В цивилизации, где мы живем, средиземноморской, нет ни одного народа, кт-- который жил бы так долго. У народов, как и у людей, есть, ну, какой-то срок жизни, да? Ну, как бы считается, там, библейские патриархи жили сто пятьдесят, пятьсот, восемьсот лет, но это, наверное, легендарные вещи. Не то что столько реально не жил. Этнос, совокупность людей живет где-то тысячу шестьсот лет. Ну, плюс-минус. За это время народ слабеет, как все живое, и деградирует. Либо его изгоняют, и он уходит с, как бы, занимаемой территории, как, скажем, было в Центральной Америке. То есть пришедшие более сильные дикие, там, племена изгоняли каких-то, вот, там, этих тольтеков, ольмеков, и те уходили в джунгли и там дичали и умирали. А, есть еще примеры такого. Либо пришельцы, захватчики смешиваются с местным населением и получается некий новый этнос. Но память о тех исчезает. Или в случае, когда народы ненавидят вот это племя, которое они считают, там, захватчиками или угнетателями, наступает полная депопуляция. То есть народ исчезает до последнего человека. Так получилось с римлянами и с ацтеками, которых ненавидели люто окружающие народы, и практически они исчезли. Культура жива. И, конечно, там были браки смешанные, но не так многочисленны, да, как хотелось бы. Римляне как этнос, такой огромный народ, да, исчез, не оставил следов. Нынешние итальянцы, конечно, никакие не римляне, понятно, да, это предки, там, этих всех вестготов, остготов, вандалов, ломбардов и всех прочих народов, которые пришли с севера в основном. Гунны и там еще кого только не было. И вот они все вместе, значит, сплавившись, дали нынешних итальянцев, плюс там еще с юга, там еще арабы. Да, римляне выглядели, вы же видели, да, не так, как итальянцы, совершенно, да, тип абсолютно другой. И ацтеки. Ацтеков ненавидели, и их вырезали сами индейцы. Плюс испанцы по-помогли, и их нет. То есть они не оставили следов. Вот такое тоже может быть. Как правило, да, все народы постигает такая судьба. Если вы спросите про любой этнос, то ответ будет именно такой. Увы. Ну, кроме, конечно, присутствующих. Евреи живут только письменной историей четыре тысячи лет и не выродились совершенно. Оборот. Всем продолжают мешать. Да. И точно так же, как три, как две тысячи лет назад раздаются вопли, что от евреев все зло, они все захватили. Значит, раз такие вопли раздаются, значит, народ продолжает играть мощную роль в истории, потому что никто вот ни про чукчей, да, ни про мордву, что-то такое не говорит, да? Те народы, которые вытеснили, да, чукчи, там, на север, мордву в леса. Тоже когда-то жили там, да, в Волжской Булгарии, но их потом загнали в этих страшные деревни. Они там остались и там, собственно, живут, и никто их там и не вспоминает. А эти, видите как? Вот это уникальная судьба. Есть народы с длинной исторической судьбой. Армяне. Довольно длительный срок, да, но все-таки такой роли они, мне кажется, не сыграли в мировой истории. Ничего из того, что написано армянами, не стало достоянием мировой культуры. Евреи написали Библию одну и вторую, и она сформировала полностью три цивилизации. Да? Но армяне хотя бы продолжают жить и то немало. Сравнимый пример только китайцы. Но китайцев же, боже ты мой, сколько! Даже страшно себе представить, я не знаю, по какой причи-- какая причина того, что они так дико плодятся. Их всегда было очень много, народность хань. Низкий рост. Ну, есть же еще ниже. Всякие эти там вьетнамцы, народности Индонезии, все эти там эти даяки людоеды, они вообще величиной со стол. Ну, у Индонезии там острова, они, в принципе, пока доберутся. Они добирались и дело свое делали хорошо. [смех] Не переживайте. Тех прочих. Да. Но вот почему-то такой колоссальный потенциал размножения у народности хань, что фантастически. Их всегда было очень много, они всегда численно превосходили все окружающие народы. Никто не может узнать почему. Они в этом рассматривали знак своей избранности. И, конечно, им покорить все эти огл-окрестные территории было существенно проще. Государство, земля. Кто там их согнал, да? Они были в большинстве. И как они справлялись, вы знаете, да? Кого-то они вырезали, кому-то там посылали сто тысяч или миллион в какую-то область, а в области живет там десять тысяч коренного народа. Через поколение вопрос решен. Не надо никого убивать. Ну, точно так же будет с русским Приморьем. Вы это все увидите. Это классические китайские методы. Далеко не всегда воевать. Они тихо, они скупают, да, как сейчас с Европой. Но там хотя бы понятно, да, это огромное государство, очень богатое. Если там не ставить коммунистических экспериментов, то можете себе представить, все же платят налоги. Да? При централизованном правлении по непонятным до сих пор науке причинам их очень много не плодятся. А евреи они очень немногочисленны. Ну сколько там тех евреев? Да, то есть создается, когда вот пишут вот: "Жиды везде, везде, везде". А сколько их реально? Их же очень мало. Вот сейчас, да, во всем мире живет, там, ну, по самым оптимистическим подсчетам, тринадцать, четырнадцать миллионов евреев. Это смех. Ну, это в Москве живет больше. И это такое количество- С Алтыковки в основном. С Алтыковки, Малаховки, да. А, и вот они везде, да, куда ты ни ткнись, куда ты ни ткнись. Поэтому вот этот феномен трудно объяснить. И с точки зрения естественно-научной объяснить пока никому не удавалось. Э, есть два объяснения религиозных. Первое, которое любят сами евреи: евреям помогает Бог, он ведет их по жизни, он их хранит и так далее. И противоположное, потому что жиды во всем виноваты: евреям помогает дьявол, потому они такие крепкие. А, ну не знаю. Они договорились о этом? Не, я думаю, нет. Я думаю, дьявола нет и договариваться не с кем. А у Бога может быть。 У Бога, мне кажется, насчет каждого народа есть свой промысел。 И не исключено, что у евреев именно такая миссия, это вполне возможно, но может и нет, мы не знаем。 Но это уникальный факт: четыре тысячи лет без деградации физической и духовной, при сохранении потенциала той же злобности, да, а, и сохранения всегда примерно одного и того же места в мировой истории。 То есть ничего без евреев не обходится。 Нет народа, который о евреях бы не знал。 Поспросите об армянах, ну, скажем, в Азии, да, где-нибудь во Вьетнаме。 Да, про евреев они все。 А, вот это довольно удивительная судьба。 Ну потом сам, значит, масштаб разговора: народ, который убил Бога - это так считает множество христиан всех конфессий。 Ну, не каждый народ может убить Бога, правда? Не-- редко про какой народ так скажут。 Это, это как бы признание такого колоссального потенциала。 Это, понятно, евреи, Бога убить нельзя настоящего, это выдумки, но сам масштаб выдумок, да? То есть какого получается потенциала народ, который может убить Бога? Евреи управляют миром - это комплимент? Да? Ну про марийцев, про чувашей я такого не слыхал, про арабов。 Хотя арабов очень много。 Вы слыхали, чтобы арабы управляли миром, да? Вот как бы, э, в руках евреев весь капитал, в руках евреев все банки, в руках евреев все СМИ, э, вся развлекательная индустрия。 И действительно, смотрим: одни еврейские фамилии, арабских нет, китайских мало。 Как это объяснить, да? Значит, э, удивительная судьба у народа и объяснение однозначно, почему это так, никто пока не предлагает, никто пока не предлагает。 Я вот, я вам, значит, вот предлагаю присмотреться, да, к еврейской судьбе。 Как реально шла история? Она шла так。 Ну, вы знаете, да, что есть история священная, есть история гражданская。 Священная описана в Библии, и для того, кто верит в Библию, все так и было, как там описано, но это совершенно не факт。 Конечно, могло быть и абсолютно не так, как там написано。 Э, в чем главный недостаток Библии как исторического источника? Библия описывает историю Ближнего Востока абсолютно с еврейской точки зрения。 То есть все крутится вокруг крохотного Израиля。 Борьба царств, там гигантского Вавилона, громадного Египта, каких-то там парфянских, прочих царств - это только вокруг Израиля。 Со стороны не имеет значения, да? Ну, [смеется] как бы трудно себе представить, чтобы это было правдой。 Это для них было так。 Они себя видели в центре истории, но реально, конечно, нет。 Борьба сверхдержав, ну, как оно обычно, да? Поэтому относиться к этому так некритически, да, к Библии, при уважении к ней как к Священному Писанию, относиться довольно опасно。 Это надо все-таки видеть, да, с какой тенденцией, э, люди эту книгу писали。 А, еще один момент: по Библии выходит так: если царь, ну или правитель народа-- сначала были судьи, это так называемые шофтим, это не были судьи в смысле, а, нынешнем, да, которые судили народ。 Нет, тогда судья это был, ну, такой, э, военный лидер。 Он знаете на кого был похож? На казачьего атамана, которого выбирали на Сечи Запорожской или на Дону, и он был, э, и, и военным, и гражданским, и судебным руководителем。 То есть у него была власть куда шире, чем у нынешнего судьи。 Вот в эпоху этих шофтим, да, если какой судья, значит, поступает праведно, а потом, когда пост-- пришли цари, какой царь ведет себя по заповедям божьим, у того все получается: и он побеждает врагов, и люди живут в мире, наслаждаются свободой и счастьем, женщины плодятся, скот не помирает, хлеб, виноград, маслины - все в изобилии。 Но если царь уклоняется, да, от господних путей, там, например, его совращает жена, как был такой царь Ахав, его, значит, совратила его жена Иезавель - в Средневековье нарицательное имя для злобной бабы, ведьмы, которая втирается в доверие к своему августейшему супругу и, значит, направляет его к погибели。 Иезавель。 Вот, э, и такие чудесные там истории в Библии, но вот разберем, когда будем библейские чтения с вами проходить。 Значит, этот царь пал из-за своей жены。 Говорят, Соломон точно так же, только не за одну, а за множество: у него же было там семьсот жен и триста наложниц。 Страшные дела, да, но он справлялся со всеми。 И при таком количестве, конечно, трудно не впасть в грех。 И он, э, значит, вот он-- в чем был грех-то? Так само по себе окучивание девок - в этом нет ничего дурного. Он решил молиться, да, с ними? Точно, да。 Он же брал жен из разных стран, он заключал династические браки, он проливал не кровь, а совершенно другие жидкости。 И правильно делал, да? А че, да, воевать, когда можно жениться, да? Надо жениться。 Он женился, а поскольку он славился мудростью и богатством, и Иерусалим при нем процвел, стал торговым центром. При Давиде нет, а при нем стал。 Он как-- он спрямил караванные пути, поставил стражу。 Люди идут по старой дороге, и стражи говорят: "Поверните сюда". Ну, конечно, все по браку через Иерусалим. И, ну, полис фестишь можно только на торговле, это известное дело. А Иерусалим был богат, знатен. Он построил храм, и заключить с ним брак это был большой кайф. И за него отдавали дочерей. А поскольку он женщин любил, ну иначе не было ни семисот, ни трехсот, то они это знали и говорили, мол, Соломончик, как бы я перееду, все естественно, да. Значит, только чуть-чуть я возьму с собой там девок с собой. Ну, тогда типа фрейлин, да? У меня будет малый двор и разреши мне молиться, как я молилась в доме отца своего. Бабы, да? А его за это наказали. Да, да, да. Его, значит, за это наказали. А это храм идолопоклонства. И он, значит, ряд наряду с храмом Богу истинному, который он поставил, разрешил им такие маленькие храмики своих ложных языческих божеств. Это тоже, да, отступление от пути. Значит, насколько эта точка зрения правильная и актуальная, действительно зависит благополучие царства, поражение в войне от поведения царя или это выдумка? Ну. Для религиозного человека тут нет вопроса, а для нас, светских, фиг его знает. Если бы все зависело от добродетельности владык, то Чингисхан бы, боже мой! А между тем и умер в спокойствии. А Сталин? А Мао Цзэдун? Да Господи, сколько таких? Это добродетельные владыки или-- а вы хотите сказать, что только для Израиля это распространяется? Там тоже были ребята ого-го, да? А как раз праведники, но слабые, малодушные, они как раз плохо кончали. То есть эта точка зрения очень уязвима. Наверное, все-таки не так дело обстоит, да? Потом опять-таки, это же упирается в конце концов, в главный вопрос: так кто воюет Бог или люди? Если Бог воюет на стороне праведных, так на хрена тренироваться? Зачем вообще, так сказать, ты мо-молишься, а он автоматически врагов стирает в порошок. Зачем тогда держать армию, да? Зачем проводить учения? Зачем новое оружие, новую тактику, да? Покупать дорогих коней - это все же бешеные бабки стоит содержание армии. Подымать дух войска и так далее. Воюет солдат или Бог за него? Вот такое дело. Поэтому слепое следование точке зрения, что все от-- зависит от поведения владыки, оно может далеко завести. Но что сформулировали евреи уже в те времена? Они сформулировали несколько правил, которые я вам расскажу. Листик мне только нужен какой-нибудь. Да. Соломон говорил: "Запасливость рыжих прославлена в обеих столицах". Да, это вы знаете, о нем в Третьих написано, в третьей главе. И он был прав. Значит, есть у него правило мишкан. Ну, это не у него, но в его эпоху было сформулировано. Мишкан на иврите - это славянское слово скиния или слово ковчег, но ковчег не тот, на котором плавал Ной, а ковчег как священное хранилище, например, для свитков. Да? Понимаете? Вот словом мишкан обозначалось вот это-- такой деревянный ящик, в котором евреи переносили по пустыне скрижали, каменные скрижали Завета, да, каменные доски с десятью заповедями. Вот это мишкан. Значит, что такое мишкан? Это мелех. Так они предлагали трактовать. Царь. Я на иврите вам не буду писать, да? Ничего. Шофет. Значит, вот условия царствования, да, два правила. Сейчас покажу вам оба. Коэн, священник и нави, пророк. Вот таким, такому правилу должен следовать царь, значит, для того, чтобы с ним была благодать Божья. Мишкан, то есть вот эта скиния, в которой путешествовали скрижали Завета, он должен следовать по этому правилу мишкан. В царстве должен быть по важности сначала мелех, царь. Это обязательно, иначе это безначалие, ужас и анархия. После этого шофет, судья, вести правосудие. Заметьте, они все в разных, да? Они-- это царь не судья. А в средневековой Европе Людовик Святой под дубом, да, судил. Русский царь, да? Здесь нет. С самого раннего-- ранней зари было понятно, что нужно разделять ветви власти на судебную и, так сказать, исполнительную. Законодательная тогда была скорее в руках пророков. Об этом мы сейчас скажем. После того, как есть власть твердая и есть правосудие, обеспеченное, не зависящее от царя, заметьте. Заметьте, в некоторых странах, в Белоруссии, да, до сих пор не удалось решить проблему независимого правосудия. Верно? Мы счастливые живем в стране с идеальной судебной системой. А каково этим гадам? После этого можно задуматься о священном, только после этого думая о служении Богу. Потому что если ты служишь Богу, а у тебя в судах неправда, то на хрена такая служба? Да, ты наведи порядок в своих делах. После этого по положенному ритуалу соверши Богу обряд жертвоприношения или там песни, или там воскурение, или возлияние вина, неважно. Вот этим должен заниматься священник. Тогда у священника не было абсолютно никакой задачи проповедовать. Потому что мы говорим священник у нас прежде всего батюшка, который что-то там такое благостное бухтит. Или имам, да? Или ребе, который говорит притчами, анекдотами, да? Ничего похожего. Священник - это человек, который исполняет ритуал. Например, он знает, какие курения нужно сжигать, чтобы получалось вот это вот благо-благовонное курение на алтаре. Он знает, какие травы класть, он знает, как резать животных. Это целый там офигительный ритуал. Какие части, там куда кровь сливать, куда как разделывать тушу, кому идет какая часть. Это офигеть! Вот это его задача чисто ритуальная, обрядовая, да? И навий, последний от пророк. Вот у пророка, у него как раз задача проповеди. Вот он-то как раз к ритуалу не имеет отношения. Он не служит в храме и вообще, собственно говоря, может туда не заходить. Ну, он там, например, привел свою там овечку, да? Говорит: "Это вот мой дар, да, на храм, но больше нет у меня". Или там две меры пшеницы. Не каждый же мог и овцу купить. Ну и хорошо, и нормально. Но что он обязан делать, навий? Он обязан проповедовать, пророк. Ходить и глаголом жечь сердца людей. Что это реально значит? Он должен напоминать людям о том, что они плохо жив-- живут плохо, не в смысле материально, а они уклонились от путей Господних, они впали в блуд, они воруют. Ну, то есть, как бы он все время говорит людям о том, какие они суки. [смех] Кто выполняет сейчас эту функцию? СМИ. Взяли на себя и а-- сначала литература. И что такое вся русская литература? Это непрерывное обличение, которое в конце концов становится невозможным читать. На Западе литература как литература, здесь все критика пороков, да, обличение, там, заступание за бедных, за обиженных, униженных, оскопленных, оскорбленных, да, и так далее. А, это то-- это абсолютно пророческая функция. И когда Евтушенко говорит: "Поэт в России больше, чем поэт", - это абсолютнейшая правда, потому что он взял на себя функции священника, а некоторые так даже прямо и пророка. Например, некто Пушкин. Ему об этом прямо говорили. А вы думаете, нет? Я думаю, не все это понимали. Маяковский понимал себя как пророка новой эпохи. Отсюда его голос, отсюда бас. А Окуджава разве нет? А как к нему относились? От него ждали пророческого слова. Реально так и Высоцкий. Попробуйте сказать кому-то, что он не пророк. Нигде этого нет, ни в одном, ни в одной стране мира, только в России литература такая священническая, пророческая функция, да? А, кстати, да, это вот так. Пророк - обличитель неправды и обличитель людских пороков. Он ходит и говорит людям, что они не образ Божий, ээ, они блудят, они грешат, у них кривосудие вместо правосудия. Все их интересы - это деньги, еда, там, девки и так далее. Это во все времена одно и то же. А надо думать о высоком и так далее. То есть вот вся линия европейской литературы такая дидактическая, она вся восходит к пророкам. Например, в Китае этого вовсе нет. Никто не старался никогда ничего обличать. Греческая и римская литература, они совершенно не озабочены. Они там что-то такое. Ну, лирика, понятно, да? Или там, ээ, философские размышления в поэзии, да? Или гимны богам. Но нет никакого момента обличения. А что отличало еврейскую традицию от всех других? Упорная вера в то, что люди могут и должны быть лучше. Людей надо исправлять. Люди должны выглядеть как образ Божий. Вот это коренное отличие еврейского понимания общества от всех остальных. И у-- и пророки сформулировали конечную цель истории. В чем она состоит? Спасение всего человечества. Ни много, ни мало. Это офигеть! Спасение всего человечества. Приход всех людей к пониманию единого Бога. Ну, да? Когда народы распри позабыв. Вся европейская культура выросла из пророчества. Теперь про царскую власть нечего говорить. Вы прекрасно знаете всех ее последователей. Это все цари, все короли, нынешние генсеки, президенты, все это вот то же самое, цари. Те же самые, с абсолютно теми же функциями, с их сумасшествием, да, с их желанием малолетнего сына Колю сделать сенатором, да, ввести коня в Сенат, для любовницы построить дворец. Ну, в общем, это все мы видели, видели, да. Цари не меняются, они не могут меняться. Царская власть, она принципиально так везде одинакова. И изменится ли когда? Конечно, нет. Другой вопрос царскую власть в Европе научились ограничивать, но это уже другой вопрос. Мы сейчас говорим не об европейской, а еврейской цивилизации. Теперь судебная ветвь, шофтым, она изменилась ли? Ну, только, мне кажется, по форме, а по содержанию все опять-таки зависит от личности судьи. Есть судьи праведные и компетентные, которые не ведутся на давление, на взятки. Судью же можно, ээ, не обязательно подкупать, можно и запугать. Замечательная песня была у одной такая была чудесная женщина. Зачем-то она умерла совершенно напрасно. Людмила Захарченко. Она авторскую песню пела. Совершенно молодая девка, ей сорок два что-то года, и она в Израиле умерла. Это очень зря. У нее есть песня про капитана Жилого, о том, что полстраны про воров поет и убийц. Это как в такой ситуации менту жить? А припев такой: а к Жиглову приходят правильные ребята и говорят: "Ну что, капитан, возьмешь деньгами или пулей?" Прекрасно. Для судей всегда одна и та же дилемма: следовать закону и совести или брать деньгами. Ну, если не берет деньгами, то можно же и пулей или вылететь с места и так далее, да? В чем существеннейшее отличие нынешней ситуации от древней? Тогда все судьи были мужчинами. Сейчас, например, в пространстве бывшего СНГ, кроме азиатских республик, в Беларуси, на Украине, в России, в Молдавии, в Казахстане девяносто процентов судей - женщины. На кого легче надавить? Вы же знаете, никто не любит женщин больше, чем я. Кто требует, чтобы люди приходили в платье, да? Но, конечно, на женщину надавить в тысячу раз легче. Во-первых, женщина объективнее, слабее. А, и как-то так. Ну, бывает, потрусливее. Есть и мужики, конечно, я это знаю. Есть твердые, смелые женщины, но это исключение. На женщину давить проще. Кроме того, не надо никогда им как ничего зажимать в дверях. Надо просто сказать: "У вас же сын Павлик. Ну, вы как вот хотите, да? Вера Николаевна, ну вот куда вы потом пойдете?" И она поймет, что ее никто не возьмет. Она с волчьим билетом. А так, так она получает бабки, у нее статус, у нее распределитель, машина. Вдруг она пум! - и она никто вообще. И она никак не устроится. Понимаете, какая фигня? И вот это сознательно сделано, да? Где это было сделано прежде всего? Вы нигде не найдете на Западе такого. Это сделано в Советском Союзе. В Советском-- на Западе нет. Там, ну, тридцать процентов, да, есть тридцать процентов женщин судей, да, но семьдесят все-таки, да, мужики. Это только в Советском Союзе. Зачем? Чтобы легче было надавить, чтобы позвоночное право легче канало. Это совершенно сознательный акт. Надо же! А говорили все про эмансипацию и все такое. Эмансипация в другом з-заявляется, да? Есть профессии, например, назнали женщину быть офицером. Я не знаю, я не уверен. Офицер - человек, который командует уничтожать других. Это противно женской природе в большинстве своем, да? Ей жалко и должно быть. Если офицеру жалко, ну какой же он офицер? Ну, пусть он шел бы выращивать цветы или в детский сад. Полно работы там с детишками в Доме пионеров, говорил бы о прекрасном. Но если ты выбрал работу уничтожать людей, то так ты извини. И вы хотите сказать, что это женщине соответствует? Мне кажется, это извращение. Поэтому я не знаю, так ли надо женщинам служить в армии. Я, ну, хорошо, там, на административных, хозяйственных должностях - это фиг с ним, но боевыми офицерами, ну, как-то мне это неуживо. Мне кажется, это абсолютное извращение. Поэтому эмансипация эмансипацией, но есть естественные границы. Такие дела. Так что вот шахтим вот таким путем с судьей, с когенами, со священниками. Все священство, какое вы знаете в Европе: раввины, любимцы ваши, э, православные батюшки, католические ксендзы и вот эти патеры, да, правосла-- эти протестантские пасторы и пресвитеры - они все произошли от еврейских священников. Это особая каста, мыслящая себя как наследственную. Но раньше была реально наследственной, и священником мог быть только родившийся в семье священника, а потом это через посвящение. То есть они немножко расширили рамки. Но совершенно закрытая корпорация. Попробуйте покритико-- покритиковать муллу, а попа. Ну, хотел бы я на вас посмотреть. Значит, любая статья про то, что в православной церкви, там, воруют бабки, где как везде. Значит, тут же вопли: это спланированная жидами, масонами, поляками и Хьюлетт Пакардами, э, велосипедистами атака на нашу мать православную церковь. То же самое на католическую. Когда говорили люди, что процветает педофилия и полно жертв. Нет, это неправда. Это враги католицизма, это всякие суки, это дьяволы. И потом, в конце концов, пресса подняла вой. Теперь они это признали. Теперь они это признали, да? А чем завершился этот скандал? Ну, он не завершился как бы одномоментно, Катюша. Он как бы идет, да, он такой как бы перманентный, да? Но, Леночкин мой любимый, принеси, пожалуйста, какую-нибудь водички оттуда, будь добр, любезно. Да. Да. Стакан принесу. Да стакан мне не нужен. Какая-нибудь, да, любая вода. А, ну, многих епископов, человек четырнадцать епископов Папа отстранил. Что потом раскопали? Что он их не отстранил, он их переместил, он их переместил из одного округа в другую страну, где их не знают, да? Ну, конечно, там епископу из Америки, из Бостона пилить куда-нибудь в Аргентину, в село - это еще та радость, но зато там его не знают. Они не читают газет. Да, вот они так сделали, да? Или какой-нибудь в Перу убрали, да? Но это все-таки не то наказание же хотели, да? Да. Но вот совсем прям там отстранить от служения - это, по-моему, одного, двух, трех. Под суд, по-моему, не пошел никто. Вот это удивительно. Нет, никто. Они не отдают своих. Католическая церковь не может сдать своих. Значит, как только - спасибо, Леночкин - как только она сдаст, это будет означать крах корпорации. То есть они, получается, не под законом? Формально они, конечно, под законом, но закрытая корпорация. Точно так же, как раввины. Например, удается доказать, что какой-то раввин стырил большую сумму бабок, что бывает. Сами раввины проводят расследование, нанимают детектива, собирают большое бабло, затыкают рот полиции или даже выше какой-нибудь прокурору на государственном уровне. Подходят к этому раввину и говорят: "Сука, верни все бабло до копейки". Или присягу. "Если он действительно богат, верни еще те издержки, которые мы понесли. В течение года ты должен выплатить". Он выписывает чеки и отдает. Но с должности его никто не увольняет. Никогда, никогда. Он кается, он там между ними своими плачет. Но чтобы сказать: "Так, ты украл, идешь под суд". Единственная страна, где раввин пошел под суд за злоупотребление, был Израиль. Там посадили такого Арье Дера. Это был дикий скандал, и он демонстративно пошел в тюрьму за всех, взял все на себя. Блестяще абсолютно. Он-то сам как раз, если он и брал, ну, какую-то там смешную сумму в двести тысяч по сравнению с тем, что брали остальные, так это мелкие брызги. Он взял все на себя. Его свои же провозгласили героем, и он отсидел, по-моему, три с половиной года из семи и вышел. Герой. Но да, вот реально он, значит, вот взял удар на себя и вот отсидел. И тогда уже они сказали: "Ну, бляди, вы от нас отколупаетесь, государство, да?" Значит, государство всего-то навсего хотело, чтобы для всех был одинаковый закон. Он такой: "Нет, нет, да?" И не удается нигде. О том, что Боровин пошел под суд в Америке, это я не знаю судьи, который бы выписал ордер. То есть никакой католический, да? Это показано в одном американском фильме. Значит, судья там он не берет взятки, он там, он пристает к бабам, и у него там этот харассмент знаменитый сексуальный. Кого-то он там, значит-- и умирает его жертва, умирает деваха. И раскручивается это дело. И, значит, отдают дело судье. Судья говорит: "Я не могу вести это дело, я католик". Каких ерл? Что за-- что за дела у вас? Причем тут это, да? Причем тут католик? Значит, говорят: "Ну а как нам быть?" "Ну, я не знаю". Ну там: "Ну, давайте позвоним еврейскому судье". Звонят, значит, бабе. Она говорит: "Я не могу вести это, я женщина". [смех] Ой, ну хорошо, давайте наймем еврея, значит. И он, и все-- и никто не хочет, да? И в конце концов, потом приходит какой-то такой изумительно подобранный актер в блестяще пошитом костюме. И, конечно, так сидел костюм на человеке. Значит, костюм стоит, наверное, как Hummer. А, с каким-то пер-- ну, видно, да? С перстнем. Все при нем, да? Без золотых цепей, но видно, да, какой человек. Там, золот-- чемоданчик с монограммой кожаный. И говорит: "Ну, мы же можем уладить", прокурору окружному. "У вас же выборы скоро. Ну чего вы? Зачем вам скандал, да? Мы знаем, имеем одну статистику. У вас там тут колумбийские подростки. А все же можно. Пресса, да. Ну зачем вам? Ну, а вы, я вас уверяю, человек понесет наказание и все. Он кается каждый день, он плачет". Вот. Он говорит: "Ну хоть какое-то". Он говорит: "Ну, хотите стерилизацию он пройдет?" Не кастрацию, а стерилизацию, чтобы у него больше не было, не было детей. Он говорит: "Ну, я не знаю, как бы это не судебное решение. Я хотел бы, чтобы он пошел под суд. Пусть даже суд его оправдает". И тот улыбается. Изумительная абсолютно улыбка, которую я не могу передать, конечно. Актер. Тот сидит такой. А прокурор здоровяк, да? И тут он как-то съежился. А этот сидит, возвышается над ним в элегантном костюме и, улыбаясь изумительной улыбкой, говорит: "Ну, вы же понимаете, это невозможно. Это невозможно". И все. Никаких дела. А мулла в мусульманском мире не знаю, но я не слышал ни одного случая. Значит, когда злоупотребления бывают дикие, дикие абсолютно, они там и режут. И говорю, там еще ж круче нравы. Эти хоть не убивают, да? Но там- Спасибо. Не, ну там растлил, да? Пули с до попа это нехорошо, но все-таки он же его не убил. Да, там вообще. Но все внутри корпорации остается, все внутри корпорации остается. В священнических кругах сохраняется самый закрытый кастовый дух. Да, они считают себя аристократами. Ну а про пророков я вам уже все рассказал. Вот такого правила должен был придерживаться царь для того, чтобы быть царем праведным и для того, чтобы царство было успешным. Это модель такая, парадигма, да, для всей последующей цивилизации европейской. Потом они сформулировали следующее правило. Правило "кесе". "Кесе" на иврите стул и он же трон. Вот вы читали, наверное, масонские всякие источники, да? У них есть такой термин мастер стула. Ну, мастер, во-первых, хозяин, да? Мастро это же хозяин. А, и конечно, не стула, да? Это как бы, это владелец трона, если правильно переводить. Но то, что был тот перевод еще, да, получился мастер стула. А это, конечно, владелец или обладатель трона, да? Это неловкий перевод. Кесе — это трон. На иврите трон и стол одно и то же. В кесе ка — это кесеф. Кесеф что значит? Серебро. Оно же деньги. Серебро, я вам говорил, да, на всех языках означает деньги. Эс — это сусин, лошади. Это армия. Сейчас я вам расскажу, что это значит. И вот, ну как сказать, э, это на иврите буква алеф. Это получается нашим. Почему да заканчивается на а слово, а здесь оно начинается с н? Ну, такая особенность ивритского правописания. Нашим — это женщина. Чего царь не должен делать? Он не должен, you don't, увеличивать вот эти вещи. Царь не должен увеличивать число денег, как это ни странно вам покажется. Не должен гнаться за богатством чрезмерным и за наживой, потому что это приведет его же царство к краху. Откуда у царя бабки? Все цари говорят: "Мы ограбим соседние народы, наложим контрибуцию, купим Белтрансгаз". Хрен! Главный источник - это, конечно, налоги и подати с собственного народа. Так вот, царь, знай границы, потому что в конце концов, да, ты зарежешь ту овцу, которую мог бы стричь. Ты там зарежешь курицу, несшую золотые яйца. Не доходи в жадности своей- Не переходи известных пределов. Ну и если у царя значит такой зуд завоевательный тоже знаешь, завоеватели все кончали плохо. Поэтому не умножай серебра, не гонись за наживой. В гробу карманов нет, и всех бабок не заработаешь. И понимаешь, что значит вот это вот, вот это будет лишняя монета, которая утопит тебя. Это соломинка, сломающая хребет верблюда. Сусим. Лошади. Лошади - это, конечно, армия, это армия. [смеется] Сейчас я отвечу одним словом. Моя знакомая, когда отправляла эсэмэску, палец отсюда убирала, чтобы радиоволны не отражались в палец. Это правильно. Это глубокое наблюдение. Сусим - это лошади, а лошади это армия. До начала двадцатого века лошади ассоциировались с армией. До эпохи красных кавалеристов. Но потом, конечно, их вытеснили мотострелковые части. И всегда война - это лошади. Война это кавалерия. В древние времена кавалерию кто мог выставить? Только по-настоящему богатое государство. Воевали пешими. Ну, государство Междуречья на боевых ослах и даже на боевых верблюдах, но на боевых верблюдах не сильно навоюешь. А вот конь. То есть те государства, которые сумели наладить конницу, колесницы, били всех. Всех. И без кавалерии, конечно, армия была невозможна. Значит, конь мыслился как животное завоевательное. Поэтому, например, Мессия видит на осле, на осле, да, еврейский Мессия. Иисус ни на каком ни на коне, да: "Отвяжите мне осленка". И он на осле въезжает в Иерусалим только так, на мирном сельском животном. На коне въезжает завоеватель. Конь - это орудие войны. В древнем мире не было идеализации коня и культа коня, который потом возник в рыцарской Европе, когда конь - это часть рыцаря, там конь крылатый, конь такой-сякой. Относились к нему функционально. Но было понятно, да, значит, если царь содержит кавалерию, можете себе представить, сколько она стоит. Понятно, он замышляет новые завоевательные походы. Потому что если просто армия защититься, то можно и пехотинцев, можно ополчение крестьянское, да? Если это не сельскохозяйственный сезон, там да, мужики вперед. Там ну как-то их научил чуть-чуть, дал им там пику и вперед. А кавалерия, боевой конь, ну, я не знаю, понимаете ли вы это, это обалденная вещь. Боевой конь всегда стоил огромных денег, и он, это ж во-первых, определенная порода, не крестьянская кляча и не цирковое, и не транспортное животное. Он должен быть смелым и покорным одновременно. Значит, начинается его объездка и дрессура с малолетства, пока он жеребенок. И что приучают делать? Ходить в наглазниках, в шорах. Потому что если он будет видеть все вокруг, то он умрет от страха и ничего, конечно, исполнять не будет. Поэтому им всегда, значит, глаза закрывали в бою, да, до средневековья. Значит, то, что конь видит, это страшное, и он будет бояться. Он должен слушаться только приказов всадника. Шпор, удил, да? Значит, похлопываний, только этого. Он прям совсем глаза закрывает? Абсолютно. Или вот этого? Нет, он ничего не видит. Шоры они как-то вот так. Он видит немножко перед собой, но, в принципе, наглазники закрывают полностью обзор. А ему не надо ничего видеть. Да, как бы вот он должен слушаться. Правая шпора на-на-налево, левая шпора направо. Двумя чуть-чуть вперед, двумя сильно. Аллюр. Два удара шпорами это галоп, да, там боевая скорость, как-то так, да? Пришпорить коня. То же самое удилами, повороты на дыбы. Вот это все, это колоссальная штука, выездка коня. И кавалерист это все должен знать. Он должен быть с конем единым целым. Это сейчас абсолютно утрачено, потому что с машины ты же по-любому не будешь единым целым. Хотя да, вы видели, как там эти владеют все эти Шумахеры, Хаккинены. Они же водят машину лучше нас, да? И вот он чувствует эту тачку на этой дикой скорости. Вот это что-то похожее. Значит, это элита из элит. Потому это кавалеристы так ценились. Конь должен чувствовать все в походе. Вот когда переходить с шага на бег, как, чего, да? И конь, вот его покупает кавалерист, и он с ним до конца его конских дней. Поэтому подготовка таких коней стоила огромных денег. А кавалерийское снаряжение это ж, боже мой! Поэтому если царь тратит деньги на такие вещи, то все понятно. Он готовится к новым завоевательным походам. Значит, не делай этого, царь, не умножай военщину. Потому что, что тем самым происходит? Они вернулись из одного похода, если им, конечно, не выписали. Поход успешный. Они тут же начинают собираться в следующий. Это же их жизнь, это их заработок. Это люди, которые ничего, кроме войны, делать не умеют. Это псы войны. Они живут кровью, грабежом. Это худшая часть людей. И они все время подстрекают царя и тех, кто на царя оказывает влияние. Так, а этих надо наказать. А этим нельзя прощать того-то, а вот там плохо лежит. Постоянно идти на поводу у военщины. Вот что такое содержать большой, большую прослойку кавалеристов. Очень опасная вещь, потому что это опасно среди любой армии. Она начинает диктовать и становится самодовлеющей силой. И для того, чтобы с ней справиться, нужны такие ребята. А так армия сворачивает в бараний рог. Почему Путин разваливает армию совершенно сознательно? Чтобы она ему не диктовала. Потому что армия реальная, она может выйти из-под контроля и что-то и сделать. Одним полком же можно свернуть всю Москву легко, да? А несколькими полками? Поэтому армия штука очень опасная. Если, конечно, царь любимец армии, как Петр, как Наполеон, ну тогда конечно. Но много ли таких? Вообще-то армии все побаивались. И генера-- а потом и меняют, да, командующих, ставят своих, пусть бездарных, зато покорных. Да, ах, ну, история с маршалом Жуковым, его полным задвижением, да? А почему так? Потому что это огромная армия в пять с половиной миллионов человек, разбившая Гитлера. И все знают Жукова. И они все воевали с ним. Они за его слово разорвут любого, если он скажет: "Так, ребята". Знаете, что это будет? Конечно, надо задвинуть. Но всегда так было, да? А, поэтому, э, надо бояться царю своей же оголтелой военщины. Ну и, наконец, нашим - женщины. Ну, тут все ясно. Э, от женщины много кайфа, сказал он с тяжелым вздохом, а, и от этого кайфа и проистекают все на свете неприятности. Потому как, да. И, значит, если женщина, если это просто какая-то гаремная, да, если, ц-- эээ, полюбил, то через это дело, да, это получается страшное агент влияния. Вот как жены у Соломона. Откуда возник институт государственных евнухов? Чтоб на них женщины не оказывали влияние. Тогда он решает беспристрастно, с точки зрения интереса. Ну, бабки там, да? А, но все-таки не так. Потому что, конечно, если вмешиваются женщины в процесс управления государством, это неизбежно. Потому что они красавицы, они умеют, ну, они мне любят объяснять, у них есть масса изумительных, э, средств борьбы за мужское сердце. А о прочем я и не говорю, да. И они всем этим блестяще умеют. Их никто никогда не учил, но они так этим всем овладевают. А мужики тупые, доверчивые существа. И да, они сталкиваются, значит, вот с женщиной во всей ее красе и попадают в ловушку. В Песне Песни, которую мы тоже прочитаем, это давно все предвидено, и там, как описывает жених невесту свою. Она простая пастушка, он царь. Ну так, по раскладу ролей в Песне Песни. И он ей говорит: "Прекрасна ты, возлюбленная моя, грозная, как полки со знаменами". То есть он сравнивает свою любимую с армией, ни хера себе. Сейчас нам такое в голову не придет, да? А грозна, как полки со знаменами. И, э, что имеется в виду? Опасность от нее исходит, да, такая же, как от армии. То есть ты попадаешь в плен, тебя завоевывают. Мужскую любовь, да? Если это любовь, а не секс. Да, и ты не купил там девку, наложницу или там шлюху. Это ладно, это как бы фиг бы с ним. Но если это любовь, то все, ты пропал. Она тебя завоевывает. Она и есть полки со знаменами. И ты потерпел поражение, и судьба твоя, как всякого проигравшего. Вот есть над чем подумать. Очень. Ну, не всегда, не всегда так. Не всегда, не всегда. Такие дела, мои дорогие. Вот два правила, которые мы должны были следовать, цари и которые легли в основу, э, еврейского, так сказать, взгляда на устройство мира. Ну а потом я вам рассказывал, да? Случилось два подряд восстания, разрушены были храмы. Евреи ушли в диаспору, чего никак не ожидали. За две тысячи лет они же жили на своей земле. Центром жизни был храм Иерусалим. Жизнь крутилась по очень определенной заведенной колее. И вдруг полная смена всего, то есть полнейшая. Ни один народ такого не переживал. Изгнание со своей земли, запрет вообще, запрет и все под страхом смерти. Иерусалим переименован, храм снесен. Никакие там жертвы на хрен, да, даже за молитву могли убить и распять реально, да, после поражения от восстания, да, в Песне, о котором речь при Адриане. Адриан человек хороший и мирный, но он сказал: "Это два восстания за семьдесят лет. Вы меня извините, я не антисемит, но так кто это, блять, будет терпеть? Вы хотите третье мне устроить?" А у него в основном легионы на западе, с востоком он помирился и тут вот это вот, да, с фальтос плюхой в день нет. Вы меня извините, конечно, я ничего не имею против вас, но вы мне тут. И он же всех и повыселял, да? И Адриану, который вообще-то был человеком довольно неплохим, а умный какой философ, широко мыслящий, не тиран, не такой, не антисемит, не Ахмади Неджад совершенно, а, но ему самые большие проклятия в Талмуде. Ну так не надо восставать. Был император. Адриан? Адриан был император римский. Публий Элий Троян Адриан. Со сто семнадцатого по сто тридцать восьмой год он правил. До него был Троян, да, а после него Марк Аврелий знаменитый. Ну, такие все славные имена. И он был хорош на их фоне. А Адриан интересный был человек. Ну, разве что так зашел. Первый римский император, который отрастил бороду. Борода же была знак варварства. А он сказал: "Я философ. А философы носят бороду". Ему говорят: "Но, Цезарь не примет". Он говорит: "Когда это не примет?" И все замолчали. Построил Пантеон, храм всем богам. Очень любопытно мыслил человек. Вообще вот, да, круг его мышления, как он рассуждал, исключительно ума вот своего и таланта. Офигительно совершенно. И к евреям относился нормально. Но, блин, что ж, да? А восстание-то еще и под мессианскими лозунгами. И он думал: "Ну, это фигня. Ну что там с евреями?" Кого он видел в них? Он видел евреев торговцев и евреев проповедников. Он не знал, какие бывают евреи, да, когда они сражаются за дело, которое считают правыми. Победить их невозможно. За четыре тысячи лет их бы в порошок стерли, да? Но все зубы пообломали и эти пообломают нынешние. А он-то не знал этого и думал: "Ну, с жидами мы как-нибудь, с германцами разбирались, да? Ну, с евреями там один, второй легион". И евреи, как им выписали два легиона, они уничтожили полностью. Неслыханно! Два легиона, десять тысяч человек отборных, да, римских, не фуфла. И ему пришлось двигать из Британии. Представляете, сколько это обошлось? Из Британии народ пёр туда пешком. Он обложил всех евреев контрибуцией, чтобы ну заплатите за убытки. Это же из-за вас. Знаете сколько это стоит? Лучшего полководца снял оттуда, потому что если они не справлялись. Четыре года шло восстание. А это ж все видят. Значит, как бы какое-то производит впечатление. А рядом Парфия - главный враг на востоке. Нужно было только раздавить. Ну, как бы я не оправдываю, просто с точки зрения государственной необходимости, да? А что же делать иначе? И уж тогда они, конечно, ну, римляне умели выжечь нахрен все. И для евреев была катастрофа национальная настоящая, без преувеличения. И вот тогда они сказали, значит, мы не-- мы отказываемся принять идею, что это конец народу, это конец прежним формам. Жить будем все равно, но в новых условиях. Да, не на своей земле, хотя они считали эту землю святой, не в Иерусалиме, хотя про Иерусалим там экстатические вопли. Иерусалим - место, где обитает Бог. Значит, не будет Иерусалима, не в храме. А как не в храме? Про храм только и написано, да? И две тысячи лет вокруг храма держалась вся жизнь. Нет, даже не будем восстанавливать. Больше того, даже Мессия, а как? И Мессия не-- пятьсот лет Мессия не придет. Полный пересмотр всего. [смех] А что же мы будем делать? Изучать. Изучать будем. Будем жить в новых условиях. И они приспособились к совершенно новым условиям. И это тоже вот новая такая модель. Они создали-- вот это все оказалось применимо только отчасти, потому что никаких царей, они пошли в подчинение другим народам и научились жить среди любых: от вавилонян до греков, римлян, там, египтян, среди народов Европы, которые сначала считали варварами, а потом там цивилизация процвела. И нет места, где евреев нет. Да, они везде. Такой как бы, да, образ жизни такой дисперсный, да? Вот они везде рассеяны, не все вместе, как овцы Израилевы в одну овчарню. Нет, наоборот, по всему миру. И удивительный создали механизм социального устройства - общину. Самоуправляемая община, не имеющая аналогов среди других народов, которая управляется не каким-то царем, а выборными людьми. И все, что потом в Европе, вообще сама идея выборности, она пришла, конечно, оттуда. Из каббалы через масонов. И потом вообще европейцы поняли, что власть можно выбирать. То есть власть не обязана быть наследственной. Что эта идея оказалась настолько незыблемой, ну как то, что детей рожают женщины. Мужики принимают участие, но на первом этапе, а рожают женщины. Как может быть по-другому? Рожденный женщиной. А вот оказывается, нет. Да, это вот не так. И неправильное уподобление. Значит, власть может быть не только наследственная, а из-- а избранная. И в чем пересмотр основной? Никакой не помазанник Божий, а просто нанятый менеджер, говоря по-современному. Это человек, которого мы избрали, назначили, даем ему полномочия, бабло, кабинет, все как положено, полномочия. Но через четыре года мы его переизбираем, и он это знает. Он не может остаться на большее. Это исключено. Никаких вторых, третьих сроков. Хрустальный сосуд Беларусь, провозглашение Туркменбаши [выдувает воздух через губы]. Нет, все прописывается в жидовском контракте через четыре года и все. И ни разу не было ни одного случая. Вот так. Они же не создали систему, которую потом Европа копировала, которую мы теперь знаем как западную демократию. Это, это та демократия, это ничего не имеет общего с демократией античной, да? Это не демократия, а просто система выборного-- выборной смены власти. Опять-таки, кто голосовал, у кого какой голос - это тоже вопрос большой, да? Например, голосовать могли люди с имущественным цензом. Голодранцы, извините, да. Ну, вы, девушки, зажиточные. Меня б хрен пустили. Да и правильно я вам скажу. А голодранцам нечего там делать, нечего там делать. Имущественный ценз отменили на Западе только в сороковых годах двадцатого века. Это была колоссальная ошибка, колоссальная. Вот весь кризис, который мы наблюдаем сейчас, это из-за того, что вся сволота пришла голосовать. Как бы только вот важные персоны могли голосовать. Нет, не обязательно важные. Должен быть имущественный ценз у людей, да, понимаешь меня? Человек должен владеть имуществом, например, недвижимостью, да? Или, например, он говорит: У меня нет недвижимости, но у меня есть капитал в банке. Покажи. На, окей. Значит, ну да, человек говорит: Я там бедный, нищий философ, я все на свете знаю, денег не нажил. Ну, мы тебя уважаем. Ну ты-- а зачем чтоб ты тогда голосовал? То есть реально кто зарабатывает? Зарабатывают те, у кого голова на плечах, кто не пьет и кто не тратит деньги на фигню. Правильно? Угу. Не, ну мы-то с вами это знаем. Это не Денвер, Колорадо. Мы выросли в стране, где говорилось о том, что каждая кухарка правит государством. Мы этого все поимели по самые уши этих кухарок, комиссаров. Ну и что? Хорошо это? А в Штатах - образце демократии, вы что думаете? Все голосуют. Вы прочитайте про американскую демократию, про систему. Голосует малое часть, остальные делегируют полномочия. Выборщики. О! Откуда это все пришло? Из общины. Вот так. Так и надо делать. И только это разумный путь, по-моему. Только это разумный путь таким путем. Но народ как-то влияет на, ну, скажем так, принятие решений косвенно, косвенно. Прямо нет. Но если он влияет прямо, это будет неизбежный популизм. Неизбежный. Первой с этим столкнулась Греция, мать всякой демократии. Когда Демос, народ, он же Охлос, толпа, отсюда охламон. Охламон - человек толпы всего навсего. А, когда Демос захватил, э, власть в городе Милет, то царя города, аристократов и их детей положили на гумно и растоптали быками. Чудо! Да, вот это власть Демоса. Ну что такое было в Советском Союзе? А во Франции во время Революции? Это власть толпы. Вы этого хотите? Я нет. Поэтому этого не должно быть. Что такое, когда толпа приходит к власти, мы прекрасно знаем. Не нужно это. А если толпе льстить, там мы сейчас вам поднимем пенсию или хлеба и зрелищ, ну это ж все ясно, к чему придет. Бесплатная раздача - это деградация и ужас. Эти люди не должны влиять, да? А их надо, ну, как-то их там, естественно, их надо интересы учитывать. Безусловно, это учитывается, но они не должны влиять на принятие решений. Но как общение еще было устроено? Значит, тут выбирается совет. Э, Ваад он назывался. И в этот совет входят люди двух категорий: богачи и мудрецы. Голосуют только имущественно состоятельные, ну, от среднего класса и выше. Им предлагают некоторое количество кандидатов, из которых они выбирают. Но есть квота мудрецов, ну, скажем, сорок процентов и шестьдесят процентов за богачами. Без богачей ничего, потому что откуда ты возьмешь бабки? Бабок то нет. Значит, нужен некий проект. Давайте построим синагогу. Давайте, а бабло? Там, давайте изменим систему просвещения. А где бабки? Все, все разговоры упираются в это. Может, до послезавтра. Это так называются разговоры в пользу бедных. Откуда деньги? Значит, если они говорят: давайте сделаем это, у них должны быть средства обеспечения, они должны перемигнуться, сказать: ну, я даю столько-то, ты сколько? Все. И мы собрали, да? Так оно и делается. Зачем мудрецы? Чтобы не было олигархии, реальной власти только одних богатых, потому что это очень плохо. А среди мудрецов, не среди голосующих, но среди избранных есть бедняки. Потому что среди мудрецов много бедняков, которые, ну, вот они всю жизнь сидели. Но это очень известный тип человека. Он никогда не изменяется. Да, вот в продранных штанах такой. Любимый тип советского русского интеллигента, который всю жизнь что-то изучает, читает, полно книг, денег нет. Да, угол какой-то там, черствый хлеб. Вот так вот он и живет и все на свете знает, да? Но надо, чтобы такие были. Во-первых, они знают какие законы. Во-вторых, он знает, как живут бедняки. Он среди них живет, и он скажет: вот этот закон убьет мужиков окончательно, как сказано в Талмуде. Пока богач ест мясо, он будет думать, что, э, бедные должны есть хлеб. Если он сам будет есть хлеб, он будет думать, что беднякам можно есть камни. Значит, надо, чтобы кто-то напоминал, да? И как бы не отбирал у богатых, типа все поделить, да, как по Шарикову, а устраивал такую систему взносов или налогов, когда эти деньги перераспределяются. Я вам говорил, да, на что давались деньги в первую очередь? Никогда вам не рассказывал? Да вы что! Но это страшная тайна, Юль. Ты не рассказывала, нет, да? А, собирались бабки, добровольные взносы и собиралась так называемая цдака. Цдака - дословно справедливость. Вы можете в любой синагоге, если были на экскурсии, увидели там ящик, где написано цдака, цдака. Цдака - это справедливость, но на самом деле это налог. Налог. Это не милостыня. Милостыню я сдаю, сколько хочу, а здесь ни хрена. Десятую часть вынь да полож. Десятую, да. Это налог реальный, только он замаскирован. Но как? Вы представляете, какие усилия прилагают структуры, чтобы налог выбить? Это надо одуреть. Смотрите на налоговую службу. Считать. Боже ты мой! Вы посмотрите, какие были, какие сейчас в Америке, какие люди специализируются на "я научу вас, как меньше платить". Вот такие издают тома, разлетаются моментально. Специальные люди, адвокаты, которые учат заполнять декларации, чтобы закона не нарушить, но ты меньше заплатил. Ну, то есть сознательное наем государства. А здесь, да, и налоговая служба с этими маски-шоу, и все равно нихера никто не платит. То есть невозможно заставить людей платить. Как придумали эти, как ты говоришь, народ? Ну, вот этот да. Но не казахи, нет. Да, они придумали так: ящик для сборов устанавливается в синагоге. Кто-нибудь ходит по домам, а в синагоге же живет Бог. И ты каждую пятницу утром, вечером нельзя, уже наступает суббота, нельзя к деньгам прикасаться. Каждую пятницу идешь туда в синагогу после утренней молитвы и даешь недельный заработок. В смысле десятую часть недельного заработка. Вот эту неделю ты заработал условно сто каких-нибудь талеров, значит, отдай десять. А в следующий раз ты заработал пятьсот, отдай пятьдесят и так далее. Никто не смотрит, никто не контролирует никакой службы. Но если ты бы отдавал человеку, который ходил бы по улице, там к тебе стучался, говорил: "А ну, нет, Хаин, сука, ты от меня скрываешь". То он считал бы делом чести заныкать, спрятать, да, если у меня ничего нет. Ну, классическое, да? Жаловаться - это национальный спорт еврейский. Плакать, как я, я живу хуже всех. Никто так еще никогда не жил. Да, это все понятно. Но со стариком никто не хочет связываться. Он же все видит. Ему говорят: "Нет, ну, Хаим, отдавай сколько-то, ты же ему даешь". Тут Хаим думает: "На хрен мне эти неприятности? Они все равно же увидят, блин, кого я хочу обмануть. Ну да, да, я заработал не двести, а пятьсот этим козлам. Но я тебе, я положу как надо. Ты им не говори только". Тот сверху подмерит, он придет, как положено. И ни одного случая обмана. Значит, никому даже в голову не приходило. Вот так. То есть без, без принуждения. Но как бы он государственный? Не было государства. Они же самоуправляемая община, общинный налог. И потом они распределяют. Они распределяют, да. Они, значит, каждое воскресенье, воскресенье же у евреев рабочий день, они разбивают этот ящик, если он глиняный или срывают печать, если он деревянный, и считают поло. И там золотые, если медные, получше. Как всегда. За неделю. За неделю, да. Значит, и говорят: "Вот за неделю столько-то бабок". И планируют, сколько мы примерно соберем, да? Вот сейчас идет пост, никто вообще не будет платить, а зато потом праздник, все там. Значит, ну вот сколько мы соберем к такой-то дате? Вот столько. Значит, давайте планировать бюджет, господа. Вот у нас есть некая сумма, куда будем тратить. Значит, есть три статьи дохода, которые всегда идут превые всех остальных. Первая, возрадуйтесь, красавицы, на приданое бедным невестам. Ух ты! Да. Значит, в категорию бедные попадали как бедные действительно девушки, там, сироты или там, я знаю, пятнадцатая дочь у сапожника Янкеля. Ну откуда у него бабки? Но часто бедными называли как раз довольно зажиточных, но таких, которые, конечно, замуж не выйдут. И тогда, вообще-то говоря: "Моисей Соломонович, надо сдать сто золотых". - Зачем? - На приданое Хаси. - Я же сдавал. - Моисей Соломонович, вы видели Хасю? Что вы это спрашиваете? Давайте платите. - Да. О, я видел, значит. Ну вот, да, да, да. Все, значит, тогда мы ее-- есть человек, который согласен. Он не слепой. Нет, он глухой, но это неважно. Как-то там на ощу-- в общем, они сговорятся, а вас это интересует. Мы должны девушку выдать замуж. Значит, если в общине есть девка, которая засиделась, страшный позор для общины. Не семья, а община должна позаботиться о том, чтобы девку выдать замуж. А это люди из общины или из разных общин? Не, оно контактирует, конечно, естественно. Ну да. Значит, у вас товар, у нас купец, вот у вас есть парень. Ну, давайте к Хасе как раз нормально нам, да. Вот таким путем. Мы такую пару видели в Израиле. Ой, да таких полно. Их много. Таких полно. Но як у нас кажуть на Україні: який їхав, такий і здибав. Если девка, пусть бедная, но она умеет сказать и ступить, и молить, и все при ней. Ну так возьмут, возьмут, да? И парень скажет: "Так я заработаю. Хрен бы с ней, да? Заработаю, ничего страшного". Но, конечно, когда там, тогда, значит, собирают на приданое, чтобы, во-первых, хоть что-то было, а во-вторых, скажут: "Так, ну, вы видели нашу Хасю?" - Вот тихо. Во-первых, она похожа на Матерь Божью. Да, Божья мать. А во-вторых, удерживайтесь от греха злословия. На себя в зеркало смотрели? Ну вот, значит, у нее приданое. Какое? Ну, вот тысяча талеров. Тысяча талеров. Мы соберем тысячу двести. Только, значит, берите девку до праздника. Хорошо? Мы верим в ваши чувства. До. И все, все выходили замуж. Все, да. Все. Статистика была. Только в религиозных общинах, только в религиозных. Если ты скажешь израильской девке вот этой там, которая служит в армии с маникюром и о том, что мы эти, да, она тебя так пошлет. Лекцию прочитает и всю семью. Она такая же, как в Калифорнии, еще круче, чем в Москве. Да, это нет. Но в религиозных общинах реально так. Это то, что мы видели. В религиозных их бреют наголо и паричок. Ой, ну, Юлькин- Уже нет, да? Да никогда не было. А раньше было такое. Дядь Юр, это в твое, в твое время, когда ты жила среди польских евреев. Вы не приходили же с париком, девушки? Нет, девки-- женщины. Девки - нет, женщины с париком. Лондонских евреев. Это они не налысо, они коротко стриженные, они не как хатовские, они не как хатовские, да, но они коротко стригутся, да, и носят парики. И у всех одинаковые каре. Да, и носят парики. И уже в диадеме. Ну, такая привычка. Есть заповедь в Талмуде, вернее, рассказ о том, что там была некая женщина, у нее было трое сыновей и все там супер. Такие праведники, учителя лучшие. Говорят: "Как вам удалось добиться?" Она говорит: "Это потому, что..." А она без мужа. Она вдова. Ей говорят: "Вы же не занимались с ними?" - Нет, они сами все. Ну, женщина же безграмотная. Как она могла с ними заниматься, да? Если был бы отец, он бы выучил, да, а так... "А я, - говорит, - их учила добродетели на своем примере". - Ну как? Вы женщина, какая ваша добродетель к мужикам? - А они никогда не видели даже концов волос моих. То есть я всегда, во-первых, как себя блюла, не ходила расзмахаясь дома, да? И, значит, они всегда, женщины, в принципе, должны волосы, потому что волосы - символ прельщения. Так вот, она даже детям, сыновьям не показывала, всегда ходила вот по такой форме. И, конечно, они воспитались в уважении к законам. Да, вот как бы такая притча. Ее рассказывают всем девочкам еще в молодости. Они это запоминают как пример для подражания. Волосы считались символом прельщения, каковым они и есть до сих пор. Да? Вы это знаете. Голову замужней женщины надо было покрывать обязательно. Шляпки, косынки, все эти штуки. Значит, девушка из порядочной семьи должна волосы заплетать. Любые плетения, прически. Никто тогда коротко не стригся, было исключено. Значит, и вот эти плетения волос всегда для женщины это же был кайф. И, значит, прическа завлекухи, и туда же можно было вставить всякие штуковины. Сразу, да, как бы парни понимали, что мне лучше не ухаживать здесь, а вот тебе может это и повезет. Э, имущественный статус сразу было видно. Если девица идет с заплетенными волосами непокрытыми, значит, это невеста. Ну, как бы, в смысле свободная девка, не невеста, я оговорился. Свободная девка. Можно ухаживать, можно заигрывать, пожалуйста. Нет проблемы. Там, ну, тогда не было прям никак приглашать, но ты можешь остаться поговорить, там, полюбезничать, сказать: ты там бываешь у колодца, да? Вот в пять часов приходи, уколемся, да, у колодца, да. А, как-то так. Э, и, значит, можно как-то начать наводить справки, кто такова. Пожалуйста, это нормально. Ну так, собственно, и сватовство. Если она уже, э, в головном уборе, она называется не-урам не-уруса - девушка с покрытой головой, тогда она уже помолвлена, обручена. Заигрывать уже нельзя. Заигры-- она еще девственница, она уже обручена с мужем. Они еще реально не муж и жена, не имущественно, не постельно, они не живут вместе, не ведут общего хозяйства, но она уже ему обручена. Поэтому если ты не дай Бог, то все последствия ты поймешь. Да, братья тебя зарежут и будут правы, потому что ты говоришь чужую женщину. Если женщина вышла замуж, то, э, перед первой брачной ночью ее ведут в мику, в бассейн для ритуального омовения, она там моется. Некоторые думают, что это впервые в жизни. Это не так. Девки мылись и раньше. Вот, ну, без такого остервенения, как сейчас, но иной раз приходилось. И, а, она идет в сопровождении тетушек, матушек, э, жены раввина, ну, как-то так, чтобы они порассказали, что надо делать. А, и ей отстригают волосы, она их распускает. Такой ритуал, да. И стригут, ну, довольно коротко стригут. Вот так примерно, да, оставляют. Ну, как Аленке, да? Но сейчас такое, это же норма. А тогда это было с колоссальными исключениями. Все волосы были длинные. А, стригут, эти волосы падают вниз, она переступает, отряхивает прах со своих ног. Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног. Отрясти прах, расстаться с чем-то, расстаться с чем-то. Так человек входил в чужой город, отрясал пыль дорог. Когда выходил из города, отрясал прах этого города. Все, его законы больше на меня не распространяются. Что имела в виду деваха? Конец холостой жизни. Я уже никого не прельщаю, никому не заигрываю, не строю глазок, никаких декольте на двенадцать, никаких поворотов. Вот скажите, да? Не-не-не. Все, значит, я теперь мужняя жена и буду веки ему верна. И никаких, значит, подергиваний, да? И сажания в правильную позу. Телескоп, перископ. Нет, я теперь вот такова. А, это означает прощание с волосами. Волосы на всем Ближнем Востоке - символ прельщения. А кто такая девица с распущенными волосами? Это распутница. Распутница - это девка с- Свободными взглядами. Нет, тогда таких не было. Это проститутка. Но они бывают двух видов. Они бывают, э, прих-- храмовые, так называемые гдушот, и бывают зонот, то есть просто, ну, не бляди, а такие, знаешь, для заработка. И те и другие пользовались определенными там правами, уважением, и у каждой была своя ниша. Значит, как ты отличаешь порядочную девку от непорядочной? У непорядочной волосы расплетены. Если она их заплетет, ей не дадут разрешения заниматься промыслом. А эти разрешения выдаются там на неделю, ну, на месяц - это самым усердным. Вот, а так, в принципе, на один день и на неделю давалось разрешение городскими властями, да, то есть это было по всему Ближнему Востоку и в Греции, и в Риме. Значит, если проститутка заплетает волосы, это означает, что она, э, бросает свое ремесло. Ну, во-первых, это вызывает бешеный восторг. И вопрос: а чем же ты теперь будешь? Вот. А, может быть, она там замуж выходит или что-то такое, да? Почему они становятся в таком-- Не, ну храмовые- Храмовые- Понятно. Я имею в виду так вот почему? Точно так же, как и сейчас. Во-первых, кому-то это нравится по-честному, а еще если за это платят, так что- Не стесняются? Точно так же, как и сейчас. Нет, нет. А нынешние- Насколько гнило то общество. Не, оно общество одинаково. Всем понятно, что мужикам хочется. Кроме ваших пап, конечно. Да. А также ты же замужем, да? И кроме твоего. Это вообще однозначно. Да, неоднозначно бывает только после кас-- ну, неважно. После кастинга, да. А, однозначно только в смысле папы. Вот. Э, и понятно, что институт брака вещь очень относительная, поэтому, значит, надо куда-то ходить. Вопрос, который задал Цицерон: почему никто не спрашивает мужчин, куда они отправляются после того, как расстаются с так называемыми порядочными женщинами? Этот вопрос будет актуален всегда. Ну, конечно, едут обсуждать философию. Всегда. Да. И это, так сказать, всегда было и будет, всегда было и будет. И ничего тут не поделаешь. Я вам говорю, да, семьдесят процентов женщин, ну, восемьдесят для вас это мейнстрим, как и вы. То есть нормальные, порядочные женщины, которые хотят замуж, семью, они могут быть разного, там, разных взглядов на жизнь, да? Более свободные, менее свободные. Но это женщины с семьей, социализированные, с детьми, уважаемые, да, со всеми делами, они хотят семью и хотят- Уважение общества. Вот это не-- е-е-есть на обочинах всегда маргиналы. Маргиналки - это монашенки и проститутки. Одни ни с кем, и другие со всем. Да, до монашества как института всегда это существовало. Были весталки в Древнем Риме, в Израиле были так называемые девицы, посвященные храму, и они блюли девственность. Ну, вот те, когда они говорят: "Мимо не ходи, о, это такая гадость". А мы, значит, там или мы служим Весте, да, вот этой римской богине, или мы Христовы невесты, как в Средневековье, или мы посвящены храму, вышиваем какие-то завесы. Всегда придумывались какие-то дела. Завесу в храме могут шить только девственницы. Ну, это святое дело, да? И значит, им кланялись, их уважали, они жили в специальных отделениях. Дай Бог на такую поднять кощунственно, ты что! Такого мужика разрывали на куски. Да, бывали случаи, там, ну, в Израиле нет, один, по-моему, случай зафиксирован, а в Риме да, время от времени там для баловства парни соблазняли весталок. [смех] Ну, судьба их была. Весталок хоронили заживо, замуровывали. Да, а с парнями было очень плохо. Даже самые знатные роды, там, плакали папы. Рим в этом смысле правосудие однозначно смерть самая лютая. Это, это считалось кощунством. Кощун-- если бы он просто какую-то девицу, да и хрен бы с ним. Ну, там, выкуп, да? Ну, весталки. То есть это, такого рода девственность очень оберегалось обществом. Вот таким путем. Так что с волосами дело так обстояло. А так и вот они, значит, один раз подстригли и потом постоянно стригут? Да. Ну она же сама стрижется, да и в еврейских вот таких традиционных, да, кругах женщины стригутся. То есть она, тем самым она говорит: "Я подтверждаю статус мужней жены". Ну, она не, не как католически, ну, коротко стрижена. Дома, в принципе, она вполне может при муже, при братьях, да, при отце ходить без парика, на, на людях только в парике. Тогда она называется адука, то есть такая приверженная традиции. Она без парика, ну и, конечно, с покрытой головой в платочке, в шляпке, какой-нибудь такой штуковине. И потом не бывает такого, что она без парика совсем выходит? На людях нет, это исключено. В русских деревнях- Платок. Платок обязательно. Если кого простоволосица для девки, да, это ж как потерять юбку публично. Это как предстать с голой задницей на всеобщее посмешище. Простоволосица, а это всего-навсего остаться с простыми, то есть непокрытыми волосами. Кого сейчас это пугает, да? То есть совершенно другая была система взглядов. Да, сейчас можно и топлес пройтись, ничего страшного. Даже внимания не обратят. [смех] Я раскрашивала. А кстати, да. А если в платочке и в джелабии в каком-нибудь, всем будет интересно. Всем интересно, да. То есть надо как-то большие усилия прилагать, чтобы обратили внимание. А тогда вот этим русский деревенский быт, да? Ну как вот девка, девка без платочка. Может разве? Девка может не заплетать, вернее, не покрывать голову. Да? Замужняя обязана в платке быть. В украинских селах кого называли покрытка, то есть кто с покрытой головой, она родила вне брака, она утратила девственность. Ее заставляют одевать платок, и на ней, но не белый, как все носят, да? Девки идут на работу, молодые женщины, да, в белых платках, а эта в таком сером. И все смеются, и пацаны бросают в нее камешки, обзывают. Вот она покрытка такая. Она идет между девицами и между замужними женщинами. Такой ее ужасный статус. Вот, ну, чтобы девки не грешили, да? На Украине не было принято уворота, эти российские, татарские дела. Это нет, таких страстей не было, чтобы там убивать. Ну, мягче были нравы. Но вот такой террор осуществился, да? То есть она жива, все нормально, да, и ребенка там не убивали, но как бы ей давали понять, как к ней относиться. Обязывали так одеваться. Она не могла выйти из дома по-другому. Мать ее за этим следила, да? Таким путем. Так что вот так. Это мы такой экскурс по поводу головного убора. С ума сойти. Да, значит, все началось с приданого бедным невестам. [смех] Сиротка Хася - это первый, да, пункт, куда деньги идут обязательно. Второй пункт, на самом деле не так. Первый, конечно, был выкуп пленных. Выкуп пленных. Сейчас, да, давно не актуально, но в древности, в Средневековье всегда захватывали людей ради выкупа. Арабы захватывают до сих пор. Мусульмане, арабы, ну, то есть самое дикое и примитивное сейчас население, да, они же этим живут. Чеченский народ собственно ничем другим не умел никогда зарабатывать, кроме как кражей для выкупа. Да, и, ну, это считалось доблестью, геройством и так далее. Поэтому это вас не должно удивлять. Но кого красть? Ну, кто будет крестьянина красть или дочку крестьянскую? Ну что ты, ну, потешишься, но денег никто не даст. У него нету. Красть надо богачей или дочерей, сыновей богачей. Значит, естественно, евреи богатые бывали всегда первой жертвой. Вот такая штука. Вот, поэтому, значит, на выкуп пленных это, это все был НЗ - неприкосновенный запас. Если объявлялась тревога, что там украли какого-то очень важного человека, все общины давали, сколько у них там было, и тогда выкупали. То есть своих не сдают никогда. Потом на приданое невестам вообще я вам подробно рассказал. Наконец, третье это на содержание, да, так сказать, на гранд, на пансион. Способным парням. Вот парни идут учиться. Ну, евреи же разбросаны везде, живут в маленьких местечках, городках. Нет у них там никого, кто мог бы научить. А где-то есть там учитель. Надо пойти куда-то, да, в крупный город или даже в соседнее местечко. А бывали пацаны толковые, способные, у которых и пары обуви не было. Так, да. И вот, значит, способным пацанам, если раввин хвалит, и остальные говорят: "Да, это толковый парень, ему надо, он будет гордость нашей общины. Но вы знаете, что у него семья с хлеба на квас, откуда у них бабки? Давайте купим ему нормальный там сюртук, штаны без латок, ну хоть одни, да, обувку". Обувь бешеных бабок стоила. Какие-то книжки, ну, хоть как пару, да, там принадлежности для письма, потому что ничего у него нет, он все брал из общины. Ну и дадим какие-то бабки на подорожные расходы и на первое время, пока он там устроится, чтобы он пошел куда-то там в раввинскую академию учиться, да. Ну и там вот он как-то тоже скудно жил. Понятно, не так, как сыновья богачей. Но! Если действительно парни способные, какая была им придумана интересная система поощрения. Все же опять через женщин, через вас, красавицы. Значит, вот он учится в ишиве, второй, третий. Ну, как правило, это уже было больше трех лет. Четвертый, пятый год. В ишиве не было стабильного срока. Каждый учился, как считал учитель необходимым. Он мог сказать: "Ты знаешь, Йоси, тебе лучше надо уйти. Ты уже все выучил, ты молодец. Сиди да, женись, давай делай". Ну, как бы он понимал, да, достиг парень потолка. А вот тебе, Додик, надо посидеть еще годик-другой. Вот мы тебе выбьем содержание, может быть, ты даже женишься. А у нас будет-- да ничего страшного, у нас тут будет ну типа общежитие называлось Коля для женатых парней. Ну, когда уже не выдерживает раскаленная плоть, чтобы, значит, жениться на ком-нибудь, и там, и дети ж сразу появляются, чтоб тебе было на что содержать. Мы тебе дадим бабло, но два года тебе надо посидеть, тебе есть смысл посидеть, мы еще с тобой кое-что выучим. То есть это было все по-разному. Вот способный парень и бедный. Раввин, учитель едет к богачам и говорит: "У вас же, как я понимаю, Яков Давидович, дочка?" "Да, красавица. Яков Давидович ребе, не надо об этом. Ой, да, красавица, вся в меня. Лучше бы не угораздило Боже. Да, но она унаследовала мою внешность, а у моей жены... Лучше б наоборот". Яков Давидович, вы преувеличиваете. Смотрите, у меня есть воспитанник, Доник, толковый парень, но из бедной семьи. Но далеко пойдет. Это я вам говорю, далеко. И вам в деле поможет. А вообще, может быть таким учителем. Да? А вот вы приходите ко мне на субботу. Приезжайте, я вас познакомлю. Значит, святое дело - это совершенно законный способ. В субботу приглашались все, кого хозяин считает нужным. Он предупреждает, что приедет девушка, потом за столом не пукать, носу не ковыряться. Да? В общем, веди себя не так, как-- ну, как вот ты помнишь, как я тебя учил? И ты даже два раза выдержал, да? [смех] Помойся, помойся, да. Вот. А ты, Йоси, проследи как, чтобы он все помыл как следует. Тщательно, да. Вот я тебе мыло дам какое-нибудь гойское французское мыло, да, вымойся, одень чистое. И приходи. Ничего страшного, все нормально. Ну и значит, там какие-то вопросы он задает ребе. Тот блещет эрудицией, остроумием. Дочка смотрит, хихикает. Папа тоже: "А как вы, молодой человек, насчет такого смотрите?" Ну и как-то у них под вино оно все легче. За столом в субботу можно выпить сколько хочешь. Пожалуйста, сколько вы-- раввин наливает. Вот. Раввин - молодец. Да. И так сказать, ну, чтобы немножко в меру, да, но чтобы развязались. Девочки нет, а парень чтобы почувствовал себя полегче. И смо-- потом он спрашивает наутро папа дочку: "Ну как тебе, Диночка? Как тебе пацан?" "Ой, папа, я лучше повешусь". Ну хорошо, все. Кто ж, не надо. Дочь богача. А ей, значит: "Ничего. Очень даже ничего. Ну, бедноват. Ну и хрен с ним". "Но, папа, ты же..." "Ну я обеспечу, чтобы тебе только нравился". [смех] Что ты об этом скажешь? Ну, слава богу. Тогда он говорит: "Ребе, так и так, да, понравился". Ну и дальше, значит, они вытусятнили такой союз, и потом так формировалась элита. И они жили и не разводились? Не, разводиться можно было, но это не поощ-- они женились. А уж как там складывалось... Но, как правило, толковый парень, женившийся по большой любви на девушке с деньгами, [смех] так он вряд ли будет разводиться. Разводы происходят в случае, когда есть большие ожидания. Или не деторождение. Нет, ну, это особое. Если нет таких особых физиологических причин, там, сумасшествие, жуткая болезнь какая-то там вдруг выяснилась, да, или там бесплодие, то в принципе, зачем развод? Как бы exaggerated expectations, преувеличенные ожидания. А если их нет? Вы же понимаете. Ну, девка нет. Она надеется. Ну. Такой. Его зять станет великим ученым. Он войдет в тот круг, в который его так никогда не пустят, даже богача. Да, его выберут, он познакомится с новыми ба-- потом он может помочь и в деле, кстати. Такие, такие люди, что с такими мозгами ого-го! И будет кому оставить. Не этой же девочке. Все от мамы, от зоховой. Да. Поэтому ему как раз прибыль прямая. Ну и всем было лестно, значит, да, вот в нашей семье есть великие ученые. И формировалась элита финансово-интеллектуальная. Да, вот такая прослойка. И вот они-то всеми правили. Придумано здорово. Да, они-то всеми правили реально. Бывали богачи, которые выбивались снизу, как же, как и умницы, да, парни. Но когда получался сплав, да, то получалась вот такая вот, ну, новое дворянство, потому что совсем без элиты не получается. Вы же знаете, да, элита есть везде. Большевики уничтожили только для того, чтобы создать свою ублюдочную, да? Это же ясно. Вот такая вот интересная была система. И вот, вот эта система самоуправляющейся общины со всеми ее очень интересными закорюками, такой же не было ни у кого. До этого не было ни у православных, ни у мусульман, ни у католиков, да? У них были свои штуки. Но вот еврейский вот этот общинный быт, он был настолько своеобразным и непонятным, но оказалась очень эффективная система устройства общественного, которая позволила выжить две тысячи лет в рассеянии от Йемена до Польши, там, от Индии до Испании. Где только их нет! И они везде живут и вроде бы как бы варятся в этом котле и везде остаются самими собой. Вот это потрясающе. И не теряют самоощущения. И есть такое понятие, как ощущение общей судьбы. Вот это ощущение общей судьбы у народа есть. Несмотря на разницу в языках, в уровнях цивилизации. Ну, понятно, что, так сказать, еврей из арабской страны в средние века, да, где мылись, где бани, где там фонари, где университеты в Кордове и, там, дикие евреи из Европы, да? Точно так же, как сейчас наоборот, да? Сейчас еврей с Запада, еврей, там, с какого-нибудь Йемена. Все меняется. Однако, тем не менее, да, чувствуют себя братьями, сестрами и то, что их объединяет, сильнее того, что их раз-разъединяет. Более того, в общине не было армии. Евреям в большинстве стран запрещалось носить оружие, запрещалось ездить на конях, чтобы они не создали как раз этой самой армии. Но они без полиции, без органов принуждения сумели создать эффективную систему жизнеобеспечения. И они же не получали бабок из ниоткуда. Община сама себя содержала. Большие общины помогали маленьким, и осуществлялась вот эта вот система взаимоподдержки, колоссальная система взаимопомощи. Вся благотворительность мировая, она вся оттуда и происходит. В древнем мире никто про благотворительность не знал. У тебя нет детей, значит, ты сдохнешь. Философу дети не нужны, но философу нечего думать, где он умрет. Он умрет в бочке, как Диоген, да, или, там, под солнцем. Философа такие вещи не должны интересовать, да? Он в одном рубище на берегу реки сел и умер. Да, ему не нужно роскошествовать. А если ты крестьянин, горожанин, так ты озаботься, женись, женись. Это нравятся тебе мальчики - это пофигу. Ты, значит, будь любезен, обеспечь продолжение рода, чтобы были дети, которые тебя содержали. А кто же за тобой будет? Государство ничем не обязано. В Китае, в Индии так до сих пор. Это традиционная такая система. Никакой пенсии и понятия о пенсии там нет. Что, что кто-то должен заботиться, да, это вот возникло только в общине. Община берет на себя обязательства по социальному обеспечению слабых. Слабому она помогает, вдове, сироте и так далее. А потом это заимствовали христиане. Христиане первые все были евреи. И дальше это пошло потихонечку. И сейчас вот видите, как громадные совершенно фонды благотворительные, гигантские, да? Уже теперь на Западе реально государство правит меньше такие мощные, как Штаты, чем частные благотворительные фонды. Медицина、 я вчера говорил как раз вот с людьми, их дочь в Штатах, она как раз занимается медицинскими исследованиями. Там огромные бабки, гигантские. Я говорю: кто ж дает гранты? Все частные фонды, государство вообще ни копейки не-- никаких. Да, вот, значит, но фонды ворочают миллиардами. То есть это общины, эти же фонды, да? Ну, прак-- а что такое фонд? Конечно, да, это то же самое, только раньше фонды были только еврейские. Сейчас они, конечно, есть еврейские, христианские, смешанные. Есть фонды по интересам. Это, конечно, все колоссально раз-разнообразилось, но основа-то откуда? Основа-то откуда, да? Они же никто этого не знает. Это все, это вот как еврейские изобретения, да? И вот, например, система браков хороших толковых парней с богатыми дочерьми в христианство не привилась. Монашество. Толковый парень шел в монахи. Ему-- он меньше всего думал о девках, но он думал, но не жениться, да? Но не жениться. А в еврействе тогда это прижилось. И система, при которой собирают налоги и не надо выбивать палкой и расследовать, ни в одной стране не привилась. В нынешнем Израиле налоговое управление такое же зверское, как везде. Все наработки общины за тысячи лет, все утрачено. В Израиле точно так сейчас не платят налоги, как в Америке или там, как в России. Ну, не так, как в России, ну, как в Америке, скажем, да? То есть кто может, тот уклоняется. Но там нет белых и черных. Только не может быть. Конечно, все работают вбелую, но пытаются там и вильнуть и не доплатить. А тысячелетний опыт, когда ты платишь от сердца, все, он ушел, он ушел, да. То есть с общиной это все ушло. Россию, например, евреев же там не уничтожили как общину. Нет, теперь это чистая формальность для них. Да, называются они общинами, но это все было разрушено. Семнадцатый год — все. Точно так, как русская община, мир крестьянский, да, назывался мир, миром, да, мироед. Этого нет ничего, как дворянство в России кончилось, остались ряженые, да? Как сообщество.Да какое сообщество? Это как сейчас, это ж просто группа людей, которые объединились на почве дележа бабла. Больше их ничего не интересует. Община раньше, она объединяла всех. Всем было дело до всех, да, все знали, где кто живет. В Америке это еще как-то общинный дух сохраняется. Они ходят в одну синагогу. Если их эта синагога не устраивает, они ходят в другую, пусть дальше, но зато там, чтобы был правильный раввин, их круга люди, да? Вот, там да, и там они как-то общаются, они принимают решения: давайте там купим книг, давайте школу сделаем. Давайте пошлем детишек в Израиль на год. Ну хоть что-то они, да, как бы собирают на себя бабло. А раввину они сами платят деньги. Вот я там читал лекции, вот, в Америке, да, в одной из-- была с их стороны чистая не благотворительность, а как бы благородство, потому что мне не полагалось бабок никаких. У меня студенческая виза и вот хрен до копейки. Но мужик один совершенно замечательный такой, Леонард Леви, он как бы вошел в положение, он говорит: "Тут я там раввин в одной общине в Куинс, в районе таком Куинс, приезжай, там вот поговоришь с людьми". И я там поговорил и с председателем, и с замом, и с русскоязычной частью. И они собирали бабки. В основном, конечно, русскоязычные, для которых я по-русски читал. Редко-редко на рус-- на англоязычные лекции собирался. Почти нет. А, и часть общины доплачивала и переводила эти бабки в семинарию, где я учился, ну, университет, и мне это там выплачивалось как стипендия. Это иде-- Америка ж это не та страна, где у нас никаких бабок ты налом не получишь, сразу тюрьма. Это был единственный законный способ получить. С их стороны был чисто как геморрой себе. Но почему они на это пошли? Они приходят, смотрят, в воскресенье приходит там двадцать пять, тридцать человек, бывало там иногда до тридцати пяти, слушают лекции. Они говорят: "Э, раз такое дело, ничего, мы пойдем на геморрой. По-английски им тяжело слушать, пусть слушают бородатого по-русски. Ну а мы уж таки быть там, да, заполним бумажки и оформим через бабки". Такая община существует, да. Но, конечно, теперь уже кто там собирает бабки на бедных невест? Все в пре-- в прошлом, да. Ну, выкуп пленных, может быть, но тут нет, конечно, есть другие у них совершенно задачи. И община там, она хотя бы сохраняет финансовую самостоятельность. Здесь и этого нет. То есть тут это совсем как бы такая, да? Вот так. Значит, вот вам, а, такой кратенький очерк любопытности еврейского общинного образа жизни, очень своеобразной, сейчас абсолютно ушедшей в прошлое. Это материк, как Атлантида, все ушло, этого нет. Ну, как умерла русская деревня, а? А сейчас как живут? По-разному живут. Ну, скажем, сейчас в основном живут евреи тремя, скажем так, типами, да? Есть Израиль, он живет как обычное западное государство: армия, налоги, ну, все как везде. Конечно, там нет таких страстей, как в России. Но прежде всего, чем определяется здоровье общества? Отношением к долгу, например, в армии. В армии там конкурс и девки, а уж среди пацанов, значит, никаких там откосов и этих там солдатских матерей это нет. А там конкурс или все идут? Нет, идут все. Но конкурс в боевые части, в которых тяжелее всего и можно реально нарезать. Никто же не знает, куда тебя пошлют. Да, это же не... То есть там уже внутри тебе... Да, да, да, да. И все хотят в боевые части. Наш Вовка, я помню, эти были какие он там-- обязательно по пу-- а, одного сына не берут без согласия двух родителей. Наша мама, конечно, не подписала. [смех] Даже вопросом не было, да? То есть если один сын, то могут и не взять? В армию берут, но в боевые части нет, если оба, оба родителя не подпи-- в армию берут всех. А, но вот в армии служат с удовольствием. С автоматами. Да, девки служат, да. А сколько они там служат? Три года пацаны, два года девки и четыре года спецназ. Ну они служат, они же по городу ходят, туда-сюда. Это у них войти в образ жизни. Ну какие смотря части, да, какие смотря части. Им платят деньги немалые, откладывают на их счет, называется "Атуда", программа будущего. А эти деньги- Потому что таким желанием идут? И не только поэтому, они защищают родину. У них есть понятие, что они защищают родину, да? Ну тебе для чего жить? Да, да, да. Вот очень хорошая фраза. Семья, да, обязательно. Кроме того, в Израиле, ну, как бы, ну, девка ладно, но парень, первый вопрос, который тебе зададут, когда ты устраиваешься на работу: где ты служил? С кем? Я служил с такими-- о, в таких! Ты знаешь Йосика? Ну так о чем ты говоришь? Сейчас Йосик такой-то, ой, ну все, все, работа будет. Но если я нигде не служил. Почему? Задумались. Закосил. Импотент, туберкулез. Что такое? Не прошел тест. Йосика не знаешь. Не, как бы если ты не можешь знать Йосика, если ты вообще не служил, да? То есть это сразу куча вопросов. Девка спрашивает: "Да, вот, пацан, где ты служил?" "Да ты знаешь..." "Ой, лучше не надо. Давай, давай почитаем стихи. На-на-на". А так нет. Мало ли какая у него хвороба, ну в армию не взяли, да? Поэтому, значит, это залог преуспевания в обществе. Кроме того, в армии тебя научат. Ты простой пацан? Тебя научат водить технику, выдадут тебе права бесплатно. Да? То есть ты научишься водить машину, бульдозер, там, трактор. Автобус. Любые, да. Ты хочешь? Пожалуйста. Да, все тебе это-- в спецназе вообще они все водят. Но в обычной, да, он говорит: "Я хочу научу". Пожалуйста. И все тебе бесплатно, причем хорошо и с удостоверением. И тебе уже гарантированная работа, когда ты вышел. Ты можешь, да? Может с таким-то, с такой ксивой. Или, например, вот как у Вовки: компьютерная, он прошел компьютерный курс. Ты хочешь учиться? Да. Ты хочешь учиться дальше? Давай, давай. И бесплатно он прошел курс, ну, где-то примерно равный трем, четырем, ну, трем с половиной годам хорошего американского универа по компьютеру за год. Представляешь себе? Примерно на всем готовом. Не, ну все по-честному, но на всем готовом: тебя кормят, тебе все бесплатно. И преподаватели лучшие, да? И тебе еще платят бабло, которое складывают тебе на счет. В компьютерных войсках не спрашивают: ты хочешь водить бульдозер? Смешно. Ты пойдешь в универ, да? Какой ты хочешь? Вот я хочу такой, например, Хайфский Технион, политех, самая крутизна. Технион. Там бабки вообще... Ну, на какой факультет опять таки смотрят, да? Значит, там, IT, так это самое. Хочешь? Окей. Значит, тебе сложили, у тебя за три года получилась сумма N. Для поступления в универ надо N плюс тысяча. Армия говорит: мы тебе доплатим, доплатим. Давай сделаем так: ты еще два года послужи офицером, офицером, да, а потом мы тебе эту сумму выплатим. Притом тебе идет офицерское жалование, да, ты ничего свое не доплатишь, а мы тебе автоматически через два года ты поступаешь в универ. Если ты сдаешь тест психометрический, да, универ тебя берет, мы за тебя платим. Хочешь так? Ну, какой нормальный человек, кроме моего сына. [смех] Да. Ну ладно, уже теперь это дело прошлое. Да, естественно, получить такую специальность. Вот таким образом, да? Значит, поэтому- [смех] А вот вопрос, извините, я интересно, к какому году-то они вот это все закончат? То есть вот он отслужит в армии сколько, с восемнадцати- С восемнадцати до двадцати одного. До двадцати одного, потом еще два года- Да. Зади горбатится офицера. Да. А потом еще три года учиться в университете. Три, а то и четыре, да, начинают позже. Что ж такое-то! Ну, извини, доктор, ну а что делать? А как иначе? А как иначе? Во-первых, у тебя есть железная специальность, у тебя есть место в жизни точно. Да и во-вторых, ты не должен горбатиться и грузить капусту. И все эти сказки про наших студентов, которые зарабатывают хрен знает чем для того, чтобы платить за учебу, этих всех делов нет. Ты как белый человек, да? Нормально. Почему нет? Ну да, ты позже на два года, ты доберешь свое, ты доберешь свое, да? Но зато ты-- ну и общественный престиж. Тогда уж когда ты скажешь, там, о, в компьютерных, ну так- Ну, вообще круто. Это открывает уже, конечно, дороги. Ну и совершенно особая еде - это спецназ. Они не выходят ни в какой город, конечно, они там все при базах, никогда их не увидите. Это бешеные тренировки, это подводные пловцы, это спецдесант, вот это группы диверсионные, это охрененная служба. Но если ты уже туда пошел, ну они идут, как правило, в офицеры, вот, в офицеры, в разведку. Самые неудачные из них идут в службы безопасности при посольствах, тоже волфанеры, ничего делать не надо. И в аэропорту они. И в аэропортах, да. Но- Там и девочки есть. Есть, есть, есть, да. А толковые парни оттуда, ну, девки нет, а парни оттуда толковые, да, они идут, конечно, уже там в элитные части, и это уже дальше их следы теряются, да, дальше их следы теряются. Это вот что касается современной жизни. Есть и там религиозные, они есть в армии, да, но их часть невелика. В целом в Израиле сейчас религиозных, ну, двадцать процентов. Их больше в Америке и в Лондоне, в Англии? Опять-таки, что значит больше? Они, они живут-- потому что ты их видишь, они живут компактно. Да. Среди живущих в Лондоне евреев та же пропорция: восемьдесят процентов не религиозные, а двадцать религиозные. Их не больше. Людки, это ошибка так думать. Там прямо целыми районами. Они живут кварталами. Совершенно верно. Но если ты соберешь- Такое впечатление, что они вырождаются. Они абсолютно вырождаются. Вот это правильное впечатление. В силу того, что- Инбридинг, это близкородственные браки, они же из других не берут. Да, ну, мы видели, да. Вырождаются подряд. Утроба сношена, да, все такое. Там уже- Ну, это судьба любой замкнутой общины. Кто это такие? Это- Они хоть в разных странах как-то? Не, они никак. Они же по какому принципу группируются? Это религиозные ортодоксы, которые признают только свою вот эту узкую групку правильную, наш ребе правильный, остальные все суки, остальные все суки. Значит, вот только между своими они потихоньку выродятся. Ну, они плодятся там, все. Как же четыре тысячи лет? Эта часть народа помрет. А, эта часть. Эта часть народа помрет, да. Худшие должны. [смех] Никто же не отменял законы. Да, совершенно так, да. Ну вот смотрите, славянские народы колются и бухают. Это знак того, что они умрут завтра? Можно сказать так: ну все, труба, Россия, Украина, да? А можно сказать по-другому: нация, нация освобождается от балласта. Да. И- А кто может вообще остаться? Какая-то часть, которая не будет этого делать. И кто должен умереть, должен умереть. Как, знаешь, когда удаляют онкологию, надо отсечь в пределах здоровой ткани, надо отсечь. И это все отсечь. Их нечего жалеть. Поэтому, может быть, славянский этнос освобождается таким образом от балласта. Но может быть очень мало. Останется? Может остаться критически мало, и этнос помрет. Будет жаль. Будет жаль, да. Но в принципе, это не исключено, к сожалению, да, это не исключено. Но это можно рассматривать и так, как такая вот, да, очистительная процедура. Потому что те, кто умирают, ты их, с ними ничего с ними не сделаешь. Посмотри на них, да, они уже все. Они выбрали свою суицидальную программу, они должны сдохнуть, им надо не мешать. Вот эти попытки реабилитации, нет ничего более смешного. Не надо давать вовлекать новых нормальных, это да. Но кто вот это, посмотри на этих харей. Секунда. Они уже умерли. Кому? А? Наркоманы. На наркоманов, на наркоманов, да. Значит, что касается Израиля, там нет наркомании практически. А алкоголизм как таковой завезли русские, но там нет алкоголизма. Ну, начали пить- Как нет наркомании? Они же через одного колются. Да я тебя прошу. Это то, что они курят вот эту марихуану. Разве это наркомания? Настоящих крутых делов с героином, все вот это шваркнуть по вене там нет. Там это невозможно. Это жара такая, это, по-моему- Ну и они так говорят, да. Но с другой стороны, негры в нехи-- нехилой жаре в Калифорнии как то это не занимаются и жара им не мешает. Пока есть некие такие, ну, определенные моральные принципы у людей, они не таковы, как были в общине, где не было вообще воровства. Ну, просто не было, не было преступлений против личности. Сейчас, конечно, все это есть. Полиция пашет с полной нагрузкой, но относительно других стран Израиль - страна спокойная и благополучная. То есть количество преступлений, в том числе тяжких, оно смехотворно мало по сравнению с арабскими, которые рядом с какой-нибудь Италией соседней. Это вообще удивительно. А если со Штатами и говорить не о чем, да? В любом случае влияние вот этого всего духа и есть. И духа, да. И все-таки- Что происходит вообще? Конечно, не просто-- у них идея, они живут. Нет, ну, идея не только у них, но это сочетание, Алюня, это сочета-- правильно говоришь, это сочетание признаков, да. Во-первых, старый дух, который не выветрился еще. Во-вторых, уважение к своим традициям. В чем хреновость России? Рядом враг. Это тоже да. Здесь тоже, здесь все время тоже говорят, что враждебная Эстония и Грузия нас завтра съедят. Но что-то народ не спешит в армию. И там плюс еще как эти дети и старики очень хорошо. Все остальные уезжают. Нет, они не уезжают, девочки, это не то, что вы говорите. Ну, все равно в разных странах живут. Дети живут как везде. Они же не понимают, как они живут. Дети потом. Старики живут по сравнению с американскими пенсионерами израильский живет как в Нижнем Тагиле. Ну, там не дают умирать. Это исключено. Ну, то есть тут общинный дух и как бы государство не должно столько, сколько община. Но когда становится вопрос, сколько вы платите пенсии, на эту пенсию невозможно прожить. То есть там мало? Ну, пенсия, конечно, везде крохотная, то тогда ее нельзя делать больше. Да? Будет инфляция. Но значит, тогда они говорят так: "Ну хорошо, тогда старикам там ту такую льготу, здесь такую льготу". Да? Ну как то все таки старикам они не дают помирать. Здесь давайте сделаем хорошо. Денег мало, но бесплатная медицина. Ну куда старики то? Значит, лекарства все со скидкой. Государство оплачивает. Они же бешено дорогие. А так жили мои старики, пока не умерли в прошлом году. Да? Разве они купили такие лекарства? А операции? Мать три раза оперировали от рака. Представляете суммы? Все оплачивается, да, все больничное. Как бы государство, да? Значит, на руки не дают бабла. Но если ты приходишь и говоришь, что у меня диагноз, мне нужно пройти вот такой офигенный диагностический комплекс. Пожалуйста, проходите, мы все оплатим. Лекарство такое-то дорогое принимайте, там рецепт специальный с полосой - не проблема. Да, вот таким путем. Значит, старикам да, дают, но не то чтобы они там уж прям так жировали, но они не опускаются ниже определенного уровня. И у них-- почему они такие как бы? Они знают, что государство пропасть не даст. А у нас вообще- Да, здесь, конечно, труба. И почему люди в такой безнадеге? Они нахрен никому не нужны. Там нет. Исключительно какой бы ни был премьер, ну, конечно, его возьмут за правильное место, да ему и в голову не придет. И он старикам пропасть не даст по-любому. Да? То есть такой элемент и социализма есть. Здесь нуляки дают по сто рублей. Не, ну что такое сто рублей, да? Ты же понимаешь, да? Это же фигня, да? Это фигня, это именно подачки. Там нет. То есть там вот как бы реально им как-то жизнь, да, пытаются скрасить. Налоги громадные в Израиле. Поэтому многие, не все, конечно, но многие уезжают. Ну, предприниматели кто будет платить пятьдесят пять процентов налога? Хрена с два. Я приехал в Калифорнию, платишь двадцать процентов налога. Зачем? Это не без этого. То есть там много глупостей. Но если мы говорим о сохранении общинного духа, он есть, он сохраняет какого более менее человеческого отношения друг к другу. Уважительного все-таки, несмотря ни на что, да, отношение там молодежи к старикам при всех идиотизмах молодежных. Значит, я ехал в автобусе и зашли, значит, студенты. Самое ужасное - это университетская школа. Ну, подростки, которые уже пуп земли, они в школе так называемой альяда при универе, в университете. Ну, это охренеть, да? То есть противные, орут. И американская женщина делает им на английском замечание. Начинают ее пародировать, смеяться над ней. Мы не понимаем, там, we don't hear you. Я говорю: "Ребята, как вам, блять, не стыдно? Ну, пожилая дама и вы вот как вот вообще вот себе ведете? У вас нет бабы, что-- что это такое?" Они говорят: "Да, вы знаете, извините, мы не подумали". Как-то так. [смеется] На человеческом. Да. Значит, подошла какая-то красотка, сказала на хорошем английском: "Вы извините, да, там ребята выпили этого энерджайзера. Да, да, да, да, да. Вы не держите зла". И все, все нормально. Перестали орать и доехали. То есть их-- ну, можно с ними, да? Здесь, конечно, это нереально. В этом плане да. То есть они какие-то, ну, человекообразные, да? Там можно- Безусловно. Мент, который, значит, мент друг, естественно, ну, как дядя Степа. Значит тоже, да, я же вырос в убеждении, что мент твой друг, а не оккупант, от которого надо бежать и прятаться по кустам. Но там мент реально друг. То есть он тебе поможет в любой ситуации. Мент поможет, заступится, да? Вот в этом смысле это, конечно, остатки общинного духа. Они помогают. Ну, как соседи, они, конечно, не так, как раньше, но опосредованно, да, через как бы всякие такие организации все-таки солидарность народа есть. В основном, конечно, в праздники, да, тогда, ну, как везде все. Это да. И в дни испытаний, если начинается война или теракт, прекращается весь бандёж, прекращается еврейская грызня. Все. Тут все работают на одну команду. Как только победили, все опять же тут же все кусают друг друга за задницу. Все, начинается та же грызня: пятнадцать евреев двадцать мнений. Это стабильно. Но что их отличает от тех же славян? Если реальная опасность, они забывают склоки и сплачиваются, сплачиваются. Нас не легко- Сплачиваются, да. Здесь нет, здесь нет. Здесь как немой, но я его убью, несмотря на то, что нас потом завтра уничтожат. [смеется] Братоубийство у нас уже поколениями. Да, это к сожалению. В истории- У евреев нет, есть опыт. Значит, если реальная опасность извне, все забудь, все и ощетинься наружу, ощетинься наружу. И вот это действует до сих пор. Я помню, была, там, операция в Ливане, и непримиримые политики пришли спорить на какой-то ток-шоу, дико орут. Жириновский казался бы там младенцем и голубком, образцом американской полемики. Да? А там орут так, не дай Бог. И, значит, ведущий такой злобный, язвительный такой Тони Лапид, самый злобный человек, которого я встречал, такой весь из желчи состоящий, и говорит: "Давайте не будем сегодня орать друг на друга. Операция, там война, парни наши гибнут. Вы можете один вечер не кричать?" И как-то очень спокойно говорят: "Ну хорошо, давайте спокойно, без воплей". Через две недели: да все как всегда, все включается опять. Вот это, я думаю, мне кажется, отголоски общинного духа, и он жив пока. Но религиозное чувство выветрилось, его нет совершенно. Интереса к Библии нет ни малейшего. То есть я здесь, в России, чувствую интерес к Библии, это же главное дело моей жизни, в тысячу раз больше, чем в Израиле. В тысячу. Здесь, там, приезжаешь в какой-нибудь Томский университет- Да, паломники вроде как-то. Идут на море- Паломники- На море. В Боровичах никто туда не ходит. Да. Ты спрашиваешь у ялтинского: "Ты был там?" Все были, успели уже. Это однозначно, да. Они нет. Значит, здесь, там, знаешь, вот- Ну ладно, море там вроде святые места. Ну нет, нет, для него это просто там объект. Народу много. Да, да, да. Нет интереса никакого. Не замеча-- к Талмуду вообще ни малейшего, кроме этих религио-- и то начинаешь с ними говорить: тупость и уродство. Здесь, там, люди читают текст, вот мы тексты читали из Талмуда, да? Боже мой, люди, никаких евреев там сроду не было. Юля одна случайно затесалась. Татары, русские, ну, как в Москве смешанная аудитория, да, как мы здесь все. Такой интерес, это конечно-- для меня это в тысячу раз привлекательнее, чем Израиль. Вот там как-то, может быть, потому что это втюхивали две тысячи лет, у них возникла стойкая аллергия. [смех] Но отвращения нет, но аллергия стойкая, и они как бы: ааа. Начинаешь там в разговоре, там, таксист везет меня из аэропорта, и я ему: разговор туда-сюда, я что-то цитирую ему из Библии, и он отвечает. Я говорю: "Слушайте, только мы с вами и читаем. Я же вижу, вы из Америки, у вас там все сохранилось. Вот, а здесь вы же видели эту молодежь, никто не читает Танах, Библию эту". Я говорю: "А вы?" "Ну, я, но уже ни сын, ни внук мой, уже не с кем мне будет молиться скоро. Ой, ужас!" То есть те же самые, да? Вот у нас в Америке, конечно, читают. [смеется] Но вот реально, где есть интерес к Библии не религиозный, а познавательный, культурологический — это в России, это стопудово. Это удивительная страна, конечно, совершенно потрясающая во всех, во всех смыслах, да. Значит, должно быть у нее будущее. Оно есть, конечно, да. Но эти все вопли о том, что завтра все сдохнут, это ж то, как бы Лимонов говорит. Значит, нет, не сдохнут. Ну, как-то там будет. Есть угрожающие симптомы, да. Но не без того. Может быть, мы просто ассимилируемся в другие нации. Не дай Бог! Ну в какие? В арабов и в китайцев? [смех] Давайте оставаться. В европейцев. Ну, в европейцев. Европейцам мы нафиг не нужны. А кому нужны, так то не дай Бог. Как-то народ переживал и не такое, слава Богу. Должно все. Должно, да, ничего страшного. Но вы как бы, это немножко некорректное сравнение. У русских нет опыта выживания такого. Тысяча лет всего, да, стране, там четыре, ну, в четыре раза меньше. А русских никто не выгонял. Они все живут здесь, да, у родных осин и берез. Да? Как бы и тут не равнять все время. Огромный народ, ну, все-таки до сих пор почти восемьдесят лимонов, даже некоторые говорят сто двадцать. Русских, не российских людей. Там полно татар, башкир, этнических русских где-то восемьдесят лимонов. Ну, это же не сравнится с евреями, гигантская территория и совершенно похренистская: та все вот это вот. Когда ты живешь в гетто и каждый человек на счету, это же совершенно другая психология, да? Поэтому в этом смысле разные взгляды на мир, совершенно разные. Может быть, не знаю, какие-нибудь швейцарцы, да, ближе к евреям по мироощущению, итальянци, да, но никак не русские, никак не русские. Вот потом опыт взаимного общения двести лет — это смешно. Ну что двести лет? Да, например, евреи с арабами живут вместе, ну, чтоб не брать с вас лишнего, две тысячи. Ну так это уже ж накопилось. Всякого бывало, да? И хорошего, и плохого. И много хорошего, кстати, это последние лет сто этот весь ужас. Или там среди французов, да? Они живут тысячу лет, там, или полторы тысячи. Да, но это уже опыт какой-то, да? Среди грузин. Поэтому не совсем корректно сравнивать. И как бы еврейский опыт не вполне для России приложим, не вполне. Что-то можно взять? Можно, да. Еврейский потенциал Россия не сумела использовать. Первый человек, который об этом осмелился сказать вслух, был, конечно, Александр Исаевич Солженицын, который вообще никогда не боялся говорить правду. Ну, его репутация была выше подозрений всяких. И каким антисемитом он не был. Высочайшей пробы интеллигент. Он сказал, что Россия не переварила евреев. Трех вещей Россия не переварила: это Поль-Польшу, Кавказ и евреев. И эти все вещи Россию потихоньку губят. Если Польшу б не отдали, представляете, что бы было? Переварила. Не сумела сделать своими. Татар сумела, поляков нет. И пришлось, в конце концов, отпустить. И очень хорошо. Иначе представляете, что бы там было? Ну, с Кавказом вы все видите, что происходит, да? Среднеазиатов сделали своими, потому что они ни за что свое не цеплялись. С удовольствием и молитвой. Кавказ отпустить. Да это было бы с кайфом. Но никто ж не слушает Жириновского, который умница, говорит правду. И евреи, они стали вроде да, большинство евреев настроено не так, как настроен русский народ. Русский народ настроен консервативно. Ну, вы же не репрезентативная часть русского народа, да? Интеллектуально выше на пятнадцать порядков, живете совершенно в другой среде. Ну, то есть вы понимаете, да? Вы из элиты однозначно. Элиты же разные бывают. Большинство народа, которое смотрит Петросяна, по-честному смотрит, да, читает газету "Спид инфо". Донцова. Ахеренный журналист, да? Добро бы Донцову, да? А то вообще вот эти, которые все "Аргументы и факты", комсомольское радио, шансон, вот это. Это народ, который живет. Это сколько процентов? Их очень много. Я думаю, их процентов восемьдесят, да. Эти люди настроены консервативно, антимодернизационно, антизападно. Как ничего особо не надо. Конечно, да. А евреи наоборот. Они за прогресс, за Запад, да, за бабки. Они, получается, идут в раскосяк с основной массой народа. То есть элита их поддерживает, но а народ-то нет, да? Поэтому тут тоже как бы тут есть над чем подумать. Не все так просто. Русский народ довольно терпимый. Я видел разные народы и должен сказать, что русский народ, ну вот в чем, в чем, в национализме его не упрекнешь. Есть ублюдки, это понятно, да. Но в целом народ как масса всех же терпит. И в принципе, никогда никаких не было эксцессов больших. Э, и не национальная тема важна, а культурологическая. Евреи, получается, все время солидаризируются с теми силами в империи, которые говорят: давайте, блин, быстрее на Запад. Отсюда же и жидомасоны. Откуда миф-то? Потому что и те, и другие говорят: на Запад. А народ говорит: нам на Западе нехрен делать, там еретики, там латиняне, оттуда нас хотят уничтожить. Нам здесь неплохо, там, да, в болоте нашем. И этих людей же большинство объективно. И они не хотят меняться, не понимают необходимости перемен. Да, получается вот так. Так что тут тоже не так все просто. Из еврейского опыта не все-- например, еврейская предприимчивость вызывает у людей бешеную ненависть. [смех] А что такое еврей, который не зарабатывает бабло? Нахрен он нужен тогда? Кто такой еврей? Еврей - человек выдающийся. Он должен быть, если это еврей, шоумен, то это Жванецкий, да? Ну, чтоб все знали. Если там врач, там какой-нибудь Рошаль. Этот народ не возражает. Но если это Абрамович, Березовский, да, как бы, а как же народ был бы без Абрамовича и Березовского? Потому что бабки были единственным страховочным механизмом. Армии-то не было. Как можно было решать вопрос? Только баблом. На богачей была вся надежда. И евреи не финансисты. Это получается, что за евреи, да? То есть еврей - скромный инженер. Еврей должен быть человеком заметным. И в сфере бизнеса они такие же заметные, как и во всех остальных. Это вызывает ненависть и неприятие. Своих Прохоровых ненавидят. Как это он заработал, падла, посмел, да? И Абрамовичей там и Вексельбергах. Сколько они покупают яиц Фаберже и не говорят: это наши яйца Фаберже. Нашей страны. Разобьем и ваши, и Фаберже. Блин, не надо нам, убирайся нахрен, да. Абрамович поддерживает футбол, платит зарплату Хидингу. Не, Прохоров русский, но его ненавидят за предательство. Русский должен быть бедным. Да. А он сука, а он с этими Абрамо-- Ах он, так он еще хуже. Народ не любит богатых. А что тогда как бы- А как раньше люди были меценаты же богатые были. Их не любили точно так же. А революция откуда взялась, сто пудов, откуда взялась, единодушно поддержана народом, единодушно поддержана. Отобрать все и- Конечно, ненавидели своих, своих Прохоровых, Рябушинских, Демидовых. Неважно, что те работали, а эти на печи сидели. Тогда еврейский капитал был небольшой. Своих ненавидели. Вот в чем штука. Поэтому еврейский опыт выживания, предприимчивости, клепания бабла, умение бабки пускать, то, что сделало Америку Америкой. Еврейский капитал здесь неприменим. Они говорят: нам не нужно, идите на хрен с вашими деньгами. Ну на хрен, так на хрен. Все бабки и вывозят. А потом говорят вот- Приезжаем обратно с Магнитом. Понимаешь, вот такая как бы штука, да. Значит, там, где использовали в Штатах, да, в Европе, там, видишь какой рывок. И они совершенно-- в центре Нью-Йорка стоит памятник портному еврейскому огромный, который фигачит на швейной машинке. С этого начинался Нью-Йорк как промышленный центр. С евреев-портных. И потом это все создало. Потом они заработали бабла и сделали Нью-Йорк финансовой столицей. Но там об этом помнят, да. Парижанин говорит мне: парижанин, разве такой памятник у нас возможен? Я говорю, что нету этого же. Я говорю, что сделают? Облили бы говном на следующий день в Париже. Представь себе такое в Москве. Памятник еврейским там капиталистам, сумевшим вывести Россию на первое место в мире в десятом году по хлебозаготовкам и по экспорту хлеба. Россия реально, да, сейчас невозможно поверить, да. Там все еврейские фамилии, Одесская хлебная биржа. Там да. Не посмотреть, а везде Да, значит, и попробуй такой памятник, да? Ай-яй-яй, я на вас посмотрю. Вот такие дела. Значит, не оценивается. То есть там, где Нью-Йорк говорит: да, это да, мы понимаем, и никому, ни китайцу, ни мексиканцу, ни негру не придет в голову. Правильно, а как же? Так и есть. Что столько сделано. Да, конечно, да, мы ценим. Наработали. Здесь нет. Поэтому, видишь, тут, э, ну, есть известные противоречия между еврейским опытом и русским. Но для интеллектуального, так сказать, изучения я вам просто, вот, перечислил такие вот штуки, которые, э, еврейский, вот, исторический путь характеризуют. Теперь уже и в Израиле, видите, многое отмерло. В Америке евреи живут примерно так, как в Западной Европе. То есть это все жители крупных городов, не только в селе их не осталось, это давно, нет даже в мелких городах. То есть, вот, например, английское еврейство почти все живет в Лондоне, французское почти все в Париже, да? Э, там, скажем, голландское почти все в Амстердаме. То есть они в- Всегда в крупных городах, да. Ну, только в Штатах, там да, конечно. Там все равно Нью-Йорк и Лос-Анджелес два гигантские, там да, и общины, но там они есть еще. Но опять-таки, попробуй на Среднем Западе, где там тебе евреи? Нет, только в крупном городе, в Техасе где живут евреи? Только в Далласе и в столице, в Остине. Все, в городах. А ведь Техас, он же гигантский. А, значит, это только выбившаяся часть публики. Никаких портных, никаких персонажей Шолом-Алейхема, никаких этих сапожников. Ни хрена себе. Все с университетским образованием, со степенями, адвокаты, врачи, инженеры, профессора, ученые, финансисты, конечно. Вот. И все в или middle class, или выше. High и upper, и совсем тоже, да, совсем крутые. И какая-то часть даже олигархи, очень крупные по богатству люди. Бедноты нет. То есть исчезла еврейская беднота как прослойка в за-- ну, в западных странах. В Израиле есть. В Израиле есть реально бедные евреи, особенно из восточных стран. Да, там, вот, на них пойти посмотреть. Вот он как жил в Йемене, в своем говне или в Марокко, он продолжает жить в говне, ходит в синагогу, да, и, действительно, на пособие, все как по-честному. А рядом переезжает в другой район Тель-Авива, ну, как Калифорния. То есть вот удивительно, но американские евреи, они не допускают, чтобы была бедность. То есть дело же не в общине, а считается, ну, как бы не может быть, чтобы парень или девка, теперь уже девка, не закончили бы университет. Не может быть, да? Ну, как не может быть сейчас там человека без среднего образования, ну, это исключение. Знаешь, как цыган, наркоман. Почему нет? Точно так же, значит, для еврея европейского должен быть диплом о высшем образовании как минимум, да? А то выше. Как, да- Статусы или степени. BA как минимум, MA желательно, если еще PhD, так, ну, это тоже естественно, да, это естественно. Поэтому, конечно, они живут нехило, они живут очень нехило. Есть еще один момент. Будем завершать. А, еще один урок еврейского образа жизни - колоссальная тяга к образованию. Вот где русский народ мог бы многому научиться, потому что нет народа, который так хотел бы знать, как русский. Это так, это факт. Да и какие колоссальные успехи проделал этот народ, например, начиная с конца восемнадцатого века, когда вообще неграмотность была колоссальной полной! И вдруг, да, самая читающая страна и великая литература. С каких хренов? Ну, для кого они все это писали, да? [смех] Гигантский рывок. Но... Потом как-то все ушло. Не, оно до сих пор есть, несмотря на всю дебилизацию. Есть, есть, конечно. Вот в чем вопрос: еврейский опыт образования он какой? Ты получаешь образование, оно дает тебе точное твердое место в жизни. То есть ты, если ты получил образование, а ты же вложился временем, да, деньгами, страданиями в молодости, потому что бедствовал, то ты точно будешь зарабатывать гораздо больше, чем все твои друзья и сверстники. Однозначно. Значит, ты или будешь торговать, или ты будешь финансистом, или ты будешь каким-то крутым ремесленником, таким с золотыми руками, ювелиром, красильщиком. Или если ты получил образование абстрактное, религиозное, тоже не пропадешь. Ты будешь раввином, ты будешь даже резником в общине, да, который ритуально режет скотину, но это же очень оплачиваемая штука. Ты будешь учителем. То есть тебе гарантируется статус высокий. Ты никогда не пожалеешь об образовании. В нашем обществе, начиная с Советского Союза, образование - это говно, оно ничего не дает. Нет никакой корреляции между уровнем образования и уровнем жизни. На какой хрен получать образование, если ты все равно будешь зарабатывать меньше проститутки, охранника в ЧОПе, не говоря про чиновника в управлении, да? А они без всякого образования. Так зачем же мне учиться? Нафига мне ЕГЭ, да? Нет, ну отсюда и вот эти попытки всех обмануть. А на хрена мне это все, когда нет корреляции между образованием человека и его заработком? Она была в царской России, ее порушили большевики и- И взамен ничего не дали. Ничего совершенно не дали. И сейчас получается, что как бы вот русский народ, та его часть лучшая, которая хочет учиться, они как бы, они говорят: ну а нафига? Ну да, есть до сих пор есть ребята, которые учатся просто из любви к науке, из любви к искусству. Есть, к счастью, пока еще. Но не может быть так, да, чтобы как бы человек учился, а потом получал бы хрен. Они уезжают, сейчас же они уезжают за границу, да? Там он ученый, там он Нобеля получит, как вот эти двое, да? Там он будет при лаборатории, при аппаратуре. А здесь как бы кому он нужен? Тут хрен на чего. Вот ужас в чем. То есть то, чем евреи могли бы поделиться опытом выживания, опытом- Э, зарабатывания бабок, опытом налаживания финансовой инфраструктуры, опытом образования и его применения, если все это оказывается невостребованным. И в этом, да, такая вот трагическая расхождение, розбіжність, как у нас говорят на Украине, трагічна розбіжність, э, двух, да, двух, э, исторических путей. Поэтому, э, опыт есть теоретический, но как бы никого особо не интересует, никого особо не интересует. Например, в Америке интерес к еврейским делам у неевреев он огромен. Люди изучают: мексиканцы, китайцы. А вот как это вам удалось добиться, да? Чего же это мы такие? А здесь нет. А когда Биб-- но Библию изучают в полном отрыве от евреев и с большим удивлением узнают, что это евреи написали для себя. Они говорят: "Библия - наша книга, русская". [смех] Ну да. Вот так. То есть, э, вот такая получилась интересная, как бы честный продукт. Вот, так что не знаю, насколько применим еврейский опыт. Все евреи активно просветительскую деятельность ведут? Какая-то часть, другие нет, не ведут. Кто-то зарабатывает бабло и ничем другим не занят, а кто-то какие-то технологии разрабатывает. Там некий Соломонов, тоже по фамилии понятно, ну все. Из ваших эвенков, да. Э, он эту ракету Булаву всю хреначит, да? Ее ж должны были не с того-- он ее все пытается там подпаять под правильный нынешний пуск. А, разными занимаются делами, смотря кто. Я думаю, что Жванецкий вносит в просвещение народа в тысячу раз больший вклад, чем чиновник Министерства просвещения. Нет, ну в принципе, что он сейчас делает? Он вообще к лингвистам залез. Он на словообразование сейчас больше опирается. Жванецкий то? Ой, не Жванецкий, да. Задорнов. Нет, Задорнова не надо. Не Жванецкий. Нет, Жванецкий он пишет, да, как бы и вот человек, который известен всем, да? И к нему прислушиваются. Он живой классик и гораздо больше делает для просвещения. Он пророк, да? В нем есть пророческая искра. Он знаешь какой пророк? Он пророк, э, который со смехом говорит, он пророк- Шут. Шут, да. Это уже, конечно, возникло позже вот этих всех делов. В Древнем Израиле этого не было. Институт шутовства возник уже в Западной Европе. Тогда шут и пророк стали одним лицом. Это уже, конечно- Так бьет сильнее. Гораздо. Кроме того, люди в как бы в форме насмешливой, да, они это воспринимают как несерьезно и тебе стерпят. Если им то же самое скажешь- И тебя убьют. [смех] Убьют, убьют, конечно, да. А ты вроде смеешься: ай, класс, да, да. Они смеются от души. Это вроде как и не про меня, да? Угу, про другого. Да, вот это вот, это изобретение западной культуры очень красивое и изящное, да? Да, неплохо. Древний мир его не знал. Жванецкий - классический пророк-шут, маленький толстый еврейчик говорит всем все, что только можно. Быков такой же, да? Сейчас он тоже не маленький, но толстый еврей, лепит все, что он хочет. Ефремов читает, и народ балдеет. Но поскольку это смешно, то вроде как и не страшно. Вроде как не про меня. Да, да. То есть Жванецкий, который все сказал про всех, не только про власть, про нас, про всех, какие мы все говно. Да? Но он же говорит в шутливой форме: эме, ржу. [смех] Да, и вот так. Юмор, может, и спасет. Ну а в каком-то смысле да. У русского народа порядок с чувством юмора. Это как бы да, это, это как раз неплохо, да, это как раз неплохо. Э, у пророков не было как бы стремления вот на юмористические воздействовать строки. Это уже потом появляется в Талмуде. Там в Талмуде есть такие всякие подковырки. Сатиры нет, но есть такие юмористические куски. И в принципе, это такая вот еврейская, да, традиция - смеяться. Хотя, с другой стороны, другая еврейская традиция евангельская, наоборот, со скотской серьезностью не смеяться никогда. [смех] Да, это же вот в это вопрос Ницше: смеялся ли когда-нибудь Иисус? И в "Имени розы", да, они же там спорят: смеялся Иисус когда-нибудь? Может, и да. А не писано, чтоб смеялся. Нигде не написано. Значит, не, он, видимо, нет. Он был очень серьезный. [смех] Ну, соответственно, с ним и поступили, да? Хоть чуть-чуть с юмором, да. А, это тоже еврейская традиция. Все так трагично, да, я должен умереть. Я с самого начала знаю, как будет мне плохо, сейчас меня начнут бить, са-- ну тогда начнут бить. Вы сказали-- ну или как-то такую фразу интересную. Какую, как это? Общим, э, евреев, знаете? Жаловаться. Жаловаться. Национальный спорт, да. Национальный спорт. Да, это, это классическое совершенно, ничем не убиваемое. Все жалуются. Ни страсть к картам, ни к баскетболу, ни к футболу этого не перебьет. Жалуются: ой! Их не стесняетесь? Не! Ну, вообще-то же, наоборот, это в кайф, да? В кайф. Это в кайф, да. Там, где араб говорит: "Я живу лучше всех. Смотри, какой у меня дом, какая у меня толстенная жена, какие у меня дети, машина там страшная". Все хорошо, он все равно будет говорить. Еврей: "Ой, ой, сдохну я, ой, боже мой, какое хозяйство, что ты, ой, как-- какие-то жалкие четыре миллиона, ай, болею". [смех] Любовниц пятнадцать всего. Редко. Да, да. Вот классический вариант - это жаловаться на жизнь, жаловаться. Сколько я себя помню, мои родственники все начинали любые письма, разговор за столом- Да? Да, да. Значит, они там поедят очень неплохо. [смех] И потом, значит, тетя Циля набирает полную грудь воздуха еврейского: "Так я вам расскажу про свои-- так вот, к прежнему добавилось еще вот что. Вот что мне сказали врачи". И дальше, значит. А в России же тоже жалуются очень много. Жива до сих пор бабушка, да, да. Девяносто пять лет, да. Да вы что! Угу. Я боюсь, что многих похоронит. [смех] Да, надо как бы озаботиться, чтоб не нас. А мы будем к чему-то жаловаться. Может, может, да. Моя маманя жаловалась сколько я себя помню, она реально болела, но тем не менее она прожила до восьмидесяти восьми. Дай Бог нам всем. Вот.До восьмидесяти восьми. Я говорю: "Ма, а что ты жалуешься?" Они, наверное, вампиры. Она: "Если бы я не жаловалась, я бы столько не прожила". Да. То есть что-то в этом есть, да. Что-то это-- такой стоицизм, да, японский не свойственен еврейскому народу. Это нет. Поэтому они и погибают. Это нет, да. Им надо обязательно жаловаться. Ай, какая там жизнь! А русские, например, вот старики, ну, например, нашего там, ну, взять своих, да, предков. Вообще какая бы у них болезнь ни была, им-- они не жаловались. Нет, это не было в традиции. Русская народная традиция требовала всегда быть в форме. Болей, не болей, всегда хорошо. И выпить коняцкую останови. В украинском селе, я ж вырос среди украинских сел. Ну, я вырос в городе, но я выезжал туда, да. Я не видел русских сел в детстве, в юности увидел уже их потом, когда они вымирали, а в Украине были живые села. И оце вона стоїть раком, оце вона, і там щось полоть, да? Оце, значить, жінка. Я говорю: "Ви б отдохнули". "Та ні, як я отдохну? Люди ж дивляться. Оце треба рядок пройти, тоді вже я отдохну". И вот она херачит все. Нельзя? Нельзя. Вот, потом она говорит: "Та піду". Я говорю: "Что вы собираетесь покупать?" "Я пойду там". "Давайте я вам куплю". "Ну хрен, ну что--" А старая старуха уже за семьдесят. Руки. Но бодренькая. Вона каже: "Ні, не можна так". "А через що ж не можна?" "Люди мають мене бачити". Должны меня увидеть. Должны. Должны меня увидеть обязательно. И оце вона, значить, одевает хусточку таку свіженьку, да, одевает платьичко таке, ну, новень-- ну как новенькое, с пятидесятых годов, да, но еще вполне можно, да. С оборочками, с оборочками. Не в том, что полола, не. Вот, значит, миється там, руки миє, губи красить. Я говорю: "Кого вы собираетесь соблазнять?" "Нікого, щоб люди бачили". И оце щоб купить оцю хлібину она идет, и как она несет спину и помахивает это оськой, и всем она показывает, что у нее все лучше всех. И она намазала губы и сейчас идет свататься. Это охрене-- мне это нравится больше, чем: "Ааай, я, эээ..." Да, вот как раз. Это мне- Если вот паритет между этими: здесь пожалуйста, здесь лучше всех. Я не знаю. Э, в этом плане, как бы, лучшие представители украинского народа, да, они нет, они ведут себя как бы в этом плане достойно. То есть она не будет жаловаться и, ну, как-то пытаются, да. Сколько я видел евреев, ну, наверное, всякие есть, но тяжело вести себя с достоинством. Обязательно, там, разжалобить, заплакать. У меня это вызывает такие тяжелые чувства. Ну, тоже есть разные, да? Есть мученики, все, но при прочих равных, там, всегда лучше запустить слезу. [смех] Эффективно. Ой, какая- Притом вот это- Какая торговля, да? Не, ну по идее все время хочется же пожалеть человека. Ну, это самый, э, простой и эффективный способ манипуляции. Ну да. Самый простой и эффективный способ манипуляции, да. Значит, там, где славянский этнос, казацкий, каже, що в мене все добре, да, хоть я и раненый, там, и порубало, и хату свою-- а я все одно, а я пью и гуляю. Да, да. Вот он такой. А этот нет. У меня все-- ой, какое там хорошо! Ну, там, ну, лишний миллион. Кому нужен этот миллион? [смех] Да, это называется хозяйство, да. Сколько у вас детей, Рабинович? У меня нет детей. Приходят к нему домой, там восемнадцать по лавкам, говорят: "А это?" "А что это?" Разведите. [смеется] Разведите? Это колорадские жуки. [смех] Ну, как-то так. Зато и не завидуют им яростно. Э, ну, может быть, чтоб не завидовали, они и не жалуются, да? Потому что четыре тысячи лет и народ при деньгах. Зависть, она дохо-доходит до больших, да, грустностей. Поэтому, значить, не выставляй напоказ, лучше пожалуйся, чтобы она вся, да- Ничего не говори. Чтобы це воно було таке. Вот так. Ну, вот такой вот исторический опыт еврейский любопытный. И тут и религиозные, образовательные, культурологические дела все сплелось. Очень интересная штуковина. А, какая-то часть востребована, какая-то нет, но народ живет. Вот самое удивительное, что это все не музей, все это не музей. Библия до сих пор жива и самая переводимая книга. Ну, Талмуд устарел, конечно. Хотя кто знает, может быть, через сто лет начнут читать, да? Откуда мы знаем? Это ж такое дело. Люди полагали, да, что, значит, уже античность похоронена несколько сот лет никто не открыл. Потом раз - Ренессанс и боже мой, античные авторы самые популярные, читаемые, куча переводов. В России никто не занимался, там, русскискими рукописями, никаких "Слова о полку". Тут вдруг раз - мода на иконы, на старорусскую живопись. Потом Дмитрий Сергеевич Лихачев с рукописями. Оказывается, была мощнейшая литература, о которой никто понятия не имел. Он ее всю открыл, многое распечатал, перевел. Народ говорит: "Блин, так у нас, а что же мы думали, что с Петра началось?" Я говорю: "Ни хрена". Там как колоссальные пласты, очень интересные. Вспыхнул мощный интерес, который до сих пор не угас. Да, а все думали, что все это уже все под спудом, да, там, восемьсот лет немым, писал критик девятнадцатого века про "Слово о полку". Оказывается, никого не немое, все в школах, да? То есть откуда мы знаем? Э, с тем же Талмудом. Сейчас, мне кажется, Талмуд переживает упадок. Но что будет завтра? То есть живы люди и живы тексты, и жива еврейская библиотека, и жив народ. И вот это самое поразительное в истории народа, что там живы до сих пор, да, да, и не собираются помирать. Похоронят всех нынешних своих врагов, нет сомнения. Хотя и жалуются. [смеется] Жалуются, да, постоянно и непрерывно. Как нам тяжело, что вокруг одни гады. Те одни гады дохнут по одному, а, э, эти выживают, да, и будут жить дальше. Вот это удивительный и изумительный пример. Ааа, такой вот исторической судьбы, которой нет, пожалуй, ни у-- ни у одного народа больше. Вот так бы я закончил наш разговор про иудаизм и про еврейскую историю. Ну, они же неотделимы друг от друга, да? Сколько, ну, до девятнадцатого века была поголовная религиозность. Ну и сейчас религиозная компонента в еврейской жизни имеет очень большое значение, больше, чем, скажем, в русской гораздо. Мессианская идея, да, вот там отвоевание Израиля как избавление от галута- это любой школьник знает. Любой школьник знает. Это они все там проходят, боже мой! Ну, им там втюхивают еще ту версию истории, но они ее знают хорошо. Да, и у них нет там споров насчет Второй мировой войны. Они тут хорошо устроились, они хорошо понимают, что Гитлер - это плохо. Те, кто сотрудничали с Гитлером, все суки. Да, кто воевал против Гитлера, те хороши и молодцы. А потом будем разбираться, кто они были. Но мне кажется, это нормальная, здоровая позиция, потому что я вижу, как это разъело Прибалтику и особенно Западную Украину- Боже мой! -что там вообще труба. А евреи тут лоштувались добре, да? Они говорят: "Не, у нас все просто. Все, кто с Гитлером, все суки, все, кто против Гитлера, хороши и молодцы". Все нормально и нет проблем. Единственная страна, где проходит девятого мая парад без двух слов, кроме России, это Израиль. Не только никто не протестует, а наоборот, старикам там два раза цветы. Да, да, да. Сколько там уже осталось тех стариков? Вот, но и так-- и памятник открыть за государственный счет и ради бога. Ну почему на Украине-то такое? У них своя правда, другая, совершенно отличная там от нашей, да, скажем так, от еврейской ситуации. Э, но тут тоже надо определяться, да, определяться. Например, эээ, ну, я не знаю, Бандера. Ну, конечно, можно любого человека объявить героем, да? Но надо смотреть, кто твой герой. А иначе можно далеко зайти. А немцы сумели сказать, значит, в фашизме тоже были разные люди, в нацизме. Они сумели сказать: все, что нацистское, все с-- все сволочи, все, мы отрекаемся. И Германия и вздохнула, и помирилась на этой почве, и никаких проблем не возникло, да? Я не знаю, кто там как к Гитлеру относился, но они ж, они перемерли. А нынешние растут в убеждении, что это был ужасный период, и поэтому никаких споров нет. Они же неее поют гитлеровский гимн. А мы тут- Ну да. А знамя, да? Вот, э, надо как-то определить. Э, никак не могут определить ни в Прибалтике, ни на Украине. Ну, у них, да, у них, конечно, была другая своя ситуация, это ясно. Эээ, это ясно. Но я им сочувствую отчасти. Но у меня как бы в этом смысле у меня тоже нет никакой раздвоенности. Э, я понимаю, что все, что связано с нацизмом и гитлеризмом, это суки. Те, кто боролись с Гитлером, все молодцы, даже Сталин. За хорошее дело, прекрасно сказал святой один русский, и бесу спасибо. Да. Значит, все, кто воевал в Красной армии, все молодцы и герои, все! Так, конечно, были суки, разные были. Ну, в такой-то армии, да? Но это люди, которые-- и тут никаких вопросов быть не может, никаких демонтажей памятников. Тут еврейская точка зрения вполне простая: вот одно, вот второе. Это очень хорошо, как писал поэт: мир воспринимается как целое, делимое наотмашь. Ты и враг. Не всегда надо, да, рефлексировать. Вот оно так и все. И тут нехрен рассуждать. Да? Вот и все. Эээ, это тоже один из еврейских уроков, между прочим, один из еврейских уроков. Эээ, но и его как-то не очень тоже хотят учить- хочет тут изучать. Какие у вас вопросы, мои дорогие возлюбленные? У рыжих, черных. Любимец арабского населения России. [смех]
