Иудаизм, а, религия евреев, из религий средиземноморского региона самая древняя и насчитывает около четырех тысяч лет истории. То есть две нашей и две до нашей эры. Это только первые записанные тексты. А что там было раньше, никто, конечно, в точности не знает. Потому как история опирается на письменные источники, а народы, которые не создали письменной традиции, их и прошлое, и настоящее, оно всегда в тумане. А, но иудаизм научился писать, читать довольно рано, и источников насчитывается множество. От каменных, по преданию, скрижали были каменные, да, каменные доски с десятью заповедями, которые было дал Моисей, и разнообразные источники на глине, вроде шумерских, на папирусах, которые удивительно хорошо сохранились для такого внешне хрупкого материала. Э, на, вы будете удивляться, на деревянных новостьных табличках, ну и на коже, конечно, на коже лучше всего. На, вот, на пергаменте, да? А уж потом, конечно, настала эра бумаги. То есть еврейская, иудейская традиция религиозная, она насчитывает четыре тысячи лет непрерывного существования. В Средиземноморском регионе, да, в нашей, так сказать, как греки сказали бы, ойкумене, в нашей части вселенной - это самая древняя вера из уцелевших и первая из монотеистических, то есть единобожных. В-- вообще среди всех религий иудаизм первый заявил о том, что Бог один. Как известно, и весь Великий Дальний Восток, который мы с вами подробно разобрали, Индия совершенно к этому выводу не пришли. У них там политеизм суще-существует и торжествует, и вся эта, так сказать, многокрасочная сонмище богов, оно как бы так, ну, до сих пор, собственно, его никто и не оспаривал. Хотя там брахманы, да, высшие, так сказать, из интеллектуальной элиты индийской понимают, что есть один творящий, творящее существо Атман так называемый. Ну, это можно считать как бы, как бы некоторым реверанс в сторону монотеизма, но в принципе, иудаизм первый сформулировал идею, что Бог один, не может быть множество богов. Это очень любопытная штука. У монотеизма есть множество недостатков и множество достоинств, как у любого явления. Недостаток - это, конечно, религиозная нетерпимость. Если богов множество, то как бы, ну, какая разница, кому служить, да? Ну, там ты служишь Аполлону, а я Венере. Или ты Брахме, а я Шиве. И это не имеет большого значения. Да, эти как бы последователи в рамках одного культа, они ладят между собой. Никогда не было зафиксировано столкновений, да, ну, скажем, чтобы поклонники Аполлона в Греции, да, как-то там выражали претензии к тому, кто больше служит, например, скажем, какой-нибудь девственнице Артемиде или там покровительнице ведьм Гекате. Ну, не говоря уже там про Зевса или Юнону, его жену. В Индии то же самое. А вот монотеизм сказал: есть один Бог, и все, кто служит другим, все злодеи и подлежат или перевоспитанию, или уничтожению. Основа религиозной нетерпимости - это монотеизм. Хотя, с одной стороны, монотеизм вроде бы провозглашает замечательные тезисы, которые вот сейчас легли в основу человеческой цивилизации. Те же самые десять заповедей и уважение к правам человека, и все прочее. А с другой стороны, из недостатков монотеизма то, что монотеизм склонен уничтожать следы тех культов, с которыми он боролся, а боролся он со всеми, кроме себя. Поэтому то, что [смеется] попадает под топор монотеистических верований, оно редко уцелевает. А достоинством монотеизма становится понятно при монотеистическом взгляде на мир, что миром правит не случайность, а закономерность. Есть законодатель - Бог, есть законы, которые он установил для мира. Наука должна эти законы открывать, эти законы точно есть. И, стало быть, законы следует открывать потихоньку. Чем наука, в общем-то, и занимается. И заметьте, монотеистические страны колоссально обогнали остальные во всем, что называется наука, технологии и все остальное. Это, конечно, не случайность. То есть у нас сами предпосылки были к этому, да, мировоззренческие. Монотеизм очень решительно настроен против суеверий. Правда, он суеверия трактует широко. Но, скажем, магия, всякие дикости, обряды вызывания духов, все вот это вот, архаика, которая жила в настоя-- по-настоящему в народных верованиях, вот с этим монотеизм потихонечку заканчивал и покончил почти полностью. До конца не удалось покончить почти нигде, даже в среде евреев, где монотеизм четыре тысячи лет торжествует. А в христианстве и говорить нечего. То есть полно двоеверия, да? Например, вера в приметы. А Дед Мороз - педофил, да, с его очень странной подружкой Снегурочкой. Да, это как бы все следы двоеверия, хотя внешне все право-- да, вроде христиане, православные и так далее. Санта-Клаус в западных странах. Ну, а вера в ведьм и все прочее, нечистая сила, которая, в принципе, да, она же не должна так распоясываться при монотеистическом взгляде. А между тем, какую роль она играла, да? Это показывает, что монотеизму не удалось полной победы добиться над тем, что он считал суевериями и с чем боролся. Хотя боролся самыми суровыми и жестокими методами. Почему так? Это все было оправдано психологически для людей, потому что это же для блага Божьего, а для блага Божьего ничего не жалеть. Да, поэтому приводили всякие дивные цитаты. Например, знаменитое пророческое выражение из Ветхого Завета о паршивой овце. Все овцы нормальные, а у одной завелась парша, ну, лишай. Они штрутся, и, значит, лишай, он же очень контактный, контагиозный, да? Контактный - это парень в сети, а контагиозный - это болезнь. И у него, значит, вот моментально полстада, да? Значит, надо как? Эту паршивую овцу надо изъять. И как с ней поступить? Ну, подскажите. Убить ее. Правильно, правильно, да. Вот для ее же блага и для блага стада. Значит, ее надо изъять. Пастор ту овцу изъемлет и закланию подвергнет. Пастор постой. По этому поводу есть другая чудная метафора про сухую ветвь или, наоборот, ветвь ядовитую, которая откололась от древа, ее надо обрубить и тоже, естественно, сжечь, да, для блага всего древа. Вот этим оправдывались расправы с еретиками, с инакомыслящими, с сектантами, с расколами, которые были во всех религиях без исключения. Но те, кто их преследовал, почему проявляли такую лют-лютость и ярость? Они так понимали, что они исполняют самый большой свой долг на земле, самую свою крупную религиозную обязанность. Они борются за чистоту божественного учения. Сейчас это совершенно исчезло в иудаизме и христианстве. Прошло от возраста, сохранилось в исламе. И вы видите, что они творят. Это вот абсолютно то же самое - борьба за чистоту веры. Да, что монотеизм вообще еврейский, в частности, утверждает? Что есть один Бог - творец всего. А все то, что кажется нам богами, ну, скажем, духи рощ, деревьев, воды, там, стихий - это все выдумка, этого нет. Это порождение, так сказать, нашей фантазии. А есть только один Бог, творец всего. Наука это полностью подтверждает. То есть, конечно, нет никаких духов, ни древесных, ни водных, хотя это красиво и поэтично придумано у тех же греков или там в фольклоре, да, русалки, все эти существа. Но лешие, домовые, на самом деле их нет, конечно. Ну, их, собственно, и быть не может. И для объективного взгляда на мир монотеистический подход самый плодотворный. То есть он убирает сразу всю эту шелуху суеверий и позволяет посмотреть на вещи, как они есть, не как хотелось бы и как красивее и поэтичнее, а как оно реально есть. Ну, самый, конечно, разительный пример - это появление детей. Всех это волнует. Многие до сих пор не знают. Всей правды я не скажу. Конечно, хорошо было бы детей находить в капусте, покупать в магазине. А красивее всего легенда про то, что их приносит аист. Аист, да? И, может, устанавливали эти колеса, ну не знаю, в украинских селах, ну, среди москалей нет, это ж тупиковая ветвь цивилизации. Она у нас на Украине, там вот це лашто, ці коліса на столпах висіли дівчата. Только девки, парни должны только помогать. Да. Потому что ну что эти мужики понимают в детях? Да, и девки лазили на эти столбы или на деревья высокие и фигачили эти колеса. А там аисты, значит, делали гнезда. Да, это все я наблюдал. И аист, они же по-разному называют, на Укра-- по-русски только аист. Я не понимаю, откуда странное слово взялось, и оно не славянское, аист. А по-украински есть три названия аиста. Есть лелека - это явно персидское. Лелека. Есть бусел, в Беларуси так говорят. Это, наверное, славянское. Бусел, да. И есть чорногуз, ну, то есть черножопый, да? Все такой чорногуз. Вот это тоже, видимо, славянское. И все порой-- они поют ему песни, девки. Ну, я не знаю, сейчас поют ли, но пели еще относительно недавно. Ну, сколько это было лет? Тридцать примерно назад, когда я это слышал, они поют и называют его по-разному. Там лелека, прилетів з далека, там чорногуз, я тебе не бою и так далее. Все такие народные рифмы. И аист, значит, они же понимают. Ну, девки, они все понимают. Какой-то аист. Но это старая, старая такая поэтическая легенда. И кто осмелится ее нарушить? Никто, да. И как бы вот сейчас это уже в виде такого предания, скорее, не думаю, что кто-то верит. А может быть, лет сто назад и верили, да? Дети верят до сих пор. Но, правда, все меньше благодаря телевидению. Но реально дети не появляются в капусте и аист их не приносит. Да, нет, нет, нет, я расскажу тебе. Это, наверное, сложный процесс, да. Частично очень неприятный, частично довольно терпимый, да. Вот результат всегда ужасный, а процесс бывает ничего. Процесс бывает ничего, да. Но результат настолько страшный, что некоторые даже и процесс не хотят начинать. Если мы хотим понимать, да, про механизм зачатия, вынашивания, да, там, созревания плода, про здоровье ребенка, то, конечно, все эти разговоры про аиста, это все, все этому аисту в черный гуз, ну, потому что это нас совершенно к истине не приближает. Надо знать правду. Правду говорит вот реальная ситуация. Реальная ситуация очень далека от романтики. Если ребенку рассказать, возможен шок, но, тем не менее, это вот это и есть правда. Вот монотеизм учит смотреть на вещи, как они есть, без поэтического флера и без такой красивой, красивой художественной упаковки. В этом его колоссальная заслуга, потому что мир гораздо жестче устроен, чем мы думаем, и гораздо более может быть, ну, как нам кажется, жестоко, да? Природа беспощадная совершенно, но надо понимать это, тем не менее. И вот монотеизм в этом плане внес огромный вклад совершенно в формирование правильного взгляда на мир и в постижение реальных закономерностей мира. Вот такие дела. Что касается конкретно еврейской истории, то бог ее знает, какая она была на самом деле. Потому что есть история этническая у еврейского народа и есть история священная, изложенная в Библии. И какая правдивая и в какой мере священная, которая была, наверное, в чем-то выдумана, влияла на изложение правдивой, никто до конца не знает. Никто до конца не знает. Если идти по Библии, то евреи - искусственный народ. То есть его не было, да, среди общего списка. Вы помните, да, эту историю? Бог создал людей. Люди стали-- они такие были гиганты, красавцы. А потом, значит, сыны Божьи, непонятно, что за существа, бней Элохим, сыны Божьи, ангелы или какие-то непостижимые существа, они стали, э, на Землю спускаться, ну, видимо, для обмена опытом, но увидели дочерей земных. И тут легко представить, что началось. А, и все. Они, конечно, скурились, и дальше весь род развратился. Причем это вот перед потопом, да, допотопное человечество. Развратилась вся плоть на земле. По этому поводу есть масса изумительных текстов еврейских, так называемых мидрашей, описывающих в очень таких наивных выражениях, какой, по их мнению, царил разврат. Сейчас бы им почитать "Московский комсомолец". Все их жалкие эти выдумки - совершенно песочница. А, ну вот, Бог, видя, что вся плоть извратилась, решил послать потоп. Кроме Ноя праведного и его семьи все утонули. А животных Бог, значит, сказал: "Возьми всякой твари по паре, из всех чистых и нечистых". Ну, вы знаете про потоп, да? Потоп. Потоп кончился, люди размножились резко. Из одной семьи Ноя вдруг возникло целое человечество. И чем же они заня-занялись? Они стали строить Вавилонскую башню. Ну блин. И старик смотрел на это, конечно, с большой тоской. То есть как ты с этими ганами ни делай, все оборачивается. Библия, как замечательно сказал один исследователь, это книга крушения божественных замыслов. То есть вот он хотел, потом видит - не выходит ничего, и он как бы все время это редуцирует. И Бог смешал языки, рассеял людей. И так возникли разные народы. И в Библии даже излагается, кто откуда. Но это, конечно, мифологическая история. Евреев нет среди них. Самые разные племена, большинство из них исчезло до нашего времени, но тогда это было актуально. И вдруг Бог говорит семидесятилетнему старцу Аврааму, бездетному, с женой своей Сарой: "Выйди из города Ур Халдейский и иди в город, в место, которое я тебе покажу". И Авраам идет, ведь он городской и был такой ударник вавилонского труда, причем аристократ. Авраам - отец мой высок, значит, он из знатного рода, а жена его с-- она-- Сарай ее звали. Сарай от слова Сар, а Сар - министр. Кстати, именно отсюда происходит русское слово царь. То есть она из такого рода тоже аристократии, но, по-видимому, Авраам из земельной, а она из военной. И вот эти ребята все бросают и идут послушать. Они в жизни своей, думаю, там, скотину не видели. Все, они ж город, город Ур, крупный по тем временам. А, и Авраам богатеет. А детей все нет. Все Бог ему дает: богатство, уважение, скот, золото, а детей нет. Сара думает, что проблема в ней. Берет ему наложницу тогда, это совершенно обычный, как бы, способ, Агарь. А та рожает сына Измаила, Ишмаэля. Сара ее же и выгоняет, поскольку та стала гордиться перед госпожой. И тогда ангелы, которых Авраам принимает в дубраве Мамре, говорят ему, ему и Саре, что, значит, Сара зачнет и будет ребенок. А Сара уже в годах. До каких? Авраам, значит, сказано, вошел в лета. С учетом, что тогда жили, по Библии, во всяком случае, не знаю, как к этому относиться, очень долго. Значит, ему должно быть больше ста лет. И девяносто, да. И как замечательно там сказано, прекратилось у Сары обычное у женщин. То есть надежды нет. Цикл кончился, все. Ну как же зачать? И она рассмеялась вслух и сказала: "Раньше не могла я зачать, когда была молода, а сейчас я стара, и господин мой стар, муж". Ангелы сказали: "Ты что смеешься, гадюка?" Она сказала, как всякая женщина: "Я не смеялась". У нас все ходы записаны, мы все снимаем. Ты смеялась. А есть ли что трудное для Господа? И она зачала. Родился сын Исаак, Ицхак. По-русски Исаак ничего не значит, а Ицхак на иврите - Смеющийся. Она же смеялась. Вот как бы он своим рождением посрамил ее неверие. А от него два еще сына, Исав и Иаков, и так пошло. То есть получается, если верить библейской истории, которая благодаря распространению Библии стала достоянием миллиардов людей, евреи произведены Богом Как бы искусственно. От Авраама - лучшего из людей. Так как описывает Авраама Библия, он лучший человек всех времен и народов. Лучше его не было и быть не могло. Так его признавали его соседи, которые говорили: "Ты князь Божий и посланец Божий среди нас". То есть он добился обалденного уважения, которое пришельцу в принципе добиться очень тяжело. Э, он, э, пользовался совершенно непререкаемым авторитетом. Человек был изумительных душевных качеств. Недаром три религии - иудаизм, христианство, ислам - все три признают его своим предком, называют себя авраамическими религиями. Вот от лучшего из людей, от Авраама, Бог произвел евреев. Он сменил же ему имя: он был Аврам, а стал Авраам. Опять же, в переводе ни на какой язык это ж ничего ж не дает, а на иврите дает. Аврам - отец мой высок, а Авраам - отец народов многих, прародитель многих народов. И считается, что, э, от Измаила пошли арабы и мусульманские народы, но арабские прежде всего. А от Якова пошли Исаака и Якова пошли евреи. Ну как относиться к этому истории? Как хотите. Для верующих людей это однозначная правда. С точки зрения этнографии могло ли такое быть, чтобы прямо там из одной семьи вдруг такой всплеск и возникает целое огромное боеспособное племя? Трудно себе представить, откуда пришли евреи. Говорят, было племя хабиру, оно же хаперу, которое пришло из Аравии. Так сказать, северные семиты. Арабы и евреи - родственники ближайшие, потому такая лютая война, такая война может быть только между родственниками. Не бывает между чужими. Чужие легко мирятся. Русские и финны. А вот свои - славяне, а это, конечно, нет. А, и в принципе, если даже отбро-отбросить библейскую историю, а, семитские народы, арабы и евреи, они, конечно, родственники по генотипу, по виду, по, э, устройству жизни, по языку, по характеру очень похожи. Может быть, от некоего огромного там куста арабских семитских племен откололось одно какое-то хабиру, которого засухи-- Чаще всего чё кочевники шастают? Э, меняется климат, высыхает трава, скоту нечего есть - это смерть. И они начинают кочевать. А, и иной раз, когда совсем плохо, они берутся за оружие. Так они не обязательно, но когда уже с-- вопрос жизни и смерти, они завоевывают все вокруг. Кочевники воюют всегда лучше оседлых, всегда. А, и таким образом, вот эти вот огромные кочевые империи возникали, имея в начале как первичный импульс просто изменение климата, его изменение в сторону засушливости. Пересыхают реки, перестают выпадать дожди по непостижимым для нас причинам и в степи или в полупустыне исчезает трава. Падеж скота - это значит, что через несколько лет это смерть. Может быть, так случилось, и они пошли, на юг глупо идти. Вы представьте себе Аравийский полуостров. Она же пустыня Руб эль-Хали. Чем дальше на юг, тем страшнее. Надо как-то на север. А на севере более или менее это вот как раз там Иорданское нагорье и можно перейти реку Иордан. Она сейчас совсем узенькая, тогда была шире. Библия описывает как такую полноводную, ну, такую, как Ока, примерно большую реку. Она обмелела, потому что разобрали всю на орошение. Как Амударья. Амударья прямо на наших глазах исчезла. И вот Иордан в те далекие времена. Вот они перешли через Иордан и покорили вот эту землю, которую мы сейчас называем Израиль, а арабы называют Палестина, а тогда называлась Ханаан, земля Кнаан. И был там народ ханаанеи и множество других разных народов там жили. Они ее, эту землю покорили. Но так ли? Опять-таки, не знают до конца даже ученые. То есть в библейском рассказе о покорении евреями вот этой земли обетованной, обещанной очень много совпадает с данными этнографов. Это действительно была война. Для того времени это вещь абсолютно обычная. Одно племя воюет с другим, завое-завоевывает землю. Ну, это ж всегда было и будет. Кто сильнее, тот и прав. Вы же понимаете, все вопли про эти права там и так далее, это все они всегда раздавались, всегда раздавались в защиту слабого. Про права человека, про вообще право, а, про справедливость и так далее говорят те, кто уже не может сопротивляться. А, потому что, конечно, все решает только сила. Так было и так будет, к сожалению. Но это я шучу. Так не было. На самом деле это только любовь исправляет мир на искреннюю, романтическую. Платоник. Да, про Оксанки не говорите, мне можете на ушко. И о Люде тоже бойтесь, я говорю. Последние два островка вообще стабильности в этом мире кризиса. Ещё их не хватало мне потерять. Ну вот, а, поэтому кто победил, тот и пишет историю. Победили вот эти хаперу или евреи, как бы они себя ни называли. Хаперу, э, по названию перекликается со словом "ибру". Или ибри, или иври, оттуда уже недалеко до еврея, да, как они себя называли. Как по-английски древнееврейский? Hebrew. Hebrew - это хибру, да? А биру. То есть в этом смысле английское произ-произношение, да, оно ближе к тому древнему восточному, чем русское. А, и вот те, которые ибрим, иврим, это означает пришедшие с той стороны реки. Со стороны какой реки они пришли? Есть две версии. Одна - Иордан, из-за Иордана пришли в землю, которая сейчас Израиль. А вторая о том, что они пришли аж из-за Ев-Ефрата. Но Ефрат - это ж Ирак. То есть они фиг знает откуда вообще пришли. В это труднее поверить, потому что, ну, че они так подалеку поперлись, когда вокруг были места куда более плодородные, благодатные. И ежели они такие крепкие воины, то можно было завоевать Междуречье и жить себе припеваючи. Че было идти дальше на восток? В смысле, на запад, конечно, на запад. А вот они именно шли, да? Я думаю, из-за Иордана. То есть вот версия про североаравийское происхождение она самая убедительная, скажем так. Вот мы сталкиваемся вот впервые с вещью, которая, кто из вас будет изучать это дело, если захочет, будет сталкиваться постоянно. Э, такая вилка, да? Расхождение между историей научной, этнографической, исторической и между историей священной, как она описана в Библии. В Библии есть вещи заведомо легендарные, а есть которые казались легендарными, а оказались правдивыми. Например, в Вавилонскую башню никто не верил, пока ее не откопали англичане в конце девятнадцатого века. Здесь зиккураты. Оказалось, что это полный миф. Такого быть не может. Про потоп тоже думали, что это, конечно, выдумка. А потом Фрэзер доказал, что потопы случались, но не всемирные. Но для тех людей это был всемирный, потому что вся их деревня, еще четыре города вокруг, дальше у них не шел горизонт, они все утонули. Это было во время массового таяния снегов на Турецком нагорье. Особо жаркая весна плюс дожди и страшно разливались Тигр и Ефрат. И они тогда-- а они же недалеко. Тогда одна река выходит из берегов, а берега болотистые, ничего их не сдерживает, и вторая выходит. Получается, ну, гигантское такое грязевое озеро, и там все утонули. То есть это случалось. Вот, ну, собственно, случалось бы и сейчас, если бы проклятые англичане не сделали бы там плотины. Арабы, конечно, этого ничего не сделали. А, и как бы это понятно, на чем основана идея всемирного потопа, да? Они реально это все видели. Поэтому сейчас народ с большей осторожностью говорит о том, что этого быть не может. Это в Библии явная легенда. Бог его знает, что легенда, а что нет. Э, не знаем мы до конца. И вот поэтому я вам так и излагаю с двух точек зрения, да? Такое как бы би-бинокулярное зрение. Зрение, да, получается из двух окуляров одна картина. Э, как бы там ни было, евреи считают, что они именно так и произошли от праотца Авраама, а потом Исаака, Иакова. Иаков получил прозвище Исраэль, Израиль - тот, на чьей стороне Бог. Да сразит Бог тех, кто против этого имени. И народ стал называть себя Бене Израиль, сыны Израиля. Потом этот термин расширился. Туда стали входить не только евреи этнические, а все те, кто присоединялись к завету. Потому что была очень интересно сформулирована в свое время идея религиозная. Впервые вот в истории человечества они выдвинули такую совершенно потрясающую идею отношений людей с Богом. Это договор. Обычно о чем боги, существа высшие и превосходнейшие, могут говорить с людьми, с этими несчастными двуногими жабами? Какой с ними вообще может быть разговор? А, а вот евреи ввели понятие договор народа с Богом. Договор по-старорусски - завет. Отсюда выражение "Завет Ветхий". Но это договор. А на иврите слово договор называется брит, брит. И вот этот брит, союз, договор, завет, вот он определяет, по мнению евреев, иудеев, э, отношение людей и Бога. Тут надо разобраться. Евреи и иудеи - одно и то же? А в чем разница? Одна религия- Что религия, а что нет? Национальность. Еврей национальность. А иудей? Религия. Совершенно верно. Да, еврей - это чисто этническая принадлежность, а иудей - конфессиональная, да. Так же, как не всякий русский православный, ну, не всякий француз католик. Есть евреи, которые не иудеи. Например, их множество там, скажем, в Русской православной церкви. Я не понимаю, что они там делают, но их там до фига. Давно это различение-- разделение? Да, достаточно давно. Хотя в иврите, в языке иврит этого различения нет. Они этого не признают, хотя это факт. Они не хотят его признать, но по-русски это довольно давно сложилось. Это как-- то есть разница, да? Ну и получается, что еврей может быть не иудеем, да, и иудей может быть не евреем. Евреем может быть тот, кто родился евреем. Да. И никто другой им быть не может. А вот иудеем по вере может стать любой человек, если он примет иудаизм как религию. Есть специальный обряд - гиюр. Он его проходит-- или она. Вот так, да. Женщинам проще, без обрезания. Хотя некоторые предлагают внедрить, это не находит отклика. А мужикам говорят- Увы. А, и пожалуйста, значит, любой национальности человек может стать иудеем. А евреем стать невозможно, потому что это уже кто родился, тот родился, да? Вот тут- Вы будете рассказывать, почему такая традиция с обрезанием? А почему традиция с-- ну, как говорила Сара Моисеевна: "Во-первых, это красиво". [смеется] Да. Во-вторых, есть масса других дово-- эстетических оснований. Расскажем. А, ну вот, договор народа с Богом. То есть Бог, которого евреи представляли себе не в виде человекообразного существа, а какое-то такое-- это, кстати, очень правильно, как мне кажется. И откуда у них взялась такая гениальная догадка? Но взялась. Конечно, Бог не похож ни на кого из людей, это ясно, да? Никакого-- антропоморфных черт у Бога нет. Представлять себе Бога в виде человека - это ужасающее заблуждение и такой, ну, вульгаризация. Бог есть некая с-субстанция, существо, если хотите, которое мы не можем себе представить, как оно выглядит. Кстати, почему он, да? У него же тоже нет пола в нашем понимании, хотя везде грамматически в Библии Бог мужского рода. А, но наз-- я думаю, что правильно называть его "it" по-английски, да? Это вот некое "оно" такое, что-то-- это определенно бесполое существо. Ясно, что биологических понятий у Бога, конечно, нет. И вот это самое существо, сотворившее небо и землю, и не только небо и землю, а всю Галактику и всю Вселенную, снисходит до договора с человеком. Вот это вот революционная идея иудаизма. Абсолютно гениальная. И первый человек, с которым Бог пожелал заключить договор, был, конечно, лучший из людей - Авраам. Они заключили договор, но писать тогда никто не умел. Ну не было еще алфавита. Ни алфавита, ни иероглифов, ну, как бы никто не умел. И, э, они заключили договор так, как это было принято у, э, народов пустыни. Кстати, бедуины, жители пустыни до сих пор так заключают договор. Берется туша, ну, там животное режется, скажем, овца. А если договор крупный, то там, конь, и рассекается туша, как правило, на три части, реже на пять, да? Два удара или четыре удара. И между-- потом растаскивается. И между рассеченными кусками туши три раза или пять раз туда и назад проходят люди, которые между собой заключают договор. Обычно это делается, э, на-- не на камне, а на пыли. И получаются такие четкие кровавые следы, которые быстро затвердевают. Получаются такие бурые отпечатки на пыли. Это как бы печать такая, кровавая печать. Это, э, знак, значит, что ты договор заключил. Вот эту печать как бы поставил, да? Тогда не было подписи, но печать как бы некая была. Печать изобрели шумеры, но печать была знаком-- вообще кольцо, печатка, да? Это был знак аристократов. А у простого человека какая была возможность заключ-- ну, заключить договор и дать понять партнеру, что договор нерушим? Я не буду нарушать, но и ты же плати тем же. Это вот пройти между рассеченными тушами, кровью скреп-скреплять. Скреплялся договор, да? Самые суровые скреплялись кровью своей, да? Но это уже такие не на жизнь, а на смерть. А, значит, это пролилась как бы кровь животного. И Бог прошел, как сказано в Библии, в виде огненного смерча вместе с Авраамом между тушами. Уважил традицию. Со стороны Авраама тоже должна пролиться некая кровь. И тогда Бог сказал: "Вступи в завет, и пусть в этот завет вступает каждый мужчина". Значит, религия для мужчин, женщина не имеет отношения к религии. Женщина - это же имущество движимое. Поэтому все, все общественные институции, они все для мужчин. Э, царская власть, военная, да? Политическая, священнослужение - это только для мужиков. Женщина должна знать какие-то свои там обязанности, но она как бы не имеет никакого, никакого в этом-- никакой доли, да, в этом, никакого участия. Значит, э, всякий мужчина должен быть членом завета. Что для этого он должен сделать? Обрезать крайнюю плоть. Это показатель, во-первых, что он мужчина и есть что резать. Во-вторых, должна пролиться кровь. Авраам обрезался, чтобы не брать с вас лишнего, в девяносто девять лет каменным ножом. И ничего. Потом еще сын родился. Так что вот. Сейчас никто не предлагает каменных ножей, но все равно как бы мысль об обрезании навевает на людей пещерный ужас. Но ничего страшного, никто лишнего никогда не обрезал. Квалифицированные ребята работают. Э, у обрезания есть аспект гигиенический - ничтожный, поскольку не подтверждается статистикой, что племена, которые не делали обрезание, как-то страдали от каких-то болезней. Среди евреев есть люди, которые все время доказывают страшную рациональность всех еврейских обычаев и обрядов. Ничего не подтверждается. Ну вот ничего. Я специально спрашивал. Например, нельзя секс во время месячных. Кстати, не только еврейское, это общее как бы, везде принято, да? А если делать? Ну, ничего страшного не происходит, да? К ужасу тех, кто это запрещает. Раньше говорили, там: "От этого плодятся демоны". Ой, ну, демоны, да. Они только от этой, сколько их там на ветках сидит вообще. Они же, понятно, все откуда. Вот спросим хоть ближайшего, да? Вот что. В эти самые дни. А- Считается, что это, значит, если, э, это, этим запретом пренебречь, то от зачатия будет дебил, там, идиот, убийца. Ну, в общем, фантазия как угодно развивается. Ничего подобного. Зачатие- А вот бывает, тем не менее. А бывает! Но не так часто. В основном, конечно, нет. Оно невозможно, да, как бы, по прямому смыслу физиологического процесса. А тем не менее бывает. Вот фантастика. То есть надо понимать: у еврейских обычаев, э, подоплека не физиологическая, не оздоровительная, а чисто ритуальная. В обряде обрезания, кроме красоты, конечно, ничего такого нет, ничего. Э, это знак завета. Почему? Что такое обрезать? Это значит, тебя не перепутают ни свои, ни чужие. Потому что бани, они же были совместные, купания. Тогда же нагота была гораздо более распространена, чем сейчас. Да? Ну, куда бы мужик ни пошел, да, в греческую ли баню, в римские ли термы, да, моется ли он там где-нибудь в реке, в-- все ж голым делается, все сразу видят. То есть ты не спрячешь эту печать, которая на тебе, не сможешь спрятать. Знак завета. Такая вот печать, да, несмываемая. И на иврите обрезание называется брит мила - слово завета. Не сказано ни что резать, ни сколько, ни где резать. Слово завета. Обратите на это внимание. Тут сразу четкий перенос акцента. Слово обрезание, оно сразу придает пикантность, да, и как бы уводит абсолютно не в ту сторону. А слово завета - это печать, печать такого религиозного договора. Вот отсюда этот обычай появился. Обрезают не только евреи. Евреи обрезают мальчика в восемь дней. Он ничего не помнит, конечно. А арабы обрезают пацанов в тринадцать лет. Это, конечно, помнится всем. И для мальчика это суровое испытание. Но ему объясняют, да, что ты вступаешь, ты становишься мужчиной. Арабы или мусульмане? Все мусульмане. Начали арабы, а потом это как бы распространилось на любой мусульманский народ. Все арабы, то есть все мусульмане обрезают пацанов в тринадцать лет. А если я хочу стать мусульманином? Придется кое с чем расстаться в другом моменту, да и совсем не с электронной начинкой. Увы, да, тоже. Причем, если вы потом из иудаизма перейдете в ислам, вы думаете, вас будут обрезать два раза? Нет, к счастью. Хотя могли бы. [смеется] Ну, вы себе легко представляете эту операцию, поэтому как бы описывать ее в деталях нет смысла, я думаю. У арабов она, должен вам сказать, у арабов, узбеков, татар она, конечно, более красочная. Ну все-таки тринадцать лет. Мальчик сильно боится, старается изо всех сил этого не показать. Вот те, кто уже прошел, его утешают. Пацаны, да, взрослые, очень серьезно отгоняют насмешников. Вот, значит, мама говорит, там, вот, там сестричка, какие-то хорошие слова, но идет он только с мужчинами, конечно, с отцом, братом старшим, с дядями, да, младше из дома. Ну и, конечно, это, так сказать, некая процедура. Ну, он же заживает, да, какое-то время. Он, кстати, в этот момент он совсем недееспособный, но заживает все, и он становится, значит, мужчиной. То есть это требует от него гораздо больших усилий, да. В восемь лет только мама плачет. Пацан, естественно, он кусок мяса, не понимает ничего. Обрезают африканские племена мужчин, причем в еще более зрелом возрасте, где-то в семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет. Это уже чистая инициация, это знак посвящения в мужчины, когда пацанов учат терпеть боль. Вот, например, обрезают. Это, конечно, очень больно, если без наркоза или там наносят какие-то порезы, сыпят всякую мерзость, чтобы оно нагнаивалось. Потом это все они убирают, чтобы пацан приучался. Он же воин и охотник, чтобы мальчик приучался терпеть боль. Кто не выдержал, извини. И тогда его не обрезают, значит, на следующий год. Но пока тебя не обрежут, ты не можешь жениться. Девица ж спросит: "А покажи". У нас как-то не принято, да? Все больше счет в банке или машину, а там как-то так. Вот вы, как бы, желаете овладеть рукой, сердцем, а также прочими подсобными помещениями. А не угодно ли показать? Ну, голубчик, ты же пацан, ты же не обрезан. Кто обрезан, тот, пожалуйста, сватайся. Значит, для африканских племен, если пацан не прошел с первого раза обрезание, это большой позор для семьи. Со второго раза вообще. А что значит с первого раза не прошел? А он не выдержал, не выдержал испытание страхом. Их же там запирают в хижинах. Там, значит, всякие обряды. Они же такие суеверные. Пугают, путают. Там инсценируют нападение зверей каких-то диких. Там они должны вести себя как мужчины. Ну и смотрят, кто есть кто. Вот. И если он совсем кто есть ху, ну тогда. А это уже финальная стадия обрезания. Но это, видите, тут чистая инициация. А у евреев этого элемента нет в иудаизме. Это знак завета с самого начала. Вот обрезание, как оно в еврейской традиции, - это семейная обязанность. Отец обязан обрезать сына. На самом пацане никакой обязанности нет. Вот. Ну, это вот по поводу вопроса наших друзей из Караганды насчет обряда обрезания. Рождение мальчика всегда праздновалось. Рождение девочки - никогда. Занятно. Да. Мальчику нарекали имя одновременно с обрезанием, и он как бы вступал в завет. Это довольно старый обычай, и евреи его железно придерживались в самых суровых испытаниях. Были, э, время от времени случались владыки, которые обрезание запрещали. Был такой, э, Антиох Епифан, который назван в Библии корень зла. Э, были римские императоры, которые запрещали обрезание. То ли от, отчасти от злобности, чтобы евреям досадить, поскольку понимали, что это краеугольный камень их завета, а некоторые совершенно искренне считали, что это увечье, это кастрация. Хотя им говорили: как кастрация? Вот все обрезанные, у всех же дети там, а трахают как, вы столько посмотрите, вот дайте своих несколько из гарема. А они, тем не менее, упорствовали: нет, это издевательство, это варварские, зверские обычаи. И запрещали. Например, император Адриан, очень умный, просвещенный человек, поверил в эту хрень о том, что это кастрация. Каковую кастрацию он наблюдал на Востоке и сказал: это ужасно. А обрезание то же самое. И поверил в эту фигню, что даже как бы удивительно, да, при его-то уме и широте взглядов. Но бывало. Но делали всегда с риском для жизни. В гетто при советской власти, когда это грозило вылетом из партии и потерей всех постов, все равно так было. То есть это как бы так вошло в плоть и кровь, что как-то совершенно даже не выветривается из народа. И самые далекие от религии люди, ну, самые далекие были, конечно, эсеры, краснопупые, как мой папа, более красножопого трудно себе представить. Невиданно такой распропагандированный, весь такой дитя эсеров. Он уже скончался. Был красножопым до последнего своего дня, но ему даже в голову не приходило, что можно не сделать обрезание. Вот это нет! Так он атеист, член правящей партии. Но вот это нет. Это он не готов был отдать. И это очень показательно. Ну вот. Есть в иудаизме как бы два аспекта. Есть внешняя обрядовая, которая наверняка вам мало знакома, и она такая колоритная. Как бы еврейские обычаи, они обыч-- ну, как сказать, они описаны в русской литературе всегда очень карикатурно, очень злобно и со страхом. Гоголь, например, так ни хрена и не понял. Еще какие-нибудь там писатели, да? А я могу вам рассказать об их настоящем смысле. А есть сторона мировоззренческая, глубокая. Вот с чего мы начнем? С внешней стороны или с внутренней? С внутренней. С внутренней. Это фраза истинного мужчины. Да, он стремится поглубже. Снаружи мало всякой-- хотя она есть. Э, иудаизм стал создаваться с самого начала как религия текста. И это тоже удивительно. Это сразу его стало выделять из всех религий, э, Древнего Востока. Надо записать, вот все надо записать. По преданию, Бог подарил Моисею алфавит и научил читать, писать, а он научил остальных. Но это едва ли так. Наверное, алфавит они знали раньше. Дело в том, что изобретение алфавита - колоссальная вещь. Э, многие цивилизации не придумали систему письма. Египтяне писали пиктографией, да, ну то есть рисуночное письмо, которое хрен истолкуешь. Э, цивилизация Центральной Америки, там тоже какие-то рисунки. То есть они-- как-то не приходило в голову, что звук и слово можно соотнести с каким-то знаком. Это нам сейчас кажется, что это само собой, да, это как два факса отослать. А это целая, на самом деле, революция ментальная должна быть. И кто-то ее делал. Но мы никогда не узнаем имена этих людей. Но это кто-то придумал. В Великом Китае изобрели иероглифы. Это мощная система записи, мощная. Но какая же она громоздкая, какая же она громоздкая! Потому что иероглиф связан не с звуком, а с понятием. Семантически, а не фонетически. И оно, конечно, глубже. Наш друг Антон порадуется. И можно выразить понятие в огромном своем многообразии. Но вы представляете, сколько понятий есть на свете и каково это выучить все эти иероглифы? Кто их может в таком количестве знать? Это ж надо офигеть! То есть вот как в Китае реально, я же вам рассказывал. Обычный человек знает триста иероглифов, ему вполне хватает. Тот, кто знает тысячу, очень образован, а самые крутые знают пять. А теоретически можно знать больше. Глава Китайской академии наук товарищ Го Можо, не жена его Гоможопина Тётя, а именно сам товарищ Го Можо, был-- считался одним из образованнейших людей за всю историю Китая. Его убили эти хунвейбины. Хунвейбины звучит ничуть не лучше, чем Го Можо. Го Можо - это хорошо, хунвейбины - плохо. А, он знал десять тысяч иероглифов. Это обалденно много. Какая должна быть память у человека? И доступно ли это простому? А в алфавите ну сколько? Ну, в русском тридцать две буквы, в иврите двадцать две. Это легко запомнить любой, даже сторож. Это гораздо проще. То есть это открывает возможность обучить всех. Всех. И еврейская религия с самого начала сказала: мы опираемся на текст. И текст стал краеугольным камнем религии. Первым текстом были скрижали с десятью заповедями, которые Моисей получил на горе Синай. Потом стали все записывать и записывать, записывать и записывать. Но говорили, что записывали на камне. Попробуют. Я думаю, на камне писалось только то, в чем люди были убеждены, что это сказал Бог. Потому что иначе попробуй заставь человека, попробуй на камне вытисни. Но то, что писалось на коже, это тоже требовало обоснования. Кожа была дорогая. Вот этот пергамент ввозился из царства Пергамского, там был специальный скот. Не всякая же скотина годилась на это. И сколько ты из скотины получишь этого дела, да? А потом на пергаменте научились писать с двух сторон. Это, так, была тоже новая такая революция. А, но в основном, конечно, писали на папирусе, его хватало. В, ну тогда-- тогда ж были нужды письменные невелики, и из папируса делалась вещь, напоминающая по консистенции современную бумагу. На папирусе записывались человеческие слова, на коже однозначно слова божественные. Значит, для иудаизма сразу встал вопрос: что слова Бога, а что слова людей? И вот они с самого начала заботились, э, определением этого. И возникло понятие Божественное Писание. Ни у греков, ни у вавилонян этого не было. Вот понятие Божественное Писание. Бог сказал, а люди записали. Как это может быть? Ну, как-то, наверное, возможно, как-то, наверное, возможно, да, какие-то люди в качестве ретранслятора выступают или Бог, как бы вот, э, в виде Духа Божьего сходит на них, они в пророческом озарении, да? Они что-то такое говорят, и это, значит, расценивается как божественный глагол. Божественный глагол и составляет, э, основу Священного Писания. Если тексту придавалось божественное значение, он сразу объявлялся священным. А человеческие слова, ну так, комментарии, там, да, ссылки, какие-то там вспомогательные материалы, они, конечно, не так ценны все. Раз текст в основе, значит, тот, кто пишет, сразу подымается на колоссальную высоту. И так возникла любопытная в иудаизме ситуация. С одной стороны, жрецы, священнослужители, на иврите они называются когены. Вот эти когены, вы можете их проследить, остатки, так сказать, их былого величия в фамилиях типа Каганович, Каганский, Коган и так далее. Когены - это священники. Когда-то, когда-то они давным-давно служили в храме переносном, а потом в храме стационарном, который был в Иерусалиме. И какие же у них были обязанности? Они приносили жертвы. Если вы перечитаете книгу Левит, что я не советую делать на ночь или без сопровождения, например, дядюшки вашего, то вы убедитесь, что там колоссально детализированная система жертвоприношений. И это инструкции священникам, жреческий кодекс. Как надо зарезать животное, как, какое животное отобрать. Всегда животное мужского пола: теленок, козленок или ягненок чаще всего. Женского не приносилось, потому что, ну, вы поняли. Животное должно быть без порока, как его осмотреть, чтобы, значит, не дай Бог, животное с каким-то там нарушением, да? Больное, чтобы оно, значит, не было принесено в жертву, это осквернение. Как их отбраковывать, потом как его резать. Его никак иным способом не умерщвлять, не душить, да? Там, не рассказывать ему анекдоты, чтобы оно сдохло автоматически, да? Не травить, там, дустом, да? А именно надо перерезать ему глотку. Причем так, чтобы как можно больше крови вытекло. Это делал специальный человек одним движением, и это животное после этого, там стекала кровь в специальные, значит, такие емкости, разделывалось. Детальнейшие правила разделки, прямо как, даже не как не ветеринару, а как мяснику. Куда чего отделять, куда жир, куда кости, куда какой орган, куда ливер, куда мясо, с чем. И кто имеет право от чего съесть. Само-- а? А колбаску мы любим. Нет? А, я понимаю. Вообще инструкция на бойню - самый простой способ к сокращению потребления мяса, но редко практикуется. Редко. Теоретически за животных все, но за колбасу тоже. Поскольку они не сопоставляют эти два факта, да? Как бы, а что там? Ну, переспали. А при чем здесь через девять месяцев пацан? При чем тут я, да? Это как бы попытка навязать эту связь сомнительную между двумя вещами. Так и тут. При чем тут колбаса? Колбаса в магазине, а скот вон пасется. То есть это вот вам как раз к примеру о том, как нужно уметь сопоставлять явления внешне разрозненные, на самом деле связанные. А жрец, само слово, оно же от какого происходит слова? Жрать. Жрать - это вот есть, жрать в старорусском языке, во-первых, жрать в смысле жадно что-то поедать, а во-вторых, жрать - это служить. Жрец - это служитель и пожиратель. И он имел преимущественное право на лучшие куски. Описано в книге, в первой Книге Царств, когда там сидел народ у костра и вечером варил вот это. Ну, как пастухи, они же вечером только едят, днем там что-то съешь. Они наедаются, да, потом сидят, там рассказывают байки. Ложатся спать, утром встают и, значит, весь день шастают, а только перекусывают. А, ну и вот до сих пор любые пастухи, они по такому распорядку живут. Едят-то они только, когда заходит солнце, потому что в жару что ты съешь? А, и вот они варят там куски мяса от только что зарезанной какой-нибудь скотинки, а тут ходит кадр, описано в Библии, там, с двузубой вилкой, вытаскивает лучший кусок, говорит: "Это священнику". Ну, не Богу. Ну, потом тоже жертвоприношение станет всесвятым. А вот как бы это он предлагал это расценивать как же, как якобы жертвоприношение. Но народ возмутился, там навели порядок. Там тоже была сложная система. Когда у людей власть, они всегда склонны ею злоупотреблять. То есть они оставляли эти туши- Не-не-не, ты не путай, Светочка. Значит, когда туша приносится, она делится определенным образом, и тогда что-то там остается простым людям. Но какая может быть туша? Она ж только в-внешне большая, а как начинается разделка, то там прилично съесть. Это как бы с гулькин хвост. Да? И священники всегда берут все лучшее. Потом еще есть левиты, которые на вспомогательных должностях, они поют, танцуют, играют, убирают. А Богу что? Не, Богу сжигают там какую-то часть, вот, и сказано, что сжечь. Там кошка, ничего? Не просто такая кошечка. Вот, э, Богу сжигается жертва или полностью, тогда от нее никто ничего не ест. Вот она вся, но запах при этом дивный, да, с копытами, с шерстью. Вот есть такая очистительная жертва. То есть смотрят, как дым поднимается. А бывает, значит, вот они Богу что-то там сожгли, какие-то куски туши, лучшие, это жирное, как правило, а остальное можно есть. Но что достается? Народ же толпится. Все ж понимают, ну, в храме жертвоприношения. Ну, а им говорят: "Ребята, вот вам копыта, хвосты, вот уши. Приятного аппетита". Блин, опять, да? И, э, народ, значит, режет свою скотинку. А жрец говорит: "Ты как посмел зарезать скотину, сволочь? Это ты не просто зарезал". Говорит: "Это я кушать хотел". Нет, ты совершил языческое жертвоприношение, ты совершил языческое жертвоприношение. Вывести за стан, побить камнями. Строгий запрет кочевникам резать собственных животных. Резать может только священник. Але ему надо отнести, отвезти в храм, да? А он там зарежет и что тебе положено, он тебе даст. Тебе положено копыто. У плохих священников - да. А самых плохих, они еще подойдут к твоей кастрюле, котлу и вытащат твой кусок, да? Но это вызывает, естественно, народный бунт. Поэтому священники это быстро поняли и ввели четкий, четкий порядок. Без злоупотреблений. А, и уже к моменту, когда стоял храм в Иерусалиме, то такие были жертвоприношения, что всем хватало, всем хватало. Тогда были уже богатые люди, богатый крестьянин или помещик, царь. Так он целое стадо гнал. Ну, и тогда уж, конечно, да, и тогда всем хватало мяса. Храм выставлял вино, потому что оно веселит сердце. Вот какому-то богачу говорили: "Но хлеб ты купишь, но вот уже, блин, царь при-- ну, или тебе западло". Ладно, и за его бабки пекся хлеб, а больше народу ничего не нужно. Зелень и так росла. И веселье сердца. Значит, в момент, когда храм уже стоял в Иерусалиме, э, ритуал поглощения еды был абсолютно четко формализован и злоупотреблений уже не было. Каждый понимал, что ему достанется, да, и что-то обязательно доставалось. Но когены, священники — это были люди, которые совершали жертвоприношения. Больше никаких обязанностей у них не было. То есть вот они мыли это животное, животное ж всякое бывает, да? Ну, в специальных таких сосудах, отводили его на жертвенник, говорили даже, что давали ему что-то понюхать такое, чтобы оно не очень волновалось, потому что запах крови, конечно, начинает трепетать. Вот, ну, животные ж чувствуют ножи эти окровавленные, да, чтобы оно так себя поспокойнее вело. И потом они, значит, на жертвеннике это резали, разделывали или сжигали, или там как-то. То есть это была такая бойня постоянно действующая, постоянно действующая бойня был храм. А в это время писцы от слова "писец", не белый, а от слова "писать", да? Вот писец или переписчик, как вам больше нравится, на иврите называется красивым словом софер, и он получается не переписчик, а счетчик. Тот, кто считает. Что он считает? Буквы в Писании. Хороший переписчик должен знать все Писание наизусть и по количеству букв должен сказать: "Нет, не хватает". А вот эти софрим, переписчики, они занимаются совсем другим делом. Они переписывают Писание, тексты, они учат. К кому прино-- приводят пацанов на учебу? К священнику? Чему учиться? Приводят к переписчику, у него спрашивают: "А что сказано в Писании?" Да, то есть получается, священство вроде как бы формально обладает всей полнотой уважения. Это такая наследственная жреческая аристократия. Из поколения в поколение. Священником нельзя стать, можно только родиться, как аристократом, да? А все уважение народное оно к переписчикам, потому что они знают грамоту, у них руки не в крови, они как правило, ну, там всякие бывали, но были очень талантливые к обучению, добрые, которые учили пацанов. И тот говорит: "Это учитель мой". Вот это он учил еще меня, а теперь сына моего научи, а то внука. Ну, то есть какое уважение, да, у неграмотных людей, заведомо неграмотных, к таким, что знает все Писание, да? Э, у него советовались: как нам быть? У нас спор. Что говорит, э, Писание по этому поводу? И он разбирал, да? То есть они стали альтернативным центром власти. Грамотными. А плюс к этому из их среды, реже из священников, а именно из среды переписчиков, выделился слой людей, которые стали называть себя пророки. И это тоже чисто иудейское нововведение. Ни в одной религии до этого пророков не было. Иудаизм, видите, он чем интересен? В мир религий Древнего Ближнего Востока он внес абсолютно новые черты. Нигде не было опоры на текст, нигде не возникло прослойки переписчиков с такими правами и с таким уважением. И нигде не возникло вот это вот пророческое сословие. Пророков мало, как поэтов, но это соль земли. И пророки отличались от людей всем. Ну, сейчас поэт как бы не всем, да, не отличается. Но хотя даже тот же Пушкин, он же жил смешное время тому назад, двести лет, да? Вы в курсе? Ну, был такой. А, то как бы вот все говорили о том, что, да, вот он отличается. Как ему стремились подражать! Всякие Веневитинов, Венедиктов, да, Двяземский смеялся над ними злобно. Говорил: "Я не поэт, куда мне!". Да, я обычный человек. И они с Мицкевичем по этому поводу бухали и говорили: "Нет, мы не поэты, да. Ну, еще Алексаша наш — это да. А эти то, блин, куда лезут со своим-то". Ну и ладно. А, как бы, да, поэт должен выделяться, и это считалось как бы, ну, само собой разумеющимся. Последним таким поэтом был, видимо, Бодлер во Франции, да, который "Цветы зла", который в трупе находил радость, да, который нюхал все, что он видел, да, который объявлял о том, как он ходил на, э, в морг и занимался некрофилией. Да, а потом думал: хорошо бы освоить кладбище, но за это уже прямая статья даже в либеральной Франции. То есть вот это человек, который вел себя совершенно асоциально, да? Поэт не должен к социуму принадлежать, да? А, сейчас это все снивелировалось. А вот тогда поэт, например, по-- греческие поэты, да? Пиндар ходил по своему полису, городку, в одном сандалии. Я думаю, он прекрасно понимал, что он в одном, но он не мог ходить в втором. Он же поэт, он не замечал. Фалес, который был математик и одновременно поэт, он смотрел только на звезды, падал в яму. Один раз чуть не долбанулся в колодец, но, видимо, искренне наблюдал. Да, и вот там глупая баба вытащила. Она говорит: "Что ж ты? Мне говорят, что ты умный". Он говорит: "Да". Смотрит в воду. А, вот, значит, вот такого, да? Как, как, как старый анекдот о профессорах, которые заходят в трамвай и снимают галоши. Сейчас нет ни трамвая, ни галош, да? Вот такие, значит, дела. Поэт должен быть рассеянный, жить в каком-то ином мире. Вот пророк такой. На пророке Дух Божий, рох а-Кодеш, Святой Дух. Это выражение стало офигенно популярным. Оно из иудаизма перешло в христианство. Святой Дух. Поначалу это не было ни с каким голубком связано, а это как бы Святой Дух в иудаизме - это такая, ну, скажем так, передаточная субстанция между Богом и людьми. Ну, я не знаю, представьте себе в виде пучка энергии или, там, сильного излучения какого-то электромагнитного, да? Которое человек не понимает, откуда, но его всего колотит, да? А там врубили, ну вот что-то такое. И пророки чувствовали, я думаю, совершенно особое состояние свое, которое нам, обычным людям, почувствовать не дано. Я вас не обижаю, тем что называю. Ну, кроме-- кроме всех присутствующих здесь женщин, остальных прошу не беспокоиться. Да. А, кстати, женщины могли быть пророчицами. Утешьтесь, мои возлюбленные сестры. Да, да, красавицы мои любимые, я ждал этого момента. Вот ждал ваших экстатических воплей, а, и сам думал в этот момент, как мне себя вести: имитировать оргазм или просто стукнуть кулаком по столу. Да, возможно! Значит, была такая Дебора, воительница, Мирьям, э, сестра Моисея, которые были пророчицей и певицей. Вот они вот совсем неотличимы от поэтессы. Но вот они певицы. Но тогда же не было певиц эстрадных. Поэт пел то, что он сам сочинил. Кто бы за него посочинял, да? Поэт, рапсод по-гречески, да, а, шорер на иврите, он пел то, что рвалось из души. В этом плане умолкала вот эта еврейская дискриминация по отношению к женщине. Вполне женщина может, а чего уж там. Бог открыл уста и о чем? И вот, значит, Мирьям поет песню, когда брат ее Моисей переводит народ через Красное море, расступается воды, она, они проходят, и Мирьям поет. Мирьям берет бубен, зовет женщин, они танцуют, мужики как бы заняты делом, а женщины танцуют и поют. А она поет песню. Это вот такой высокий образец поэзии библейской. Славьте Господа и про-- как бы прославился он и так далее. А, и вот как бы это пророческие словеса или поэтические? Вот тут тонкий момент. Для древних это не имело значения. Это уже для нас потом стало важно различать поэтическое от пророческого. А на самом деле, мне кажется, это один и тот же дух. Я вам скажу больше, это один и тот же дух, который на шамане, который камлает. Вот бурятские шаманы, которые я вам рассказывал, да, настоящие шаманы с сархона, которые с медвежьим салом и бубном неподъемным. Вот в момент, когда он швырял этот бубен, мы втроем катились с трудом, а он его одной рукой. Это что было на нем? Это, конечно, дух Божий. Однозначно. Тут как бы даже сомнений быть не может. Или когда люди входят вот в такое состояние, это-- для меня это абсолютно очевидно. Это тот же самый Божий Дух, только он по-разному называется. Так же, как все чувствуют любовь, но все называют любовь разными именами. Там корейцы по-своему, русские по-своему, немцы по-своему. Вот что такое? Я думаю, это все как бы от единого источника. И для меня понятна природа этого состояния. И для меня однозначно понятно, что это все равно совершенно не для всех. И тут нефиг обижаться. Мы же не обижаемся, что мы на скрипке не пилим, как какие-нибудь Паулы Коганы, да? Или Паганини. Ну, не пилим. А по мячу попроси нас ударить, это ж будет на что посмотреть. А Месси? Вот такое коротконогое существо. А что он вытворяет, видели? Вот вам, пожалуйста, Волочкова. Ну, дура, дурой, а растяжку делает, а мы нет. Хотя мы гораздо умнее. Но если мы так уже сядем, то уже потом не встанем никакими. Никто из-- и это хорошо. Да, так и тут. А, пророк ощущал себя в состоянии, когда его Бог позвал. Избранник духов, как шаман, только у того духи, а у этого единый Бог. И пророки вещали людям некие вещи. И у нас есть представление абсолютно неверное, что пророк предсказывал будущее. И само слово пророческий, да, получает как бы предсказатель. Это совершенно не так. Были предсказатели профессиональные, как в Седане пальцем в небо. Все это школа имени Ванги. Там было большое небо такое, да, из двух половинок, и они аккуратно в серединку попадали. А пророк не предсказывал будущего. Реально. Пророк видел настоящее в невероятном количестве подробностей. Если вы хотите узнать, что такое пророческое состояние, есть два источника. Вы же знаете, дядя плохого не посоветует, особенно про Ксенитид, про которые он ведет себя нормально, не даст плохого. Правда? Первое - это рассказ Борхеса " Алеф", коротенький. Который я вам советую. Найдете сегодня же в интернете. Такая есть точка Алеф. Якобы, она реально есть в Каббале. Но Борхес великий эрудит, он знал об этом, и он как бы в таком рассказе смешном, но он реально все увидел, да? Почитайте. Второй источник - это, конечно, Пушкин. Который как бы да, он вроде бы, так сказать, все смеются, а реально наше все. Он как бы что ни копни, он обо всем писал за тридцать семь лет, а потом шел к девкам ходил и пил вино, а не занимался фигней и не голосовал. У него есть стихотворение "Пророк", известное нам всем, которое есть, конечно, парафраз на шестую главу Исаии, но вы дома сравните. Шестая глава, первый стих Исаии. Исаию, кстати, Пушкин называл самым красноречивым человеком всех времен. От него ревниво. Это комплимент изрядный. Прочесть сам Пророка? Я вам прочту не художественно, не-- без возвышения, ну, настроение сегодня не такое, а как бы аналитически. И вы увидите, что Пушкин интуитивно, наверное, схватывал. Я думаю, что это и есть в слое поэт. Вот он совсем недавно же, да? Вот как бы он, Чаадаев там, Вяземский стали приобщать его к Библии перед женитьбой. И он стал читать, там, Ключарев. Я вам рассказывал много раз на масонских экскурсиях, да, как вот эта вся метаморфоза вся случилась. И в основном вот Петр Яковлевич Чаадаев-то его к Библии и приобщил. А он говорит: "До этого же, говорит, это говно. Я не буду этого читать". И писал эти похабные вирши Гавриилиаду, да, отвратительнейшую штуковину, не делающую честь ему. Ну, из песни слова не выкинешь. Написал, но потом стыдился. А тут он для себя Библию открыл благодаря Вяземскому и Чаадаеву, своим масонским наставникам. Но совершенно же недавно и как бы систематических занятий не вел. Но то, что нам нужно годы изучать, он моментально схватывал. Ну, этим он от нас и отличается. И он настолько понял дух, как никакие университетские занятия не дадут. А пророчество - это же прежде всего дух и потрясающее приложение. "Духовной жаждою томим, в пустыне чахлой я влачился". Все пророки живут в Израиле, естественно. Ну, а вы думали в Беларуси? И вокруг Израиля пустыни, их до сих пор до фига. Иисус, кстати, удалился в одну из них. Илья ушел в пустыню. Ну а куда пророку идти? Пустыня, она имеет два значения. Во-первых, пустыня реально там она пуста, там никто не живет. Ну как там выжить? И тебя там никто искать не будет. То есть ты недалеко ушел, ты уже для мира недоступен. В России то вроде бы полняли леса, но все таки надо далеко пилить, да? В такие леса, куда-то там в Кострому, да, в Архангельск, в глушь, а там нет. А никто не-- а больше, чем два перехода, не зная колодцев, ты точно сдохнешь. Жара, все. Поэтому пустыня - это надежное убежище, если ты как бы рассчитываешь от мира отгородиться. Чахлая, естественно, очень хорошее определение. Одно слово, чахлая. Не мертвая, чахлая, там что-то есть, но чахлое. Маленький тушканчик кушает этот маленький травка. Я влачился, да, вот как, как змея, да? Но в пустыне разве быстро пойдешь? И шестикрылый серафим на перепутье мне явился. На перепутье, значит, он дошел направо, налево и раздумывал. Тут Бог послал ему ангела. Да не простого, а серафима. Серафим он же какого цвета, скажите мне? А? Рыжий. Что ты стесняешься? Да. А блондинистого как-то цвета как называется ангел? Начинается неприлично, потом очень хорошо. Херувим, голубушка. Херувим, да. Херувимы, они блондинистые, а серафимы рыжие. Среди нас есть и те, и другие. А херувим от слова "керув" - близкий, ближний к Богу, а серафим от еврейского слова "сараф" - сжигаемый, сжигаемый пламенем, пламя. Потому он рыжий. Его изображают то охра в церквях, например, да? А, его сжигает пламенная любовь к Господу. Он горит, не сгорает, как неопалимая купина. Вот он такой. Шестикрылый, да? Двумя крылами летаху, двумя руки закрываху, двумя же ноги. То есть у него все есть, но он прикрывается. Да, шестикрылый серафим самый пламенный из ангелов. Обычно людям кого посылают? Херувимчиков. Белых таких, попочка у них, да, в складочках, как у мальчиков этих, на банбанерах, зефирчики такие, да? Ну, потому что как обычному человеку хрен ему серафима только посылать. А к пророку, конечно, серафим, потому что он пылает подобным пламенем, равновеликий потенциал. На перепутье мне явился. Перстами, значит, есть персты, легкими, как сон, моих зениц коснулся он. Зеница - это же не глаз, зеница - это что? Беречь как зеницу ока, как зрачок. Зеница - это зрачок. Зениц, прямо в самый глаз полез. Моих зениц коснулся он. Отверзлись вещие зеницы, как у испуганной орлицы. Этого нет в тексте, но придумал, гад. Вот силен был Ефиоп. А почему орлица? А у птиц нет век, у орла глаза постоянно открыты. Теперь у него, у пророка, глаза будут постоянно открыты. Он сможет смотреть на солнце, как орел. Великолепно. Как у испуганной орлицы. Ребену не, да? Моих ушей коснулся он, и их наполнил шум и звон. А до этого же он тоже слышал. Вот мы с вами, да, вот спроси, на тренингах любят. Что ты слышишь в этот момент? Ну и человек что-то там такое. Шумит кондиционер, там, Кеннер кричит: "Ленка, Ленка, позор на твою красивую голову". Тикают часы, там во дворе кто-то говорит: "Так, блин, ну сегодня наконец уже, да?" Ну, что-то такое. Жизнь идет. Машины там пипикают. А, но слышим ли мы, как рыба плывет в оке? Я не спрашиваю про Тихий океан. Вы убеждены, что там есть рыба? Угу. Но вы ее слышите? Как в анекдоте. Ты знаешь, что сослик есть? И я знаю. А мы его не видим. [смеется] Да? Вот это то же самое. То есть, конечно, рыба есть. Москва - порт семи морей. Назовите мне хотя бы в одном из морей, вы чувствуете, как там рыба плавает? А как пробивается из земли зерно? Виноградная лоза или там хлебный колос, самый гнусный порей, щавель. Нет, вы не чувствуете. Слава богу, на Арбате достаточно. Это большой вопрос. Но, э, он именно этот слух обрел. То есть, вот, кроме-- помимо нашего суетного, суетного, да, это тоже физиологическое, это расширение, колоссальное расширение возможностей, которые казались немыслимыми, да? Это все то же, вторая физиология. У него же не добавилось ушей, а он просто ими же стал больше гораздо воспринимать. Их наполнил шум и звон, и внял я неба содроганье, и горний ангелов полет, и гад морских подводный ход, и дольней лозы прозябанье. Прозябание - это не замерзание, а рост. Прозябает - это означает растет. Он все почувствовал. А, вот же какой пророк! При чем тут будущее? При чем тут что будет там с царством, государством, с тобой конкретно? Совершенно его не интересует. Пророк - это не тот, кто видит, что будет. А не знает никто будущего, потому что сам старик его не знает. Он его творит вместе с нами. Он не может никому его явить, потому что оно непонятно ему самому. Он в процессе. А вот настоящее мы видим настолько хреново, что слов нет никаких. Но старик нас не попрекает, а посылает людей, которые вдруг говорят: "А вот давайте нарисую двадцать шесть оттенков белого цвета". Художник. И мы говорим: "Блин, а я ж тоже видел". Или поэта, который вдруг описывает нечто, угол дома, где мы проходили, или цветущую сирень, или чувства к женщине. И все вроде испытывали, а вот его читаем - плачем. Вот каких людей он нам посылает. И такой же и пророк, который говорит: "Ребята, не Бог, Бог не, не упрекает нас ни в чем". Но пророк говорит нам: "Вы посмотрите, как ве-- многообразен мир, как он огромен и великолепен. А сколько вы из него видите? И куда же вы смотрите? Кто что украл?" Кто победил в той или иной команде? Козлы вы, казалось бы, а я-то вас держал за умных людей. А таких вещей, которые под носом у вас, вы не замечаете совсем. Какие же вы дети божьи? Ублюдки вы, червяки. Пророки не выбирали выражения. Этим обусловлена их страшная популярность. Их выгоняли, камнями били. Никому не нравится все это выслушивать. Все же любят, когда хвала. Мы народ-победитель. А тут он говорит: вы вот такие вот. Да? А вот пророк-то, да, что он видит? "И дольние лозы прозябали, и он к устам моим приник, и вырвал грешный мой язык, и празднословный, и лукавый." Это про всех. "И жало мудрое змии в уста замершие мои вложил десницею кровавой." Змея - мудрейшее из животных. Книга Бытие: змей был мудрее всех и хитрее всех зверей полевых. Жало мудрое змии - это не ядовитое жало, а змей как символ мудрости. Ну, вы знаете, да, он везде считается таким. Почему? Вы тоже знаете. Зме-змея сбрасывает шкуру, линяет. Это обычный процесс физиологический, как сказал Аба Сидура. Но народ приписывал этому магические свойства и считалось, что змея, э, живет много жизней. Она овладела тайной бессмертия. А это, это ли не есть высочайшая мудрость? Ну вот. "И он мне грудь рассек мечом, и сердце трепетное вынул, и уголь, пылающий огнем, во грудь отверстую водвинул. Как труп в пустыне я лежал." Великолепно. Как труп. Он умер для этого мира. Потому он нам кажется таким странным, чудаковатым, каким-то придурком. "И Бога глас ко мне воззвал: восстань, пророк!" Восстают из мертвых обычно. "Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею Моей. И обходя моря и земли, глаголом, словом, жги сердца людей". Словом, это единственное, чем пророк может влиять. Но словом он должен владеть. И пророки владели словом. Ну, те, кто притязал на это звание. Есть, как вы знаете, в Библии двенадцать малых, уцелевших до нашего времени пророков и трое великих. Верно? Назовите мне трех великих. М? Как? [неразборчиво] От Илии слышу, как? [неразборчиво] Петр. Как? Так. Vous voulez ma mort. Они хотят моей смерти. Лена, пулемет, выноси Кенеля, выноси Кенеля. Никто не скажет? Исаия. Исаия! Ну вот, наконец, честь группы спасена. Кроме Исаии? Илья. А, тут Илья. Ну это невозможно, блин. Исаия, Иеремия. И третий? Ну, умничка, продолжай. Ну, вы все должны пиво или что там она пьет? Кисель. Ты пьешь пиво? Да. Ну так вот, благослови тебя заботиться. Вот кто. А иначе я не знаю, что бы я сделал. Не, ну это я шучу. Но гнев его был ужасен. Илья, Петр, спа-- ни хрена себе! Такого я от своих студентов тупорылых не слышал. Выыы-- это плохой день для вас. Магнитная буря, критические дни, электорат. Исаия, Иеремия, Иезекииль, конечно, вы что? Это три великих пророка. Ну, малых я не требую от вас, ну хоть одного. Из двенадцати. [смех] Если я еще раз услышу имя моего дедушки, я вам, блин, не завидую. Дедушка, а вы успокойтесь. Ну при чем-- они просто так, они не вас упоминают. Не, не, не. Илья ничего не написал, нет. Ни Илья, ни Елисей, да, все вот эти, которые, да, они были такие пророки устные. А, ну Амос, может быть, вы слышали, да? Амос, Осия, Малахия, Софония, такой Аввакум, Хавакук, ну и так далее. Это вот уже мужские имена? Все мужские, да, все мужские. Они, знаешь, почему так сделали? Потому что окончание "ия", но окончание "ия" на иврите означает Бог. Я. Да? Например, э, Нехемья. Есть такой Нехемья, да, книга Нехемьи есть в Библии. Э, Нехама - это утешение. Нехемья - Господь, утешение мое. Ну, по-русски звучит. Да. А, Осия, Ооз - это с-сила, Господь, сила моя. Двенадцать малых и трое великих пророков - это то, что мы знаем. Я думаю, их было больше. Упомянут пророк Натан, о котором вы что-то, вы все уперлись в вашего Илию. Упомянут Илья, упомянут Елисей, но как-то они ничего о себе не оставили, хотя люди были достойные и прославились обличением царей. И это исключительно важно. Что такое стал пророк? Это стал человек, из этого потом выросла вся церковь, вся великая громадная церковная традиция, вся католическая до нынешних времен и православная до Петра I. Ну, потом им сломали хребет. Выросло из пророческого духа и знаменитая фрав-ф- слова пророка: "Дух Господень на мне, не убоюсь царя". Да! Вот это слова настоящего пророка. И ни-- и царь ничего не сделал. Если человек говорит это искренне, и он чувствует он сам, что Дух Господень на нем, его все боятся. И в Библии это описано, и в Библии это описано. Пророк Натан, который обличал Саула, потом обличал Давида, а Давид был очень крут. И те слушали, как миленькие. Натан пришел к Давиду и сказал: "Царь, хочу рассказать тебе притчу. У одного человека было овец тысяча, а счет он им не знал и понятия не имел, какие овцы в его стаде. А у другого была одна овечка, и он на руках с ней ходил, и он лечил ее, и он с ней спал в мороз, и он выкормил ее из своих рук, и она была его единственной отрадой. И он пылинки с нее сдувал и к дочке не относился как к овечке. И тот, у кого тысяча, решил забрать единственную овечку у того, у кого она была всего одна. Что нужно сделать с таким человеком?" Царь, побледнев, сказал: "Убить засранца!" И Натан сказал: "Ты этот человек!" И Давид сунусь ник и вспомнил, как он при всем своем гареме забрал жену Вирсавию у некоего Урии, послав его на смерть, и подумал: это я. И сказал: "Грешен я перед Господом, грешен я перед-- есть ли шанс выжить?" Кайся! Все. И он пошел и каялся. Вот так говорит пророк с царем. Если это настоящий пророк, он так должен говорить с царями и никак по-иному. Если на человеке пророческий дух. Пророки взяли на себя роль, которую по определению могло взять жречество, прослойка сервильная и практически интегрированная в государство. Что будет жрец ссориться с царем, чтобы меньше было по-пожертвований на храм? Оно ему надо? Чтобы меньше его оставляли со стражи? Ну зачем? Ему плохо живется? Писец, ну, может возвысить, но он человек книжный, это интеллигенция, такие шестидесятники, бардовскую песню послушать, да, цифры пересчитать в Писании, но они нет. А пророк человек действия, на нем Дух Господень, и он ничего не боится. Это, вот это революционер, это закваска революции, это дрожжи, это бродило в общественном механизме. Но ему, этому бродилу, дана религиозная, то есть самая высокая легитимация. Дух Господень на мне, я не от себя говорю. Мне пофигу, царь, как ты себя ведешь. Господь призвал меня обличить твою неправду. Сиди и слушай! Вот так. Это были единственные люди, которых слушались владыки, кто бы они ни были. Но надо было заслужить авторитет. Авторитет заслуживался ученостью, красноречием. Ученостью, может, не всегда, красноречием однозначно и поведением. Пророк должен обладать бесстрашием. Если пророк боится, это сразу все, дал слабину. Пророк должен быть абсолютно-- на смерть должен идти бестрепетно. И многих побивали камнями и так далее. Но если у него есть страх, ну какой же дух Господень? Пророк обличал царя и пророк обличал народ. Я вам скажу, что обличать народ куда как страшнее и опаснее, чем обличать царя. Цари они разные бывают, но редко бывают дураки. В царе, как правило, не вы-- если это узурпатор, то это значит человек мощный. Раз он сумел захватить престол, то это сильная личность. Такой послушает пророка. Если это человек, воспитывающийся в царском доме, получивший воспитание всегда лучше возможных условий, ну, вы понимаете, царскому сыну всегда дают лучшее воспитание, то это по-любому человек хотя бы образованный, мыслящий. От царя не так уж много грозит, но от толпы... Вот выйти на площадь и обличить толпу - вот это пророческое усилие. Вот этим познавался пророк настоящий. Пророки предрекали бедствия, но это единственное, что может заставить людей остановиться. Единственное. Если ты скажешь человеку что-нибудь нейтральное, никто не пройдет, сейчас не купит, раньше не остановится. Надо, чтоб зацепило. Что может зацепить? Если вы не послушаете меня, вы завтра умрете. А? Как? Вот послушайте, как. В муках, в судорогах вашу плоть будут пожирать черви, глаза ваши вытекут, прямая кишка провалится на двенадцать метров сквозь асфальт, матка будет скакать, как теннисный мячик, и все ваше будет тело пожираться проказой. Тут человек остановится. Так и я? И ты, ты в особенности, ибо ты негодяй, жена у тебя шлюха. У меня? У тебя, послушайте вы все. Вот этот зачин для пророка очень был характерен. Надо было сразу привлечь общественное внимание. Поэтому пророки начинали всегда с козырного туза. Они заходили с сильных карт, а потом могли и пойти, но когда уже внимание было их. Потому что пророк говорил на площади, это мы его читаем, а он выходил и возвышал голос, и он орал. А ты про научные вещи не будешь орать, ты будешь орать про беззаконие и прегрешения. Вопль народный дошел до Господа. Это вопль беззаконий ваших. Вот тут то революция. Исайя, он как говорил? Праздники ваши ненавижу. Представляете себе сказать религиозной толпе, идущей на религиозный праздник в храм такие дивные слова? Это он говорит от имени Господа. Праздники ваши ненавижу. Зачем вы топчете дворы мои в храме? Зачем мне жертвы? Представляете, как на него смотрит священство, да? Просто их лучший друг. Иди, па- по здорову. А слушайте меня! Не то нужно Господу. Вот такой вот пророк. Институт пророчества длился без малого тысячу лет. Потом было вынесено решение, что 00:34 Израиль, прекратилось пророчество в Израиле. Ну а у других его просто не могло быть. Вы же понимаете или нет? Понимаете. А, поэтому и церковь, которая к тому времени уже возникла, согласилась, и талмудический иудаизм согласились с тем, что пророков нету больше. Есть пророческий дух, но пророки как таковые кончились. Бог перестал через пророков говорить, но дух, конечно, никогда не умирал. И само явление пророчества одно из самых потрясающих в религиозной истории, самых потрясающих. Потом на пророков оглядывались проповедники, странствующие, святые, обличавшие владык, люди, призывавшие, например, к крестовым походам, к каким-то великим предприятиям. Для них для всех пророки были их живые современники. Что же мы констатируем? В иудаизме примерно к, за тысячу лет, ну, за с- за пятьсот лет, за пятьсот лет до нашей эры, до всякого христианства, э, возникла любопытная ситуация. Храм в Иерусалиме - центр всех жертвоприношений, место, которое религиозно объединяет все двенадцать колен племен израилевых. Царь там же. Священство в храме, когены и левиты, которые режут скотину и выполняют жертвоприношения. То есть, с точки зрения официальной религии, самые важные люди в культе. А с другой стороны, есть учителя и судьи, и хранители письменного знания, писцы и переписчики, софрим, у которых реально больше власти и самое главное авторитета, чем у священства. И, наконец, пророки, которых как бы никто, вообще говоря, не называл и о них нигде не было сказано. Они вот взяли и возникли, и попробуй теперь от них отмахнись и попробуй на иного пророка попробуй руку подними. Одно-одного пророка толпа разорвет сама, она другого попробуй тронь. Толпа разорвет любую царскую стражу. Камень на камне не оставят от дворца. Поэтому как тут не считаться? Как тут не считаться? И вот это вот удивительное такое явление децентрализации властных сил. Отсюда, из иудаизма, пошла идея разделения властей. Царская отдельно, священническая отдельно, а пророческая отдельно. Потом, уже в поздние времена, это приняло вид нынешнего разделения трех властей. Да, вы знаете: исполнительная, законодательная и судебная. И судебная. Но сейчас власть выборная. Тогда, конечно, нет. Но идея, что царское самодержавие ограничено законами Торы и пророк может царю на это указывать, царю, эта идея чисто иудейская. Царь обязан раз в году в определенный праздник выйти к народу и отчитаться в своих делах. Царь обязан. Если скажет пророк, царь должен поститься, опоясаться этими веригами, вретищем, не спать с женой или там с женами, да, есть хлеб и воду. Вот такая у пророка власть. Основа одного из, я бы так сказал, аспектов европейской цивилизации именно вот в этом изводе иудаизма. О том, что ни у одной из ветвей власти не должно быть абсолютных полномочий. Абсолютная власть только у Бога, все остальные должны взаимно друг друга сдерживать. Система сдержек и противовесов. Все остальные стремились к тому, чтобы власть была умонополизирована одним каким-то человеком, как бы он ни назывался: царь, Цезарь, император. Вот это отличие иудаизма, одно из отличий иудаизма от остальных религий. Второе, я сказал, это книга и культ книги, до такой степени развившейся, что книга потом стала ну по- по настоящему священным предметом. И народ стал называть себя ам га-сефер, народ Писания. Ни один народ себя так не называл. Народ Писания. Еще один момент - это ощущение того, что религия из-- знает, куда идет, э, история, куда идет человечество и куда оно идет, я вам скажу, но не раньше, чем забегу. Почувствовал я вдруг пророческий зов. Ты же мне укажешь, где ты? А вы пока подумайте, куда оно, по-вашему, может идти. [музыка] Понимание осмысленности истории тоже одно из, э, иудейских нововведений. У истории оказывается цель и смысл. Ни греки, ни римляне, ни египтяне не озаботились этим вопросом. А куда, собственно, история? История как такой вечно повторяющийся процесс. А, значит, евреи задали вопрос: есть ли цель и смысл у истории и какова конечная цель? И сформулировали так: конечная цель - спасение человечества. Вот чтобы люди спаслись. Одни говорили спа-- спастись должен только еврейский народ, потому что он избранный. Есть идея избранничества. Другие говорят нет, все спасутся. И эта идея спасения, она материализовалась в очень любопытном таком, очень любопытном образе, в образе Мессии, посланника Божьего. Вы слыхали про него, да? Мессия. На иврите Машиах. Машиах, э, пос-- помазанник божий, помазанник. Помазанником называли царя. Этим царь настоящий отличался от самоз-- самозванца, узурпатора. На голову царя выливалась очищенное оливковое масло, елей, да. Вот он еще там ароматизировался. Но помазанниками были и священники, и помазанниками были даже и судьи. В те древние времена эти должности все считались как бы помазанниками божьими, но царь в особенности. Так вот, Машиах - это тот, на чью голову Бог изольет особенную благодать свою, в переносном смысле, а в прямом изольет вот это самое масло. Он станет помазанником и придет на землю устанавливать полный окончательный порядок. Идея мессианская была сформулирована евреями и поразительным образом дожила до наших дней. Это потрясающе. С того времени подавляющее большинство идей, конечно, померло. Например, идея ада. Какая была прекрасная и какие были просторы для фантазии. Боже мой! И далее мы пошли, и страх объял меня. Да, и все эти страсти, и Данте, да, и картины, как там черти, там замечательно с кочергой. А вот теперь никто не верит. Ладно, никто почти не верит. Перестали верить в дьявола. А какой был парень? Да, он же был в таком авторитете. Да, кто что к нему не прибегал. Сейчас стал совершенно литературным персонажем. Олегом Валериановичем Басилашвилли. Ну, или Гафтом, да, в раннем фильме. Это, конечно, показывает полное его измельчание, полное. А вот идея мессианская жива до сих пор. Удивительного, люди верят, реально верят, что Мессия придет. Причем верят и иудеи, и верят христиане, и верят мусульмане. По-разному эту идею интерпретируют. А начиналось все с мысли о том, что люди должны спастись. Э, спасать своими силами им невозможно себя. Ну, из-за их тупости, уродства, постоянной грязни, войн. Значит, придет посланник Божий и наведет порядок. Кому надо выпишет, кого надо возвысит, ободрит, э, скажет людям, как надо поступать. У него будет, естественно, сверхъестественные полномочия. Он будет воскрешен. Ну, Иисус. Э, исцелять больных. Слепые будут видеть, хромые плясать, импотенты женятся и станут Дон Жуанами. Ну и так далее. Ну а и при случае он может и мертвого поднять. Вот со словами: "Лазарь, вон иди". Это все вот как бы то, что приписывается Иисусу из Назарета, да, в Евангелиях, это классические народные такие простонародные представления о том, что Мессия должен делать. Вот Мессия именно это и должен делать. Кроме-- он, он будет судить, он будет возглашать закон. Некоторые говорили, он будет воином, и тогда не будет ему равных в воинском искусстве. Другие говорили: "Нет, нет, нет. Мессия крови проливать не будет". Он изречет слово милосердия и справедливости, и все его послушают. Ну а что не послушают, тот просто сам сдохнет. Убивать не надо будет никого. По этому поводу были большие споры, как, собственно говоря, будут в мессианские времена развиваться события. Но самое удивительное, что мысль о том, что Бог пошлет своего посланника, Мессию, помазанника, и тот совершит в жизни полный переворот, эта идея абсолютно никем не оспаривалась. Вот она как бы так была высказана и абсолютно полностью в еврействе принята. Потом ее же взяли и христиане, и они даже не задумывались над ней. И так они и живут, и ожидают второго пришествия полностью в той же парадигме мессианской идеи. Да? Мессия-спаситель. Тут есть два момента: хороший и не очень. Хороший, что у истории появляется цель и смысл. Хороший в том, что Богу есть дело до нас, и он даже настолько о нас думает, что он пошлет Мессию, посланника. В христианстве это приняло немножко такой, ну, как сказать, не обижая, истерический оборот со словами, что Бог так полюбил мир, что даже сына единородного послал на смерть. Как бы, ну, это как бы крайняя часть евреев. Христиане все ж были евреи, они вот так сформулировали. Но большинство до таких крайностей не доходило. Они говорили: "Да, Бог любит мир, поэтому он пошлет посланника из людей". Ну, там, что сына на смерть, это, конечно, это уже маргинальные идеи, э, но вообще, в принципе, да, если вы хотите понять, что такое христианство, это мессианская идея в чистом виде, в самом ее экстатическом и в самом простонародном варианте. А плохое в мессианстве то, что люди могут сложить с себя ответственность, как бы охренели. Мессия придет, он разберется. А что мы будем усовершенствовать мир? То есть, кто более всего возражал против мессианства? Каббала, которая говорила: задача человека мир усовершенствовать и кунулам, усовершенствование мира. Ааа мейнстрим иудейский, а потом и христианский возжал: ничего подобного. Это как бы, что ты переживаешь? Придет Мессия первым пришествием для евреев или вторым для христиан, но придет и разберется. Это, коне-- неконструктивная позиция. Она снимает с человека ответственность, да, и как бы перекладывает на кого-то. И она приучает ждать. То есть людям же не дано знать времена и сроки. Хотя были люди, которые говорили: надо сделать так, и Мессия придет. Но как? Некоторые говорили: если все евреи, только все, соблюдут подряд три субботы так, как их положено соблюдать, Мессия сразу придет. Но это абсолютно нереальная вещь. Абсолютно. Каждый из вас, кто имел дело с евреями больше чем полчаса, вы прекрасно знаете, что все! Да еще и три подряд, такого не может быть никогда. Это не могло быть в древности, тем более не может быть сейчас. Другие говорили: вот если люди все преисполнятся духа святости, милосердия, благочестия, помощи друг другу. Ну, ну, конечно, я смотрю на Ленку, я думаю, мессианские времена недалеки. Но я посмотрю на себя в зеркало и думаю: ой-ой-ой-ой, ждать еще очень долго. Ну а когда врубаешь телевизор, там вообще. Поэтому, я думаю, тут преувеличивать не надо. Да, да, тут расстройство одно. Такая это штука. Вот, значит, большие споры. Это отдельная интереснейшая тема о мессианстве. Хотите я вам подробнее? Ну, может быть, одно занятие посвятим из наших немногочисленных. А, потому что были лжемессии в иудаизме, их было много, и они сформировали целое направление еврейской истории. Колоссальные были события. Какие личности, сколько жертв! Сотни тысяч, без преувеличения. Какие надежды, какие идеи. Да, это колоссальная штука, довольно малоизвестная, потому что это как бы еврейская история. Кроме, я хотел сказать, кроме евреев. Евреи в первую очередь не знают, а уж не евреи так даже не интересуются. А, в общем, это достаточно малоизвестный эпизод. Хотя какой эпизод, аж девяносто тысяч лет. Вот, ну а какую шутку сыграла мессианская идея с миром? Кто бы мог себе представить, что именно на это поведутся широкие массы трудящихся и христианства. Именно эта идея, чисто еврейская, как раз-то и взяла огромные массы языческого населения: греков, сирийцев, римлян, египтян, которые вот именно на идею божественного спасения главным образом и шли. Потому что тогда их бессмысленное существование смысл обретает. Если человек раб или ремесленник, вот он всю жизнь он копает каналы или убирает дерьмо, или делает иголки, или торгует на рынке овощами. Ну, это, блин, ну это что за жизнь? И какой у нее может быть высший смысл? Здесь ему говорят: все не так просто. Ты живешь для того, чтобы приблизить приход Мессии. Более того, во-первых, чем тебе хуже здесь, тем тебе лучше будет там. Это уже чисто христианская штука. Во-вторых, ты живешь во имя исполнения громадного божественного замысла. Вот ты страдаешь, и эта малая капля переполняет чашу терпения, и Мессия явится. Человек совершенно по-другому на свою жизнь смотрит. Вот такая вот штуковина. Вот вам вкратце за сегодняшнюю вот лекцию несколько таких идей и доктрин, которые иудаизм разработал и в своей системе взглядов сохранил. Они все живы до сих пор. И идея текстов, и идея священнослужения. Ну, конечно, священников нет, храм разрушили, а остались только фамилии. Роль переписчика ушла к раввинам и к мудрецам так называемым. Пророчество закончилось, но пророческий дух не угас. И когда вы смотрите на людей самых разных причем национальностей, то как прекрасно сказал один монах: я вижу, как по свету разлетелись пророческие искры. И это прекрасно. Да, может быть, костер и погас, но искры прежде успели разлететься и воспламеняют сердца в самых разных местах. Бернард Клервоский, призывающий к крестовому походу, да? Франциск Ассизский, который говорит с птицами, да? И толпы народа за ним идут, а он босиком радостный говорит: брат вода, зем-- сестра вода, брат солнце. Да? Это же что такое? Это пророческий дух в чистом виде. Мученики вся-- всевозможные. Я думаю, что даже, например, такой парень, как Троцкий, Лев Давыдович, маленький карикатурный еврей в очках, в очках, с бородкой, еще и носил цилиндр. Ульянов благоразумно перео-переоделся в кепку пролетарскую. Конечно, в Швейцарии он в кепке не ходил. Кто бы его в кепке впустил бы в библиотеку? Он там носил цилиндр, как подобает приличному человеку. Но здесь одел кепочку, но картавил. А в России это очень непопулярно. И он перед толпой не выступал. А Троцкий хотя был совершенно правильный, Бронштейн, но не картавил. И перед толпой выступал. Да как? По четыре часа без всякого простатита. Прямо как угощали на морроде. Джон Рид описывает ситуацию. Февраль восемнадцатого года. Надо останавливать немцев, которые идут на Питер. И вот уже рядом с Псковом. А массовое дезертирство, все валят. Ну, война закончилась, все, мир. Декрет о мире. Они же подписали, они же как поступали большевики? Сначала отрывать, потом посчитать. Как в анекдоте: сначала декрет о мире, а потом армия-то разбежалась. А, и вот Троцкий выехал на фронт уговаривать воюющие части не уходить в тыл, а еще повоевать, но за них. Но это задача, он должен. Это чисто пророческое. И вот идут мужики, которые три года гнили в окопах. Как замечательно сказал у Шолохова персонаж: "Меня вша до кости прогрызла". Вонючие, потерявшие человеческий облик. Это мужики, которые три года убивали и гнили в этих жутких окопах. Окопная война хуже нет. Так ты хоть идешь куда-то, но это вообще жуть. С оружием в руках. И вот им наконец сказали, что можно идти домой к бабе, помыться, взять плуга, а не эту винтовку долбаную, засеять поле. Ну, пожить по-человечески, а не гнить, как кусок мяса живой. И тут их на станции тормозят, отцепляют паровоз. Они все выбегают. Солдаты, матросы. На бочке стоит жидяра, да еще и в очках, и орет, правда, очень сильным голосом: "Послушайте меня! Вот я скажу вам слово правды". И они останавливаются и слушают. Никакой охраны, его соплей перешибить. Не говоря, у них у каждого в руках винтовка. Раз учились стрелять? Но вместо того, чтобы его коцнуть тут же да придавить, они сидят, стоят на морозе, на морозе до минус десяти и несколько часов его слушают. Орут, песни поют, потом грузятся и едут на фронт. Это надо охренеть. Что такое он мог сказать? Что он им мог посулить? У него самого там вошь на аркане. Чем он их мог напугать? Да и да, ну пугать - это абсурд. Он что-то такое им рассказал невиданное, нарисовал какие-то фантастические перспективы. Это чистый пророк. Вы хотите сказать, что это пророк зла? Я с вами согласен. Но на человеке дух Божий, и он абсолютно верил так же, как верили пророки. Вы хотите сказать, что пророки всегда звали к добру? Это вы успокойтесь. Я вам расскажу про Илью вашего любимца, раз вы так любите. Илья им да. Илья бы вам выписал тут, как он на горе Кармель устраивал состязания со жрецами Ваала и забуцал их триста человек лично. Тех, которых потом догнали, он уже вообще не считал. Вот какой был Илья. Поэтому вы как бы пророков-то тоже не идеализируйте. Но и Троцкий был такой же. Я думаю, это абсолютно тот же пророческий дух. Он никуда не делся. Как святой Бернар, разрывавший на себе рубаху, чтобы видели его хилую грудь с прыщами. Да, и нашивайте кресты. И толпа на коленях, да? И каждый за ниточку из одежды святого Бернара дерется, чтобы у него была ниточка в его кресте из одежды святого. О! Это пророческий дух. Ну и у Троцкого так. Ну а вы выйдете к толпе на-- на пятнадцать минут в броневике. Мы обеспечим охрану. Как вам, к автомобилистам рассказать про АвтоВАЗ хотите? Что нужно покупать АвтоВАЗ, поддержать блин. А налог на бензин отменить. И никто не просит, чтобы вы звали людей умирать. Не, ну какую-то такую мелочь, повышение ЖКХ. А тут? Ну как это объяснить? Конечно, это пророческий дух. Троцкий говорил в питерском цирке по три, по четыре часа. Народ ходил каждый день. Ни одно представление, ни Шаляпин, ни Карсавина не побивали таких рекордов. И сходили, слушали. Это надо офигеть. Ну вот как это? Робеспьер, который точно так же говорил с французами, да? Эээ, это пророческий дух, и вы меня не переубедите. Он абсолютно жив, он никогда не умрет. Больше того, я вам скажу свое мнение, он никогда не умрет. Нам кажется, потому что мы видим только пепел, а мы не видим искр. Но когда она раз! Проскакивает искра и вдруг загорается целое дерево, а то лес. Мы говорим: а, а что? А, вот оно, это та же самая игра, искра огня Господнего. Просто мы не видим. Это то же самое. Вот такой вот пророческий дух, живущий до сих пор. Ну и про мессианскую идею тоже вам успел сказать. Уже довольно продуктивно мы с вами поработали. Вопросы? Нема? Тогда у меня к вам. Значит, во-первых, прочтите рассказ Борхеса "Алеф" или "Точка Алеф", или Алеф, или Точка, по-моему, даже просто Алеф. Ну, легко находится в Интернете. Второе это перечитайте Пушкина "Гады". Добром прошу. Пророк. Сравните с Исаий шестой главой. И наконец, последнее это следующее занятие тоже иудаизм?
