Ислам

Э, я вас еще раз прошу, мои дорогие, э, рассказики, которые я вам рекомендовал прочитать, это для вашей же пользы. Там есть очень интересное, а, скажем, про ислам. Замечательный рассказ Мориса Семашко "Йимшан". Очень классный, вам, безусловно, понравится. Небольшой. Про христианство масса всяких интересных рассказиков: и про католицизм, и про раннее христианство, и про православие. А, уверен, вам это, э, доставит удовольствие. Что же касается последней темы, да, куда нам плыть, то там даже один рассказик я вот, наверное, Юрочке пришлю. Он совершенно короткий, э, Борхеса. Все как у него так гениально, сжато, коротко. Это же был изумительный мастер формы. А, и мы этот рассказ прямо вот на экран выведем. Ну, там буквально страница и вот его и прочтем. Но там есть еще несколько. И, например, есть совершенно замечательный рассказ Клиффорда Саймака, американского фантаста. Я даже не знаю, жив ли он до сих пор. Он очень долго жил, что-то за девяносто. Может, до сих пор доживет еще. Э, Клиффорд Саймак. У него есть ряд интересных рассказов. Вот один называется "Come On". Почитайте. Это все есть в интернете, легко достанете. Он очень интересен с точки зрения именно нашей последней лекции, да? Кто мы таковы в этом мире, к чему мы стремимся, что мы думаем о себе и какое место мы занимаем в мироздании. Вот вместе, я думаю, все люди. Хотя там рассказ фантастический, но там замечательно все это сделано, э, превосходно, и он дает верную перспективу. Ну, вот такие дела. А про ислам вот что. Значит, ислам из мировых религий самая молодая. А, и по этому поводу, возможно, лучше остальных изучена, поскольку ислам зародился среди арабов - воинственных кочевых жителей Аравийского полуострова. А, и арабы, не обладая сами никакой особой культурой, завоевали абсолютно стремительно, буквально за какие-то там сто, сто пятьдесят лет гигантские территории, абсолютно громадные: от Китая до Испании. Все было-- до монголов это была самая огромная империя в мире, держащаяся на единстве веры. Такой был уникальный эксперимент. И с-- попав в страны с развитой культурой, в Персию в особенности, в Йемен, в южные области Византии, Грецию, а, в Среднюю Азию, арабы очень многому научились у тех народов, среди которых жили. И исламская культура, она приобрела вот тот неповторимый облик и тот вид, который она имеет сейчас. Это культура очень многосоставная, эклектичная, то есть состоящая из разных, противоречащих иной раз друг другу элементов, которые пришли из разных слоев, из разных эпох, культур, от разных народов. Но все это вместе так вот сплавилось как бы, да, в плавильном котле исламской цивилизации. Само слово ислам означает покорность по-арабски. Подавляющее большинство терминов в исламе на арабском языке, поскольку, так сказать, на этом языке говорил пророк Мухаммед, основатель ислама, и все первые его последователи. Поэтому этот язык коранический арабский, один из диалектов арабского языка, хиджазский так называемый диалект. Хиджаз - это такая область в середине Аравии. Вот звучит так Хиджаз, да? Это такое арабское слово. Вот Хиджаз - пустынное море. А, так вот, слова из этого диалекта арабского, они объявлены священными и подавляющее большинство терминов в исламе, они именно на этом языке и произносятся. А, от ислама, от существительного ислам есть прилагательное муслим. Муслим это прилагательное, означает покорный. То есть муслим это тот, кто признает ислам, кто склоняется покорно перед этой религией или, как сами мусульмане себя называют, правоверный. Слово мусульмане европейское произошло именно от слова муслим. Муслим, муслимин во множественном числе. Отсюда мусульмане. А мусульманин каждый, кто бы ни был по национальности, от киргиза до татарина, там, от араба до немца, сейчас и такое есть, на вопрос, кто ты по вере отвечает именно муслим, что означает покорный воле Бога. Это очень, кстати, характерный момент для самой религии, да, как она определяет свои отношения с божеством и как она сама себя называет. А, обратим на это внимание. На само слово ислам, да? Что требуется прежде всего. А, как оно все было? Достаточно хорошо изучено, как все было на самом деле, поскольку было все, ну, относительно исторически недавно. Ну вот в пятом-шестом веке нашей эры началось в Аравии брожение религиозное. И в пятом веке, в шестисотых годах жил пророк Мухаммед. И нам хорошо известно, когда он родился, какого он был рода, где он жил, на ком он был женат, как звали его детей. Все дочки, кстати, ни одного сына не было. А, как он женился, разводился, с кем он дружил, с кем враждовал. То есть его биография очень хорошо изучена. Но как оно часто бывает с религиозными лидерами, а тем более основателями таких мощных религиозных течений, его биография со временем обросла огромным количеством подробностей, в том числе совершенно легендарных, фантастических и, ну, скажем, в мусульманских источниках, да- Множество там есть разнообразных рассказов, как он еще маленьким научился, там, в три дня он уже умел говорить. Э, в год он знал всю грамоту. В три года он пропускал через рукава своего халата солнце и луну. Ну, в общем, все по тексту. А если от этих деталей отказаться, ну, заведомо легендарных, да? А такие детали сопровождали Будду при составлении его биографии, Гаутаму Сиддхартху, и Иисуса, и всех остальных деятелей, Моисея, да? Это всех крупных религиозных, а, лидеров. Всех, кто претендовал на роль пророка. А, то что мы знаем о реальной жизни Мухаммеда? А его жизненная канва имеет исключительно важное значение, поскольку без него бы, я думаю, и религии не возникло. Вот этот вот удивительный случай, когда личность основателя религиозного течения, личность пророка, она колоссальным образом наложила отпечаток на само учение. Гораздо больше, например, чем христианство, где потом, да, все это менялось апостолами и личность Иисуса значительно меньше. Павел очень большой, большую роль имел в формировании христианской доктрины. А вот в исламе личность самого Мухаммеда очень важна, потому как в самой, в самом строе, да, исламской религии и главным образом в книге Коран. Коран - чтение по-арабски. Это основная, основное Священное Писание для мусульман. Так вот, в этой книге и в дискурсе, да, мусульманском, системе мышления, системе доказательств, восприятии мира огромный отпечаток личности самого Мухаммеда. Он был, конечно, человек необычный. Он происходил из такого не очень богатого рода погонщика верблюдов. Нам это, может, кажется, эээ, человеком низкого происхождения, но это не так. Жители Аравии промышляли таким вот промыслом верблюжьим тысячи лет. Если вы помните, когда Иосифа продавали в рабство, да, то там караван измаильтян - это ж те самые арабы. То есть они издавна взяли, брали на себя такую транзитную роль. Из Индии товары прибывали в Йемен, в порт Аден. Тогда огромный цветущий порт. До девятнадцатого века он сохранял роль ключевого порта в торговле с Южной Азией. Вот из Африки, из Индии шли туда товары. На юге Аравии тоже были совершенно замечательные там вещи, которые нигде больше не росли. Например, пряности, да? Из Африки слоновая кость, черное, красное дерево, рабы, кожи, дикие животные, которые, на которых всегда был спрос. Из Индии драгоценные камни, те же специи, редкие птицы, ну, в общем, всякие такие экзотические товары, цены на которые были очень высоки всегда. А потом их перегружали. И вот они потом по пустыне, надо было знать эти места, поскольку в пустыне без знания оазисов, колодцев, без знания, куда идти, человек совершенно обречен. Поэтому там не мог кто угодно пройти, да? Ну, как скажем, по степи какой-нибудь или даже по лесу, полагаясь на счастье. В пустыне это верная смерть. И поэтому бедуинские племена арабские они эту торговлю, естественно, монополизировали. Все попытки там как-то в этой торговле участвовать они жесточайшим образом пресекали. Они были и провожатыми караванов, и охранниками. Они же их и грабили. Вот, ну, в зависимости от того, кто сколько платил. И это был промысел арабов традиционнейший на протяжении тысяч лет. Поэтому погонщик верблюдов - это не пастух, как мы могли бы подумать, а это вот такой, ну вот старший по транзиту. К тому time, значит, его род водил какие-то караваны, может быть, куда-нибудь в Дамаск, в Багдад. Тогда еще и Багдад-то был маленьким. В какой-нибудь Ктесифон. Это древняя столица Персидского царства. В Иерусалим, в Египет. Вот торговля со Средиземным морем шла через Аравию и арабские, арабская культура, она вобрала в себя два взаимоисключающих пласта. Один — это такая простая кочевая жизнь пастухов бедуинов, которые пасли свои стада в основном верблюдов и овец, потому что никакое другое животное в пустыне не проживет. Крупный рогатый скот - из него то нечего. Ну, может быть, козы, но для коз, козы страшно прожорливые и для них требуется большое количество еды. Они быстро выедают любой кустарник и потом все. А вот овцы, особенно, конечно, верблюды, это главное достояние пустынного жителя. А с другой стороны, по побережью Красного моря, да, по его западному побережью, там по восточному, пардон, там-то как раз были торговые города. Была такая Маккарова, которая стала называться Мекка, Ятриба, потом стали называть ее Медина, то есть страна, государство и ряд других. Это торговые центры, где жила арабская верхушка. Купцы, владельцы караванов, знатоки путей, люди, у которых благодаря их личной храбрости или благодаря их связям в бедуинских родах всегда были под рукой, например, вооруженные силы, там, скажем, девятьсот - тысяча всадников для пустыни большущая сила, которые моментально становились, так сказать, под ружье, да, и составляли вот главную ударную силу всех этих летучих бедуинских отрядов. Вот эти люди селились в городах. Ну, естественно, там, где города торговли, тем более такая трансконтинентальная, там селились и иноземные купцы. И арабы относились к ним без большого энтузиазма, но терпели. Это были греки из Византии, они были христианами. Это были евреи, потому что как это торговля без евреев? И они там, естественно, были. И это были абиссинцы, эфиопы. Эфиопия тогда переживала период расцвета. А эфиопский властитель, царь, Негус они его называли, он равнялся мощью с шахиншахом Персии или с императором Византии, императором ромеев. То есть, это была такая третья сверхдержава, да? Сейчас для нас Эфиопия не что такое, ну такое себе, да. А тогда в четвертом-седьмом веках нашей эры Эфиопия была одна из великих держав. Армии снаряжали, там выставляли боевых слонов, которые наводили ужас там на все живое. Колесницы боевые у них были, множество воинов, там, покрытых татуировками. В общем, знали дело. Вот города крупные, да, о которых я вам говорил, торговые, у них было разноплеменное население. Конечно, все говорили по-арабски. Очень ценилось красноречие, до сих пор необыкновенно ценимое у арабов. Арабы, видимо, ну я так думаю, это самый красноречивый народ на свете. То есть ни у одного народа я не встречал такого уважения к искусству слова, благоговения перед ним. Я помню свой разговор в Израиле с арабом, когда я спросил: "Саддам Хусейн", тогда он еще был жив и даже не повешен. Вот, и никто не знал, что через несколько лет он так будет. А тогда он был в силе. "Саддам Хусейн, - спросил я у него, - может стать лидером арабского мира?" Саддам Хусейн этого добивался всю жизнь. Он сказал: "Нет, ну что вы! Вы послушайте, как он говорит. Так говорят на базаре. А там, а король Хусейн в Иордании, этот может, да, но у него слишком западный акцент и вставляет много западных слов в речь". А собеседник мой был простой таксист без всяких, ну, даже то, как он говорил на иврите, на чужом для него языке, он его знал, естественно. Боже мой, златоуст бы любой позавидовал. Подбор слов. То есть арабы исключительно чувствительны к слову. И вот искусство красноречия, плетения словес очень ценится у них. И Мухаммед, который жил в Ятрибе, он ходил от одного ханифа к другому, от одного красноречивого проповедника к другому, слушал их. Сам он был не больно красноречив, но он был такой вот, знаете, как есть люди, которые сами не умеют играть на музыкальных инструментах, но исключительно любят музыку. И вот они обожают, живут этим, да, отличают тонко, там, одного исполнителя от другого. Вот он был из таких и ходил слушать греков и евреев. Те его с удовольствием пускали. Такой пылкий юноша с энтузиазмом слушал все, книги брал. По-гречески тяжело было. На иврите он выучился читать, и душа его клонилась больше к евреям, чем к грекам, что вполне понятно. Это ему было все ясно. Это, так сказать, книга повествует о пустынных жителях, о пастухах. Все эти пастушеские метафоры, образ пророка, который стилизован под пастуха. И он очень много с удовольствием слушал про Авраама, которому открылся единый Бог и, видимо, примерял эту роль на себя и с удовольствием слушал про Мессию, посланника Божьего. Были у него черты, которые его резко выделяли из остальных. Он уходил в пустыню, уходил в горы даже потом, когда стал женат, бросал жену, детей. И вот уходил, скажем, там, на месяц. И никто даже не знал, жив ли он, да? И вот он где-то там скитался по горам. Как выживал в это время городской, казалось бы, парень. Однако ничего с ним не случалось там дурного. И находил и пропитание, и не трогал его там ни зверь, ни разбойник. Это все, конечно, потом приписывалось божественному вмешательству, но вот как-то вот его Бог хранил. И возвращался он всегда как бы обогащенный новыми какими-то идеями. Что он делал там? Медитировал, вероятно. Ну что делать в горах, да? Такого рода натуры, они зачем уходят в отшельничество? Чтобы им никто не мешал, чтобы они могли вот слиться в медитационном единстве с Богом. Он говорил, что ему являлись ангелы. Он описывал их абсолютно в терминах еврейской Библии и называл их такими же именами Михаил, Габриэль все как еврейская ангелология и говорит. Христианство не нравилось ему. Во-первых, слишком большой упор на женщину. Женщина родила Бога. Сама эта идея его совершенно не вдохновляла. Не принимал он этого. Троичность божества, Троица, там, нераздельно, не слитно этого не понимал и не хотел. А еврейский строгий такой монотеизм — это нравилось ему и особенно его восхищала не Библия, которую ему все время норовили его еврейские учителя читать, а ему нравились комментарии. Вот Мидраши разные такие мы почитаем с вами, там есть такие занятные. Это он с таким удовольствием и восторгом слушал, просил еще и был очень таким хорошим учеником. Думали даже отдать за него еврейскую девушку. Представляете, как он понравился. Но расстроился этот брак. А женился он, кстати, очень выгодно. Но как это вам ни покажется странным, по любви. Он взял женщину старше себя. Это было очень редко в те времена среди арабов. Это практически единственный случай. Она была старше его на шесть лет. Ну, по тем временам это очень большая разница. Обычно наоборот, да, жена была моложе мужа лет на пятнадцать-двадцать. Это было в порядке вещей. Она уже была замужем, вдовой, и у нее были дети. И вот он ее взял Э, но она была богата, правда. От мужа она унаследовала значительное богатство. Но, э-э... [шепотом] Блистательно! Блистательно! Нет, с этим надо было заканчивать, ибо жили они душа в душу. От банковских людей я не ожидал ничего другого. [смех] Но мы, погонщики верблюдов, мы люди романтические. Э-э-э. В посрамление вот двум красавицам, да? В посрамление, да, блондинистым и брюнетистым красавицам расскажу историю их знакомства. Чтобы стыдно вам было, да. И вы могли бы сказать замечательную фразу французского просветителя: "Honi soit qui mal y pense". Пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает. Э, они встретились у колодца. Все восточные знакомства происходят у колодца, куда она пошла набирать воду. С каких хренов? У нее-- она богата, у нее служанки. Че она поперлась к колодцу? Ясно, что за водой. [смех] А зачем еще, уважаемая Фанкел? И, видимо, дожидаясь там два часа на жаре, наконец увидела юношу и тут стала лихорадочно набирать воду. А, появился, значит, этот самый Мухаммед. Они разговорились, и он спросил ее, откуда она родом, из какой. Это было совершенно в порядке вещей. Кто ты, какого рода, где живешь? Она ему все рассказала. Ее звали Хадиджа. А, он рассказал, как его зовут. И он все, значит, больше и больше засматривался на ее сияющие глаза. Э, надо вам сказать, что арабские женщины не носили ни чадре, ни паранджи. Они просто покрывали голову. Это пос-- это, э, и Коран не требует покрывать ни лицо, ни рот. Все вот эти вот покрывала — это все, э, вещи персидские, афганские, а отнюдь не от арабов. У арабов женщины, они вели вполне такой свободный образ жизни тогда, как у монголов, помогали. То есть если она была такая запутанная, как бы она ухаживала за верблюдами, овцами, конями, да? Э, это только вот гаремная жизнь могла требовать от женщины такой полной закрытости. Поэтому и она вышла к нему в таком расшитом покрывале, да, блистая совершенством форм и содержания. Вот. И он, э, на вопрос: "Кто ты такой?" - спросила она. Он сказал: "Я из рода тех людей, которые умирают, когда влюбляются". А! Вам уже стыдно? Вижу, вижу. Да. И она сказала: "Ах, боже мой, ты из рода таких-то там курейшитов". А, да, у них мужчины могут даже умереть от любви. И он покраснел густо, пятнами. А остался жив. Это, наверное, одна из легенд. И сказал: "Это правда". Оксана, легенды будут, а это правда. И имейте мужество признать. Вот. Но ведь остался же жив? Остался жив, да. Недостатки ведут к продолжению родства. Разноречие переходит в- Конечно, оно туда же и переходит, туда же и переходит. В общем, они познакомились, и он, значит, посватался и получил согласие. И они жили очень долго и счастливо. Он ужасно переживал, когда она умерла. То есть прям сразу посватался? Да, практически сразу. И это было довольно удивительно. Он был молодой- Всем колодца? Молодой парень. Всем колодца? Не пишите этого в протокол. [смех] К колодцу! Не, не, не, ни колодца, и не нюхай, но выпить еще чуть-чуть — это я понимаю. Так, вот этой проповеди аморализма у нас не будет. Колодца. К колодцу. И там у колодца. [смех] И упасть на дно колодца, да и пропасть на дне колодца, как в Бермудах наш Семен. Да, так говорит Владимир Семенович, да. У нас тут барышни, невесты. А вы что говорите? Иннуля, ну ужас, ужас. Короче, э, личная жизнь у него была вполне счастлива. Он овдовев, женился еще. Бог им послал дочерей. Он был хорошим мужем. Таким заботливым. Любил, э, жен последовательно, любил семью. Но для него главным, и это понимали женщины, которые с ним были, они все его любили. Ему в этом везло. Но его, надо сказать, вообще любили окружающие. Он как-то вызывал симпатию. Для него, конечно, главным была не семья при всей любви, а его религиозное предназначение, которое вот он как-то с молодости осознал. Но над ним сначала посмеивались, там, ну вот он в пустыню там ходит непонятно, не пьет там вино с греками, да? Не считает бабло с евреями, там, не высчитывает какие-то там варианты набега с бедуинами. А вот он все такое ищет непонятное, что никто понять не может. Ну, один из его родственников сказал: "Раз ты ищешь что-то такого божественного, ну, так сходи в паломничество". А арабы поклонялись черному камню Кааба, которому сейчас поклоняются мусульмане, но тогда это был языческий символ в Каабе, в центре Аравии. Сейчас он стоит в Мекке, а тогда он стоял в центре как раз полуострова, в пустыне, и ему поклонялись чисто языческими ритуалами. Это был кусок метеорита, метеоритного железа, черный такой необычной формы камень. И происхождение его было непостижимо. Он упал с неба, это помню. Ну, метеорит. Вот и вид его, может быть, и свойства какие-то. Там он обладал магнитными какими-то вещами. Там притягивал наконечники стрел, там, да, как-то мелкие железные предметы типа гвоздей, там, вырывались из рук. Ну и вот эти все свойства, для нас понятные, да, для тогдашних жителей все это было окутано такой загадкой. И этот камень служил предметом поклонения. Он туда сходил, участвовал в поклонении и сказал: "Ну что, вот глупости там, что мы ходим вокруг камня, а камень не слышит и не видит, и ничего для нас ни хорошего, ни дурного сделать не может. Нет, это абсурд. Об этом говорили мне евреи, и это сказано в Библии. И ни деревьям, ни камням молиться не надо". Это Идея единого Бога не арабская, а такая библейская, она нравилась его-- ему, и он ее в пустыне и искал. Ну, кто что ищет, тот и найдет, конечно. И он нашел. Нашел он это во время своих странствий в долине Арафат, есть такая. Да, долина Арафата. Ну, Ясира Арафата - это же был псевдоним, как вы понимаете. Ну, в самом деле, он был никогда не Арафат. А Арафат - это географическое название недалеко от, от Мекки и Медины, в горах там есть такие ущелья, остатки и, ну, люди, кто там бывал, я не был никогда в Аравии, говорят, что такое красивое и необычное место - долина Арафат. Есть там такая вот красота гор, да, пустынных. И там явился ему ангел, по его словам, в ущелье во время медитации и молитвы, и обошелся с ним ангел очень своеобразно. Он ему там ничего не предложил, не начал беседовать ласково, схватил его за горло, вложил ему в руку перо и сказал: "Пиши". И он стал писать. Ну, для чего, я думаю, это Мухаммед рассказывал? Чтобы никому не пришло в голову скачивать: ты сам написал фигню, а нам теперь это всучиваешь под видом божественного писания. Так вот, знайте, это было не так, говорил он. Ангел взял меня за руку и за горло, я даже не мог дух перевести. И когда очнулся, мне показалось, что это прошло пять минут, да? Что я еле выдохнул, а когда гляжу, уже ангела нету, передо мной книга и вся написана. Но это легендарная вещь. Как замечательно пишут ранние арабские историки, они ведь были люди очень дотошные, особенно не, не столько арабские, сколько персидские. И они говорят: вот рассказывают нам люди святой жизни, что все было так и так пророк наш получил откровение. Но тут возникают вопросы, и они их по-честному задают, а потом говорят: ну, только Аллах знает правду. И вот эта изумительная фраза, она сразу примиряет с любыми исламскими исследованиями. Ну, только Аллах знает правду. Я думаю, он книгу написал сам. Да, собственно, это так все считают. Ну, все ведь священные книги окружены ореолом святости. Да? Моисей писал сам Пятикнижие или ему диктовал Бог? Кто ж его знает. Евангелие, правда, никогда не, не говорилось, да, что, так сказать, кто там диктовал, но зато самому Иисусу приписан божественный статус. А в случае с Мухаммедом вот так. Ну, Коран при его жизни он же дополнял. Не знаю, брал ли его дальше ангел за горло, но он дополнял, переписывал, изменял. И это все, так сказать, исследователями довольно хорошо прослежено. Например, отношение к вину, оно менялось в Коране, видимо, как менялось отношение самого Мухаммеда к этому прекрасному предмету. Поначалу сказано, что вино - вещь опасная, им лучше не злоупотреблять и вино не одобряется в больших количествах. Дальше сказано: категорически нельзя пить вино перед молитвой в дни поста и в часы молитвенного сосредоточения. А уж для мусульманина это пять раз в день, там когда ж тогда и пить. И, наконец, третье, последнее - вообще категорический запрет. Никогда и ни при каких обстоятельствах. То есть вино нельзя пить все время, пока светит солнце. Кстати, замечательные персидские исследователи истолковали это таким образом, что когда солнце заходит, то-- нет, все не надо делать, сказал он железный голос. Но выпить можно. Выпить можно, да. Вот таким путем. Ну и множество таких еще моментов в Коране, где совершенно четко видно, как менялось отношение Мухаммеда к разным предметам: и чисто бытовым, как, например, вино или, там, участие женщин в общественной жизни, или, например, такая совсем бытовая деталь, как снимать ли обувь перед молитвой. И кончая вещами крупными: природой Бога. Чего хочет Бог от людей? Как относится Бог к людям новой веры, которые стали называться муслими, мусульмане, и как он относится ко всем тем остальным, которые потихонечку стали называться неверные. Отношение Мухаммеда ко всем этим вещам претерпевало очень большие изменения, и в Коране все это четко видно. Коран делится на суры, ну, как бы главы, да, и аяты, стихи. Но в отличие от других книг священных, ну, скажем, от Авесты персов, от буддийского канона, от Библии еврейской, от Евангелий христианских в Коране нет ну даже подобия логики европейской. Ничего такого нет. То есть вот есть же такое понятие нарративность, да, рассказ, ну он строится по определенным законам внутренним. С чего-то начинается, да, куда-то идет, что-то из чего-то вытекает, да? Есть какая-то внутренняя связь между элементами, да? Если это строить по законам художественного произведения, значит, должна быть там завязка, да, кульминация, развязка, финиш, там катарсис, все поженились. Ну, что-то такое, да? То есть есть некая внутренняя логика у любого текста. У научного, да, постановка проблемы, освещение проблематики, да, наш подход, его отличие от остальных. Экспериментальная база, выводы, да? У художественного я только что изложил. В общем, у любого текста есть определенная внутренняя логика и внутренняя структура. Это только у беседы в пивной нет ничего такого. Это то, что как называл поэт Владимир Ильич Маяковский: "Будем мчаться, как луна, свободно и раскованно". То есть бухтеть не о чем. Или, как говорят мудрецы, беседа идет по принципу как скачет сытая лошь по-- ну, по кажу, например. То есть куда хочет. У Корана нет никакой внутренней логики, никакой. То есть отсутствует наррация, нарративный момент как принцип. Вот что ему, ну, пришло ли в голову, озарило ли его изнутри, то он и говорит, а то он и пишет. Вот смело можно сказать обо всем, как любая религиозная книга. Это- О жизни, об основных каких-то там человеческих проблемах. И о быте, и о бытии. То есть это обо всем, да? Первая сура Корана у нас называется замечательным образом "Корова". Неужели корова самое важное в жизни, да? Вот не в начале, там, создал Бог, да, как Библия начинается. Не так, как Евангелие от Иоанна: "В начале было слово и слово было Бог", да? Или там как Евангелие от Матфея: "Вот родословие". Ну, какая-то. А тут? [вздыхает] И логики внутренней нету. То есть, видимо, как ему приходило в голову некое озарение, да, когда он чувствовал вот такой молитвенный подъем, он хватался за перо, калам и записывал. А потом это все так вот оно и сгруппировалось. И поскольку он был абсолютно убежден в своем предназначении, в этом нет ни малейших сомнений, то он, ну, никогда не подвергал сомнению, что то все, что ему вот сейчас вот показалось, это от ангела, это от Бога. Поскольку все другие свои, там, приказы, распоряжения, шутки, он любил пошутить, бытовые вещи - это он четко отделял и, кстати, записывать никогда не велел. Конечно, за ним записывали, когда уже закрепилась его слава пророка. И там огромное получается, что он всю свою жизнь только то и делал, что говорил, по любому поводу он что-то изрек. Но он как раз, вот он четко понимал, когда он говорит на обычные темы, беседует с женами, да, там воспитывает дочку, да, говорит со слугами, разрабатывает план воинского набега, там, мирится, ссорится с врагами, друзьями, да. А когда он во власти некоего такого вот озарения молитвенного, это совершенно другое состояние. Для него это было абсолютно однозначно ясно. Но вот оно красноречиво изложено, но очень непонятно. И многие вещи сказаны очень двусмысленно, непонятно и непостижимо. Наверное, так ему виделось в этот момент. Этот текст же тоже эзотерический. Надо ли, чтобы он был во всем полностью ясен? Непонятно. Но вы почитайте Коран. Читать его нелегко. И понять, что бы то ни было, чрезвычайно трудно. К чему сводилась его доктрина? Бог, который для всех один, и назвал он его арабским словом Аллах, что соответствует ивритскому слову Эль или Элохим. То есть тот самый Бог предвечный, который все сотворил и который для всех народов один. Против этого никто не возражал. Вот этот Бог посылал на землю посланников: Авраама, Моисея, пророков, добрых мужей, среди которых последним был Исса - Иисус. Но судьба их была, как правило, печальна. Ну, кому-то больше повезло, как Мусе - Моисею, да. Вот кто-то стал даже царем, как Сулейман - Соломон, да. Кого-то побили камнями, а кого-то убили, как Ису, да, изгнали. И тогда Аллах сказал: "Я посылаю к вам последнего пророка". Вот это вот Мухаммед и есть последний пророк, и больше не будет их. Это прямое повторение талмудического принципа נפסקה הנבואה בישראל - прекратилось пророчество в Израиле. То есть он полностью говорил то, что ему его учителя излагали, что пророков нет и больше не будет. И он, наверное, подумал: это среди вас не будет, потому что понятно, как вы ведете себя и вы изгнаны с земли своей. Но я-то чувствую предназначение и пророчество, да, среди вас то кончилось в Израиле, а среди других, наверное, кажется, нет. А почему бы мне Бог не явил бы всю силу откровения? Вот я-то и расскажу. И он верил в свое такое предназначение. И поэтому вот в духе арабского красноречия Коран же записан рифмовано, он его сочинил в рифму. Это ж надо одуреть. Представляете, он его сочинил в рифму, ритмизованная проза еще и в рифму. Арабы, как я вам говорил, очень к слову чувствительны. Есть в исламе такая формула словесная, там, тавсия ее иногда раз называют. بِسْمِ اللهِ الرَّحْمَنِ الرَّحِيمِ. Во имя Аллаха милостивого, Бога милостивого и милосердного, да. И тут вы просто послушайте фонетически بِسْمِ اللهِ الرَّحْمَنِ الرَّحِيمِ, как красиво это звучит. А первая фраза, открывающая Коран, да, и которая для любого мусульманина такой, знаете, символ веры, по-русски: нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его. Ну, тоже неплохо, да? Но на арабском оно звучит замечательно, красиво. Есть люди, которые ее изумительно произносят. لاَ إِلَهَ إِلاَّ الله مُحَمَّدٌ رَسُولُ الله. А? رَسُولُ это пророк. То есть она вся рифмована. И так он ее записал. Может быть, ради рифмы он кое-где и смыслом пожертвовал, так я думаю. Может быть, может быть, да, такая высказывалась точка зрения. Но красиво. Так вот, нет Бога, кроме Аллаха. Это обычное библейское единобожие. А то, что Мухаммед его пророк, к тому же еще и последний, это он придумал сам. И вот на этом, собственно, вся исламская теология и зиждется. Они не опровергают библейское учение, они даже и с евангелием согласны. Ну, кроме вот странных утверждений, что Бог может родиться из утробы женщины и троичность божества - это они нет. Но то, что это тот же самый Бог посылал людям пророков, с этим они полностью согласны. Но добавляют: а больше пророков не будет. И кто вот сейчас не послушает, то пусть не обижается, потому что это последнее пророчество, это последняя попытка Бога привести людей к состоянию покорности, покаяния и вывести их на истинный путь. Понятие истинного пути sunna по-арабски, правильный путь. А другие как отклонялись? Вот евреи, им раньше других Бог открылся, говорил Мухаммед, но они отклонились от правильного пути. А христиане? И они могли пойти верным путем, но отклонились еще больше и совсем заблудились. Да, а язычники? Вот с этими хуже всего. Они даже не пытаются выйти на правильный путь, с ними сложнее. А вот мы, уверовавшие, вот мы идем правильным путем, и Бог освещает нам этот самый путь. Это цитата из Псалма. "Лампадой при ноге слово Твое". То есть он как бы количество скрытых цитат в Коране громадно. Это то, что в современном тексте называется аллюзии. Была одна статья одного исследователя, ну, наши мусульманские братья еле его оставили в живых. Она называлась "Коран как первый постмодернистский текст". И он показывал, что такое постмодернизм. Это когда цитаты, аллюзии, перефразы, да, ссылки на огромное количество источников, когда автор там играется в эрудиции и так далее. А кто понимает, тот понимает. Это, это постмодернистский прием, да? И, значит, кто знает, тот ловит от этого кайф. Вот такие есть мастера, да, такого рода штукой. В поэзии называется центонная поэзия, вся такая из кусочков, да, сошита, от-отсылка одного там. Но у него это не прием. И у него было убеждение, я думаю, искренне абсолютно Мухаммеда, что он это все открывает заново. И, но это не было, с другой стороны, открытием велосипеда. Он мыслил так. Вот я думаю, в его голове шел такой процесс вроде доменного процесса, когда, знаете, засыпают разное сырье, а потом оно переплавляется в огромной температуре под давлением, уходит шлак и получается металл. И вот, ну, там было, конечно, количество шлака, но вот что такое металл вот этой истинной религии? Это те самые истины, которые он услышал в основном от своих еврейских и в меньшей степени от христианских учителей. Вот это, собственно, и есть ислам. Так что вот. Жизнь Мухаммеда была сложна и извилиста. Он путешествовал из Мекки в Медину, тогда это был оазис Ятриб, потом стал называться Медина. Медина, Медина - это страна, государство на арабском. Мединат ан-Наби - страна пророка. И это путешествие хиджра стало рубежной эрой мусульманского летоисчисления. Евреи считают от сотворения мира, христиане от рождения Иисуса. А мусульмане стали считать от хиджры, от вот этого путешествия. А, вел он войны, мирился. Полководец, кстати, был неплохой и лично был храбр и обладал талантом полководческим. И к концу своей жизни сформулировал целый ряд любопытных идей, которые очень далеко увели его от его первоначального состояния ученика еврейских учителей. Во-первых, он с евреями порвал. Они не признали в нем Мессию, поскольку они ни за кем не признавали такое достоинство, а он надеялся на это и рассчитывал. Они сказали: нет. Они даже готовы были ему простить, что он араб, то есть не из сынов Израилевых, а из сынов Ишмаэля, да, Измаила. Они сказали: ну, это ладно. Но то, что он совсем перестал учить Библию, а все предлагал свой текст взамен, вот это для них было абсолютно неприемлемо. И они прочли его текст и стали говорить: не, ну, это что, ты что, разве так пишут? А уже тогда писали совершенно по-иному. И тогда нельзя было писать с их точки зрения так, как писал он, а надо было писать вроде комментариев, как Талмуд, да? С отсылками, с цитатами библейскими. Он еще этого не знал. То есть цитаты у него все были внутри, да? Это вот он услышал фразу из Псалма и как человек поэтически одаренный, сказал: как сказано здорово! А потом он уже и забыл, что он где-то слышал. И он эту фразу рассказывает искренне как свою. И тут никакого плагиата и нет постмодернизма, это стало его плотью и кровью. В Коране вот такого типа штук, да, постмодернистских якобы, их очень много. Это все отсылает главным образом к еврейской Библии, Псалмам, к Книге Бытия, к пророческим книгам. Но он сформулировал целый ряд новых идей. Например, идея священной войны, которой, в общем-то, ни в иудаизме, ни в христианстве не было. Джихад - буквально усилие. У джихада есть два значения. Первое - это внутренняя борьба, которую любой мусульманин ведет внутри своего сердца. Он борется с шайтаном, с сатаной, да, борется с дурными своими страстями. Но это как бы понятно, любая религия к этому призывает. А внешний джихад - это борьба с неверными. И тут тоже все ясно: надо брать саблю, не сидеть дома, оторвать задницу от подушки, в седло и не верблюжье, а конское, пику и вперед на неверных. Надо воевать и приводить неверных к состоянию покорности. При этом их не нужно обращать в ислам. Так он говорил. У ислама потом эта, э, доктрина, э, очень много раз изменится. Но сам Мухаммед говорил так: э, обращать людей в ислам не надо, надо им предлагать. Если они хотят, пусть принимают, а если нет, то и убивать тоже не нужно за это. Надо просто объяснить им, что они идут неверным путем. И, э, если они не сопротивляются оружием, да? То оставить их на положении людей второго сорта. Допустим, они выплачивают больший налог, живут в отдельных кварталах. Но принуждать к исламизации не надо. То есть вот он говорил так. Это была относительно вещь довольно терпимая для того времени, благодаря чему, кстати, ислам, э, завоевал столь громадные пространства. То есть не было никакого насильственного обращения, чем очень грешили христиане в ту пору Византийские. Э, и очень привлекало людей то, что мусульмане устами уже потом не Мухаммеда, а одного из его последователей, был такой Халид ибн аль-Валид, Меч Ислама его называли, мощнейший полководец, один из, э, славнейших полководцев в исламской истории, гений полководческого дела, завоевавший огромное количество, э, территорий. Так он сказал очень интересную фразу. Когда он вступал в какой-то город, он говорил: "Вы не переживайте, стены не будут разрушены, шкафы ваши не будут открыты, постели ваши не будут поруганы". Три вещи, да? Очень хорошо. Все понятно, по-моему, да? Значит, никакого насилия, да? Никто не будет жечь дома, брать имущество и насиловать ваших жен и дочерей. Не переживайте, я обеспечу. А он обеспечивал. Попробуй его ослушаться. И никакого мародерства и других дел не было, пока он командовал. Дальше он говорил так: "У нас есть только два правила, у нас, у победоносных мусульман. Что для нас, то и для вас, и что на нас, то и на вас". То есть вот мы предлагаем вам все наши преимущества, а хотите, можете не принимать. Но с другой стороны, э, мы предлагаем вам все наши тяготы, например, налоги, и вы их платите. Там подати, да, службу. Согласны? И, как правило, все соглашались. Очень правильная и мудрая политика. Э, мы поговорим еще, какую эволюцию прошел ислам. Мухаммед умер к ужасу своих родственников, потому что они искренне понимали так, что он бессмертный, а он возьми и умри. А его дядя, праведный халиф Омар, с мечом в руках вышел из шатра, где умер Мухаммед, и сказал, что он отрубит голову лично каждому, кто осмелится сказать, что пророк умер. Э, но кому-то отрубил, но до всех же не дотянешься. И народ, конечно, узнал, что пророк умер. Пришлось этот факт признать. Сказали, что, конечно, он умер только телесно, а душой он, естественно, на небесах, сидит рядом с Аллахом. Это как бы каждому понятно. А кому непонятно, то вот меч Омара и разные прочие орудия. Да? Поэтому лучше не вступать в полемику. Кроме того, он оставил после себя к моменту своей смерти, вот этим озаботился, целостное учение. Он оставил книгу Коран, его не беспокоило, что она внутренне несобранная, нелогичная, эклектичная, его это не тяготило. Для него это было откровение, и он это уже откровение, э, он как бы распространения его жаждал от всех уверовавших. Пока он был жив, обращение в ислам шло исключительно по поводу общения с ним. Он выходил к толпе, там тысяча людей его слушала, а вокруг стояли с оружием, с саблями, пиками, в панцирях его непобедимые воины. Очень воинственная была орда. Омар, который стал первым праведным халифом, Абу Бакр. Крепкие были ребята. Во-первых, здоровяки, во вторых, с мечами производили сильное впечатление. И он всегда им приказывал отойти. Никакого оружия. И выходил к толпе. А могли же убить. Вот в этом отношении он даже не был бесстрашным человеком. Он не допускал мысли такой, и это сразу чувствовала толпа. Никто даже там камешка не бросил, не то что поднял бы оружие. Они сразу понимали, с кем имеют дело. От него исходило вот это вот ощущение, которое потом уже, конечно, не было ни у кого из его последователей. И он говорил с людьми, говорил им какие-то свои слова, может быть, бессвязные, нелогичные, но красиво, в таком арабском духе, поэтично и главное, с полной абсолютной убежденностью. И народ, падая на колени, э, целовал землю и принимал ислам. Пока он был жив, это именно все так и происходило. Тогда ж шла речь не на десятки тысяч, а на сотни людей. И вот эти сотни разных племен он именно так к покорности и привел. Он не столько победил саблей, хотя мог, и он был горазд саблей махать, сколько он просто выходил к людям, и они прекращали сопротивление. Он умел превращать, э, врагов в друзей, но после его смерти такой фигуры уже, конечно, не было. И тогда уже ислам встал четко на путь, э, вооруженной борьбы. Конечно, нужно Кораном и саблей. Пока был жив Мухаммед, в основном Кораном, а потом уж, конечно, чем придется. И, э, вот этот путь очень четко ислам усвоил. И вот этот тот же Халид ибн аль-Валид сказал замечательное деление мира на две части. Что мир, по его мнению, делится на две неравных части. Первая - это Дар-эс-Салам. Это земля мира. Дар-эс-Салам, кстати, это город столица замечательного государства Танзания, бывшей Танганьики. Там рядом остров Занзибар, где мы мечтали бы побывать, а ни фига. Да, Дар-эс-Салам. А все остальное - это Дар-аль-Харб. Мир или даже не мир, а земля меча. То есть, это земля неверных, язычников, заблуждающихся, отступников, которых следует мечом привести к покорности. И вот именно по этой парадигме ислам всю жизнь и живет. Чтобы у вас не было иллюзий. Когда при праведных халифах, при Омаре, Абу Бакре, Омане, при Халиде ибн аль-Валиде распространялся ислам, он распространялся как пожар в лесу. Я думаю, они сами не ожидали. И никакими успехами арабской конницы и славой арабского оружия это не объяснишь. В конце концов, сколько было этих арабов? Ну, горсть. Не все же еще и воевали. Кто-то торговал, оставался дома. Ну да, умели воевать, несомненно. Но рас-распространение столь громадное можно объяснить только одним - религиозным энтузиазмом. Они умели вербовать людей под свои знамена, и становились и персы, и узбеки, и туркмены, и киргизы, и степные племена, и афганцы. И получалась не арабская, а исламская армия. И в этом секрет ее непобедимости. И они докатились на западе аж до Испании. То есть они завоевали всю Северную Африку от Египта до Марокко, переправились через Гибралтар, завоевали Испанию, переправились через Пиренеи, высадились во Франции и пошли бы дальше, не дай Бог. Но король Карл Мартел, Молот. Мартел - это Молот, долбанул их в битве при Пуатье, и они откатились назад. Но Испания была мусульманской еще очень долго, пока христиане реконкистой, то есть завоеванием назад, не отбили эту землю под христианские знамена. Пиренеи были испанскими долго. А на востоке они завоевали всю Персию, Афганистан, нынешний Пакистан, часть Индии, Среднюю Азию. Тоже, кстати говоря, огромные территории с древней культурой. И дошли аж до нынешней Киргизии. А тогда там никакой Киргизии, естественно, не было и не было базы Манас, американской воинственной. А был, наоборот, великий Китай, и он очень скоро будет там опять. Вот это вы можете не переживать. Насчет этого you can be fucking sure. Да, именно так все и будет. А, Китай был там. С большим удивлением они посмотрели на арабов и сказали: "Ребята, а вы, собственно, куда?" На что мусульмане, в основном арабы, ну и остальные племена, сказали: "Мы к послед- к последнему морю, да, как бы несем слово пророка. А вы кто такие?" Те сказали: "Не, не, не. Насчет слова пророка это нет. Мы сами поднебесные. Вот это мы вас, наоборот, сейчас затопчем". Насчет того, там, кто мог бы затоптать, они сошлись в долине Талас в Киргизии. Там до сих пор есть музей битвы. Да, все потрясает меня. Я был в Киргизии и специально туда поехал. Это было лучшее из впечатлений в моей жизни, кроме первого поцелуя, конечно. Я думал, что живым я не вернусь уже точно. И проклял проклятое вот это вот любопытство свое мерзкое. Э, я ехал на машине, на автомобиле и просрался, а каково там было вот это вот на повозке или в седле. Ужас! Э, но доехали. Город Талас я не буду описывать. Вот при дамах никак. Музей битвы состоит из двух комнат, но служитель, замечательный мужик, убежавший от Великой Отечественной войны в Киргизию, на вопрос: "Почему так далеко?" Сказал: "В этой стране никогда не было карточек продуктовых, а хавки сколько угодно". Разумный парень, да? Да, умница. Такой уже немножко сумасшедший, такой, как перезрелый помидорчик. Вроде и вкусный, но лучше не трогать. Э, вот он, значит, рассказывал мне всякие там штучки. И я ему рассказал. Ну, у нас была такая как бы диспозиция. Я выступал на стороне китайцев, а он на стороне арабов. Вот, но как бы исторически-то победил он. Э, хотя далеко он не пошел. Битва- Еще не было последнего слова. Да, да. За мной историческая победа. Ну, Китай великий, он задавит всех. Поэтому я выступал с позиции абсолютной непобедимости. Башня великая давит Китай беспредельный. Э, мечта современного Запада столкнуть мусульман и китайцев. Сейчас как Синцзян, да? Э, тогда, ну, никакой Запад их не стравливал, они сами, но именно там они и сошлись. Две хищные цивилизации, которые мыслили свое существование исключительно в завоеваниях: Китай и ислам. Победили арабы. Но это была Пиррова победа, что называется. Дальше они пойти уже не могли. Дальше уже были собственно китайские территории. Они забоялись. Во-первых, их потрясло, что китайцев так много. Откуда их, блин? Куда ни зайдешь, там страшные толпы. Но не все сопротивляются, но все равно очень много. И это их испугало. Они решили дальше не идти. То есть, с одной стороны, была остановлена китайская экспансия на запад Что неизвестно, куда бы они пошли. А с другой стороны, исламская экспансия на Восток. Да, вот такая была битва при Таласе. Но и то достаточная территория. Кстати, где этот Талас? Возле Иссык-Куля. Представляете, вся эта территория стала исламской и прибывает до сих пор. Все эти Туркменистаны, Казахстаны, никаких станов там сроду тогда не было, но были города Ургенч, Бухара, Самарканд. Да, это все вот, как бы, старые центры культуры. На ирригационном земледелии все это основывалось и все это ничего, кстати, тогда ислам не тронул. Это монголы все разрушили. Все оставили. Они же ничего не разрушали. То есть первые века ислама то, что называют арабы духа ал ислам - утро ислама. Это были превосходнейшие абсолютно времена, как писал Александр Сергеевич: "Дней Александровых прекрасное начало". Да, применительно к другому историческому периоду. Ничего они не рушили, старались не убивать без необходимости. Ну, вне, битва есть битва, но когда вступали в город, они не устраивали резни, они обращались с полной веротерпимостью. Вот вам полный контраст с сегодняшними временами. Начинал ислам блистательно, как ни одна другая религия. Ну и результат же, сколько они добровольно присоединили. Халиф Омар вступает в Иерусалим. Он, конечно, слышал про Иерусалим, хотя он был парень довольно простой, но про Иерусалим кто же не слыхал? Кстати, сам Мухаммед, когда начинал молиться, направление молитвы, он назвал его замечательным словом кибла. Не напоминает ли вам никакое иное слово? Каббала, конечно. Принятие, получение, да? Так вот, молился он поначалу, глядя на Иерусалим, а потом, когда рассорился с евреями, сказал, что мусульмане должны смотреть на Мекку. Вот. Халиф Омар про Иерусалим прекрасно знал. Тем более что есть легенда в исламе, что самого пророка конь по имени Барак - стремительный, вихрь - унес из Мекки в Иерусалим и там в мечети Аль-Акса отдаленной показал ему весь мир. Летал ли туда на этом коне крылатом пророк, Бог его знает. А на своем коне реальном Омар въехал туда, раздолбал византийцев и вступает в Иерусалим. Ему идет навстречу патриарх Софроний с ключами на золотом подносе. Кланяется в пояс. Халиф сходит с коня. Заметьте, берет ключи, кланяется патриарху, но не в пояс, но в общем, как бы отдает знак внимания, приглашает сесть с собой. Патриарх приглашает его выпить вина. Тот говорит: "Нет, вина мы не пьем". Преломляют хлеб. И он говорит: "Ты не переживай, мы ничего не тронем, ни цер-ни церкви, ничего. И монахини твои пусть там не прячутся по углам. Мои воины не таковы. Девок - да, а монахини не тронут, не переживай". Софроний в благодарность говорит: "Ты благородный муж, истинный посланник Божий, пойди, помолись в нашу церковь, церковь Гроба Господня". Сервильный акт, глупый. А что отвечает ему умница, по-настоящему мудрый Омар? Вот тут виден масштаб личности. Он говорит: "Не, не пойду. Если я зайду в твою церковь, она завтра станет мечетью. Ты это понимаешь? Поэтому я помолюсь вот здесь, на пространстве, которое ничем не занято". И там встала мечеть Омара, которая исторически очень недалеко от церкви Гроба Господня. Он же повелел строить храм. Неслыханное предприятие! Вот то, что стало сейчас как бы символом Иерусалима и называют мечеть Омара ошибочно. Настоящая мечеть Омара - это обычная мечеть. Туда, кстати, не пускают никого, кроме мусульман. А вот то, что мы считаем мечетью Омара, золотой купол над скалой, да? То, что называют арабы кубата саха - золотой купол огромный, да? Там восьмигранник, очень красивое сооружение. Будете в Иерусалиме, обязательно побывайте. Изумительной красоты и внутри, и снаружи. Это вот по его проекту, ну, не по проекту, по его замыслу, он не был архитектором, но он сказал, как это он хочет видеть. Он построил на месте, священном для евреев, там храм Соломона был, восьмигранник, как строят мусульмане, и золотой купол, который напоминает что? А? Церкви! Церкви, конечно. То есть что он хотел этим сказать? Пусть Иерусалим перестанет быть яблоком раздора, а станет местом единения трех великих религий: иудаизма, христианства и ислама. Великолепный замысел. Он совершенно утопический, конечно. Но самое потрясающее, что это сказал не мечтатель, не богослов, а воин. И вот он прямо так, не сходя с коня. Вот такой был человек. Он же, с другой стороны, покорив Александрию Египетскую, увидел библиотеку и спросил: "А что это за фигня там у них лежит?" Ему сказали: "Книжки". Он посмотрел и говорит: "О чем же там написано? Еще и в таком жутком изобилии". Ну, о разном, да. Вот о чем книга, тут спрашивают некоторые из египетских этих домовладельцев. Тогда он сказал другую, не менее замечательную фразу: "Если в этих книгах написано то же самое, что в Коране, то они бесполезны. А если противоположное, то они вредны. В любом случае надо сжечь". И это правиль-- Да, как сказано у Грибоедова: "Сергей Сергеевич! Нет, уж коли зло пресечь, собрать все книги бы." Да? Вот. Вот. И сжег. Противоречивый был парень. Это он сказал, что нужно вырубить нахрен все виноградники во всех территориях, которые он захватил. Все! Потому что он понял, какая опасность таится в пьянстве для его пустынных народов. При нем сформировался запрет на азартные игры. Ну, никогда, конечно, его не придерживались мусульмане уж так строго, но формально запрещено. И он запретил законодательно преследовать иноверцев. А ввел такой интересный статус зимми. Зимми еще называют, ну, на разных диалектах. То есть ты христианин? Будь. Только ты должен понимать: ты можешь оставаться христианином, никто не тронет церковь. Единственное что - нельзя строить церковь выше мечети, но это невозможно, потому что рядом с мечетью стоит ракетообразный минарет, он по определению будет выше. Во-вторых, такое чисто пустынное правило: нельзя, чтобы твои дома, неверного, стояли выше по течению, чем мои. Да? Чтобы ты пил воду после моего скота, а не наоборот. И ходить с оружием мужчинам твоей общины можно только с письменного разрешения начальника города. В некоторых случаях бывали там еще какие-то в больших крупных городах вроде Дамаска, Каира, Багдада, например, внутри города евреям и христианам нельзя ездить на коне, только на осле или на муле. Вот так, да? Ну, конечно, это какие-то ограничения в правах. Ну, боже мой, это же можно сравнить с тем, что было на Западе. Кто там на Западе вообще согласился бы мусульман принимать? Да их вырезали нахрен всех. А какие жуткие ограничения были на-- а унизительнейшие для евреев. А здесь пожалуйста, живи в своем квартале, исповедуй. В Багдаде, одной из твердынь ислама, сидел несторианский патриарх, которого в самом христианском мире называли еретиком и всех уличённых в этом у-учении, всех сожгли. А там, пожалуйста, живи. При дворцах, при дворцах халифов и эмиров работали мудрецы самых разных вер, причем не обязательно было быть мусульманином. Выдающихся врачей, математиков, астрономов, фармацевтов, знатоков языков принимали и иудеев, и христиан. То есть такой терпимости, какую проявлял ранний ислам, не знала ни иудаизм, ни тем более христианство. Христианство поуничтожало вокруг себя все, что видело. Как вол, который объел траву полевую. А ислам совершенно наоборот поначалу. Я думаю, народная поддержка его объяснялась именно прежде всего этим. Как бы, ну что ж их не любить, да? Например, ну, скажем, евреи к любой власти внешней всегда относились очень подозрительно. Они ничего хорошего не ждали. И тут надо посмотреть, как меняется тон их писем, когда они начинают жить в исламской империи. Вот, наконец, Бог великой милости послал добродетельных и правильных владык, и наступил почти рай Господень. И мы можем путешествовать. А ведь смотрите, какая создалась империя. Империя - самая любимая для евреев форма правления, потому что есть одна центральная власть, наименьший произвол. А ведь на роль еврея может попробоваться любой сегодня, а завтра смотришь - и еврей. Да? Кого назначат. Такое дело. А любое же меньшинство может себя чувствовать в таком качестве. Так вот, они могут путешествовать от Киргизии до Испании абсолютно беспрепятственно. Везде один язык государственный арабский, одна форма одежды, единообразные законы, одни налоги и предсказуемая финансовая политика. Мечта! Конечно, расцвело хозяйство. То есть ранний ислам был потрясающий по продвинутости финансово-экономической системы. Конечно, вы правы, была грызня. Ну как может, чтобы ее не было? И разные кланы между собой грызлись. Возникли сунниты и шииты. Сунниты, которые идут по правильному пути, шииты, которые сказали: нет, там неправильно убили пророка Али, он должен еще воскреснуть и всем афганам показать. И возникло разделение. На самом деле за этим разделением, якобы религиозным, было чисто национальное, потому что кто такие шииты? Персы. Персы не любили арабов и сильно не любят сейчас. Есть замечательная арабская поговорка: трех вещей не нужно было создавать Аллаху - турок, персов и мух. И мух. Но с мухами можно смириться. Да, но турок, но перс. Это Аллах, конечно, был в дурном настроении. А вот эта трогательная любовь исламских народов друг к другу, она проявляется до сих пор, как известно, да? Потому что всего на свете можно достичь. Даже мужчина может забеременеть, сказал один замечательный парень, Лоуренс Аравийский, да, шпион английский в исламском мире. Но чего никогда нельзя себе представить, чтобы исламские владыки договорились между собой. Да, вот такие дела. Ну и слава богу. Да, были разделения, были клановые схватки, была вражда халифов и эмиров между собой. Но в принципе, исламская огромная империя, она была очень мощной, и она сос-- представляла очень серьезную угрозу для Запада. Теперь смотрите, на чьей мы стороне цивилизационно. Не бывает так, чтобы как бы мы были за всех. Только Бог за всех. Надо выбирать. Если сочувствовать исламу в бесконечной битве Востока и Запада, тогда надо понимать, что крестовые походы были плохим предприятием, дурным. Колониальная экспедиция, как его представляет исламская историография. Если мы сочувствуем Западу со всеми его ценностями, надо понимать, что это было абсолютно необходимо. Это была превентивная вылазка, которая отбросила ислам надолго назад и лишила его надежд завоевать Европу, потому что такие надежды постоянно питались. Вот такие дела. А эксцессы, конечно, были. Столкновения между исламским Востоком и христианским Западом, именно Западом католицизма, потому что Византия прогнившая ничего там противопоставить не могла. А вот Запад католический, ну как сейчас, да? Запад и Восток, они постоянно сталкивались, но это два разных пути цивилизационных, и тут не могло быть мира. Но тогда, конечно, Восток опережал Запад. Арабы перевели на арабский классиков, прежде всего греческих. Европа, кошмар, познакомилась со своим же наследием, с Платоном и Аристотелем через арабов. Это факт. Это факт! И кто открыл великое наследие, как не арабы? Да? Опять-таки считается, что арабы много там все понаизобретали. Они ничего не изобрели. Это такой дивный народ, который у всех замечательно учится, но сам ничего изобрести не в состоянии. Например, алгебру. Аль-Джебру, да? Они взяли ее из греческих трактатов. Был такой Никофон. Они перевели. Аль-Хорезми. И в Европе создалось впечатление, что это они открыли. Также трактаты греческие переводил Ибн Сина. Да? Отец медицины. И вот так вот все: астрономия, математика, алхимия - это все древнее знание греческое и иногда еврейское. А, но арабы сыграли огромную роль в качестве моста между цивилизациями, и они обогатили цивилизацию мировую и западную, в том числе, колоссальным количеством знаний из разных источников. Например, цифры, которые мы называем арабскими, они же отнюдь, они индийские, но мы получили их через арабов. Вот это классический пример того, какую роль сыграла арабская исламская цивилизация в цивилизации мировой. Они ничего не изобрели сами, но они сделали так, что через их посредство узнали все остальные. Не так плохо, кстати. Все было б ниче, но ислам загни- загнил после страшного удара, который нанесли монголы. Монголы - это же замечательная нация, чудная. Э, откуда взялись, куда делись, да? Что такое монголы? Вы их видели? Ну, кому когда угрожал монгол? Кто слышал, чтобы таракан повысил голос? И вдруг вот такая империя от Тихого до Атлантического океана. Боже ты мой! И никто не может справиться. Откуда это берется? Фантастическая вещь. Ну, прямо из романа. Да, а это все было на самом деле. И вот монголы сыграли роль пробного камня. Некоторые цивилизации они просто стерли в порошок. Например, цивилизации Поволжья, Великую Булгарию, Пермь. Они их просто загнали в леса. Все эти народы, которые там тогда жили очень даже неплохо. Русь откинули назад на триста лет. Но, в конце концов, Русь выкарабкалась. И Китай на сто лет. Китай выкарабкался, конечно, быстрее, но тоже дали копоти. А вот Япония обломала им рога. И ислам. Но какой и какой ценой? Ведь они же взяли все исламские города, кроме Каира. Все. Они взяли Багдад. Что такое была потеря Багдада тогда для исламского мира? Это как для еврея было потерять Иерусалим, как для француза потерять Париж. Ну что? Как для русских в восемьсот двенадцатом году потеря Москвы. Это катастрофа. Они разграбили все мечети и дворцы. А повелителя правоверных халифа Багдадского, у которого формально в подчинении было, ну, миллионов сорок народу. И какой же смертью он помер? Его привязали к четырем коням и разорвали публично. Ага. Такие были ребята монголы. Удар, который монголы нанесли исламу среднеазиатскому, персидскому, иракскому, оказался такой силы, что ислам уже не оправился. Он остался, конечно, но он загнил. То есть, кто из исламских правителей смог победить ислам? Э, победить монголов? Был такой султан Бейбарс. Бей - это в смысле бей, он же бай, да, то есть повелитель, да, царь барсов. Такая у него была кличка. Сам он был из рабов по национальности то ли курд, то ли половец, кипчак. Вот такой парень. Э, стал султаном в Египте. Набрал гвардию мамелюков и понял, что только с этими ребятами можно монголов победить. И вот тут надо внимательно присмотреться к этому переломному моменту в истории ислама. Он защитил Египет и город Аль-Кахира - победоносный Каир взять не удалось. Но кто победил монголов? Мамелюки это были не сыны одного народа. Это были люди, которых брали в плен из самых разных народов и стран. Были славяне, немцы, негры. Это было пофигу. Их всех выращивали на специальных островах в дельте Нила в полной изоляции. Учили владеть оружием, конем, приучали к полной покорности. И потом они составляли единственную боеспособную силу, но дрались они крепко. Вот они-то монголам и дали копоти. Но урок, который извлек исламский мир, был вот какой. Победить такого страшного врага, как, например, монголы или христиане, не способно ни одно национальное ополчение. Надо создавать межнациональную, интернациональную такую армию, которая всем будет чужой, и на нее опираться. И этот принцип стал дублироваться. Такими стали янычары в Турции Такими стали персидские гвардейцы при шахе. И так получилась ситуация, при которой при дворах исламских владык, султанов, халифов, эмиров самой боеспособной силой была не своя национальная армия, свои солдаты, там, офицеры, генералы - нет, совсем не так. А даже не наемники, а люди, которые выросли в принципиально чужом окружении. Они же понимают, что они никакие не местные: негры, славяне. Но они выросли в этой обстановке. Они по большому счету ненавидят всех и верят только своему мечу. Это привело к полной утрате каких бы то ни было нравственных ориентиров и религиозного энтузиазма, который был свойственен исламу раннему. Вот с этого началось загнивание. Так в победе, замечательно говорил один мудрец, мы видим ядовитые ростки будущего поражения, разложения. Вот этот принцип, он-то, по большому счету, ислам и погубил. К этому добавилось разрешение на многоженство. Сама по себе вещь не такая плохая. Да? Но на самом деле она гораздо хуже, чем, например, западная проституция. То есть вот вечный вопрос, да? Женщина моногамна по определению, а мужчина нет. Ну, это все мы знаем хорошо. Нас сейчас это интересует не с физиологической и даже не с психологической точки зрения, а с точки зрения цивилизационной. Понятно, что как-то все равно мужики будут, кроме присутствующих, конечно, и ваших пап, да, все, конечно, ходят налево. Вот. А кто может, тот и направо успевает. Вопрос: куда он ведет? Значит, западный мир от античности всегда говорил моногамный брак и разнообразные девки от портовых шлюх до высокообразованных гетер, которые в своих салонах дают моду на философию, на поэзию. Вот такие, да? Этот в принципе такой вот путь западный, он до сих пор, да? С одной стороны, это страшные бляди с какого-нибудь вокзала, а с другой стороны, изумительные дамы. Типа Карлы Бруни. Нет, типа какой-нибудь мадам Рекамье. Вот салоны. Ведь что такое были салоны, да, в времена Французской революции? Салоны в девятнадцатом веке, всех этих эмансипе. Знаете, кто такие эти были эмансипе, если называть вещи своими именами. Да? И вот этот принцип, да, что именно хозяйка салона - это такая образованная дама, свободная, да, зажиточная, содержанка чья-то. Карла Бруни нет, она, кажется, жена, а содержательница салона, в принципе, ну, если у нее есть муж, то он номинальный. То есть Карла Бруни вполне катит. Это уже как бы- Ну, это понятно из его ленинской истории, вот так. Да. А именно так и следует делать. Так вот. А второй путь - это исламский. Это разрешить муж-- мужчине по возможности там брать новых и новых жен. Ну, там в исламе официально разрешено четыре, если у него есть письменное свидетельство, что он их может содержать. Считай четыре. Ну так, четыре. Конечно, у владык, у богатых людей раньше были громадные гаремы. Но любому мусульманину прямо с улицы может только до четырех жен, больше нельзя. Но это тоже, так сказать, такая вот, да, полигамия разрешенная, как бы попытка ввести в рамки. Ну, то, что может быть для одного, там, купца, богатого горожанина, оно и ничего. Это лучше, чем там шастать по борделям. Четыре разные жены. Возможно, я не спорю, что-то в этом есть. Но для владык вот с этими огромными гаремами это сыграло ужасную роль для ислама. Потому что по какому принципу отбирали себе жен европейские владыки? Разве король может жениться по любви? Нет, ему подбирают, да, родовитую, равную родом ему. Вы ведь должны, Ваше величество. Но я же не могу на нее смотреть! Да наплевать, Ваше величество. Ваш долг. У вас корона на голове, у вас обязательства перед вашей страной и Богом. Что за шутки детские? Смотреть найдете на кого. Что там мало дело, что ли? А здесь вы обязаны дать стране наследника. Кто вас, блин, спрашивает о том, что вы хотите? Давайте-ка, будьте любезны. Полно ребячиться. Да, вот так. И это обеспечило породу, именно породу. Поэтому при всем вырождении, да, западноевропейского дворянства все-таки аристократия держала марку. Как поступали исламские владыки? Кого я беру в гарем? Кто мне нравится, какие качества есть у этой красавицы. Ну какие: внешняя привлекательность. Какого она рода? Да наплевать. Завтра будет негритянка, послезавтра славянка, а потом, там, турчанка - это все равно. Они же все рожают детей. И каждая из гаремных жен понимает, что ее будущее исключительно только в ее детях, причем именно в сыновьях, именно в сыновьях, которые единственные могут ее потом защитить. И представляете, какая получается борьба? Сначала этих жен за тело и душу повелителя, пока он еще в состоянии, а потом их выросших сыновей, ненавидящих друг друга, хотя они все сыновья одного отца, лютейшим образом ненавидящих друг друга и желающих только одного: убить нафиг всех своих родственников и воцариться единолично. Вот такая атмосфера воцарилась при двор-дворах исламских владык. А все-таки не пользовался какими-то привилегиями сын старшей жены? Нет, даже формально не пользовался. Во-первых, не было статуса старшей жены и не было статуса любимой. Только в фильме "Белое солнце пустыни" господин назначил меня любимой женой. Это все понты, как вы понимаете. Никаких не было любимых жен. Были старшие жены, да. Бывали. Они обладали там определенными-- например, ее сыновья получали там некое, некую гарантию, да? Вот, скажем, назначались на почетные должности, да? Но! Это пока был жив отец. А когда папа возвращался к Аллаху, к семидесяти гуриям, девственницам, наконец, да? Вот тогда-то все и вспыхивало. И вот эта череда кровавых переворотов, умерщвление собственных родственников, постоянный страх и неуверенность, э, самые мерзкие отношения, подкуп, полная коррупция, вот то, что называется сгнившее самовластие. И все это при опоре на принципиально чужую всем армию. Самый мерзкий тип правления. Вот такое в исламе возобладало. И вот это ислам и подкосило. То есть это не чисто религиозное установление, а это как бы следствие определенных цивилизационных перемен. И исторически так сложилось. Но вот именно так вот в исламе и вышло. И потому ислам безнадежно отстал от Запада и никогда бы его и не думал догнать, если бы в сороковых-пятидесятых годах не стало ясно, что цивилизация западная стала нуждаться в сырье, которое в исламском мире по случайности в таком изобилии. Это нефть. И тут он весь этот самый мир пошел гором, стал строить небоскребы в Дубае и все прочее. Как только нефть будет заменена западными же людьми, каким-нибудь японским парнем, бразильской девкой, да, какой-нибудь там, эээ, парой корейцев или немцев, да, они сядут и придумают. Ясно, что это не на исламском Востоке произойдет. Как только они придумают альтернативу нефти, так и труба в прямом смысле наступит исламу. Да, потому что ничего иного, кроме как пользоваться, да, плодами другой цивилизации, так ислам и не научился, к сожалению. Такие вот дела. Это вот цивилизационный момент. А если говорить о чисто религиозных, сейчас посмотрим слайды и посмотрим, как религия устроена изнутри. Но говорить об исламе вне политики, ну, это совсем смешно, поскольку вся современная жизнь, она замешана на этом. И люди говорят уже совершенно откровенно, что идет Третья мировая война, которую ислам откровенно объявил. Что ж мы будем делать вид, что мы этого не замечаем? Мы же не страусы. Поэтому что есть, то есть. Хотелось бы, конечно, чтобы войны с исламом не было, а лучшая часть мусульманского сообщества: арабы, турки, татары, дагестанцы, таджики, все массы людей, которые ислам составляют, чтобы они выдвинули из своей среды нормальных вменяемых владык, не бандитов и не людоедов, а нормальных умных людей, которых, слава богу, в этих народах хватает, и сумели бы с Западом договориться. Но если нет, то я думаю, что конфронтация неизбежна, потому что ислам ее постоянно, как вы понимаете, инициирует каждый раз, и это не кончится добром, прежде всего для него самого. Ритуальные моменты ислама — это, как вы понимаете, мечеть. Масджид по-арабски. Это вот то здание, где, эээ, собираются мусульмане для молитвы, если они могут пять раз в день. Молитва исламская называется намаз. Ничего общего со словом "намазывать" нет. Это намаз. Или еще есть более древнее слово салат. Но при совпадении фонетическом с русскими словами забудьте об этом. Это коранический арабский. Салат означает вознесение духа, да? Намаз — молитвенное сосредоточение. Ничего общего с этими хреноями, ни с помазком, ни с салат. Вот она мечеть. Такое своеобразной архитектуры здание, легко узнаваемое издали, как правило, в зеленый или голубой цвет красок купол и вокруг минареты. Или четыре, или один. А смысл? Минарета? Да. На минарет заходит специальный человек. Его зовут муэдзин, призывающий, и он со-совершает азан, то есть зов, призыв. Он специальным голосом, таким высоким, классным голосом, его учат- Слышно прямо везде. Слышно классно, да. Вот он призы-- созывает правоверных на молитву. Муэдзины берут самых благочестивых. Это очень почетная должность. Помимо умения петь, там не только вокал, это не Фабрика звезд. Эээ, человек должен обладать исключительными качествами. И вот он, значит, он встает раньше всех. Уже первая молитва в пять утра. Карабкается наверх пешочком, да? И оттуда вот, значит, он поет и всех созывает на молитву. И так пять раз в день. А? Две, два, три, четыре. Что, что? Минарета. Либо один, либо два, либо четыре. Я три не видел никогда, потому что три это Троица, они этого не хотят. Зачем четыре тогда, если было- По четырем уголам света, чтобы было распространение слова. А забираются на один? Эээ, забер-- смотря какая мечеть. Если мечеть крупная, то, что называется соборная, так и на все четыре муэдзины забираются. А, и что, и синхронно поют? Или синхронно, или один после другого. Они специально этому учатся. Я слышал это несколько раз. Эээ, в Израиле это впечатляет. Но дело в том, что сейчас это очень редко. Сейчас уже все, конечно, записано. Сейчас записано, да. И кто там уже забирается? Но когда живой голос, пусть даже натреснутый, да, или там чуть-чуть он фальшивит или видал петуха, производит сильнейшее впечатление. Когда они вот один за другим. Сильная штука. В этом плане ислам многому научился у византийцев. Поскольку византийское богослужение самое театрализованное, ислам постарался, ну, не впадая в прямое заимствование, многое от театрализации взять. Но это не столько внутри самой мечети, сколько еще на ее подходе, да? Значит, вот минарет, место такое ракетообразное, да? Есть даже турецкие фильмы, где на минарете хотят улететь на Луну, что вполне понятно. Он формой как ракета, да? А внутри мечети никаких украшений. Естественно, никаких изображений живых существ там категорически, как в синагоге. Что отличает от синагоги? Ковры. Чем мечеть богаче, тем ковров больше. И добрый мусульманин, какое событие в его жизни если происходит радостное, он непременно дарит ковер. Дочь вышла замуж, сын закончил школу хорошо, сделка удачная - мусульманин дарит ковер. Есть мечети, я бывал, этакие ковры! Это не передать. То есть совершенно потрясающей красоты и великолепия, и ценности. И вот этими коврами, собственно, она и устлана. В мечеть, как вы знаете, надо заходить только разувшись. Поэтому мужчин я всегда на экскурсии предупреждаю: носки должны быть без дырок. Для некоторых это абсолютно невозможное условие, но я-- мой долг предупредить. Ну, с барышнями не происходит никаких проблем. Можно твой одеть. А? Можно твой одеть. Можно. Мечеть ориентирована на Мекку всегда. И, ну, собственно, устройство очень простое. Вот здесь внизу молятся мужчины, а тут наверху на галерее женщины. Это точная копия синагоги, естественно. Вот, а иной раз в некоторых мечетях не пускают вообще женщин молиться. Они молятся в отдельном своем женском помещении и даже входят по-особому. Но иной раз эти ограничения послабше и там женщин пускают. Но во время молитвы, конечно, вместе находиться нельзя. Стекло. А в другим мечетям можно? Каким другим? Нет, другим можно прийти в экску-- на экскурсию, да, но молиться нельзя. А они всегда такие с куполами или бывают различия? Они всегда с куполами. Мечеть, в отличие от синагоги, имеет четкие архитектур-- синагога может быть любой, а мечеть четкой абсолютно архитектурной формы. Купол должен быть обязательно небо и какой-нибудь минаретик, ну, должен быть, иначе это не мечеть, иначе это не мечеть. А символ какие? Символ - полумесяц. Старый, старый символ. Да, он во всяких культах употребляется, но [выдыхает] ну, как крест возник задолго до христианства и обладал совершенно иной символикой, потом христианство сделало его своей эмблемой, так и полумесяц. Он очень в разных религиях был, но ислам его, так сказать, приватизировал. Например, в исламских текстах там, где говорят Мухаммед, пишут, да, там обязательно рисуют полумесяц, такой вот луну, да? Или вот так, или сбоку, как Магомет. [шум в зале] Мухаммед или Мухамммад - это на самом деле одно и то же лицо. В русской литературе иной раз его там как Магомет говорят. Это, конечно, искажение. А правильно по-арабски это Мухаммад. Кто может так сказать? Мухаммад, нет? Мухаммад. Мухаммад. [читает на арабском] Мухаммад. Ну? Я тоже могу. Вот! Нет- А зеленый цвет почему? А? Зеленый цвет. Почему зеленый стал исламским? Сложно сказать. Вообще с цветами трудно, да? Например, скажем, иудаизм с охотой берет желтый цвет. Связано это с солнцем? Боги его знают. Католицизм с удовольствием брал красный и фиолетовый. Да, мантии кардиналов фиолетовые, но фиолетовый только мрачноватый. А, скажем, вот ислам однозначно сразу взял зеленый. И вот зеленый ассоциируется с исламом. Но какая там символика? В принципе, народ пустыни, да? Они пришли из пламенных пустынь. Совершенно должны быть другие предпочтения цветовые. Непонятно почему. А может наоборот, они мечтали о зелени? В смысле мечтали о зелени, да? И поэтому сказали-- ну да, да. О зелени в смысле о баксах, конечно, да. Может, никто не дал этот цвет? Нет, ну все цвета были поделены, все цвета были поделены, естественно. Но вот- Нет, ну вот так, чтобы прям конкретно цвет с религией, это только в основном ислам уже, да? Да нет, я бы не сказал. Я думаю, что красный ассоциируется с христианством и прочими- [шум в зале] Они не ассоциируют зеленый цвет с исламом, когда они видят мужской одежде, убранстве, в жизни. Ну что вы! Везде, даже подполья зеленые. В исламских странах однозначно, да. Посуда в основном много зеленого. Зеленое, конечно, да. Это их любимый цвет абсолютно. И любимый цвет росписи, например, внутри. Там когда всякие коранические сказывания, да? Арабы выдающиеся мастера каллиграфии. Ведь рисовать нельзя ничего, но если буквами арабской вязи, например, там льва или птицу, да? Очень они большие мастера в этом. И это все, как правило, зеленого цвета. Была даже книжка, да, "Зеленая чума". Да, про Ориана Фалачи, про наступление ислама на Европу. Где много любопытно, любопытных фактов приводилось про то, как, каким образом ислам готовится к будущей войне. Но это уже политика, мы же о религии. Это персидская миниатюра. Вот ангел Джибрейл Гавриил. Да, вот он, значит, на горах Марафат, это горы. Вот он Мухаммеду дает Коран. А изображать же нельзя? А? Нельзя же изображать людей. Ну, конечно, нельзя. Это известная картина, которая, по-моему, сами мусульмане очень ее любят. Ну, я не знаю, что они там любят. Они ж тоже разные. Смотрите, ведь мусульман полтора, ну, не полтора, ну, где-то около миллиарда человек, да? Девятьсот миллионов их точно есть. Они живут по всему миру от Африки до Казани. Они разные люди, и в разные эпохи были разные традиции. Были более строгие, были менее строгие. В Индии и в Персии традиции живописные были столь сильны- Там как ты ни запрещай, все равно будут рисовать. И рисовали, конечно. Хотя, да, формально это было запрещено. Тем не менее, это совершенно вот такое арабское изображение, ну, в смысле исламское. А так стиль - это персидская миниатюра. Ну вот примерно так они это себе представляли. Вот Мухаммед в чалме, вот архангел, который дает ему книжечку, и сейчас это все и случится. Да, это, так сказать, более такое изображение, ну, правдоподобное, да? С большей долей гнусного житейского правдоподобия. Да, где, значит, вот Мухаммед, да, и вот ангел что-то там с такой, я бы сказал, немножко глумливой улыбкой, такой гнусненькой, да, что-то такое пишет. Но, видимо, это мне кажется глумливой. На самом деле он радостный, он пишет откровение Божье. Вот город изображен как уже такой процветающий восточный. Конечно, Мекка тогда была совершенно другой. И Мекка, и Медина. Но вот изображение такое древнее, да? Вперед. Это Коран. Вы помните, да, в первом слайде там книжка лежала на переднем плане, естественно, Коран. Так выглядит арабская вязь. [звонок] Вот письмена. А это там вот и крупные, и мелкие шрифты? И крупные, и мелкие, да. Крупный как-- крупный - это суры и аяты, а мелкие - комментарии к ним. Это тоже, конечно, из подчеркнутой, из еврейской системы письма, да? Так выглядит Талмуд. Текст крупным, да, потом там ниже комментарии. Это он видел, естественно, Мухаммед. И сам ли он так записывал Коран, я не знаю. Но то, что уже называется тафсир, комментарий. Тафсир - это система комментариев к Корану. Вот это уже записывалось однозначно вот таким вот образом. Крупным само- А вот там- Самого, самого пророка, а ниже комментарии разных ученых. Кроме того, сейчас- Давай. Там поле еще вот отделено какой-то двойной чертой. Там это не рисунок- Это русское поле, да, русское поле. [поет] Поле русское широко. Там вот какие-то значки, это тоже комментарии? Это тоже комментарии, да. Разных, видимо, по значимости ученых. Тут надо учесть такую штуку. В исламе разные тексты имеют разное значение, точно как в иудаизме. И причем принцип деления иерархический тоже оттуда. Сначала, конечно, идет Коран, дальше идет так называемая Сунна. То есть это свод главных комментариев. Потом идут хадисы. Хадис - это рассказ о жизни пророка, не вошедший в Коран. Исключительной, разумеется, достоверности. Оксана, да, я попросил. Да, вот именно так. Исключительной достоверности. Это хадисы. Значит, а дальше идет уже вот этот, собственно, тафсир, то есть комментарии. И эти комментарии, там есть разные стили и разные направления, и течения. Их очень много. Арабская культура комментария, выросшая на еврейской основе, но пошедшая не в сторону еврейскую и не в сторону греческую, а в сторону персидской учености, она достигла, эта наука, колоссальных высот. То есть арабские толкования Корана - это в лучших своих образцах великие шедевры и красноречия, риторики и философии, и теологии. И кроме того, оттуда же выросли целые направления иных наук, например, астрономии, математики, географии, медицины и всякого прочего. То есть это вот великие ученые арабские, исламские. Не все были, конечно, арабы. Вот это все выросло из толкований Корана, из тафсира. И записывалось это вот примерно таким вот образом. То есть человек, бер-- бравший в руки вот так, таким образом записанный Коран, он должен, конечно, знать арабский. Иначе что это за богослов? Чтобы именоваться факихом, настоящим ученым, факих, богословом, теологом, да, как по-латыни доктор, как на иврите рабби. Значит, человек, естественно, должен знать арабский. Тут никаких послаблений. И он должен уметь читать все эти комментарии и уметь по их поводу чего-нибудь свое сказать. То есть требования предъявлялись очень высокие, и культура теологической мысли, например, в отличие от православия, в исламе была очень высока. Вперед. А есть типа монашество? Нет, никакого монашества у них, разумеется, нет. И они-- он не понимал этого, Мухаммед, и не понимал смысла этого ничего. Как он мог одобрять монашество, когда он был счастливо женат? Да, если бы, конечно, ему не повезло, потом он бы сказал: "Спасение человеческое, разумеется, в монашестве. Ибо вы посмотрите на этих созданий сатаны, да, и, конечно, от них никакой радости. А вот дружно, братья, придемте-ко в монашество". А там, как называется, люди по зову сердца служат- Они не могут жениться. Они, разумеется, они обязаны, более того, это сделать, и он не получит места в мечети, пока не женится. Чтобы не смущал соблазн, да. Те, кто служат в мечети, те, кто работают, это дворники. А вот те, кто служат в мечети, это называется имам. Имам. И есть разные имамы. Есть имам аль-хатыб - тот, кому можно читать проповеди, а есть просто имам. Имам - это такой дежурный священнослужитель. Вот его день, да, и он, например, там объявляет время для молитвы очень строго всегда. Намаз строго по часам и по минутам. Он созывает верующих, кто там во дворе, да? Он посылает муэдзина, он ведет молитву, но это чисто служебная роль. А вот имам аль-хатыб уже может говорить проповедь пятничную, когда собирается полная мечеть народа, а он забирается на кафедру, мы ее посмотрим, да, минбар, и с нее говорит. Это уже другое дело. На, м, пожертвования. Ибо, да, у де-- христиане, у евреев десятина, а у них одна пятая часть называется закят. Пятую часть своего- Двадцать процентов. А, да, двадцать процентов достояния мусульманин должен отдавать мечети. Довольно-таки дох-- то есть изрядная сумма, да. А они свое хозяйство могут? Мечеть? Да. Нет. А зачем? А зачем им хозяйство? Вопрос гре-- Нет, никакого хозяйства им не требуется. И кра-- гре-- гребет бабло никакая не мечеть, а самоуправляемая община, которая называется умма. Умма, то есть народ, да? У общины есть самоуправ-- это чисто еврейское дело, да? Это абсолютно полностью скопирован еврейский тип управления. У евреев это называлось по одному кехиля, община, у этих умма. То есть то же самое. И правит у мусульман вакф так называемый. Это совет, который состоит из людей безупречной репутации по возможности и богатых, которые не будут тырить. И вот они-то все эти бабки и распределяют. А мусульманам, мусульмане по рождению становятся, то есть нет никакого обряда- Нет, есть обряд обязательно. Мальчика обрезают в тринадцать лет. А вот откуда пошел вот этот обряд? Обряд обрезания пошел из давних-давних времен. Но если евреи обрежут в восемь дней, когда мальчик еще ничего не понимает, то мусульмане относятся к этому строже. И они полагают так, что Исаак, у Авраама было двое детей, да, двое пацанов, Исаак и Ишмаэль, Измаил. Исаак - прародитель еврейского народа, а Ишмаэль, Измаил, соответственно, всех мусульман. Отсюда и название измаильтяне, да? А матери у них были разные, да? У Исаака Сара, жена Авраама, а у Ишмаэля, у Измаила - Агарь. Так вот, Измаил был обрезан в тринадцать лет, когда он уже был, ну, юношей, подростком. И с тех пор исламских мальчиков обрезывают именно в этом возрасте. Он уже все понимает и, конечно, побаивается, но, естественно, не дает виду. Ему объясняют подробно, как это важно, что, значит, кто смеется, тот дурак. А ты тем самым становишься мужчиной, защитником, охотником, умницей. Теперь вот на тебя будут совершенно по-иному смотреть. Ты приобщаешься к общине предков. В общем, это все очень подробно объясняется и делается церемония, но никто после нее не помер, слава Богу, все живы. Да, но вот такой обряд посвящения. А девочки, они, конечно, ну, им нарекают имя более менее традиционное, да, исламское такое, арабское, таджикское, татарское. И с этого момента девочка считается вошедшей в мусульманскую общину. То есть в тринадцать лет? Нет, девочку- Нет, нет, не в тринадцать, я про мальчика. Мальчик он, он и до этого член общины, носит тюбетейку, он бреет голову, да? Он ходит в мечеть с отцом или дедом, да? Он читает книжки, если есть возможность, да, если он из такой семьи. Ну, то есть- Но формальный момент- Крещение, вот если бы было бы, то это в восемнадцать лет. Посвящение. Забудьте слово крещение. Да, посвящение религиозное - да, в тринадцать лет. В тринадцать лет у евреев религиозное совершеннолетие бар mitzvah. Тут тоже понятно откуда. У исламского обычая, да, такие дела. Насколько принимают другой веры людей, как сложность? Я понимаю, что и иудаизм принять не так уж и просто. [смех] А мы за новым словом. Конечно, без хвоста труднее будет. Некоторые стали нарушать форму одежды, да, хвоста не носят. Ну это вообще. Конечно, так мне будет труднее уговорить. Вот, а вот ну если с формой идет, то тогда будет легко. Иудаизм никогда не было легко принять. И этот обряд называется гиюр. Он всегда был сложный, трудный, геморроидальный, и принято было всегда отговаривать. Если человек хочет, надо было сказать: "Не надо. Да ты знаешь, как это трудно, тяжело тебе будет. Ты знаешь, каково это быть евреем". То есть надо отговаривать, наоборот. А для мусульман, поскольку, естественно, переход в мусульманство был в тысячу раз более массовое явление, да, поскольку они к этому стремились и вели огромную миссионерскую работу. Иудаизм никакой не вел, а мусульмане везде пытались свою религию распространить. То у них это все очень просто и формализовано. Человек объявляет, что он хочет принять ислам. Его моют. Ну тогда ж он должен быть чистым и физически, и духовно. С физической чистотой были большие сложности, поэтому его моют, переодевают в чистое, разувают, ставят его на молитвенный коврик, и он повторяет три раза вот эту формулу "ла иляха иллаллах" - нет бога, кроме Аллаха. И его не обрезают? Его могут- Сразу нет. Его могут потом обрезать. Сразу нет. Могут, но сразу нет. Пусть он сначала почувствует сладкие плоды, а потом горькие колючки, а не так, как хотелось бы некоторым из неверных. Я ничего не хочу сказать. Да, таким путем. Но потом- Уважая. Потом он может заявить об обрезании. А, да, хочу быть с вами, да. Хочу быть с вами. И уже не уйдешь оттуда, приняв ислам. Не, можно и выйти назад. Но как это происходило реально? Вот завоевали там воины ислама какую-то территорию, да? И вот они предлагают точно так же, как Халид ибн аль-Валид: "Ну что, ребята, будем переходить в ислам?" И улыбается приветливо, да? А сзади конница халифа. И все понимают, да, что это мощный теологический аргумент. Ну большинство принимает, конечно. Они же объясняют, что нет, на конницу вы не смотрите, это в крайнем случае. Это не для вас, это для плохих там, да? Это для плохих там. Вы же хорошие, вы же не будете бунтовать? Неет, ну вот. Ааа для вас, вы должны понимать: если вы мусульмане, то глядите, вы будете жить, где хотите. Ваши, э, сыновья могут сделать карьеру. Да, если это смышленые пацаны, да, могут там, ну любую, воином, если он крепкий или там ученым, или инженером, или врачом. В исламском мире это ж была городская цивилизация, можно было любую карьеру. А если нет, то ты понимаешь, ну вот, вот как вот он, ты ремесленник и он будет ремесленник. Кроме того, налогу ты, если мусульманин, будешь платить меньше. Вот у нас такая-то подать. А если ты, извини, то да, пожалуйста, ты можешь быть христианином или иудеем. Язычником - нет. С язычниками строго. Этих принуждали. Но сколько там было этих язычников? Ааа хочешь сохранить свою веру? Ну давай. Но ты будешь платить больше налогов, до сорока процентов. Справятся? Евреи всегда откупались. Практически не переходили в ислам. То есть они платили- Любые бабки, но вероотступничества не допускали. Значит, сколько надо денег соберем, но будем жить бедно, да, но, ааа, нет, это единицы были. А христиане с большим, скажем так, энтузиазмом. Но опять-таки, в какие периоды и кто? Продажные греки? Конечно. А жители средневековой Испании? Нет. Умирали за это, да? Устраивали Реконкисту. В эпоху крестовых походов это вообще исключено. Салах ад-Дин предложил тамплиерам: принимайте ислам, ребята, когда он их разбил в битве, и я вас оставлю в живых. Они все отказались. Все даже и без двух слов. И двух он убил лично, остальных там церемония. Но они даже не рассматривали такую возможность. То есть смотря когда и кто. Но вообще, в принципе, если отвечать на ваш вопрос вообще, да, в кавычках, обобщая, это очень формализованная и такая понятная для ислама процедура, сведенная к небольшой молитвенной форме. А уже потом обрежут и будем платить одну пятую. А поначалу все будет просто. Да? То есть сначала же надо дать почувствовать преимущества, а потом уже брать за разные места. Есть какая-то иерархия? Чего? Священнослужителей. Иерархия священнослужителей есть, но она не такова, как, например, в католицизме или в православии, где, скажем, там папа, патриарх, да, там епископы, кардиналы, там этого нет. А, есть-- то есть вот он, тут они брали, э, однозначно брал он, э, пример- Простотой. С, а? Простотой, я думаю, чтобы было все просто. Нет, нет. Это просто откровенно, просто еврейская модель. Я думаю, что то, что он видел у евреев в Ятрибе, э, казалось ему самым лучшим, правильным и логичным. Это видно хотя бы из того, с какой тоской он с ними расставался и каким проклятиям он их подвергал. То есть как он был к ним внутренне привязан, как пуповину перерезал. И его установления - это, конечно, чисто еврейское. А у евреев же как? Каждая община, она самоуправляемая, и каждый раввин сам себе голова. Нет иерархии, поскольку они же рассеяны. Мусульмане как раз могли бы создать. Они же жили вместе, но они вот так вот у них закрепилось. И, в общем, каждая умма, у нее свой шейх, у нее свой кадий, судья, который судит по шариату традиционному праву, да? И, в общем-то, эти, э, муллы, улемы, знатоки закона, имамы, они собираются время от времени там на съезды, как-то что-то там они согласовывают, в переписке находятся между собой, но, в общем-то, довольно большая свобода толкования, довольно большая. Кстати, именно из-за этого сейчас такой дикий разброд в исламе. С одной стороны, самый крайний ваххабизм фанатический, как в Саудовской Аравии: ничего нельзя, война с неверными. А с другой, в общем, вполне либеральная система, как, например, в Марокко и Тунисе. С одной стороны, мы видим полную дикость, как в Афганистане и Пакистане. Да, там что атомная бомба, украденная у Индии, но страна живет в полной дикости. А с другой стороны, Малайзия или Арабские Эмираты, так это двадцать первый век, двадцать второй. И все называется ислам, но совершенно по-разному к этому подходят. Дубай устраивает теннисные турниры и авиасалоны и боже ты мой, и передовая технология, и фэшн-шоу, и что там только нет. А Пакистан - дикость и Средневековье. А все ислам. То есть каждая страна сама себе голова. И вот наши улемы сказали так. Все. Кто их может принудить? А это сунниты, да? Да. У шиитов жестче. У шиитов есть более четкая иерархия. Персы же вообще всегда, персы же создатели монархии. Они всегда тяготели к более такой структурированной системе. А, у них есть, во-первых, аятолла, да, который толкователь закона. У них есть шейхи и у них есть понятие такое вот Совет мудрецов. И шииты в этом смысле всегда держались особняком. Но шииты - это персы и часть азербайджанцев, поскольку Азербайджан принадлежал же почти всегда Персии. То азербайджанские тюрки, да, они тоже стали шиитами, но так и все. А оста-- это же небольшая часть ислама. Подавляющее большинство, конечно, сунниты. А? Курды еще. А представители- Ну, курды есть, да. Курды есть шииты и курды есть сунниты, а есть курды, которые езиды, да, которые вообще сами по себе. Курды вообще любопытный народ. В Ираке шииты есть ча-- да, их не так много, кстати, как им бы хотелось. Они есть, они есть. Безусловно, это арабские шииты, вы правы. Они есть и в Турции, они есть в Ливане, Хезболла, да, они есть в Египте. И кстати, арабские страны этого дико боятся. То есть они больше всего на свете боятся никого, ни Израиля, ни Америки, а проникновения радикального шиизма в их задний двор. Они как бы считают, что они подчиняются Ирану? Да, однозначно. Поскольку там все центры, там город Кум, там город Кербела и Наджаф. Они, правда, в Ираке, но это все шиитские святыни, там могилы, могилы их учителей, пророков. И в шиизме все гораздо более четко, жестко и авторитарно. А что тогда была там должность такая шейх уль ислам? Шейх уль ислам - это то же самое, что имам ал-Хатым. Это такая почетная должность, которая позволяет человеку читать проповеди не в одной своей мечети, а, например, во всем регионе. Например, шейх уль ислам татарский может во всех татарских мечетях на татарском языке говорить проповеди. Это какая, это должность, например, или власть? Власть вы имеете в виду политическую? Не политическую, а религиозную. Имеет, он авторитетом обладает религиозным. Если, например, будет обсуждаться фетва, религиозное постановление, и вот мы сидим простые улемы, да, или простые муллы, или имамы, а вы шейх уль ислам, то ваше слово весомее любого из наших. Да, и я еще всегда понимал, что, собственно говоря, почему не было как бы центра религиозного, поскольку это все концентрировалось политически, например. То есть когда был халиф- Не, не факт. Одновременно и религиозный. Не, не потому. Я думаю, что это все сложилось у мусульман гораздо раньше. Это все сложилось еще со времен пророка. Вот такая децентрализованная система. Может быть, от того, что он сам не ожидал, что они все так быстро завоюют. Он полагал, что общины верных будут возникать то там, то здесь и будут жить во враждебном окружении. Может быть, он сам не предвидел такого фантастического распространения, но модель эту они взяли именно такую, вот такую классическую децентрализованную еврейскую модель, при которой каждая община сама себя кормит, сама собой управляет, и у нее есть свой религиозный авторитет. Основа-- авторитет основан на общих книгах, да, на законе, но толкование закона достаточно широко. Но эти все общины, то есть они никак не связаны в финансовом отношении, то есть не платят друг другу какие-то- Не, ничего, не платят ничего друг другу, они сами по себе. Это потом уже государства стали, конечно, их подминать, и халифы, и султаны, и эмиры, и нынешние государства, они уже берут бабки с людей, но не как с верующих, а как с граждан. Призывают их в армию, заставляют их работать, ну, как любое государство с институтом подавления. А община религиозная, она взимает пятую часть, требует, чтобы человек ходил на молитву, чтобы он был благочестив, соблюдал все посты, праздники, да. Требования, собственно все. А какие у них праздники? Ой, ну свои. Замечательный есть праздник Курбан-байрам, один из замечательных. Мы его тут посмотрим. А типа Рождества? Нет, типа Рождества у них ничего, естественно, нет. Почему у них должно быть типа Рождества? С каких хренов? Монашество, типа Рождества. А некоторые, я сказал, хвост распоясались абсолютно. Какое Рождество? Не, не, не как его. Не, не, не. День рождения Мухаммеда есть, но это отнюдь, отнюдь не главный праздник. А у них самый главный праздник как бы не Рождество. У них свой религиозный календарь, свой религиозный календарь. Есть целый месяц сурового поста. Когда есть можно только ночью. Да, после захода солнца. И даже после захода солнца распоясываться отнюдь не следует. То есть чуть-чуть поесть можно, но не-- без всяких там пиров, да? Это не то, что там я весь день терплю, зато потом оторвусь. Нет. Ну там- У меня рассказывали, что на, на улице прямо выходят и все там в столовую собираются и едят. Это после, это после того, как после этого Лейлат аль-Фитр, после того, как уже ночь разговения, когда можно, тогда да. Значит, строгий пост. После этого есть такая называемая Лейлат аль-Кадр, Ночь могущества, когда любой, кто достоин, может войти в рай. Вот тогда устраивается застолье и пиршество. Праздник Курбан-байрам. Мы увидим жертвоприношение. До сих пор режут овец, что вызывает возмущение у защитников животных. Но это, конечно, из древних, древних, еще, так сказать, языческих, да, и кочевнических времен. Курбан-байрам один из главных праздников в исламе. Есть священный месяц Рамадан, во время которого, так сказать, вот, следует сосредоточенно молиться и обращать больше внимания на духовное, чем на мирское. У них своя система времени, да, сакрального времени. Никакого прямого уподобления христианской нету. А с чем она связана? С временами года, с урожаями, с чем? Я думаю, по большому счету, это связано с кочевническими циклами, да, когда была коцка там, да, когда, например, овцы рожали, да, верблюды. Это, естественно, был для них праздник. И это сейчас вот для них праздник Курбан-байрам, когда они новорожденный приплод, как все кочевники, приносили в жертву Богу за то, что, значит, есть, слава богу, скотинка, да. Какие-то праздники возникли от соприкосновения с земледельческими цивилизациями, да. Какие-то праздники из чисто теологических размышлений. Например, вот все грешники в одну ночь могут увидеть рай и потом сказать: "Боже мой, чего мы могли бы быть лишены? А так мы узрели рай, теперь будем к нему стремиться". Это сложная система, но ничего общего с христианской они имеют. А с буддизмом? Есть, конечно. А, хотите послушать об этом? Конечно. Да. Что ты слышал? Давайте- Ад. Ад, ад, да. Я уже видела то место, где его нет. Сиди банком. [смех] Сиди банк, да, это сплошной рай. Давайте послушаем лучше сначала о мерзком, а потом уже о приятном. Ну, смотрите, это Мекка сейчас во время паломничества массового. Ну, впечатляет, да? Размеры? Да. Ну, конечно- На нефтяном бабло. На нефтяное бабло, но сумели построить, да, безусловно. Значит, паломничество хадж нужно совершать мусульманину правоверному хотя бы раз в жизни. Раньше только мужчины, теперь и женщин с удовольствием приветствуют. И, в общем, у них собирается изряднейшее число людей. Есть паломничество более многочисленное в Индии. А паломничество это вот что у них подразумевается? Ножками топаешь? Ну, не факт, что все время ножками, но ты должен добраться до Мекки, где бы ты ни жил как мусульманин: в Казани, в Рязани, в Африке, да? Сел на самолет, прилетел. Все потом- Ну, теперь на самолет, конечно, теперь на самолет. Раньше это было гораздо тяжелее, поэтому каждый хаджа, хаджа получал специальную чалму, и его уважали во всем городе, не говоря про деревню. Который дошел. Который дошел и вернулся назад, да. Значит, это был настоящий подвиг. А доказательством того, что было? Ну вот ему давали- Хаджа, белый, белый кусок ткани, который ему там наворачивали, и там были внутри зеленые письмена из Корана. Хаджа пользовался исключи-- хаджа насреди, да. То есть вообще прибавка хаджа к имени мусульманина это исключительно много значило. Значит, человек вот совершил такой вот подвиг, да, дошел пешком. А сейчас? Ну, сейчас, конечно, что уже тут. Сейчас это уже туризм. Это нет, ну, нет, это все таки не туризм, это паломничество, но это гораздо проще. Но вот как объясняли мне паломники, да, мои знакомые, татары, они говорят так: значит, вот мы летим до Эр-Рияда, до столицы Саудовской Аравии, а оттуда есть автобусы специальные. Там это все потрясающе налажено. У них уже опыт каждый год, слава богу, и все делается безупречно. Значит, автобус везет тебя по выбору: можно прямо до места, а может остановиться специально в таком, ну, как альпинисты сказали бы, базовом лагере, а оттуда ты чешешь пешком по пустыне. Ну, километров там шестьдесят. Это, конечно, не весь путь, но тоже по жаре, по честному. Особенно у тебя ощущение, что ты дошел хотя бы последние километры пешком. Тоже это гораздо проще, потому что по пути там и вода, там и помощь скорая, да? Но шестьдесят вот пройди, ну а кто уж не может, те, конечно, довозит прямо туда. Вот. И он мне с гордостью сказал, что я говорю: как татары? Он говорит: ну как ты думаешь? Ну, конечно, татары все шли пешком. А я говорю: остальные? Он говорит: ну, эти с Кавказа, ты понимаешь, да. Они попросили. Я говорю: неужели все? Он говорит: нет, ну тоже какая-то часть шла с нами, да. Вот такие дела. Я думаю, кавказский человек то же самое сказал бы. Ну то есть уже, соответственно, никак не отмечают, уже ничего не повязывают уже. Ну, это потеряло смысл. Им выдают там белые такие одеяния без швов, в которых они там ходят, они их там-- ну, раньше их выдавали, сейчас их покупают, уже не напасешься. Но они их приносят и хранят. Ну, просто все здесь с огромной массовостью это уже утратило всякий смысл. Раньше это было исключительное явление, а со всякой массовостью, ну что же теперь. А вот то, что считается, что хотя бы раз в жизни это в принципе раз в жизни или в какой-то год, в какой-то месяц каждого года? Не, он должен прийти к этому празднику. Что значит, когда хочет? Он же должен прийти, когда толпа будет там, со всеми мусульманами. Он должен так поглядеть, смотря откуда он идет. Если он чешет из Бухары, значит, он должен выйти заранее. Может, кто его знает, сколько он будет идти? Год, два. И дойдет ли. И дойдет ли. А вот были, а если вот, например, когда раньше реально люди шли и приходил, допустим, раньше сидел, просто ждал или- Да, сидел, просто ждал. Ну или они, опять-таки, смотрели, где ждать. Все это, все это учитывалось. Ему было проще сидеть где-нибудь в иракской Басре, где все было дешевле. А, то есть когда понимаешь, что- Он понимает, что он же рядом, да? И он там это проще, дешевле, интереснее, чем там уже в пустыне. Кто наоборот, говорит: нет, нет, я хочу увидеть священный камень, мне пофигу эти удобства, тот там в обычной простой палатке из верблюжей шерсти жил прямо рядом в пустыне. Там очень жарко. А? Очень. Там по-честному жарко, да. В сезон до пятидесяти пяти, ветер из пустыни. Ну что же вы хотите? Резко континентальный климат. Народ мрет регулярно на паломничествах. Это не считая драк, не считая пожаров. А сейчас аварии. Да, да, именно сейчас, когда их было меньше, так оно ничего не возникало. И заскучаность, и все. Сразу в рай отправляются, когда умирают на пути? Нет, в рай отправляются строго по доктрине, в рай отправляются только воины. Кто с оружием в руках сражался с неверными, а не просто помер. Из-за керогаза подрался с соседом. Он тебя облил керосином, и ты попал в рай? Фиг! Нет, нет, в рай это попадает тот, кто с оружием в руках совершил джихад, кто стал шахидом. Да, да. Да? А все остальные вот? Ну, все остальные в зависимости от их заслуг. Но вы же спрашиваете про мою командировку, да? С литерным билетом. Это вот так. А остальные ну по- Тернистым путем. Тернистым путем, совершенно верно, да, тернистым путем. А если человек хочет непосредственно, да, вот прямо к бурям, к семидесяти, которые ждут его там, бедненький, аж напряглись все, то это он должен брать в руки оружие и, не жалея жизни, выступать против неверных. И вот если он это-- просто он вышел с саблей, его тут же убили. Это тоже глупая смерть. Он должен сражаться эффективно, быть воином, да? Тогда если его убьют, но не просто так, не зря, да, а в битве он получает звание шахид. Простите, нет ничего подобного в записях. Заповеди не убий. Никогда в жизни. Наоборот. Никогда в жизни нет такой-- никогда такой заповеди не было. Неверного следует, следует убить для его же блага. Знаете, вот московские имамы, вот в Казани имамы, они наоборот говорят, что у нас нет этого, что война с неверными. Ах, вот как. [смех] Кто был не в курсе, они, наверное, услышали это. Кто был ничем, тот станет кем? Они говорят о том, что джихад это именно вот война с самим собой. Ну конечно. Совершенствование. А то, что- Ну да. Ну что вы думаете, они должны были бы говорить, да? Говорить я в Москве. Извините, пожалуйста. Я здесь сижу, что- Извините, пожалуйста. Дайте я скажу. Я вообще вырос в такой очень религиозной семье, и у нас семья так сказать религиозна. Я о таких вещах вообще услышал здесь по азербайджанскому телевидению. А как иначе? А в Чхане? И вот о джихаде тоже. А в какой среде выросли, Элькин вы? Мы не выросли в среде войны. А подождите- Я знаю, что есть- Кто вы, кто вы по роду? Азербайджанец, азербайджанец. Из бакинских или? Нет, не из бакинских, из других, из дагестанских. Дагестанских. Ну так что же вы хотите? Это мирный, тихий город. Там конечно никто не воевал. Но если бы вы выросли, например, например- Нет, такой сильный акцент именно вот на джихад, на смерть это вообще я только вот по телевидению вижу и только вот здесь. Да, потому что вы выросли среди мирного народа. Ну, давайте назовем вещи своими именами. Акцентирование именно на больших плюсах в этом и то, что вот людей вот на самом деле иногда немного смущает, обидно, что- Азербайджанцы народ мирный и терпимый. Город Баку был абсолютно- Ну я бы не сказал, что совсем мирный. Ну, среди, среди всяких людей есть, но вы спросите бакинцев и каждый с удовольствием вспоминает, как ему в Баку жилось. И там жили и татары, и армяне, и евреи, и русские, и все жили как одна семья, да? Ваххабизм это достаточно новая идея. Ваххабизм к Азербайджану не имеет отношения. Они же шииты. Нет, я хотел сказать, что такой момент, который раскручен вот именно в последнее время и вот сейчас. Но кто же, Элькин, раскрутил? Те люди, которые этим занимаются. Нет, мой дорогой, его раскру-- ну конечно, занимаются. Это раскрутили исламские люди вот отсюда, из Саудовской Аравии. Конечно, в совершенно конкретный момент, если уже зашел об этом разговор, ой-ой-ой, задержимся чуть-чуть. Да, да, да. Хорошо. Но уж смотрите, в чем действительно тогда вот виля-- давайте скажем, кошку кошкой назовем. Разные слои ислама по-разному ставили вопросы. От азербайджанцев никогда угроза не исходила. Угроза исходила от персов, да? Угроза исходила от арабов и какое-то время от турок. Вот они были воинственные нации. Может, если вы выросли бы среди этих людей, ваши представления о джихаде, о том, что такое ислам, были бы совершенно иными, потому что эти люди стремились к завоеваниям. Они мыслили себя огромными колониальными державами. Ну, Турция до девятнадцатого века была такой. Да они чем заметно разные? Да о чем вы говорите? Это просто баня Герон рвется в великие державы, бомбы ему подавай. Это значит, что политики вводят свои корректировки. Вот вы говорите, говорите абсолютную правду. Как раз то, что я хотел сказать буквально следующей строкой. В чем произошла хреновина? Исламское духовенство из-за своей разрозненности, из-за отсутствия единого центра и одного крупного авторитета попало под сильное влияние политиков, но не халифов и эмиров, а нынешних шейхов, богачей, финансовых тузов. И я думаю, истоки неприятности в том, что в Саудовской Аравии сложилась очень интересная ситуация. Люди получили здесь благодаря нефти западное образование. Вот вся та верхушка, которая держит всю страну, их же очень немного. Это все в основном родственники этих принцев крови. Запад они не любят и не приемлят и понимают, получив хорошее образование на Западе, что у ислама нету шансов противостоять. Это в их головах зародилась эта идея транспортировать ваххабизм. Ваххабизм был мелкой сектой еще совершенно недавно. А саудовская династия разве не- Она ваххабитская. Но почему королевская династия не, не имела в виду распространять ваххабизм, это совсем иные люди сделали. А много эта семья там положила своих сыновей на пути? Ни одного, я думаю. Ни одного. Ни одного. А вот семьи каких-нибудь почтенных торговцев, типа, например, строительной компании Bin Laden, они положили некоторых. И эти люди, которые рабо-- в среде военных Саудовской Аравии, в среде разведки, в среде крупного бизнеса, те люди, у которых реальные рычаги и огромные нефтяные ресурсы, эти люди выработали стратегию, которая, с их точки зрения, является единственно правильной. Если мы сейчас, говорят они, не нанесем упреждающего удара Западу, то мы пропадем, потому что рано или поздно альтернатива нефти будет изобретена. Это же вопрос времени. Это, это ну, все это понимают, да? И они это понимают прежде всего. Если мы хотим, чтобы мир жил по исламским принципам, нет никакого сомнения, что они этого хотят. Причем они этого хотят не так, как ваши родственники, мирные, трудолюбивые люди. Они этого хотят как злобные фанатики и ястребы. Это не надо недооценивать этих людей. Это злобные фанатики и ястребы. Они хотят навязать всем свои вот такие ваххабитские представления. Всему исламу навязать ваххабизм и всему миру ваххабитский ислам. Именно так они и говорят. Вот они тогда все организовали. Они-то это все организовали. И, э-э-э, я не знаю, представляете ли вы, что говорит исламский Восток, например, о Западе. Я уже не говорю, что они говорят о евреях. Кто там о евреях только не говорит, но что они говорят об американцах, там о русских, о Европе вообще, о Западе в принципе. Жуткое дело. Это хуже любой гитлеровской пропаганды. Да, что пишут в учебниках. В газетах. А зачем они являются союзниками США? Кто это сказал? Дайте договорить. Союзниками США является правящая верхушка Саудовской Аравии, потому что они вместе добывают нефть. Э, арабские люди так устроены, что нефть, которую им даровал Аллах, они не могут сами ни найти, ни добыть, ни переработать, ни транспортировать, ни продать. Они могут только делить пополам и покупать недвижимость, да, в казино в Монте-Карло. Значит, для этого всего нужны проклятые большой сатана, которые американцы и евреи или французы, что еще хуже. Э, они поэтому являются союзниками. Но если выбирать союзника, то самого могущественного, правильно? Я считаю, что просто мир все сложнее. Может быть, изначально так и было, но потом- А потом что? Оно начало жить самостоятельной жизнью. Ну, оно, конечно, начало жить самостоятельной жизнью, особенно с учетом того, что, э- Потому что исламская тогда, если действительно союзниками США является только королевская династия, там, саудиты, то- Не только. И одновременно она из-за этого там- Она из-за этого- Потеря власти над собственным народом. Она из-за этого и страдает. И положение этих верхушек элит в арабских странах очень шаткое. Если, то есть они одновременно это инициировали, и сами от этого страдают. То есть у них экстремисты начинают- Инициировали не те люди, инициировали не члены королевской династии, инициировала та группа людей в Саудовской Аравии, которые не являются членами королевской династии, да, которые, тем не менее, сохраняют сильные крепкие позиции, которые, возможно, в отличие от королевской династии, непоколебимо верят в свою версию ислама. Вот они-то это и инициировали. А потом, вы понимаете, еще какая вещь- Почему бы им не захватить власть и не использовать все ресурсы? Никто им не дает особо. Там вот время от времени, если вы следите, происходят и перевороты, и нападения, и нападения на скважины и промыслы. Там еще та жизнь. И королевская семья всем репрессивным аппаратом пытается их давить, но не очень-то получается. И там свое подполье. В любой исламской стране сейчас, в арабской в особенности, колоссальное напряжение между верхушкой, всегда прозападной и проамериканской, и массой народа, который однозначно поддерживает Усаму, который, который бен Ладен. И эта ситуация очень взрывоопасная и тяжелая. Из-за чего же сейчас Обама пытается как-то ситуацию разрядить, и посмотрим, как у него получится. Но а так-то при Буше дело дошло очень далеко. Мир был от войны просто на волосок. А, и собственно, исламские люди никогда не скрывали, что они войну-то объявили. Кстати, после начала американской операции в Ираке союз муфтиев России объявил Америке джихад, и пока его никто не отменял. Так что они находятся в состоянии джихада. Мусульмане, вперед! Да, такие-то дела. Вообще хорошая память - самая мерзкая вещь на свете. Предпосылка чистой совести всегда плохая память. А вот если помнить, оно трудно, конечно, поверить в то, что там говорил муфтий где? В Москве, в Казани, да? Ага. Тяжело, да. Особенно если источники почитать, знать, кто там, что откуда. Изначально то вот Мухаммед провоцировал- Мухаммед, э-э-э- Ну, сначала. Он был за насилие, он был за насилие. Он был против религиозного принуждения, но он был за войну. Концепция религиозной войны была его концепция, концепция изгнания тех, кого он считал отступниками в его Ятрибе, в городе, который стал ему родным. То есть арабов, которые не приняли ислам, евреев и греков. Это его концепция, это корни, э, нетолерантности закладывались при нем, а потом это все расцвело, конечно. Хотя если бы, может быть, сам Мухаммед жил сейчас, вполне возможно, некоторых эксцессов в нынешней жизни не было бы. Но вы же смотрите, все развивается и см-смотрите, в какую сторону развивается и каким образом сейчас воспринимается ислам, да, и какой он реально есть. Он совершенно политизированный. А для религии нет ничего гаже и хуже, чем смесь с политикой. Это ужасно! Это ничего отвратительнее быть не может. Вообще, во-первых, политика портит все. Это дерьмо и грязь по определению, да, это все портит. Но такие вещи, как религия, это портит сразу и окончательно. И все лучшее, что есть в религии, все уходит сразу. Христианские конфессии, вот православие не устояло, да, и власть его подмяла. Вот Петр сделал министерством, пошло это православию на пользу? Вы же сами видите. А вот католицизм устоял и не дает политикам себе диктовать, потому католицизм слаб. Но какое-то время он сам был в политике. Еще какой! Извлек из этого уроки, а потом огрек все свое во время Реформации еще и как. Но сумел удержаться от соблазна играть в политические игры. А вот ислам, к сожалению, стал в двадцатом веке абсолютно стопроцентно политизированным. Ну, что ужаснее может случиться для религии? Ничего. Это как в чистый водоем попадает нефтяное пятно или там выбросы какие-нибудь фекальные. Это однозначно все заражает, портит и губит. Ну вот и ответ вам. А конкретности политические Дело в том, что ислам именно из-за политической своей вовлеченности, они же значит вели свои игры давно. Они сделали, например, перед Второй мировой войной ставку на Гитлера. Почему? Потому что Гитлер был против англичан, а Египет и Индия были английскими колониями. Это отдельная, изумительный рассказ о том, каким образом мусульмане сотрудничали с Гитлером. Они очень не любят это слушать мои дорогие братья мусульмане, но мой профессиональный долг им рассказать про дядю Ясира Арафата, шейха эль-Хусейни, который был главным муллой эсэсовской дивизии. Это как, бля, а? Про эсэсовскую дивизию "Хаджар", формировавшуюся из боснийцев и арабов. Про планы соединиться с Роммелем и вырезать нахрен всех жидов, которые жили в Северной Африке и в Палестине. А англичане взяли и разгромили Роммеля. Надо ж такая лажа. Аллах не помог. И опубликовали дневники. А это все ж факты, все это факты. И куда их деть? Это все не сегодня начиналось. И ненависть к англосаксонской цивилизации, к английской и к американской, заигрывания с худшими, с худшими представителями цивилизации европейской: с нацистами, с фашистами. Это же все оттуда. А? С коммунистами? Это не получилось. Получалось! Тогда получалось в Афганиста-- это получалось в Афганистане и в Иране, когда Иран, сталинский Советский Союз оккупировал Иран перед конференцией в сорок третьем году. Получалось и тогда, но менее, менее успешно, потому что коммунизм всегда декларировал свой воинствующий атеистический характер. А нацисты говорили Gott mit uns - с нами Бог. Поэтому что там? И с нацистами у них лучше получалось. Кроме того, в коммунизме было очень много евреев. Не совсем понятно. Что ж тут непонятно? В коммунизме полно евреев, а в нацизме ни одного. К кому мусульманское сердце будет клониться? Естественно, естественно, такие-то дела. Поэтому тут, видите, все начиналось еще давнее, чем даже эта вся хреновина с одиннадцатым сентября и с нефтью. Но корень зла, это вот Илькин сказал абсолютно верно про политика. Корень зла - в исламе не нашлось сил, в исламе как в религии, чтобы противостоять растлевающему и коррупционному гнусному влиянию политика. Что, Саша, вы хотели? Я хотел спросить, Владимир Владимирович, ну, сценарий такой победоносный как бы выкрутил для них, если они это замышляют. Они уже замыслили, все это опубликовано. То есть как бы это выглядело? Как они хотели это сделать? Вот долбануть одновременно несколько целей в Америке большинству удалось, но уцелели Пентагон и Белый дом. А дальше? Не, не, это совершенно однозначно. Вся эта хрень о том, что это сделали американцы, понимаете, проплаченная Ираном вся эта пропагандистская фигня, мы не будем это обсуждать. Победа ислама. Победа ислама в чем? Они искренне полагали, совершенно искренне, что Америка именно такова, какой, какую им изображали их исламские пропагандисты. Что это прогнившая тупая страна, задница вдвое шире плеч. Все жрут гамбургеры, все трусливые, которые за два доллара продадутся, увидят такое победоносное наступление воинов ислама, они забоятся сразу. И тут еще чуть-чуть нажать и нефть перекрыть, и Запад встанет на колени. Кстати, с Европой эта стратегия почти сработала. Может быть, если бы они сначала долбанули бы Европу: Лондон, Мадрид, а не Америку. Вот тут они промахнулись. Америка совсем не такова, как они думали. Америка, она ж сначала бьет, потом разбирается куда. Но бьет хорошо. И вот они и долбанули. И вот- Они учились. Что-то не сходится. Вы говорите, что нефть, нефть поставляют те, кто не привязан к этому. Соответственно, кто перекрывает тогда? То есть либо, либо они и цивилизацию перекрывают, либо это другие люди. Перекрывать - это шантаж. Они же сейчас... Что, собственно, не сходится? Они пытались- То есть что, царская семья, то есть кто? Они же под властью- Контролируют, я думаю, некие круги международные, которые условно называются Аль-Каида. Не знаю, существует ли такая организация. Нет, дело не в нефти, дело в духовном руководстве. Кто, кто направлял реально весь существовавший в двадцатые-сороковые годы коммунистический террор? Коминтерн, Коминтерн. Разве он добывал нефть? Нет, но у него был неограниченный ресурс и, главное, духовное влияние на советское руководство. И весь огромный ресурс Советского Союза был в распоряжении вождей Коминтерна. Ну правильно, а здесь воевать начинают. Ну хорошо, ну взорвали два дома, ну большие дома, хорошо. Нет, это не взорвали два дома, это нанесли колоссальный психологический удар, это крушение и так далее. Удар нанесло прессе американской, нежели они. Больше. Они полагали, что это будет преддверие к победоносному джихаду. Сначала, сначала- Что они предполагали? Ну если бы они сделали, к примеру. Ну психологически- Что они дальше объявят о том, что это сделали они. А вам, ребята, будет еще хуже. Они же все объявляли. Вы помните прокламации: мусульмане, уходите из городов, мы будем бомбить остальные. Они ожидали реакции страха, истерики и паники, которая, кстати, отчасти проявилась в Испании после взрыва в Мадриде. А что дальше? А дальше был, вероятно, у них какой-то план. Если бы американцы не- Я просто чувствую, но я его не вижу. Вы не видите, поэтому и не видите, потому что мы не взорвали. Потому что они потом думали пару атомных станций подорвать. Я думаю, они подорвали бы легко. И самое главное, они думали, что с этого момента само, сам факт объявления войны- Да, подействует абсолютно парализующе на гнилой, растленный и разложившийся Запад, как они думали. Вместо этого мобилизация. Буш приезжает на руины, все кричат: USA. Они готовятся долбать и долбят неизвестно куда, но зато эффективно. И вся ситуация переламывается, и вся ситуация переламывается. Они после этого не сдаются, они пытаются еще и там, и сям организовать, где могут. И не так уже и безуспешно. Но в целом первую фазу войны они проигрывают. Вот действительно, если говорить, что такая мирная доктрина, зачем они тогда полетели в Замбию- Смотрите, это не имеет ничего общего абсолютно. Ничего абсолютно, ноль. Мне кажется- Это я не знаю. Акция за либерализм. Ну, смотрите- Есть хорошие люди и плохие. Хорошие люди- Религия это не имеет абсолютно никакого отношения. Плохие люди, когда- Так же, как христианство не имеет отношения, там, католичество или не католичество к крестовым походам. О, что, Элькин? Тут я не согласен. Я не связываю. Зря. Давно- Зря. Зря. Всем хорошим людям свойственно- Да, это говорил Толстой. Да, если плохие люди объединены, хорошим стоит делать то же самое. А что же они, блин, не торопятся никак? Санкции ввести. Давайте вернемся к сюжетам, но раз уж, так сказать, за-закруглим по этой информации. Ксюшина реплика, она правильная при всей такой внешней бесхитростности, не Ксюшечкиной, а реплики. [смех] Насчет есть хорошие люди там и плохие здесь. Это так. Плохих людей нет только в Сити банке, везде и в остальных местах худших, худших везде большинство. Поэтому да, конечно. Но насчет, Элькин, если вы всерьез думаете, что крестовые походы не имеют отношения к церкви, то вы, пожалуйста, разуверьтесь. Они имеют прямое отношение. Нет, я имею в виду, что некоторые люди просто использовали христианскую религию. Не-не, это был совершенно- Нет, они были одушевлены. Эти люди были одушевлены совершенно черными- Это стадо овец, а стадо на то и стадо. Не-не, нет. То же самое, как сейчас взрывают себя другие стада. Ну, как вам сказать тогда? Вы говорите стадо. Точно так же. Нет, я не согласен с вами. А я думаю, это религиозный энтузиазм и грань между искренней верой и фанатизмом, она как волос толщиной. Нет, ну можно сказать так. Там загоняли насильно королей в христианские крестовые походы, не упирались всячески, то есть. Всячески никто не упирался. Как правило, соглашались все. В первые три похода был, был энтузиазм еще тот. Нет, ну это начало, да. Начало да, а потом- И даже последний поход Людовик Девятый Святой шел в последний восьмой крестовый поход- Ричард Львиное Сердце. Ричард Львиное Сердце, никто не гнал, он- Французского короля вот так. Он шел сам. Он хотел, чтобы французского короля выгнали, чтобы ему славы больше досталось. Но никто никого не гнал. Все шли сами добровольно. Плохо координировали между собой усилия. Давайте дедлайн встреч в таком времени, чтобы пойти. [смех] Дедлайн. Вы меня извините. Пару стран. Услышав, услышав слово дедлайн, я как бы так. Ничего я скажу в религиозной теме. Слово дедлайн, примененное к крестовому походу - это полная фигня. Это термин из светоотческой литературы, означающий слово, не имеющее реальной коннотации в описываемом контексте. Совсем не туда. Что Ксюшечка хотела спросить? Я хотела спросить. Я просто свою мысль хочу высказать. Религиозный энтузиазм, мое мнение, не у-- ни кому не навязываю, свойственен людям, которые мало чего видели. Человек, поучившийся в лучших университетах мира, общавшийся с высокодуховными, развитыми людьми, ему, мне кажется, по определению не может быть никакой свойственен энтузиазм. Это че-то мало. А люди, которые- Ой. Порывают себя, но они априори, мне кажется, не имеют ничего материального. Дьявол не спит. Думающие. Друзья- Дьявол не спит и пользуется этим. Дьявол, блин, не спит, да. А что если предположить, что дьявол даже не просыпался? Да, и не просыхал. Давайте, мои дорогие, с учетом, что мы уже перешли все мыслимые лимиты, а у нас полно еще слайдов. Давайте, узурпируя свое право, я чуть-чуть закруглю дискуссию. Я знаю, эта тема понятна, она, естественно, как все жгучее, вызывает такую реакцию. Да, конечно. Я понимаю ваши чувства. Я не подумал, ну, как бы всегда, да, когда у человека есть там некое право, да, я там стою, а вы сидите, да, я могу типа всех перебить, но я не злоупотребляю этим. А просто потому, чтобы завершить разговор, который рискует быть бесконечным. На реплику Ксю-Ксюхандра, который теперь с хвостом и значит опять Ксюхандр, и надо говорить да, вс-всерьез уже. Ксюшечка, это, к сожалению, не так, мой дорогой. Вот в ваших репликах и в первой, и второй есть такое великолепное, ну, очень хорошее прекраснодушие, которое здорово, если было бы так, но не так, к сожалению. Религиозный энтузиазм свойственен людям разным: как самым простым и тупым, которые ничего, кроме своей деревни не видали, так и людям исключительной образованности и эрудиции. Фанатизм, узость мышления и людоедство, человеконенавистничество, к сожалению, свойственны как совершенно простым мясникам, так и людям с докторскими степенями, закончившим лучшие университеты. Посмотрите на тех, кто возглавлял коммунизм и нацизм. Причем страшнее даже если свойственно- Иной раз бывает, иной раз бывает и страшнее, и направо. Так что тут, к сожалению, все не так, как нам бы хотелось. Нам бы хотелось, чтобы все было попроще, но не выходит попроще. В этом смысле Сашина реплика, да, как оно, мол, там не стыкуется простая схема. Конечно, в жизни сложнее, чем я немножко схематично описал, но я призываю вас посмотреть в цивилизационном аспекте. Ислам всегда предполагал, что он Западу противоположен. В эпоху колониальных захватов не было никаких сил у ислама сопротивляться. С нефтью эти силы появились. Э, я не знаю, насколько вы знакомы с мусульманами. Вы полагаете, что это наш добрый симпатичный Элькин - это мусульманин? Это такой тоже есть. Но я вас хочу уверить, что масса мусульман, причем те, которые принимают решения, decision makers, это люди, отличающиеся от нашего симпатичного Элькина. Это люди гораздо более нетерпимые, фанатичные и абсолютно уверенные только в своей правоте. Вы, пожалуйста, этого не забывайте. Самое ужасное, что они приедут в Европу и не хотят работать. [смех] Уедьте, чтобы баланс вдруг мигрировал вся вот в эту сторону, что в Пакистан едут европейцы и там сидят. Вот покажите мне хотя бы одного такого. Европейца? Машинист чтобы железной дороги. Что там делать? Да. Задайте себе вопрос: как так они едут? Как так? Семьдесят семь. Кто-то же их пускает. Кто-то же их пускает. Конечно, пускают, да. И работают они очень неплохо. И работают они очень хорошо. А в Пакистане у себя они на площади сидят. Вот мужчины всю-- весь день на корточках. Вот одна площадь будет, ты весь день на корточках вот так вот. На площади. И сел на ней, сижу я. Понятно. Сидит кто-то. Те, кто- Сидят, но не все. Те, кто принимает решения, те, кто принимает решения, вы можете на них легко посмотреть, кто там сидит на корточках. Хрен с ними. Всегда есть те, которые сидят на корточках. Если есть на чем сесть, почему не сесть? Работать надо. Да, конечно. Вы правы. Это сто пудов, да. Работать надо, да. Именно поэтому я хотел бы хоть как-то там заработать. [смех] Но если вы интересуетесь, да, вот вы двое замечательных- Поэтому мы на Малый едем, а не в Европу. К вам бы как раз поехали бы толпы, но к нам в страну, к вам мы нафиг нужны. Э, посмотрите, э, я не-- не помню точной ссылки, конечно, но вы легко через поисковики найдете. Ну, потратите два цента. Речь премьер-министра Малайзии, фамилия была Мухитмир, на-- в Куала-Лумпуре, это было несколько лет назад, на открытии Лиги исламских государств. Там, кстати, был и Путин. Он тогда был президентом. Он говорил это демонстративно на английском, не на малайском. А почему? А вот чтобы все услышали, где он совершенно откровенно войну Западу провозгласил. Сказал, что растленный Запад, мы должны их победить. Сказал все, что он думает про жидов. Совершенно в духе Гитлера. То есть в Европе за такие слова он, например, в Германии пошел бы под суд. Но в мусульманском мире все можно. А, сказал о том, что мы находимся в состоянии войны. То есть это была полная легитимация. Вы, пожалуйста, поинтересуйтесь этим. Китай же тоже уже давно провозгласил себя. Как бы он сам- Китай провозгласил на уровне- Вары Севера. Да, на уровне доктрины, так же, как и Святая Русь, да? Но- Я просто не вижу, как, то есть- Ну как же вы не видите? Что угодно. Как же вы не видите, Саша? Идет махровая политика исламизации, идет и через суннитов, и через шиитов. Сейчас-то они не координируют усилия. А что будет, если начнут? Через шиитов. Что будет, если начнут? Вряд ли. Я глобально пока- В России пока тоже они отдельно. Вы посмотрите, что делается на Западе, где уже и елки-- с елок снимают кресты, что это неполиткорректно, да? Скоро христианину будет трудно выйти в собственном городе, да, где-нибудь в Москве, в Лондоне, в Нью-Йорке. Потому что не дай Бог не обидеть мусульманина, которому, видите ли, на крест смотреть западло. По-моему, наоборот, в Венеции запрещают носить платки. Платки запрещают носить? В христианских странах. Вы были во Франции и думал, какой скандал поднялся. Нет, в религиозные [неразборчиво]. Вы посмотрите на то, что делается, как проникает ислам в Европу, как они ведут себя. Вот. Чего они требуют? Они требуют, чтобы все жили по их правилам. И содержали их еще. [смех] В идеале да. В идеале да. А зачем же они едут? Вы поинтересуйтесь этим. Это не будет казаться вам так-- таким смешным. Это гораздо серьезнее. Это гораздо, это гораздо, гораздо серьезнее. Политика, политика, Саш, политика. Ну хотя бы так вот прям не пускайте. Даже вот прям меня можно было не пустить, да? Вот я утрирую, да, в Европу. Вас? Вас? Да все мужчины Москвы встали бы на защиту. Мы в Смире живем. Как последняя вообще собака приходишь, ошиваешься в этих посольствах, собираешь десять антефел, тебя не выпускают реально на две недели твоего пребывания в Испании. А этим людям дают вид на жительство. Да, это так. Это так. И это тоже те же самые decision makers и лобби это исламское, подвоплі о жидовской угрозе. Вы посмотрите, кто скупил всю Европу потихонечку, да? Это с кем там гужевалась принцесса Диана до такой степени, что пришлось, что пришлось убрать. Воевать? Воевать как одно из средств. Война, как говорил Клаузевиц, продолжение политики иными средствами. Мои дорогие, вы не видите исламской угрозы? Ну, я могу вам только позавидовать. Известно, сказано в Талмуде: самый слепой тот, кто видеть не хочет. Не видите? Ну, посмотрите попристальнее. Но смотрите, можно не заниматься политикой, но политика займется вами. Мне кажется, не замечать таких вещей может только человек, который видеть не хочет. Мне странно со стороны вас, очень здравомыслящих двух, там, аналитических, толковых мужиков, видеть отрицание очевидных фактов. Поэтому посмотрите внимательно. Получается, право защищать дискуссии получается. Посмотрите внимательно, и вы увидите, к чему, к чему исламские круги ведут. Все, вперед.Они должны быть в умалении этого всего. Вот это мечеть. Вот- [неразборчиво] Подождите, давайте сначала посмотрим на следующее. Никаких политических реплик, все хорошие. Иначе я пожалуюсь Ксюше, я вам не завидую. А что там внутри? Эээ, вот эта вот скромненькая мечеть, она была впереди этой, да? Да. Вот посмотрите, вот это классическая мечеть с куполом. Если бы это было днем, мы бы видели такой изумительный темно-темно синий цвет небесный. Он тут не зеленый, а цвет небес. Вот четыре минарета. Это центральная мечеть Дамаска. Ну и я так подозреваю, что в Дамаске не одна мечеть, это одна из, э, красивейших и крупнейших. Вот впечатления об исламской архитектуре. Конечно, не всякая мечеть столь громадна, но тип сооружения вы усекли, да? Значит, оно должно быть большое, оно должно быть непременно с куполом. На куполе вы можете различить полумесяц, и вы видите тут вокруг четыре минарета. А теперь, Юлечка, вернитесь, пожалуйста, к предыдущему. А это центральная, это даже не мечеть, это комплекс мечетей вокруг камня Кааба. Мы увидим его, по-- кто-то сидит, это осталось пять минут. Вот там внутри, да? Этот камень Кааба предмет главных поклонений, вокруг которого делают хадж, то есть круговое поклонение. И здесь множество минаретов. Вот тут видите, это все люди. Вот эти черные точки - это люди. Потому что они до сих пор этому метеориту поклоняются? Конечно, они по этому метеориту, они называют его Кааба, священный камень, и он окружен таким священным поклонением. Вот к нему в Мекке- В Мекке. А Мухаммед, Мухаммед же вроде против того? Мухаммед одно время был против. И потом он понял ритуальное значение этого дела, перевел, перевез из Центральной Аравии в Мекку и сделал центром паломничества. И, в общем-то, сохранил практически все те же ритуалы, которые были и в язычестве. Вот так выглядит хадж в, ну, так сказать, в лучшее свое время. Щелк. То есть природе человеческой все равно нужен какой-то символ, которому нужно- Обязательно, да, конечно. Поклоняться. Надо конкретное. Хотя Аллах невидим и неслышим, но нужен конкретный предмет, разумеется. Для евреев при всех декларациях, что никто Бога не видит, не слышит, это стала иерусалимская западная стена храма, да, Стена плача, вот эти конкретные камни. А для мусульман вот этот конкретный черный камень. Ну так устроен человек, да, абстракции не прививаются. Это прям тот самый камень? Это тот самый камень, да, метеоритный. Вот это хадж как он был. Ну, конечно, сейчас так никто не ходит, но когда-то хадж, благочестивые хаджи совершали именно таким образом. Вот он сам. А сколько люди шли, говорите, годами? Ну из Бухары, из Бухары шли три года. Три года, да? В ту сторону, да, три года. Ну а как же? Люди болели, люди останавливались, бывали разливы рек, войны, пертурбации там, заставал где-нибудь в горах снежный буран, и тогда уже оставалось там до весны, потому что перевалы забиты снегом. Всяко бывало. Это я сужу по воспоминаниям паломников мусульманских, узбеков, персов, да, которые вот из своих вот этих Бухар, Самаркандов, да, вот перли туда. Это было очень тяжелое предприятие. Через горы, пустыни, дикие места. Когда-никогда была там цивилизованная страна. А так вот это вот- А паломничество только в одно место совершали? Только туда, только туда. Никакие другие. А там не было какой-то политико-экономической- Ни малейшей. Это чисто религиозный акт. Ну, конечно, паломники в самой там Мекке что-то там оставляли какое, но это не-- сейчас это огромный бизнес. А тогда сколько было этих людей? Ручейки. Сейчас когда это море, то это имеет экономическую подоплеку. А раньше даже и не пытайтесь ее рассмотреть. Это был чисто акт религиозного энтузиазма. Вот так выглядит хадж, тут оно так заснято. Люди довольно быстро ходят. Тут нужно несколько раз вот вокруг этого, вот он черный камень, он освящен, да, он покрыт тканью, он неправильной кубической формы, но ему придали такое искусственное очертание. Его когда-то в свое время его захватили раскольники карматы, так называемые, из Йемена, из Бахрейна. А? И разбили на две части, да. Причем их предводитель сел на две эти половинки и вниз вот это, ой, кошмар! Но потом очистили, скрепили, перевезли назад, и сейчас это по-прежнему место поклонения. Вокруг надо совершить определенное количество кругов. А они надавливают там друг другу, да? Не без этого, не без этого. Ну а как же? Разновозрастные люди. И разновозрастные, и разнополые, и жара, и люди измождены, многие постятся и даже воды не пьют перед этим. И- Так даже лучше. И кроме того, они действительно в энтузиазме. Поэтому бывают эксцессы, бывают не без того. Ну, они пытаются саудовцы как-то, так сказать, минимизировать, но полностью этого исключить нельзя. Но это не сам камень, это его- Это сам камень, но он скрыт вот такими, таким- Таргасом. Дорогим бархатным покрывалом, расшитым. И камня не видно, да? В основном в Мекку. Идут и в Медину, конечно, идут и в Медину к дому пророка, да? Идут путем хиджры, идут в долину Арафат, где был дан Коран. Да, ходят. Но главный пункт паломничества, конечно, Мекка. А почему они обернули камень вот в ткань? Почему не оставили? Чтобы каждый не отколупывал. Оно, знаете, как. А, то есть вот на уровне туда дотянуться, да? Да, чтобы не, не отколупывали куски. Ну обернули бы его там внизу. Ну вот скажите им, чем надо обернуть. Они же не знают. [смех] Обернули бы и поставили везде. А так вот они блин, ну что хотите, простые ребята. Заметьте, тут ходят одни мужики, женщины все тут. Потому что еще если это добавится, это будет вообще хоть святых выноси. Да. А тут одни мужики и одеты все в белое. Значит, кто там приехал на Мерседесе, на личном самолете или на ишаке пофигу. Все все снимают, идут в баню ритуальную, одеваются в белые одежды без швов. Почему? Потому что шов - это ж как бы, ну чем сложнее крой, тем, оно ж, хитрее одежда, да? Значит, без швов, цельнотканая. И, кстати, напоминает и покойника. И вот в этой, значит, одежде все хурамнивающей, все босиком чешут вокруг этого камня. А что это, один день, да? А? Один день? Нет. Длится это порядка девяти дней. Каждый день свой, свой ритуал. Они идут к колодцу Замзам, где, значит, Измаила спас ангел от смерти, когда он умирал в пустыне от жажды. Они идут к трем столбам, символизирующим дьявола, и фигачат в них камнями. [смех]Каждый день чем-то наполнен, да. Каждый день чем-то наполнен. А вот они должны определенное количество раз пробежать- Да, да. И потом- И пройти. И потом все останавливаются. А эти, кто пробе-- кто прошел, уходят. Уходят. Уходят, приходят следующие, да, и следующие крутятся. Так вот этот комплекс - это бани? Это и бани- [смеется] Ханнуны. Я не могу. Кто о чем, а вот йоги о бане. Нет, это не- И массаж. Это не только бани, это- Хамам. Хамамы, бани и прочее - это часть. Есть там и места для сувениров, конечно. Есть места, где люди живут. Гостиничный комплекс, конечно. Нет, гостиничный комплекс только для самых крутых. Подавляющее большинство, девяносто процентов живет в совершенно простых бараках и палатках, из-за чего вспыхивают все вот эти, реально вспыхивают все эти пирогазы, когда готовят себе еду. Но бани - это небольшая часть этого. Просто иначе как через баню ты не зайдешь. Каждый должен омыться: женщина и мужчина. Естественно, раздельные бани, они иначе не попадут. То есть- Непосредственно прямо при входе. Да, прямо при входе. Человек должен там вымыться, оставить свою, там, одежду простую, в которой он пришел сюда на поклонение, да, получить кусок белой ткани и тогда уже пойти. Там не тырят одежду? Не слышал такого. Бывали, бывали убийства, бывали драки, но насчет тырить, во всяком случае, ничего не прикручивают никто. Вперед. Вот устройство мечети, да, это ниша в любой мечети, в той ее части, которая ориентирована на Мекку, да, повернута к Мекке. Есть такая ниша, называется михраб, дословно “убежище”. Вот видите, два столба. Это тоже память о Соломоновом храме. Ведь там стояли два столба Иахин и Боаз. Да, это тоже память об этом. В этой нише обычно хранится Коран, а то и несколько в золоте переписанных, красивых. Ну, вроде как в еврейском священном шкафу хранятся свитки Писания. И красивыми орнаментами растительными, геометрическими или буквенными все это украшается. Никаких иных украшательств- А что они, почему несколько Коранов? Для показания знатности мечети. Переписать Коран - это большой труд, это честь. Это значит, мечеть может себе позволить заказать хорошему мастеру. Ну, как для христианской церкви икона - показатель статусности, да. Вот, и разные Кораны для разных случаев. Один Коран читается каждую пятницу, другой Коран по праздникам. Третий Коран самый простой отдают верующим, чтобы они его учили и между собой музали. И по материалу отличается. И по материалу, и по ценности, конечно. И по тому, какой мастер писал, и по тому, сколько комментариев в нем. Ааа! То есть они разные. А? Что? Проповедь состоит- Проповедь состоит, конечно, в чтении Корана и толковании, которое должно быть приближено к современным условиям. Ну и как всякая проповедь, она говорит о чем? О том, что какие вы плохие, какими вам надо стать хорошими. Да? Какими вам надо стать хорошими. Что вот Бог ждет от вас совсем не того, а вы вон как себя ведете. А вот сравните это с Кораном. Посмотрите теперь на себя. Ну, в хороших случаях направляют на внутренние усилия, а в плохих, которые, кстати говоря, не возобновляя тему про информацию, самые вещи говорят люди в мечетях по всему миру от Казани до Иерусалима, жуткие вещи насчет того, что нужно немедленно идти убивать всю эту сволочь, да, которая вокруг: жидов, американцев и вообще всех неверных гиуров, которые тут порасплодились. Такие вещи говорятся сейчас все чаще, но в хорошие времена говорились вещи о нравственном совершенствовании, конечно. Да, были имамы, которые говорили вещи приятные, любили пошутить. Были такие златоусты красноречивые, а были очень жесткие, такие бичующие проповедники. Но в любом случае проповедь - это всегда центральная часть, и люди всегда слушают с удовольствием. Проповедь в девяноста пяти процентах случаев на национальном языке, чтобы всем понятно. А проповедь только может в мечети происходить? Да, молитва может быть где угодно. Нет, нет. Молиться мусульманин на коврике может где хочет, разложил коврик и молится. А вот, извините, проповедь это только публично. И только после омовения человек должен зайти, помыть руки, ноги в мечеть. И проповедь совершает специально обученный поставленный человек, который есть полномочия, а не каждый кому захочется. Это серьезно. Для ислама это серьезная вещь. И проповедь не доверяется кому- Странствующих проповедников не было? Были суфийские, но к ним всегда относились очень неоднозначно. Суфийские были, но суфии вообще очень такое странное явление для ислама. Но ислам такой, так сказать, оседлый, да, институциональный не терпел странствующих проповедников, боролся с ними и говорил: “Вот нашего слушайте, а этого заезжего нет”. То есть института странствующих проповедников, как в иудаизме или как в христианстве, нет, не сложилось. Вперед. А вот перед входом в мечеть всегда есть какое-то место, где таз с водой или что? Всегда есть такие даже, ну, как сказала Вания, бани, да, такие умывальные комнаты, всегда обязательно туалет. Мало ли в каком человек состоянии. И непременно там умывальнички. То есть минимум руки, ноги можно там умыть. А есть и душевые кабины. То есть это непременно. И только после этого допускается мусульманин в мечеть. Только после этого. С этим у них очень строго. То есть телесная, телесная чистота по сравнению, например, с церковью, где можно зайти со всеми своими блохами и вшами, в мечеть нет. В этом смысле у них, э, гигиена с самых давних времен, она была несопоставимо выше, чем в Европе. Потому что жарко. Ну, я не знаю, они мылись просто. Да, может от жары, а может от привычки какой гнусной. Да, это вот, э, кафедра такая, минбар, на которую взбирается, э, имам. Ну, там, видите, вот это микрофон такой изогнутый, да? Ну, сейчас микрофон, раньше он голосом брал все это помещение, поэтому в мечетях, как правило, очень хорошая акустика. Купол, да, как человек говорит, его слышно. Вот он сюда, значит, взбирается и вообще право взойти на минбар. Тут полумесяц и звезда. Это, кстати, символ ислама. Вот такой полумесяц с пятиконечной звездой, герб Турции, герб Пакистана посмотрите. Это исламские дела. Но пятиконечная звезда, как мы с вами говорили, термин очень древний, славный и многозначный, и в каждой культуре имеет свою коннотацию. Вот мусульманские священнослужители, но это российские, да, такие бурятские, то есть, правда, башкирские, татарские. Вот они вот- А вот есть значение? Вот у кого-то белая тапка, у кого-то- Вот белое это-- вот, вот это хаджи. Вот эти двое были в Мекке. Ааа! Эти двое были в Мекке. Все время с беленьким-то, да? Да, у них белая повязка на, на, на чел-- на челмен. И они уже по жизни вот так сделаны, да? Они теперь всю жизнь, да, это как орден, он не отнимается. Ааа. Это как орден. И это как бы очень почетно. А эти с зелеными, они вот несмотря на то, что они с седыми бородами и постарше, в Мекке не были. А что, им было трудно взлетать? Ну вот спросите у них. А есть такие, кто не верят в это? Во что? Вот в современном исламе, вот в этот культ этого камня и в этот полумесяц. Не пишите в протокол. [смех] Аня! Просто они не верят- Значит, конница халифа. Будете иметь шанс познакомиться с вами как можно ближе. Вперед! Таких нет. Курбан-байрам. Оксаниточка, мы для вас фотографируем, всякая прелесть. А! Это называется "Мы бедные овечки, никто нас не пасет, мы таем, словно свечи". А это где происходит? В Азербайджане? Это происходит в Казанской мечети, где вот режут на праздник Курбан-байрам, режут, эээ, овец. Какой ни шашлык. [смех] Ритуальное жертвоприношение. Разделывают тоже публично. Видите, там уже висят эти шкуры, да? Ну, туши, туши, да? Вот их тут, значит, некоторое количество зарежут, вывесят, их разделывают публично. Тоже не всем нравится. Некоторые татарочки падают в обморок, но остальные мужественно терпят. И мясо все это раздают нищим и бедным. Это все такое, значит, с древних времен ритуальный такой обычай. Бриджит Бардо, защитница животных, именно увидев этот Курбан-байрам среди мусульман во Франции, сказала, что она их ненавидит. Они гады и объявила им войну. Вот. Вот такая прелесть. Вперед! Ну, это и тот же с-- та же самая как бы картина, тот же хадж, да? Но только снятая сверху. Ну, впечатляет, согласится- Ну не так много их, настоящих. Согласитесь, впечатляет. Это не месиво, там есть свой определенный порядок, но конечно, ну как бы- А стадион это что такое? Ну там они сидят, там же не бегают вот так вот. Одиннадцать бегает, остальные козлы смотрят, а тут они хотя бы все бегают. Это гораздо здоровее. А вот посмотрите, они тоже не все бегут. Они стоят, ждут очереди. Вот эти уже ходят, эти по секторам стоят, их по очереди, и по очереди их запускают. Они терпеливо стоят, ждут и молятся. Да. Представляете, если запустить всех? Это была бы дикая, да, да. Поэтому вот этих выпускают. Видите, вот это вот- А может сектора не пускают? Вот это мушшараф. Это как бы религиозная полиция, это здоровые мужики с плетьми. Ничего другого брать нельзя. Железо нельзя брать, поэтому только дерево и кожа. И вот они стоят вокруг и как-то за порядком следят и какие-то, значит, ну, какой-то порядок пытаются организовать. И вот по очереди, да? Значит, эти ушли сюда, да? И вот этот сектор зашел, ну и так далее. И они потом передвигаются. Ну, порядок есть определенный. Вот такая штука. Вперед! А как вы думаете? [смеется] Домовой! Домовой, да. Это дервиш. Это дервиш. Суфийский странствующий проповедник. Да. Это же ваш любимый суфий. Чем крупнее у дервиша вши, тем он более угоден Аллаху. Да. Как индийские эти самые- Для дервишей нет, потому суфии были маргиналами. Суфии, суфии отвергали многое из традиционного ислама: и накопительство, и дом. Да, любому мусульманину дом и семья это кайф. А суфии они не были монахами формально, но они практически вели монашеский образ жизни. Это мужское бродячее братство, которое только молится, экстатически танцует, трактует тексты, сочиняет всякие неожиданные такие притчи. Очень такая любопытная прослойка мусульман- Они сейчас есть? Есть, да, суфии есть всегда. Они бы бывали, как правило, ужасно больны, поскольку они принципиально не лечились. И проказа, и чума, и трахома это было, но для них это не считалось дисквалифицирующим признаком. Но если брать не эту сторону, а духовное наследие, среди суфийских мудрецов встречаются поразительные умницы, люди парадоксального неожиданного мышления, оставившие изумительные совершенно притчи и поговорки. Ну, вот так вот примерно, значит, дервиш выглядит. Счок. Ну, это тоже, кстати, это картина дервиш, но- Похоже, но не он. Похоже, но не он, да, но это как бы вот картина дервиш. Он одет как прокаженный- Вместе с тем и лица вроде и нет. Очень на самом деле такая глубокая картина, да? Вот как бы груда камней, благословляющие руки. Очень интересная попытка по-понять суфизм как внутреннее явление. Но нет времени у нас говорить о суфизме глубже. В курсе в будущем году мы непременно о суфизме что-нибудь скажем и тексты их почитаем. Видите, одна рука у него покрыта белым. Это же не звездка, это проказа. То есть оно все так стилизовано интересно. Любопытная картина. А кто ее рисовал? Какой-то французский художник. [голос из зала] Это не шапка, это именно вот те бинты, в которые прокаженные бинтовали, чтобы струпья не выпадали. Да, именно так. Вперед. Вот суфизм такое вот любопытное явление. Да, это джихад. Вот он джихад настоящий. Вон они под знаменем. Видите орлы? Идут что-то там освобождать. Рисунок Хузина, у которого кукурузина, да. Да. [смех] Это вы спутали- Это из современных. Хузин, вы думаете, это псевдоним, типа там Вася Пупкин из Могостанска и Кошкоградска. Наоборот, это реальный человек, по-моему, из Воронежа. Я ничего не хочу сказать, но он из Воронежа, который принял мусульманство. Сейчас это бывает. В основном это женщины принимают ислам сейчас русские, славянские, славянские, да. Но какая-то часть и мужчин принимает, да. Потому что замуж выходят, да. Выходят замуж, рожают детей, мужья не пьют. Я думаю, поэтому. Я думаю, поэтому. А вот этот Хузин, видимо, из каких-то других соображений. Вот он рисует так. И это для учебников, для учебников, чтобы показать, каковы были классные воины ислама. Видите, какие богатыри? Чистый, где прям Илья Муромец. Да, сейчас они пойдут, вот значит, крушить жидовско-христианское нашествие. А вы думаете только Алешу Поповича мы будем смотреть? А вот не угодно ли посмотреть на джихад? Вот такая вот штуковина. Идут и идут. Это джихад современный, это уже ближе к правде. Идут и идут. Это ближе к правде. Но интересно, те воины ислама Салах ад-Дин, Бейбарс, настоящие герои и бойцы, они лиц не прятали, а выходили один на один с превосходящей силой и крестоносцев, и монголов. И действительно утверждали силу исламского оружия. Не стреляли из-под юбок беременных баб, как Шамиль Басаев, не взрывали детские сады и дискотеки, а выходили против вооруженного врага и ничего не боялись. Поэтому лицам было нечего прятать. Они вели себя как мужчины и воины. И мы уважаем их, пусть даже и противника, как великих рыцарей. Салах ад-Дину реально предлагали стать рыцарем и европейским королем. Ну, это было наивно, но это показывает степень уважения к нему, хотя он был истовый мусульманин. Это ублюдки и бандиты, потому они хари свои прячут. Эти могут только из-за угла. И это тоже, между прочим, момент колоссального вырождения и исламской идеи джихада и сопротивления. То, что раньше не боялось никаких захватов и с саблей в руках на коне выходило на, на, насупроти врага, сейчас выродилось вот в такие бандитские дела. Все из-за угла, взорвать мирных жителей, а потом сказать, что вот как мы классно отомстили неверным. Или женщин подставить. Или, например, подставить баб, да. Или, например, детей, как в Пале-- как в Палестине, да, установить свой миномет где-нибудь в детском саду. Увы и увы. Так что это такой джихад бывает. Еще один из последних щелков. Вот девушка, сейчас она пойдет, видимо, взрывать кого-нибудь. Чего она в российском хиджабе? А почему бы и нет? Она это, она и собирается, это они хотят именно это построить. А что написано? Написано то же самое, что написано на флаге Саудовской Аравии. Вот она хочет, чтобы такое было на российском написано, да. Что там написано? Первое аль-Фатиха, открывающая сура Корана. [читает на арабском] и прочие всякие духоподъемные вещи. Нет бога, кроме Аллаха и так далее. Я думаю, что картинка более чем красноречива. Да, такие вот дела. Так что посмотрите на это все внимательно. Вот именно этого они и хотят. Вопрос - добьются ли? Но если мы будем занимать позицию страусиную, то боюсь, что да. Вперед. Это шииты, друзья наши, шииты. Вам хорошо видно? Это шиитский праздник Шахсей-Бахсей. Самобичевание? Да, самобичевания. Вот. Эти ребята идут по улицам персидских городов. Это шиитский иранский праздник. Но в Азербайджане тоже есть. Но азербайджанцы как народ более мягкий и терпилый. Как вы говорите? [шум в зале] Это религиозная, религиозный энтузиазм. Не поддерживается религией. Религиозный энтузиазм. Но, но, но, мальчики, вы нас не дезориентируйте. Не только поддерживается, а прямо поощряется. Пусть себе. Мы к этому можем относиться с уважением. Ради бога, делай с собой все, что хочешь. Завтра они придут к нам и скажут, почему вы плохо это не делаете? Давайте я вам помогу. [смех] В этом же прелесть, особенно если учесть, что это Иран, это Иран, самая гостеприимная в мире страна. Это праздник Шахсей-Бахсей. Это все-таки установлено? Это абсолютно установлено. Это огромная процессия. Эти люди, которые вот, ну, это мужики, женщин так не к этому не призывают, но к мужчинам этим относятся с крайним уважением. Вот они бьют себя этими режущими штуковинами до крови и до кости некоторые. И это считается, значит, вот крайним актом религиозного мученичества. Это в память о- В память о мученической смерти имама Али и Хусейна, сына его. Вот такие дела. Но последняя картинка Оксанка вас вдохновила? Да. Мы вам еще такие. Оксани-- Юлечка, еще одну. А? Правда, хорошо. Пошло. Вот светлое будущее. Вот она в российском флаге выйдет и скажет: какой же мужчина не мечтает о таком, ребята? А? Замечательная штука, правда? Мне кажется, как в христианстве есть какие-то ортодоксальные сумасшедшие, это вот тоже, это в любой религии есть- Ортодоксаль-- я говорю, я сейчас думаю. Ортодоксальные не надо называть сумасшедшими. Ортодоксальные - это те, кто идут за основной колеей. Они не могут быть сумасшедшими хотя бы потому, что их большинство. А? Ну да. Потому что они просто Мы их так называем фундаменталисты. Нет, ну то, что американцы сделали с Ираком, я тоже против. Была замечательная страна, пусть бы жила сама по себе. Это правильно. Так, вперед. Ну все, на оптимистической ноте мы с вами закончили. Ну, смотрите, подводя краткий итог, без полемики. Э, огромная цивилизация исламская и путь ее сложный и, может быть, в каком-то смысле сложнее, чем христианский, потому что он гораздо более извилистый. И, ну, у любой цивилизации свой путь. Да, скажем, китайская пошла одним путем, индийская другим, восточноевропейская православная, там, третьим западная. Все как бы крупные цивилизации идут своей дорогой. Вот исламская при блестящем начале великолепном таком обещающем, при военных победах, полной терпимости, расцвете наук, философии, искусств, к сожалению, не выдержала вот этого монгольского удара и, взяв на вооружение ложные принципы, принцип мамелюков и янычаров как гвардии и принцип вот этих разных гаремных жен с неизбежной ссорой сыновей между собой, установила, э, такие порядки, которые с неизбежностью привели ислам к загниванию. А, следствием этого явилась отсталость исламских стран и то, что они пали жертвой западной колониальной политики. Тут тоже надо называть вещи своими именами. И накопили, естественно, заряд ненависти к колонизаторам, в основном к англичанам и французам. До сих пор всех западных людей в арабских странах называют френги. Франко англичане. [смеется] Это их главные враги. А, но в двадцатом веке у ислама не нашлось, к сожалению, такого потенциала, как, например, у католичества, вот самовозродиться, очиститься от прежней скверны и вот как-то ответить на вызовы времени адекватно. Не выделил ислам из своей среды ничего похожего на великих римских пап двадцатого века, к сожалению. Ни Иоанн Павел I, ни Иоанн Павел II. Да, вот такие вот фигуры. Ну где они в исламе? Мы не видим их. Наоборот, мы видим попытки блокироваться с самыми мерзкими силами, с тем же нацизмом, прислужничество нацизму. Католицизм тоже. Католицизм нет, никто ни один. Я это изучал, изучал. Секунду. Я это изучал, потому я знаю, о чем я говорю. Католицизм ни одним словом никогда нацизм не поддерживал. А лучшие из проповедников шли на смерть ради своих убеждений. Да, например, Андрей Шептицкий во Львове прятал евреев, там, раввина у себя дома. Представляете, каково это было, да? И такие случаи бывали. Но ничего похожего в исламе, конечно, не было. Кроме того, послевоенный этап технологический, когда цивилизация бешено рванула вперед, и критерием стала возможность конкурентоспособно присутствовать в технологическом обществе, ислам оказался абсолютно несостоятельным, к сожалению, и заменил конкурентоспособность риторикой о том, какой Запад мерзкий. И завистью. Завистью, ненавистью и риторикой самой отвратительной, причем не религиозной, а политической. И к величайшему сожалению, к нынешнему плачевному состоянию ислама привело то, что среди исламского духовенства не нашлось никого, кто поставил бы барьер гнусным политическим посягательствам. А для религии, как я вам неоднократно говорил, нет ничего гаже и хуже, чем блок с политиками. Потому что политика портит все. И вот теперь, увы, мы вместо того, чтобы любоваться достижениями исламской цивилизации великолепными, вместо того, чтобы читать исламских богословов, как мы читаем католических, там, протестантских, православных, мы, к сожалению, все чаще говорим о той угрозе, которую ислам представляет западной цивилизации. Но не Запад это начал, а это инициировал ислам. Именно он в такой плоскости ставит вопрос. Причем и шииты, которые говорят нам, что наша революция планетарного масштаба, это слова аятоллы Хомейни. Потом это повторял Ахмадинеджад и ислам суннитский. Те же, казалось бы, малазийский, не афганский мулла, а малазийский лидер. И, ну, нельзя таких вещей не замечать. Поэтому есть как бы несколько плоскостей в исламе. Никто не отрицает великолепной прежней цивилизации. Ну как это можно забыть? Вопрос, какой выбор сделают сами мусульмане? Это, в конце концов, их внутреннее дело. Если они выберут путь конфронтации, это будет ужасно. Это может привести мир к войне. Тогда исламу конец однозначно. Не знаю, выживет ли все человечество, но ислам точно нет. Если возобладают здоровые силы, во что я верю всей душой, то тогда будет нормально и как-то ислам победит гнусные тенденции в самом себе. Запад избавится от ненависти и подозрительности к исламу, от исламофобии, которая тоже не красит никак. И тогда будут две великие цивилизации сосуществовать более менее мирно. Ну, хотя бы так, как это было, скажем, с шестнадцатого по девятнадцатый век. Были войны, все это правильно. Но, во всяком случае, не было угрозы взаимного уничтожения. Ну вот так. Если вы спросите меня, верю ли я в то, что возможен мирный исход? Вот именно. Я нет. И я. Ну, видите, мы с вами гнусные скептики. А вот Ксюха Андер верят, а он с хвостом. Ксюха Андер-то с хвостом, что иначе. А вот рассматривая современную ситуацию, капитализм нашел в себе какие-то внутренние ресурсы для того, чтобы возродиться после всего того, что было. А ислам пока нет. Соответственно, вопрос, это потому, что ислам более молодая религия и потому что недостаточно опыта или это человеческий фактор или слабость доктрин, или что? Все вместе. Ну, коротко говоря, это уже как бы совсем последний вопрос, да? Один из последних, во всяком случае. И ну и все вместе: и то, и другое, и третье, и десятое. И слабость доктрины, и разрозненность ислама, и то, что ислам оказался разбросан по разным национальным квартирам. И то, что исламу затмила глаза ненависть к Западу колониальному. И то, что ислам отказался учиться. В исламе есть понятие, в исламской теологии бидда. Это нововведение, ересь. То есть бидда - это любой: это электробритва, это паровоз. Да? Все новое, интернет - это все проклятый Запад с целью подорвать ислам внедряет исключительно. Куклу Барби изобрели жиды для того, чтобы погубить ислам. Интернет, они же для того же, да, авторучку. Ну, в общем, все, что изобретено, это все для этого. И все это пишется совершенно серьезно. От заметок в учебнике для шестого класса и до докторских диссертаций. Все это гораздо серьезнее, чем вы думаете, мои дорогие. Если такой точки зрения придерживаться, то цивилизация, давшая миру спирт, алгебру, астрономию, Ибн Сину великого медика, не впишется в завтрашнее технологическое будущее. Если так относиться к инновациям, это крах. Если это сумеет сама исламская цив-- только сама перебороть, пойти по пути Дубая- Да. По пути, ну, допустим, даже и Малайзии, при всем там сумасшествии лидера, при-- по пути Туниса и Марокко, не по пути Афганистана, Пакистана, да, Таджикистана, который умирает от войны уже сколько, не по пути Ирана сумасшедшего. Если выберут путь нормальный, толерантный, либеральный, экономический, то слава богу, можно только приветствовать. Никто войны не хочет. Ну как Турция сейчас мучается от того, что путь, что такое менее оптимальный. Разве ей дадут? Нет, Турции трудно не дать. Турция она берет сама, как правило, и берет успешно. Вот такие, мои дорогие, дела. Какие у вас вопросы? Нема? Всем вам спасибо большое. На следующий раз прошу вас последние усилия. Мы читаем рассказ Борхеса. Ксюха Андер с хвостом должен быть. Вот он. Обязательно. А рассказ кто читает? Борхес. Борхеса "Четыре сюжета". Но мы его выведем на экран, так что даже и особо трудиться не придется.