Пара слов методологических. Хотя все уже как бы меня знают, да, змеиную сущность мою. Все. Вы не знаете, да? И вы. Как вас зовут, красавица? Катерина. И? Ольга. И Ольга. Ага, Надюша, вот наша гостья из Питера, она уже мою змеиную сущность знает немножко. Она была у нас там на экскурсии. Ну, про остальных ветеранов движения говорить нечего. А, видите ли, мы разбираем с точки зрения того, как было на самом деле, не как говорят мифы и [кашляет] учебники закона Божьего третьего класса для девочек недоразвитых, а мы разбираем, как оно есть. Ну, для многих это шок, поскольку во многой мудрости много печали. Здесь есть два момента. Во-первых, ослик был сегодня зол, он узнал, что он-- фьють, да? А во-вторых, если неподготовленному человеку рассказать, как получаются дети, ну, человеку с инфантильной психикой, да? Вот он привык думать, что аисты в капусте, мама с папой покупают. А тут ему рассказывают биохимию полового акта. Конечно, с ним может случиться и выкидыш, и выпадение прямой кишки на двенадцатиметровый сквер асфальт. А, поэтому, ну как вам сказать, я рассказываю с точки зрения того, как оно было реально, ну, как мне представляется, да, с точки зрения, так сказать, данных науки, разных наук, которые там занимаются: библеистики, текстологии, археологии, истории, культурологии, да, теологии, а не так, как это написано в мифах. А в большинстве случаев люди знакомы с религиозными доктринами через мифы. Ну, это абсолютно неверно, как вы понимаете. Чтобы вам было полегче, те, кто как бы змеиную натуру знает хуже, мы будем прибегать к стишатам. Люблю. И ссылаться на "Мастера и Маргариту" как на наши-- наш такой некоторый опорный текст. Из тех соображений исходя, что там, как мне кажется, с наибольшей достоверностью исторической отображены события, которые были в тот период. Вот не понты, которые легли в основу Евангелия, там же абсолютная выдумка, а реальные события. Мне кажется, Михаил Афанасьевич подошел ближе всего, но это неудивительно. Он же жил в семье, где книг было полно. Отец его, вы знаете, был проректором Киевской духовной академии, тогда мощнейшего учебного заведения, одного из крупнейших и славнейших в России. Отец был специалистом по ересям, отсюда интерес Булгакова и к дьяволу, и к чертовщине, к этим делам. И эрудиция немалая, поэтому он как бы знал, о чем писал. Я думаю, он читал переводы Талмуда, потому что его описание Иисуса очень соответствует талмудическому, то есть самому достоверному, которое до нас дошло. Не мифологическим описаниям, а реальному, да, облику человека. Человека, да, без всяких этих понтов про Сына Божия, который реально существовал. Вот для нас с вами что важно? Ну, для меня как для, скажем так, преподавателя, да? Для меня важно, чтобы слушатели восстановили реальную историческую картину. Не такую, как рисуют мифографы и фантасты, а такую, какая была на самом деле. Пример, который вы сразу мигом поймете. Смотрите фильм Михалкова, который беc огон, "Цитадель". Он о войне. Ну, что там о войне? Кроме названия. Или смотрите фильм "Штрафбат", он вроде неплохой, но это же абсолютная ложь. Ну какой священник в священническом облачении воюет в советской армии, да еще и в штрафбате? Ну, за кого они нас принимают? То есть он мог быть священником, там, службы отбрасывать, ну конечно, в периоде. То есть это миф, это фантастика, это истории, которые народу рассказывают, поскольку война уже стала абсолютно мифологической темой, да? А потом сравните какой-нибудь фильм, типа там, "Завтра была война" по Васильеву или там что-нибудь по Быкову, например, "Восхождение" про партизан, про то, как их взяли в плен, про полицаев, да? И вот как бы вот реальная жизнь, да, так сказать, без фанаберии. Ну, совершенно другая война. Ну, вопрос доверия, кому мы больше доверяем. Конечно, я гораздо больше доверяю Быкову или, скажем, Ларисе Шепитько, снявшей фильм "Восхождение". Я вам его очень рекомендую. Один из самых страшных и правдивых фильмов о войне. Она, к сожалению, очень-- она же погибла, да, рано, мало сняла, к сожалению, но очень хорошая была режиссерша, хорошая. Вот. Ну, я доверяю правде, да, я доверяю прозе Астафьева, Быкова, Васильева, которые реально сидели в окопах, а не сочиняют сейчас через сорок лет всю эту благостную херню. И они этим думают, что они возвеличивают подвиг. Наоборот, наоборот, они только его затемняют. Поэтому наша задача какая? Восстановить, как были события на самом деле, тогда, возможно, мы поймем, например, ну, не то, чтобы поймем, мы хотя бы поставим вопросы, на которые попытаемся дать ответ. Например, почему христианство так быстро распространилось, несмотря на вопиющую неправдоподобность его легенды? Что способствовало этому? Почему ни одна другая религия не сделала такой фантастической карьеры? Никто же не верил в это. А вот это и сбылось, да? Что способствовало привлечению христианства массы людей, которые там выбирали мученическую смерть? Это же не один и не два, это десятки тысяч, может быть, даже сотни тысяч. На что-то же их вело. Но мы должны реально понять, не выдумки, а реально. Поэтому мы должны ос-- оп-опираться на реальные факты, а не на домыслы и мифы. Э, в самом Евангелии, главной книге христианства, да, в Новом, так называемом, Завете, ну, выдумка на выдумке. Эти четыре Евангелия, которые вошли в канон, вы же знаете, что есть больше Евангелий многократно. Остальные были отсечены на, э, Третьем Никейском соборе, объявлены апокрифическими, то есть запрещенными к чтению из-за их-- даже если дома обнаруживалось, это сразу костер. Ведь христианство в этом плане как бы никаких других воспитательных мер не знало. Подогреть и все. А, но было Евангелие Фомы. Они все есть: Евангелие детства, Евангелие Марии, Евангелие Петра, Иуды. Сейчас публикуют как дикие открытия. Это открытия для людей, которые в этом ничего не секут. То есть специалисты все только ухмыляются. Все давно известно. [кашляет] Но вот если бы вы, например, заинтересовались, вы могли бы прочесть. Есть такая, до сих пор живет в Питере старушка, ей уже около восьмидесяти, по-моему, пяти лет, Ирина Сергеевна Свенцицкая, крупнейшая в русскоязычном мире специалист по апокрифическим Евангелиям. Она их все давно опубликовала. Что там, блин, делать сенсации? Смешно об этом слышать даже, да? Пожалуйста, почитайте. Там очень любопытный предстает облик Иисуса, особенно в Евангелии детства. Такой мрачный паренек. Угу. Да, был он такой. Там описывается его египетское детство. Ну, как бы там же выпадает, да? Он раз родился, потом пум, ему уже сразу около тридцати лет. А где он был? Отсюда спекуляция. Он был в Тибете, он был в Индии, он был в Армении. Нет, он был на Украине и там научался боевого гопака. Да, через это он такой умный, ну и так далее. Или там в Египте изучал там какие-то магии, яди, э, яды, противоядия. Вот Евангелие детства как раз на эту тему, так сказать, спекулирует. Speculum - зеркало. Смотрит в зеркало, пытается рассмотреть реальность, которая за зеркалом стоит. Хочу у зеркала, где муть и сор туманящий, ее вычислить, куда вам путь и где пристанище. И что видит эта женщина в зеркале? Да, одно из гениальнейших стихотворений в русской литературе, как многое, что писала Марина Ивановна. Ну это Цветаева, вы поняли. Да, она смотрит на мужчину, которого провожает и никогда не увидит. Да, такое прощальное стихотворение горькое. Она пытается быть мужественной, хотя это тяжело для женщины. Я вижу мачту корабля в зеркале, и вы на палубе, вы в дыме поезда. Поля в вечерней жалобе, вечерние поля в росе. Все это в зеркале. Над ними вороны. Вот я оставляю вас на все четыре стороны. Она может видеть в зеркале мачту корабля, вечерние поля, дым поезда. Она представляет это. Вот это называется спекуляция, то есть при взгляде в зеркало домышление, домысливание иной реальности, которой нет на самом деле, но она существует в воображении смотрящего. Если это художественное произведение, это гениально. Если это научный поиск, это может быть прекрасная догадка, а может быть полная фигня. Если это выдается за реальные факты, это невозможно и нетерпимо. Это спекуляция настоящая, да? Взгляд в speculum, в зеркало. [вздыхает] Какой был реальный исторический контекст две тысячи лет назад? Рим владеет миром. Он кажется несокрушимым абсолютно. Римские легионы от Британии до Армении. Ну, люди просто не знают, что там дальше. Но дальше там, собственно, ничего и нет. Там пустыни, леса с дикарями. Ну, только до Индии они не дошли, хотя знали о существовании, ну потому что далеко и там малярия. Они знали и про Китай, но это совсем их не привлекало. А так всю, как они выражались, ойкумену, обозримую часть Вселенной, Рим завоевал, и все под римским сапогом, и везде копьё легионера. И попробуй, блин, его сковырни. Рим давит беспощадно и страшная военная машина, самая эффективная из тех, которая была, я вам скажу больше, одна из самых эффективных тех, которые после Рима были. А как народам себя ощущать, которые не римляне? Ужасное ощущение полной духовной подавленности. Ничего невозможно сделать. Ну, то есть какие есть пути? Или ты забываешь о своих национальных корнях, о том, что ты араб, египтянин, грек, еврей, там кто ты есть, армянин, [кашляет] каппадокиец. Какие там масса народов была тогда, [кашляет] ныне исчезнувших. И становишься римлянином, говоришь по-латыни, берешь имя, забываешь о своих прежних именах, делаешь римскую карьеру. Ну, для кого-то привлекательно, [кашляет] для кого-то и нет, да? Либо ты поднимаешься с оружием в руках, но это очень короткий путь. Пять лет и трубец. Тебя ловят, распинают или посылают на арену со львами, потому что против Рима никто не устоит. Или ты уезжаешь, но куда? Куда? Ехать в Парфию? Ну, это вообще совершенно другой мир. К вавилонянам, парфянам. Ну, можно, но это рисковали так только евреи и армяне, поскольку они везде дома. А остальные как бы куда ехать? Или ты живешь как бы в состоянии такой внутренней эмиграции, [кашляет] когда ты в чем-то же должен искать утешение от ужасной бессмысленной пошлости нынешней жизни. Вот тебя душит гнев бессилия, ты ничего не можешь сделать И ты злишься, ты рассказываешь анекдоты, говоришь: "Я им, блядям римлянам!". А что ты им? Что ты можешь сделать? И каждый понимает, что ничего, потому что страшная сила, давящая ему противостоит. И ни люди, ни боги не могут помочь. Каждый молится своим богам. Но где эти боги? Юпитер капитолийский всех победил. Эта самодовольная рожа римского центуриона. Рим - это же не только философы, мы же знаем с этой стороны, это же только оккупационная армия. Вы себе можете представить вот эти хари солдатни, резня, насилие. Кому это понравится? Осквернение святынь. На этом фоне усиливаются настроения двоякие. Во-первых, на этом мире, в этом мире нечего искать избавление, избавление придет потом. Очень важный момент. То есть этот мир пропал, все. Ну, он принадлежит негодяям, варварам, злодеям. Зато потом наступит воздаяние праведникам и наказание грешным. Эти настроения тем более популярны, что видно, что на этом свете как раз все наоборот - праведник в загоне, а злодей торжествует. И второе настроение - не может быть, чтобы боги нас бросили. Кто-то же, высшая сила должна за нас вступиться. Есть ли нечто превосходящее Рим? Но если нет на земле, то, может быть, на небесах, на Олимпе, но где-то есть? Или Рим покорил уже и небеса, и тот же Олимп с богами? На фоне этих настроений в Иудее, родине всех религий, усиливаются мессианские настроения. Про мессианство я рассказывал, но нет никакой силы все это повторять. Большинство из вас это слышало и не один раз. Мессианская идея о том, что Бог пошлет своего посланника Мессию и тот весь мир освободит. Но Мессия придет только для евреев, а к остальным он не имеет отношения. Но остальные говорят евреям: "Минутку, Хаим, а для нас совсем никто не придет?" "Нет, - говорит Хаим, - вы сдохнете, для вас не придет". Спрашивают о том же у Авраама. Авраам говорит: "Ну откуда я знаю, может, и придет". Евреи же тоже разные. Кто-то говорит: "Наверное, придет для всех. Не может быть, чтобы он всех бросил". Каждому как бы свою судьбу он уготовит. И люди начинают слышать о такой еврейской идее: единый великий Бог не бросил нас, он готовит приход посланника своего, посланника Мессии. Мессия разберется с гадами. Ну для Бога-то если что трудное, он римлян в порошок сотрет, дунет и развеет их. Вот тогда-то и наступит избавление. Но избавление оно не придет от человеческих рук. Смешно думать об этом, но от божественных. И мессианские настроения крепнут. В основ-- конечно, в основном в еврейской среде. Но от евреев слышат греки, египтяне, каппадокийцы, всякие киликийцы, да, и остальные народы, жившие тогда в Малой Азии, египтяне, римляне, все. И они как бы начинают-- кто-то смеется и говорит: "А, это очередная жидовская выдумка". Кто-то говорит: "Нет, может быть, откуда мы знаем?" А кто-то задумывается всерьез. И вот это как бы подготавливает вот эту более чем странную идею, которая потом восторжествовала. Кроме того, у греков есть убеждение, что боги, они же человекообразные, они антропоморфные, да? Там есть, ну, как бы мужчины и женщины, да? Они там между собой вступают в дивные отношения, о которых мы можем только мечтать. Они с земными женщинами не прочь, а зем-- богини и с мужиками. У них есть дети, полубоги. Геракл, например, да? И боги спускаются на землю и как бы шастают среди людей. Вся Илиада этим пронизана. Там Афина спустилась, покрыла плащом любимца своего, его не нашли в битве троянцы, а Аполлон, наоборот, помогает этим троянцам, значит, и укрывает их от греков. То есть боги активно вмешиваются как бы во все, весь мировой процесс. Они как бы ходят среди людей. Для евреев эта идея абсолютно невозможна. Бог где-то там, бог знает где, в своих галактических далях. Но зато у евреев есть идея Мессии, что Бог-то сам-то не придет, но он пришлет от себя верного парня. Ну, конечно, парня, не девку, да? Но когда, как, при каких обстоятельствах, мы не знаем. Греческая идея о том, что у богов могут быть дети и они, конечно, будут круче, чем обычные люди. Поднимется мститель суровый, и будет он нас посильнее. И еврейская идея о том, что Бог пошлет от себя посланника. Вот эта вот идея, две, они, как бы сказать, в Иудее носятся в воздухе, пересекаются и, как бы сказать, трутся друг об друга, но трутся не как биологические тела, а как спичка об коробку, как кремень об кресало. Пока медленно, так оно ничего. А потом раз - и искра. Но никто не знает, когда это раз произойдет. И когда вспыхивает огонь, все меняется вокруг. Значит, необходима какая-то вещь, которая этот как бы удар спровоцирует, да, вспыхивает огонь. Таким огнем в кавычках, да, таким ударом, который спичку об коробку или кремень об кресало, были римские репрессии против евреев и еврейские периодические восстания. Но некую принимали форму. До восстания большого, так называемого Великого, еще далеко, нет еще сил. И кроме того, царь Ирод, деспот, великий менеджер, гениальный строитель, обалденный воин. Ну, мы видели, да, что он там насвистарил, и мы же с вами видели Мы же были на экскурсии. Вы что? Под землей, да, где я чуть не ушел еще глубже под землю, да. Аля была и Алюнька была, и Света была. Вы что вообще? И Таня была. Ну, так практически все. Ну, Надюхин будет скоро. А вы видели, да, что там построил Ирод, какое циклопическое сооружение? Это ж вообще на уровне пирамид. Ирод держит всех в железной руке, и при нем сильно то не забалуешь. Но восстание принимает вид лжемессианских течений, и римляне сообщают: то там, то здесь вот появился человек, он назвал себя Мессия. И группа евреев за ним пошла. Он сказал: я разделю надвое воды Иордана. Они пошли за ним, утопли нахрен все. Мы пытались их отговорить, потом выловили тела, всех похоронили. Вот кто-то сказал: я пойду через пустыню, как новый пророк Моисей. Мы пытались их уговорить. Они напали на патруль, нам пришлось их всех убить и всех похоронить. Еще кто-то: они убежали в пустыню, сейчас нападают на патрули. Значит, мы выследим там их, устроим засаду и всех похороним. И вот они постоянно доносят о том, что у римлян оно ж было как, ну вот я это сравню с Советским Союзом, да? Постоянная система донесений, ничего не, как настоящая империя в эпоху расцвета, ни один факт не выпадает из поля зрения, все сечется, доносится. Агентура, специальные люди, все держалось под контролем. И они пишут о том, что, ну вот, не проходит дня, недели, чтобы где-то в деревеньке, то там, то здесь какой-то себя не объявил Мессия. И за ним там то сто человек, там пятьдесят, здесь все пятьсот. И вот они куда-то там идут, что-то они там пытаются. Некоторые уходят в пустыню, исчезают, какие-то тонут. Ну, в общем, как-то себя ведут активно. Лжемессианские движения ширятся со страшной силой и все возрастающей. Время такое. Каждая эпоха рождает, ну, скажем так, своих героев, да? Сейчас эпоха менеджеров по продажам, Мессия был бы непопулярен. У него б спросили, что ты собственно продвигаешь, старик? Он бы: я пришел сказать вам волю Божию. Так это в универмаг. И весь разговор бы и был. Да, сейчас другие совершенно времена. Тогда никто не интересовался особо бабло-- ну, конечно, интересовались, но их процент не был огромным, как сейчас. А наоборот, идеи определяли для людей все. И люди готовы были ради абстрактных идей умереть и убить. Сейчас, конечно, нет. Поэтому нам сложно себе представить напряжение той эпохи. Но в принципе, если мы, например, посмотрим на ситуацию Гражданской войны в России вот с семнадцатого по двадцатый годы, какие люди, блин, каждый день, какие личности, вожди крестьянских восстаний! Это же обалдеть. Каждый как Емельян Пугачев, Дутов, да, там этот казацкий атаман, Антонов из простых. Да, и пришлось артиллерией, газами подавлять восстание. Офигеть, какие ребята были, да? Там Филипп Казьмич Миронов, не знаю, слышали про такого командарма Конармии два, который был круче Буденного, расстрелян за партизанщину. А Котовский бандит, блин, ну его ж потом и грохнули. Комо, сам Буденный, Ворошилов, Фрунзе. Кто такие были? Якир, еврей, сын сапожника, громит белых генералов, выпускников Академии Генштаба. Как это? Окое время! А куда потом делись? Как сквозь землю. Все. И пошло вот это вот мудачье сталинское, да? Все эти Кагановичи, Маленковы. А где те великие личности? То ли перестала земля рожать, не востребованы, да? Сейчас мы смотрим вокруг никого нет из серьезных людей. Ну, мелочь все пузатая. На митинг пришло сто тысяч. Нет ни одного человека, который сказал бы я буду лидером. И вот все сказали бы вот это, это да. Пусть там Андрей Дмитриевич, сказали бы Сахарову или был бы жив Лихачев, сказали пусть Дмитрий Сергеевич скажет. И старый академик, да, слабым голосом, и все бы слушали, да? Вообще никого, ни офицера, да, ни ученого, ни промышленника, ну никого нет, ни политика. Все фуфло мелкое. А тогда вот не так. Каждый норовил быть личностью, каждый лез на исторический помост даже с риском быть убитым. Я думаю, эти люди не были шарлатанами, они себя ощущали посланниками божьими, мессиями. И это очень важно, потому что мы когда сейчас говорим, у нас есть соблазн любого, кто говорит там, типа я от Бога, я знаю, как надо, сказать, ну, это проплачено, конечно, цена ему, и все эти наши ишацкие обывательские вопросы. Тогда ж никто так не спрашивал. Всем было понятно, что эти люди тут от сердца, они ощущали так. Вопрос здоровы ли они или больны, я не знаю. А вы? Ну, я то точно болен, иначе пришел бы я разве сюда? Вот, ну и вы, вижу, недалеко ушли. Так что насчет здоровья нормы я бы поостерегся делать широковещательные такие выводы, да? Я думаю, они были здоровы, но они были одержимы, они были одержимы идеей. И эта идея занимала как бы вот в их головах такое самодовлеющее место, как, скажите, идея коммунизма в двадцатые годы, да, у этих людей. Это утопия, конечно, разумеется, как мессианская идея, но только утопическая идея может людей воспламенить. Идея давайте снизим налог на пиво на двадцать процентов, она не воспламенит никого. А вот царство Божие на земле это да. Ради этого народ пойдет и убьет, и умрет. А тогда именно такая-то идея и выдвигалась. Но это ж совсем другой коленкор. В этих условиях возникло еще одно, внимательно слушайте меня, лжемессианское движение, которое потом, спустя много лет после смерти его никому неведомого основателя, стали называть христианством. Это не секта иудаизма, как утверждают некоторые евреи. Евреям кажется, что все от иудаизма. Ну что вам сказать? Я тоже их разочарую. Нет, не все. Китайцы, например, как-то совсем не знали и неплохо жили. Ээ, конечно, христианство потом очень много от иудаизма взяло. Почему? Потому что все первые христиане были евреи. От-отчего же им еще и было и брать? Это было единственное, что им было известно. Кроме того, апостол Павел, о котором мы скажем обязательно, он же, собственно говоря, все христианство то и создал. А уж он был выученный еврей, причем как выученный, из лучших. Но! Это не основывалось как секта. Это было типичное лжемессианское движение. И я вам могу доказать с опорой на Евангелие, если только вам будет охота слушать. Но зачем оно вам надо? А, ну, просто показывая текст, что это именно так. Вы люди верующие, вы христиане убежденные, православные? Да, тогда вы, конечно, Евангелие не читали, поскольку всякий добрый православный в текст в жизни не заглянул. Да и нафига, когда батюшка все объяснил и сказал втыкай сюда, в смысле свечи. Да, замечательно сказала мне одна дама, когда вот она говорит: "Мы сейчас там пост блюдем такого-то святого Киприан, Кипри-- Макарий Кипрский, Киприана Афинского". Я говорю: "Блин, вы прямо, баба, начитанная". Говорит: "Ну, вы, конечно, знаете Евангелие". Я Евангелие не читала, сказала она. Как если бы я ей предложил: давайте щас. Что вы, что вы? Они такая. Я говорю: а почему? А мне незачем. Мне батюшка все объяснит. Вот таких я люблю. Да, вот это вот нынешнее состояние православия. Ну, мне кажется, все понятно, как святой один замечательный человек за грехи наши такие-то дела. Но мы-то как раз опираемся на текст, а не на батюшек. Да. Да и кому он батюшка? Мой батюшка скончался в прошлом году и попом, к счастью, не был. Так что никто из них мне не батюшка, они мне все посторонние и авторитетом для меня не являются. Это рефлекторный жест, показывающий о том, что я возьму ручку и буду к ним хорошо относиться. Поэтому их слова для меня ничего не значат. А вот если мы обопремся на текст, тогда я посмотрю, как они будут выглядеть. Я думаю, как человек, впервые взявший в руки шпагу против довольно уже сильно порубленного в битвах дуэлянта. Видел я таких, видел. Хотите выступить в такой роли? Я вам текст. А я вас люблю слишком. Это лжемессианское движение, основанное вот этим самым Иисусом из Назарета, одним из множества бывших тогда в Иудее лжемессий, ничем абсолютно из них не выделявшихся и настолько незначительно, что он даже едва-едва попал в римские суды. Но вы меня спрашиваете, а почему тогда, да? Вот на этот вопрос трудно найти ответ, потому что все в истории происходит не так, как мы думаем. Мы же выстраиваем свои гениальные схемы, а история нам показывает о том, что хо-хо-хо. Историей же мы не руководим, мы в нее вовлечены. А кто руководит, тот только над нами посмеивается. И говорит: а, вы думаете, так, ребята, все будет? У-ху-ху. Совсем не так все происходит, как мы думаем. Это один из таких случаев. Никаких предпосылок не было. А случилось именно так. По законам физики, скажет вам любой физик, майский жук летать не может. Он не может летать объективно, но он летает, падла. Физику на этом основании никто не отменяет. Значит, видимо, есть какие-то закономерности, которые мы пока не знаем. Самолет летит, потому что он тяжелее воздуха. Разве он может лететь? Но он же, гад, летит. Понимаете, какая штука? Есть вещи, которые не укладываются в наше обывательское представление, но они существуют. Ой. А кто был этот Иисус? Был ли он сыном плотника? Были ли у него братья? Действительно ли отец был так стар и настолько старше матери, как это описывается в Евангелии, да? Как этот Иосиф, обручник по отношению к Марии. Бог его знает, но, видимо, мы уж никогда не узнаем. Поскольку он никого не интересовал, этот парень, то о нем и свидетельств не осталось. Но о нем ничего не известно. Вот, например, Павел интересовал многих, и о нем много чего известно. А этот, ну, был никто. И мы о нем знаем, собственно, знаем вот эти вот противоречивые и очень мифологизированные рассказы из Евангелия. Вот и все. Нам не с чем сравнить. А без сравнения источников, ну, какой вывод мы можем сделать? Может, так все и было. Действительно, какой-то очень старый человек, какой-то плотник взял какую-то деваху намного моложе себя. Это было тогда в порядке вещей. А, ну, про непорочное зачатие это мы сразу оставим. Какие-то дети родились там, как то он их обучил ремеслу своему плотницкому. И этот был плотником. Кстати, в фильме Бертолуччи "Последнее искушение Иисуса" показано, что он плотничает. Там строгает двери и даже кресты для римлян, за что его осуждают евреи. А как же перепись тогда?О, перепись! Это, это very, very interesting, да. You know, you know about fucking purpose. Это очень интересно. Я знал, что столкнусь с очень образованной аудиторией. Значит, никакой переписи не проводилось при Августе, никто не фиксировал. Кроме того, перепись совершенно не требовала, чтобы кто-то куда-то перемещался. Перепись, наоборот, требовала, что где ты живешь, там ты останешься, ибо ты попадаешь в налоговый список. Придумать халяву, что человек из Назарета прет через полстраны, Израиль маленькая страна, но это для них страна, что человек на осле фигачит с беременной женой зачем-то в Бетлехем, Вифлеем, могли только люди, понятия не имевшие о тогдашних реалиях. Наоборот, требовалось, чтоб ты, чтоб ты по месту не прописки, а по месту реального жительства зарегистрировался, там тебя брали. Кроме того, какой август? Римляне не проводили таких дел. Проводил Ирод, а он-то знал. Его-то перепись проводили не римляне, а свои еврея. Вы от еврейского инспектора хотите что-то спрятать? Я на вас посмотрел. Они все знали, куда бы он ушел, нахрен, далеко ли он ушел бы с беременной женой. Это абсолютная выдумка. Зачем придумана эта история, о которой Света, да? Ольга. А, Ольга. Ну я и говорю, да, о которой Ольга нам напомнила. Для того, чтобы придумать позднейшую биографию ему как Мессии. Кто придумал эту фигню? Я уверен, Павел. Конечно, потому что Павел знал, в отличие от ученичков Иисуса, рыбаков там, плотничков, да, там была одна девица облегченного поведения, да, сборщики налогов, народ не самый образованный. Это я мягко так для вас специально, да, для Оли, да. Они понятия не имели, а Павел-то знал. По еврейским понятиям Мессия должен быть из рода Давида и должен родиться в городе Бетлехем, в Вифлееме. Ну, Вифлеем греческое произношение, Бетлехем. Мы были там, да, все? Для этого придумана вся эта фигня, совершенно неправдоподобная. Потом придуман великолепный, романтический, совершенно неправдоподобный эпизод, что не было мест в гостинице, и они поперли куда-то рожать в овечий хлев. Ну, я не знаю, можно, конечно, по-разному относиться к жене, но я не знаю еврейского мужа, который оставит жену рожать в хлеву. Я даже не знаю, ну, даже Вася из Костромы. Это невозможная ситуация. Ну, вы о чем вообще говорите? Вы сталкивались с еврейскими мужчинами? Уже если он женился, ну, конечно, жена его не будет рожать в хлеву. Вот это точно нет. Поэтому это абсолютно выдуманная история, как во многих восточных сказках. Для чего придумана она? Мы это видим из сказания о Варлааме и-- как у меня голос-то прорезался? Да, Ленкин чай, она туда цанистаго калья с мячачком. Пропорции главное знать. Чтоб до боли. Ну да, какой бас сразу боцманский, да? Надо подпустить бархатистых интонаций. Так хорошо. Сказание о Варлааме и Иоасафе — это пересказ в христианских терминах истории рождения Будды, Гаутамы Сиддхартхи Шакьямуни. Но он родился во дворце. А наш парень где? В хлеву. Тот царского рода, этот из простых, тот на шелковых простынях, возглашается в трубы, ревут слоны. А этот никто не знает, но зато звезда на небе. Народ не знает, но знают волхвы, которые перли якобы из трех континентов. Вы усекаете момент? Это мог придумать уже только литературно одаренный гений. Вот эту вторую часть. Не ишацкую историю, совершенно неправдоподобную, с тем, что они для переписи перли из Назарета в Бетлехем, в иродовом полицейском государстве, куда вы не ушли бы. А вот романтическую историю придумал гений и пришпандорил ее туда. Вот все, что связано с Рождеством. Красивая, романтичная история, трогающая сердца, кто бы вы ни были. Тут у нас буддисты, огнепоклонники есть, каннибалы, поклонники ритуальной проституции, вот, храмового людоедства. Но даже они, люди с необрезанным сердцем и ушами, не могут не плакать, когда слышат песню Jingle Bells. Да? [смех] Конечно, да. Да, как заканчивается, я у многих спрашивал студентов, себя спорил хотя бы на пиво, я уже не знаю, я уже пил бы любимое пиво Leffe, которое мы сегодня искали, но не нашли. Как заканчивается Снежная королева? Какими словами? Пой с собой. Они вместе поют: розы цветут, красота, красота, скоро увидим младенца. Ну, вслух! Тяжело иудейке сказать, но надо. Христа. Христа. Хорошо. Да, да, да, да, вот именно так. Вот это скоро сейчас все наступит, Рождество. Да, занимался он, по-видимому, плотницким трудом при папе, но, наверное, был парень непростой. А почему так? А Бог его знает. А Ломоносов почему? У него же были братья, сестры. Но почему-то он попер в Москву с рыбным обозом и выучился, и стал первым ученым России. Ну, с каких перепугов? А Ньютон родился в семье фермера, а Линкольн? А Франки? Да я знаю, сколько вам таких примеров приведу. Откуда мы знаем, как эти гены, почему этот, а не тот? А брат - д-дебил, а на Сене отдохнула природа, а этот гений. Мы понятия не имеем, но мы видим факт. Вот он отличался от своих братьев. Видимо, он был очень способный парень и очень непростой. Слушал, наверное, купцов греческих. Он же был же рядом Назоре-- Назарет - это жопа миру. Маленький городок, он и сейчас там маленький, но рядом Кесария. Это резиденция кесаря. Там греки, там блестящая знать, там римляне, там еврейские риторы, там купцы, там куртизанки, там философы, ну, там жизнь. А он рядом. Ну, он да, он бедный пацан, но он ходит, слушает. Тогда же не было как бы members only. Приходи да слушай, что на базаре говорят, да может и в храме, ну, конечно, во дворец не пускали. Я думаю, он сильно наслушался, крепко наслушался. А в Кесарию приходит весь мир. Это же ста-- резиденция римского императора. Нет купца, который не повезет туда товар. Там все: армяне, эфиопы, египтяне - полный интер-интернационал и Вавилон. Но остальных, видимо, не интересовало: хрен ли мы пойдем к необрезанным язычникам. А он ходил, слушал и очень многому научился, я думаю. У него сформировалась очень своеобразная доктрина, очень интересная и, возможно, от непризнанности ли, мы же ничего не знаем, какая у него была сексуальная молодость, как он был с девками, били ли его во дворе, как у него получалось плотницкое ремесло. Мы же ничего не знаем этого, можем только домысливать. Вот кто он был, да? Был ли он силен или слаб, хил или, наоборот, крепок. Э, ничего этого не сказано. А без этого очень сложно составить его психологический портрет. Но в нем сформировалась, видимо, идея, что он не простой человек, он человек избранный. Но вам кажется, что это редкость? Есть люди, у которых эта идея есть. Нами сейчас правит такой. Это стопроцентно. Ему, конечно, кажется, что он избранный, что его поставила судьба. Это, безусловно, так. Помимо всех прочих его чудных достоинств. И этот поверил. Да в такие-то времена! Может быть, он верил в свои особые отношения с Богом. Он же составлял сам молитвы. Ну, это как вообще? Ну, представляете себе, там христианин берет молитвослов, говорит: "Это все фигня, я составлю свой молитвенник". Что же ему скажет батюшка? Да, каково на ев- на еврея смотрели боровины. Он скажет: "Вот это то, что вы составили, это нахрен, я сам буду молиться". А он же говорил своим ученикам: "Вот текст молитвы", - это молитва Иисусова, да. И говорит: "Молитесь не так, как вам говорят, а как я скажу". О, это крепко я вам доложу. Это большая претензия. По тем временам это претензия колоссальная. То есть кем себя человек ощущал? Но я не знаю, какие у него были основания, может быть, никаких. Вот ему во сне что-то являлось. Ангел ли с ним разговаривал, как с Иаковом, мы же об этом не знаем ничего этого. К тридцати годам сформулировал доктрину. Из дома он ушел. Где он шастал? Был ли в Египте реально? Я думаю, это понты все. Не было ни в каком Египте. Ну, потому что это как бы нииичего не свидетельствует о том, что он там был из его собственного поведения. Я думаю, он ходил по стране, может, плотничал, что-то он, может быть, даже читал, хотя я даже не знаю, знал ли он грамоту. Есть большие сомнения. А, что-то он как-то медитировал. Я думаю, в медитациях он был крепко силен. Молился, слушал, как-то для себя думал. Вот я думаю, процесс мышления у него был очень развит. Это, кстати, большая редкость. А вот он умел как-то, вот он умел думать. Это, кстати, дай бог нам всем. И как-то вот он продумал доктрину свою, она совершенно утопическая, но она была его, он ее сформулировал. Вы знаете, в чем она состоит? Ну, верующие братья и сестры, скажите мне, в чем же доктрина была плотника из Назарета? Нихто? Возлюби себя- Как самого себя. Сказано в книге Левит за две тысячи лет до него. Да, это батюшка скажет, что это сказал Иисус. Но если батюшка бы открыл книгу Левит, которую он сроду не открывал, третья книга пятикнижия, да, девятнадцатая глава, восемнадцатый стих. Я многим батюшкам показывал, на шалбаны я спорил, как балда. Я хотел на поджопники, но жалел себя. Этот лозунг давно существовал. Новизны здесь никакой нет. А в чем подлинная новизна, причем революционная? Помни там про вздохи за грехи что ли. Что за грехи? Что, что? Ну, грехи воскре-- Еще раз, только так, чтобы я понял. Я, может, теряюсь. Ну, вы сильно теряетесь. Сформулируйте, вы Света точно, да? Ну раз она говно, то... Скажите вот это, чтобы мы поняли. Умру за ваши грехи. Искуплю. Искуплю точнее, чем умру. А за фига? А чем ты- Закон грави-- Умру за ваши грехи. Люди скажут: "Ты знаешь, мы сами разберемся". [смех] Как бы, кто ты такой? А, кроме того, искупительной жертвой служило животное. Умру за ваши грехи, типа я буду жертвенным козлом. Ну, я не знаю, как мог человек такое сказать, но сказали: "А, так ты козел". Или там ягненок. Не думаю, что к этому он стремился. Не, как-то это не то. Да вы не помните. Это восемь заповедей блаженства, которые он сказал в знаменитой Нагорной проповеди. И они как формулируются? Вот вам говорили так, а я вам говорю так, да? То есть люби ближнего как самого-- а это пустяки, так делают и язычники. А вы молитесь за дальних, не за ближних, а за дальних. Не мстите. Вам говорят око за око. А я говорю ни фига. Дадут по левой щеке, подставляйте правую, да? Вам говорят, значит, зуб за зуб. А я говорю вам если снимают рубаху, так отдайте исподнее. Человек заставляет там с вами идти, там, стадию, идите целое поприще. Ну, типа он заставляет идти тебя полкилометра, иди с ним десять. Вот это полная революция. Не противься злу насилием, а наоборот, как бы иди навстречу, да? То есть прерви на себе цепь зла. Но это даже круче, чем буддизм. Даже буддизм такого не требовал. Это совершеннейшая утопия. Да, блаженны нищие духом, ибо их Царство Небесное. Но нищие духом - это кто? Юродивые и бомжи? Чье получается Царство Небесное? Вообще фраза нищие духом, она очень странная и двусмысленная. А если человек богат духом, умен, читал, значит, ему все, звездец с Царством Небесным. Это ж породило целую волну в христианстве так называемых простецов. Ничего не читай, будь туп, ходи в рванине и твое будет царство, культ юродивых. Он же отсюда. Вы понимаете, к чему это привело? Блаженны нищие духом, ибо унаследуют Царство Небесное. А дальше прекрасная фраза: блаженны миротворцы, ибо сынами Божиими нарекутся. Ну да, это правда. Человек, установивший мир, дай ему Бог здоровья, ибо он спас кучу жизней. Много ли таких миротворцев? Очень мало, к сожалению, да? Все норовят оружием, да? И при первой же возможности, там, за автомат, за меч, за дубину. Блаженны миротворцы. [кашляет] Это здорово. Но опять-таки, если бы это люди соблюдали. Но миротворцы хороши, а как избежать войны, он же ничего не говорит об этом. Ну а как реально? Никто же не откажется от армии. Как избежать насилия? Вот эти восемь заповедей перечитайте, восемь заповедей блаженства. Вот это, собственно, и есть его доктрина. Она абсолютно утопична, абсолютно утопична. Никто в жизни не подставит левую щеку, когда ему дадут по правой, никто не отдаст исподнее, когда снимают рубаху. Наоборот, человек возьмет палку с гвоздем и скажет: "Отдай, падла, хуже будет". Кто из вас любит тех, кто забирает у него? Вы любите воров, которые забрались в вашу квартиру, налоговых инспекторов, тех, кто встретит на улице и скажет: "Отдай кошелек", вы отдадите ему еще и трусы, шарф, кольцо. Ну вы поступите так? Ну это совершенный бред. К чему призывает этот человек? Он призывает к абсолютно утопичным, э, идеям. Рисуется картина, при которой зло изживается таким образом: каждый человек должен себе сказать: на мне цепь зла прервется. Но это полный идеализм. Так, ну, никто не скажет. Не то чтобы большинство, а вообще, может быть, хорошо, если одна сотая процента. Наверное, он был таким. Я думаю так. Я готов допустить, что вот он был таким лучшим из людей. Но как он мог предполагать, что таких может набраться хотя бы десять человек, не говоря уже о толпах? Это абсолютно нереальные требования. Никто из пророков такого не говорил. Но это, это невозможно. Это полное игнолирование и незнание человеческой природы. Так с такими лозунгами никто, конечно, не пойдет, как и за ним никто не пошел. Ну, двенадцать человек, и то самые простые. Это абсолютная утопия, это полный идеализм и фантастика. Будда сказал: Уйди от мира. Ну, это еще как-то, там, как-то живи, да, духовными. А тут вообще, так сказать, да, совершенно. Ты должен выглядеть в мире как юродивый дурачок. Ну, как обращаться к-- обратятся к людям, да, которые будут подставлять другую щеку, она их будет мутузить так. А реально христианство когда-нибудь подставляло вторую щеку, м? Если бы они вели себя хотя бы один день по их требованиям, их бы уничтожили через сутки. Нет, конечно, это осталось лозунгом, это утопический лозунг. Где он взял его? Сам ли он сформулировал? Помог ли кто? Почему он пришел к таким невероятным по идеализму призывам, я не знаю. Никто ему не скажет. Это загадка для нас. Вот у Булгакова, я же вам обещал на него ссылаться время от времени, он не формулирует всех этих лозунгов, он не говорит этой всей лабудени на то, что там подставь левую. Но какой ход нашел Михаил Афанасьевич, да, приписав мастеру это в романе о Понтии Пилате. Пилат ему говорит: "Почему ты всех называешь добрыми людьми? Грязный предатель Иуда, холодный, убежденный палач Кресобой и я, который называется в Иерусалиме чудовищем, и все добрые люди?" "Добрые", - сказал он убежденно. Злых людей нет на свете. Это здорово. Вот есть такое убеждение у человека, да? Вот он там больше ничего не говорит в тексте. Если бы он еще сказал чуть-чуть, это было бы полный перебор и фата. А так получается прекрасно. Человек убежден в том, что злых нет. Вот если бы я, он говорит, если бы мне удалось поговорить с центурионом, Пилат говорит: "Не надо, вряд ли легат-", и понимает, что если тот поговорит, то и центурион может заплакать. Вот убеждение, что люди добры. Такие люди бывали потом на свете. Франциск Ассизский, я много о нем рассказывал. Это растапливает любые сердца. То есть полная как бы такая обезоруживающая искренность. Такому человеку ничего не сделаешь, да? И как бы ты понимаешь, начинаешь его слушать. Если вот он такой был, ну, это можно понять, да, такого можно полюбить по-своему, но у Булгакова он не говорит все эти выгудения насчет ударь, там, по левой. Это он не говорит, потому что это, конечно, выглядит как абсолютный бред. Все эти заповеди блаженства. Да, вот так. Вот так. Ну, какая же была его судьба? Печальная. Ну, как у всех лжемессий. А у них какая, по-вашему, была судьба? Кто-то вел народ, там, через Иордан и тонул, кто-то в пустыне помирал, не дойдя до колодца следующего, кто-то натыкался на разбойников, кто-то натыкался на римлян, кто-то рассеивался просто, кого-то убивали его сторонники после того, как он не мог уже никак доказать свое мессианское происхождение. Ну а этот... Вот он ходит вокруг озера. Вы помните, да? Вот это Генисаретское, оно же Тивериадское озеро, оно же озеро Кинерет. Небольшое, мы его за сколько там объехали, да? За, за сорок минут, да? Мы раз на другую сторону. Но это мы на мощном автобусе по современной дороге. А тогда обходить было круто. Почему он подружился с рыбаками? Он говорит проповедь в одной деревушке. Ему говорят: "Это сумасшедший. Надо поставить в известность начальство". Может, не римлян, но своих. Он сразу на лодке с рыбаком раз и перешел на другую сторону. И так он шастал. И, собственно, если мы проследим его перемещение, ну, просто по географии, да, наложим сетку, это вам скажет любой оперативник. Прежде всего, что нужно сделать? Посмотреть, как человек перемещался. Он перемещался именно так. Зачем ему рыбаки? Ну а то, что он по воде якоь посуху - это само собой, конечно. Это просто как два факса отослать. За этим ему рыбаки-то и были нужны. Где же его приняли? Нигде, нигде. Он проклял деревушку Капернаум. Мы были там, да, где павлины, все эти прелести, да? Кафар Нахум, деревня Наумовка. А что проклинать? Он проклял смоковницу за то, что она не в сезон не дала плодов. Он даже, наверное, не знал, когда должны были быть плоды. Злобный был парень. Он проповедовал. "За кого почитают меня?" - спрашивает он у Петра. Петр говорит: "Одни говорят, что ты Илья". Илья - пророк, который был взят живым на небо, а сейчас явился. Другие говорят, что ты посланник Божий или ангел. А ты как думаешь, Петя? Отсюда диалог о сирианце. Вы понимаете, почему Петька, скажем, а не Васька, да? Глубокий замысел Дмитрия Ивановича Фурманова, скрытого еврея. Тот говорит: "Ты Христос, сын Бога живого". Ата Машиах бен Элохим хаим. Это ритуальная формула. Ты Мессия, сын Бога живого, не сын Божий. Совершенно другое. Вы понимаете? Ошибка в переводе. Ты Мессия, помазанник, на котором лежит благодать живого Бога. Вот он что имел в виду Петр. Никогда он сам не называл себя сыном Божьим, конечно. Я думаю, и для окружающих это было бы кощунством. Но Мессией они его считали, посланником, на котором лежит часть божественной благодати от пославшего его. Ата Машиах бен Элохим хаим. Ты Мессия, представитель, если хотите, хотя буквально сын, из рода, из рода Бога живого, на тебе почиет благодать Господня. Вот что имелось в виду. Ну, вот эти двенадцать признали. И он идет в Иерусалим. Вот это зачем? Либо он полностью исчерпал ресурс, уже ни одна деревушка вокруг его не принимает. Он приходит, говорят: "Тебе мы уже слышали". Да. Либо он думает, что он дозрел до столицы. Нет провинциала, который не мечтал бы столицу покорить. Понаехали, они всегда были и будут. Решил и он поднаехать чуть-чуть. Либо он подумал, что там он найдет иных, может быть, более толковых учеников, сможет произвести лучшее впечатление. Ну, пришел. Споры его с фарисеями обличают его дикую ненависть к книжникам, потому что книжники и фарисеи для него главное ругательство. Ну, это как примерно товарищ Ленин говорил: интеллигенция не мозг нации, а говно. Хотя он сам был из них, а этот не был из них. Этот ненавидел интеллигенцию скорее как Сталин, а не как Ленин. Сын сапожника Сталин, сын плотника этот. Он искренне не любил ученых. Я встречал таких людей во множестве. Я родился среди таких. То есть вот рабби Акива, который говорил, он же был простой, до сорока лет, говорили, неграмотный. Ну, там это преувеличение, но думаю, что он в молодости был совсем простой. Говорил: "Если бы мне в молодости встретился ученый, я бы его укусил". Это как, как укусил бы, как кто? Как осел, как осел. А потом он сам стал таким. Вот я проделал такой же путь, при том, что Акива, а я там ничтожный клоп, но при-- похожий путь. Я тоже выбился из совсем простых. И я рос среди людей, искренне ненавидевших любую книжность и ученость. Я это прекрасно понимаю. Рабочий класс, колхозная интеллигентская прослойка, да, как кусочек мяса между двумя мощными слоями сала. А куда вы, блин, без прослойки? А это интеллектуальная элита. Вот так это быдло называло интеллектуальную элиту общества. Теперь понимаете, почему мы в такой заснеженной Руси? Ну так-то он ненавидел люто книжников и тех называл фарисеями. Слово фарисей в современном фольклоре из вашего любимого Евангелия, которое вы не читали, ибо батюшка объяснит, слово фарисей стало синонимом лицемерия и ханжества. Фарисейство типа лицемерия. Это ужасный, отвратительный исторический поклев. У фарисеев были недостатки, как и у всех людей, но уж, конечно, лицемерия не было им свойственно. Фарисеи, греческое произношение слова прушим. П, Ф. Звук Ш, я много раз вам говорил, переходит в С. Йерушалим, Иерусалим, Моше, Моисей, Шломо, Соломон и так далее. У греков не было звука Ш, как у нас нет звука Ц, и мы говорим не Thames, а Темза. Ну или А-- Аthens. Мы говорим Афины. В одном случае Т, во втором Ф, да? Заменяем этот звук. Ну, нет у нас его. Прушим означает отделенное, чистое. Это такая, ну, группа еврейских ученых мудрецов, которые полагали, что помимо учености необходимо еще строжайшим образом соблюдать закон, особенно те его положения, которые говорят о ритуальной чистоте. На этой чистоте они были абсолютно помешаны. То, что называется на иврите тагора. Сравните Рабиндранат Тагор. На санскрите тагор, чистый, означает то же самое. Интересно. Да, тагор, ритуально чистый, чистый не гигиенически, именно ритуально. Это далеко не всегда совпадает. А, значит, вот они из-за того, чтобы быть вот в состоянии тагора, ритуальной чистоты, готовы были на все. Но все на свете оскверняет, все. Нельзя подать руку простолюдину, потому что он наверняка ковырялся ею в таких местах, что и сказать нельзя. А того хуже брался за свинину, за нечистое животное, пожимал руку римляну-свиноеду. Ты его возьмешь за руку и труба. Поэтому надо отстраняться от плебеев. Тот говорит: "А, дорогой!" Тихо, тихо, тихо. Мы расстроимся. Мы расстроимся. Что у тебя? Отдаленный, отстраненный. Не ходи в дома к простакам, потому что наверняка у них не соблюдаются все законы ритуальной чистоты. Не сиди за столом с простаками, не учи простаков, потому что кто-нибудь возьмет, за, просто так: "Слушайте, ребе, что я вам хочу сказать". Ну и все, и труба, да? И ты пропал. То есть они, эээ, были в такой, я бы сказал, индийской убежденности, да, что если до брахмана дотронется неприкасаемый, то брахман тут же умрет. Это, конечно, ну, крайняя степень такого отвратительного жреческого высокомерия, но она им была свойственна. Но тут нет никакого лицемерия, они этого никогда не скрывали. Они соблюдали жесточайшим образом все огромное количество мелочных предписаний иудаизма, что делать, чего не делать. В этом плане они были молодцы. Другой вопрос, в чем он их упрекал? Вы, мол, вну-- внешне соблюдаете, а внутренне нет. А в чем нет-то? Что за фигня? В чем нет? Хоть один пример он приводил? Я думаю, он их ненавидел именно за ученость. Потому что первый вопрос, который ученый человек задавал другому, это такой же, как и сейчас задают: где вы учились? Там, например, в РГГУ. О! А Анисимов Николай Петрович преподавал у вас! Не помню. Как? А Мохначева Ольга Петровна? И такой не помню. А где же вы учились? Возникает вопрос, да? И каждый как бы выясняет, да, где какая там альма-матер, да? Это любой, да? Театральные люди спрашивают: у кого, а кто был твой педагог? Врачи говорят: где вы, коллега, учились? Я в Волгоградском меде. А, там преподавал Персиянин. Да. И так далее, да. Любые люди, которые как бы принадлежат к ученой касте, первый вопрос они задают: где вы учились? Кто был вашим наставником? Так они узнают друг друга, как ученые монахи по латыни раньше. Я думаю, спрашивали его, где вы учились. Причем могли на иврите спросить, а говорили-то на арамейском. Разговорный-то язык был арамейский, сильно от иврита отличающийся. Ну, не знаю, как вот вас бы сейчас, ну, может быть, не на латыни, но спросили бы, ну, пусть даже на английском, да? Или по-французски, да? Où vous avez fait vos études? А? Où vous avez fait vos études, monsieur? Ну, так понятно. Да, ты псам подло! Ну, например, так. Конечно, его спрашивают, где ты учился? Что он мог сказать? У ветра в поле, у лягушек в пруду. Это классный ответ. Это классный ответ для индийского какого-нибудь отшельника, но не для еврейского мудреца, где все формализовано, и ты должен получить диплом, должен учиться несколько лет. Ну, как сейчас. Ты должен сказать: я учился там-то. А дипломчик можно посмотреть? Пожалуйста, у меня в кабинете висит. Все. Понимаете, как? Формализовано все. Евреи народ исключительно формали-- Олеська, нет, что есть, то есть. Ну что я могу сделать? Я вашу нацию уважаю. Но формализация полная. А он никак не вписывался и на языке не говорит, на языке учености, только на простонародном арамейском. Не, ну в быту все говорят по-арамейски, но! В языке учености все переходят на другой, как монахи. Они говорят, говорят по-французски, а потом раз - и на латынь. И кто не выдерживает, это хреновый монах. Да? Ему вино плохое, ему келью самую мерзкую. Да, и никакого почета. Он сидит последний. А кто хорошо по-латыни - желанный гость. А как иначе? Так же арабские ученые улемы. Они говорят на современном арабском, потом вставляют фразу на кораническом, потом что-то из хадиса. Человек отвечает, попад наш. Мы точно так же поступаем, да? У любой культуры это культурный код. Пароль, отзыв. Свой, не свой. Свой - в лесу родилась елочка. Что там дальше было? [смех] Ну, на этом колются шпионы, кстати. Где во全都 растут. Советские шпионы, да, да, да. Потому что они знали кучу дров, а на совершенно простых вещах, там начинали петь Tannenbaum, да. А как? Как же может не знать, да? Рождественская песенка. Он не знал языка учености иврита. Он говорил на арамейском еще и с простонародным акцентом. Это тоже доказывается евангельским текстом. И ученики его, видимо, ивритом не владели. Не учился он, конечно, нигде. Это совершенно понятно, иначе бы это было упомянуто. Они называли его Рабби. Рабби, ну, как доктор. Но если доктор, так где учился? Получается, он самозванец. Не в этом ли фарисеи обвиняли его? Отсюда такая ненависть, ибо человек больше всего любит тех, кто его справедливо разоблачает. [смех] Ну вот, он ни разу в Евангелиях, перечитайте, ни разу не изображен с книгой. Это уже потом на иконах он стал с книгой, потому что поняли, что как-то нехорошо. Ни разу, ни единого. Он ни разу не пишет, не, не читает. Что это за еврейский мудрец? Это как Дон Жуан, о котором мы ни разу не видим, как он, наконец, влез на балкон и, наконец, снял с красавицы рубаху. А он все ходит и поет. Ну, сколько можно ходить и петь? Ты давай, займись делом! А он никак. Ну что за Дон Жуан? Это как солдат, который хвалится подвигами, и мы так ни разу не видим, как он выстрелил в бою. Что за солдат? Не может быть еврейского мудреца без книги, без текста, без письменных принадлежностей, если хотите. Просто не может быть, как солдата без меча. Он один раз изображен пишущим. Напомните мне, когда? И тут он уст-- я сейчас скажу противную фразу. Сейчас меня начнут бить. Я должен успеть от-- кто меня? Наташуля только прикроет и Надя, но остальные - нет, конечно. Я чувствую удовольствие от беседы с настоящими собаками. [смех] Все, все, все, все, последний раз. Ле, Ле, ну что сразу в морду, ну? Все, все. Это когда он сидит и что-то чертит палочкой на песке, но неизвестно, буквы ли, может, знаки какие-то. Ну и просто чертит, знаете, как люди, ну, любят квадратики там, кружочки. Когда к нему привели бабу и сказали: "Она грешила, уличена в прелюбодеянии. Что будем делать? Каменюками бросать или нет?" Если он скажет, ну, как бы они там ему устроили ловушку. Если бросать, конечно, бросать, то, значит, он жесток. А если он скажет нет, он, значит, за прелюбодейство, он, это, развратник, пендос, жидомасон и как бы любой этот плохой. И он, помните, как сказал? Кто без греха, тот пусть первый бросит камень. Это великолепный ответ. Если он был, он делает ему честь и, возможно, показывает, какой он был на самом деле. Находчивый был мужик и речью владел великолепно, но устной, не письменной, устной. Он был устный человек. Найти такой ответ, если, ну, может, ему и приписали, но если это правда, ну, не все ж приписано, что-то могло быть и правдой, то это показывает, что он был человек очень нерядовый. Это гениальный ответ. Недаром он вошел во все, так сказать, учебники, да? Кто без греха? Тогда толпа спрашивает: "Но я-то, но этот, наверное, бросит. Но я не могу. Нет, я точно не могу". И все камни бросили. Значит, в толпе нет лицемеров. Тоже великолепная, да, констатация? Лицемеров не нашлось. Сейчас бы толпа: "А-а-а!" Ну, это понятно. Тогда нет, люди всмотрелись в себя. Но это единственный раз, когда он изображен пишущим. Итак, человек не читает, не пишет, нигде не учился. Говорит он по-арамейски на очень простом языке. Скандал в Российском библейском обществе, мы же читаем их перевод, да, но мы читаем, так сказать, так называемый Ветхий Завет, еврейскую Библию. А перевели же до того Новый Завет. Возник дикий скандал. Михаил Георгиевич Селезнев, друг мой Миша, абсолютный фанат перевода, закопавшийся в это на, так сказать, там семнадцать лет, э, такой верующий, ну, ну разумный такой, не верующий, э, сказал, что он выходит из ООМ, где он проработал двадцать пять лет. Это надо офигеть! И карьера, и бабки, да? И как бы вот начинать новую жизнь с нуля. Ради чего человек уходит с карьеры и денег, из проекта всей его жизни? Я не могу поставить свою подпись под этим переводом Нового Завета, а я как главный редактор должен подписать. Что же там такого? Я говорю: "Мишанечка, а что там за фигня?" Ну, ты же знаешь греческий. Ну, это он преувеличил насчет моего знания, там, евангреческого, греческого. Я так как-то напрягся, но это, конечно, всех тонкостей нет. Но там есть арамейские слова, их-то я понимаю. И вот по арамейским словам видно, какой был уровень у него. Он был очень простой по разговору, и переводчица, я забыл ее фамилию, типа Желудева, Желудева, вот такая, ну, знаточка, да, знаточица греческого языка. Селезнев говорит: "Она еще и верующая". Я говорю: "Мишаня, ты человек науки, ты доктор наук. Что ты мелешь? При чем тут, о чем ты говоришь? Выпей. Ты с ума сошел. Как она может влиять?" Ничего себе! Ай, она перевела, как я думаю, как он реально говорил. Но я не могу это доказать. Ну, я же не брошу все и пойду собирать этот велосипедик. В смысле греческого, евангреческого языка, этим я не займусь, но я доверяю каким-то сторонам. Например, его спросили, а он сказал: "Ну и чего?" Ну типа, а что? Ну я думаю, так говорил реально. Ну из простых, он же из плотников, да? А они хотят, чтобы он из себя снялся всякими красивыми прав-- А я думаю, нет этого. А придумано потом. Подождите, а если же это все-таки пересказ, это же не дословная запись, стенограмма. Ну какая стенограмма? Все придумано учениками, да. Это же пересказ через много лет. Конечно. Может быть, такая интерпретация. А, такая интерпретация. Ну конечно, да. А он был на самом деле- А он был, конечно, исключительно хорош, да. А не такой убогий такой. Обычно, обычно в Евангелии что мы видим, какую тенденцию? Возвеличивание. Конечно, прямо противоположную тому, которую вы нам пытаетесь, э, не навязать, но предложить, предложить, да? Прямо противоположно. Везде идет возвеличение, э, мифологизация, идеализация, гламуризация. То, что назвал Маяковский, навели хрестоматийный глянец. А совсем не по тенденция к упрощению. [кашляет] Прост был. Второй момент. Его уже сцапали. Он сказал Петру до этого: "Петух не прокукарекает, а ты трижды отречешься". Петр говорит: "Господи, ты что? Да я никогда, я за тебя жизнь". И тут баба подходит к Петру и говорит: "А ты, блин, не из них будешь?" Петр - здоровый мужик. Вот о нем подчеркивается, что он крепкий. Петр - это ж камень. Вообще его звали Семен, Шimon, да? Его прозвали Петр. Скала. Вот он такой был, да? Ну, то есть, ну, не из тех, кто отступает сразу. И что же он ей говорит? [хмыкает] "Не, я не был". Она говорит: "Да как? Я помню тебя". "Не знаю, о чем ты говоришь". Второй раз струсил. И тут она говорит фразу, за которую мы сразу цепляемся: "Да даже разговор твой выдает тебя". Акцент. И он говорит: "Не знаю, о чем ты говоришь". И тут петух прокукарекал, и он вышел вон и плакал горько. Это, ну, для того, чтобы, да, весь эпизод, для того, чтобы показать, что нет идеальных людей. Красиво придумано. И Петр предал, но потом раскаялся, потому что идеальных нет. А, и Тот его простил и сказал, да, там, на этом камне: "Петр, ты камень, я на этом камне осну-- обосную церковь свою", и так далее. А для нас интересна фраза: разговор твой выдает тебя. Да, простая баба, но она такая иерусалимская такая. Она, она всю жизнь родилась там, да, она этих понаевших, она сразу отсекает, да, эти орловщины, которые говорят, это, Зюганов, да, всяких там украинских вот этих, да, прибалтов, не говоря про людей с Кавказа. Она сразу по акценту сечет, да? Такая, да, крепкая дорогомиловская старушка. И она говорит: "Что-то ты у меня как-то не по-нашему говоришь". [смех] [подражает украинцу] То я не понимаю, про что вы говорите. [смех] Та ну ты был среди них-то. Ну что? Ну, ну посмотри на меня-то. Ну, Петрович, ты. И что тут пристали до мене, ну? Я не понимаю, про что вы кажете, ну. Вот она такой был, да. Ну, это я, конечно, конструирую. Простонародный, презираемый в Иерусалиме, в столице, крестьянский акцент, потому что Галилея, откуда они пришли с севера, крестьянская провинция. Как у нас воспринимается, э, среди вас, москалей, моя родная Украина? Ну ладно, не будем об этом. Вы же не знаете, что вы тупиковая цивилизация, да? Поэтому мы там знаем, а вы думаете, это про нас. Сейчас, сейчас, сейчас. Но к человеку, который-- [смеется] Ленкин красотка. Леночка, Леночка, это относится не ко всем, не ко всем, не ко всем. Вот Простонародный акцент, конечно, никто таких, к таким людям прислушиваться не будет, да? Проповедник должен чисто говорить. Исайя писал хрен знает когда: "Из Галилеи выйдет ли что доброе?" Крестьянские места! Кто тут потом родится? Мужлан, селянин. А как не любили крестьян, вы даже не представляете себе. Вам известно слово паганизм? Pagan по-английски, païen по-французски - означает язычник. Язычник, да? Паганизм - это язычество, как крестьянская сельская религия. Слово pagan означает по-персидски деревня. Язычество - это просто деревенская религия, сельская. Город ненавидел деревню. Ну, как всегда. Просто сейчас город деревню задушил и перестал ненавидеть. А тогда очень. И тогда была колоссальная вражда. Это еще один фактик по этому поводу. Но кое-кому я рассказывал. Тут опять же, у меня такое положение. Я кому-то рассказываю это в первый раз, кто-то слушает уже несколько. Ну что делать? Надо повторить какие-то вещи. Да, Ленкин? Хорошо. Они сельские все, и они изъясняются по-сельски на арамейском сельском галилейском наречии. Ну, вот примерно так, как, ну, скажем, донбасские люди, да, которые приезжают с Януковичем в Москву. Ну, вот примерно так. Но это ж сразу видно, да, откуда, как. И акцент, конечно, выдает. Я думаю, акцент и уровень разговора. В столице не так изъясняются. Всегда так было и будет в любой столице. Конечно. А кто же предал? Как зовут того, не побоюсь этого слова, жида? Не будем бояться слова, когда оно на месте. Как зовут, Наташулечка, скажи нам. Иуда. Вот! А полностью? Иуда- Искариот. Искариот или из Кириаф или Кариафа, да? Кириафа. У Булгакова. У Булгакова из Кириафа, а то Искариот. А, не из Кириафа. Не понял немножко Павел Афанасьевич, чуть-чуть он не допер тут. Ну, бывает, Евгения. Ему бы заглянуть в какой-нибудь справочник Талмуда, он бы просек. Не город Кириаф или там Кирят, а может быть, Кирят, из Кирьята. Так он понял, из Кирьята, да? А, Иуда, да, если из Кирьята, то, пожалуй, можно и тогда из Кириафа будет правильно. А, Искариот - иш-крайот, человек предместья, городской при этом. Нас добрых сельских хлопцев хто заложив оцей? Городска падла. Замечательно. И в эпизоде со старушкой, которая говорит: "Разговор выдает тебя", и в эпизоде с предателем, кто предателем оказался? Единственный из отличившихся городской. Прекрасный эпизод. Да? Очень хорошо. А на хрена он тогда пошел в Иерусалим, город городов, который там тогда был? Он говорит: "Иерусалим, ты убиваешь своих пророков". А че ты идешь туда? Вот это непонятно. То ли он сознательно жертвует на собственную смерть, или он рассчитывал как-то поднять народ. Ну, мало похоже. Не очень понятно как бы, что он реально хотел, что он на самом деле хотел. Малопонятно. Никто его, конечно, не встречал. Я вам об этом тоже рассказывал, да? А, у Булгакова эпизодец: "Верно ли, что зашел ты через Яффские ворота на осле в сопровождении толпы, и тебя встречали как некоего царя?" Тот говорит: "Зашел я, верно, через Яффские ворота, но пешком, а осла у меня никакого не было". Осел тогда был крепкая недвижимость. Это как сейчас добрая Audi. Ну, не Мерседес, это конь, но это хорошая штука. Вот. "И никто меня не встречал", - говорит Ие-Иешуа у Булгакова, - "потому что никто меня в Иерусалиме не знал". Великолепно. Конечно, никто не встречал. А описано! Я вам рассказывал эту фразу? Этот весь эпизод. Нет? Никому? Да вы что? Нет, про Масовет рассказывали. А, я рассказывал вам, да? Пальмовые ветви. Да, про пальмовые ветви. Ну что, рассказать еще? Да. Ладно. Там не было, не вот, ну-- [смеется] А, Алевтиночка, моя красотка, раз ты это уже слышала, принеси мне водички холодной, не отравленной такой, не ледяной. Норовь мышьячку чуть-чуть. Спасибо тебе большое. А... Описан ритуал его встречи. Вы помните? Ну как знатоки. Он на осле, там он еще говорит: "Пойдите там в деревню, отвяжите осла. А если скажут: "Ты что, блять, отвязываешь чужого осла?"" Ну, это как сейчас тачку вашу угоняют. "Скажите, он надобен Господу". Вы себе представляете такую сцену? Вот вы видите, как вам вскрывают машину, и ты говоришь, беря монтировку, да? Или там вы толкаете мужика вашего, он берет монтировку и говорит: "Это как, бля, понимать?" Говорит: "Это надобно Господу". [смех] Это сильно, например, да? Говорю: "А, ну если так, возьми еще, я тебе сейчас подушку вынесу". Ну что? Это надобно Господу. И тут же все дали крестьяне, у которых осел единственный в хозяйстве. Ну, одуреть надо, да, по правдоподобия. И он на этом ослике чух-чух. Почему на ослике? Потому что на коне въезжает завоеватель, а Мессия на осле. Ну, это тоже давно известно. А его встречают по Евангелию, да, якобы, да? Евангельская канва. Бьют пальмовыми листьями по земле и устилают пальмовыми листьями и кричат: "Осанна в вышних и гряди во имя Господне!" Ну, бля, народ встречает своего Мессию. И когда это происходит? Это происходит перед праздником каким? Да, перед еврейским спасибо перед праздником Песах. Ух, блин! Разбавить поречь? Разбавь, пожалуйста. А то я так долго, так это будет окончательное решение вопроса, да. Праздник Песах, от которого потом стала отсчитываться христианская Пасха, всегда припадает на какой сезон? Ну, не пугайте меня, блин. На весну. Всегда на весну, да. Вы что вообще? Вы что курили с утра? Э, весна очень хорошо. Описан, спасибо, описан один к одному ритуал праздника Суккот, происходящего осенью. И этот ритуал ну где-то три тысячи лет происходит неизменно и точно так сейчас происходит в любой синагоге. Берут пальмовые листья, бьют ими по земле, органи-- делают такие, э, букеты из четырех растений, так называемые арба миним, четыре вида растений. А, пальмовыми листьями устилают полы в синагоге. Это древний, древний ритуал. Пальма - символ плодородия и так далее. Суккот - праздник шалашей. Кричат: "Ошана раба, великое славословие", отсюда осанна. Кому? Господу. И говорят: "Да придет Мессия, благословен грядущий во имя Господне". Ибо праздник так и называется Ошана раба - великое славословие. При чем тут плотник? С каких он взялся перепуга? Тот, кто писал, это привет нашим рыженьким друзьям. Э, да и симпатичная фракция рыжих, да. Тот, кто писал, перепутал все праздники еврейские. Или он их не видел, или Петр сказал своему секретарю Марку, Марк же никого не очевидец, это секретарь Петра, да, евангелист Марк. И Петр говорит: "Марик, вот это дело там, понимаешь, как? Ну, праздник". Тот говорит: "Я понял. Я сейчас, батюшка, все". Да. Ну, вот там, да. А сам Марк, который вырос в Риме, вообще понятия не имеет про жидовские праздники. Ему оно еще Суккот, еще Песах. Да. И он написал, и оно так и получилось. Значит, описан точно ритуал праздника Суккот, один к одному. Ну, можете зайти в любую синагогу, осенью расскажут. Там все это в ноль и те же вопли, но без плотника и ослика вы не увидите. Вот так. Но это, конечно, это называется контаминация, да, в научных текстах, когда смешиваются два источника, а дальнейшие читатели, они в еврейских праздниках не больно секли. Евреи, когда читали, смеялись, но кто их слушал? А для большинства людей им же батюшка объяснит. Батюшка оно, батюшка слышало про праздник Суккот? Да хрен, конечно. И люди принимают это все за чистую монету. А это, как видите, чистая, так сказать, выдумка, фальсификация. Я думаю, даже, может быть, и не сознательно, а просто он перепутал. Ну, забыл. Для него это уже далекие, далекие какие-то дела. Я приводил вам даже на масонской лекции, да, стихотворение Самойлова. Я как-нибудь вам принесу. Где Самойлов говорит: картина будущего, как представляется наш потомок нашу жизнь. Пушкин садится в автомобиль, звонит по телефону царю, закуривает сигару, едет к царю по вызову. А, царь звонит по телефону, да, и говорит, значит, Пушкину: "Ну что, мол, написал новое?" Тот дает ему стишок, тот читает, говорит: "Пишешь недурно, ведешь себя дурно". Это петровская любимая фраза. Вот. "Ну, давай, мол, чтобы не жаловались впредь". И тот выбегает, садится за руль и мчится. Говорит, вот для них это все будет однозначно правдой и фактами, так, как для нас, когда мы смотрим на картину Рождества и видим там картины Тосканы, итальянской провинции, их зелень, дворцы эпохи Возрождения, их одежду, да, их моды, их красавиц. И для нас картины Джотто, да, там или Караваджо, они однозначно воспринимаются как факты, рисующие библейские сюжеты. А это же такое же точно, как это будет восприниматься. Это прекрасное стихотворение в смысле наблюдения. Его же найти в интернете. Ну, по строке: пишешь недурно, да, ведешь себя дурно. Я не помню, как он называется у Самойлова, но я тоже вам поищу. Это такое вот, аберрация такая, да, происходит, как физики говорят, аберрация зрения. Вот так и здесь произошло. Но это вроде факт безобидный. Просто это показывает степень достоверности текста. Она нулевая, совершенно нулевая. Ну вот, да. Что вам еще сказать такого злобно ядовитого? Или наоборот, сейчас нужно сказать что-нибудь духоподъемное? Что вы хотите ядовитое или духоподъемное? Аленя, скажи, ты тебе верю. Лучше духоподъемное. Мы победим. Вы сказали съедовитое. Мы победим. А как-то мы там делали одну очень противную работу, но вынуждены были, и за нее платили хорошо. И меня встречают две девки, нагруженные там страшными типами этих бумаг, которыми там проверяли психологические тесты. Бред собачий. Вот, там тестирование дебилов на степень дебильности. И они говорят: "А ты видишь? Нет, ты видишь?" Я говорю: "Ну, у меня что, говорю- И вечером там выпьем пива. Они: какое пиво? Да мы уже не, не, не живые и вообще не думаем вообще ни о чем, кроме как повеситься. Скажи нам что-нибудь веселое, быстро скажи, Леха, что-нибудь веселое. Что ему сказать веселое, находясь в угнетенном состоянии духа. [смех] А я говорю им: жопа. [смех] Я и смеюсь сам, потому что нет ничего веселее слова жопа, произнесенного вслух или написанного печатными буквами. Вот представьте себе слово жопа, написанное большими печатными буквами. Это очень смешно. Это, наверное, духоподъемный анекдот. Нет, это смешное, это смешное, а духоподъемное будет что-нибудь похожее на это, да? Это я просто говорю о том, что обладает подлинной духоподъемностью. Таким путем. А, ну, у нас рассказ подошел к мрачному моменту, когда там его вот-вот схватят, там уже ничего не будет духоподъемного. Поэтому давайте мы здесь в рассказе сделаем паузу, а духоподъемное, скажем вот как: никто не знает, как сложится судьба того, что человек делает. Очень сложно представить. Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. А Маркс понимал ли, да, к чему приведут его речи? Ницше думал, что это, вот, знаешь, как бы из его этих всех проповедей возрастет натуральный национал-социализм? Я думаю, нет. Но так случилось, да? Там понимал ли-- ну, Ленин, конечно, понимал, да, это был убежденный людоед, но сейчас я быстренько подойду. Я думаю, что большинство людей, формулирующих какие-то доктрины, они не понимают, не отдают себе отчета, да, чем обернется проповедуемая ими теория. А вот вы-- а потом, потом это. Красиво. Ну, какого рода вы пришли, я думаю. [смех] Вспоминаю места нагорных покоев. В смысле? Потрясающе красиво. Да, да, там очень красиво, да. Гора, гора богатств или гора блаженств, да? Оно очень красиво. А ничего он как бы не думал создавать. Оно вышло так. И, ну, есть анекдот, не знаю, насколько он покажется вам духоподъемным, но он интересный, который показывает в какой-то мере, как было дело. Римский папа попадает в рай. Ужас. Нет, это гораздо смешнее. И, значит, ему говорят: "Что вы хотели?" Он говорит: "Я папа". "Чей?" Он говорит: "С ума сошли. Я папа всех католиков". "Кого? Это рай?" "Да". "Христианский?" "Ну". "Я духовный глава всех католиков". "Что за католики?" "Вы что, с ума сошли? Да это вроде вы". Слушает: "А вы кто такой?" "Ну, я дежурный ангел. А можно позвоню Господу Иисусу?" "А он занят, он в карты играет". "Позовите его, я прошу". "Кто, вы говорите, папа? Там какой-то папа". Выходит плотнее с хеннесси, с картами и говорит: "Что вы хотели?" "Господи, я папа Римский, первосвященник, наследник святого Петра". "Чей, чей, чей?" "Ах, Петра". "Что вы хотели?" "Ну, я попал в рай, хочу припасть к твоим стопам". Две тысячи лет назад основал рыболовный кружок, и он до сих пор существует. [смех] Ну, таким путем. Но дело было не так, конечно. Вы знаете, да, что когда умирает папа, реально римский папа, да, у него есть на пальце кольцо такое типа обручального, его снимают и уничтожают. Вот оно золотое с глиной. Это кольцо рыбаря, кольцо рыболова. На нем изображен апостол Петр. Значит, следующему делается его новое кольцо. Это духоподъемная часть. Ну и насчет вас, мои дорогие православные друзья, я вам расскажу анекдотик. Римский папа попадает в рай. На этот раз все класс. Ему говорят: "Святой отец, за заслуги ваши, что бы вы хотели?" "Ну, я хотел бы посмотреть, как тут что". "Ну, давайте пройдемся". Он говорит: "Слушайте, минуточку, минуточку. Это кто такие? Это что за толпа? Я вижу проститутки, клятвопреступники тут, взяточники. А этот, этот, этот же, боже мой, это же был министром он проворовался. А этот продажный политикан". "Ну, это католики". "Ой, боже. А вот эти вот которые все время с калькуляторами?" "Это протестанты". "А с компьютерами сидят, вот эти в пейсе?" "Это евреи". "А пляшут, поют?" "Кришнаиты". "А смотрят в пуп?" "Индуисты". Говорит: "А что это за толпа? Там бьют друг друга в морды, рубят топорами, девки какие-то пьяные. Что за толпа?" "Это православные". "А почему в шепотом?" "Тссс. Они думают, они тут одни". [смех] Ну и последний духоподъемный. Борис Абрамович Березовский попадает в ад, видит черти пьяные, котлы... Вы знаете этот анекдот? Угу. Хорошо. Котлы нечищеные, сковороды грязные, дрова сырые. Он говорит: "Что у вас тут за бардак, блять? Давайте я тут налажу, позву пару менеджеров, там, с ЛогоВАЗа. Они там". "Ну". Через месяц черти во фраках, пьянство искоренено, котлы вычищены, сковороды блистают, этих жарят, этих парят, там, паяльник, кочерга, все. При-прилетают ангелы и говорят: "У вас же был такой бардак, а сейчас такой порядок". "А вот тут парень навел вот этот лысоватый". "Блин, а можно нам его на месяц? У нас скоро проверка". "Ну давайте". Они говорят: "Уважаемый, тут у нас, видите как.[кашляет] Вы не могли бы-- Ну конечно. Навел порядок, все. Ангелы говорят: "Класс! Проверка прошла у нас лучшими. Что бы вы хотели? Хотите остаться в раю?" - "Нет". - "А назад в ад тоже не хочу". - "А хотите, мы вас оживим еще на одну жизнь?" - "Нет". - "А что бы вы хотели?" - "Хочу с вашим боссом поговорить пять минут". Говорит: "Ну, Абрамович, ну ты не наглей". - "Ну пять минут. Ну я же вам помог. Ну только пять минут". Все. Пять минут никто не выходит, десять, через пятнадцать просят кофе, через двадцать газированную воду, через сорок минут выходит Бог в обнимку с Абрамовичем и говорит: "Абрамович, это ты гениально придумал, как ты говоришь, будет у нас?" - "Бог Инкорпорейтед Лимитед". [смех] "Великолепно. Одного только я не понял, почему я вице-президент и почему у меня только тридцать пять процентов?" [смех] Вот такие дела. А, ну вот, я думаю, все по поводу анекдотов. Или вам еще пару? Вопросы? Более духоподъемного у меня ничего нет, потому что дальше анекдоты, которые я не могу при дамах. Есть у вас вопросы? Что потом-то было после того, как пешком пошел? А вы не в курсе? [смех] Ну, там была тяжелая история. Дети до шестнадцати даже не всегда допускались. Ну как? Его, значит, он там как бы нашустрил, якобы, что-то там он переворачивал скамьи в храме. Абсолютно невероятная история, которая нигде не зафиксирована. Вот проповедовал. Ну, его взяли, его взяли. Сдал ли действительно Иуда или просто, ну, там же все брали всех, да? И он ничего себе не представлял. Но он говорил, что он царь. Две вещи его погубили. Он говорил, что он царь иудейский, а это-- и это Ирод, как это, блин, самозванство, знаете, как приветствуется. А с точки зрения римлян, да и евреев тоже, он говорил: "Я разрушу храм и в три дня восстановлю". Ну, там спон, там это с его телом, три дня воскреснет. Но народ думал, ничего себе, разрушит храм. А вы видели храм, да? Мало ли кто он такой. Как это? Кроме того, они ж знали, он безумцем. Говорит: "Я видел Авраама". Говорит: "Тебе нет сорока лет. Ты видел Авраама? Ты что говоришь вообще, а?" Вот, ну, как сказать, странное произвел впечатление. Ну, его взяли в Синедрион. Его спросили, царь ли он. Он сказал: "Да". Сами сказали. Ну, раз царь. Синедрион за богохульство, раз он царь, Бог, присудил его к распятию, вернее, к смерти. Но смертные приговоры, если бы он уже не был государственным преступни-- он был преступником религиозным. Синедрион не имел права давать смертные приговоры. Если он себя царем объявляет. Неважно, это римская прерогатива. Но то, что вот он богоотступник и кощунник, это да. Малый Синедрион ходатайствует перед римской властью убить, потому что бунтовщик, опасный безумец. Римская власть говорит: "Да блин, что он такого?" И тут выясняется, что он говорил о том, что он царь. А, если вы смотрели фильм Гибсона "Страсти Христовы". Блестящий, да? Там, значит, Пилат, который там изображен молодым красавцем, спрашивает у евреев, там, на арамейском, кстати. В Евангелии не сказано, чтобы он говорил по-арамейски. А вот у Булгакова он говорит по-арамейски, Пилат. Мне кажется, это- Ну, у Булгакова и Иешуа тоже на нескольких языках говорит. Ну конечно, еще на латыни и на греческом. Я думаю, что это полные понты. Латыни Иисус в реальной не знал никакой. Я думаю, что он не знал и греческого. Пилат, разумеется, говорил по-гречески, потому что говорили все тогда. Латынь ему была родной, а вот говорил ли он по-арамейски? Ну мог, конечно, но он их слишком не любил для того, чтобы выучить язык этих варваров, которых он презирал от души, да? Думаю, нет. Через переводчика. Но у Булгакова и у Гибсона он говорит по-арамейски, причем бегло. Ну, допустим, да, так и было, да? И он там в фильме у Гибсона, Пилат очень такой симпатичный, кстати, совсем не варвар, не негодяй. [кашляет] Направду. Вот, а многие Пилата ненавидят, конечно, да? А вот Ленка не даст ему обиду. Она прокуратора всегда защитит. Он спрашивает у представителя Синедриона, там такой, значит, мужик, да, в такой шап-- шляпе. Ну, видно, священник. "А что говорил подследственный насчет царя?" Тот говорил: "Ну, всякую там он говорил околесицу". - "А вы признаете его царем?" И тот вытягивается, делает знак толпе. Все говорят: bedside] "Ин ла ну кейсар, ин ла ну малька брам кейсар". Правильный арамейский язык. Нет у нас царя, кроме Цезаря. И все. Ааа! Типа мы поддерживаем. И Пилат говорит: "Я понял. Это выражение лояльности. Я понял. Значит, вы не за него?" - "Не, не, не, не, не, мы ни в коем случае. Он самозванец, и мы никаких его царских претензий, каким он там себя называл бы, мы совершенно не принимаем". Пилат говорит: "Ну, раз царь, ты царь?" Тот говорит: "Ты сказал". Ну, ты царь, ты сам сказал. Ну, раз я сказал, окей. Ну, ты все и огребешь. И он огреб. Он мог сказать: "Нет, я не царь. Меня неправильно поняли". Ну, я не знаю, как Пилат повел бы дальше допрос. Может, сказал бы: "Да, он сумасшедший". Ну а что его убивать? Со ума сошли. Ну, там пусть посидит две недели, образумится, а потом спросим, ну какой он, ну какой преступник? Какой царь? Гляньте на него, да. [кашляет]Давайте найдем справки, кого он рода. Может, он какой-то родственник, там, бастард Ирода, да? Может быть, мы не все знаем. Спросим у Ирода: у тебя нет таких детей? Ты скажи, блять, правду, пока не-не поздно. Может быть. Ну а кто ж его знает? Ирод же все, что двигалось, он все, естественно, окучивал. Ну, так он, наверное, мог сказать, да? Там какой-нибудь безумец. Но раз ты так себя ведешь, так огреби, да? Потому что это совершенно вызывающее поведение, конечно. И он получился. И как, что написали ему, да? Иисус - помазанник, царь Иудейский, а Иисус Назаретянин, царь Иудейский. На трех языках: на греческом, на арамейском и на латыни. Ну, в поношение, конечно. И венец из-за этого, знак. Ты назвался царем? Ну, ты получи царские знаки достоинства, прими царскую честь таким путем. Поэтому как, ну, как вам сказать, он как бы понимал, на что шел. Он же не ребенок. То есть либо он жаждал мученической кончины, либо он не понимал, что он делает. Я не знаю, какая версия правильная. Может быть, если бы он знал, что ему предстоит, какие муки претерпеть, может, он бы и не стал на них идти. Это я так думаю. Там совершенно мои спекуляции, да? Я смотрю в зеркало и фантазирую, понятия не имея, как бы он себя повел. У Булгакова он совершенно не хочет умирать. Он говорит: "Ты бы отпустил меня, прокуратор, а то у меня впечатление, что меня хотят убить". [смеется] А когда все уже приговорено, он говорит: "Да, блин, собираются убить". И не представляет. То есть там он какой-то, он, ну, не дурачок, но он не понимает, какую вокруг него сплели паутину, да? И как его подставил гад Иуда. Для Булгакова что важно? Предательство - худшее из грехов. Ну, потому что писал он в тридцатых годах. Стук, друзья, да? Это трудно сейчас представить, с чем он сталкивался. Ну, трусость, он сказал. Трусость и предательство. Ну, предательство - следствие трусости, да? Струсил Пилат, а Иуда предал. Но этого хоть зарезали, а Пилат вечно живет, да? То есть красиво. Трусость и предательство - два самых главных греха. И он не понимает, булгаковский Иешуа, в чем он, блин, виноват вообще, да? Там, ну, ничего ж такого он не говорил и не делал. А евангельский понимает хорошо, потому что ему говорят: "Ты царь?" Он говорит: "Вы сами это признаете". Подумай хорошо. Ты царь? Вы сами это только что сказали. Ну, блин, это как надо трактовать в присутствии секретаря? Значит, ты царь. Все. Это самозванство. И тут понятный приговор. А за такое поведение твое ты еще и получишь. И он получил. Вот этого он мог не понимать. Я думаю. А может быть, понимал и сознательно пошел. А может быть, он думал, третья версия самая, как мне кажется, классная. Он думал: [кашляет] ну, будут бить, я вытерплю, ибо за мной сила Господня. А умереть, я не умру, за меня вступится Господь. Я же избранник его. Он же искренне в это верит. Моление о чаше, спаси, да? И он верит, что за ним Бог. Если бы он не верил, он бы не пошел на это. Конечно, он бы отступил. Он, конечно, верит. И последняя фраза на кресте: Элохи, Элохи, лама савахфани. Господи Боже мой, зачем ты оставил меня? Это вся горечь отчаяния в этой фразе. Он верил, что Бог с ним будет, а оказывается, ничего не происходит. Видимо, совсем ничего. Плюс к этому еще, да, наслоилось чувство, что то ли Бог его бросил, то ли вообще никогда не знал. Тяжело ему было, я думаю, умирать, очень тяжело. В этом плане он заслуживает всяческого сочувствия. Но я думаю, да, может быть, он надеялся на это, что да, будут бить, все будут смеяться. И в последний момент, когда все будут тут раз, и небесные легионы, и он во славе, и раны зарубцуются. И он, значит, идет судить народы. Вполне мог подумать. Вполне. Многие лжемессии так считали. А ничего не происходит. Темная история, хотя и духоподъемная, абсолютно темная. Не так с буддизмом, с Гаутамой, сейчас, Наташулечка, не так с Моисеем, с иудаизмом, не так с брахманизмом и его проповедниками, [кашляет] не так с последующими. Блин. [кашляет] Спасибо, мама дорогая. [кашляет] Голубенький, но не Досму. Спасибо, мама. Как мы друг с другом коммуницируем, Дос. [смеется] Что последняя фраза была какая? Не так с буддизмом. Не так с буддизмом, не так с иудаизмом, с Моисеем, не так с последующими проповедниками буддизма, с Нагарджуной, да? Там, с, там, Цзонхавой, который ламаизм в Тибете внедрил. Не так с китайцами. Ничего, ничего, все нормально. Спасибо, мама. Спасибо тебе большое. Там вот и с реформаторами христианства там тоже все совершенно не так. Августин, там потом Лютер. А вот с ним, ну, вот непонятно, что им двигало. Может быть, это, среди прочего, породило столь гигантское, громадное и богатое христианское искусство, которого нет ни в одной другой цивилизации. Сама личность, да, и сама как бы, сама история настолько непостижимая, да, для нас. Я сейчас изложил с такой типа негативной, да, такой критической, гиперкритической точки зрения. Но от этого же ничего яснее не стало. Можно с этой, с комплиментарной, тоже ничего ясно не будет. Ну, если отбросить эту всю туфту про сына Божьего, какие вы Бога родственники? Но вот что им как человеком руководило? Вот вопрос. Вот люди пытаются разобраться. Фильм Бертолуччи, который вызвал столько воплей, да, страсти, где ему кажется, что он сходит с креста и возвращается в семью и живет счастливо, да. А потом все равно он на кресте, но даже этой сцены ему эта тупорылая паства католическая, ну, тем более православная, не могла простить. Даже мысли такой. Я думаю, была такая мысль. Но он же человек, да? Вот эта вот его природа как бы человеческая, она, она не сна до конца. И это делает вот всю эту историю такой загадочной, таинственной и привлекательной. Ну, вот такая вот духоподъемность, да, под конец. Загадочно, таинственно и привлекательно. Ну вот так как-то в основном, да? В основном как-то так. Про- В этом случае про воскресенье мы вообще не говорим. Мы сегодня воскресенье, мы, мы говорим про понедельник, это завтра новый митинг. Вы имеете в виду в смысле, что вот это, да? Концепцию вот искупления греха - это уже Павел, получается? Искупление [кашляет] греха, конечно, Павел. Это чисто еврейская концепция. Когда он сказал, что искупать вас будут, раньше вас искупали [кашляет] всякие неразумные твари, там, козлы, овны и тельцы, а сейчас сын Божий, представляете, да? Вы-то на каком уровне находитесь? Примите, а вас, да, как вас любит Бог, а где вы? Это красивый ход, как все упало, да? Тогда люди, да-- ведь что формирует христианство? Вину, вину, ощущение греховности и вины, и страха. И это, конечно, колоссально формирует вину. За вас умер сын Божий, а вы посмотрите на вас, вы же бляди, вы грешники, вы сволочи. А вот за вас, за таких, не козлята, а Бог послал сына единородного. А теперь посмотрите вы на себя. Это сильный ход. То есть все люди, да, с остатками совести говорят: "Да, да, конечно". И тогда мощнейший призыв покаяться - главный христианский импульс. Сколько у нас времени еще есть, пять-семь минут? Да, нас немного по времени. А, то есть мы начинаем то уже? [смех] Хорошо. Это наша пропаганда. Я занимаю этот угол. [смех] А Павел, он вообще где образование свое получал, почему- У Гамалиила, [кашляет] который назван Гамалиил, да? Это самая кру-- самый крутой был тогдашний учитель, самый крутой. Ну, вот как мы сейчас, да, сказали бы, там, эээ, Иванов, скажем, закончил вновь образованный Московский какой-нибудь институт лингвистики. А вот Петрищев закончил МГУ. Понимающий понимает, да? А Серов, а Серов поехал в Гарвард и поступил и закончил бизнес-школу Гарвард. Ну, это другой калибр, да, это сразу же другой заход. А Грицаев, а Грицаев закончил Оксфорд. Разная цена. А он учился у самого Гамалиила. А Гамалиил был из богачей, наследственная элита. Он мог не брать с ученика бабла, если ученик был толков, но за деньги он никого не брал. Его деньги не интересовали. Туда поступали только по способностям и держались только способностями. Это была суперэлита. И он там закончил и учился у ног Гамалиила в первых рядах. Это же, ну, они же продвигались, да, вы понимаете систему. Кто у ног, тот самый первейший. Почему же он за ним пошел? Вот вопрос вопросов. В такое христианство на каждом шагу, вот это и есть самая духоподъемность, что Павел- Наверное, видим, что в нем не столько творили вопросы. Что-то, что-то щелкнуло в Павле, я не знаю. [кашляет] Умный и все понимал. Наверное, он поверил внезапно. Так же бывает с людьми, даже самыми умными. А где, откуда он за ним пошел? Не, он пошел преследовать христиан. Вернее, не то чтобы преследовать, а отделять. Тогда возникла так называемая церковь обрезания, да, как бы из мессианского течения, лжемессианского, иудаизм, вернее, христианство стало приобретать черты еврейской секты, того, что называется на иврите миним, такие как бы, ну, отще-- раскольники, сектанты. А этих минимов надо было отсеять. Тогда была такая эпоха, надо было как бы отделить, как они говорили, зерна от плевел, да, агнцев от козлищ, да, это надо было. Главным, э, как бы врагом был гностицизм, совсем даже не христианство, но любых отщепен надо было. И, значит, в разговоре надо было выяснить, да, кто еретик. Но не устраивать же допрос с пытками, по разговору чтобы было. Это кто мог выяснить? Самый толковый, образованный, красноречивый. Вот Павел пошел с такой миссией, да, в Дамаск, где была огромная еврейская община, зараженная всеми этими ересями: и гностицизмом, и христианством, и эллинизмом, и бозна чем, митраизмом. И по дороге, значит, ему вот это вот знаменитое видение по пути в Дамаск. Иисус сказал: "Павел, Павел, зачем ты гонишь меня? Трудно тебе идти против рожна", - в смысле против копья. И тот обратился. Я не знаю, что это было. Одни говорят, припадок эпилептический. Черт его знает, не похоже по клинике. Ну, как внезапное религиозное озарение. Это я готов допустить. Вообще, достаточно много людей таким образом вот как бы приходили к вере. Достаточно много, да? Поэтому что-то нас не особо это не должно-то удивлять, да? Это Павел в этом плане был совершенно не одинок. Вот человек жил, жил вдруг пум, и вот что-то такое в нем щелкнуло, да? Ну, версии, что там он хотел сделать карьеру у христиан, потому что у евреев не мог бы, это ерунда, потому что он бы сделал любую карьеру легко и без тех страстей, которые ему выпали, потому что, ну, он ничего от христианства не получил, кроме преследований и потом смерти. Значит, им могла руководить только искренняя вера, вера и убежденность, да? Как можно совмещать искреннюю веру и его приукрашивание какими-то неправдоподобными вещами? Для святого дела. Именно святая вера-то, она все и позволяет. Для святого дела разве жалко? [смех] Да? Давай чуть-чуть скажем. Ведь, ну хорошо, неважно, что произошло, важно, что юношество будет знать, да? Ну что вы цепляетесь, Наталья Фердинандовна, за этот факт? Важно, как изложить. Прям подделка исторических фактов. Без этого [смех] А где же вера, собственно говоря, вот? Вера, она-- ради веры и можно на это пойти. А большевики не переписали всю историю? Всю! Абсолютно. Ну, большевиков- Не, а те же, те же евреи. [смех] Им глубоко свойственно чувство веры. Там, где, может быть, немец задумался бы, там русский поскреб бы репу и сказал: "Не, ну это чересчур, ребята". Еврей скажет: "Нет, это можно ради святого дела". Поэтому почто это нас должно удивлять? Павел, ну, как бы, [кашляет] переписал все в правильном духе, но это длинный разговор. Сейчас не будем его начинать, только так скажем, что такая тема есть. Вот, но он при этом, конечно, никак в средствах себя не стеснял. Все можно. [смех] Да. Павел считал, что он для святого, а для святого разве он как бы чего, да? Цель оправдывает средства, разве нет? Что там такие звуки издают? Закончилось место. И правильно. [смех] Еще есть вопросы? Нема? Ну и хорошо.
