Одна из немногих идей, которые пережили тысячелетия, - это о дурном. Я вам рассказывал, да, что идея дьявола, которая была исключительно популярна среди всех народов и культур, и какой парень был дьявол, совершенно слинял. К концу восемнадцатого века уже как бы никто всерьез, ну, в России там где-нибудь, и какие-то очень суровые католики, а к концу девятнадцатого уже никто всерьез не относился. А из им-- полностью позиции утратил и превратился в литературный персонаж. Идея рая и ада тоже, я говорю, так всерьез рассуждал, да, про ад, про сковородки, про чертей, которые там загоняют в раскаленные все эти кочерги, и про рай, где там, значит, кастраты поют под престолом Божиим. А сейчас, ну, это, конечно, только литературная метафора. Никто всерьез, конечно, не обсуждает ни рай, ни ад. Ну, про рай как бы природа, которую мы потеряли, ад - это то, что мы для себя создали. После двадцатого века в Германии все это сказалось, эта идея ада полностью материализовалась, и никто уже как бы не ищет там где-то в расщелинах земли. А это же мысли, которые занимали тысячи людей. Да какие, какое искусство, литература создана на этой почве, начиная от художественной и кончая там такими исследованиями. Все оказалось блефом. А вот мессианская идея удивительна, да, на этом фоне, она жива и у нее приверженцы, и они совершенно искренне верят так же, как тысячи лет верят назад. Вот это удивительно. Э, в чем состоит мессианская идея? Это я не успел сказать, да? Угу. Значит, слово Мессия - это греческое произнесение еврейского слова Машиах, что означает помазанник. Вы знаете, да, выражение царь - помазанник Божий. Это все с библейских времен. Поскольку Библия стала основой, да, европейской культуры, то как бы вот очень многие вещи, они идут оттуда. Царя, когда его наз-- ну, как бы пророк, да, про-провозглашал царем, чтобы пон-понять, что это не узурпатор и не человек, который захватил трон, он правит по закону, его помазывали на царство. Брали оливковое масло, очень очищенное, такое, это называется в Библии елей. Это просто оливковое масло очень, очень высокой степени очистки. И, как правило, брали оливки, которые уже сочатся, и из них не давили, они сами капали. Вот только это масло, это такой супер елей, это шло на, значит, помазание. Ему это-- он вставал на колени, пророк над ним читал молитвы и прямо на лысину капал это масло, и оно стекало. Это считалось как благодать, ну, такая вот материализация божественной благодати. И тогда он считался помазанником Божиим. Потом стали помазывать и судей в Израиле, и даже военачальников, но царей всегда. И, значит, идея помазанников божьих, царей и королей во всей Европе никто как бы никогда по этому поводу не сомневался. Мессия должен быть посланником Божиим. И вопрос только, чем он будет заниматься. Одни говорили: Мессия будет царь и должен произойти из царского рода. Из какого? Ну, поскольку это еврейская идея, значит, из рода Давида. Поскольку Давида род считался самый древний и самый, так сказать, чистый. После-- в момент, когда мессианство возникло, оно как бы давно возникло еще в эпоху пророка Исаии, но очень окрепло где-то за сто, сто пятьдесят лет до нашей эры, в момент, когда вот жил Иисус, мессианские настроения были исключительно сильны, потому что нам тогда был Мессий. Мы знаем просто только этого Иисуса, а на самом деле их была куча. Это же зафиксировано и в римских, и в еврейских источниках, и в греческих. Было очень много. То есть тогда была такая вот эпоха, когда все бурлило мессианскими настроениями, и римляне вообще не знали, что с ними делать. Они появлялись там каждый день. Мессия должен был, по одной версии, быть царем из рода Давида. Почему Иис-- Иисусу приписали, да, родство Давида и то, что он из Вифлеема, хотя он реально из Назарета, конечно. И в жизни своей в Вифлееме не был. А вот эта вся история, придуманная про перепись и так далее в Евангелии, совершенно это выдумано все. Потому что если он из Назарета, у него нет законных прав. Мессия должен родиться в Вифлееме, уделе царя Давида, и происходить от Давида как-то по прямой. Поэтому, если вы помните, начинается Евангелие, там такой родил такого-то. Это с чего? Чтобы доказать, что тот, о ком пойдет речь, главный герой, не самозванец, а он, так сказать, имеет все законные права быть Мессией. Вот он тот самый Мессия, о котором Писание говорит, да. Вот, другие говорили: да, Мессия царь, но совершенно не обязательно из Давидова рода, он может быть из любого другого. Например, из рода Маккавеев были такие, которые вот освободили евреев там от греков и сирийцев где-то в сто шестьдесят седьмом году до нашей эры. Они основали свою династию и говорили: а может быть, из них будет, но они как бы это узурпация. Но кто ж уже сел на трон, так победителей не судят. Царь будет из них. Третьи говорили: все не так. Конечно, царского рода, но вы ожидаете простого, примитивного, что вы мыслите так линейно. Он вообще будет из царского рода не еврейского. И ссылались на пророка Исаии. У него есть строки: из дальних краев восточных поднимают человека на орлиных крыльях. Это он говорил про персидского царя Кира, который был мидянин и перс, и освободил евреев от вавилонян, которые взяли евреев в плен, держали в плену народ, сосуды храма священные. А когда Вавилон был разгромлен, то Кир сказал: все народы, какие хотят вернуться в огромную распутную империю, все возвращаются. Евреи как же первые подсуетились. Виночерпий царя его управитель был такой Нехемья- Который сказал: "Отпусти нас". Он говорит: "Да идите, кто хотите, пожалуйста". Вернул им сосуды царские и храмовые. Но пошла малая часть, потому что в Вавилонии не жилось. Но какая-то часть реально вернулась. Потом восстановили, вот Второй храм построили. А, и вот пророчество про Кира, на иврите его имя красиво звучит Кореш, такой Кореш. Значит, вот оно дало основание сказать, что царь-то да, Мессия, но совершенно не обязательно будет из евреев, а может быть, он будет грек. Как? А вот, ну, Кир так был. Или перс, а то римлянин. Как римлянин? А вот. А то есть как бы вот та часть мудрецов, которые говорили: давайте мыслить нестандартно, они все время упирали на то, что вы ищете простых линейных, э, путей, да, ну, для школьников. А божественное замысел же гораздо сложнее того, что вы думаете о нем. А вот не так. Вот Мессия будет как раз из римлян. Не ожидаете такого, а он как раз из них и придет. Но большинство этого не принимало. Они понимали так, что Мессия может быть из евреев. Что никогда не обсуждалось, это то, что Мессия может быть женщиной. Хотя идея сама по себе нерядова. Это нет. Но зато среди мужчин все возможные варианты были перебраны. Во-первых, все национальности, а во-вторых, все социальные слои. Если не царь, то кто? Иные говорили: почему обязательно царь? И что такого в монархии хорошего? Разве в монархии счастье? Любая монархия - это же империя. Но и любой царь, какой бы он ни был прекрасный, это монархический династический принцип. Нет, Мессия будет судьей, праведным судьей. То есть он возьмет судейский жезл, то из его уст будет выходить милосердие и правосудие. Он будет судить праведно. Потому что наш мир погряз в несправедливости. Причем тут царь? А царь не заинтересован в справедливости вовсе, в упрочении своей власти. Любой царь такой. Соломон даже Премудрый был такой. А Давид, вообще, знаете разве-- почитайте Библию. Поэтому нет, он будет судьей, судьей праведным, он будет из судейских, из интеллектуалов. Так кто говорил? Так говорила ученая прослойка. Судьями кто становились, да, знатоки закона, как раз не аристократы. Еще кто-то говорил: какая разница, какой приговор вынесет судья, если все равно никто не будет соблюдать? Важно ведь не провозгласить слово правды, а суметь сделать так, чтобы оно соблюдалось. Кто это может сделать? Только воин. Мессия будет воин, который заставит негодяев уважать закон, грабителей отдать награбленное, который заставит хищников уважать сироту, вдову и неимущего. Заставит. Они никогда добровольно не сделают. Это можно тысячу приговоров вынести. Это будет воин. Во-первых, он сокрушит иго иноверцев над Израилем, римлян, греков. Во-вторых, он, э, заставит, э, хищников вести себя по-человечески. У него будет такая сила, он будет непобедимый воитель. Вот. И наконец, нашлись люди самые, может быть, оригинально мыслящие, даже оригинальнее, чем Мессия может прийти не из-- из нееврейского рода. Они сказали: Мессия будет не узнан, вы не узнаете его. Он будет бедный, больной, несчастный, если мы гонимый, муж в скорбе и изведавший болезни. Вот эта вот идея потом-то вошла в христианство и после этого, в общем, Мессия стал мыслиться только как Иисус. Несчастный и так далее. Обращается к маргиналам. Это, э, тогда эта идея была нестандартная. Большинство смотрело на нее с изумлением. Но для большинства людей, конечно, если Мессия придет, он же должен побеждать. Иначе зачем же он придет, да? А вот те, которые говорили: нет, Мессия придет и мы его не узнаем. Они говорили: Мессия умрет, мы его не поймем. В этом трагедия наша, да? То есть этот мир наш настолько плох, что он придет нас спасти, а мы его не поймем. Замечательная такая идея такой кровавой мистерии, что для того, чтобы спасти мир, Мессия должен умереть и своей кровью искупить. Ну, это идея искупительной жертвы, да, такой заместительной. Вот, значит, Мессия будет коллективная жертва за всех людей. А что потом? Потом посмотрим. А в иудаизме последняя идея совершенно не прижилась. Потому что Мессия будет из несчастных. А в той части евреев, которые, ну, я не знаю, оно было то ли самая своеобразно мыслящая, то ли самая необразованная, они сказали: да, вот Мессия будет именно из таких. И, видимо, ну, простую часть публики, к кому обращался Иисус: плотники, рыбаки, сборщики налогов, да, проститутки по дорогам. Ну, кто там занимался, апостолы были? Мясник Варфоломей, да? Филипп, апостольон. Все, ну, социальные низы, только проститутки и очень презирав народ сборщиков налогов, мытарей, да? Хотя они как раз жили не плохо, но их очень ненавидели. Они дно, а остальные ну как бы так, бедняки. Они живут честно, своим трудом, там зарабатывают. Но, конечно, это не средний класс и уж тем более не элита общества, не финансовая, не интеллектуальная. Но вот среди них эта идея очень оказалась популярной, что мы страдаем, и он будет страдать за нас. Эта идея искупления оказалась самой, так сказать, воспринятой. Вот такие истоки христианского мессианизма, да, в общем, самое вам известное. А с иудейским было дело как? В эпоху, когда жил Иисус, мессий было каждую неделю объявлялся новый. Римляне, значит, посылали отряд Спрашивали: "Кто ты есть?" Он говорит: "Я Мессия, посланник". Говорит: "Сейчас я разделю надвое Иорданские воды, народ пройдет посуху. Я сейчас осушу Мертвое море, сейчас вызову огонь с неба и римлян всех сожгут". Те говорят: "Ну, понятно". Сжило. Но как-то у них с этим были трудности, и их таких забирали. Значит, кого-то там-- тогда же не было психбольниц, как их всех в тюрьмах содержали. Среди этих людей, я думаю, было очень много сумасшедших. Были шарлатаны, были люди одержимые. Где грань между одержимыми и сумасшедшими никто не знает. Но все-таки, видимо, одержимые как-то лучше контролируют ситуацию. Кто-то уходил в пустыню, за ним уходили люди. Ну я Мессия. Они там грабили, взимали дань. Говорят, у нас царство Мессии. Но это были просто ловкие разбойники. Кто-то говорил: "Пойдем за мной, там я уведу вас за Иорданией, сейчас вот я вступлю, и". Ну, классический мотив - это пойти по воде, яко посуху. Это же Моисей. Все, что делал Иисус, это все как бы парафразы на чудеса Моисея: чудесное спасение, путешествие в Египет, хождение по земле. Это все, это все как бы подтверждение ветхозаветных его претензий. Моисей разделил воды, да, и прошел по воде как по сухому, по морскому дну, да. Вот он говорит: "Мы так же сделаем". Тонут все, конечно. Вот, а римляне, как бы они не уставали поражаться. Вот, ну в чем источник, да? Вот они не понимали. Религиозное мышление было им абсолютно чуждо. Они вообще были люди равнодушные к религии, и они не понимали истока брожения. Вот в чем? Если там бы он сказал снизить цены на масло оливковое или на вино, или торговые пошлины, это они понимают. Ну, давайте договоримся, сколько, да, вы хотите там, на два? Это нереально, но на полтора снизим. Но нет. А народ вообще непонятно чего хотел. И это совершенно не укладывалось. Они не понимали предмета. В этом была причина множества недоразумений. Потом вспыхнуло восстание не под мессианскими лозунгами, закончившееся поражением евреев, сожжением Иерусалима и разрушением храма. Христиане убежали. Для евреев-иудеев это было как предательство. То есть христиане демонстративно убежали из города все. И поскольку, ну, в такой момент, да, кинуть. Значит, с этого момента между иудаизмом и мессианством начался разрыв. Он только расширялся. И Павел его окончательно узаконил. Павел сказал, что Иисус и был Мессия. Люди вот так с ним поступили. И Павел— он придет еще раз. Идея второго пришествия никогда до этого не появлялась. Мессия придет один раз и достаточно. Павел сказал: нет, еще раз надо. В определенной ситуации Мессия неплохая еще раз. Но про Мессию так никто не думал. Значит, вот он придет еще раз. Второе пришествие со славой судить народы. Тоже все смеялись. Это сейчас второе пришествие вещь обычная. Очень смеялись греки и евреи тогда над этим утверждением. Типа, что он за один раз не справился. Ну, а кто бы сказал, что за второй раз он справится? Не понадобится ли третий? Ну, в общем, бесконечные эти шутки. Народ стал ждать второго пришествия. Оно, конечно, откладывалось, и христиане стали говорить: к ним пришел Мессия. Евреи все его ждут. В сто тридцать пятом году случилось восстание. И рабби Акива, я вам рассказывал, да, провозгласил Симона Бар-Ковбу, такого простого мужика, Мессией. Это фантастическое событие. Но факт. То есть в истории много вещей абсолютно фантастических. Акива - умнейший человек не только своего времени, но всех времен. Старый уже к тому времени, чтобы-- оно там описывается, было сто двадцать, ну, не сто двадцать, но лет под восемьдесят точно было. Уже был очень старый человек, умный, опытный, все повидавший. Какой Мессия? Ну как он мог так обмануться, да? А вот он провозгласил, и народ массой поднялся на борьбу. Было кровавейшее восстание. Уничтожили два легиона евреи, два легиона - десять тысяч человек. Полный вперед. Причем же никто их всерьез не принимал. Ну, как и иудеев, да, сейчас. Ну вот, два легиона до последнего человека. Ожесточение было охренительное. Пришлось легионы везти из Британии, из Британии, да? Император Адриан сказал: "Идите сюда". Через всю Европу им пришлось. В момент только они зашли, настроение у них было соответствующее. А Адриан наложил на все еврейские общины контрибуцию. Ну, это ж сколько стоит? И сказал: "Камень на камне не оставить". Был лучший полководец всех времен Секст Миниций Фаустин. Бар-Ковба тоже был ничего, но не тягаться с этим. Ну и кроме того, уже подошли лучшие вовсе. Там тоже были, видимо, неплохие, но не отборные. А эти, эти, конечно, разомнули все. Сам Бар-Ковба погиб в крепости Бейтар. Восстание кровавейшим образом подавили. Иерусалим переименовали в Элию Капитолину. Вот тогда появилось слово Палестина, потому что император Адриан как умный человек сказал: "Войны все за землю". Вот как эти называются? Земля Израиля. Отменить такое название. Не Израиль, не Иудея. Палестинцы, филистимляне вымерли? Отлично. Вот и назовем. Израиль становится Палестина в те времена. Про то, что арабы какие-то провозгласятся палестинцами, никто тогда не думал. Это все уже гораздо позже. Вот такая вот история. И потом Ощущение двух войн, вот кровавейших, ужасающих поражений в течение семидесяти лет. Две проигранные гигантские войны евреями. Потери страшные. Только во время Второй войны, э, римлянин Иоан Кассий подсчитал: пятьсот восемьдесят шесть тысяч только убитых. Полмиллиона. Но это очень много для тех времен. Плюс куча раненых, которые померли, плюс угнанные в плен, проданные в рабство, убежавшие. Ну и земля пришла в запустение. То есть четыре миллиона жителей осталось в Гостоте. Плюс суровое ограничение. И, э, значит, раввины сказали: никакого мессианства. Мы прекращаем эту тему. Мессия, наверное, когда-нибудь придет, мы же не спорим, но в ближайшие пятьсот лет - точно нет. Это удивительная уверенность, что народ проживет пятьсот лет, и народ проживет пятьсот и больше. А во-вторых, значит, пятьсот лет реально никто Мессию не признавал. Это было табу. Ну, то есть упоминали, но без экстаза. Если человек начинал говорить вдруг, да, как вот во времена Иисуса: я видел, мне было видение. Щас, ща, ща, ща, ща. Насчет видения, щас, а мина зинчи, голова болит. Спокойно. Все, раввины сами гасили мессианские настроения, а давно ли они их разжигали? Но совсем без этого иудаизм не мог, потому что это главный элемент надежды. Евреи ушли в изгнание, вавилонское так называемое. Вавилония, Греция, Александрия, по всему миру рассеялись. Иии ну, это же состояние тяжелое психологически. А, надо было объяснить несколько вещей. Первое: за что такие страсти? И второе: и что нас ожидает? Значит, как обя-- ответили на первый вопрос, я вам рассказывал, да? Мудрецы сказали: это мы виноваты, мы плохо объяснили. Народ грешил, но не по злому умыслу. Мы плохо объяснили, и вы делали, э, ошибки. Вам казалось, что это грех небольшой, а он был велик в глазах Господа. Поэтому в дальнейшем, например, мы напишем Талмуд, вам все объясним. А если у вас вопросы, приходите к раввину. Да, просто так возник Талмуд, который пытается на все вопросы в жизни дать ответы. Ну, буквально на все. От самых бытовых до бытия. Ну, все должно быть объяснено, чтобы ты, не дай Бог, не встрял в ситуацию, когда ты подвел себя и тем самым налег грех на общину. И теперь, значит, опять будут такие ужасные наказания. А, это было принято. И начала получаться какая первая заповедь? Раньше были ж-жертвы в храме, а сейчас изучение. Учить, учить, учить, чтобы ты, не дай Бог, ошибки не совершал. То есть произошла сдвижка вектора у евреев. Главными стали не священники, когены и левиты, а, а, мудрецы. Кафедрократия, как сказал один умный человек. Значит, знатоки закона стали править. Такая своеобразная каста. Произошла сословная революция, бескровная, впервые в истории у евреев. Бескровная. То есть аристократию отодвинули, к власти пришли другие совершенно люди и открылись социальные лифты. Через что можно было подняться? Интеллект, память, желание заниматься и благочестие. При этом знатность, с какого ты рода богатство не принималось во внимание. Это колоссальная вещь, да? В Европе только к концу восемнадцатого века третье сословие было допущено. Вот такая штука. Важность изучения Талмуда. Значит, все заповеди важны, их шестьсот тринадцать штук. Но! Талмуд Торак Энегет Кулям. Изучение Торы, изучение закона превосходит их все. Если ты учишь, все простится, даже если не соблюдаешь чего-то, вот ты изучаешь. То есть, э, отсюда бешеная тяга к учебе. До этого евреи были далеко, отнюдь не самый ученый народ. Не знаю, как насчет смышлености, насчет учености - точно нет, потому что греки их превосходили, безусловно. Никто даже не спорил. А вот с этого момента они стали вот в книжном знании, да, или интеллектуализме искать, э, оправдание. И, в общем то, вот тот еврей, которого мы знаем сейчас, он сложился под влиянием вот этого убеждения. Самое главное на свете занятие - это изучение. Нет ничего выше. Значит, для еврейской цивилизации самое почетное занятие - это не война, как для рыцарей, например, да, или для самураев, не торговля и не богатство, как многие считают, что это ведет к погрязнению души и к гордыне, не ремесло, каким бы оно ни было, а изучение. Вот мудрец, которого все называют мудрецом, и он знаток вот этого самого закона, да, всей этой еврейской премудрости, он самый уважаемый человек. Самый уважаемый человек. А, и нет более желанной карьеры, значит, для юноши, чем ученый. Всякая мама мечтает. Все вы сталкивались с еврейскими мамами, да? Конечно, любой мальчик, да и теперь уже девочка, обязательно с дипломами, иначе как без глаза. Да. И, э, это вот такой вот социальный стереотип. Нужно быть ученым, ученым, ученым, во всех в учености превосходить. И их действительно удалось превзойти. Ну, потому что каждый народ к чему стремится, туда и приходит. Ясно. Вот. А с мессианством случилось вот что. Через какое-то время, да, значит, э, надо ж было сказать людям, какова надежда, на что надежда наша, когда мы вернемся или мы вечно будем жить в чужих странах. Ну, во-первых, чужих-то у нас никто ж никого не любит. Это все эти сказки про политкорректность, эта штука возникла, ну, буквально лет тридцать тому назад и очень скоро закончится. Все, и своих-то не очень любят, чужих не любит никто. Поэтому к евреям везде относились недоброжелательно. Но они откупались. Они занимали места, без кото-- когда без них нельзя было обойтись, понимали все. И выработали техники выживания очень эффективные. Но они понимали, как к ним относятся. Тем более что они тоже не стремились. На-на рожаках говорили: вы нас любите? Ну, так давайте сольемся в экстазе. Будьте как мы. Мы вас любим, но сливаться не хотим. То есть вот жить обособленной группой. Но это никому не нравится, это никому не нравится. Это вызывает всегда очень большое отторжение. Смотрите сейчас на кавказских людей в Москве, как они себя ведут. Да, они приезжают и говорят: мы будем вести себя, как мусульмане в Европе. Это вызывает очень резкую реакцию. Евреи, конечно, может не плясали лезгинку, но сам факт, да, что вот они живут на этой территории, ну никак не хотят. Они не смешиваются, никаких браков совместных, ни застолий, ну вот только экономическая деятельность и все. Они всегда, когда приходили на какое-то новое место, всегда просили, чтобы им отвели кусок территории отдельный, где они могли бы отдельно жить. Своя юрисдикция. Лучше, чтобы была какая-то естественная преграда типа реки. Строили забор, то есть они сами себя загоняли в гетто. Гетто - это изобретение самих евреев для себя, чтобы не лезли. А, никому не нравится, да, когда люди не желают жить по законам, которые ты установил. То есть они законы-то соблюдали уголовные, да, финансовые, но они всячески демонстрировали, что мы сами по себе. Отношение было дурное, и они все время спрашивали, евреи, у своих мудрецов: мы все время будем так? В Вавилонии, да? В Африке, Испании. Евреи: нет, нет, нет, мы вернемся. Галут кончится, будет геула - освобождение, и мы вернемся в Землю Обетованную, которую Бог нам обещал. Когда? Это только Бог знает. Для того, чтобы эта идея обрела некие конкретные, конкретные очертания, Мессия был незаменим. То есть совсем похерить идею Мессии, сказать: вы знаете, это было заблуждение. Это было невозможно, тогда умирала бы надежда. А без надежды жизнь в изгнании была бы абсолютно беспросветной и нестерпимой. Поэтому идею мессианскую раввины потихоньку стали вытаскивать, реанимировать, но они как бы пытались маневрировать. То есть, с одной стороны, да, Мессия придет, с другой стороны, мы не знаем когда. Человеку не дано знать времена и сроки. Мы не знаем, но народ же спрашивал с горящими глазами. Народ говорил: скажите, что мы должны конкретно сделать для прихода Мессии? Вот мы на все готовы. Надо было что-то отвечать. Например, ведите себя хорошо. Так мы же ведем себя безупречно. Что еще нужно сделать? Поститься? Что, не трахаться? Больше жертвовать? Скажите сколько? Мы все сделаем. Ответа не было на этот вопрос. Он никто же не знал, и возникали-- меж собой раввины возникала полемика. Там же были люди очень умные, а были так себе, даже дамши раввины. И которые очень умные, те понимали насчет Мессии, когда он придет. Вот один из них такой был Маймонид Рамбам. Он говорил: я жду Мессию каждую минуту. И хотя тот задерживается, Мессия ж не опаздывает, он задерживается. Я все равно жду его, там тынь-тынь-тынь, задерживается. А этот понимал, что тот задержится надолго. Так же, как конец света, второе пришествие. Но сказать вслух нельзя. А остальные, которые вот такие, вот они приезжали к такому Рамбаму и сказали: ребе, вот вы мудрец великий, светоч поколения. Скажите нам, когда Мессия придет? Во-первых, какие условия прихода? Значит, самые злобные из этих раввинов придумали интереснейшую формулировку. Они сказали: если все евреи, я бы вот так говорил, все, соблюдут подряд три субботы, но зато все три и подряд. Вот. Но пока нет, значит, не придет. Другие говорили: вот когда, там, поколение исправит грехи наши, когда все там поголовно будут знатоками, что невозможно, или все праведниками. Ну, такие заведомо нереальные задачи. Другие говорили: ты вообще не задавай этих вопросов. Ты живи как живешь, да? А Мессия знает, когда придет. И, наконец, самое прекрасное объяснение, ну, про субботы это, друзья, у меня софизм, да, так сказать, чтобы только отколупался, да? А вот великолепное поэтическое объяснение такое: Мессия рождается в каждом поколении, но мы не даем ему развиться, как сорняки глушат виноградную лозу. Сорняк же сильнее культурного растения. Вот мы, грехи наши, это сорняки, а вот Мессия - чистая душа. И вот он-- мы же растем на одной ниве, но сорняк сильнее, мы его забиваем, и он или гибнет, или становится обычным человеком, или забывает о своем предназначении. А Мессия есть, он уже среди нас, да, но мы не даем. И точка всему. Да, то есть как? Да. Да. Вот, ну, колоссальная литература по этому поводу, потому что это ужасная вещь. Всех интересует, что будет в будущем. Никого не интересует, что будет в настоящем. А вот насчет будущего колоссальные споры, да? Возникла литература, которая объясняла эти вещи так. Вот смотрите, Мессия придет- Но приход его будет не такой, как вы ожидаете. Будет сначала Мессия из рода Иосифа, и это будет Мессия для народов. Иосиф же по Библии больше всего потрудился для народов, был премьер-министром Египта, спас от голода. Они его принимали за египтянина, вообще не знали, что он еврей. Значит, это Мессия из рода Иосиф. Он придет для всех народов, и тогда он скажет: "Ну что, ребята, кто истинного Бога любит, те за мной". И какая-то часть, лучшая часть народов за ним пойдет. Худшая же часть, здесь нет ни одного, скажут: "Ни хрена, жидяра, мы не пойдем за тобой". И встанут в оппозицию, и будет сражение. Сначала Мессия из рода Иосифа, Мошиах бен Йосеф, будет одерживать победы, а потом проиграет. И войска, ну, как бы антимессии, его называли в иудаизме Армилус. Если вы запишите слово Армилус, то это тот же самый Ромулус. Там головки ненависти к Риму. Да, Армилус победит. Армилус - это такой как бы еврейский антихрист. Он победит Мессию из рода Иосифа, тот будет поруган и над, значит, трупами его надругаются, и праведники будут терпеть ужасные несчастья. А через какое-то время придет Мессия из рода Давида, и этот уже выпишет всем. Да, вот этот Армилусу и всем остальным. И тогда будет полный порядок. Но когда придет первый, какое будет расстояние, и когда придет второй, никто не знает. Есть множество притч про приходы Мессии. Есть такие красивые, например, такая. Жрецы спорят. Один говорит: "Вот если-- когда придет Мессия, я хотел бы сидеть в тени его осла". Другой говорит: "А я в тени навозной кучи от его осла". А третий, самый здравомыслящий, видимо, от Перирина, сказал: "А вот вы знаете, если бы я слы-- я сажал бы там виноград или саженцы и услышал бы, что придет Мессия, я сначала бы посадил бы полностью саженцы, а потом пошел бы встречать Мессию". Какие разные точки зрения! Но две экстатические, одна нормальная, здравомыслящая. Да. Еще одна хорошая притча о том, что... Ну вот как нам узнать, приблизились ли мессианские времена? Ну, что будет так плохо, плохо, ну так уже плохо. Ну, каждое поколение считает, что оно либо очень хорошо, либо оно разных, ужасных. Чем люди старше, ну, вот еще не скоро. Я уже как бы, как ни молодой, хрен. Я прекрасно наблюдаю. Из моего поколения, хотя не такое уже как бы. А люди считают, что мне восемьдесят, чем глубоко меня обижают. Но Оксанита евреи зовут. Из моего мне пятьдесят семь. И я вот смотрю, что стало с моими друзьями, которых я помню веселыми пацанами. Да, боже мой, эта брюзгливость, это ворчание, эти разговоры, что в наше время. А что было в то время? Я-то хорошо помню. [смеется] Залог чистой совести - это плохая память. Это я давно сформулировал. Да. А что было-то в свое время? Совдеп был глухой. Что ты, чем ты хвалишься? Полная аберрация происходит, да, зрения. Людям свойственно: вот у нас, вот сейчас такая деградация. А какая деградация? Все время молодых, как они с компом обращаются. Я на этого помню. Зато он читал "Братьев Карамазовых". Ни хера не понял, но читал. Да? А с компом абсолютно тыкает. Да. А эти ребята, которые на раз, на ты со сложнейшей техникой. Он серьезно думает, что он их круче умнее, потому что он читал бесполезную фигню. Как если бы Советский Союз гордился, знаешь, он выпускал огромное количество бесполезной фигни, танков, самолетов. Не нужны. Абсолютно. Это же рухлядь, мусор. Но зато по объему он был крут. Чем гордиться? Что, блядь. Ну ладно, может, если мой день недалек, я тоже начну там брюзжать. Вы тогда меня критикуйте. Оксанита, она тебя полюбит, ты девушка разумная. Вот. Такие дела. А, поэтому каждый раз наше поколение самое ужасное. Сейчас хуже всего. Молодежь не слушает стариков, нет уважения к закону, неграмотность. Пишут там ж через ш, через твердый знак. Труба. А, и, значит, время-- у евреев, евреи давно живут. Если русская письменная традиция, ну сколько там, да, начали писать со времен Петра. Не, ну, конечно, писали раньше. Господи, каждое поколение, да, триста лет - это смешной срок. Говорили четыре трети. Каждое поколение говорит: "Это самое плохое. Сейчас Мессия придет". И возникло две прекрасные притчи. Одна такая: человек идет с сыном по пустыне в город. Ну, взяли воды, сколько там, ни на сколько, осла нет у них, не унесешь на себе все. Солнце далеко, высоко, колодец далеко. Идут, идут. Сын говорит: "Папаня, а где же город?" Тот говорит: "Потерпи, будет, будет". Идут, идут. Сынок совсем охренел. Вода уже на исходе. "Папа, где город?" Подожди, подожди, увидишь город. Совсем, значит, папа еще держится, а сынок совсем плохой. "Где же город? Где, папа? Я уже не могу". Он ему говорит: "Сынок, да ты не переживай. Вот когда увидишь кладбище, знай, город близко". Вы понимаете? Растолкуйте мне притчу, кто есть ребенок, кто папа и что есть город и кладбище. Господа евреи, прошу вас, смелее. Ну все прозрачно. Папа - это ребенок? Кто папа, кто ребенок. Папа - это Бог. Ребенок - это еврейский народ. Путь через пустыню - путь страданий. Город - это приход Мессии. Ну, после пустыни город: унитаз, вода, холодная кока-кола. А кладбище есть кладбище. Да? Вопли народа. Как Бог на них отвечает? Ты не переживай, ты не пропустишь приход Мессии. Будет такое кладбище, тогда ты поймешь - город близко. Затем смыкается еще одна притча хорошая. Значит, что когда самая темная ночь? Перед рассветом. Когда женщина испытывает самые большие боли, когда рожает? Последние сантиметры прохода плода, да, по этим путям. И она орет, и кажется, все, там ее сейчас разорвет. А потом раз - первый крик младенца, и она улыбается. Да. И боль забыта, все. Это все, как рожающие все вам объяснят. Это вам все предстоит. Я надеюсь, добрые чувств тут, и вы это все, так сказать, и ощутите. Значит, возникла идея Хевлей Моше - муки Мессии. Мессия не может родиться без крови, как женщина не может родить без крови, да, дите. Никак. Но это ерунда, поскольку рождение, да, мессианского младенца в кавычках - это будет искупление. Кто-то должна эту кровь shed. Да, и, значит, вот просто понимаете, да? Приход Мессии будет самая большая боль, самые большие страдания и самая большая кровь. Две оптимистические такие метафоры. Да? Значит, чтобы народ не сильно ждал, потому что он сейчас еще ничел, а то фиг его знает, как дальше будет. Да? Поэтому давай это. Это помогало как, да, эти экстатические, значит, настроения немножко пригашать, придавливать. Вот такие дела. Да, много любопытных по этому поводу есть параллелей. Ну, не знаю. А, был такой в Европе средневековый писатель Цезарь Гистербахский, вы читали его, да? Elucidarium он написал. Elucidarium - Светильник, очень популярное средневековое сочинение. Он был суровый монах, сам из крестьян, и, по его мнению, кто спасется, кто попадет в рай? Христианин. Он монах. Значит, конечно, спасутся монахи. Ну, как бы это понятно. Тоже не все, но лучшие, естественно. А дальше кто? Все говорили: ну, дворянство, рыцари. Он говорил: хрен вам, крестьяне, потому что они в поте лица добывают свой хлеб. О! А потом ремесленники. Неслыханно! Это же революция вообще в мировоззрении. А среди дворян далеко не все, а только те, кто вел себя правильно. Да? И даже среди королей он так далеко заходил в своей полемике, что был очень популярен, кстати, среди народных проповедников. Но тогда за это не карали. И даже короли берегитесь, да? Вот вы там думаете, вы высокородные, ни хрена вы в рай не попадете, а крестьяне будут впереди вас на осле, а вы на боевом коне фиг заедете, да, в узкие врата рая. А кто точно не спасется? Ростовщик. Не, ну евреи вообще не рассматриваются. Из христиан ростовщик, да? Нет. Проститутка - исключено. Клоун, жонglер, потому что это отвратительное бесовское ремесло. А из преступников - убийцы и фальшивомонетчики. Все остальные спасутся. В общем, такой оптимистический. То есть дворянам хрен, рабочему классу вперед. И вот в его Elucidarium он рассуждает, как будет-- он очень его, естественно, занимала, как всех тогда, тема конца времен. Второе пришествие, да? Для христиан же, как придет Мессия, да? Яко же грядет со славою. Помните, да? Символ веры. Яко грядет со славою судити народы. Но сначало придет Антихрист. Для христиан это однозначно, да? Придет Антихрист и, значит, будет убить этих праведных, а неправедных тут-то и потопчут. Вот, значит, неправедных он будет привечать, возвышать. И он пишет, значит, вот этот Антихрист in quadrum modum universum subjugabit - четырьмя способами мир покорит. И тут удивительная перекличка с одним еврейским мидрашом. Но как они могли узнать друг о друге? Они же вроде не общались, но параллелизм текста настолько очевидный, что, видимо, общались. Да, мы мало знаем об этой эпохе. Какими четырьмя способами он мир покорит? Первое. Значит, он будет прельщать всех разными способами. Дворянство прельстит воинскими подвигами. Горожан и крестьян - благополучием. Ну, то есть решит финансовые проблемы. В народе. А монашество расколется на две группы. Первое он прельстит проповедью. Сладкоречивый златоуст, и часть за ним пойдет. Как парень рубит сук, на котором сидит, он же сам проповедник. Но Платон ему друг, а истина дороже. А лучшую часть монашества, которая скажет: мы тебе все равно не верим, он прельстит ложными чудесами, будет якобы воскрешать мертвых. На самом деле все будет фикция, но так красиво сделано. Съемка в 3D. И народ поверит и скажет: ну, у него, видишь, хромые пляшут, да? Слепые прозревают, импотенты идут на дискотеку, прокаженные выздоравливают, очищаются от струпьев, а мертвые восстают из могил. Ну, это явно, значит, Мессия. Только потом станет ясно, что это все фальшь. Значит, вот интересно, да? Четырьмя способами он мир-- абсолютно один в один так же рассуждает и еврейский автор. Четырьмя-- он только там не монахов, а ученых. Он так смутит, прельстит ученых. Вот такая интересность. Вот в христианстве были люди, которые провозглашали себя лжехристами. Ну, вот как человек говорил: я Иисус Христос. Ну, да, это правильно. Безусловно. Ну, сразу, конечно, начали разбираться. Наряжали следствие, прижигали. Были такие, которые говорили: "Бес попутал, отпустите к рестораниям". Ну, таких в тюрьму и все. А которые некоторые кричали: "Нет, я Иисус, а вы сволочи и слуги сатанинские". Ну, безумцы. Ну, таких приходилось сжигать. В христианстве было относительно редкое явление, хотя было. Были люди, которые себя Иисусом или посланниками его провозглашали. Ну, в атмосфере религиозного экстаза неудивительно. Но у евреев лжемессианские течения приняли невероятный размах, потому что где-то с, начиная с тысяча сотых годов, уже ж прошло сколько лет, да? Тысячу лет почти, ну, восемьсот со времен подавления восстания Бар-Кохбы. Восемьсот лет - это обалденно, да? И ограничения были сняты. О Мессии снова можно говорить. И как только открыли этот клапан, вентиль, все, да? Значит, в народе разогревается эта идея, и тут же начинают плодиться люди, которые объявляют себя Мессией. Тут же. И, ну, есть карта даже такая, как бы география лжемессий в иудаизме. Ну, евреи же по всему миру, и там их обалденно, конечно, в Северной Африке, в Сирии, в Турции, в Иране, в Йемене, по Европе по всей. Есть такие, о которых совсем мало известно. И они были там месяц-два. А есть явные шарлатаны, их примерно процентов тридцать. Это были явно люди, которые хотели струсить бабла. И, ну, как бы нам понятны их побудительные мотивы, да? Такие Кашпировские, чумаки, которые говорили: народ лохи, они сейчас все скачают, я им сейчас быстренько втюхаю, бабла стрясу и спрыгну. И некоторым даже удавалось спрыгнуть. То есть слепые их терялись, а других хватали, и они заканчивали свою жизнь в тюрьмах. Чем отличается Мессия убежденный, одержимый от лжемессии шарлатана? Убежденный никогда не отрекался, никогда и пойдет на смерть, на мы-- на пытки, на муки, на смерть. Если человек говорит: "Да нет, ну, я понял". Все. Понятно, шарлатан. Шарлатан, обманщик. Просто он решил по этому поводу. Да, это любопытный психологический феномен. Но вот что людей заставляло себя провозглашать Мессией? Я думаю, шарлатанство оставим. Это вам понятно, да? Это психологически, я думаю, для вас не сложный вопрос. Ну, как бы это, развести лохов на самой такой теме. Ну, конечно, тема стремная, но кто не рискует, тот же не пьет шампанского. Потому что да, могут и приколоть, а могут и нет. За какое-то время, она может там себя провозгласить царем и посланником Божиим. Бабла накапает и раз, и исчезла. Авантюристы. А вот те, которые верили, они, конечно, не спрыгивали, и они почти все закончили плохо. Они либо тонули в море, которое они хотели пройти посуху, или там ходили в пустыню и там гибли от, я не знаю, от зверей, там, от воды, от бедуинов. Или они объявляли войны каким-то страшным мощнейшим режимам типа турецкого султана или арабского халифа. Их вырезали всех до последнего человека. Или их арестовывали, если их проповедь была там в крупном городе, там в Дамаске, да? Не в еврейском местечке, а в большом, да? Значит, доносила сразу охранка, их хватали, и они там сгнивали в тюрьме или кончали жизнь на плахе. Но не отрекались. Верили в то, что они Мессии. И вот лжемессианское движение в иудаизме - интереснейший пласт истории. Из самых известных скажу вам о нескольких, потому что обо всех это, конечно, невозможно. Был такой деятель в Сирии в тринадцатом веке. Его звали Менахем. Был он из рода Альрой, такой довольно славный еврейский род, полуаристократический, полукупеческий, такая финансовая аристократия. И вдруг он, значит, сказал, что он Мессия. По-видимому, был вполне искренним. Ну, сначала так не обратили, он жил на периферии Арабского халифата и как-то так. Ну, среди евреев там идет какой-то шумах. Но он объединил евреев, оказался отличным администратором и хорошим воином. Сформировал из них армию. Сказал: "Мы должны, значит, сокрушить иго инверсов". Бросил вызов халифу. Халиф прислал каких-то там полуинвалидов. Он их разбил. Халиф прислал лучшее войско. Он их разбил. Хорошо знал местность. Халиф прислал отборное войско. Он и их разбил. Халиф сказал: "Давай договариваться. Ты что? Что ты хочешь?" Ну, он так понимал, да? Человек воюет там за автономию, да? Ну, пожалуйста. Ну давай, там какую ты хочешь область? Живут твои евреи, но там же все равно живут разные племена, как везде на Востоке. Там не обижай мусульман, не заставляй переходить в иудаизм. Там давай, там кто-то из моих мусульман переедет ко мне, а ты забирай себе евреев. Ну, сделай там, чтобы у тебя было подавляющее большинство евреев и живи. Давай. Ладно, не будем. Мы будем друзьями, соседями. Ну, после трех поражений эю сказал: "Нет". Он говорит: "А что ж ты хочешь?" А вот вступить в Дамаск, отрубить тебе голову, обратить всех в иудаизм. Ну, халиф затосковал. Сказал: "Ну, это маловероятно". Собрал огромную армию. Тот к этому времени уже закрепился в этих границах. Восемь лет он там. Ну, та же война не торопясь. Восемь лет он был признан царем Мессией. Сказал, что он прямой потомок царя Давида, взял имя Давид. Сам Ниминахим - утешитель, а Давид - воин, Альрой. И ввел, э, шестиугольную звезду, всем им известную, ввел плотно в еврейский обиход. Сказал, что это щит Давида. До этого эту звезду так никто не называл. Называли Звезда Давида, но никак не щит. А он сказал, что ему родилс-- э, явился во сне Давид с этим шестиугольным щитом, что невероятно: шестиугольный щит быть не мог. Щиты были других форм совсем. И сказал: "Давай, вот ты этим победишь". Это, конечно, ясно, парафраз на христианские легенды, так как Константину явился крест, да, с надписью: "Сим победишь", и он победил. То есть он, видимо, парень был начитанный, и все это в снах. Не знаю, снилось ли это ему или это он так рассказывал красиво, но изложение ясно показывает источник, да, откуда он все это взял. И он, значит, выходил с шестигранным, шестиугольным щитом. Это стало называться звездой, э, щитом Давида. Маген Давид так и называется до сих пор и стало символом еврейских мессианских ожиданий. Не символом еврейского народа, не символом иудаизма как религии, а именно мессианских ожиданий. Потому именно он, этот знак, шестиугольная звезда на, э, флаге государства Израиль. То есть государство Израиль - коллективный Мессия, да? Именно этот знак, именно руг, семисвечный светильник, не виноградная гроздь, да, а вот именно этот. А вот такой был парень Давид Альрой. Потом, в конце концов, халиф, конечно, его забуцал. Ну, невозможно, да, с гигантским государством. То есть сколько ты можешь дергаться? Если бы он заключил мир, но тот факт, что он мира не заключил, говорит о том, что он был одержим, конечно. Если бы это был авантюрист, ему бы лучших условий никто бы не предложил. Халиф был небольшой вояка, он и сам побоялся. Сейчас соседи наполеонов знают про славу. Эти евреи бьют, так мы тем более. И можно было вполне там интриговать, но ему даже в голову не приходило. Он искренне считал, что он должен. Ну и, значит, умер на плахе, как и положено. Его там разрубили. Но это все-таки кровавые подробности. Вы любите их, но сейчас мы их опустим, да. В общем, он жестоко жалел о том дне, когда ему предлагали мир, но он не отрекся, не отрекся. Э, толпа еще три года ходила на его могилу, искренне ожидая, что он воскреснет. Все время, значит, собирала какие-то знаки, знамения. Вот, вот, вот сейчас он придет и всем. Это, конечно, такая аллюзия на Второе пришествие, да, но так и не пришел. Он задерживается. Но это был случай, который потряс, да, тогда зам Евро-Азиатский восток. А еще один замечательный мужик был такой Шломо Молхо. Удивительный человек, который непонятно какого рода, откуда он вырос. Одни говорили, он из Праги, вторые говорят, нет, он из итальянских евреев, а он говорит: "Нет, я родственник португальских и вообще родственник португальских королей". Португальские короли напряглись по этому поводу. Он приехал к ним и сказал: "Вот вы тут живете, а не знаете, что будет землетрясение". Те говорят: "Когда?" "Через две недели". "А в тюрьме посидишь пока?" Он говорит: "Ну, запросто. Мало хапну, я посижу, а вы пожалеете. Только в тюрьму на первый этаж, чтобы я успел убежать". Через шестнадцать дней землетрясение разрушает Лиссабон. Народ в трансе. Его вызывают к королю и говорят: "Ну что ты не сказал сразу? Ты ведь посланник Божий. Мы ждали от своих, от-- но монахи теперь как бы согласны тебя признать. Что ты хочешь?" Этот кадр говорит: "А давайте мне письмо". Поехал в Рим к папе. Вот странный был человек, тоже как бы на грани, там, помешательства. Писал интересные тексты. Вот он начинал великолепным почерком каллиграфическим, да, на прекрасном иврите здравые мысли. И чем дальше, тем все хуже, хуже, хуже, хуже. Да, и почерка нет, и слова какие-то бессвязные, и мысль теряется совсем. Как это объяснить? Некоторые из его, так сказать, сочинений, да, вполне осмысленные, но там как бы радости мало это читать. Такие экстатические рассуждения про Мессию, про его природу, как он слышит голоса небесные, что-нибудь приказывает. Но это хотя бы связный текст. А другая часть - это просто явный такой бред. Приехал к папе, сказал: "А вот того не знаешь ты, папуля, что вот я тоже буду землетрясение". [смеется] "Ну, уже было одно". "Нет, будет у тебя". А Рим, в принципе ж, ну, как бы там бывали извержения вулканов, да? Вот Везувий. В принципе, это не сейсмоопасная зона. Землетрясения не было, но вулкан заговорил. Конечно, все, значит-- а там экстатическая толпа вокруг уже и христиан, которые как бы обратились, да, сказали: "Вот он истинный посланник Божий. Но ведь у нас тоже было из евреев. Почему это мы не мы, да?" А папа сказал: "Слушай, какой ты интересный человек. А что еще будет? Вот предсказания будущего". Тот начал предсказывать войну там, войну здесь - ничего не сбылось. Год он жил в папском дворце как почетный гость, потом еще пару лет как пленник, но полное пальцем в небо. Как, по крайней мере, предсказал землетрясение, абсолютно непонятно, но с точностью до дня. И за ночь в тюрьме и умер. Наверное, проверен. Был довольно молодой мужик, умер в возрасте до тридцати лет. Вот что он думал, что он хотел, да? Вот непонятно. Следующий был такой Давид Реувени, называл себя царем еврейским. Тоже непонятно, откуда взялся. Приехал, он был такой здоровяк загорелый и по виду прих-- походил на восточных людей. Может быть, это и случайно, да, среди евреев живут разные типы этнические. Говорили, что он из Праги. В Праге не было таких, да, там такие все маленькие, рыженькие, а этот такой выглядит как здоровяк, как йеменские евреи. Давид Кордовано. Он сказал так: "Я мессия, я царь иудейский. У меня в Аравии громадное королевство". Нарисовал карту довольно подробно. Вот столица, там у меня войска, триста шестьдесят тысяч конницы, пехота. Только у меня нет пушек. Ну не умеем делать. А приехал к португальскому королю. Почему к португальскому? Все они ехали. Огромная еврейская община, относительно лучше живу-- жившая, чем остальные. Евреи были финансисты, врачи. И королевский двор с ними считался. Португалия была последняя страна, откуда евреев изгнали. Испания давно, они еще там в Португалии вон еще ковырялись. Иии поэтому как бы король прислушивался к евреям. Сказал: "Ваше величество, мне нужны пушки и флот. А нафига? А поедем турков воевать". Эта мысль очень радовала, потому что турки установили монополию на Черном море, на Средиземном и глушили всех христиан: и венецианцев, и генуэзцев, и португальцев, и испанцев. Нам сейчас трудно себе представить. Турция была великая держава до восемнадцатого века, да? И как бы ее сокрушили только совместными усилиями. Да, война, русские воевали с турками. Да сейчас Турция пытается это все вернуть, но это посмотрим, как у них выйдет. Но тогда турки ого-го, а флот какой был. Иии а это ж Средиземное море, это торговые пути. Все ж контролировалось турками. Они пиратов извели, но были сами лучшие любых пиратов. А попробуй с ними поспорь там. Корабли с кучей пушек. Иии сокрушить турок - это, конечно, было классно. Этот Давид Реувени сказал: "Давай ты нам выставляй флот иии пушки, и моряков, потому что у меня нет, ну мы ж пустынные, мы не умеем на море воевать. И пусть плывут в Святую землю, для тебя святая, это на Земле Израиля. Оттуда выбьем турок, а потом я подтяну массы пехоты и кавалерии, и мы дальше, значит, турок вообще оттесним, возьмем Стамбул и будем жить, поживать да добра наживать. Я восстановлю там еврейское царство, тебе выплачу причитающиеся проценты, мы будем с тобой лучшие друзья". Но надо победить турок. Но это ж, да, это как сейчас, не знаю, победить Великобританию. Вот Аргентина пыталась во время Фолклендских-- это очень печально, очень. Да? Попробуйте победить. Гитлер не победил. Хотя звучит вроде, да, фигли там тех англичан, они пиво пьют и футбол смотрят, а попробуйте. Никому в мире не удавалось- [неразборчиво] футбол выбрать. Они все правильно делают. И султан посоветовался с испанским королем, со своими родственниками итальянскими принцами и герцогами, с папой. И говорит: "Ну, в принципе, мысль-то правильная, да, сокрушить ислам. А там ну, евреи, ну это же будет меньшее зло. Как бы флота у них все равно своего не будет. Может быть, попробуем?" Папа сказал: "Ну, давайте, ладно". Ну, как бы так уверенно держался этот человек. Деньги у него были. Ну, жил как вполне королевский посланник, да, с большим достоинством. То есть ничем не давал повода о себе подумать как об авантюристе. А, и все время говорил, там я двину, двину войска. И ему сказали: "А можно так, давай так. Мы тебе снарядим флот, но к моменту, когда он подойдет, ну, там, например, к городу Яффо или к Акко, да, к двум портам Израиля, чтобы там начать бить турок, тогда же была турецкая территория, пусть твои войска уже там стоят. Это ты можешь сделать? Чтобы там уже была пехота, конница. То есть у тебя там неслыханные полчища, они разберутся с турками". Турки там не держали больших гарнизонов. Ну кто там? Кто там вообще тогда жил, да? Кроме верблюжьих копыт там ничего не было. Он сказал: "Да". Ну, давай-ка, да. Как бы назначим срок. Эскадра приплыла, никакой конницы и пехоты, естественно, нет. Номер там они не вышли. Ну, в общем, короче, после второго такого, да, да, столкновения были с турками, но такие, никто не хотел сильно ввязываться в войну, а массы войска нет. Ну, тут стало понятно. По одним сведениям, он исчез. Просто исчез и все. По другим его схватили, он тоже умер в тюрьме, но упорные ходили слухи и до сих пор они не опровергнуты, что это не он был в тюрьме. Он так и избежал ареста и куда-то делся. Кто был такой? Ну, видимо, авантюрист, значит, как бы, но очень умелый и грамотный. Наверное, вот делается вывод, был какой-то из восточных евреев. Он реально ездил по Аравии, может быть, купцом, там, погонщиком верблюдов, потому что еврейские купцы, они держали аравийскую торгов-- часть, это было в их руках. А, например, драгоценные камни, благовония - самое такое прибыльное. Не давали арабом. И, наверное, он как бы составил представление об этих местах, мог начертить грамотно карту, знал там как бы о их верблюдах, ну, как бы все понимал, да? Он рассказывал про кавалерию, все там офицеры, да, португальской кавалерии слушали. Нет, ну, конечно, ясно, что он понимает, о чем говорит, да? Там, седло, седло персидское, седло арабское. Ну, кавалерист. То есть это какое-то, видимо, прошлое было у него, да? Он со знанием дела об этом говорил. Но и понятно, никаким царем, да тогда какие цари? Нам-то сейчас известна ситуация тогда в Аравии, никаких царств там не было. Были какие-то там арабские князьки. А, и, значит, халифат, естественно. Турки там пытались установить протекторат над этой пустыней, им это было неинтересно, а теоретически все это принадлежало Турции. И никаких там таких масс войск невозможно было физически, они бы там, им нечего было бы есть, ни верблюдам, ни коням. Там же очень мало ресурса, травы нет, воды нет. То есть это было невозможно, это было невозможно. Это был явный заведомый блеф Вот как теперь понятно, чего хотел человек. Может быть, он хотел как-то чужими, чтобы они подошли, да, турок реально выбили. Он раз сказал: "Евреи, собирайтесь". А дальше они уже там бы как бы сопротивлялись. А может быть, потом с турками, но как-то так за счет своей хитропопости лавировать между державами и отвоевать для евреев землю Израиля. А, но претензия на царское звание, да, и счет обещания, там, трехсоттысячной армии конной - это, конечно, его погубило. И теперь понятно, что был тоже чисто интерес. И наконец. Шабтай Цви. Ну, еще два нам осталось лжемессии, колоссальные совершенно фигуры, о которых надо рассказать обязательно. Шабтай Цви из них самый колоритный. Не слыхали никогда про такого? Шабтай, он же Саб-Саббатай иногда пишут, Цви, Цеви, там, и так далее. Цеви вообще олень, олень. Это такой довольно известный еврейский род. Олень считается благородным животным, и род это аристократический. А, Шабтай вырос в городе- Шабтай - это имя. Имя, да. Шабтай - это от Суббота. Кроме того, Шабтай - это планета Сатурн. Сатурн. Я подумала, почему господин Калманович- Калманович его звали Шабтай, да, пока не еврей. -очень гордился. Ну, это нет, это такое имя, как всякое имя, да, Шабтай. А, он, а, родился в семье торговца коврами в Турции, в городе Измир. Сейчас Измир, тогда звался Смирна, греческая. Ну, там греки, турки, евреи, многонациональное население. Торговый город. Папаня - крупный торговец и хотел, чтобы сынок пошел по его стопам. Сынок никаких дела нет. С десяти лет он куда-то уходил на берег моря зимой. А, там бывает довольно холодно. Ну, не полярные льды, да, но там бывает в мелких местах море замерзает. И вот он сидит, например, там на камне, да, голый, и, значит, ноги у него по колено в ледяной воде. И, значит, он молится или читает что-то. Подрастал он и не болел. Не болел, купался в ледяной воде. То есть он как-то либо так закаливался, либо он им владел от природы. Ну кто его мог научить? Это он еще был пацаном такие штуки проделывал. Это подтверждает множество свидетелей. А, владел какими-то техниками психотерапевтическими. Ну, как вот тибетские, индийские, да, отшельники. Не чувствовал температуры. Очень был склонен к самоуглублению. Был визионер. Видения являлись ему всякие, голоса, понятное дело. А, учиться он не очень. С раввинами он спорил. Значит, я лучше знаю, откуда ты знаешь. Мне был голос, мне было видение, э, видение. Там же его осекли, значит, его осекли многократно, и он очень это разлюбил. Очень не любил. А, и вот, значит, потом он очень любопытно отомстил тем раввинам, которые посягали на его царственную жопу. А, ну, они посягали в хорошем смысле, да? Ростом он улучшился. Не так, как Виктюк посягали, да? С добрыми побуждениями. А, повзрослел. Папаня говорит: "Ну, иди в лавку". Он говорит: "Нет, лавка не хочу". "Что ты будешь делать?" Ну, я вот там. Учиться ты тоже не пойдешь, да? А какие пути? Или работать, или учиться, как везде. А учиться, значит, в ешиву его не берут, как бы в вуз, да, еврейский, потому что он плохо школу закончил. Там же те же самые раввины преподают. Они говорят: "Ну так как же?" Ничего, я сам. Папа говорит: "Ну, может быть, его женить, а то жена как-то, да, дурные слухи знать, потом остепенится". Там отец богатый человек сказал: "Ну ничего, там пусть у него нет источника". Вообще-то не было принято в еврейской среде, чтобы отдавать, значит, сын женился, да, у него не было бы источника содержать семью. Это было-- исключительная редкость. Но папаня на это пошел и сказал: "Ничего, там, типа я его с пару лет прокормлю, а за это время, там, жена, все дела, там он успокоится, кровь у него поостынет. Ну и глядишь, там, приспособим к делу". А ничего похожего. От жены он через месяц ушел. Ему говорят: "Чем плоха девка?" "Она земная". Тут народ насторожился. Сказал: "Я поподробнее. В смысле, пахнет землей?" "Нет". "А тебе нужна?" "Мне нужна небесная". [смеется] Ну где ж такие взять, да? Ну вот у нас вот все такие: "А, там". Где бы отец взял? Папаня говорит: "Ты знаешь, я тебя перестаю понимать". Это неважно. А, ты же хочешь, чтобы я был женат? Он говорит: "Да". Я женюсь. На ком? Посмотришь. С друзьями явился в синагогу и сказал: "Я женюсь на Шхине, на присутствии, на невидимом присутствии Божьем". Ну, как на благодати, да? Ну, как пришел бы сейчас человек в церковь, сказал: "Я женюсь, батюшка, сказал в долгий час, где невеста? Благодать Божья". [смех] Ты как? Да вот, а разве не видите? Вот благодать. Давайте нас под венец. Ну как бы, оп, все, да? Я женюсь на Шхине. Женился по-честному, да? И люди пошли за ним. Он был не златоуст, но как-то он когда вот смотрел на людей, говорил, часть народа шла за ним бестрепетно, проникались и поверили в него. Он еще тогда не говорит, что он Мессия, но он говорил, что у него миссия, у него предназначение. Очень любил-- это все из каббалы. Читал каббалистические книги, хотя как бы-- а ему раввины говорили: "Что ты понимал бы в каббале? Ты еврейский алфавит когда-то изучил? Ты учи грамматику читать. Прочти какую-нибудь простую. Что ты берешься за каббалу? Я лучше знаю". Как он понял такого лоха? Загадка. Но вот идея миссии предназначения - это чисто каббалистическая. И вот когда моя миссия, я должен жениться на Шехине. И часть народа, да, значит, внесли бабки, свидетели там были, там они сыграли свадьбу, сидели за славой, проводили их в брачный покой. И он, видимо, предался всем мыслимым наслаждениям. Ну, тут большой простор фантазии с Божьей то благодатью. Атас! О нем заговорили вполне всерьез как о сумасшедшем и его папаш - как о еретике. А он вылазки свои на море и говорит: "Где жена твоя?" Жена дома. Не та, которая земная. Земную он бросил, хрен ли с ней. Ну а что земная, говорится. А вот, значит, благодать, она типа дома сидит, да, иногда улетает с Господом в небеса, а я хожу, значит, купаюсь и изучаю Тору. И в Йом Кипур, в самый строгий день еврейского календаря, когда почти ничего нельзя, он явился в синагогу. Значит, в этот день строжайшие ограничения. Нельзя, например, кожаную обувь, босиком приходят. Этот вырядился, пришел специально в сабогах, ну, то есть, грубо все нарушил и громко на всю синагогу сказал непроизносимое имя Божье, ну, которое как бы известно некоторым, но его нельзя говорить вслух. В Йом Кипур. То есть, ну, все мыслимые нарушения он специально демонстративно сделал. К ужасу общины. Его схватили, заперли в подвале. Он сидел до конца Йом Кипура. Прошло время Йом Кипура, никто не хотел его трогать. После его выволокли, вломили. Говорят: "Ты раскаешься?" Он сказал: "Нет". Ему еще раз вломили. После этого высекли, но уже по-честному, на площади. Там что-то чуть ли не сто ударов. Он потерял сознание. Укакался. А, и, ну ж как бы, ну чтобы вы ведь-- да? Последнее, что отнесли, да, отцу и сказали, что ну как-то надо, что вы человек почтенный, и бабка у вас, и бабки. Ну, это, блять, это ж вырод. Что он творит? Ну, одно дело там эти фарсы с женитьбой, но вообще прийти и-- ну, испортил молитву всей общине, осквернил все. А папаня затосковал, и, значит, Шабтай ушел из своего родного города, ушел на юг. Мысль у него была пройти в Египет. Турецкие евреи, они все как бы одинакового типа, да? И он по-турецки как то только и говорил. Стал чуть-чуть, значит, понимать арабский. Вот он пошел вниз, вниз, вниз, вниз, вниз, да, через Ливан, Израиль. А, и дошел до Газы. Газа была-- был крупный порт, никаких арабов там сроду не бывало тогда. А это был крупный торговый порт, где восемьдесят процентов населения были евреи, торговцы. А это был перевалочный пункт. Там караваны разгружались, суда, которые шли в Африку. И население было богато. Как всякие богатые, они были не очень образованные, глупые, легковерные. Вам понятно. Гламур. И там он встретил человека, который определил полностью его жизнь. Такой Натан из Газы. Натан был человек исключительной учености, в отличие от Шабтая. Он был преподаватель, там учил и, значит, частным образом. Его очень уважали за познания. И учил в ешиве. Текст и там все понимал, Талмуд. Говорил по-арабски прекрасно. Турецкий знал чуть-чуть, но выучил. И он увидел, как Шабтай молится. Ну, так он рассказывал. Как оно было на самом деле, мы никогда не узнаем. А разве Шабтай придет второй раз, потому что многие любят второй раз приходить. Шабтай сидел в пустыне вокруг Газы, там же, ну, пустыня, и молился. А этот что-то проходил по каким-то делам. Шел там что-то от ученика к ученику, из поместья в поместье. И увидел, как этот молится и говорит: "Все, я понял. Я понял, что это Мессия". То есть, по-видимому, идею о том, что все-таки он не просто с миссией, а он Мессия, это внедрил в угасающее сознание Шабтая именно Натан. То есть что он виноват? Все беды от интеллектуалов. Он сказал: "Кто ты, человек Божий?" Он говорит: "Я такой-то там. Вот я Натан. Пойдем, ты мой гость". А, и, значит, добавляет Натан. Натан был пишущий. Это невероятно. Трудно себе представить. Толстой написал, да, девяносто сколько там томов от руки, да? Ленин пятьдесят четыре тома полной хрени и все девяносто он тоже от руки. Удивительные какие-то люди. Ну, Ленин параноик, Толстой гений. Этот написал, ну, если издать ин фолио, да, будет ну томов, наверное, восемьдесят. И все без огрехарей и гусиным пером. Охренеть! Вот трудолюбивый был. Он тоже написал, значит, манифестик. У него было запросто. Шабтай вообще никогда ничего не писал, но он, видимо, умел, но с трудом изложить мысль. А этот! Ну, Дмитрий Быков. [смешок] И текст у него. Он разослал, что, значит, возрадуйтесь, братья, пришел Мессия, посланец Божий. Я видел, как он молится, и камни плавились от его молитв. Действительно, плавились. Это поэтический оборот. Значит, Шабтай с изумлением о себе многое узнал из писем Натана, которые он много читал, но как бы стал привыкать к этому своему новому положению и, соответственно, держаться. Э, ну вот, э, обо всех почти мессиях я спрашивал у своих знакомых психологов и психиатров: вот как вы, мужики, думаете? Вот случай с Шабтаем самое непонятное. Я думаю, он не был поначалу в этой своей миссии убежден. Он вот это как бы такая нажитая шизофрения, он потихоньку в этом убеждался. Есть блестящая работа у физиолога Ганушкина. Вы читали "12 стульев"? Хорошо. "Золотой теленок". Там есть, э, сцена в сумасшедшем доме, да? Берлага там, да? И там профессор Титанушкин. Титанушкин - это Ганушкин, величайший психиатр своего времени. А, там когда Берлага там как-то неумело симулирует, да? Там лает заливисто. Там какой-то кадр, который говорил: "Там я римлянин, где мои боевые слоны?" С приматурой римлянина сказал: "Перестань бухтеть, убью, душу вырву". И они стали спрашивать: "Как ты вообще-то, почему готовился?" Мы читаем Jahrbuch für Psychoanalytik und Psychopathologie. А ты? А я дилетант. А я высесть это вообще. Значит, там есть интереснейшая фраза, которую не знаю сам. Ильф и Петров сказали сущую правду: самое нормальное место в Советской стране - это сумасшедший дом. Реально. Потому что среди полной идиотки. Они хотели там остаться, чтобы не работать. Но их, конечно, профессор Титанушкин их всех расколол. Так вот, это Ганушкин, который-- сейчас его ма-- его дочь, она там доктор и правозащитница, и все такое. Тоже психиатриня. И, значит, у Ганушкина есть работа о некоторых формах нажитой шизофрении, где он пишет, что как советская жизнь, он очень хорошо все понимал. Никаких у него иллюзий не было. И мы дальше. Даже у Иван Петровича Павлова были поначалу, потом быстро исчезли. А у Вернадского этот сразу понял все. Психиатры четко секут поляну. Да, и значит, он как советская действительность деформирует психику многообразно. Вот некоторые начинают верить в светлое будущее, свято бредят и ну вполне искренне, да? Вообще щенячий восторг, вопли. Другие начинают говорить, что они призваны управлять другими. Там я начальник, да, номенклатурный комплекс. И значит, как у людей деформируется по этому поводу психика? Удивительно точное и тонкие наблюдения. И он пишет, что если человеку изо дня в день говорить о том, как он, какую важную работу он делает, как без него ничего не завертится, все колеса не грохочут, коль рука твоя не схочет. Ты гегемон, ты отец наш, ты лучший, да? Без тебя остановится вся жизнь в городе. То человек привыкает к этой мысли, искренне в нее въезжает и начинает именно так на себя смотреть. Классическая картина это Юрий Михайлович Лужков. Его превращение в старика Бутурина это абсолютно разные вещи. Сначала был нормальный мужик, такой крепкий, хозяйственный, ну, любил взятистину нашу же подольше. Но все это в разумные пределы. Он много, а потом все. Он стал просто другим человеком, переродился. Это именно от того, что совершенно полностью выделена критика. Ему все время жополизы, все время говорят, как вы хороши, как мы без вас. Что, что? Вот. И вот это бывает. Я думаю, с Натаном было то же самое. Это нажитая шизофрения. Он, ну, конечно, у него была склонность. Может быть, с нами не произошло бы этого, но мы ж тоже не сидели там, да, по колени в ледяной воде и уж точно не устраивали свадьбы с боже-божественной благодатью. У него была, безусловно, предрасположенность. И когда Натан ему сказал, и стал говорить изо дня в день, как, не убеждая, а как о факте, как о вещи, которая сама собой разумеется, то тот привык к этому и, соответственно, укрепился в этой мысли. Не встреть он Натана, бог его знает. Мы же, может, никогда бы не узнали о нем. Мало ли таких было бунтарей. А теперь мы знаем его биографию, потому что она нам дописана до мельчайших подробностей. Человек, который реально всколыхнул еврейский и весь остальной христианский мир. Но кто? Шабтай или Натан? Натан всегда был в тени, никогда не лез на передний план. У Натана не было своих интересов. Видимо, Натан поверил искренне. Вот личность Натана не менее интересна, чем Шабтая. А ему, а ему-то хрен ли. Или он был очень хитрожоп и подумал, что я призорвал тут очень. А вот парень, да, смотри какой. Смотри, молится как, да? Задницей в муравейнике и не чувствует, да? То вот такой камни может расплавить. А вот и, наверное, внушаемый. А что если я ему скажу, а мы вместе? Может быть, и так. Может, да? Хотя если бы он бы давно бы спрыгнул. Но вот Натан был им уверен до последнего дня жизни Шабтая и в радости, и в горести. Вот это как мешко подмывает эту концепцию, да? О том, что он хотел срубить, видимо, поверил искренне, тоже был предрасположенностью. В богатой Газе Натан, который был вхож во все синагоги, во все реши, он сказал: "Братья, пришел Мессия". И доказал, а этот был начитан обалденно. Сразу тексты, да? Знал систему доказательств. Но вот как появление Павла в христианстве, да? До этого невежественные рыбаки. Петр, который еле-еле два слова говорил. Там какой-нибудь Иоанн, да? Ну, простаки совсем. И тут приходит Павел с системой образования, как Гарвард закончил, сразу пишет текст. Вот ребята, когда они говорят: "Ой, конечно". И начинается другой совершенно этап в жизни доктрины. Вот так у Шабтая с Натаном. Натан, зная систему, да, он говорит с раввинами на их языке, говорит: "Вот вам. Это же сказано. А этот делает так. А вот почитайте тут и все". Ну, Мессия так Мессия, они не очень. Навести справки довольно тяжело. Пока между Газой и Турцией это же насколько-- они не знали про его турецкие приключения, а он у него не больно рассказывал. Но потом стало все известно. Он сказал Шабтаю: "Вы признаете меня Мессией?" Как сказать парень? Ну так отсе-- нет, вы сказали прямо. Натан выступает с пламенной речью, и часть богачей говорит: "Да, да, признаем. Что ты хочешь от нас, Мессия?" Он говорит: "Я хочу, чтобы вы меня послали в Каир". Каир был, ну, я не знаю, как сейчас, может быть, Лос-Анджелес, второй по значению еврейский город, да, по богатству. Вторая в мире еврейская община. А, и каирские купцы, ну, это были воротилы, олигархи. Мысль понятна. Инвестиционный ход. Да. Поехать-- от Каира до-- недалеко же, да, до-- ну сколько там из Gaza, да? Если идти через пустыню, это ужасно. А если поплыть и по-- нет штормов, то это несколько суток идти. И поплыли. В период штормов. Выжили. Что тоже как бы, да, удивительно при тогдашнем мореплавании. А, стал, значит, Шабтай ходил там по синагогам, по базарам. Натан говорит: "Это Мессия, да, отец русской демократии". Тот что-то тоже говорил, но как-то совсем- По-человечески выразились. Не впечатлял. А, и о Каире-- ну чем люди богаче, тем они недоверчивее. Это ж понятно, да? А там они ворочали миллионами. Говорит: "Ну а что вы хотите как Мессия?" Натан говорит: "Ну, любви, как Коля Устенбакин. Снарядите нас, мы поедем". Тот: "Ну, понятно, это мы слышали. Поэтому может быть и Мессия. Сейчас у нас, видите, там трудности, там налоговая наехать. Не, ну сейчас мы не можем никак. Но приходите через десять шишек". И вот случается-- ну вот как это все объяснить, да? Фантастическая цепь. Но если это цепь, то по случайности ли? Или это действительно как-то его вел Бог. Тогда это однозначно воспринималось как божественное провидение. Он-- центр жизни же базар. Центр жизни базар. Все там происходит. Там лавки, там вино, там споры, там, э, тусовки, все происходит. Люди жили на улице, домой только ночевать. И вот, значит, они с Натаном идут. И тут случается, значит, к нему бросается девка. Совершенно европейская, еврейская, европейская, да, ашкеназийской внешности. Ну как, допустим, да, такая красавица, не азиатская. И, э, кричит: "Ты возлюбленный мой, ты жених, ты Мессия, посланник". Народ при-- разбирались, не инсценировка ли. Нет. Ее даже допрашивали. Не хочу вас осовременять, как это было, но девственность она не пострадала. Допрашивали бы маму. Бы маму. Женщина по имени Сара, девица, такая орлеанская девственница. Э, уцелела. Она вообще с Украины. Уцелела от погромов Хмельницкого. Ну, там же ж как погром. Шесть лет шла гражданская война всех против всех. Можете себе представить. Э, в еврейских источниках говорят тринадцать миллионов погибших. Это полная ерунда. Не тринадцать, не шесть. Столько населения не было в Европе. Тринадцать тысяч погибших. Ну тоже много. Но дело не в том, что это много погибших, а рухнула вся инфраструктура. Украина вся пришла в упадок. Ну, шесть лет войны. Татары, казаки — это ж дикари. Польские войска тоже еще те ребята. И вся эта-- ну перемешалось. Евреи первая жертва, естественно. Рухнула система торговли. Ну кто во время войны, да? А евреи же на том живут. Ремесла, предметы роскоши. Рухнула еврейская система образования и взаимопомощи. То есть для евреев буквально конец света. Кроме того, они же были подданные Польши. Они считали, что Польша - это вечно. Польские евреи были преисполне-- как сейчас американские, преисполнены гордостью. И вдруг казаки, быдло, бьют поляка. Да как? Да как? Как вообще-то вообще. Ходят протестантские проповедники, говорят: миру конец. И католическая церковь рушится. Для евреев католицизм был враг, но это был мощный враг. Как он поколеблется? А тут эти анабаптистские проповедники говорят: все, уже конец. Ну, полное крушение всего, да? И, э, встал народ говорить: это, конечно, перед приходом Мессии. Ну, появление Машиах, боли Мессии, да, видите, как плохо. Кровь льется ручьями, страдания народа, неслыханные бедствия. Это что значит? Что значит это вот сейчас вот женщина родит, сейчас свет-- э, тьма сменится светом, сейчас придет Мессия. Мы живем в переломную эпоху. Ну хорошо, эта Сара, непонятно откуда, получает тоже голос, который говорит, что она должна доехать до Каира. Кто б тогда вообще знал на Украине про существование города Каир, да? И там встретить Мессию. Так она рассказывает. Я не знаю, может, она просто кочевала, но как бы знамя свое она принесла. Чем она зарабатывала, я не знаю, но не традиционным способом, это точно. Это железно. Значит, она должна остаться девственницей и свою девственность преподнести этому Мессии, естественно, как лучший подарок. И она идет и опознает. И она доперла, как добралась девка. Это ж надо уметь в такую эпоху. Как сохранила девственность. Фантастика. Но реально, да? Значит, вот она добралась до этого Каира, не зная языка. Она на идиш говорила вообще. Ни турецкого, ни арабского говорит она тоже не знала. И она видит Шабтая и бросается к нему. Ну, говорит, Натан ликует. Не один. [смеется] Купцы- Стенд-ап одной девушки. Купцы Каира говорят: "Тихо, тихо, тихо, тихо, подождите, давайте проверим девушку", да? Девушку проверяют. Вот, значит, беру-- находят людей, которые говорят на идиш, купцов, и говорят: "Она из ваших мест?" Те говорят: "Да". Говорит на языке, называет какие-то там местечки, какие-то такие пука. Ну, значит, да. Вот. И она говорит: "Я вот шла встретить своего возлюбленного, жениха и Мессию, посланника Бога". - "А кто тебе сказал?" - "Мне сказал ангел". Ну, тут купцы, конечно, стали чесать вшивый затылок. А Натан говорит: "Вы еще будете сыпать сахара? Ну, мы людей просто отвалили. Ну, подождите, чего уезжать? Еще поставьте вопрос. Еще ее допросим". Но, в конце концов, как бы все, значит, этот факт приняли. Это был решающий аргумент. Жжет латиня и плывут через море в Европу. И Шабтай объезжает всю Европу Западную с богатейшими городами: Голландия, Германия. В Испанию не поехал. Вот через, там, даже Швейцарию и идет к Турции. Да, вот такое делает турне и везде говорит: "Я Мессия, Мессия, Мессия". Натан это, значит, подтверждает, рассказывает о чудесах. Толпа очень легко индуцируется. Значит, чем больше толпа, тем больше за ней идет людей. Это железный закон. Сначала за ними там по сто по двести, а сейчас тысячные толпы. Ну и об этом уже говорят христиане. Уже, значит, звонят колокола в христианских церквях при его появлении. Протестанты говорят: "Так, конечно, еврейский Мессия. Так у нас же сказано: перед тем, как рухнет антихрист, то есть римский папа, придет еврей, разъяснит и после этого рухнет проклятый папский католицизм". Значит, в протестантских странах говорят: "Так, блин, мы давно об этом говорили. Проходите, садитесь". Да, конечно. Это слушают, слышат все. Малая, малая часть в оппозиции раввинов, которые это: "Нет, он Мессия - самозванец". Но их как бы, ну, их не преследуют, но некоторых смещают с должности, запрещают служить. Да, община говорит: "Расторгаем с вами договор". Ну, то есть как бы становится признавать Шабтая хорошим тоном, не признавать - это маргиналы. За полтора года он полностью переламывает ситуацию. Он вводит новые молитвенники. Ну, Натан, кто. Переписывает молитвенники, значит, специальная молитва за Мессию Шабтай Цви. Девятое Ава - день разрушения храма. Он объявляет это день величайшего тоже поста и скорби, день праздника и радости. То есть все наоборот. Вот. Отменяет запреты, в основном сексуальные табу и пищевые. Ну, не так, чтобы уж прям совсем там каждого, но посвободнее народ себя чувствует. Часть народа с удовольствием этим пользуется. А самое главное - экстатическое настроение в толпе. Ну, то есть тысячные толпы. Со времен крестовых походов народ такого не видел. Это они идут из города в город, говорят христиане, говорят протестанты и католики. Всех- Маркетинговый ход. А? Нет, это не маркетинговый ход. Да вы бросьте, это вы бросьте. Нет, это, это уже чисто, в чистом виде триумфальное шествие. В принципе, он мог приехать, там, в Стамбул, а мог вообще не выезжать из Крыма. Говорит: вот сейчас, сейчас, сейчас, сейчас. И жил бы прекрасно. Значит, на этот ход мог пойти, могли же убить в любом месте. В принципе, кто он такой в Европе? Как кто-нибудь из государей, они же Европа лоскутна, приходит одно графство, другое герцогство. Тут его пленили, там скажут: "А у меня ты хрен пройдешь". Все. Что можно сделать? Но у него, да, за ним толпа, она же безоружная. Ну, конечно, с толпой не очень поспоришь, но можно. То есть это было рискованное предприятие, это могли затеять только люди абсолютно убежденные. Это триумфальное шествие. И он идет, идет, идет, идет, проходит через Болгарию, и вся эта огромная толпа людей идет в Стамбул. А он им говорит: "Я, значит, приеду в Стамбул, свергну султана". Не нравятся мусульманские владыки. Это, да, Давид Альрой хотел свергнуть халифа в Дамаске, этот хочет султана в Стамбуле. А с чужими султанами же никто не считается. И султан примет иудаизм. Мечеть Айя-София, бывший православный храм, станет синагогой. И дальше, значит, начнется полная, так сказать, мессианская эпоха. Ну, толпа идет за ним. Люди продают хозяйства, продают бизнесы. Там есть переписка одного немецкого еврея. Он пишет, значит, предсмертное письмо своей дочке, которая оказалась разумной, да, из всей этой толпы не пошла за ним. Пишет: "Ты умница моя, вот оказалась права, а я тебя разорил". Перед смертью, да, заканчивает самоубийством и так и пишет. Как дальше все развивалось? Он вступает в Стамбул. Султан говорит: "А скока с ним народа? Ну, безоружных, но до фига. Давай не трогать". Им отводят там какие-то территории, значит, как бы они там становятся лагерем. Стамбульское еврейство с визгом говорит: "Вот, вот, день освобождения близок". И вот живет султан, думает: ну, черт их знает, как бы, а что делать с ними? Вот перерезать всю эту толпу? Во-первых, попробуй. Неизвестно, что у них там в палатках, тоже может быть оружие. Во-вторых, это ж поссориться со своими евреями, чего султан совершенно не хотел. В Турецкой империи евреи были вторым народом после турок-мусульман. Как бы зачем с ними? Да, они оружейники, они корабелы, они купцы, они фальшивомонетчики, кстати, очень хорошие. И что, как бы? Потом опять-таки он призвал свое духовенство. Те говорят: "Мы не знаем до конца. Может, он правда посланник Божий, что же он сделал, да? Но обойти столько, да, и столько знамений, тут как бы мы не рискуем. Ты, ваше величество, сам решай". Визири говорят: "Лучше не трогать. Ну его. Ну пусть пока, может, он уйдет куда. Ты лучше да, не вмешивайся, ваше величество". Ну, там стражу поставил, а так... И он живет месяца три-четыре После чего вдруг он объявляет о том, что вот в этот день он въедет на белом коне в мечеть Аль- Ая-София, как когда-то въехал, когда это еще был православный храм, так туда въехал султан Мехмед. Явно. А султан там встретит его в мечети, поцелует копыта его коня. В этот момент уже можно убиваться. Да, примет иудаизм и прикажет, значит, всем своим ребятам принять иудаизм, а он, э, заместит султана на троне. А султан найдет какую-нибудь должность поприличнее. Счетовод, садовник. Услышав такое, султан сказал: "Ребята, воля ваша, а надо действовать". А как? Вы массу не трогайте, а его арестуйте. Он по узким улочкам едет, его оцепили янычары. Перегородили, толпа мне бьется, он попробует их пройти. Янычары здоровяки, с оружием. Вот. А его [хлопок] - так их султан. Султан говорит: "Так ты кто такой?" "Я - посланник Божий". Говорит янычар: "Как ты видишь будущее?" "Я должен поцеловать копыто". Тот говорит: "Безусловно". Копыто. "Хорошо", - сказал султан. "А вот послушай, что я тебе скажу. Вот видишь, там два кола и оба зазубренные, но один выше, второй ниже. На какой тебя посадить? У тебя есть возможность выбора. Один зазубрен вверх, второй вниз. Как тебе больше нравится?" "Мне кажется, вверх будет поинтереснее". "Садимся. А какая вторая возможность?" "Это принятие ислама". "Иди подумай. Теперь или ты принимаешь ислам, о чем объявляешь всем своим сторонникам, отказываешься от всех этих бредовых идей насчет целования копыта и живешь как мусульманин там, ну, как-то, допустим, как мой гость из какого-нибудь там третьеразрядного исламского государства, не как пленник, как гость, но принимаешь ислам. Либо ты садишься на кол при большом стечении народа. Я тебе все обеспечу. Вход бесплатный. Всех твоих я позову. Обеспечу их стоячими и сидячими местами. Вот. И ты будешь долго. Ну, ты знаешь, как на кол очень красиво, долго. Где-то трое суток ты будешь умирать". Дал ему подумать сутки. Эта падла не думала и полутора часов. Сказал: "Конечно, я перехожу в ислам". Видимо, у него начались- Судороги. Да, да. Ну, схватка сфинктера, да. Отсюда и фраза из "Мессианского прихода": "Оно же не железное", да? [смех] Вот так. И он принял ислам. Султан сказал: "Прекрасно. Значит, одевайся по-нашему". Принять ислам - это запросто. Это три раза сказать: "Аллах акбар", и все. Все, больше ничего. Самое простое элемент, вот как бы, ну, среди всех мировых религий, да, самый простой ритуал приема - это ислам. Он сказал при свидетелях, значит, составили бумажку. Натан из газа был friend. А потом султан сказал: "Вот эту толпу всю приведите. Перед ними выступит их предводитель". Он вышел по-исламски одетый, выступили глашатаи и сказали: "Тот, кого вы знаете как Шабтай Цви", и почему-то называли посланником Божиим, "захотел принять ислам как истинную религию пророка, в чем он сейчас вас всех и убедит". Он вышел. Рядом стоял янычар с ножичком небольшим, так чуть-чуть подкалывал. И все время говорил ему: "Посмотри налево, посмотри направо". А там два кола. То есть ты как бы базар-то фильтруй. Не надо говорить все, что ты думаешь. Придерживайся написанного. И он сказал: "Да, вот я принял ислам". Но если бы доверили говорить Натану, а султан понимал, сказал: "Натан не имеет отношения к делу. Он вообще пусть сидит в комнате с двумя здоровяками, а этот пусть говорит от себя. Он же посланник. А этот от себя что сказать ему?" Натан, я думаю, оправдал бы его, как он потом оправдывал его в куче писаний. Так и надо. Это единственная возможность была спастись. Мессия должен, Мессия должен как можно ниже упасть, чтобы потом как можно выше подняться. В общем, все, весь арсенал софистических этих приемов. Если бы он выступил перед толпой, возможно, он бы их убедил, что вот мне был голос с небес. Сам Бог сказал: "Принимай, это не страшно. Зато там ты тыты". Это так нужно. А это была проблема. Из толпы его кто-то спросил: "Так как тебя теперь зовут?" Янычар сказал: "Ты подумай прежде, как ответить турку". Подумал. Как подумал. И тот сказал мусульманское имя. Толпа выдохнула с ужасом. После чего глашатаи сказали: "Все, вы все услышали. Значит, по этому поводу объявляется праздник. Вы все получаете там- Все свободны. Концерт закончился. Да. Муку, сахар, масло и нафиг себе туда вали. Народ в тоске разрывал себ- на себе одежду, а, закалывался, вешался. Прыгали в море со скал. Говорят, что там что-то там пятьдесят тысяч самоубийц. Я думаю, что это очень преувеличено, но, конечно, были самоубийства, причем даже коллективные. То есть для людей кончилась жизнь. Они же думали, что это Мессия. И вдруг. То есть они себя убили, да? Ну, как-то, да, он принял бы мученическую смерть, но он добровольно отрекся. Это было ужасно. И это не конец эпопеи. А конец был вот в чем. Значит, толпа разошлась потихоньку. Я вам забыл сказать, он до этого, до того, как он пришел в Стамбул, важный момент я упустил, он заехал в свой родной город Смирну. Это южнее Стамбула, да? И, значит, сказал: "А где там раввины, которые моя попа?" У него как бы все связано с попой, да, приключения. И рот, и, знаю, хоть как-то вот удивительно, да? Не с шеей, да, потому что положить шею, голову. По-моему, все равно как-то по-иному. И раввинов этих он приказал высечь на площади. Довольно круто. После чего все они встали, надели штаны, взяли такие плетки и себе еще добровольно нанесли кучу ударов со словами покаяния и воплями о том, что вот они так каются. Они не поняли, что это святой человек и Мессия и подняли на него священную руку. Как бы Мессия Мессией, а мелочный оказался парень, да? То есть до поп своих обидчиков он добрался, но он, собственно, и не собирался ничего прощать. А все, конечно, в Турции все признали Мессией. Отец его к тому времени умер, и это очень хорошо. Мать умерла давно, еще во младенчестве. И он с этой своей Сарой и с Натаном поселился уже после принятия ислама во дворце. А, ну и тут можно было как-то уладить. Ну, жить тихо, да? Какая-то часть осталась при нем, там, да, Натан, значит, читал им проповеди о том, как это нужно все понимать. Сара тоже, значит, она вроде как бы от нее не требовали. Она ходила то по-еврейски, то по-мусульмански одетая. Натан нет, ходил только одетый, как еврей. Ну, ему прощали. А этот, значит, все соблюдал. Ходил в мечеть, молился. Ну, его уволокли. [смех] Он еще был в семейные, да? И Натан писал, писал, писал непрерывно тексты, но после этого уже все, это уже не имело никакого значения. То есть какая-то часть осталась там, они называются денмэ - верные, они остались ему верны даже после предательства. Но их число очень невелико по сравнению с гигантскими толпами. А секретная служба султана доносит, что Натан все время хреначит письма одно за другим. [смех] Мы перехватили, а там пишут, что Мессия, что все равно все сбудется и как бы, значит, жиды что-то готовят. Поэтому ваше величество, тут как бы не время расслабляться. Они, значит, там, ну, султан, конечно, наверное, да. И сослал его в самую хуевое, какое только может быть в Европе место, какой, несомненно, является Албания. Это жопа мира абсолютная во все времена. Да, и она сейчас такова. Вот и его послали в какую-то албанскую жуткую горную крепость. Ну, уже абсолютно, так сказать, за ним. Он сказал: "Кто хочет, езжайте за ним". Ну, посмотрели, семнадцать человек. Натан, конечно. Вот тут, кстати, вот для Натана был момент истины. Он мог легко уйти, да его даже никто бы не стал задерживать. Но вернуться в Газу, остаться в Стамбуле. Ну, с его умом, да, мемуары написать, все что угодно. Нет, он пошел за ним. Сара пошла за ним по-честному, как жена, и еще семнадцать, значит, верных ему людей. И там он жил. Ну, там, там он умер довольно быстро. Ну, я думаю, что в дальних тюрьмах помогают. Так как там поднеси еще. Там же все остались живы, а он вот. Так он ничем не болел. И вдруг раз. Через четыре годика он откинул галоши. Сара ушла куда-то, и следы ее потерялись. Натан колесил еще после этого по всей Азии. Писал, писал, писал, писал. Мессия с нами. Он все делал правильно. Это единственный путь. Мессия еще придет, но уже все. Значит, по Европе был резонанс чудовищный. И раввины, которые не признали Шабтая, они же были в меньшинстве, они сразу стали лидерами. Они сурово спросили со всех остальных. Да, не знаю, как насчет попы на площади, но денежная компенсация была взыскана по-честному. Были сожжены все молитвенники, где он упоминался. Значит, а тогда ж книги сколько стоили? Это были колоссальные убытки. Ничего страшного. Значит, убытки были за счет людей, которые вот торговцы там амстердамские, гамбургские, которые вот его признали Мессией. И, в конце концов, значит, всякую память о нем постарались искоренить. Но это нереально. Его, конечно, помнят. Его объявили посланником сатаны и сатаной, да? И, значит, воплощением всяческого зла. И приняли целый ряд драконовских мер. То есть сказали так: во-первых, если человек начинает вести себя демонстративно в синагоге, его тут же отлучают. Но это для иудаизма, это высшая мера наказания. Его высылают на хрен и живи, как хочешь. Чтобы охладить горячие головы, да? Веди себя дома демонстративно. В синагоге вот один такой случай и нафиг. Второе: запретить изучить, изучать каббалу людям моложе сорока лет и неженатым. Значит, если ты до сорока не женился, нельзя. Если ты даже и женился, но нет сорока, тоже нельзя, да? Потому что чтобы, ну, зрелый ум, да? И некоторые считают, что до сих пор постановление не отменено, хотя, конечно, не так. Это именно реакция на Шабтая. Потому что что значит? На кого-то надо было свернуть. Ну, как объяснить? В него вселился бес. Это христианское объяснение для евреев уникально. Что сказать? Сумасшедшие там какие-то термины Поганушкина, да? Шизофрения, паранойя, да, пролонгированный абстинент. Это не проканало бы. Значит, сказали, что свело его с ума. Его рассудок помутился, потому что был незрелым, а он начитался слишком умных и сложных книг. Значит, вот чтобы так не было, не читайте, вот, скажем, сочинений по каббале, пока вы еще не дозрели до них. Вот, значит, запретили. Но каббалу сделали, не только каббалу, как бы, да, ранние его учения сделали крайне. Натан не понес никакого наказания, жил еще после этого лет двадцать. Продолжая наполнять мир своими дивными советами, как Александр Леонидович Проханов писал и писал, как Мариэтта Шагинян до последних дней все одну и ту же фигню. Вот. И-- но память о нем осталась, о Шабтае, конечно. И секта Дунме жива, жива до сих пор в Турции. В Турции до сих пор есть люди, да, верящие, что Шабтай - Мессия, и они говорят об этом. Огромная община, несколько десятков тысяч человек, его поклонников из Дунме была в Салониках. Это турецкие евреи, жившие в Греции. Они все погибли во время Второй мировой войны, их уничтожили гитлеровцы. И это уменьшило численность его сторонников, но до сих пор в Тур- Турция не выдавала евреев. Грецию немцы завоевали, в Турции евреев не было ни одного, и они все уцелели там. Да, Турция, Испания. И поэтому, значит, турецкие, да, евреи, они уцелели. Они до сих пор есть. Турецкие евреи натуральные в Турции очень немалое время живут. Они говорят: "Наши братья евреи Турции и всего мира, наши друзья мусульмане Турции, а этих мы знать не знаем. Это ублюдки, это на погибель нашу, это короста, это струпья. Мы не знаем, кто они такие, они нам никто". То есть не дай Бог еще раз, да, навлечь на себя подозрения в том, что они там подогревают мессианские настроения. Но они живут, эта секта Дунме как-то заморскими да ремеслами, да, такими как-то не очень чистыми, да? Что-то чистят, красят, да? И, ну, в принципе, живут материально как-то, но продолжают говорить о Шабтае, устраивают собрания молитвенные, ну, такая маргинальная ветвь иудаизма. Но Шабтай потряс мироздание еврейское и мировое. И одними из следствий был колоссальный упадок веры и как бы такой, ну, не то чтобы цинизм, но полное опустошение душевное, которое охватило евреев Европы. То есть Хмельницкий шесть лет, да, полное разрушение всего. Польша, которая казалась незыблемой, рухнула. Католицизм, боже мой, а он, да, сейчас, значит, этот католический крест в пыли. И они думали Мессия и теперь, ну, совсем, конечно. И вот, вот письма, да, которые мы знаем, люди отправляли из Стамбула. Вот один из людей пишет: "Господь смеется над нами". Самые ужасные слова, знак такого отчаяния. Все, Бог прямо нам смеется нам в лицо, нам не для чего жить. Поэтому да, были самоубийства. Вот таких массовых отречений от иудаизма не было, но ситуация была ужасной. И на Украине из-за этого возник хасидизм как реакция. Людям надо было во что-то верить. Примитивный такой, радостный, жовиальный хасидизм возник как реакция на то, что надо было как-то людей спасать, потому что ничего другого им не давало, так сказать, утешение, да? А хасидизм говорил: мир все равно хорош. А как же хорош? А ты выпей, выпей и закури. Хасидизм первое в иудаизме легаль-легализация не только табака, но и наркотиков, которые, конечно, привезли все из Турции. Можно, только для мужчин, конечно, женщинам нет, но мужик с трубкой, со стаканом водяры, вина нет, но водку пожалуйста. Да, значит, и вот всякие пляски экстатические. Видели, как танцуют хасиды? Это мужики довольно здоровые, потные, с изумительным ароматом святости, которые убивают нахрен даже не то что комара на лету, а уже взрослого барсука, обнимаются за плечи и гупают. Вот, значит, они пляшут таким хороводом. Девок они не берут, и женщины танцуют отдельно, если там вообще танцуют, а они это очень любят делать. После рюмочки второй, третьей поют песни свои очень так весело, экстатически у них все это проходит. Значит, иудаизм как бы очень же религия жесткая и эти запретительные рамки исключительно были строги. А тут хасидизм. Значит, обсуждался вопрос о снятии сексуальных табу, но на это хасидизм не пошел. Показалось им чересчур. Но, например, на поведенческие пожалуйста, значит, веди себя как хочешь. В синагоге, да, в Европе за малейшую выходку ставят вопрос, чтобы тебя изгнать, а тут ты можешь кувыркаться, можешь орать, свистеть. Дух Божий на тебе. Нормально, да? Можно прийти пьяным и молиться, даже лучше, уж лучше молиться. Да, то есть полный пересмотр всех прежних, очень строгих, как нужно вести себя, и уже если застегнутый. Потом пересмотр отношения к учебе, один из базовых краеугольных камней иудаизма. Надо учиться, учиться, учиться. Да все-- ради бога! Там, ну ты алфавит усвоил - уже неплохо. А песни хасидские? Хасидская песня сложная — это когда четыре слова и средняя, когда три. Да, больше четырех не бывает, потому что народ не усваивает. Да, и эти четыре слова они повторяют до бесконечности, чем очень напоминают современную попсу. На разные мотивы. На меня это производит-- мой дед хасидский раввин, но я вырос как-то вот, ну, совершенно другие учения сформировали. Я смотрю на хасидов с ужасом и отвращением. А вот в Москву, на Салтыковке. Есть хасиды, хабадники, да. Там, да? Да. Там вот две синагоги. Две, да. Ну- Ни в одном городе-миллионнике есть синагога. Это я уже сама-- евреи когда приезжают на необитаемый остров, они строят две синагоги. Зачем? В первую он будет ходить, во вторую - ни ногой. [смех] Вот так. Так. Это очень по-еврейски. Вот такой миллионник. Их раньше в Одессе было там что, восемьдесят синагог. В Одессе, да. Да. А что Салтыковка? Салтыковка, Малаховка. Салтыковка - сейчас, а Малаховка, сейчас по названию, да? Малаха - это же по-еврейски ангел. Это было наибольшее под Москвой еврейское поселение. Там-то они и тусуются. Да, я знаком был с Самуилом Яковлевичем Миршвальдом. Мы с ним встречались в бане. Вот он как раз вот по субботам вечером приходил, ну, просто в одуревшем состоянии, потому что они собирались в синагоге и перепутку. Очень по-хасидски, очень по-хасидски, да. То есть можно, да? Это как бы-- мне это нравится как любителю выпить, но как бы я привык, что за этим не то совершенно следует, да? То есть, там, в кругах, где я возрос, там выпивают, после-- какие-то умные разговоры, ну хоть какие-то разговоры, не пение песен по четыре куплета. К счастью. "Я твой труп, а ты мой гроб", это... [смеется] Ах вот откуда попса пошла. Вопиющий антиинтеллектуализм хасидский, вот это меня смущает. Это, по-моему, совершенно не по-еврейски. Талмуд изучать надо? Любой иудей говорит: конечно, это вы для этого призваны. Не надо. А Танах? Ну хотя бы Библию прочесть. Как? Ты не читал? Ребе воздевает руки кверху. Хасиды говорят: [фыркает]. Они составили свой, значит, там, прочти Пятикнижие, прочти Псалмы и сочинения их там, вот этого, Хабадского такого раввина и хорош. Что это за постановка вопроса, да? Для иудаизма четыре тысячи лет дан для нас, чтобы учиться, учиться. Новое, новое. Как ты не прочел? Ты с ума сошел? Давай быстро читай! И тут: [фыркает]. Выпей, и все будет нормально. Это что-то совершенно нееврейский дух, да? Это такое чудовищное упрощение, да? Такое вот профанация и вульгаризация иудаизма - это хасидизм. Вот для меня он такой, да? Хотя там есть много вещей и искренних, да? Ну как простая вера простых людей, да? Это да, это правда. Но в целом это, конечно, колоссальный откат, колоссальный. Для иудаизма это чудовищный шаг назад. Распри пошли между хасидами и так называемыми снагоями, те, кто против них. Вот. И обе стороны вели себя, слава Богу, как положено, да? Ну всякий раскол плохо. У иудаизма же не было вообще раскола, да? И тут как бы вот такая штука. Но хасидизм на Украине, в Белоруссии, в Польше, в Молдавии, ну, в простых странах, да, распространился. В Литве - нет. Где образованные, в Германии - какой хасид? То есть там, где еврей образован и богат - с маком. А вот где он беден и живет как крестьянин, да? Ну, то есть не отличая, немногим отличается от животных. Вы знаете, как жили в Белоруссии и на Украине крестьяне? Даже страшно дело читать. Ну, реально как животные. И так же и еврей рядом с ними, да? То в Литве он живет в Вильнюсе, в городе в каменном, да? Здрасте. До свидания. Культур-мультур. Он немецкий, польский. Вот тут еще вот. И чем беднее и необразованнее еврей, тем хасидизм, эээ, больше там получал сторонников. Так вот, откуда он процвел-то? Он, конечно, это психологическая реакция на движение Шептой Цви, которое привело к ужасающим-- это был самый, наверное-- ну, вот в еврейской истории есть много таких провальных периодов. Все говорят: Холокост, Холокост. Вторая мировая война. Таких Холокостов было за четыре тысячи лет немало. Вот это вот период был очень сравнимый с Холокостом. Может быть, меньше количество потерь, потому что там просто людей было меньше. Но общая ситуация, да, общая атмосфера - я не могу смотреть. Я не могу. Какая красавица. Пытаться там, мне кажется, да, у меня фредийские ассоциации. Ну, Коленька, ну хоть чуть-чуть, ну я устал. [смеется] Да. А так вот смотри, как сразу сейчас получится. А? Правильно говорят партнеры. Ну вот. А, такие дела. И- А сколько он прожил? Шатай? Тридцать девять лет. Ну, то есть, да, совершенно молодым, да. Мог прожить еще. Тем более он же ничем не болел. Здоровый, закаленный, да? Но как-то, видимо, там что-то подмешали. Вот такая вот штуковина. Вот такой интереснейший эпизод я вам рассказал, очень малоизвестный из еврейской и мировой истории. А на христианскую же это мало повлияло. Единственное что, значит, христиане, католики и протестанты приняли постановление: если приходит еврей и говорит, что он Мессия, посланник Божий - тут же арестовать, тут же. Сначала предъявить евреям, может, они выкупят. Если нет - в тюрьму и сгноить. И никакие дела. Да, это пресекать в корне. То есть они поняли социальную опасность этих вещей. Вот. Ну и последнее. Вы способны еще слушать? Конечно. Да? Значит, последними крупными. Ну, вообще, на самом деле даже последние - это еще чуть позже. Ленкино жалко. С другой стороны, что ее жалеть, да? Наших сами жалеют. Клей, клей нюхает. Ленкин. [смех] Я, понимаешь, я ж тебя давно знаю и научился различать выражение глаз. Да. То есть когда у тебя появляется легкая затравленность вместо симпатичности и красоты, я думаю: блин, что она с собой делает? Дайте мне адреса этих людей, я их всех вырежу. Мы придем с Федей, нас двоих вполне хватит. Знаешь? [смех] Федя - это удивительный кадр. Пара слов о Феде и перейдем к следующей теме. Федя - мастер единоборств восточных и западных любых. У него был спортзал, где тренировались все: бандиты, чечены, менты, КГБ-шники. К Феде все с высочайшим уважением. У него нельзя было матом, нельзя было водку. Там только травяной чай, только на вы. Попробуй Феде возразить. Можно было посмотреть два раза, как Федя выбьет грушу. Возникнут никакие уж пожелания. Да или там вот давайте я вам покажу захват, после чего Значит, вот, ээ, он как-то все это, он был гений этих вещей был и есть. Он все это комбинировал, там, соединял. А, но одним ударом мог закончить любую схватку. Вот такой вот был гений единоборств. Но он не любил этого. Ну, как бы он вынужден. [смеется] Он был плотник неплохой, зарабатывал этим, э, но у него были идеи абсолютно завяранные. Он мечтал, например, взглядом двигать облака. Я боюсь, что сейчас он уже этого добился. Все, он уже двигает. Вы чувствуете, как они? Ну, это еще ничего. [смех] Белокрылая лошадка, да. А, ну вот, как бы, у него полная была путаница в его бедной голове, иии трудно было ему, как бы сказать, ну, вот, он не приспособлен был для интеллектуальной работы. Он тут он весь боец, но у него были потребности к этому. А, и вот он, как бы, был очень таким крепким, мощным, сильным парнем, защитником, надеждой, опорой всех. Да, он мог там прийти, значит, вот он там жаловалась женщина, что вот там кто-то, негодяй, пацан взял у него бабки и не отдает, шантажирует. Он наводил справки, приходил им навстречу, очень вежливо говорил: "Я вас советую отдать, причем немедленно". Сразу он давал. То есть как-то все это в нем было, да. То есть тут же доставались бабки. Я вот сейчас, собственно, пришел за этом, и отлично, спасибо, сидим. Там кому пожимал руку, да. Вот эта кость соприкасалась с этой. Значит, тоже все было ясно, да? В общем, не хотелось спорить. И Федя, э, у него сожгли спортзал конкуренты. Ну, как бы, вот менты и КГБ-шники не помогли. Они не поняли кто, и они-- они ли все. И он остался без средств к существованию. Ну а плотницкими делами кто сейчас зарабатывает? На новый спортзал бабок у него не было, а он же тупо этим и жил. И он тык, мык, а у него семья, двое детей. Ну, жена говорит: "Федор, ну ты хоть как-то". И он с-с тоской пошел, значит, к людям и сказал: "Ну вот что там". Говорят: "Федя, будешь выбивать долги?" Он говорит: "Ну я же никого не буду трогать". - "Не, не, не, не, не, ты можешь не трогать, но принеси бабки, ты их хоть, я не знаю, хоть их молоком обсыпь с сахаром. Хочешь, я не знаю, отпаивай их, лимоном дай. Нам нужны бабки. А что ты будешь с ними делать, нас не интересует". Федя ломал голову, как же быть. То есть ему не позволяют принципы. Ну как он будет ругаться? Это ж невозможно, если этот человек не поднимает на него руку. А с другой стороны, ну как? Тот не слушает слов. И он придумал такую технику. Значит, двое страшных мордоворотов, которым было за счастье с Федей работать, звонили и говорили ужасные вещи про маму, папу, что они сделали, там, всякому с утра, в общем, кошмар. Причем сделать немедленно, сейчас же. А на людей производит тяжелое. Три дня подряд звонят. Это же было и до эпохи мобильных, по домашнему. Это колотить в дверь, там, пусть даже железную, да, приставить к двери какую-нибудь хреновину, типа там, знаешь, как менты продавливают. Ну, то есть создать психологическое давление, а, на должников. Ну и все это с рефреном: "Дай бабки". Потом звонит Федя, вежливо, как всегда он безупречен. Говорит: "Здравствуйте, я представитель такого-то, которому вы должны. А, там вам звонили. Это вот мы извиняемся. Это были до нас, мы из нормальной конторы адвокатской. Да, мы просим встречу. Мы хотели бы, чтобы как-то мы по-любому уладили. Ну, согласитесь, ситуация неприятная ни вам, ни нам. Ну, это как-то договоримся. Я к вам приду, когда вы скажете". Ну, на своей территории же лучше принимать. Значит, в означенный день заходили два мордоворота страшных, но при Феде они вели себя, даже не садились. Вот. Один съел вишенку, как рассказывал Федя. Ну, стояла там. Федя, наверное, посмотрел, чуть ее не вернул. [смех] Там была дисциплина. Федя садится за стол, они пили чай, и Федя говорил: "Ну, вы поймите, да, ну там, вы же должны. Вот расписки, ну как бы". Те говорили: "Ну да, вы поймите нас, Федя наш перед ними человек, мы не можем. Сейчас у нас сложно. Корову паралич разбил, в сарае крыша обвалилась. Там выкидыш пятнадцатый у козы. Мы не можем". Он говорит: "Ну а как же нам быть?" - "Ну, так мы там вот частями". Он говорит: "Нет, нам нужно сразу". Федя говорит: "Ну хорошо, ладно, вы меня убедили. А можно попросить вас подняться со стола?" Все поднялись со стола. Федя брал стул, скатерть складывал, отдавал, брал его одним движением переворачивал, клал его на, даже не на попа, а как? Ну, просто клал. Доставал из портфеля ножовку и отпиливал у стола ножку, ничего при этом не говоря или говоря: "Я понимаю вас, но вы поймите и меня. Мы же все смертны". [смех] Все клал ножку и говорил: "Сколько стоит стол?" - "Ну, прошу вас". - "Я завтра вам позвоню. Скажите мне, когда вот не было случая позже, чем послезавтра люди отдавали бабки". То есть это производило впечатление неотразимое. То есть он в полном гений придумал эту технику. [смеется] Очень заработал. Потом опять куда-то там в какие-то путешествия. Тибет, Минет, паркет. А, сейчас, ну, потом он там те облака. Сейчас контакт с ним невозможен, потому что трудно говорить. А, ну вот, как бы такой был Федя, да. Сколько ему сейчас лет? Ему уже сильно за сорок. Но он бодро. [смеется] Сейчас возраст раскрыть. Он идеальный. Он женат безнадежно. [смех] Это нет. Поэтому по этому поводу он был всегда очень силен. Ну, в смысле не покобелить, да? Ни на каких красавиц он не велся совсем. Он очень такой приверженец семейному принципу. Ну и кроме его жены, кто его вообще выдержит? Клизмы в полнолуние, обливание мочой. [смех] Это все Федя практиковал. Ну что ты ему скажешь, да? [смех] Последнее увлечение - движение облаков. Облаков, да, да. Он двигает облака и говорит: "Видишь?" Я говорю: "Конечно, это ж я". Ну, а кто если? [смех] Не, ну объективно, это Федя, конечно. А кто еще может двигать? Кто до этого их двигал? [смех]Да, такие дела. Вот такой Федя, да. Но если его позвать и сказать: вот, там обижают Лену, чудесная девушка, которую я так люблю. Себя бы моложе, и не я, я бы, да. Вот ее обижают, спаивают там суки, то Федя скажет: в любой момент мы придем. Ну, как бы твой офис опустеет. Я скажу. [смех] Можно сразу набирать новый персонал. Да, такие дела, да. Значит, следующий после Шабтая Цви крупный представитель в этом ряду мессий был такой Яков Франк. Ну вот, знаете, у Балабанова был фильм про уродов и людей. Не смотрели? Я вам очень рекомендую. А следующий Груз двести - это уже только про уродов. Реально, да? Рекомендую вам и тот, и другой. Но они как бы так в эволюции смотрятся. Сначала один, потом второй. Так вот, если про Шабтая можно было о чем-то, о чем-то говорить, ну, там, сомневаться, да, был ли он, не был ли, что там он думал о себе, какова была его мотивация, то, конечно, Яков Франк абсолютнейшая падаль. Вот тут вообще никаких сомнений нет. Это был убежденный прожженный шарлатан и авантюрист, но очень успешный, из самых успешных. Это был человек сильного ума, [кашляет] абсолютно лишенный моральных принципов, каких бы то ни было. И всю свою жизнь он потратил на как бы зарабатывание нестандартными путями. Объявил себя Мессией. Он-- отец был торговец тканями из Львова. Франк такая европейская еврейская фамилия, ну, из Франции которая. Объездил он там Бессарабию, Молдавию, услышал про Дон Мера, услышал про Цви, узнал о нем побольше, почитал источники и сказал: я продолжатель дела Шабтая Цви. Он даже предложил себя именовать его перевождением. Но это было чересчур. Народ не понимал таких. Тогда же не было йоги, да, в таких масштабах. Это тыщу-- вот Шабтай бен Цви - это тыщ-- тысяча шестисотые годы, да, ну начало семисотых и вот середина, начало - середина семисотых это Франк. То есть почти сразу. Еще память была свежа, и он сказал: так вот, значит, Шабтай - это я, да, Сталин, это Ленин сегодня. Я продолжатель его дела. Мессия должен был принять ислам. Значит, чем больше согрешишь, тем больше раскаешься. Очень такая спорная точка зрения, но популярная в многих кругах. Чем ниже упадешь, тем выше поднимешься. Мессия должен, значит, дойти до самого низа. Он любил даже слово греческое катабасис. Desensus ad infernos. Сошествие во ад, да? Значит, а потом анабасис - подъем наверх. Он же как бы приводил такое, да, сравнение из крайней одной точки в крайнюю другую, чтобы подняться наверх в анабасисе до райских высот. Мессии надо сни-- зайти вниз до адских глубин. Поэтому что может, знаете, способствовать катабасису - путешествию человека к адским глубинам? Грехи. Все, что запрещено, надо делать и с удовольствием. Что запрещено? Есть целый ряд продуктов. Например, свинина. Хавать свинину, да. Нельзя там мясное с молочным, готовь мясное с молочным. Что еще нельзя? Нельзя секс до и внебрачный. Вперед! Вешай портрет доцента Трахмана и давай. Значит, все табу, какие есть, все он отверг. Значит, сначала на него не обращали особого внимания. Была такая небольшая у него шайка-лейка. У него был замечательный друг и сторонник очень верный, которого звали Иегуда, а фамилия была Крыса. [смех] Во шельму метит, да. А потом их заложили как пацанов, которые лазером сбивают пилотов. Потому что девица сильна поддержкой населения. Так говорят в таком деле, верно? [смех] Пришли люди и говорят: у нас там, значит, в деревеньке какой-то под Перемышлем, это где-то под Франковском нынешним, там, значит, на окраине стоит дом пустой, его арендуют какие-то люди, и там случаются страшные оргии. Раввину сказали. Раввин сказал: пойдем посмотрим. Взял бинокль, да. Со словами: пойдем посмотрим птичек. [смех] Значит, они как-то этот дом окружили, стали смотреть. Не знаю, как это реально, насколько они заметили совсем какие-то щели, в перископы и увидели там страшную сцену, которая их потрясла до глубины души. Значит, в середине стояло три голых бабы, три. Одна мало. Да. Но качество баб не описывается, потому что ниже среднего, но им было достаточно факта голизны. В иудаизме, если еще мужчинам что-то разрешалось, то женщинам были строжайшие жуткие ограничения. Это было, собственно, по всей Европе. Проституции же не было еврейской. То есть мужики ходили к чужим, да, девкам других национальностей. А среди еврейства это было невозможно. То есть какие бы ни были там сексуальные девицы, но нет. То есть это сразу влекло самые, значит, жесточайшие санкции могли убить. Поэтому вдруг, значит, да, вот три девки, они пляшут голые, на-- у них такие шляпы на головах соломенные. Значит, там наверху какие-то цветы, фрукты, такая инсталляция, да? И, значит, бокалы с вином. И каждый, значит, подходит из этих мужиков. Мужики сидят, нормально одетые, пьют, берут вино. А вино же не факт, что кошерное, да? Потому что вино, кошерное вино - это страшно трудно. Знаешь, только из земли Израиль, оно стоит таких бабок. Его привозили там на общину на год и только на субботу чуть-чуть. Да и то делали водкой это освящение вина кидуш, потому что вино было страшно дорогим, а у неевреев нельзя. А тут, значит, они вино это хлещут. Значит, ясно, что не еврейское вино, берут какое-то мясо. Ну, раввины опытные, нюхали, нюхали, что тут запрещено. Вот, и значит, как бы, ну, танцуют с этой девкой. Ничего большего, типа там какие-то прижимания, танцы или тем более то, для чего мы все собрались, они не зафиксировали, но даже это их совершенно потрясло. Они туда ворвались со словами: "Гады, богохульники! Парням построиться, девицам одеться". И Франк, Франк впервые попал под следствие. Он сказал раввинам, что я Мессия. Вы попробуйте меня опровергнуть. Они стали сдуру пытаться его опровергать, не учли, с кем имеют дело. Он их легко разложил в диспуте, подготовился. С цитатами, со всеми делами. Такой, да, ученик Натана из Гады. Он читал его сочинения там в Турции, и он им быстренько раз-раз-раз, они спасовали. Он говорит: "А что же? Вот я Мессия, посланник Божий. А вы, говорит, кто?" Формально он победил. И кроме того, некоторые сказали: "А может, и правда Мессия". Мало ли какие формы Мессия не знаю может принять. За ним пошла часть народа, но после Шабтая трудно было убедить. Даже проповеди там уже совершенно от пряных грехов. И, значит, та часть раввинов, которые не могли его победить, обратились к львовскому раввину. Был такой рабби Ицхак Раппопорт. Слово Раппопорт это означает тряпичник. Да, хорошая такая красивая фамилия. Да и, значит, Раппопорт был человек ученый. Они сказали: "Ну, вы-то выступите с ним, да? Давайте соберем диспут, а вы ему вломите, потому что нас он-- увы". Этот подготовился. Они вышли спорить и, значит, ну, не знаю, как там, кто реально победил, но в протоколах написано, что Раппопорт победил Франка. Убедил, что он не может быть Мессией никак. Мессия не таков, и, значит, его притязания беспочвенны. Тогда он сказал: "Ах, вы так? Хорошо". Он пошел к польскому епископу католическому. Сказал: "У меня есть сведения, что масса евреев во Львове хотят креститься в католичество, в истинную веру, стать сынами церкви. Но мешают раввинские стряпчики. Вот вы бы их прижали, я бы вам привел человек двести-триста на крещение". Для тех времен. Епископ сказал: "Сын мой, да это прекрасно. А сам ты как?" Он говорит: "Да хоть завтра". Принял католицизм. Так, играючи. А, и сказал: "Вы знаете, почему они не приходят? Я бы привел бы к вам двести человек. Дело в том, что их там держит страшная тайна, заклятие. Они боятся признать, что Талмуд - это книга, которая там разрешает пить кровь". Значит, отвратительный навет, такой кровавый навет, да? Есть там христианских младенцев и прочее. Ничего такого в Талмуде нет, конечно. И сколько об этом было диспутов. Но Каменецкий на это повелся, раввин. Епископ сказал: "Давай устроим диспут". Опять с Раппортом, то есть он решил ему отомстить. Сучара редкая была тоже Франка. Франк вышел от католической стороны, сказал: "Я докажу вам с цитатами из Талмуда, что Талмуд - книга рядоедская и прямо разрешает есть младенцев и пить кровь". Раппопорт сказал: "Да что ты охренел?" Значит, на идиш, на иврите. Мол, ты понимаешь, что ты делаешь, ублюдок? Спор спором, вот при чем. А он говорит: "Ни хрена. Вы меня приложили, сейчас вы все, все свое обретете". И, значит, по словам евреев, диспут был абсолютно ничтожный. Раппопорт легко доказал, что нет, тот даже и Талмуд. Но как бы, поскольку судил епископ Каменецкий, то исход дела был предрешен однозначно. Ну, басманое правосудие. И сказали: "Да, Талмуд - злобная, вредоносная книга. Сжечь!" И начали сжигать Талмуд по всей территории Галиции. Это был страшный травм. Это же рукописно тогда было. Печатных мало было Торы. Шестьдесят томов. Для общин был страшный травм. Ну как вот потеря людей. До сих пор вот в каких-нибудь городках, там Хотин, Чертков, есть такой дивный город Сатанов, все там, значит, на Западной Украине, в Каменце-Подольском. Там до сих пор показывают места огороженные, да, где когда-то сжигали Талмуд. Все это как места массовых казней. Значит, евреи прокляли Франка однозначно. Раппопорт сказал, что ты гнида, живым не уйдешь. Но он не на того нарвался. Он сказал, что все, значит, я католик. Хрен вы меня жиды трогаете. Среди своих сказал: "Вы же понимаете, я принял католичество, как, соответственно, Шабтай принял мусульманство, так я еврейский Мессия. Поэтому давайте вербовать верных. Много нам не нужно, но какие-то ребята, я лучше при деньгах". Иуда Крыса этот, короче, стали, значит, вербовать. К этому времени он женился на какой-то девице еврейке неслыханной красоты. И дочь от их брака Анна, она была очень красивой женщиной. Сохранились ее портреты, гравюры. Вот этой жены как бы не сохранилось изображений. Франка множество. Франк некрасивый, с отталкивающим лицом, таким лицом умного негодяя. Ну, очень отвратительного такого, да? А вот дочь Анна была очень хорошо собой. Видимо, мать была красавицей. Он переехал в протестантские земли, принял протестантство. Сказал: "Я приведу к вам евреев". Да. А потом он поехал, значит, в Польшу, а Польшу захватили русские войска. Он сказал: "Я в душе православный и, собственно, только жиды удерживали меня от принятия истинной веры. Где икона? Давайте я прицеплюсь". Да. Да, да, да. Запечатлею там засос. Принял православие. Ну, принципиальность его была изумительна. Я думаю, что для него никакой религиозный момент не имел никакого значения. То есть для того времени это была колоссальная беспринципность, фантастическая. Люди же не верили даже в это. А всем остальным, вот этим Крысе-- я не знаю, кто были такие люди. Вот этот Крыса и там его двадцать, пятьдесят, сто сторонников. Слепо ли они верили ему или это были такие же отпетые негодяи, авантюристы, как он сам? Не готов вам сказать. В случае с Натаном, да, Натан, видимо, верил в Шабтая и в свое, и в его предназначение. А здесь трудно сказать. Ну, в Франка сложно верить было, потому что он откровенный негодяй. Потом он как-то-- он был силен в финансовых махинациях. Он там занимал, здесь перезакладывал. Значит, пользовался тем, что евреи живут везде. Он узнавал, где будет какой поход, и говорил, там: "Завтра сюда будут напирать русские. Лучше, значит, вложиться в русские бумаги". И на этом деле он зарабатывал. Переезжал из царства в царство, и в конце концов он купил себе в Чехии, в Силезии, участок и замок. И сказал: "Я вообще никакой не еврей, я аристократ европейский, я австрийский граф". Говорят: "Ну как там, блин, обрезанные графов ни с роду не видали". Он говорит: "Не видали, а вот увидите. Вот я, да, я такой, привыкайте". А уже дочь его подросла, ей было шестнадцать лет тогда, это уже был вполне такой возраст. Он ее выдал замуж в шестнадцать лет впервые реально за австрийского аристократа. Приданое немалое. Значит, аристократу было лет за пятьдесят. Он очень быстро поторопился увидеться с Максом, после чего она вышла замуж второй раз, а потом, сколько лет подряд, десять третий. Все время вдовела. Не повезло, да, не везло, да. А Франк, значит, все время говорил: "Вот как не везет моей бедной дочурке". И жил там, значит, у себя в этом поместье. Справлял очень странные обряды, такие экстатические. То есть он как бы со своими приверженцами, типа этой Крысы, этого Крысы, он не оставлял разговоров о том, что я все равно Мессия, а все эти мои метания это просто для маскировки и для того, чтобы я уже окончательно. Да что это за грехи? Это мелочь. Хочешь секса? Давай, там, убьем кого-нибудь, заложим. Вот. Он лично никого не убил. Но в грехах, типа прелюбодеяния, лжесвидетельства, клятвопреступления, обман, мошенничество. Ну, заведомая клевета, как в случае с Талмудом. Причем могла иметь дикие последствия. Мог же погром начаться. В этом он совершенный молодец. То есть если он хотел выполнить эту часть программы, набрать побольше грехов, он очень преуспел. Очень. Я думаю, это совершенно не демагогия. Умер в замке при неплохом доходе. Окружающие знали его как графа. У него было несколько деревень, вот эта его дворня, которая состояла на две трети из евреев. И он сказал им: "Ребята, после моей смерти расходитесь по миру совершенно по-апостольски, да, и несите, значит, слово мое. Я, Яков Франк, был истинный Мессия. Женитесь, значит, и у вас будут гениальные дети". И вот интересно проследить. Значит, практически следы всех, кто ушел из этих деревень, прослеживаются. Удивительный народ из них произошел. Вот из них был Генрих Гейне, из франкистов, из них был Адам Мицкевич. Мицкевич же был еврейского рода, из франкистов, да, но крещеных. И вот подбор персонажей такой, что поневоле задумаешься: а кто там был у этого Франка? То есть там, наверное, были такие очень высокого интеллектуального уровня люди, но, видимо, беспринципные, как он сам. Потому что любопытно, да? Франкистское вот это вот семя дало потрясающие всходы, совершенно потрясающие. Многие участвовали в Французской революции, в других революциях, банкирские дома организовывали, были авантюристами гениальными. Там возьмешь какой-нибудь, там, французский министр и из грязи вдруг бум, делает карьеру. Он просто франкистского рода. То есть вот эта вот генетика, видимо, сильно имела значение. Он подбирал, видимо, людей к себе, вот этих, в этот свой штаб, да, в эти отряды свои. Удивительно. И в этом плане, ну, до сих пор франкистское, там, семя живо, хотя идеи его никого уже не вдохновляют. Это чисто такой предмет для научных исследований. О нем вспоминают как о негодяе, как о подлеце. Но вот удивительно, да? Во-первых, он умер единственный лжемессия, он умер ненаказанным. Самый большой негодяй, человек абсолютно беспринципный. Никто не наказан. В богатстве, в довольстве, в радости всех обманул, всех перехитрожопил. Потрясающе. И самое главное, сбы-сбылся его замысел. Вот это его люди, они реально, вот, осеменив какую-то часть публики, дали исключительно талантливое потомство. Ну, может, это просто был у него бизнес-проект такой. Вы все, мои дорогие, вот и вы, Юлечка, все это бизнес-проект, маркетинговый ход. Эти термины вошли в обиход лет, сколько там, двадцать назад и через пятнадцать выйдут. Так же, как в мое-- в моем детстве все сравнивали с советской действительностью. Это партсобрание, там, профсоюзная конференция, еще какая-нибудь херня, ерунда. Смотри. Нооо перенесение реалий, так сказать, нашего убогого, нашей повседневности - это совершенно нерелевантно, это не работает. Тогда никто не мыслил категориями методических ходов, партсобраний, да, субботников и прочего. Людьми двигал религиозный дух. В случае с Шабтаем это было вечное человеческое желание заработать на авантюре. Это не бизнес-проект. Если бы это был бизнес-проект, он бы прекрасно торговал бы тканями, как его папаша, красил бы, торговал, я не знаю, драгоценными камнями. Если он такой гений, то там землей, недвижимостью евреи выбивались до офигительных высот. Как раз был момент свободы делать такую карьеру. Вот при австрийском, прусском дворах, в Германии, да даже и в России. Он мог креститься в протестантство, жить среди немцев, прибиваться при таком имени. Нет, это не был бизнес-проект в собственном смысле. Это была его авантюристическая жилка. То есть он хотел жить именно вот тем образом жизни, которым он жил: авантюриста, негодяя, обманщика, сознательного мошенника. И только так. Да, как говорил там один замечательный: "Никем в жизни быть не могу, только вором". То есть образ жизни. Образ жизни. Абсолютно верно. Вот это абсолютно верно. Вот он выбрал такой образ жизни. Хотя при его интеллекте нетрудно было заработать больше и безопаснее, чем на другом. Да, но он как бы- Адреналин. А? Который он получал. Да, адреналин, это был кайф его жизни, когда он дурачил людей, когда он придумывал эти ритуалы, когда он видел, как за ним идут. И вот он-- это ему добавляло кайфа в жизни. Да, без этого одни только деньги, я думаю, его мало интересовали. Но это, конечно, по сравнению, да, с остальными лжемессиями, людьми убежденными, шедшими на плаху, на казнь, в тюрьмы. Это, конечно, колоссальная деградация. Он, конечно, не верил ни во что: ни в Мессию, ни в Бога. Все религиозные постулаты. Но количество религий, которые он сменил, для него все это была ерунда и фигня. Так, кстати говоря, поступал Феофан Прокопович. Он тоже сменил кучу религий. Но у Феофана была цель - масонское предназначение. У этого ничего не было, только его вот как бы личное. Но жить он хотел только так. Да, не просто жить хорошо, а именно жить вором. Да, хорошо, но вором. Чтобы поклонение, чтобы к нему, да, как к живому богу или как Мессии. Просто купцом или там пусть даже казначеем города - это нет. Ему хотелось другого. Это другой немножко тип. Вообще деньги в те времена не имели такого подавляющего значения, как сейчас. Они всегда, конечно, важны, и людям всегда хочется заработать, но тогда, конечно, диапазон средств-- сейчас же все можно. То есть цена вопроса и все можно. Сколько стоит самого переспать? Вы что, с ума сошли? Ну, ай, сестрёнка. Ну так. Да, вас, уважаемый политик, можно на площади публично и в попу? Да вы с ума-- ай, столько. А если столько, то можно публично. Один раз можно. Пожалуйста, это запрос. Значит, сейчас как бы деградация, она абсолютна. То есть, ну, любой, да? Россия, может быть, в самом худшем положении, потому что народ не верит ни во что после дикого девяносто в совдепии, после разочарования в демократических реформах при Ельцине. Тут хуже, чем, может быть, в другом месте. Хотя и в другом тоже не более как хорошо. Все покупается, все продается, все продажно. Тогда было не так. То есть у людей были принципы, в основном религиозные, конечно. И, ну, человек мог там обвесить ближнего, смошенничать - это да. Но пойти на вероотступничество, то есть предать религиозную веру, да, плюнуть в душу, да, своим единоверцам - это, конечно, невероятно. Да. И поэтому фигура Франка она уникальна, и чисто денежными интересами ее, конечно, не объяснить. Это был такой авантюрист высокого пошиба. Вот такая вот шугоина про лжемессий, да? По еврейскому пониманию все провозглашающие себя мессиями - все лжемессии, начиная от Иисуса из Назарета и кончая Яковом Франком или, например, хабадскими вот этими из ваших друзей, Хаваником, да, Салтыковским. У них был такой последний хлеба, как они говорят. Ну, глава движения Хабад, Менахем Мендель Шнеерсон. Ну, вы мало сталкивались с Хабадом, да? Для вас это-- для еврейской аудитории более актуально. Они в курсе этого Хабада. Хабад, блин, захапал все синагоги в Соединенных. Да, да, да, может быть. Но для вас это менее актуально, поскольку как бы ну кто он? Ну, Антон только еврей, он Салтыковский. А так-- Сергей, pardon. А так-то что, да? Нет? Ну вот, поэтому я даже не знаю, насколько вам подробно. Вы о Хабаде просто мало слышали. Но если бы вы были в Вильнюсе, да, в еврейской среде упомянули бы о Хабаде. Как у людей вырастают клыки. Это такое движение хасидское. Хабад - это аббревиатура Хохма, Бина, Даат - три высшие каббалистические сферы. Ну, они претендуют на какое-то там умничанье, интеллектуализм для хасидов. Колоссально возросли благодаря этому своему Шнеерсону. Он был незаурядный человек, вот такого роста, как Веник. Он как раз очень хорошо поет. Да. Ну, кто сейчас у власти, да? Как сказала в "Эхе Москвы" Латынина, она говорила про японского адмирала Ямамото, и он был еще ниже, чем Владимир Владимирович. Эта фраза и дорогого будет стоить. Да. Ну, то есть, вообще, ну. Да, Путин тоже- У вас каждый раз рукопись. Ну, Путин, да, дебил А намотали на него такой. [смех] То есть совсем крохотный, да? Но Лермонтов- Рост, рост для эго не имеет значения. Имеет колоссальное значение. Наоборот, чем обратный пропорционально. Сатурна, конечно. Лермонтов был колоссально, да, самолюбив и не-не-не-нетерпим и ненавистен, да, из-за своего комплекса. Пушкин нет, он был намного выше. А Дема то жутко переживал. Все эти его страсти, записывание, там, спецназ, хождение к-- дуэли, которых он еще всех вызывал сам. Это из-за роста все. Так что да, рост имеет значение. Безусловно. Этот Шнеерсон был маленький и лысый. Его никогда не показывали. Вот Хабад его снимал тысячу раз, и он всегда в шляпе с акварисной бородой. Никогда не видно, что под шляпой. Но шляпа как бы головной убор хасидов. И он, значит, он выступает на возвышении, например. А внизу сидят хасиды. Идет он, заходит в синагогу. Вот он идет, значит, показывают, как он идет в синагогу, он один, чтобы не показываться с остальными. Потом он заходит, а, значит, на трибуну, и зал его экстатически приветствует. А его показывают снизу. Вот. И как-то раз увидел я съёмку любительскую от негреша сезго. Его сняли на каком-то приеме, где он был вот в этой, в кипе, без шляпы. И, собственно, масштабный там с другими. А его вокруг стояли американцы. Он был на каком-то американском приеме. В его день рождения президент Картер. Картер же баптистский проповедник, очень близкий по духу ему. Картер из штата Джорджия. Значит, хотели его день рождения этого произносить днем просвещения. Вот как он сделал, да. И вот он страшный, а вокруг милый. То есть Картер кажется по сравнению с ним, ну, просто в углу его. Вообще лысый. Да, хасиды жутко переживают об этом. Ага. Да, я им напоминание при случае: "Чего мне показать во всей красе вашей?" Они начали обижаться, но на меня уже без поля, клейма не наклеить на вашем покорном. Я их очень не люблю. Их редко кто любит, кроме них самих. Но наладили систему сбора бабла. Помог им миллиардер алмазник Леваев. Здесь, в России, который выкупил Алроса, да, вот это вот алмазы. Он приехал еще к Горбачеву, сказал: "Давайте перебьем алмазную монополию компании Де Бирс южноафриканской". На что тот сказал: "Конечно". И он вложил бабло в эти прииски алмазные, да, в Якутии. Там, конечно, условия тяжелее гораздо, чем в Южной Африке, но тоже ничего, есть алмазы. Иии они, вот, значит, объявили Де Бирс войну. Но в войне они не победили, но потеснили слегка. Сейчас Леваев в тяжелой ситуации из-за-- он вложился в Москву. Очень он в проекты Лужкова. Потом это у него отобрала Батурина, а теперь отобрали окончательно. То есть он потерял очень много активов, недвижимости. Но ему хватит, не переживайте. На первое время хватит. Но он как бы там не восемь миллиардов, а всего пять. Да и Леваев, странно, до бухарского еврея стал хабадником и очень их поддержал. И он им дал бабло. Они как бы закупили все синагоги России и Украины, и Белоруссии, то есть весь бывший Союз. Раньше ортодокса Хабада была ничтожна. Дореволюционная синагога, там восемьдесят на десять, два авто колки. Ну сколько там ортодокс Хабада, да? Одна синагога там в каком-нибудь городе, да, Пинске там, в Бельцах. Ну, не больше. А тут блин! То есть практически Хабад захватил все, кроме половины Москвы, Тбилиси и Вильнюса. Все захватил. Это же огромные бабки, это недвижимость, это активы, это, ну, как бы неофициальные представители еврейской общины. То есть они как бы легитимно представляют народ для власти. Но это плохо, это плохо. Поэтому поводу их никто не любит. Они решают все только подкупом. Моральные принципы их не беспокоят. То есть они подкупают любых чиновников. Ну, пользуясь российской ситуацией, и делают все, что им кажется правильным. Значит, их этот Шнеерсон - человек, видимо, незаурядный как менеджер, но они там пишут, что он заканчивал Сорбонну. Это все хрень собачья. Кто бы его в Сорбонну взял. Вот, прошел по турникетам. [смех] Но неглупый, видимо, неглупый был человек. Но, кстати говоря, тоже, да. Вот он всю жизнь говорил на идиш. Он жил в Америке гигантскую часть жизни ни слова по-английски не говорил. Жил до этого якобы во Франции. Ну и как бы все на идиш. Ну, то есть, как бы можно сильно засомневаться в таком уме, да? Возьмем Натана Эйзга, любимца Воланова. Этот на всех языках. А тут вот только на одном. И этот Шнеерсон, он потихонечку, значит, стал клониться к маразму, да? Люди же умирают от двух причин. Ну, мужчины. Женщины от любви. А мужчины от чего? Или от- Большей любви. Нет. Либо от инсульта и инфаркта, либо от рака. Ну, мы с вами уже понимаем, что все возможности ограничены. [смех] Да. Так что выбирайте. Этот, значит, он был к раку не предрасположен, но сосуды все. Значит, инсульт один, второй. Уже интеллект совершенно пострадал. После третьего инсульта он стал даже не животным, а растением. Ну, то есть мозг умер, но благодаря этим аппаратам американским он жил. Значит, в момент, когда он еще ситуацию контролировал, я думаю, тут после первого инсульта, то есть он еще был все-таки нормален, но уже не такой, как он был здоров. Его начали активно провозглашать Мессией, его окружение, с совершенно понятной целью срубить бабла. Когда он был здоров, он этого не допускал. Все-таки. Но когда вот после первого инсульта он перестал говорить: "Нет". Ну, нажитая шизофрения, инсульт, видимо, делает свое дело. И дальше уже просто с ним никто не считался. Они сказали: "Вот Мессия, Мессия, Мессия". Стали изображать его как на японском флаге императорском в виде красного солнца. Вот. Хабадники стали разъезжать по еврейским кварталам в Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе, по Израилю. Там еще такая машина, они ее зовут мицва-танк. Мицва - это заповедь. Это такая тачка, грузовик, обвешанный плакатами с этим ребе и всем. И они орут страшное, как на пожар: "Мессия пришел! Что же вы, падлы, спите? Выходите!" Там, значит, экстатические танцы. Они угощают водочкой, брошюры раздают, говорят: "Вот Мессия пришел. Вре-- вот посмотрите, почитайте". Послать их никуда не удается, они никуда не идут. Они говорят: "Ты не прав. Да подожди, выпей. Да ты же не слушал". И дальше свою бредятину. Это невозможно. То есть их миссионерский дух гигантский. Вы знаете, так в Америке мороженое продают по кварталу Мессия. Ну, это, это вот это как раз маргинологический пункт. Да, они научились, конечно, этому в Штатах. Вот эта вот навязчивая, агрессивная такая, да, реклама. Это, конечно, оттуда. Да? В еврействе сроду такого не было, вообще прозелитизма никакого. А тут такие эти вопли. А, и вот, значит, этот Хабад провозгласил, что, значит, он - Мессия. Тут он стал совсем овощем. Народ стал спрашивать: "А Мессия бывает разве овощем? Он же вроде как бы должен быть фрукт. А как бы, как вот он лежит там и под себя". Катетер. Да, катетером там откачивают. А как бы, как же он Мессия? Они говорят: "Ни хрена, он все контролирует. Вот он глазками повел. Видите? Значит, он командует врачами. А, ну понятно". Да, оно двигает облака. [смеется] То есть эти все дикие, нелепые слухи, они нанесли колоссальный ущерб, мне кажется, иудаизму, потому что, ну, все смеялись, да? Значит, как бы нерелигиозная часть общества оттопталась по-честному. Неевреи говорят: "Бля, ну что же у вас за Мессия? Вы не можете своими ногами. Ну что это за план? Совсем на суде". Да. Этот хоть, ну, хоть на кре-- на крест зашел сам, а тут ну совсем. [смеется] И это была страшная компрометация, конечно, всяких принципов, но они не отступались. А потом оно, естественно, ну сколько его ни тяни, да, этими капельницами, но все равно он на рельсы. И воткнул. Да? И склеил. Да. А, произвели вот эти три манипуляции и его отнесли, значит, на кладбище. Я помню интервью с хабадниками, которые орали: "Мир не может существовать без ребе. Ребе не уйдет, он воскреснет". А когда, спрашиваю? Ну, вот послезавтра или через три дня. Толпы хасидов отправились на кладбище, на могилку и стали там по-честному, значит, дожидаться сутки. Была большая толпа, через три, трое суток она чуть-чуть поредела. Через неделю: "Ну, все, хавать хочется". Вот. Потом на американских кладбищах ты не сильно сходишь под елочку. Там менты. Я не говорю- Там елочки только вокруг. Нет, там на еврейских кладбищах, там как бы, там же камни, камни, камни, все просматривается. Да? Значит, ты можешь отойти к внешнему периметру, к елочке, и тебя ждет мент и говорит: "Здравствуйте, вы пришли? Очень хорошо. Значит, ну, сколько там, это пять тысяч баксов. Это же публичное место. Или в тюрьму будем сажать". Вот. Ну, хасидов в тюрьму. И не спросят его: "Как ты, помнишь?" Шептались с колом, да? И некошерное совершенно питание, поэтому они предпочитали откупаться. В общем, полиция заработала. Они мечтали, чтобы они там тусовались подольше. [смеется] В конце концов разошлись. И уехали. Значит, и парень из окруже-- мужик из окружения этого ребе, Вольф по фамилии, написал книгу Can We Stand It? - Можем ли мы выдержать это, вынести это, да? Где пишет, что вот не так все проявляется, как нам бы хотелось. От ребе пока не воскрес. Not yet. Not yet. Да, но он же это собирается сделать в самое ближайшее. Сейчас он просто сменит памперс и да, и вперед. Да, но пока нет. Ну так не будем ли мы отчаиваться? И дальше с этим хабадским красноречием насчет того, что как вам не стыдно? Да. Значит, когда ребе был жив, так вы признавали. А сейчас, когда он же тоже жив, неужели вы думаете, что он в могиле? Нет, конечно же, нет. Он на небесах, у престола Господа нашего и готовит сюда десант. И тогда с вас, падла, спросят за маловерие, да, и нитью, да. Вот так. Ну, сейчас уж прошло сколько лет? Он умер, по-моему, нарезал где-то в девяносто восьмом году. Уже изрядно. Но, конечно, уже желающие ходить на кладбище с каждым годом. Полиция затаскалась, как бы они все успевают, и никто, наверное, не идет туда к елочкам. Ну, они там процессии в день смерти. Но раньше они пели. Первые пару лет ждали реально вот день смерти, он сейчас спустится. Нела! Нела, да, и они задерживают его, и, значит, он пока вот не приходит. А, вот это был последний из провозглашенных мессий. То есть реально хронологически последний уже мессия - это Менахем Мендел Шнеерсон. Но удивительным образом он даже не сам себя провозгласил, а я думаю, провозгласили его уже в состоянии, когда он мало ситуацию контролировал. То есть его как бы, да, значит. А, там есть такой Юхуда Кренский, омерзительнейшая тварь, а, такой беспринципный чувак из этого Хабада. Это было ему выгодно. Исходя из его там целей, да, борьбы за наследство. У ребе нет доче-- нет сыновей. Иначе, конечно, сына-- там же династический принцип. У него три дочери, э, и три зятя. Относятся друг к другу с строгой делишней любовью. Естественно, обожают по-братски. Вот. И значит, между-- там постоянно идет грызня. И эти братья, зятья в смысле, да, они подходят к этому Кренскому самому и говорят: "Как мы будем, ну, против кого дружить, как поделим наследство?" А, и их, э, благосостояние поколебалось Хабада в целом. После смерти ребе они боялись вообще распасться, распасться и расколоться, но удержали. Кренский удержал все это. Как бы он, счет-- его, понимая, что только он может удержать, зятья договорились и провозгласили его, э, как бы временно исполняющим обязанности. Дочерей не хотят, потому что баба - они не считаются. В галохическом иудаизме баба - не человек, юридически она никто. А зятья да, они как бы, да, значит, наследники его будут. Но не прямые. Они провозгласили Кренского, и он пока рулит. Он быстренько сейчас подготавливает мысль, что его сыну надо передать. Зятья говорят: "Мы так не договаривались". То есть там чудная атмосфера, чудная, да. То есть как бы вот крокодилы вместе, да, собрались делить тушу. Террариум, серпентарий изумительный. А, это, ну, антисемиты просто не знают об этом. Я вам рассказал как уже закаленному антисемиту. А так если об этом написать или там снять фильмец, ну это как бы проходит, так сказать, за закрытыми шторами. Это чудно, конечно. Все под воплями в еврейском братстве, сотрудничество. Вот такая вот штука. Он был последний провозглашенный мессия. И теоретически Хабад не отказался от своих претензий. Они говорят: "Да, он был мессия". Они: "Но как же? А как же? По себя? А люди по-прежнему умирают от чесотки и розовых." А он все равно мессия. Но их не проймешь ничем. Ну, пройдет какое-то время, забудется, как бы память сотрется об этом Шнеерсоне, тогда как бы это перестанет быть актуальным. И я думаю, что уже перестанут провозглашать, да? Но пока фактически он, значит, Хабадом признан как вот мессия действующий.
