова, что если вы будете вести себя прилично, ну, как он надеется, они могут себя вести. У некоторого сообщества людей, которых он вырастил специально, да, и вот дает им правила и опекает их, и надеется, что они будут вести себя хорошо, так, как он хочет, по-человечески. Не по-скотски, не зверски, а по-человечески. То я сделаю вас царством священников и народом святым, царством священников и народом святым. Malhut kohanim vegoy kadosh. Вот это и есть избранность. То есть у каждого народа своя миссия. Ну, например, англичане - мореходы. Это же никто не будет отрицать. А итальянцы - певцы. Какой-нибудь народ может сказать, что мы поем в целом лучше, чем итальянцы? Смешно будет звучать. А французы - художники. Японцы - воины. Да, при всем при том. Ну, ясно, что там есть разные, это все понятно. Но есть у народа некое предназначение, да? Мы же говорим самурайская доблесть, но мы не говорим о китайской доблести почему-то, да? Мы говорим об итальянском бельканто, но не говорим о швейцарском. Верно? Вот в таком смысле у каждого народа есть миссия своя. Вот еврейская миссия, с этой точки зрения, с точки зрения книги Исход, в том, чтобы быть проводниками теологических идей, быть именно священниками, священнослужителями. Это избранность, безусловно. Поскольку к священникам все без исключения народы относились с исключительным уважением. Если священник не скомпрометировал своего звания, как мы много раз говорили о нынешних, не будем сейчас упоминать, то к священнику, конечно, даже изначально любой человек относится с уважением. Есть даже некая презумпция, да? Менту, врачу, учителю надо еще доказать, офицеру, а к священнику мы готовы сразу. Да, вот батюшка, там, а что вы скажете, ребе? Да, уважаемый мулла. То есть он уже получает от нас некий кредит. Значит, есть ли в этом избранность? В том, что целому народу предписано быть народом священнослужителей. Безусловно. Выполнили ли евреи эту миссию избранности? Да! Они основали три великие религии: иудаизм, христианство и ислам. Чего же еще желать? Но избранность совершенно не имеет в виду, что евреи лучше остальных. И в Библии нет ни единого слова об этом. Есть в Талмуде, но это ж потом. Мы же говорим пока о Библии как о сло-- о книге, которая, по-видимому, содержит элементы божественного откровения. О Талмуде ж никто так не говорит. О Библии идут споры до сих пор. Так вот, когда Бог говорил с людьми, он ничего не говорил о том, что евреи лучше остальных. Наоборот, устами пророка Амоса, мало читаемого сейчас. Что здесь? Марининой, Устиновой и прочими согрехи наши. Но надо сказать, что Амоса и раньше меньше и во времена Арцыбашева и Фадея Булгарина как-то там он не был самый популярный. А очень интересный был мужик, маскировался под простого пастуха. Так вот, Амос говорил так, что вы думаете, говорил он, обращаясь к евреям, что я вывел вас из Египта, потому что вы лучше остальных. Ничего подобного. Я так же вывел эфиопов, так же вывел критян, филистимлян, каптурим он их называет, с острова Крит. Я люблю всех остальных. Я вас избрал не потому, что вы лучше, сильнее, умнее, благороднее. Ничего подобного. Это такое мое было желание. То есть в Библии ни слова нет, что евреи лучше, они умнее, сильнее, благороднее, чище. Но, конечно, такая идея на основе избранности не могла не возникнуть, поскольку евреи такой же народ, как и все. То ржавчина национализма, которая есть у каждого народа, безусловно, она потихонечку стала вот этот чистый металл, да, чистую сталь вот этих сверкающих божественных слов стала затемнять. Вот такая вот штуковина, как знаете, вот медное или там золотое, да? Золотое украшение, да хоть то же кольцо. Или представьте себе золотом написаны были слова, а со временем оно же окислилось. Хотя считается, что золото не окисляется. Но мы же знаем, все окисляется на свете, увы. И оно покрывается налетом такой вот этой, иногда благородной, как серебро, такой патиной. Патиной или патиной? Патиной, да. Вот тем более. А золото даже не патиной, а патиной и паутиной. И вот этот налет, как на меди, он ярко зеленый, да? Но на зо-- на золоте я наблюдал такой вот мутно зеленый. И тогда у нас спрашивают: "Ну и какого цвета письмена?" И мы с полной уверенностью говорим: "Они грязно зеленые". Ни хрена, они золотые и блещут. Надо только их очистить и оттереть. Вот этого усилия никто не делает. Это усилие делается, если мы обращаемся к библейскому тексту. Колоссальный резерв для человека, если он начинает читать Библию. Но мы же ленивы и не любопытны. Когда нам ее читать? А на самом деле, вот если интересоваться тем, что действительно Бог сказал людям, то он сказал ровно это, и тогда его слова блещут золотым, золотым сверканием. Вот такие вот вещи. Так что избранность совершенно не имеет в виду, что евреи в чем-то лучше, круче остальных. Нет, конечно, такие же они все, как и прочие. Я думаю, что среди народов европейских, но вы уже заметили, что я не политически корректный парень и про африканцев я вам достаточно наговорил, и про индейцев Южной Америки. Но если говорить о народах Европы или Евразии, если хотите, то я думаю, что там большинство народов примерно в одной весовой категории. Ну, кто может сказать, что китайцы уступают, скажем, немцам? Но это же будет, мне кажется, совершенно безосновательное утверждение. Лучше ли евреи греков или римлян были, а теперь англичан и французов? А кто еще будет в будущем? Но тут в чем штука. Где теперь греки и римляне? Те народы, с которыми евреи конкурировали. Где теперь египтяне? Где эта прорва народов, перечисленных в Библии? Все эти фарисеи, невусеи, хеттийцы, ханаанеи и все прочее. Они исчезли еще до Рима. И Рим хрен зна когда исчез. А евреи все еще есть и не собираются уходить в отставку. Вот это интересно. Значит, все-таки не таковы? Это вопрос открытый. Вопрос: что сделало евреев такими? Убеждение, что они не такие, у них другая судьба или действительно их сопровождает Бог? Я не готов вам ответить. У меня есть своя точка зрения, но она моя. И, так сказать, она не должна на вас оказывать давление. Выбирайте свое. Можно представить, что евреи, искренне считая, что они лучше, избранней, более одаренные, чем остальные народы, они стали такими, потому что человек есть то, что он о себе представляет. Это мы давно знаем. Если человек считает, что он свинья, он будет совершенно жить как свинья. И вы знаете, как возвышает человека, когда к нему относятся, как говорится в одной дзенской притче, на десять коров. Да, то есть если человека подымать его, э, взгляде о себе, да, в его воззрениях о себе, человек становится несравненно лучше. Это давным-давно известно всем толковым воспитателям. То есть, может быть, такой вот взгляд на себя, в двойных кавычках, отношение к себе как на десять коров, сделало евреев таковыми? Да, такая точка зрения вполне релевантна, вполне имеет право на существование. А может быть иная: не лучше они остальных, но Бог ведет их по жизни, и поэтому оставаясь, в принципе, такими же, как и все остальные, но исполняя иную функцию, иную миссию, они живы до сих пор и не, э, проиграли в историческом соревновании, хотя условия были очень тяжелые. Вот такие-то дела. Насчет талантливости, одаренности и прочего. Ну как вам сказать? Ну, конечно, если сравнивать с индейцами, то евреи очень круты. Если сравнивать с европейскими народами, ну, ничего такого особенно страшного не наблюдается. Э, одаренность как измерить? Если мы возьмем формальные признаки, например, среди евреев устрашающие цифры людей с высшим образованием и с кандидатскими степенями- Евреи всегда лучше других учатся, они больше хотят постигнуть, они больше хотят выделиться, они, они что-то завоевывают. Завоевывают, согласен. Насчет лучше учатся - не всегда и не все, и не всему. Знаете, как китайцы сейчас учатся, которые сюда приезжают. Выражение жуткое, адское упорство. А в Америке как они учатся? Да, но их единицы. Китайцев? А это целая нация. Ну что вы, их единицы. Просто им дали возможность поздно китайцам, но они еще дадут хлопот. Что такое американский университет? Там, где советские евреи учат китайских и индийских студентов. Да. Э, евреи, во-первых, любят учиться и стремились учиться. Мы обязательно скажем, что иудаизм требовал, религиозно требовал от своих последователей учиться каждый день. Лозунг: учиться, учиться и учиться, странным образом известный в далекой стране России, меня всегда это удивляло. Да, произнесенный каким-то кадром с Волги, да, из глухого Симбирска, он, э, лозунг глубоко талмудический. Это именно то, что иудаизм требовал от каждого еврейского мужчины. Так что насчет того, что они лучше учатся, я согласен. Вопрос: лучше ли они выучиваются? Вот тут я не знаю. Э, но количество евреев, получивших образование среди других этносов, да, больше, потому что они к этому стремились. Они к этому стремились. Так же, как их, например, однозначно меньше среди людей, которые делают военную карьеру. Не привлекает. А вот среди адвокатов очень много во всех странах. Э, обычно евреев ищут среди финансистов. Они тоже, разумеется, есть. И как им там не быть? Но на самом деле одна любимейшая еврейская профессия - это, безусловно, адвокат. То, что связано с толкованием закона. Так он-- это от привычки трактовать Талмуд, к которому они приучались в еврейских традиционных заведениях с давних давних пор. Не знаю насчет избранности. Э, когда-то сказал, э, супруг королевы Виктории, консорт его звали, да, принц. Принц Эдвард, да, принц Эдвард. Э, он сказал, сам-то он был немец, но он уже так давно жил в Англии, что стал почти англичанином. Почему в Англии нет антисемитизма? Ну, он есть, конечно, но не имеет таких, вот там, ужасных форм, как он тогда имел, там, скажем, в Германии, во Франции, в той же России. И он сказал: "Наверное, от того, что англичане никогда не считали себя глупее евреев". Вот в этом-- это многое объясняет. Если народ не считает себя глупее, то он как бы... Ну, например, в Бразилии антисемитизма нет. Это они как-то так считают, что у всех своя почему. А зато мы в футбол лучше играем, а пляшем как. То есть это не мешает им. Да? Антисемитизм начинается с того момента, когда что-то начинает мешать. Да? Вот я же мог заработать, но не заработал. Почему? Проклятый жидяра опередил. Да, а диплом я почему не получил? А девка мне почему отказала? Все из-за жидов. Да? Ну а дальше уже все понятно. То есть вот эта вот ущербность внутренняя, она переносится. Но на самом деле для людей успешных чем-- это же не свойственно. Причем, чем больше успешных, тем лучше, да? Э, в антисемитизме есть мера человеческой ущербности, безусловно. Это так. Но одним только, одной только ущербностью это не объяснишь, поскольку среди антисемитов были люди выдающиеся, даже великие. И поэтому, видимо, у антисемитизма есть иное измерение, о нем мы тоже скажем попозже. Тем не менее, Бог явился им. Да. Вот именно это- А не белорусам. Это-- ну, белорусов никогда не было еще тогда, их и сейчас то нет, на самом деле. Просто-напросто хотелось бы понять, почему тогда к ним он пришел. Это замечательная фраза, да. Вообще сегодня вечер прекрасных вопросов, прямо один за другим. Я то откладываю, да. [смеется] Был такой, э, английский поэт Эзра Паунд. Он был великолепным поэтом, но евреев не любил, но писал от этого не хуже, кстати. Так же как Леонардо да Винчи не любил жидов круто, но от этого ж мы любим его не за это, правильно? Да. А Достоевский Федор Михайлович, то есть Гоголь, да? Ну и что же, мы тогда перестанем их читать? Э, Эзра Паунд написал замечательную строчку или две, да, по-английски, мне кажется, прекрасно отвечающую на ваш, Юлечка, вопрос: почему он не явился им. How odd of God to choose the Jews. How odd, да, как странно, как непонятно, дико, да, со стороны Бога выбрать именно евреев. Но вот он так поступил. Да, это хорошая, красивая фраза, но по-русски трудно адекватно перевести, потому что рифма пропадает. Ааа, га авил сеим. Именно- А как-то это объясняется? Ну как об-- ну он так захотел. Ну что мы можем сделать? Чудо. А? Чудо. Ну, может, нет, в данном случае, наверное, не чудо, а он такое произволение. Вот он так захотел. Вот почему стрелка компаса отклоняется на север, а не на юг, где пальмы, обезьяны, город Одесса, вино разливное. Может, просто им повезло. Они оказались вот- Да бросьте. В нужное время. [смех] В нужное время в нужном месте - это ло-лотерея, да? Или дискотека. Нет, вы, вы понимаете теологическую, без стёба, понимаете теологическую концепцию избранности? Люди не могут на избранность претендовать. Это же не конкурс. Да, это не то, что там пришли девчонки, стоят в сторонке и что-то там трусишки в руках, а, платочки в руках теребят. Нет. То есть у всех народов теоретически шансы были разные, но какие тогда были? Тогда никаких белорусов не было, были всякие хетты- Мешая. [смеется] Да. Ферезеи, да, евусеи. Но! Но. Но это тоже он выбирал. Но что это входит- Не, ну я- Рассматривался. Ну, наверное, есть по этому поводу комментарии, но эти комментарии такие, очень проеврейские, которые говорят, что все народы были жуткие гады: одни жили разбоем, вторые - прелюбодеянием, третьи - продажей краденого, четвертые были ленивы и не любопытны, пятые были трусливы, шестые еще какие-то. Там в общем, все были. А эти сказали-- но правда, тот комментарий тоже не с-- не очень идеализирует свой народ. Комментарий еврейский, конечно. А говорит: а евреи не стали спрашивать, что написано в десяти заповедях, а сказали: давай нам закон, давай Тору, а мы сделаем, а потом услышим. Наасе ву-нишма. Сначала выполним, а уж потом спросим. Это очень нехарактерно для евреев. Они наоборот, всегда тысячу раз сначала спросят: нет, минуточку, а подождите, а как это? Не-не-не, одну секунду, да? Но вот, может, тогда они были другие. Бог его знает. Во всяком случае, вот такой комментарий есть. Такой комментарий есть. С христианской точки зрения отцов Церкви, да, первохристиан. Такая благодать на них была. Потом они, значит, ее якобы утратили. Я не знаю, что такое благодать и как ее можно приобрести или утратить, но если мы будем говорить все-таки без стёба и придерживаясь ну хоть каких-то теологических рамок, мы должны понимать: люди могут делать разные поступки, но мы никто никогда не знаем, каким образом Бог нас избирает. Это как любовь. Вы можете сказать: вот я буду делать то-то, то-то, и тогда любовь ко мне придет. Да хоть ты задавись. Да. Ничего не делай. Да, ты можно наряжаться каждый день, выглядеть как Анна Австрийская. Любовь все не придет, а потом ковыряться там где-нибудь в страшном фартуке, да, и в калошах с трехдневным навозом в огороде. И вдруг будет: ааа! Вчера же я была в такой-то. Но именно сегодня. Вот оно так. И никто никогда не знает, да, когда любовь придет и что мы должны для этого делать: ударно работать, хорошо выглядеть, мыть шею под большое декольте. Ну, можно делать, а можно не делать, и ничего это не поможет. Так и тут. То есть избранность - это нечто вроде этого. Это Бог решает сам по резонам, которые он никогда не сообщал, но он не-не озабочивался тем, чтобы нам говорить: вы знаете, вот я по таким-то критериям. Может быть, он полагает, что мы эти критерии вообще не поймем. То есть он просто ставит перед фактом и говорит: ну, вот тебе дано, и с тебя теперь столько-то требуется, а дальше давай, вперед. Вот такие дела. То есть вот теологически рассуждая, этот, избранность выглядит именно так. Но на самом деле, если говорить, ну, тут как бы не совсем по иудаизму, а вот скорее по каббале, каждый народ к чему-то избран и к чему-то призван. Об этом, кстати, говорил Иисус, тоже не самый глупый из евреев, хотя человек с непростой судьбой. Вы помните, как с ним обошлись? Да. А они могли отказаться? Ну, по этому комментарию, который я только что для Веры цитировал, эээ, теоретически могли. Остальные же отказались. Но они нет, не отказались. Вот взяли на себя иго заповедей. Избранность никогда не воспринималась в еврейской среде, среди мыслящих людей как благо, всегда как иго. Когда человек приходил в иудаизм, ну, например, там, будучи римлянином, греком, вавилонянином, то в момент, когда уже он приобретал еврейское имя, это был такой многоступенчатый ритуал, называется гиюр. Женщину окунали в микву, специальный такой бассейн для ритуального омовения, а состригали часть волос, мужчин подвергали обрезанию и пос-- там учили тщательно. И где-то вот это все длилось до полугода, вся эта подготовительная штуковина. И только после этого человек произносил ритуальную некоторую, м, фразу, ну, как присягу. И она содержала в себе интереснейшую деталь. Была-- там были такие слова: я добровольно возлагаю на себя иго заповеди. Иго! Оль шель мицвот. Оль - иго. Не крылья и не дополнительные преференции, и не преимущества, и не теперь, блин, я вот это зайду к Абрамовичу, позвоню, беру и скажу: здравствуйте, я Янкель из Бердичева, я ваш брат. Да, и он скажет: Янкель, я ждал только тебя, старик, заходи, откроем сейф. Да, совсем не так, а наоборот, это тяжелое иго. Да, вот так. То есть это всегда осознавалось. Когда человек хотел принять иудаизм, то, например, Талмуд, ну там в Талмуде всегда дискуссия. Талмуд он почему такой длинный, семьдесят томов? Потому что излагаются все точки зрения на предмет, какие тогда были. Каждая считалась достойной. Нет догматов, как в христианстве, так и все. Нет, все по-своему смотрят. И одни говорили: ну конечно, надо приветствовать людей, которые хотят в иудаизм придти. Другие говорили: нет, не надо, нахрен. Они сыны этих проклятых разбойников, негодяев. А третьи говорили: нет, ну минутку, так мы будем сеять слово Божие. Вообще, то есть о нас узнают. Ну, в общем, разные были. А один самый такой, ну, прагматичный, как мне кажется, мудрец, он сказал: конечно, надо отговаривать. Ведь те, кто будут пытаться принять иудаизм, это же ведь хорошие люди. Ну, плохого мы сразу отошлем. Значит, это однозначно люди хорошие. Зачем же им такую тяжелую судьбу? Их надо пожалеть. Может быть, избранность в том, что они приняли, согласились? Ну- Несут эту тяжесть. Да, Андрей, почему нет? Именно так и можно воспринимать избранность. Это в такой самой высокой теологической перспективе, да, когда отбросить все житейские дела. Вот мы несем бремя заповедей и превращаем, есть такой великолепный каббалистический образ, превращаем наши корни в наши крылья. Вот мы иго превратили тоже в крылья. Не тяготимся им, а вот летаем с их помощью. Можно. То есть, ну, за четыре тысячи лет в еврейской словесности много красивых метафор накопилось, как вы понимаете. Вот такую можно применить, например, к вашему тезису. Например, да? Но через секунду обязательно. Что важно, имейте в виду, избранность совершенно не имелась в виду в библейские времена, если не у лучших представителей еврейского народа, как точно евреи лучше остальных. Эту идею с удовольствием развивали Янкель из Бердичева, такие же тупорылые ничтожества, какие есть среди всех народов, которые говорят: ну конечно, какой там Пушкин, то ли дело наша поэтесса Рина Зеленая. Потому что [неразборчиво], да. То есть идиотская точка зрения, что, конечно, еврей всегда лучше, Абрамович всегда лучше Иваново, а какой-нибудь писатель Накойхер, конечно, лучше Сервантеса, потому что хрен лигой может написать. Да, значит, вот этот-- идиотическая точка зрения, как всякий национализм, поскольку всякий национализм, мне кажется, это прежде всего есть некоторое психическое заболевание. Нормальный человек понимает, да, что вокруг него люди, ну, по меньшей мере, не хуже. То вот не надо принимать эту точку зрения такого бульонного патриотизма за в иудаизме господствующую. Никогда она не была господствующей, а в библейские времена она просто даже не обсуждалась. Слушаем. А правильно я понимаю, что если-- чтобы евреи могли спастись, они на себя возлагают вот это вот иго и его должны соблюдать. А все остальные проходят по более облегченной программе. Спастись либо вообще никак не могут. Да, правильно. Нет, они могут, могут. Вот последний кусочек надо обрезать, классическое еврейское занятие, и мы получим полную картину, да. Очень верно вы рассуждаете. Совершенно верно. А какие, если десять заповедей для евреев? Не-не-не-не-не, десять заповедей для всех народов во все времена. И, кстати, иудаизм хотел, чтобы десять заповедей все узнали. Есть ли народ, который не знает о десяти заповедях? Такого народа нет. Это я вам говорю точно. Библия - единственная книга, которая переведена на все языки на свете от чукотского до папуасского. Библейские общества постарались. Я не встречал ни одного человека, даже самого тупого, неграмотного, как говорил Бабель, до глубины души. Но про десять заповедей знали все. Не все могли их все десять назвать, но это, кстати, и доктора наук путались. Но любой человек слышал, что десять заповедей есть, и Бог что-то от нас требует. То есть в этом смысле полностью иудаизм задачу выполнил. Все узнали, потому что десять заповедей же говорились то для всех, вовсе не для евреев. Это заповеди для всех народов. По этому поводу есть изумительные комментарии. Сейчас вам их приведу, но сначала отвечу на вторую часть вопроса. Для евреев тяжелее, для них шестьсот тринадцать заповедей. Надо охренеть. Никто эти шестьсот тринадцать не может даже перечислить, не то что все исполнить. Из них подавляющее большинство устарело раньше, чем было написано. Но считается, что шестьсот тринадцать есть. Для других народов так называемые семь заповедей сыновей Ноя. То есть десять не обсуждается. Десять вообще для всех. Но для народов, которые думают о спасении, потому что есть народы, которые не думают о спасении, для них надо хотя бы знать, что не убивай без необходимости, да? Не клевещи на ближнего. За-заповедь, которую мы переводим как "не лжесвидетельствуй", на самом деле правильно говорить: не допускай оговора и клеветы. Не кради. Ну, как-то так. Помни про Бога. Да, это для всех. Для самых простых. Но те народы из разумных, ну, европейских, да, например, которые задумываются о спасении, о смысле жизни, зачем они живут, о своем отношении с Богом, для этих народов иудаизм говорит: правильно вы ставите вопрос. У вас есть все шансы обрести долю в мире грядущем. Причем шансы больше, чем у многих евреев. Вам только следует знать, что вам нужно соблюдать семь заповедей сыновей Ноя. Это пять заповедей из десяти, которые относятся к человеку, потому что там пять к Богу, а пять к человеку. Например, чтить день субботний не надо. Это еврейская прерогатива, а вам не надо. Чтите тот день, который для вас святой. Вы христианин, для вас что? Воскресенье? Пожалуйста. А для вас пятница, да? Семь пятниц на неделе это лучше всего. Поставить себе судей непременно. Не жить по-по кулачному праву, по скотскому праву, да? У кого длиннее нож, за голенище, тот и прав. А живи по закону, поставь себе судей, какие они есть, но живи по закону. Вот это вот семь заповедей Ноя, они очень необременительны. Большинство людей, несомненно, их соблюдают. И они полностью могут, с точки зрения иудаизма, рассчитывать на спасение и на долю в грядущем мире и на, так сказать-- ну, что такое грядущий мир, это не очень там конкретизируется, но, во всяком случае, они как бы вот вполне не умрут и будут жить после конца этого мира в царстве праведников. И шансы их ничуть не хуже, чем у евреев. Наоборот, у евреев как раз ситуация более шаткая, потому что с них больше спросится. Ты же знал про шестьсот тринадцать, ну двести, Рабинович, двести вы соблюдали. А мы уже сделали вам скидку. Что вы еще хотите? Такие дела. Насчет, э, Синайского откровения. Если бы оно адресовалось только евреям, говорит один мудрый комментатор, то что стоило Богу привести народ в Иерусалим и дать эти откровения там или там даже в храме. Построить храм, никого туда не пускать, сказать: это только для вас, никому не рассказывайте и так далее. Но Бог же сделал совершенно не так, принципиально не так. Он не только не привел их в какой-то замкнутый объем, в храм или в город Иерусалим, но наоборот, он сделал это в пустыне. А пустыня по определению ничья, она никому не принадлежит. На самой высокой горе, на которую все могут смотреть. И обставил это каким образом? В духе: слушайте, не говорите, что вы не слышали. Для чего? Чтобы все слышали, чтобы все понимали, что происходит нечто экстраординарное. А вы прочитайте двадцатую главу книги Исход, как описывается Синайское откровение. Гора была в огне и дыме, вся тряслась. В общем, описано как землетрясение и извержение вулкана одновременно. Чего, кстати, на Синае сроду не было. Это искусственное, это много раз подчеркивается. В Библии иной раз, когда описываются какие-то природные катаклизмы, подчеркивается настойчиво, что это не природное, не естественное, а искусственное явление. Это Бог такое, Бог наслал такое событие. И кто стоял там, у этой Синайской горы? Вот давайте считать. Шестьсот тысяч вышло по книге Исход, шестьсот тысяч мужчин, способных носить оружие. И те, кто платит дань. Дань платилась, условно говоря, не с носа, а с дыма, то есть со двора, да. Шестьсот тысяч мужиков разных возрастов, ну, так условно, там от восемнадцати до пятидесяти, больше редко тогда жили, которые способны носить оружие и которые платят налог. Шестьсот тысяч. Семьи тогда были достаточно большие, ну, минимум пять человек. Я думаю, были больше, но для вас я делаю скидку. Пять. Пять, шестьсот тысяч умножить на пять, сколько это будет? Три лимона. Три лимона. Совершенно верно. Как для банкира вы как-то медленно считаете. Это будет три лимона народу одних евреев. Все они стояли у горы Синай. Но сказано в книге Исход, что когда выходил еврейский народ из Египта, то с ними вышла великая тьма. Замечательное выражение эрев рав, великий вечер, великая тьма народу иноплеменников. Значит, раз это великая тьма, так это, по меньшей мере, не меньше базового количества евреев. Правильно? Мы берем по минимуму. Заметьте, оцените мою деликатность. Я делаю вам скидку. Да? Значит, еще три, как минимум, для того, чтобы это считалось великой тьмой. Значит, шесть лимонов народу, как минимум. Кстати, именно из этой цифры рассчитывались условные потери евреев в Холокосте во время Второй мировой войны, потому что точно не знает никто. Подверстывается под шесть миллионов именно из этих соображений, только тех. Да, погибло много, но никто не знает, что именно шесть. А цифра шесть, она вот откуда: шесть миллионов людей стоят вокруг горы и видят, как она трясется. Ну и потом, значит, Моисей приходит с скрижалями. Народ уже успел поклониться золотому тельцу. Моисей разбивает скрижали, переплавляет золотой телец, заставляет народ выпить эту воду, где он переплавил тельца. В общем, дает им жизнь. Да, потом делает-- берет новые скрижали и объявляет десять заповедей. Кому? Шести миллионам народу, из которых он какую-то часть евреев ведет в обетованную землю, а остальные, ну думаю, что рассеялись по дороге, уплыли в свои страны. Это кто были такие? Это те, кто убежал из Египта, пойдя от сытого рабства к голодной и неизвестной свободе. То есть ясно, что это были лучшие сыны и дочери своих народов. И вот они-то разнесли по свету искры божественного глагола. Блестящий комментарий, правда? И опираются на точные расчеты по библейскому тексту. Значит, вот как иудаизм ставит вопрос. Синайское откровение, дарование Торы, дарование закона было для всех. Кто сказал, что для неевреев? И именно потому это так и было обставлено. Не захотел бы Бог, не вышли бы эти три миллиона иноплеменников, там бы и остались в Египте. Но он же был в этом заинтересован. Моисей же им не сказал ничего: "Нет, блин, ребята, вы оставайтесь, это только для евреев". Нет, значит, идите. В этом состоял божественный замысел. Значит, все, что написано в Библии и все, что адресует Бог людям, он адресует на самом деле всем. Вот этот посыл иудаизма, он не- Не то чтобы он не понимался, он сознательно искажается очень многими, в том числе и богословами, как это ни горько сказать, и священнослужителями. Но они это делают из своих видов. Но если мы вглядимся в текст в его первоначальном звучании, то нельзя этого не заметить. Все это в иудаизме есть. Что еще в нем есть, что отличает его от других религиозных систем? В иудаизме есть иерархия жертв. Человеческие жертвы, наверное, когда-то были. Мы видим это из нашего источника. From our proof text. Человеческие жертвоприношения были, по-видимому, в древние времена. Мы видим это, исходя из того, что Бог запрещает Аврааму принести своего сына Исаака в жертву, хотя сам сначала велит, потом отменяет. Это, конечно, ну, там много разных трактовок, но одна из них однозначно свидетельствует, что это запрет на человеческие жертвоприношения. А видимо, были. Животные сохранялись до очень-очень длительного периода. И иудаизм, надо сказать, очень за это цеплялся. То есть, вот благочестие, измеряемое в количестве зарезанных этих животных, всяких там баранов, козлов, быков. Но это довольно сложно для современного человека понять, почему это уж так было для них важно. Но, конечно, храм однозначно напоминал бойню. И когда император Тит храм разрушил, он разрушил одну из величайших бойнь древнего мира. И с этих моментов жертвоприношений в иудаизме нет никаких. Раз есть жертвоприношения, то есть, конечно, и те, кто их приносит. А именно кто? Священнослужители. Вот само слово священник, priest по-английски, да, это прямой перевод ивритского коэн. Отсюда фамилия Коган, Каганович и прочее. И вот коэн - это тот, который совершает священнодействие. Здесь любопытный момент. Евреи разделились на двенадцать колен. Было ли это сыновья патриарха Иакова? Что-то трудно себе представить. Скорее всего, это было просто деление людей на какие-то группы, может быть, клановые, может быть, географические. Двенадцать колен Израилевых, они же двенадцать апостолов, да, и все остальное. Когда за столом сидят шесть комиссаров, то под столом что? Двенадцать колен Израилевых. Да, это анекдот времен Гражданской войны. Как же, вы не про ГАИ, не про комиссаров? Вы же по легенде жили в этой стране. Надо мне задуматься. Так. Из этих двенадцати колен два колена, коэны и левиты, не должны ничего делать, кроме как служить Богу. А десять колен должны их обеспечивать, и каждое платит дань. Вот отсюда пресловутая десятина, прообраз церковного налога во все времена. Из десяти колен каждый занимается своим промыслом: кто-то земледельцы, кто-то торговцы, кто-то мореходы, кто-то воины. А эти два служат в храме. Левиты на должностях низших. Они уборщики, они сторожа, они охранники, они проверяющие, чтобы в храм заходили правильно и верные люди в верное помещение. Они поют, танцуют. А священнослужители коэним, они приносят жертвы. И это их работа. Это сложнейшая была вещь. Но, не знаю, нет времени это долго рассказывать, но жертвоприношения, описанные, например, в книге Левит, производят тяжелое и устрашающее впечатление. Но приносились, и на священнослужителях лежала задача все делать правильно и скрупулезно. То есть они занимались убоем скота и разделкой туш. Вот по еврейскому пониманию в библейский период именно это и есть благочестие. Правильным образом разделать это животное и верным образом его сжечь. Да. Возникла идея храма. Сначала храм был подвижный, он как бы кочевал с евреями по пустыне и назывался он скиния или ковчег завета. Не путайте с Ноевым ковчегом, да? На иврите это разные слова, по-русски совпадает, но слово скиния употребляйте. Это такая, ну, переносной ящик большой довольно, который там определенным образом складывался, потом на стоянках раскладывался, к нему доба-- как юрта или как бедуинский шатер. Только он был не весь из шкур, а был из деревянных, там где-то был реечный каркас. Описана его структура очень тщательно. Из чего, как, как его сделал ремесленник Бецалель. В Синодальной Библии Веселиил. Веселиил. Да, Бецалель это означает по-- в тени Бога. То есть человек, который в тени Бога возрос, потому у него такие золотые руки и художественное чутье. Вот в таком передвижном храме служились жертвы, а потом храм возник в Иерусалиме уже как сооружение. Идея храма иудейского отличается от храмов остальных. Она отличается от храмов, например, ацтекских, которые мы видели. Помните, это такая пирамидальная структура, лестница наверх, и у вавилонян была похожая. Скажем, греческие храмы тоже вам вполне понятны, да? Ну, такая вот базилика. [шум]Христианский храм каждый видел. Еврейский храм, который стоял в Иерусалиме, назывался Бейт а-Микдаш. Он был не такой. Нарисовать вам, да? Да. Но он был в плане, я не буду рисовать, как он выглядел, да. Вы можете увидеть в иллюстрациях библейских, я нарисую его структуру. Он был как... серия, ну, я сказал бы так, концентрических квадратов или прямоугольников. Вот тут была стена. К стене не должны были приближаться женщины в определенные дни. Это было категорически запрещено. А, и определенные народы. Все остальные могли сюда, к этой стене, подойти и зайти за первый ряд стен. А тут был первый двор. Двор тянулся вот так, по периметру. Здесь следующие ворота, уже этих. Сюда дальше могли идти только мужчины. Женщины все остались тут, какие бы они ни были. Еще в следующее. Только евреи, только обрезанные. За этим следили. Каким образом? Штаны никто не снимал непосредственно с человека, но он сам их снимал, поскольку обязан был публично окунуться в такой бронзовый чан, совершить ритуальное омовение. Поскольку тогда это делалось, естественно, нагишом, то все и было видно. Необрезанных не пускали. Дальше шли только левиты и коэны, то есть только те, которые приносят, которые служат в храме. Наконец, даль-- дальше только коэны, только священники. Тут не было ворот, была дверь. И вот этот внутренний двор, он уже считался некой священной территорией. Что, вы спросите, у меня было тут? Все что угодно. Здесь учили и, э, торговали, и предсказывали судьбу. И были лавки менял и продавцов разной утвари. Это вот отсюда Иисус изгонял всяких разных. Потому что в глубины двора не пустили. А вот тут было все на свете. Тут заседали тридейские судьи. Тут можно было отдать смышленого парня в учебу. Тут можно было выяснить, насколько парень выучился. Он за отцовские деньги сидел в Иерусалиме и говорит, что все науки превзошел, но, судя по красной морде и носу фиолетовому с прожилками, он, видимо, тратил бабки не на то. Вот, значит, здесь его могут проэкзаменовать. То есть тут было все, все, все, все на свете. Это было такое торжище, но, может быть, немножко специфическое. А, сюда ходили за излечением, за предсказанием, за словом наставления, за учебой, за какими-то товарами, редкостными, в том числе даже и контрабандными. Все на свете. Но вот уже здесь, вот эта часть, она называлась словом двір. Не напоминает вам никакое русское слово? Двор. Двор. Двір по-украин-- по-украински двір - это и есть двор. Вот это уже территория священная. А это игольное ушко. А? А это игольное ушко. Что, что? Игольное ушко, нет? А, игольное ушко. Игольное ушко, оно в самом деле вот такое. Сюда, здесь у меня лучше получается. Моя плоскость - теология. Что мне рисовать? Что я, Леонардо? Здесь стояла менора - семисвечный светильник. Здесь стоял жертвенник. Ну, вот так его себе представьте. На этом жертвеннике приносились в жертву разные животные. Да, а отсюда кровь их стекала по специальным желобам и собирали там, туши рассекали. Значит, какая-то была она чисто разделочная. А вот здесь была святая святых. Было некое отдельное здание с этой стороны, куда входить могли только священники высших рангов. Здесь, в свою очередь, были разные помещения. И, наконец, самое дальнее, ну, обозначим его шестиугольной звездой, вашим любимым символом. В пропаганде семьдесят лет назад вас не обвинят. У них будет правда. А вот здесь была самая святая часть, то, что называлось кодеша кодашим, святейшая из всех святых. Она отделялась уже не дверьми, а занавесью пороха. Сравните с занавесью в синагоге перед царскими вратами в алтаре православной церкви. Сюда, в это помещение, мог заходить только первосвященник и только раз в год на день Йом Кипур, когда приносятся самые большие жертвы, приносятся покаяния и раскаяния. А что он там делал? Приносил молитву за весь Израиль, просил прощения, простирался ниц и один раз в году произносил непроизносимое имя Господне. И с трепетом весь народ в храме ждал, оставит ли Бог народ в живых или уничтожит за грехи его. Но оставлял. Тогда священник с радостью подымался, выходил к народу. Вот. Священник входил туда, первосвященник, босым, ибо сними обувь свою с ноги своей. Это место свято, но очень богато и пышно одетым, с нагрудником, драгоценными камнями. То есть это был целый ритуал. Перед этим он всю ночь бодрствовал. Вот такая вот штуковина. То есть еврейская идея храма - это понимание того, что увидеть святыню извне могут все. Но зайти - единицы. А на самом деле истинно святилище открыто для одного. То есть иудаизм совершенно никогда не предполагал, что все тайны мироздания должны быть всем открыты. Ничуть. Лозунг "Знание - сила" никак к иудаизму не относится. Вы спросите, как это коррелирует с идеей учиться, учиться, учиться? Учиться надо обязательно. И чем ты больше выучишься, тем у тебя больше шанс пройти через эти двери. А может быть, ты окажешься даже здесь. И в этом смысле иудаизм устранял очень давно. В иудаизме произошла сословная революция, антисословная очень давно, две тысячи лет назад и, заметьте, без всякой крови. То, что в Европе первой такой революцией была французская в конце восемнадцатого века с чудовищными эксцессами и с невероятными кровавыми драмами. А вот евреи это поняли давно, что за сословие держаться не надо. У них тоже была аристократия и земельная, и военная, и священническая. Они это отменили. То есть полная вертикальная мобильность общества. Способный парень, ну девка - нет, но парень может делать любую карьеру, любую. Пока был храм, этого было нельзя, потому что священство, вот это вот когеним, священники когены - это наследственная жреческая каста. Ну, как любое дворянство. То есть вещь изначально глупая. А вот когда отменен был этот храмовый ритуал, когда священники утратили всякие привилегии, тогда любой толковый парень смог подыматься до любых высот, ибо критерием тогда стало не происхождение и не благочестие в смысле резать скотину, а только знания. Но структура осталась такой же, хотя храма уже на земле не было. Напоминает ли это вам масонскую идею? Это один к одному. Это идея Соломонова храма. Это же храм построил Соломон. Эту идею каббалисты рассказали тамплиерам, а из тамплиеров возникло масонство, которое полностью эту идею восприняли. Отсюда идея избранности. Мужайтесь, братья, избранны, да? Отсюда два столпа у ворот. Это два, два в масонских церквях, помните, например, в Божиновской. И эти два столба, Якин и Боаз, стояли у ворот храма. Отсюда идея о том, что все более и более, и более малое стадо входит в малый двор посвящения. Все отсюда. Масоны же напрямую себя возводят к храму Соломона и к его строителю Адонаи Раму. Так что вот такая вот штуковина. Девять. Я извиняюсь, я могу спросить? Сколько мы еще сидим? Без Оксанки, конечно, некоторая часть жизни утрачивает смысл, но другая сохраняет. Еще минут пятнадцать, двадцать сидим? Да. Пять, десять? Тридцать, сорок? Все понятно. Так мы и выбрали компромисс. Оксаниточка, счастлива. Спасибо. Значит, вот на эту идею обратите обязательно внимание. Идея иерархичности знания и иерархичности посвящения. Храм как таковой играл, возможно, меньшую роль в иудаизме, чем сама его идея. Идея храма именно как вдохновившая тамплиеров, а потом масонов. Масоны оказали гигантское воздействие на европейскую культуру, как явное, так и тайное. Но они бы не были масонами, если все делали явно. И вот идея храма, как он был построен, как он был замыслен, что какая часть символизировала, оказала на европейскую культуру громадное воздействие. Что такое учиться и чему? Учиться надо тексту. Ну, во-первых, для этого надо выучиться читать. Это понятно. А поскольку любой мальчик должен уметь Писание трактовать, кто знает, а может, это будет великий мудрец. А просто потому, что у него отец сапожник или пастух, он не выучится грамоте? Это надо исключить. Это давно в еврействе осознавалось. Поэтому обучение детей - это не частное дело каждого. Да, я хочу, отдаю ребенка в школу. Нет, возобладавшая в Европе идея об обязательном начальном, а теперь уже и среднем образовании, это, кстати, далеко не всем было очевидно. В девятнадцатом веке никто этого не понимал. Что значит обязательно, если они не хотят? Да, сейчас нам кажется, как это? Так оно как прививки, да? Как это не учиться в школе? Эта идея с корнями уходит именно в иудаизм. Это неважно, хочет папа или нет, он обязан сына отдать. Он может сказать: "Вы знаете, я не могу, мне должен помогать в лавке. У нас большая семья, ты единственный мальчик, остальные девочки, бессмысленные животные. Ну как мы можем?" На это ему говорят: "Нет, минутку. Значит, во-первых, он будет учиться бесплатно, во-вторых, мы тебе еще даже будем что-то платить, какую-то там компенсацию. Но мальчик должен выучиться обязательно. Это ты брось". И в еврействе сложился, ну не стереотип, правило, сложилось правило. Поголовная грамотность мужского населения. Она была достигнута, вы будете смеяться, две тысячи лет назад. Это с ума сойти! В восемнадцатом веке генеральный прокурор Франции, генеральный прокурор выполнял во Франции, да, совершенно другую роль, чем генеральный прокурор сейчас. Генеральный прокурор надзирал тогда за ээ сбором налогов и за соблюдением королевских указов. Ну, то есть функция была похожая, но не тождественная. И он писал, боже мой, королю о том, что: "Ваше величество, семьдесят процентов дворян во Франции", - во Франции, не в Монголии, - "неграмотны". Вы представляете себе? Во Франции, в отчизне Просвещения. Ну, я думаю, что значит неграмотный? Расписаться, думаю, они умели. А может быть, черт его знает, и правда, не умели они читать и писать. Вот такие дела. То есть вот вам европейская образованность. С этой точки зрения достижения иудаизма выглядят фантастически. Поголовная грамотность мужского населения, которая поддерживалась всегда, в любых условиях, в самых беднейших общинах, все мальчики ходили в школу. Но в древние времена чему учились? А тому же, чему и в средневековые, и в современные. Священным текстам. Разнообразием образование не отличалось. Читали Библию, Танах. Ну, евреи называют Танахом ту часть Библии, которую христиане называют Ветхий Завет. Разберем на следующем занятии, что такое Танах и почему такое у него название. Читали Талмуд, но это уже те, кто попродвинутее. И читали комментарии. Светской литературы не было вовсе. Вообще интересным образом в иудаизме, в еврействе огромное письменное наследие, гигантское. То есть вот еврейский книжный шкаф в кавычках, он-- это не книжный шкаф, это какая-то огромная совершенно библиотека. Редко какой народ так много написал, но светской литературы практически нет. Вот это удивительно. Не сложились жанры литературные, скажем, детектив, да? Или там любовный роман, поэзия как таковая. То есть они в зачаточном состоянии. В основном это все литература религиозная и околорелигиозная. Вот удивительно, ни один народ с таким фантастическим упорством не изучал Священное Писание, как евреи. То есть что такое еврейская ученость? Это те же самые концентрические, только уже не квадраты, а круги. В центре еврейской учености всегда Библия. Мозель, Мишона, Танах. Пока напишите так, я вам объясню. Потом комментарии, потом комментарии на комментарии, потом комментарии на комментарии, которые на и так далее. Дом, который построил Джек. Напоминать это мишень, и это совершенно справедливо, ибо все хотят попасть в цель и в яблочко, а цель конечная - это, по большому счету, это откомментировать Библию. Главное, главное. И все комментарии связаны между собой. Освоить весь этот гигантский объем уже непосильно. Это уже в Средние века было непосильно людям, поэтому писали короткие кодифицированные комментарии. Но все равно наследие огромное и необозримое. Но сам принцип еврейской учености, если вы хотите учесть, он именно такой. Каждое поколение, если оно не хочет, чтобы оно вполне сгинуло, оно должно добавить свой круг к этому. И сколько поколений, столько кругов. В каждом поколении есть некий условный духовный лидер. Есть мудрецы, которые толкователи, которые пишут новые, новые, новые, новые тексты. Ну, похоже. Учиться, учиться и... Кстати, кто это вам сказал? Кому пришла в голову эта странная мысль? Тоже, наверное. Дед- Еврейской крови. Отец его матери был Бланк, Израиль Бланк, да. А мать матери его была шведка. Со стороны отца все чуваши, калмыки, наследственный сифилис. Хорошее наследство парень получил. Но со стороны евреев нет- Все-таки учиться, учиться и учиться вложили. Смотря куда вложили. Мы знаем, что- Неважно, хоть другим передал. Другим передал, да. Вот такая вот штуковина. Принцип еврейской учености вы усекли? Вот кто был на экскурсии в синагоге, да, вы обратили внимание, какое количество там книг. Ну, там нет этих всех страстей и комментариев к Талмуду. Там простенькие, но начинают все с прост-простеньких. А как же остальные науки, если они были хорошим образованием? Остальные науки человек мог учить отдельно. Это, так сказать, ну, даже я вот другим цветом нарисую. Другие науки - это вот такие треугольнички, какой-нибудь там красный, это медицина, а, скажем, синий квадратик — это, например- [неразборчиво] Ну, пример, если хотите, да? А, например, там зеленый, ну что, круг, круг... Прямоугольник, да? Это, например, военная, ну, скажем, инженерные науки, картография. Евреи были исключительными картографами, очень ценились их карты. Карты в Средние века стоили очень дорого. То есть любые светские науки: математику, астрономию - основа картографии, медицину и фармацевтику, все остальное человек изучал сам. Это было как бы его желание. А вот это все, что черное, круг, он был обязан. Каждый столько кругов изучал, на сколько хватало времени, сил и интеллекта. Но желательно было эти круги до максимума довести. А что касается этих всех красивых фигурок, это, ну, что человеку к чему лежит душа, можно что-то выучить для заработка, а остальное просто как для с-- для кругозора. Были люди очень образованные, ну, как всегда, а были исключительно невежественные. Но не было человека, который не прошел бы хотя бы один круг. То есть все знали основы Библии, все у евреев и все знали Сидур, базовый молитвенник, а он написан на иврите, умели его читать, ну и как-то переводить. И какие-то основы знаний о Талмуде были у каждого юноши. Ну, они могли быть совсем рудиментарными у простых каких-нибудь извозчиков, да, плотников, слесарей. Но были, безусловно. И по этому поводу. Помните ли вы "Тевье-молочник", замечательную постановку Ульянова? Где Михаил Александрович видел этих евреев? Сибирский мужик, ну, наверное, может, в Москве. Такие местечковые евреи сроду в Москве не жили. Помните ли вы эпизод, когда Тевье, он же молочник, спасает, ну, спасает, подвозит на своей бричке заблудившуюся барышню еврейскую. Она куда-то там пошла гулять, сбилась с пути, и она вся в растерянности такая, она вся домашняя, боится всего, и он ее, значит, на своей бричке, делая круг, ему надо домой, но он ее подвозит к ее родному дому, и родители бешено рады. Они его угощают. Не выпить ли рюмочку? Он говорит: "Конечно". Потом он говорит уже сам: "Ни Бог, ни Талмуд не запрещает мне выпить вторую". И, естественно, запрещают. Это Бог не запрещает. Потом Талмуд не запрещает третью. В общем, он так крепенько, но им же ж неудобно отказывать. Они ему наливают, и он, хотя он и закусывает, но он входит в некоторое такое состояние и говорит... Ну, он хочет похвастать ученостью, показать, что вот он же не просто так, хоть он и молочник, зашел в дом каких-то там очень богатых людей. А знаете ли вы такую-то цитату из пророка? Приводит длинную цитату на иврите. Они знают. А как это место надо трактовать, говорит он и достает, так написано в Шолом-Алейхеме, достает с полки книжку, там открывает и, значит, блещет эрудицией. Ну, такой эпизодец, который характеризует его как такого вот ученого. А потом он едет на бричке домой и говорит: "Вот если бы я был богатым, я б только и изучать бы и ничего другого не делал". А как это делается в фильме? Значит, окосевший Тевье в исполнении Ульянова, совершенно органично, гениально сыгранный, берет селедочку. Ну чем закусить водку? Ну что, пирожным, что ли, положить? Естественно, он берет селедочку и огурчик. Берет руками к ужасу, значит, публики. Ну, селедка, ну ее ж пока-- она ж бегает. А после четвертой рюмки она просто взлетает. И говорит с набитым ртом: "Знаете ли вы, как это место надо трактовать?" Они говорят: "Нет". Он говорит: "Сейчас я вам все расскажу". Видит у них на полке книги, находит правильно и тянется, и раз, и отдергивает руку. Вспоминает, что у него рука в селедке, и он вытирает руки об штаны и об волосы, и только потом берет книгу. Это абсолютно офигительный жест по своей гениальности. Где Ульянов подсмотрел, где он видел таки? Но это изумительное по органичности еврейское благочестие. Самый простой охмелевший молочник, да, он не возьмет книжку просто так, он обязательно вытрет засаленные руки, только потом ее возьмет. Уважение к книге. "Культ книг", Борхес говорил. Да, настоящий культ сложился. Когда случается пожар, то что следует выносить из дому? Слова. Нет, нет, нет. Значит, женщине же замужней надо выносить детей. Мужику надо выносить престарелых родителей, особенно если они уже не могут сами двигаться, и престарелых родственников. Ну, как-то помогать им выйти. Женщина незамужняя, девушка должна вынести свою шкатулочку с приданым, потому что потом, с учетом, что в иудаи-- в еврействе такие были красавицы, что без приданого никак, ее шансы, конечно, сильно. Не, я ничего не хочу сказать. Моисей Соломонович, вы видели эту Хасю? Ну что вы спрашиваете? Давайте десять тысяч на приданое. Что за беспредметный разговор? Вот такие дела. Мужик, когда он вы-вывел родственников престарелых, дети сами выбегают, и он должен убедиться, что все, живые люди вышли. Он не должен оставаться в доме ни одной минуты, должен бежать в синагогу и выносить книги. Только так. Только так. То есть это важнее всего того, что у тебя может быть в доме хранится, это никого не интересует. Такого культа книг не знал ни один другой народ. Но разве есть культ книг вообще как продукции, то есть и культ Книги, да? Одной книги, с большой буквы мы бы написали, да? The book, да? И это, конечно, Библия, которая окружена таким почитанием и таким чтением. Между почитанием и читанием, как мы знаем, громадная разница, да, дистанция громадного размера. Но вот евреи стремились ее все время сократить, все время сократить. Не только почитать, но и читать, почитать в смысле чтить, да? Так вот, если вы хотите знать последнее, что я сегодня скажу, потом отвечу на вопросы, и вы вполне заслужили разбиться на покаяния. Так вот, базовая парадигмальная вещь еврейской Книжности: как можно дальше от музея, как можно ближе к библиотеке. Потому что в музее все мертвое, а в библиотеке все живое. Если у тебя есть книги, то бери даже селедочными руками и ничего. Только Библию, но Библию нет. Все остальное, чем у тебя книги более засаленные, ну, в хорошем смысле, не то что ты их специально, да? Но ты их листал там и ой, блин, уронил кусок яичницы или пирога. Это нехорошо, но это гораздо меньший грех, чем если у тебя книги девственно чистые и вообще не разрезанные. Это самое ужасное. В Талмуде есть жесточайшая фраза, там есть несколько таких красивых. Если у человека не разрезанные книги на полке, то это хуже, чем если у него после нескольких лет брака девственная жена. Можем ли мы себе представить такую ужасную ситуацию? Так нет нашим врагам, да? Так вот и книжки разрезай. Значит, вот такое вот интересное уподобление. Нет ничего хуже нечита-- нечитанных книг. Читай обязательно. А, ну и вот это вот стремление книги ввести в обиход. Сделать, во-первых, чтение привычкой, во-вторых, знающих людей поставить на главные посты. Кафедрократия - замечательно назвал это один американский исследователь. Кафедрократия. Правят знающие. Это исключительная штука, на самом деле. Если вы хотите знать секрет еврейской выживаемости тысячи лет, то один из секретов в том, что евреи ставили на руководящие посты не по принципу знатности, не по принципу физической силы и никогда не по принципу богатства. Это все понты. Богатство никогда не уважалось в еврейской среде. То есть с богатством считались, как и с силой, потому что богатство это и есть сила, но оно никогда не вызывало уважения. Самой почитаемой вещью в еврейской среде всегда была ученость. И правили всегда самые ученые. Ученые знающие - тут тоже есть о чем поговорить. Это не всегда совпадает. Есть ученость книжная, оторванная от жизни. И это правда. Да, то есть тут тоже не все так просто. И недаром возникло понятие талмудизм и начетничество. Да, то есть человек читал столько, что ему в конце концов, в конце концов, жизнь его перестала интересовать. Действительность не то что за окном, а то, что в книге. Да? Если сказано, что первого мая должно светить солнце, то наплевать, что придет снег. Надо идти в рубашке с короткими рукавами, потому что так написано. Можно и к этому привести. Такая черта тоже есть в еврейском наследии. Но если отбросить эти издержки, этот как бы хвост при коне, то сам по себе, ну вот хвост, а вот конь, да? То сам по себе конь, то есть само по себе это стремление к книжному знанию, к образованности, к учености, оно, конечно, заслуживает всяческого уважения. Безусловно. Вот когда вы говорите, вот Юлечка говорила в начале, и вы говорили тут другие правильно и верно о том, что вот они там талантливые. Я думаю, не обязательно, не факт, что они талантливее непременно и одареннее, но они более расположены к книжной науке. Там, где крестьянскому сыну Ваньке надо было или Джону, или Питеру надо было разъяснять, то Аврааму не надо. Он, он в этом, среда его воспитывала, да? И он сам садился за книжки. Поэтому, естественно, он в этом больше преуспевал. Если на Ломоносова смотрели как на идиота: ну куда, нахрен, с рыбным обозом от полного довольства в какую-то Москву и чему учиться, да? И вот старый дурак пришел латыни учиться на денежку хлеба, на денежку кваса. Вот вам отношение русских людей к своему гению. А ведь это человек, который двинул Россию вперед, совершил прорыв. Лично один совершил цивилизационный прорыв, будучи архангельским мужиком. В еврействе никогда бы так не было. В какие годы человек ни сел бы за парту, только с уважением. Молодец! Вот нашел время. Молодец! Благодаря этому сложилась интересная атмосфера уважения к науке, стремление любое знание воспринять и уважение к разного рода хитростям и инновациям. То есть, с одной стороны, да, народ дорожил древними установлениями, старым обычаем, традициями, а с другой само по себе ознакомление с новыми книгами наталкивало человека на идею о том, что надо жить не так. Вот такие вот любопытные дела, такие любопытные дела. Какие у вас вопросы по той части иудаизма, которую мы сегодня раскрыли? А, помните, у нас еще одно занятиеце, мы еще об иудаизме поговорим и картинки посмотрим. Кого бы вам хотелось посмотреть: фараона, Моисея, Теодора Герцля? Прошу вас, какие есть вопросы? Я вас слушаю. В вашем списке какое-нибудь литературу видите? Про иудаизм точно есть. Совершенно точно есть, да. А, есть рассказы Анатоля Франса, я помню. И есть не-- а, я обеща-- ой-ой-ой, какой я нехороший человек. Но что теперь делать? Я вам пришлю к следующему. Но там совсем коротенькие. Там рассказ Агнона короткий. "То и был ее демон". "То и был ее демон" Зингера. Ну, это такое. Ну, и это можно прочесть, конечно. Это история моей голубятни. История моей голубятни я вам рекомендовал, да. Историю моей голубятни Бабеля я вам рекомендовал. Это такой довольно грустный рассказец, но интересный. Он больше уже, кстати, про евреев в диаспоре, а про евреев вот той библейско-талмудической эпохи- Есть у меня несколько таких коротеньких совсем текстов. Я вам их пришлю, чтобы вы поняли, ну, сам тип еврейского дискурса интеллектуального, отличающегося от христианского. Ну они коротенькие. Есть рассказ Шая Агнона, который израильский, ну, считается самый великий писатель, лауреат Нобелевской премии, кстати, и действительно очень своеобразный мужик. Из всех писателей, эээ, скажем так, еврейских, которые были в двадцатом веке, он, безусловно, самый интересный и писал на иврите при этом. А, есть у него рассказ "Как я боролся с ветром". Очень интересный. Вот. Ну, почитайте, там очень много-- оно все у Агнона такое. Оно внешне очень простое до примитивизма и такое, кажется, детски наивное, но там очень все хитро. Он очень искусно владел абсолютно уже утраченным к двадцатому веку языком притчи как формы разговора. У него получалось это очень органично, потому ли, что он был религиозный, бог его знает. Вообще, надо вам сказать, что среди религиозных евреев я встречал людей, которые умеют вот на так- в таком стиле, в таком духе разговаривать. Очень интересно, очень интересно и создает колоссальный колорит. Э, обычай говорить притчами, конечно, сейчас уже утрачен. Ну вот, Шай Агнон, кстати, вы можете найти его в интернете, его рассказики, какие вам попадутся, потому что они очень короткие все. Две-три, он был очень такой борхесовский: две-три страницы и все. Не задалбывал читателя перлами красноречия. Почитайте, вам, у вас сложится впечатление не только об Агноне, что само по себе неплохо, он стилизует свою, свое повествование под древнюю еврейскую словесность, под Талмуд, под комментарии, под мидраши. И очень классно это делает. Вот если бы не писать, что Агнон, народ бы принимал. Я делал такие эксперименты. Народ говорит: ну, это мидраш. Мидраш написан в третьем веке нашей эры, а это написано в пятьдесят пятом году в Израиле, но по языку и по-- а язык он подбирал такой вот в оригинале на иврите. Вот у него такие слова. Это обалдеть! Замечательный был стилизатор. В переводе, конечно, это съедается, но перевод тоже перед-- что-то передает из вот этого вот строя его мышления. Поэтому я вам Агнона советую. И еврейская система образная и система мыслительная будет для вас ближе, чем они были, скажем, до знакомства с Агноном. Нынешняя израильская литература полное фуфло, увы. А вот Агнон - это интересно, я вам его от души рекомендую. Вопросы? Да. Почему они не боялись, что такая свобода чтения религиозных текстов приведет к расколу? Что еврей, вот когда позволит свободно читать Библию, это- А потому что раньше запрещали. Свобода никогда не приводит к дурным последствиям и менее всего к расколу. Те, кто боятся свободы, это слабаки. Вообще страх - это признак слабости, это четко, это я знаю как еще со двора. Да. То есть человек, который громче всего пугает других, пацан, он точно всех боится. Уже левая штанина его давно заслуживает самой лучшей участи. Те, кто боятся, те слабаки, они чувствуют внутреннюю слабость. Сильное нечто, сущность, сильный мужчина, сильное государство, сильная религиозная организация не боится. Христианство очень боялось и поначалу и не перестало бояться потом, поэтому все запрещало. Умные люди из христиан, например, ну, среди православных их, к сожалению, было не так много. Среди католиков очень много. Они же как раз были против запретов. Наоборот, пусть все все читают. Этот Фома Аквинский, Альберт Великий, они категорически против, но победила линия инквизиции. Наоборот, запретить, запретить. Вот эта охранительная тупая линия, это линия страха, но она же в конце концов привела к взрыву Реформации, о котором вы и сказали. И что хорошего? И Тридцатилетней войны и раскол. Вот вам, пожалуйста. В иудаизме этого не было, потому что если разрешают, то нет запретного плода и нет потом взрыва. А чё? Читай, трактуй. Дело в том, что а чего бояться? Если, ну, напиши книгу, ну, напиши. Если эта книга серьезная, ну, чего уж, внесешь свой вклад, нарисуешь свой кружок, часть круга. Если книга смешная, так тебя ж первого и смешают со всем, чем положено. И книгу читать не станут, и переиздавать не будут, и не будут за ней гоняться. А запрещать - это означает точно, только сделаете автору рекламу даже самому плохому. Не, ну если опасались, что они начнут дрейфовать совершенно за рамки. Не просто на другое мнение в рамках религии, а в рамки- Ну, религиозных. Это чисто теоретическое допущение. В религиозных рамках никто не покидал. А что инквизиция не просто так появилась? Инквизиция появилась от борьбы с ересями, но ересями не книжными, не книжными, но последовавший потом запрет читать, запрет мирянам читать Библию, запрет переводить Библию с латыни на национальные языки - это вещи, однозначно сыгравшие против католической церкви. И сами католики это признали довольно давно и освободились от этого, благодаря чему католицизм колоссально обновился и резко рванул вперед. Вот, скажем, с иудаизмом такого, такой коллизии не было. Все, кто рассуждали, они рассуждали в самых разных плоскостях. Но вы понимаете, для того, чтобы по-настоящему выйти за пределы, нужно каким потенциалом обладать? Но если человек действительно таким обладает, почему его и не послушать? Мало ли что казалось ересью. А вдруг он прав? То есть из чего исходил иудаизм? Мнение каждого может быть интересно, каждый заслуживает, чтобы его послушали. Откуда ты знаешь? Может быть, он правее тебя. Всю истину знает только Бог. Не надо никого-- замечательная есть фраза в Талмуде: "Никого не надо побивать камнями чужого авторитета". Не надо там ссылками, цитатами, марксизмом-ленинизмом. Это не надо, ты сам докажи. Но если ты смог доказать, ну так почему нет? Твоя система доказательств правильна. Может быть, мы все раньше ошибались. Почему? Библию никто не опровергал, но трактовали очень по-разному. Но никто не предлагал сжигать книг. В жизни такого не было. И тем более сжигать людей за это, за эти вещи. Благодаря чему? Благодаря гибкости иудаизм и уцелел. Потому что, как говорил Лао-Цзы: "Твердое, ригидное и жесткое, оно не уцелеет, а гибкое и мягкое, оно уцелеет. Человек при рождении мягок и гибок, а при смерти жесток и ригиден". Ну, вот такие-то дела. Иудаизм в тысячу раз гибче оказался, чем, например, христианство и ислам. И поэтому его социальная приспособляемость оттуда и его идеологи-- умение отвечать на идеологические вызовы и на религиозную полемику. Например, количество крестившихся всегда было очень невелико. Это при давлении огромной гигантской христианской цивилизации, причем давлении как культурном, типа смотри, какая церковь, да, великая живопись, искусство, так и давление совершенно брутальное. Крестись, зараза, а то убьем. Насильственные крещения ведь были в той же инквизиции и при этом при всем не имело массового характера. Значит, люди оставались в рамках своей, своей системы рассуждений, раз те не могли им ничего противопоставить. Поэтому ставка на свободу и гибкость, она всегда, по большому счету, оправдывается. Это правильная тактика. Среди прочего, это подтверждает и исторический путь еврейского народа. Ставка на свободу и гибкость. Попытка запретить, зашнуровать - это однозначно обреченный путь. И потом это свидетельствует о слабости. То есть колоссальная сила раввинов была в том, что ничего не запрещали. Ну, в смысле книжного чтения. Насчет поведения, конечно, заповеди были очень жесткие. Там свинину не вздумай есть, но читать-читать почему нет? Вот такая вот штука. Спроецируйте это. Мы просто живем в цивилизации, где все запрещают, где все запрещают, да? Единственный попробовал разрешить Петр, но все не могли дождаться его смерти с тем, чтобы опять нахрен все запрещать. Екатерина разрешила при начале царствования, потом опять запретить, запретить, запретить. Ну и к чему привело? Только к отсталости. При Александре Втором разрешили в России многие вещи. Например, построили кирху, синагогу, разрешили печатать всякие книги, переводить беспрепятственно. Россия рванула за двадцать лет колоссально, стала в ряду мировых держав, а при Николае была азиатской окраиной. Ее только турки не били. Вот вам результат свободы и гибкости. Такие-то дела. В шестидеся-- в конце пятидесятых годов, в начале шестидесятых в Советском Союзе было многое разрешено. Тоже далеко не все, но достаточно много. Посмотрите, какой был рывок фантастический во всех областях. Вот технологии запустили в космос, между прочим, и спутники, все дела. И какой громадный был рывок во всех областях. А потом опять запрещать, запре-- ну и так далее. Вот ведь понимаете, какая штука. Запреты - это вещь тупиковая, это признак слабости, шаткости твоих собственных позиций и страха. Вот иудаизм не боялся конкуренции. [звонок телефона] Я думал, это мой, искренне испугался. Еще вопросы? Нету? Друзья мои дорогие, я вас поздравляю с днем рождения Карла Маркса пятого мая. Отпразднуйте это достойно. Если кто-то будет трезвый, я лично-
