Если уж говорить о том, кто известен, да, европейскому человеку, то, конечно, греческие боги и богини, и мифы, потому что это основа культуры и источник вдохновения для поэтов, и художников, и драматургов. В любом музее, в любой библиотеке герои повествования и изображения это, конечно, греческие герои, боги и богини. Поэтому у вас есть, наверное, свой образ там и Ахилла, героя, да, и Геракла, и богини, скажем, Афродиты, которая рождается из морской пены, она же Венера, и Аполлон, и Дионис. Все это люди вам знакомы, да? В отличие от Кецалькоатля, который, может, у вас ассоциируется только с непосредственным начальником. Никто не видел Кецалькоатля. А вот Дионис, Аполлон и остальные, я думаю, они у всех вас откликаются. Что у вас ассоциируется с начальником? Аполлон. Аполлона? Нет. Правильно, вообще. Я не знаю, как на самом деле, но сказать надо так. Сказать надо именно так. Начнем мы вот с чего. Греческое наследие громадно и многогранно, и это и есть одно из, один из таких опорных столбов той западной цивилизации, которую мы знаем сейчас. А, можно сказать про опорные столбы, можно сказать про корни, из которых выросло такое вот могучее древо европейской цивилизации. Одним из этих корней, безусловно, является греческий. И многие области науки, искусств, сферы духа связаны с греческим наследием непосредственно. Это и наука, вся наука западная выросла из греческой. И математика, и астрономия, и геометрия, и философия. Причем философия не только как в нынешнем понимании, как одна из гуманитарных наук, но философия как стремление создать всеобъемлющую мудрость, то есть понять, как устроено мироздание в целом, объяснить его закономерности, понять мир как систему. Из Греции идут наши пластические искусства, и живопись, и фрески, и те-- и скульптура, и керамика. Керамикос - это, кстати, пригород Афин. Город-- такой был городок, поселок в пригороде Афин. Оттуда и поговорка: не боги, мол, горшки обжигают, поскольку греческие горшки, вазы, амфоры славились по всему античному миру, и греки распространяли слух, что их обжигают сами боги, но для себя зная, что нет, это совсем не боги делают, а простые ремесленники в этом самом квартале. Театр, драма — это все тоже греческие изобретения. И в этом смысле греческая цивилизация, жива ли она? То есть она в классическом своем виде давно закончила свое историческое существование, поскольку все на свете имеет свои пределы. И сама эта цивилизация в своем развитии, как все на свете, прошла определенные стадии. Но если говорить о идеях, которые вдохновляли греческую цивилизацию, они живы до сих пор. А вот боги греческие, они умерли. То есть они вот превратились в музейные экспонаты, и никто им не поклоняется, конечно, уже всерьез. То есть мы их вос-- раз-- воспринимаем как персонажей из детства золотого или как какие-то там фигуры из учебников, либо персонажей какого-то такого архаического прошлого, которое к современности, к настоящему уже не имеет никакого отношения. Это любопытная судьба, потому что современники олимпийской религии, скажем, боги и божества Ближнего Востока, например, библейской эпохи, они живы, живы в любой церкви, в синагоге, в представлениях людей. И в одном смысле они пережили эпохи. Вот интересно будет проанализировать. Одна из целей нашего сегодняшнего разговора понять, почему греческие идеи живы, а греческие боги скончались. Вот такие дела. Почему цивилизация стала развиваться именно в Греции? Это тоже большой вопрос. Обычно цивилизации в древности всегда тяготели к великим рекам. И вот либо в дельте реки, либо вокруг какого-то вот полноводного русла цивилизация складывалась. А в Греции никаких рек заметных не, не было и нет. И кормильцем Греции, как ни странно, было море. И так сложился новый тип цивилизации, которая потом и с-- легла в основу западной. Приморская цивилизация. Цивилизация, которая кормится морем, торговлей, разбоем морским, путешествиями, любопытством. Цивилизация, которая обязательно хочет ногою твердой стать при море, как потом писал Пушкин про Великого Петра. Греки получили в наследство землю очень скудную. Хлеб, пшеница и ячмень, виноград, правда, да, виноград, олива и овощи. Вот, собственно, все, чем Греция богата. И до сих пор Греция небогатая страна в экономическом отношении, и земля ее, скажем, с итальянской или с южно-французской не идет ни в какое сравнение. Но почему-то цивилизация возникла именно там, на многочисленных островах Эгейского моря, в самой материковой Греции, на всех этих полуостровах и в Малой Азии. Сейчас это Турция, но тогда у них про какую Турцию никто не слыхал, конечно, все это тоже была Греция. Откуда греки пришли, они сами не вполне знают. Видимо, с севера откуда-то и остановились на этой земле. Э, были разные войны, в результате которых победила так называемая Крита Минойская, потом Крита Микенская цивилизация и культура. Эти люди строили здания из камня, не только из дерева. Э, строили города и тяготели к городской жизни, строили корабли и обладали мощным флотом. Плавали не только с острова на остров, в общем, недалеко, хотя по Средиземному бурному морю это сложно, но они доплывали и до Финикии, и аж до Египта, а это через полморя Средиземного. И, э, базовые черты греческого характера: соревновательность, любопытство, страсть к новому, стремление завоевать - э, это все складывалось уже тогда. Вот, может быть, любопытство - одна из таких интересных черт, которым обладал греческий вот гений и что отличало греческую цивилизацию от многих других. Ведь индийская цивилизация или, скажем, китайская, ну и не говорю уже про Центральную Америку, у них же тоже был выход к морю, и они могли плыть куда хотят. Они могли построить флот, ничто им не мешало, но ничего такого они не предприняли. Они так вот ограничились плаванием вдоль берегов, и даже если знали о других землях, у них не было к ним интереса. Греки обшарили буквально каждый уголок соседних морей не только вот Эгейского, который примыкает к ним, но и всего Средиземного, который казался им огромным. И край этого моря, нынешний Гибралтар, казался им Геркулесовыми столпами. Там дальше кончается мир и дальше уже, э, черная бездна. Там всего-навсего океан Атлантический. Но они же не ри-- не рисковали туда плавать. Даже только римляне потом доплыли туда. Зато они плыли на север через Мраморное море в Черное, которое они назвали Черным, э, из-за бурь, которые там бушуют. И греки основали свои колонии во всех доступных им прибрежных местах. Вот это то, чего не сделала ни индийская, ни китайская цивилизация, которые всегда тяготели к своему центру. А греки, наоборот, стремились свою цивилизацию всячески распространить. И вот дух экспансии, дух насаждения своей культуры, дух гордости за нее, э, он очень свойственен не только грекам, но и всем западным людям, которые из греческого корня, э, потом проросли. С самого начала стала цивилизация греческая складываться не как монархия абсолютная, как, скажем, в Египте или как в Междуречье, где стоит один царь и он подданный над всеми и живой бог, но как конфедерация, как сообщество городов. Каждый город, полис, обладал определенной независимостью, каждый выбирал себе царя. Именно, заметьте, выбирал. Или даже потом, как в Афинах и Спарте, демократическим - это впервые термин демократия и само понятие тоже изобрели, конечно, греки, - э, демократическим путем, то есть путем выборов всех свободно рожденных граждан-мужчин выбирается правление. И вот это вот правление, совет и правит городом. Новый тип государственного устройства открыли греки - рабовладельческая демократия. Жива она до сих пор. Наша нынешняя система есть не что иное, как самая настоящая рабовладельческая демократия. Но греки, в отличие от своих потомков, никогда не думали, что демократия может быть всеобщей. Они понимали, что это иллюзия и избирательные права могут быть только у какой-то части. Греки, будучи гражданами каждый своего полиса, были связаны ощущением единства судьбы исторической, единства культуры и языка, ну и, конечно, ритуалов. Они воевали и враждовали между собой, о чем греческие мифы говорят непрерывно. Но, тем не менее, и прекращались войны во время Олимпийских игр. Кстати, помимо Олимпийских, вы знаете, были там и иные, и Дельфийские, и Коринфские. Это мы только знаем Олимпийские, поскольку они вот возродились в девятнадцатом веке. А для греков, кстати, Олимпийские игры далеко не были самыми славными. Дельфийские были гораздо круче, и победа на них больше ценилась. А, войны были. Но когда Греции угрожала внешняя опасность, например, персы или иные какие-нибудь народы, которые греки всех называли варварами, э, Греция объединялась, и кто-то выставлял флот, кто-то армию, э, кто-то деньгами помогал, кто-то ополчением. И таким образом Греция давала отпор всем зарубежным посягательствам. То есть любопытный народ, они, э, это вот про-- именно прообраз современной Европы, когда люди ощущают себя гражданами некоего единого сверхгосударственного образования, но каждый между тем является лояльным подданным того места, где он родился. Впоследствии христианский мир на этих же основах объединился, говоря о себе как о именно христианском мире. При том, что были французы, немцы, англичане, итальянцы и так далее. И, э, общий рынок, а потом и Европейский союз - это есть не что иное, как перенесение на наши нынешние реалии той греческой модели, когда каждый полис вроде и сам по себе, но вместе с тем есть ощущение единой цели, единого пути и единого средства достижения поставленных целей. У греков, конечно, не было единой валюты, это понятно, но она им не нужна была. Зато у них была, э, была мысль О том, что где бы ни бы-- ни было расположено святилище, например, какого-нибудь из богов, э, даже если идет война, но люди идут как паломники или как вопрошатели в какое-то святилище, их, разумеется, надо пропустить. Убить паломника - это есть великий грех. То есть их понятие о войне тоже отличалось от нашего. Удивительный народ, эллины, как они себя называли, свою с-страну называли Эллада. Этот народ стал известен по всему тогдашнему древнему миру гораздо раньше, чем многие другие народы. Ибо греки были неутомимые воины, купцы, авантюристы и путешественники. Греки знакомились, разумеется, с религиозными системами и богами других народов, но они не заимствовали их напрямую. Они полагали, что у каждого региона, у каждой страны есть свои боги. И вот греческие боги, они только греческие и не имеют отношения, скажем, к Египту, к Финике, там, к Вавилону и так далее. Вот не так потом будут рассуждать римляне. Римляне пола-полагали таким образом, что если они завоевали какую-то страну силой оружия, надо помириться с богами этой местности и бога этого или богиню пригласить к себе. То есть известные обращения римских полководцев к местным богиням или богам о том, что уважаемая местная Юнона, ты видишь, что мы завоевали город, в котором тебе стоит алтарь и статуя, но что тебе делать среди побежденных? Отправляйся с нами, мы обеспечим тебе почет, уважение и так далее. С этими словами забирался, там, кусок алтаря или, там, статуя с почестями перевозилась в Рим и устанавливалась. И в Риме был, так сказать, пантеон всех тех богов, которые римское оружие покорило. Греки не рассуждали таким образом, но их собственные боги потом оказались в Риме. И, кстати, мы знаем их в Европе в основном под римскими, латинскими именами. Мы знаем Марса, а не Ареса, мы знаем Венеру, а не Афродиту, Юпитера, а не Зевса, да, Аполлона, а не Феба и так далее. То есть греческие боги тоже повторили общую судьбу. Но для самих греков было ощущение, что бог - это как местный царь. Вот у него есть своя область, свой город, там, какой-то кусок равнины и море островов, над которыми он властвует, а в другие сферы ему лучше не лезть. Такова была первичная религия греков. Богов они с самого начала представляли вполне антропоморфными, человекообразными. То есть они представляли себе их как людей, но только с гипертрофированными чертами. Ну, во-первых, выше, сильнее, красивее, более умелыми. То есть берется какое-то человеческое качество, ну, например, воинственность, агрессивность, злобность, качества воина, но доводится до абсолюта. И так получается бог войны Арес. Берется иное качество, например, умелость в ремесле, умение сделать любой приб-- ну, не прибор, любое устройство, любую вещь, да, там, скажем, там, сложный замок какой-нибудь или корабельный винт, или руль, или еще что-нибудь. И так получается бог, например, ремесла Гефест, который все умеет делать и к которому сами боги обращаются с заказами. Вот по такому, ну, не очень хитрому принципу образовывался греческий пантеон. То есть это человеческие качества, продленные до нечеловеческих пределов. Ну и, разумеется, у богов есть целый ряд качеств, которые их от смертных отделяют. Ну, я уже сказал ключевое слово, что есть у богов, чего нет у людей? Бессмертие, конечно, они не болеют, во-первых, вот они не знают болезней, даже инфекционных. Это очень обидно. И они бессмертны в принципе. Боги обитают либо на горе Олимп, но очень рано греки поняли, что на никакой горе Олимп, конечно, богов нет, поскольку на горе Олимп они были уже довольно давно. Они так понимали, что боги живут на облаках где-то в заоблачных высях. Насчет локализации места, где, где, собственно, боги обитают, тоже была большая дискуссия. Олимпийские представления, мысль о том, что боги живут на невысокой, два с половиной километра, горе Олимп, это очень древнее представление, и их очень быстро греки преодолели. Тут надо сказать несколько слов о том, как греческая цивилизация развивалась. Большинство из людей, которые вообще что-то знают о греческой цивилизации, читали книгу Куна "Мифы и легенды Древней Греции". Да, это совершенно неизбежно, так же, как в лесу родилась кто? Кто родился в лесу, Ксюша? Елочка. И что она делала в лесу, Ксюша? Росла. И какой она была зимой? А летом? Я спрашиваю Ксюшу, как она не знает этой песни. Ну вот как неизбежна песенка про елочку. Чего так Ксюша засмущалась? Зимой или летом стройная как- [смеется] А? Как трава. Да и мать не ожидала, что я такое- Да и мы не ожидали, Ксюша, да, тут есть над чем подумать. Надо поднадеть. Надо, надо выяснить, Ксюш. А книга Куна написана для школьников, но я не уверен, что мы все поднялись выше этого уровня. Но это школьники дореволюционные, для гимназистов. Но с учетом уровня образования, который был тогда и стал сейчас, конечно, тот уровень для нас недостижим. Кроме присутствующих, понятно. Поэтому мы читаем и читаем Куна. Но это же книжка школьного учителя, написанная для учеников, и в ней есть масса замечательных фактов и подробностей. Но нет главного, что помогает понять характер любой религии, любых богов. Там нет прослеживания этого в историческом развитии. То есть оно дается именно как миф. А в мифе нет времени. Время как категория в мифе отсутствует. Вот Зевс жив сейчас, с точки зрения мифа? Конечно, да! Поскольку в мифе нету времени вообще, это наша человеческая категория. Время для богов, оно остановилось. Они всегда были и всегда будут. Вот книга Куна написана именно с таких позиций. Там Орфей действует в одно время с Дионисом или с Аполлоном, с вакханками, хотя они возникли совершенно в разное время. Там герои, которых отделяли столетия друг от друга, они располагаются на соседних страницах, из чего у нас, у читателей, складывается абсолютно неверное представление, что все это в Греции было одновременно. Это совершенно не так. Совершенно не так. Это как если бы человек писал бы о России, ну, скажем, там, лет через двести-триста и писал бы одновременно о монголах, которые сожгли Рязань и разграбили Юрьев-Польский. Тут же о Петре, который снимал с церквей колокола, потом о Екатерине, которая воевала турок, а потом о большевиках, которые строили на реках плотины и затопляли гигантские пространства. Все это было в истории России, конечно, но очень в разное время, очень разное. Если у человека сложится впечатление, что это было одновременно, то его впечатление будет неверным, мягко говоря. Вот имейте в виду, события, которые описаны у Куна, происходили в разное время. Начиналась греческая религия, как и все архаические религии, с таких шаманских инициаций, с шаманских празднований, с мистерий элевсинских и дионисийских. Мы не очень много о них знаем, потому что мало сохранилось письменных свидетельств. Кроме того, с человека, который в мистериальный культ посвящался, с него брали страшную клятву ничего никому не рассказывать. Конечно, они рассказывали. И слава богу, потому что иначе мы вообще ничего не узнаем. То есть если мы что-то знаем, это только из-за людской слабости, да. Но если бы люди все были железобетонными, да, то было бы очень тяжело. Правда ведь? Мистерии, по-видимому, греческие не отличались от всех остальных шаманских культов Европы. Это были культы плодородия аргиастические, это была мольба богов о удаче, это было массовое пожирание каких-нибудь жертвенных животных, ну, скажем, оленя, кабана, ну и выпивание каких-нибудь напитков. В случае с Грецией это, скорее всего, было вино, которое греки, собственно, для Средиземноморья и открыли. Ничего особенно специфического в мистериях не было. Такие же вещи были и в Египте, и в Вавилоне, и в Индии, я думаю, и в Сибири то же самое происходило. Менялся только тип напитков, названия богов и, может быть, какие-то отдельные ритуалы. Но по типу, да, типологически все эти мистерии одинаковые. И прежде всего, какой главный момент мистерии? Снятие запрета. То, что запрещено в обычное время, в мистерии можно. Например, напиваться до пьяна нельзя. Это не поощряется. Во время мистерий можно и нужно напиться до смерти. Следует к еде относиться бережно. Нельзя выбрасывать еду. Это грех. Хлеб, там, лепешку или мясо. Не нужно нажираться до смерти, до рвоты. Во время мистериальной жертвенной трапезы можно. Можно. На секс действуют очень строгие запреты. Ни в коем случае не тронь, кто бы тебе понравился, только через брак и так далее. Во время мистерии все запреты снимаются. Кого сгреб, того и полюбил. То есть высвобождается вся дурная темная энергия, которая в человеке скапливается, и после мистерии человек опять возвращается к своему обычному повседневного существованию. У греков, правда, существовала любопытная идея, что во время мистерий человек становится равным богу. Ведь богам можно все. Для богов нет запретного, богам все можно. И если человек во время мистерий нарушает все абсолютно запреты, он становится на какое-то время равным богам. Поощрялось, когда во время мистерий человек не нажирается до смерти мяса или хлеба, пряностей, не очень предается сексуальным утехам, а вот на вино, особенно крепкое, потому что греки пили в основном разбавленное водой вино, а вот на крепкое вино пусть он налегает, и в этот момент ему и откроется истина. Опьяняющий напиток, голюциноген, который открывает человеку дорогу в иные миры. Вино стало у греков частью ритуала, и христианство сохраняет свою силу до сих пор. Хотя там не требуется напиваться, но вино участвует в причастии и у западных, и у восточных христиан. Да, то есть вино как напиток стало частью ритуального служения тоже через греков. Но в первичных мистериях вино имело совершенно функциональное значение. На-на-напейся до такого состояния, когда начнешь видеть то, что в обычном состоянии не видишь. Можно вопрос? М? А у них мистерии как, по пятницам после работы или как группа- У них не было пятницы, красоточка моя, и календаря нынешнего не было. Мистерии назначались в день праздника каких-то богов. [смеется] У вас мистерии каждую пятницу? Бедненькая Ксюша, надо беречь неокрепший организм, пить побольше минералки. Да, тяжело, я понимаю. Но, с другой стороны, мы еще не такие эксперименты ставили на себе. Но я вас понимаю, да, как ваш коллега по экспериментам, да. А, главное не смешивать напитки. Вот греки в этом смысле были молодцы: портвейн с пивом они не мешали. А, мистерии происходили в определенных местах: священных рощах, урочищах, на холмах, на берегу моря и посвящались каким-то богам. Это были боги темные, боги тьмы, ночи, колдовства. Очень ценилась богиня Геката, богиня Луны, богиня мрака, богиня смерти. Вот ее мистерии были особенно страшными, сильными и таинственными. И с момента, когда в греческой религии наметился, наметилась борьба между культом Гекаты и темных богов, с одной стороны, и культом светлых богов, с другой стороны, начала складываться ситуация, которая потом во многом греческую историю определила. Я имею в виду историю идей, религиозную историю. Борьба светлого и темного начала. В конце концов, боги тьмы отступили и были загнаны в тот угол, где гнездятся все суеверия, а победил культ разума. В материальном смысле это воплощало в греческой религиозной истории борьба двух культов: культа Диониса, бога вина, виноделия, веселья, плясок, экстаза и Аполлона, Феба, бога солнца, разума, наук, искусств. Аполлон и Дионис, если хотите, главные соперники, они не соперничали никогда на поле брани. Каждый жил сам по себе. Но тот, кто склонялся к Дионису, тому нечего было делать в святилище Аполлона и наоборот. Вот дионисийское начало - экстатическое, чувственное, бурное, темное, ночное, колдовское, иррациональное - это вот одна сторона греческого гения. Аполлоновское начало - светлое, рациональное, разумное, логичное, научное, математическое - это другая его сторона. Но как день невозможен без ночи, да, и как Ян невозможен без Инь, так и здесь не мог никогда ни один бог победить другого, потому что вместе они создавали такое вот единство, которое и создало эллинскую греческую цивилизацию. Но любопытно, как это все исторически складывалось. Мистерии дожили, слава богу, до почти христианских времен. Последние мистерии уничтожили христиане, поскольку считали их бесовскими плясками. Знаменитые шабаши ведьм, которые преследовала инквизиция и которые люди всерьез считали выдумками, как показали последние вот разыскания историков и археологов, это сущая правда, это все происходило в Италии, во Франции, в Германии, особенно в этих странах. И это есть не что иное, как те же самые мистерии, те же самые ночные оргиастические культы. Но для христианства это уже, конечно, однозначно было поклонение дьяволу. И народная фантазия туда там дьявола и помещала, и ведьм, которые летали на метле. А на самом деле это обычный мистериальный оргиастический культ со снятием запретов, массовым пьянством, экстатическими плясками и совокуплением. То есть, ну, такая вот традиционная архаичная народная форма религиозности. Поэтому мистерии не умирали в народном сознании, несмотря на все успехи просвещения, философии, математики, науки и всего прочего, они оставались. Но наряду с этим складывался культ иных богов. Богов, которые правили миром и которым приписывались функции совершенно от мистерий далекие. Возникла идея Зевса, громовержца, который управляет громом и молнией. Но это ладно, это было у всех народов. Бог Громовержец как самый сильный, да, обладающий таким абсолютным оружием, он для всех народов знаком. Греки выдвинули идею о том, что верховный бог есть гарант справедливого суда. Мы о Зевсе это мало знаем, да? Для нас Зевс - это просто, так сказать, патриарх на Олимпе. А это ведь не так. Для греков Зевс был гарант справедливости, правосудия, и он был та последняя инстанция, к которому боги и люди могли взывать, а, в случае, когда вот с ними, по их мнению, обошлись неправильно: их притеснял владыка, судья взял взятку, когда их дело было явно выигрышным и так далее. Вот в этом случае Зевс и выступал именно гарантом справедливости. Либо именно так, например, воспринимали его, скажем, евреи библейского периода. Планета Юпитер- Как и само божество Юпитер называется на иврите цедек - справедливость. То есть этот бог и есть гарант справедливости. Но он как блюститель справедливости не вмешивается в дела войны, ибо война по определению вещь несправедливая. Во время войны соблюдение справедливости невозможно. И Зевс туда не лезет. Вот он вроде и верховный бог, но прекратить войну он не в силах, да и не хотел, ибо война есть присущая людям состояние. Сам Зевс уже не воюет, он уже победил титанов. Боги правят на земле безраздельно, титаны заключены где-то там в преисподней, и теперь воюют и поощряют войну только те боги, которые находят в этом удовольствие. Прежде всего, конечно, Арес. И вот война его прерогатива, он вмешивается. У всех богов, как и у всех людей, есть царский двор, есть супруги, которые тоже обладают царскими и божественными полномочиями. Мы еще дойдем до места женщины в греческом обществе. В присутствии Ксюши мы не могли бы поступить иначе, иначе никто живым бы не ушел. Но надо вам сказать, что греческие богини - существа очень активные. Есть богини, так сказать, супруги чьи-то. Ну, например, Гера, она у римлян стала Юноной, жена Зевса. Она отвечает за целый, так сказать, ряд функций на земле. А есть, скажем, ветреная Афродита, которая, в принципе, была замужем за Гефестом, но поскольку она, как всякая красотка, не могла удовлетвориться одним мужиком, она изменяла ему с Аресом, и все об этом знали, кроме самого этого дурака Гефеста, который все проводил в своей кузнице все время. И в конце концов ему боги настучали, ну они же завидовали чужому успеху. И он сделал большую железную сеть, которой накрыл этих двух любовников. Был ужасный позор. После этого боги Гефеста, у римлян Вулкана, с красавицей Афродитой развели. Но она и разведенная была не хуже. Она же никогда не старела, была вечно молодой. Никакие субботние бесчинства ее не портили или как и по пятницам, да? Вот она даже и на пятницу реагировала. Вот. По количеству богинь, женских существ в пантеоне греки уступают, наверное, только индийцам. И эти богини ведут себя исключительно самостоятельно. Они спорят с богами-мужчинами, они их обманывают, они против них интригуют, они им бросают вызов, они высказывают собственное мнение, у них есть свои предпочтения, например, в делах людей. Скажем, во время Троянской войны одни боги, богини помогают грекам, другие троянцам и вмешиваются там абсолютно активно. И это все, в общем, воспринимается как должное. Греческий мир богов напоминает более или менее мир греческого полиса, где существует временное перемирие между богами, а так отношение такого вооруженного нейтралитета, где каждый знает свою сферу. Скажем, Посейдон, брат Зевса, Нептун у римлян, его сфера - вода. Все источники вод все его от родников до морей. Но живет он, конечно, не-- не будет же он жить в пруду деревенском. Он живет на дне моря в своем там дворце и в дела суши он, в общем, не вмешивается. Это идеал греческого сосуществования, когда каждый полис сам по себе и все уважают права других. Поскольку греческий гений не мог удовлетвориться антропоморфными и довольно смешными богами, очень быстро складыва-- стала складываться система взглядов, при которой на богов стали смотреть не как на властителей вселенной, а как на персонажей театра. Вот точно так же, как смотрим на них мы сейчас. Это интересная вещь. Довольно быстро среди образованной части греческого населения сложилась идея, что на самом деле миром управляют, конечно, не боги, а нечто совсем иное. А что именно? Греки сформулировали понятие номос - закон. Этот закон как совокупность закономерностей, по их мнению, и был движущей силой мироздания. Но боги не имели к нему отношения. Боги сами были его частью, и они не могли его изменить. Об этом чуть поподробнее, чтобы стало понятно, что здесь не все так элементарно просто. Закон этот понимали греки двояко. С одной стороны, как слово ананке. Ананке - это то, что по латыни фатум, отсюда слово фатальный, фаталист, то есть рок. Это та необходимость, перед которой все склоняются. Вот, например, смерть, ее ничего не отменит. Или, например, притяжение земли. А есть номос, есть этот закон, благодаря которому мир существует как система. И вот эти самые законы, номой во множественном числе, могут и должны быть познаны людьми. И, собственно, задача человека, как сформулировали ее греки, как можно больше этих закономерностей познать и, более того, использовать. Поэтому знания, которые греки накапливали в математике, географии, астрономии, они не были просто мертвым грузом. Это были вещи, с помощью которых греки пытались мир преобразовать и очень многого в этом достигли. Не к мирозданию, а к законам, которые им управляют, этим мирозданием. А вот кто? Это хороший вопрос. Значит, либо некий-- одни говорили, что есть некий мировой закон, который над всем правит. И этот закон - абстракция. Да? Это, ну, вот как Дао у китайцев, да? Это некая абстракция, средоточие всех мировых закономерностей, благодаря которым все на свете вертится. Все, как говорили греки, благодаря чему вращаются все звезды. Другие говорили, что есть некий Бог личный, живой, личностный, некое существо. Так говорил, например, поэт Ксенофан. Он говорил, что есть такой Бог, он один, а множество богов - это выдумки человеческие, это продукты их фантазии. А Бог один, и никто из людей представить его не может. Это замечательная идея, очень верная, да? Такое гениальное прозрение. То есть он в этом смысле подходил к библейским пророкам близко, да? Но то, что боги миром не управляют, это было образованным грекам, ученым, философам, математикам, поэтам ясно уже довольно давно. И, в общем-то, греческое общественное мнение не относилось к богам серьезно. В Гре- в Греции нельзя было себе представить религиозную войну. Над богами смеялись, их выставляли в театральных представлениях в довольно таком смешном свете, да? Вот, ну, вроде бы и с почтением, но с другой стороны, очень сатирически. У Аристофана все это и у Софокла есть эти элементы. Конечно, боги мстят людям, да? И судьба людей в руках богов. Но с другой стороны, боги и сами попадают в смешное положение и за жадность, и за-- к жертвам, из-за ревности, из-за сластолюбия. Там двое богов в одной из комедий Аристофана там вожделеют к одной и той же пастушке. Она их обоих проводит, в смысле, обводит вокруг пальца, да? И, значит, скрывается там со своим возлюбленным простым пастушком, а два бога оказываются с носом. Вот и такое. Но, если к богам относиться с пиететом, разве такое можем на сцене показать? Вот. То есть в комедиях над богами смеялись, в трагедиях богов боялись. Но и то и другое не говорило о поклонении. И тут надо процитировать несколько очень интересных фраз, которые греческие поэты говорили о богах. Вот, например, такая фраза: "Боги охотнее всего помогают человеку, когда он идет навстречу своей гибели". Это как вы понимаете такую фразу? Она способствует уважению к богам, благоговению перед ними? Вряд ли. А это сказал Софокл, один из величайших греческих поэтов и драматургов. "Ничего так не радует богов, как крах человеческих надежд". Это сказал Еврипид. Они не помогают? Нет, они не помогают. То есть, наоборот, они смеются над людьми. И, в общем, греческие боги ведут себя по отношению к людям, ну, хорошо, если нейтрально, а часто злорадно, с таким вот плохо скрытым высокомерием. И ничего хорошего от богов ждать не приходится. Ну, такой вот взгляд своеобразный, да? Это очень далеко от библейского представления. На Бога надейся, да? Бог моя опора. Только в Боге сила моя. А тут вот все по-другому. Да? От богов ничего хорошего не ждут. То есть они есть, но как ветер на море. Ну, вот хорошо, если он будет дуть в твои паруса, а задует наоборот, и ты так и не доплывешь. Вот как к этому ветру относиться? Можно ли его любить, там, или просить его? Вот очень своеобразное отношение у греков было к богам. С одной стороны, в низах народных среди крестьян, рыбаков, ремесленников были отнош- такие, ну, вполне шаманские, архаичные, примитивные представления о том, что богов задобрить, принести им жертву какую-нибудь. Когда-то существовали, безусловно, человеческие жертвоприношения, но очень быстро от них отказались. Жертвы стали бескровные. Очень редко приносили в жертву животных, хотя иногда бывало, чаще всего коз и быков, но иной раз-- иной рыбу, кстати, рыбаки. Чаще всего приносили в жертву, конечно, муку, вино, воду, масло оливковое. То есть жертвы такие, вполне невинные. Простой человек о богах не задумывался, как писал тот же Еврипид. Простой человек жил по инерции суевериями, как живет простой человек во все времена. А вот образованный человек, задумываясь о богах, приходил к выводу, что за идеей богов есть еще какие-то идеи, и эти идеи к богам не имеют никакого отношения. Так сложилось греческое умствование, как сейчас говорят, интеллектуальный дискурс, греческая философия, греческая математика, греческая поэзия, в которой идея божественного занимала очень небольшое значение. Это очень важно, потому что из этого потом выросла вся западная наука. Миром правит закон. Закон этот надо познать. Что этому помогает? Наука наук, наука о мировом ритме. Как она называется? Арифметика. Слово математика греки не знали, а вот арифметика, rhythmus, да? Тот, который, тот наука- Бывает ритм. Математика и музыка для них было одно и то же. И величайший математик и музыкант Пифагор, а, эти науки объединил. Он вычислял закономерности ритмические, которые лежат в основе Вселенной. Говорил ли он при этом о богах? Никогда. О богах в греческом смысле он даже не упоминал. Он полагал, что следует жить праведно и следует быть философом, то есть человеком, который возлюбил мудрость. Но мудрость ради познания мира, а вовсе не ради служения каким бы то ни было богам. Вот такая вот штуковина. Бог философов - идея, которую тоже подарили миру греки. Бог философов - это не что иное, как признание того, что Бога может вообще не быть. И Бог, во всяком случае, это совсем не то, что представляет себе Платон. В греческом взгляде на мир философия как система взглядов стала играть громадную роль. И в основе этой философии лежала наука, которая для нас, людей Запада, является первоочередной - логика. Вообще теоретически боги никакой логике не должны быть подвластны. Им же все можно, они живут в своем мире. Но если миром правит закон, то в законе все должно быть логично. Вот система логических доказательств, логических рассуждений, когда одно вытекает из другое, из другого, стремление построить непротиворечивую концепцию, чтобы все укладывалось в законы здравого смысла, логики и умопостигаемости. Вот это чисто греческая идея, это колоссальная мысль. Ни один другой народ ее не выдвинул. Для познания мира греки сделали больше, чем все остальные народы вместе взятые. Безусловно. Но Бог не имеет к этому отношения. Как потом сказал в девятнадцатом веке Лаплас Наполеону, когда тот, Лаплас показал Наполеону модель Вселенной и вот Наполеон спросил: "Какое место вы отвели здесь Творцу?" Тот сказал: "Я, император, не нуждался в этой гипотезе". Примерно такими же словами могли сказать греческие мудрецы, когда они о Вселенной рассуждали. Для них боги были не более чем гипотезой, причем совершенно излишней, ненужной. А для остальных народов, даже те, которые жили рядом с греками: лидийцы, финикийцы, евреи, египтяне, вавилоняне, италийцы, этруски, для них идея божественности была главной, центральной. Без этого все рассыпалось, и мироздание нельзя было себе представить. Вот в этом особенность греческого гения. Величайшим философом Греции был Платон, о котором замечательно сказал один историк западной философии. Он сказал, что вся западная философия - это не более чем пометки на полях рукописей Платона. Ну, это преувеличение некоторое, но очень хорошо, красиво сказано. Платон выдвинул идеи, которые потом вдохновляли западную философию вплоть до девятнадцатого-двадцатого веков. Само слово идеи - эйдос - придумал тоже он. Идея может переводиться, греческое слово, первичная, как модель или образ, но не образ в смысле айконос, как икона, а образ как образ, возникающий в нашем сознании. По мнению Платона, все существующее на земле имеет свои прообразы в другом идеальном мире. Идея двух миров. И по-познавая вещи здесь, мы познаем их и там. И чем более мы знаем о нашем мире, тем больше мы знаем и о мире идеальном, где все вещи первоначально были сотворены. А зачем это нужно? А для того, чтобы добиться бессмертия. Ибо бессмертие - не что иное, как перевоплощение души. В греческой философии и в греческ-- не религии, заметьте, религия ничего об этом не говорила. Религия говорила про Зевса, который ревнует Геру и все такое прочее. Вот это все мифы. Но вот в философии греческой, то есть именно в тех, том круге идей, которыми жила просвещенная публика, идея бессмертия и переселения душ играла колоссальную роль. Это цель всякого человека. Греки представляли себе переселение душ не так, как, например, индийцы. В чем они были отчасти согласны с индийцами? Знали ли они про то, что в Индии есть такая же идея? До сих пор не догадываются. Наверное, знали. А может быть, они сами выдумали нечто похожее. Колеса Сансары у них не было как образа. У них была идея, что если ты хочешь достичь бессмертия, а любой человек этого хотел, то ты должен понять, что душа, живущая в тебе, она бессмертна. Что есть душа? Это некий идеальный первообраз, который создан где-то в обиталище вечного закона. При чем тут боги? Богов никаких там нет. Там есть мир чистых сущностей, схожий с брахманом у индийцев или с абсолютом. И вот там в мире вечном и неизменном возникают души людей, а потом их изгоняют, их ссылают сюда, на землю. То есть душа здесь находится в ссылке. Это вот тоже очень интересная мысль. Она потом приведет к любопытнейшим последствиям. И душа всякого человека находится в теле как в ссылке, как в тюрьме. Этому довольно странному утверждению способствовала одна особенность греческого языка. Тело по-гречески soma, отсюда соматический, да? Известно вам такое слово? Вот. В самом деле. А могила - sema. И вот на этой игре слов, на игре букв строилась мысль о том, что тело есть могила для души. Ну, по-русски есть такой интересный каламбур: увечить и увековечить. Это же разные слова. А теперь представим все вот так написали. Что такое увечить, скажите мне? Какой синоним? Искалечить. Искалечить, да. Теперь смотрите. С компанией, да? То есть увековечить. Увековечить что означает? Обессмертить, да? Навек запомнить, обеспечить долгую жизнь. Но если по этой логике идти, то получается, что если изувечить вместе с компанией, особенно зарегистрировать по закону, да, чтобы была company, то такое коллективное увечье и есть увековечение. Вам нравится такая логика? Ну вот примерно так. А, пользуясь игрой слов, можно далеко зайти, да? Скажем, Маша и каша это одно и то же? Если доказать равенство букв М и К, то да, конечно. Из таких пустяков, казалось бы, выросла грандиозная концепция. Просто потому, что два слова похожи. Сома и сема. Это не могло сложиться в других языках, потому что слова тело и могила на них не похожи. Ну как по-русски, например, да? А греки сделали из этого колоссальные выводы. Раз душа, э, в теле как в темнице, она, естественно, стремится оттуда вырваться. Как? Надо обеспечить ее возрождение в следующем теле, и тогда ты обретешь бессмертие. Ты будешь вечно жить в разных обликах. Так возникла идея метемпсихозиса. Псюхо - душа, отсюда психология, да? Э, и вот при метемпсихозисе, перерождении душ, душа перерождается от человека к человеку. Идея, что человек может переродиться в животное, в растение, в свеклоуборочный комбайн, была грекам чужда. Человек перерождался только в человека, причем эллин только в эллина. Варвары может, там, да и вообще неизвестно, перерождаются ли варвары так, по большому счету. А эллин перерождается только в эллина. Пифагор узнал свой щит якобы времен Троянской войны. По его словам, он помнил шестнадцать своих перерождений. Это много. Не каждый из нас помнит столько даже после пятницы. Эмпедокл, один из поклонников теории переселения душ, утверждал, что он был рыбой и отчетливо помнил, как он был рыбой. Помните, да? Он любил говорить, что он был рыбой. На этом основании он не знакомился с евреями, чтобы они не сделали из него рыбу фиш. Шутка. Э, когда началось извержение вулкана, то Эмпедокл убежал не в море, как подобало бы рыбе, да? Потому что где ж там еще искать спасение? А как раз к вулкану и прыгнул в его зияющую жерло. Вот интересно, хотя что там рыбе делать? Но, может быть, он лучше знал. Э, вот такие были любопытные персонажи. Человек помнил свои, ну, я имею в виду посвященный, прежние жизни и, э, мог желать воплотиться в некоем достойном теле дальше. И душа таким образом обретала бессмертие. Идея бессмертия души - главная в греческой философии спасения. Вот откуда идея спасения души в христианстве. Потом к этому добавилась идея телесного воскресения. Это уже чисто еврейская идея. У фарисеев. Вот вам христианство как таковое. У Платона познавать сущность этого мира нужно, во-первых, потому что нужно стремиться к знаниям. Это достойный человека путь. А во-вторых, чем более ты познаешь этот мир, тем более ты будешь знать о мире чистых сущностей и тем с большей вероятностью душа твоя переродится в достойном человека теле. И так ты бессмертие обеспечишь. Э, идея обретения бессмертия проходит через всю греческую великую литературу: через поэзию, через гимны, через драмы. Все герои бессмертие обрести жаждут, но это надо делать законным путем. Бессмертие достигается не телесным, а душевным образом. А вот те, кто пытается это делать телесно, их всех наказывают. Знаете ли вы имена этих несчастных? Сизиф. Он не захотел умирать и пожелал остаться в своем нынешнем теле. И он несколько раз богов обманывал. Они ему приказывали явиться на сборный пункт с вещами. Он не ходил, обманывал, подставлял вместо себя других. В общем, они очень на него разозлились. И в конце концов, вы знаете, какое наказание у него было, да? Он вкатывал камень, чтобы показать тщету человеческих усилий. Как ты ни пытайся, но божественных установлений ты не перешибешь. Он вкатывал до конца времен, он до сих пор это делает, да, камень на вершину горы. Как только камень становился на пик, он скатывался с противоположной стороны. Сизиф все это делает до сих пор. Вы слышите иной раз грохот от Сизифа. Таким путем некто Орфей известен вам? Расскажите про него. Кто был Орфей? Чем он знаменит? Какая у него кредитная история? А, Ален, расскажите об этом. Я чувствую по вашему лицу, что вы знаете об Орфее. [смех] Но личной жизни- Личная жизнь вам неизвестна? Она как раз самая интересная. Кто знает о личной жизни Орфея? А он чем занимался? Чем он зарабатывал? А именно артист оригинального жанра, фокусник, цыган, медведь. Кто он был? Петросян. Он плохо играл, не помните, на чем? На электрогитаре, на басу. [смех] Ламбал в кабаке на басу. А? Это он, он перепел этих самых- Сирен. Сирен, да? Не, не, но он как бы он пел сравнимо с сиренами, но сирен перепеть человек не мог по определению. Ну, там так нормально. Он хорошо пел, да, и клевал баб, я бы так сказал по-гречески. Да. Да. Орфей был музыкант, изобретатель множества музыкальных инструментов, в том числе лиры. Вопрос только вот интересный: был ли он грек или варвар? Потому что некоторые утверждают, что он был фракиец, то есть варвар. Как же он мог играть лучше греков? Вот это интересный момент. Кто был Орфей? Откуда его культ? Греческий ли это культ? У него была возлюбленная Эвридика, которая умерла молодой, и он, то есть он ужасно горевал. И боги, поскольку он играл изумительно, он укрощал диких зверей и даже варваров. А это хуже, чем дикие звери. Да, то есть варвары прекращали свои варварские пляски, когда слышали его лиру. И боги так растрогались, он так горестно пел. Музы плакали и упросили богов. Вопрос какого? Как по-вашему, просили они Диониса или Аполлона о том, чтобы ему было позволено сойти вниз и забрать душу этой своей- [неразборчиво] Нет, одного из этих двух. Я вам подсказал. Диониса. Диониса, да? Диониса они попросили, и он спустился, сказал: я от Диониса. Взял девицу, не, не девицу, даму, да. За руку он, разумеется, ее не брал, тогда и руки-то там не было. Это же душа бесплотная, понятие. Но он понимал, что она за ним идет в царство вечных теней. А когда он перестал слышать ее шаги, такой красивый поэтический элемент, он окликнул, она не ответила. Тогда он обернулся, и все пропало. Это одна легенда или поэтическая легенда. А вот другая о том, что возлюбленных было у него чертова прорва и ни за кем он ни в какой ад не спускался, а любил всех, прямо не отходя от кассы. Где играл, там и любил. А его покровителем был бог Дионис, которому он все свои пляски и посвящал. Любил он выпить и возлияния все, и всех красоток к Дионису, в Дионисово он святилище и посвящал. Но тут как-то раз бог Аполлон сказал ему, что если Орфей переметнется к нему, то Аполлон покажет ему секреты игры на божественных музыкальных инструментах, на своей золотой кифаре. Кифара, оно вроде арфы, лиры, которая была только у него, у Аполлона и Феба. И этим он соблазнился, потому что это для него было важнее всего. И он сказал: если ты покажешь, я буду тебе служить. Тот показал, и он стал, сделал себе музыкальные инструменты, стал играть вообще неслыханно. А Дионис, рассерженный тем, что тот ему изменил, Орфей своему покровителю изменил и стал играть в других святилищах, напустил на него своих приверженец, при-при, ну вот женщин, да, которые назывались вакханки или менады, и они его разорвали. Совершенно другой миф, заметьте. В одном случае он поэтически спускается за возлюбленной, да, слышит ее шаги, а в другом он ведется как классический музыкант, пьяница и бабник, какими мы и знаем этих ребят, да? И погибает от этих самых баб, разорванный, потому что меняет покровителя. Это два Орфея разных. Большой вопрос, два ли это Орфея. Это точно две разных истории. И вторая про соперничество Диониса и Аполлона очень характерная. Нет сомнений, что первый миф с красивыми делами, да, смерть от любви, это позднейшая придумка, безусловно, это поэтизация. А, видимо, первая история, она отражала реальную борьбу Диониса и Аполлона. То есть тут речь идет не о конкретном Орфее. Был ли Орфей, кто он был фракиец или грек? Бог его знает. Я думаю, что Орфей это образ. Я думаю, вы согласны со мной, да? Это образ, конечно, обобщенный. Так, и вот тогда, если мы проанализируем второй миф, тогда становится понятно, речь идет о судьбе художника. Кому принадлежит искусство? Художник должен поклоняться Дионису, то есть буйству, вину, ночным темным оргиастическим культам. Или художник есть служитель светлого, рационального аполлоновского солнечного начала. Это вопрос вопросов, и ответа на него нет до сих пор. Вот судьба Орфея, если она в такой перспективе предстает, показывает, какие сложные мысли, да, которые бурлили в голове у греческого мастера, у певца, у поэта, кому он должен служить и что есть искусство. Что есть искусство? Когда мы говорим миф, мы чаще всего прикладываем к нему эпитет греческий. Что, конечно, абсолютно неверно. Мифы есть у всех народов на свете. Нам греческие просто з-- более знакомы, чем остальные. Но греческие мифы для западной цивилизации, конечно, есть вещь исключительно важная. Не знаю, в какой мере китайские мифы важнее для китайской цивилизации, наверное, они меньше, но нам китайские мифы меньше говорят. А вот миф греческий есть постоянный источник вдохновения для, э, всех последующих поколений именно потому, что к греческим богам перестали относиться всерьез. Если бы к богам относились по-прежнему серьезно, никакого искусства вокруг мифов возникнуть не могло бы. Это было бы кощунство. Если к искусству относиться как к божественному, ну, например, иконы в православии, тогда спор вокруг искусства неизбежно принимает форму иконоборчества. Когда иконы рубят топором, сжигают, говорят: "Это бесовская вещь". А другие говорят: "Нет, это промысел Божий, это Божий лик" и так далее. Вокруг греческого наследия ничего такого не сложилось, потому что к богам, которые там изображены, никто не относился уже всерьез. Есть, оказывается, в мифе о Морфее и такая изнаночная сторона. Каким образом религия влияет на искусство? С одной стороны, она его прямо одушевляет. Ну, например, в случае с христианской иконописью или с вообще со всем христианским искусством, которое все родилось из церковной службы, из литургии. А с другой стороны, пример Греции - это когда религия утрачивает всякое влияние на общество и тем самым освобождает искусство. Искусство развивается дальше свободно, без всякой оглядки на религии и запреты. И так тоже можно. Несколько слов, о которых я писал вам в силубусе, о особенностях греческой мысли. Например, об отношении к женщинам. В этой связи у греков есть миф, которого нет ни у одного другого народа. Вы понимаете, что я имею в виду? Там еще речь про ящичек. Чей был ящичек, а? [хором] Пандоры. Да! Кто была Пандора? Не отворачивайтесь от нас, говорите правду. Она работала у вас в филиале, мы знаем. [смех] Слово Пандора переводится как все дающая или всем дарящая. Когда женщине говорят всем дающая, это комплимент? Далеко не всегда. Ибо слово давать на всех языках имеет еще и такую коннотацию, о которой все сразу подумали. В таком названии Пандоры, обобщенном образе женщины, тоже есть уничижительный оттенок. Вы знаете, что случилось с Пандорой? Она была вестница богов, и ей сказали перенести из одного места в другое ящик. Это нетрудно даже для бабы. Единственное что - нельзя было открывать. Какую ошибку сделали боги? Боги сказали: "Ни в коем случае не открывай". Но они же не знали, кому они говорят. Разве можно женщине такое говорить? Как только она услышала "ни в коем случае", естественно, отлетев на безопасное расстояние, она что сделала? Открыла. Что разлетелось из ящика? Там смерть. Смерть была. Болезни. Но болезни, несчастья, бедность, глупость, э, раздор - все это из ящика. Разве боги хотели спрятать, а баба все открыла. Вы по-- какой замечательный образ и символ! Э, я не знаю, вы действительно верите, что все несчастья в мире из-за баб? То есть бедность, болезни. Но есть болезни, которые реально из-за них. А остальные? То есть все болезни из-за женщин? Да, бедность, глупость, невежество, раздор, агрессия - это все из-за баб? Нет, я как человек, много пострадавший от женщин, понимаю, что, так сказать, от них много несчастья, но я не готов сказать, что все. Это мне кажется сильным греческим преувеличением. Э, интереснейшая идея, да? Э, большее обвинение женщинам потом выдвинет только Библия, когда из-за Евы люди потеряют рай, да? То есть вообще райское блаженство потеряно из-за Евы за то, что она куснула яблочко. Вот, э, да, это же именно так. Пандора открыла этот ящик, и когда она увидела разлетающиеся все эти там кошмары и ужасы, она испугалась и выпустила их вся. Потом лихорадочно захлопнула. И что осталось там на дне? Надежда. Ну не прелесть? То есть более изумительного, концентрированного, поэтичного, антиженского, женоненавистнического мифа не создал ни один народ. То есть, вот любили ли греки своих женщин? Они их любили, конечно, по необходимости, потому что надо было продолжать род, но относились к ним с большой осторожностью и не ждали от женщин ничего хорошего. Греческая культура - это культура исключительно и по преимуществу мужская. Тут напрашивается вопрос: как это совмещается с таким количеством богинь и таких вроде свободных богинь, да, которые вот делают что хотят? А никак. В реальной жизни, э, женщина не имела в Греции, что довольно странно, в Греции, родине демократии и всех свобод, женщина не имела почти никаких прав. А в реальной жизни было как? Женщина росла на женской половине дома, которая называлась гинекея, отсюда гинекология, не выходила на мужскую. Э, девочка и девушка до момента брака вообще не выходила из отцовского дома. Если семья была бедна, а это было очень часто [кашель] среди крестьян, ремесленников, пастухов, в семье было много детей, никакой контрацепции тогда не было. Женщины рожали, пока могли. И если в семье было чрезмерное количество детей больше, чем семья может прокормить, то как поступали с девочками? Их убивали. Относили, например, в лес и оставляли. С мальчиков нет, потому что мальчик потом кормилец, а девочка обуза. Женщина обуза и [кашель] кошмар. Это я совсем уже, видимо, переборщил. Да, Машенька? Я не буду больше никогда. Да. [смех] Машенька, ну все, все, не буду больше, да. Сейчас я перейду к педерастии, да. [смех] Уже только о мужиках буду. [смех] [кашель] Я ничего не хочу сказать, но. [смех] И слово нагрузки. Про нагрузку я вам расскажу анекдот потом. Окей. Значит, э, не столько про нагрузку, сколько про давление. А, женщина мыслилась как жена и мать в самом функциональном варианте, как жена, которая должна рожать, как мать своим сыновьям. Причем, э, воспитывать нужно только девочек. Сыновей воспитывает, разумеется, отец, отец и община, город. Они жили по разным частям дома? Они жили по разным частям дома, безусловно. Да, когда мальчик, мальчику было больше пяти, шести лет, точного возраста не было, а, отец начинал заниматься его воспитанием, и от-- с этого момента мальчик ходил уже по преимуществу в мужской компании. Человек, которого звали пед-а-го-ге, педагог, тот, который водил детишка, пед, ребенок, да, педиатрия отсюда. Тот, который водил ребенка за руку. Этот человек отводил их всех в школу, куда, конечно, никаких девочек не брали. И мальчик там постигал грамоту, учился читать и плавать, потому что для греков, нации моряков и рыбаков, плавать это как ходить. Там он учился спорту, ибо для греков гимнасий, место, где развивается тело, а не только душа, было так же необходимо, как и музей. Музей место, где служат музам, там постигают искусство и науки. А в гимназии служат как раз телу. Да, у нас эти слова приобрели совершенно иной оттенок и музей, и гимназия. Так вот, мальчик ходит и в музей, где он играет на музыкальных инструментах, учится стихосложению, учат грамматику, учится красноречию. Греки безумно ценили умение красиво говорить, риторику. А, в гимназии он учится бегу, борьбе, метанию диска, копья, владению мечом, а когда постарше и если он побогаче, то и владению конем. Да, кто хочет посвятить жизнь флоту, того учат корабельным искусствам. То есть мальчик готовится к реальным, к реальной жизни ритора, воина, гражданина. Но плюс к этому отец дома учит его своему ремеслу, скажем, гончар, кузнец, оружейник, ну и так далее. А для девочки есть только одна дорога. Девочка это жена и мать. Все, что она знает, это горшки, это посуда, это домашний очаг и ее вот эта вот замечательная добродетель. И все. А богатые семьи? То же самое. Только, конечно, девочки и женщины дороже одевались, а, более, в более комфортных условиях жили. То есть были безграмотными сразу? Абсолютно. А никто и не думал их учить. Нет, не было необходимости. Но были девушки, которые, не девочки, это именно девушки, которые делали такую вот карьеру, которые выучивались сами. И в основном это, конечно, были из тех, которые понаехали. Вот провинциальные девушки, которые попадали, скажем, молодыми в Афины. Ну, конечно, это могло быть только в Афинах. В Спарте такого не было. В Афинах, в Коринфе, в Мегафилах, в других греческих таких либеральных городах эти де-девушки могли освоить ремесло гетеры. Гетера - это не проститутка, это, ну, как куртизанка, это нечто такое высшее. Проституток, конечно, хватало, как везде в портовых городах. Вы представляете себе, что когда моряки приходят с моря, то кого они ищут? Прежде всего храм. Храм, конечно, да, где приносят жертвы в изобилии. До. Гетера это такое тоже греческое изобретение, это такой класс образованных красавиц, которые ведут свободный образ жизни. Они принципиально не замужем, то есть они полностью нарушают идеал греческой женщины. Ибо если греческая женщина не выходила замуж, то она либо ужасно уродлива, это так, ну, такого уродства, что это позор для семьи, либо она глупа ужасно, или она больна каким-то страшным недугом, и в любом случае это позор для семьи, и это ужасная ситуация для нее самой, потому что с кем она останется? Родители помрут. Умирали в Греции достаточно молодыми, как и везде в архаических обществах. А она остается ни с кем, у нее нет дома, куда бы она ушла из отцовского, а отцовский дом все равно поделят между собой сыновья, ее братья. Она останется в приживалах. То есть ситуация самая ужасная. А, такие шли иногда в няньки, иной раз к родственникам, иной раз к чужим людям. В общем, их судьба была ужасна. Но гетера принципиально не идет замуж и живет, нарушая всяческие законы. Антиномос, нарушение всякого закона. Она живет по своей воле. Это позволяется свободным греческим обществом. У нее дома салон, прообраз всех на свете салонов, которые потом в Европе расцвели и которые и сейчас прекрасно существуют. Причем салон, заметьте, содержит именно женщина. Хозяйка. Вот хозяин, да, и не рифмуется. Хозяин салона. Хозяйка - да. Это именно со времен греческих гетер. Слово гетера означает товарищ. То есть у нее отношения с мужчиной могут быть сексуальными, а могут быть и нет. Именно в названии подчеркнуты их товарищеский, дружеский характер. Когда мужчина идет к гетере, совершенно не обязательно он идет за сексом. Наоборот, как раз за сексом он идет к проститутке. Покупает ее там за несколько монет, и все в порядке. А вот к гетере он идет как раз за иным: за общением, за советом, за беседой. И за столом у гетеры собирается избранное общество: математики, астрономы, путешественники, философы. Она первая узнает, какое новое стихотворение написал поэт. Она знает, как продвигается работа над новой трагедией Эсхила или Софокла. Это у нее дома говорят всякие политические речи и заговоры иной раз составляются против правителей. Она знает первая все новости в городе, ибо все стремятся стать ее товарищами. Далеко не всех она допускает до ложа, ибо деньги ее потом перестают интересовать. Ей делают дорогие подарки, она живет в хорошем доме. То есть у нее интересный статус. Ее вроде бы все презирают, замужние женщины плюют ей вслед. Это не пресекается. Только женщина. Если мужчина плюнет, он будет ужасно оштрафован, а может быть, и избит. Женщинам замужним можно, это допускается, но, с другой стороны, она несравнимо выше статусом всех этих замужних клуш, ибо она живет по своей воле, и именно от этих клуш к ней идут все мужья. Вот такая любопытная ситуация. Это тоже новый статус, абсолютно новый женский статус, который потом именно в Европе-то и пророс. Все-таки японские гейши при похожести, да, они все-таки иные. Для гейши в основном, конечно, важен сексуальный момент, потому что без этого гейша, ну, как бы теряет свое предназначение. Во всех остальных обществах вообще нет ничего похожего на вот этих вот гетер и потом на всех их сестер, да? На протяжении европейской цивилизации, всех тех красавиц, которые содержали салоны и были законодателями мод и на одежду, и на стихи, и на философию, и которые сыграли громадную роль в формировании греческой культуры, без преувеличения громадную. Гетерам посвящали, мы знаем их по именам. Кого из греческих жен мы знаем? А гетер очень многих по именам. В них влюблялись, их ревновали, они были реальными музами, они были реальными музами греческих творцов. Вот такой вот интересный элемент отношения к женщинам. Ну и нельзя не сказать о педерастии. Это не греческое изобретение. Гомосексуализм как форма поведения, как объяснили специалисты, это, нельзя сказать норма, но это такая вот, такая форма поведения, характерная определенному проценту популяции, да? То есть пораженность популяции, она всегда будет вот примерно такова: где-то до десяти процентов мужчин склонны более или менее к гомосексуальной форме поведения. Другой вопрос, как общество к этому относится. В иных случаях это резко давится репрессивно, как при советской власти, при которой я вырос. В других случаях это пропагандируется и возносится на щит, как, например, сейчас, да? Когда, так сказать, и шагу не ступи без этой голой задницы. И то, и другое, я думаю, перекосы, ну, как маятник из одной крайней точки в другую крайнюю. Но искоренить гомосексуализм никогда ни одно общество, ни одна культура не сумели. Но греческая вознесла это на щит. Само слово педерасте это продолжение педагоге, а педагоге - это тот учитель, который за руку ведет челове-- мальчика в школу. Педерасте - это тот человек, которому ты доверяешь ребенка. Эростос - достойный доверия. Педерастия - это способ наставничества в Греции, а ничего иное. Кто может наставить мальчика в мужских добродетелях? Разумеется, мужчина. Ну неужели баба? Если бы древние греки увидели нашу нынешнюю школу, феминизированную на девяносто пять процентов, они бы подумали, что мы сошли с ума. С другой стороны, за что боролись, на то и напоролись. Вот вам комитет солдатских матерей, вот вам армия. Она почему такая, среди прочего? Потому что командуют бабы. А что же вы хотите, чтобы они прививали парням? Это совершенно следствие одного и того, одной и той же причины. Однозначно. Поскольку греки и помыслить о таком не могли, то, естественно, никаких женщин к воспитанию мальчиков и юношей они не допускали. Значит, мальчик должен жить в мужском коллективе, жестком, соревновательном, конкурентном. Но вместе с тем ему должна быть понятна дружба мужская и братство, например, воинское. А без этого ж какая греческая армия, какой флот? Самопожертвование, готовность умереть за друга. И греческая поэзия полна прославлений гомосексуальной любви. Разумеется, греки не видели в этом ничего стыдного, плохого, грязного, ничего потом, что стало христианство этому приписывать. Для них это была абсолютно естественная форма Поведения для, э, парней, молодых мужчин, которые живут в замкнутом мужском коллективе. Более того, когда вместе ставили друзей любовников, например, в строю, то это дополнительно усиливало их, так сказать, боевой потенциал. Каждый стремился умереть с доблестью на глазах у друга, прикрыть его, там, скажем, щитом от вражеских стрел. И в греческой поэзии полно такого рода образцов, вот такой дружбы, такой тро-- такого трогательного самопожертвования. Кастор и Поллукс и прочие греческие друзья, разумеется, были гомосексуалистами и не могли быть никем иным. Они были друзьями любовниками. Были ли они при этом женаты? Да. Одно не мешало другому. Некоторые из них, как мы знаем, э, о тех, чья биография известна нам хорошо, так никогда и не женились. Ну, в силу каких-то физиологических, психологических причин, не знаю. А некоторые, сохраняя всю жизнь дружбу со своим вот юношеским приятелем, дружбу вполне гомосексуальную, заводили семью, потому что это был обя-- была обязанность, был их долг как гражданина продолжить род и обеспечить ситуацию, чтобы были дети. При этом никто не спрашивал, там, как он относится к своей жене, любит ли он ее. Такие категории вообще не применялись. Это не о том был вообще разговор. Он обязан жениться, как гра-- вот как он как гражданин обязан выступить на войну, когда родному городу угрожает опасность, обязан платить налог. А какой же он иначе гражданин, да? Обязан внести вклад в общественную работу, обязан прийти проголосовать. Он же не раб какой-нибудь. Точно так же он обязан жениться и продолжить род. Вот именно так. Вот это любопытный взгляд на вот такие базовые вещи, как любовь и семья, совершенно отличающиеся от наших, от западных. Вот в этом смысле западная цивилизация из-за ее христианского элемента очень далеко от греческой стоит. Гомосексуализм называлась-назывался в раннехристианские времена греческой болезнью, и считалось, что это свойственно именно и только греческим людям. Это, конечно, не так. Это, конечно, не так. Процент этих самых гомосексуалистов, я думаю, среди греков был такой же, как и среди других. Но римляне, например, которые очень многому учились у греков, научились и этому. И хотя римская строгая добродетель гораздо более строгая, такая солдатская, линейная, патриархальная, осуждала гомосексуальные связи, но, тем не менее, для верхушки на это закрывали глаза и именно ссылались при этом на греческие образцы. Элемент женоненавистничества в греческой культуре силен. И это делает его таким вот любопытно своеобразным. Идеалом для греческой женщины была девственница. Тут один только шаг до культа вечной девственницы, которая и родит, не потеряв девственности. Вы знаете одну такую, да? Пока не говорят. Правда, она не гречанка, но это неважно. Вот такой любопытный момент. Вот еще о чем нужно сказать. Вы что, будете спросить? Да, сейчас. Хотела спросить, а существовало ли в Древней Греции что-то навроть Библии, Торы, Корана? Или у них вообще ничего не было? У них было полно книг, но ни одна из них, Ксюша, не обладала священным статусом. Вы про-- хороший задаете вопрос. То есть при всей любви греков к книгам, к письменности, к литературе, они ее очень любили, и литература была исключительно многообразна, да? Начиная от поэзии, трагедий до драмы, там философских трактатов и кончая, скажем, детективами. И такой жанр тоже греки знали. Но ни одна из книг не имела статуса священной. То есть вот как раз на Тору и Коран, на Библию ничего похожего не было. И они как раз с удивлением смотрели на евреев. Корана они не знали. Коран возник гораздо позже, когда греки уже как цивилизация давно исчезли, древние греки, да? А вот когда евреи говорили о Библии с таким пиететом, что вот книга, где все написано, то для них это было непонятно, как в одной книге может быть написано все. Для греков таким статусом великой книги обладал Гомер. Гомера знали многие, большие куски наизусть из Илиады и Одиссеи, но они знали его, скорее, как образованный русский человек знал Пушкина до революции. Большие куски из Евгения Онегина, да, там цитировать с любого, с любого места, но это все таки было, ну, не Пушкин при всей любви к нему все таки же не все написано, да? Но такое вот наше все. Вот для греков Гомер был их всем. Цитаты они приводили. Очень ценилось, когда оратор на суде мог верст-- ввернуть цитатку из Гомера, да? Когда на пиру обменивались мудрецы репликами, кто-то начинал стихи из Гомера и замолкал, а другой подхватывал и третий продолжал. О, это было великолепно! Вот, понимаете, собирались единомышленники, люди одного круга, да? Но при этом никто, конечно, Гомера священным писанием не объявлял. Это просто был некий такой обязательный минимум для любого грамотного человека, который греческим языком овладел. Когда греческий язык стал распространенным после завоевания Александра Македонского, и он попал и в Египет, и в Палестину, и в Малую Азию, в Персию и аж до Индии дошел благодаря непобедимым фалангам Александра, то люди, которые жили эллинистической цивилизацией, приобщались к греческому образу жизни. Что они прежде всего учили? Гомера. Это для них был первый признак, что они уже больше не варвары, они тоже эллины, только рожденные в Персии. Вот для них, э, Гомер выполнял такую роль. Но это именно роль культуртригерская, цивилизующая, не приобщения к Священному Писанию. Так что вопрос Ксюхи, он очень верный. Э, ни в бровь, ни в глаз. Священного Писания как типа текста у греков не было, и они не понимали, как в одной книге вся священность может поместиться. Они именно были за плюрализм. В продолжение этого вопроса: есть мнение, что сперва они были монотеистами, на позднем этапе неоплатонизм уже очень близко. Ну, неоплатонизм же это не ре-- неее фило-- не религия вообще-то, а философия. Но мы говорили, эээ, чуть раньше, до вашего прихода, да? О том, что да, была у греков идея некоего абсолюта, который всем движет. Это не был монотеизм в собственном смысле, это была идея о том, что боги — это как бы вроде для простых, а на самом деле миром управляют совершенно иные начала. И был поэт Ксенофан, который говорил о том, что есть один личный Бог. А были люди, которые говорили о том, что есть Бог как мировой закон. Неоплатонизм — это вообще философия. Раз Платон был, потом возник неоплатонизм, да? И, и платоники, и неоплатоники фигурировали, оперировали чисто философскими категориями, совсем не религиозными. То есть там Бога как такового могло и вовсе не быть. Там не было ни моно, ни политеизма. Понятно, политеизм, многобожие они давно отвергли. То есть Бог философов, он никак с этими Зевсами, Артемидами не коррелировал. Но до монотеизма в смысле библейского, еврейского и христианского они тоже не, они не тяготели к этому. Так? В принципе считается, что современное христианство - это синтез иудаизма и- Так оно и есть, безусловно. Но христианство - это же многослойная штука. Мы пока говорим о греках. Мы говорили, правда, о том, что из греческого наследия христианство взяло, оно взяло очень много, безусловно, начиная от образа святой девственницы, от идеи, что у Бога могут быть сыновья на земле. Это тоже чисто греческая идея. Греческие боги сходили к земным женщинам, да? И потомство у них было, которое приобретало статус полубогов. Например, Геракл. Геракл, да? Некоторые другие непобедимые богатыри, они были как раз сыновьями смертных женщин и богов. Это тоже идея греческая. Христианство, безусловно, синтез, это никто никогда не отрицал, кроме самых таких необразованных христиан, которые считают, что все с небес. Реально, конечно, синтез, но греческая религиозность и греческая философия, она, конечно, далеко не вся христианству пригодилась. Были вещи, которые они потом, христиане, как язычество отвергли. Например, вот философствование. Идея вообще, что истину нужно искать в философии, чисто греческая идея, идея диспута, разговора. Первоначально христианству совершенно не нравилась, они ее отвергли. Хорошие вопросы. Еще? Или идем дальше? Пойдем дальше, да? О двух вещах нам нужно сказать, о двух героях: о Прометее, о котором вы тоже знаете. Личная жизнь Прометея вам известна лучше, чем Орфея? Что он людям огонь подарил. Зачем? Зачем людям огонь? Кто-то его лишал. Его за это и наказали. Кто? Кто? Америка-- американцы? Видимо. А кто еще мог такое сделать? Кто? Зевс. Зевс был американец. [смех] Нет. Ругались, что он ее похищал у них. А Прометей сам-то кто был? Он был- Не, он был не девицей, это вы бросьте, нет, он не был богом огня, он был, он был из титанов, с которыми боги воевали, враждовали, но потом помирились, и он, почему-то ему понравились люди. Это вот тоже интересная идея, что кто-то из небожителей может так полюбить людей, что согласен себя за них принести в жертву. Вот это в христианство потом перешло почти полностью. А, тоже довольно странная идея для греческой мысли, как это к боге относятся к людям в высшей степени враждебно и прохладно, да, высокомерно. Но вот Прометей почему-то полюбил. Но вы правы, он понес суровое наказание. Есть несколько версий мифа. По одной он подарил людям о-огонь. Вернее, не то что подарил, он научил пользоваться. Но не только огонь, все ремесла. Он научил делать плуг, научил запрягать коня и быка, научил делать рыбацкую сеть, корабельный руль, научил ковать железо. Ну, то есть вот как бы такой первопредок, да, который все-всем ремеслам и всем искусствам людей научил. Кстати, он научил не только этому, научил, как правильно совокупляться. Научил о том, что у одного мужа должна быть одна жена. Запретил каннибализм, людоедство и пытался даже внед-внедрить вегетарианство среди людей. То есть у него были такие сильно гуманистические убеждения. Все это боги ему прощали. А не могли они простить ему только одного: когда приносили в жертву богам животных каких-нибудь: козлов, быков, баранов, то он мясо отдавал людям, а богам оставлял только кости. Вот это вот они простить не могли. Когда он поднял руку на святое, тогда Зевс сказал, что его нужно приковать к горе. Кстати, где это происходит? На Кавказе. Вы слышали песню: на Кавказе есть гора самая большая? Это вот там. И там прилетает птица орел. Я же говорил, американская, она же на американском гербе, да. Клюет ему цирро-циррозированную печень. Если бы же выклевал раз. А там что происходит? Он клюет так. [неразборчиво] Конечно, он клюет по ночам, а днем это все отрастает заново. И орел с упорством, достойным лучшего применения, прилетает опять. Ужасно, да? И Прометей так-- и с точки зрения логики мифа он до сих пор там висит, и орел, шурша, махая могучим крылом, до сих пор все это совершает. Вот вам любовь к людям. Вот так вот любите двуногие. Тоже любопытные знаки в мифе о Прометее, да? То, что он подарил людям искусство и навыки, да ладно, это у многих народов есть. Но чего боги не могут простить? Боги не могут простить не того, что люди там научатся пользоваться огнем, сексом или рыбацкой сетью. Нет, они не хотят терять свою долю в жертвоприношениях. То есть кто такой был Прометей? Не был ли это первый человек, который возвысил свой голос против богов, который сказал: ребята, богов то и нет, не надо им служить. Тут-то боги ему показали, что они есть, что у этого мифа очень много смысловых слоев. Чем руководствовался Прометей? Кем хотел стать? Этот вопрос никто никогда не задавал, хотя нет, задавали, конечно. А он зачем это сделал? Кем он хотел стать среди людей? Почему ему нужно было людям внушить все эти странные идеи, что богам нужны кости, чтобы боги ослабели? А кем он сам хотел быть? А? Человеком. Не знаю. Он уже был этим самым. Не хотел ли он быть вождем этих самых двуногих? [неразборчиво] Нет, конечно, нет. Он хотел быть царем. По этому поводу хорошо сказал Альбер Камю: всякий Прометей неизбежно становится Цезарем. Это очень хорошая фраза. Тот, кто идет к людям с чересчур широко раскрытыми объятиями, к тому надо хорошо присмотреться. А разве Цезарь шел с широко- Нет, не в этом дело. Просто тот, который говорит: я знаю, как надо, этот человек, конечно, хочет быть вождем. Не бойтесь чумы, не бойтесь сумы, как говорят, не бойтесь ни мора, ни глада, а бойтесь единственно только того, кто скажет: я знаю, как надо. Кто скажет тому, кто пойдет за мной рай на земле в награду. То есть комплекс Прометея - это интересная вещь. Какие интересные у греков мифы, да? Какие глубокие, как они далеко-далеко выходят за рамки школьного школярского прочтения и про Пандору, и про Прометея. Далеко-далеко не так все просто. Это показывает глубину греческого взгляда на мир, очень-очень нелинейного. Конечно, греки знали, что Земля - это шар. Это было видно, как корабль скрывается за горизонтом. Больше они знали диаметр Земли. Они далеко не были такими архаичными простаками, какими их многие изображают. Они наблюдали звезды, у них были любопытнейшие суждения об устройстве вселенной. А уж греки в Александрийской библиотеке до такого додумывались. Монотеизм как библейская система ценностей был для них неприемлем. [музыка интро] Это вступление, так сказать, по греческой теме. Картина замечательного художника, был такой Самуил Бакст. Несмотря на свою фамилию, он хорошо рисовал. Реально он был Бакштейн, но взял псевдоним Бакст. Он был театральный художник, выезжал с Дягилевым на русские сезоны в Париж. Но вот среди прочего нарисовал и такую картину. Она называется "Древний ужас". Вот в Питере когда будете, обязательно зайдите в Русский музей, в корпус Бенуа, там она должна висеть и посмотрите на нее, она большая. Вот мы будем в Питере, обязательно зайдем. Но не факт, что не увезут, потому что эта картина популярная, ее часто возят по разным там Япониям, Германиям. Но если она будет висеть, мы непременно на нее посмотрим. Она производит сильнейшее впечатление на меня, во всяком случае. Ну, здесь она невелика. Вот вы посмотрите на нее в ее полный рост. По-моему, замечательное произведение. И оно именно такое мировоззренческое. Я не говорю уже о живописной технике. Великолепно, понятно, все выписано, да, и колористика прекрасная, но здесь помимо этого, мне кажется, очень хорошо схвачено мировоззрение античного человека. Это именно древний ужас. Вот как бы в таком ощущении люди и жили. И вот эта богиня непонятная на переднем плане, похожая на лидийскую или фригийскую богиню. Лидийцы и фригийцы - все народы Малой Азии. Тогда в Малой Азии никаких турок не было, а жили разные народы европейские. У них была такая богиня Великая Мать Кибела, но в отличие от Мокоши и прочих таких неаппетитного вида красавиц, там с грудями до колен и прочими прелестями- Эта Великая Мать всегда изображалась красавицей. То есть она при том, что вот она животом потрудилась и родила там массу всего, и наследство у нее какое, она не потеряла красоты женской. Вот она вся такая вот привлекательная, но эта привлекательность не девушки, а именно уже зрелой женщины. Она с птицей, как правило, голубем, и она выпускает птицу каждый раз, как заново беременеет, ибо она порождает жизнь. Это напоминает вам нечто? Да. А именно что? [неразборчиво] Нет, мой дорогой, это Благовещение. Благовещение, да? На праздник Благовещения выпускают птицу, да? А кому там что в Благовещение кто известил? Архангел Гавриил Марии там, что она забеременела, да? Благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего. Вот, вот вам истоки этого дела. Ну и посмотрите, какая громадная богиня и какие маленькие городки! Вот, у вас нет электронной указочки, да? Ну ладно. Вот справа от богини видите какой-то покинутый город вроде храма, какое-то святилище, да? Там дальше вроде жертвенника внизу такой ступенчатый. Слева город явно. И там какие-то люди даже суетятся, не понимающие, что происходит, да? Все понимает только улыбающаяся такой загадочной, на правду загадочной улыбкой богиня. А, это побережье напоминает греческое, да? Изрезанная береговая линия, синее море, скалистый берег, острова. Эллада явно изображена, да? Это древний ужас именно в таком эллинском варианте. Мне кажется, великолепная картина, но не знаю, может, я в ней вижу то, чего в ней нет, но она мне кажется изумительной. Вот я когда ее впервые-- я ее пацаном увидел в первый раз, и она на меня совершенно произвела незабываемое впечатление. Я когда бываю в Питере, я обязательно схожу, и, вот как правило, в каждый свой приезд стараюсь на нее посмотреть. И не знаю, найдете ли вы там такие же глубины, как я, но обратите на нее внимание. Мне кажется, лучше может быть понято вот античное мировоззрение и библейское, и греческое после этой картины. Именно не после текстов, там книга, а вот после картины. Мне кажется, очень хорошо изображает строй мысли древних людей. Это рисовал человек двадцатого века. Малость и ничтожность людей и по сравнению с природой, и по сравнению с мирозданием, и невозможность людей заглянуть за горизонт, и малость этого горизонта даже с точки зрения богов. То есть сама ойкумена очень небольшая, да? И их представление о том, что есть мир, именно ощущение ужаса от непонятности, от непредсказуемости того, что происходит вокруг, от непостижимости. Вот такой мне эта картина всегда представлялась, и я захотел с вами, поскольку я ее полюбил с первого взгляда, с вами захотел поделиться. Давайте вперед, там уже будут собственно боги. Ну, это понятно кто, да? Кто там швыряет молнии? Это электрик Чубайс, да? До того, как он возглавил нанотехнологии, а когда з-- работал в электричестве. Это Зевс, он же Юпитер. Но это современное изображение. В принципе, вы видели Зевса много раз и хорошо его себе представляете. А это из современных мифов. Почему я подбирал вам современные картинки тоже? Важно понять: греческие боги вроде как давно умерли, им давно никто не служит, нету их жертвенников, никто не возносит им молитв, никто в них не верит всерьез. Но раз их изображают для мультиков, для компьютерной анимации, для иллюстраций, раз рассказывают о них в мифах, значит, они живы? Каббала говорит, что человек жив до тех пор, пока мы о нем помним. И любовь - это когда мы выделяем человека из множества. Для нас в пятнадцатимиллионной Москве живы сколько? Двадцать, тридцать, хорошо, пятьдесят. Все остальные для нас абсолютно мертвы. Мы не знаем ни как их зовут, ни что там с ними произошло. Причем этот человек может быть с нами соседом ближайшим. Мы никогда не спросим, как его зовут, что у него на душе, почему он сегодня смурной, а завтра веселый. Он нас не интересует, он для нас мертв. А к подруге во Владивосток мы полетим или будем звонить в Нью-Йорк: как дела? Серый, скажи, что ты не звонишь целых два дня. Этот человек для нас жив. Вот такие-то дела. Поэтому вот живы или нет греческие боги? Мы помним о них, и-- но мы говорим о них не как о богах, а как, скорее, о персонажах театра или кино, или, там, пусть даже мультсериала, ну это неважно. Театр, это же все выросло из театра, а театр - греческое изобретение. Греческие боги, так сказать, спустились с Олимпа на театральную сцену, потом перешли на целлулоид и на электронные носители. Но живы? Вот сейчас так представляют Зевса, таким-то вот образом. А вот кельтских богов нет, пока не придумали гоблинов. Вот в Перуна никто не играет, никто не написал, не сел там какой-нибудь Ваня Муравьев, да? Со словами: "Я Джон Толкиен" и не написал своих Властелинов колец, чтобы весь мир сказал: "Ох, ни фига себе!" И поехал в район Малой Ярославцы, выясняя, где там Мокошь целовалась с Велесом, да? А вот про гоблинов и хоббитов люди пишут в графе национальность. Хоббит - это же надо такое [смех] Не, ну я понимаю, вы правильно говорите об этих людях. Конечно, портвейн и пиво - это ужасно. Но, значит, это живо все. Вот греческие боги из такой же когорты, они тоже живы, они никогда вполне, мне кажется, не умрут. Они не как предметы поклонения, а именно как часть нашего культурного пространства живы вполне. Поэтому важно на такого Зевса посмотреть. Это же он с кого-то срисовывал художник, да? Может быть, это его начальник в момент, так сказать, проведения совета директоров. Вперед. Это супруга Зевса. Как ее звали? Гера. Гера. А у римлян? Юнона. Юнона, совершенно верно. Юнона, и был при ней Авусь, да? Нет? Не было Авуся? А откуда же он взялся? [смеется] [неразборчиво] Да, это Гера, она же Юнона, она его царственная супруга. Он ей изменял направо и налево, такая собака. Она один раз что-то такое подумала нехорошее, и он ее подвесил к столбам, на которых укреплено небо. Она в этот момент кормила грудью, и стало изливаться молоко из ее груди, отсюда появился Млечный Путь. Да, это следы зверств и sexual abusing, и насилия в семье, о котором мы должны сигнализировать, куда положено. Такая вот Гера-Юнона, да. Юнона потом стала связываться с молодостью, с юностью, да, это тот же Кори, с вечной красотой. Но вообще-то эта богиня такая довольно нейтральная, скажем так. Никаких особых следов в олимпийских приключениях богов она не оставила. Зевс с ней не разводился, потому что куда бы он ее дел, ее, но он постоянно, как сказать, ею как женщиной пренебрегал. Это в каком-то смысле был прообраз античной семьи. Жениться надо, ты обязан, это твое гражданское добродетель, и ты должен продолжить род. Как это ты не оставишь потомство? Это какой же ты гражданин? Это ужасное дело, как бы хуже может быть только не пойти на войну защищать отечество. Но при этом любить ты совершенно никого не обязан. Ты должен, как добрый Зевс, смотреть вокруг и видеть, что мир полон самого разного прекрасного. Вперед. Этот парень знаком вам? Тапочка. Тапочка, слышу, это сандалии бога! Ничего себе тапочка, если он услышит, Анюта. С крылышками? Анюта, нет, он без крылышек, он и так может передвигаться в пространстве как хочет. Это Феб, он же Аполлон. Да, прекрасный ас-- воплощение красоты. Причем какой? Именно красоты рассчитанной, красоты математической, как называли греки, красоты гармонической. Ибо гармония есть вещь, которую можно исчислить. Гармония, говорил Платон, отношение частей друг к другу и к целому. То есть гармония математически вычисляется. А есть красота стихийная, но ее воплощал не он, не Феб, а Дионис. Мы его увидим. Я вам подобрал такого красавца, вы не сможете устоять. А Феб, Аполлон - это бог расчета, расчета в искусстве, расчета в науке. Для греков искусство и науки в этом плане были совершенно одинаковыми вещами. Это то, что творилось при свете дня, при солнечном свете. Это солнечный бог, солярный, и это все плоды зрелого размышления. А иное - это ночью, это экстаз, это вино, это пляски, это, эээ, забвение всех запретов и разрушение всех стереотипов. Этим заведует Дионис. А еще до него была богиня Геката. А вот аполлоническое это как раз ясное, математическое, интеллектуальное, солнечное, выверенное, рассчитанное. Вот такие вещи он воплощает. Поскольку ночью царствует женское и богиня Геката, богиня колдовства и ведьм, она покровительствует женщинам, мужчинам к ней бесполезно обращаться. Она его не покарает, но она его просто не услышит. Ее служительницы все женщины. Медея знаменитая, да, служила Гекате. То все, что ночью у Диониса и Гекаты происходит, это женское начало, это непредсказуемость, это хаос, это стихия, это секс, это жестокость. Вакханок и менад, которые там разрывают живьем разных животных. А мужское - это должно быть иное. То есть это даже не жестокость, а жесткость. И все остальные черты должны основываться на интеллекте, на интеллекте. А интеллект предписывал греку выбирать в партнеры не женщину, а мужчину. Мужчину. Поэтому Дионис, покровитель секса обычно, и в его свите вакханки и менады, все девки. Девки, конечно, да, через три "ф", деффки. А у Аполлона, наоборот, спутники, у него есть музы, их покровитель, но это чисто служебные персонажи, они ему просто подчиненные, официанты в бизнесе. Он никогда к ним не пристает, потому что он вообще не пристает к женщинам. Его интересуют только мужчины. Он покровитель гомосексуализма как духовного направления, как педерастии, как способа наставничества юношей, когда юношу отдают в руки опытному наставнику, который его наставляет от всех мужских добродетелей. Вот Аполлон всех их, всеми покровительствует. Окей, вперед. Это Афродита, она же Венера. А вот щелкните следующее, будет еще одна Афродита. Вот это реальная скульптура. Ну, видите, у нас представление о красоте и гармонии чисто греческие, да? Помните индийских красоток? Там бюст такой, на родине героев, да, пышные бедра. Ну, другие представления о красоте. Китайцы или японцы еще другие, да? А вот у нас вот такое представление, как, какое должно быть женское тело, как, какое должно быть, э, мужское. То есть античный идеал царствует до сих пор. В этом смысле греческое язычество пережило все на свете религиозные дела. И хотя на иконах женщин рисовали, там, закрытыми, худыми, как листы, все равно этот идеал победил, да? И сейчас, в эпоху торжествующего язычества, эти все формы, они прекраснейшим образом расцвели. Начали они свой расцвет в период Ренессанса на один назад, когда вот таких Венер стали рисовать. Это Боттичелли, да? Сам Боттичелли, вы узнали рождение Афродиты. Он на всех своих картинах, у него и весна такая же, и он все время рисовал одну и ту же девушку, даму, которую он любил трогательно всю жизнь, и потому так ее любил, что она так и не дала ему удовлетворения. Поэтому он понимал, что это есть, эээ, источник вдохновения и пылкой страсти. Вот. Таким путем. Какая вам нравится больше? Вот эта ренессансная или та античная? Ну, окей, хорошо. Это Геракл - плод любви богов и людей. Боги сходили к земным женщинам, и женщины могли как бы побаловаться каким-нибудь мужиком, героем, атлетом. Но в основном, конечно, это боги себе позволяли. На них женщины земные были абсолютно неотразимы. И разные боги оставляли, так сказать, более или менее значительное потомство. И у Зевса, и у Аполлона, и у-- хотя он был гомосексуалист с детства, и у Диониса, у них были, э, сыновья. И вот Геракл полубог, хотя он наполовину был смертный, но, тем не менее, он был даже удостоен того, что был взят потом на небо. Ведь богов от людей отличало что? Главным образом. Бессмертие, конечно, бессмертие. Вот он, Геракл, э, совершивший массу подвигов, вы знаете, да? И этим заслужившим и уважение окружающих, и даже то, что его взяли на небеса. Вперед. Это бог войны. Это тоже из современных мультипликаций, да? Такой красавец, звали его Арес у греков и Марс у, Марс у римлян. Ну вот он с мечом, со щитом, да? С лавровым венком победителя, который к его руке приторочен, да? Он может вручить его самому храброму воину. Для римских солдат венок Марса, венок за доблесть была величайшая награда, величайшая награда. Тот, кто на марше получал разрешение ходить с таким венком, ну, солдаты, конечно, обожали его, и его было чрезвычайно трудно заслужить. Считалось, что сам Бог покровительствует таким умелым солдатам. Арес, он же Марс - воплощение абсолютной злобности и воинственной кровожадности. Для него война - это состояние, вне войны для него нет жизни. Он воюет не потому, что он чем-то недоволен или хочет что-то приобрести, или что-то забрать. Нет, он воюет, потому что это его жизнь. И без кровопролития, без воплей воинственных, без ржания коней, без ударов мечей о щиты, без воплей раненых, без хруста, там, раздавленных костей для него нет жизни вообще, она становится пресной, скучной, невыносимой. Поэтому он ищет войну, провоцирует войну и покровительствует задирам, забиякам, агрессорам, любым воякам, которые машут мечом, не спрашивая, прав или виноват. Моральные принципы для него совершенно ничего не значат, в отличие от Зевса, который поощряет только войны за правое дело. Вперед. Это Афина. Ну, это чистая мультипликация из японского, кстати, мульта про греческие мифы. Ну, такой уж народ японцы, что им все интересно, да? Есть ли в Европе мульт про япон-- про японские мифы? Что-то я не встречал. Да. Но вот они сделали. Это богиня Афина, она же Минерва, да? Она покровитель города Афин. Она с копьем и щитом золотым, и умное лицо такое, не вполне женское, да, сильно обезображенное интеллектом. То есть она не такая красавица, как иные, но очень умна. И она подарила любимому своему городу Афина два главных дара. Первое - это дерево олива и оливковое масло из Афин, которым они торговали со всем миром, стало самым главным. И второе показала, воткнула копье в то место, где стали копать глину в предместье Серамикус. И оттуда пошла греческая керамика по всему миру. И греческие вазы, амфоры, горшки. Они ведь не боги горшки обжигают, на самом деле это жители Афин. Эти все продукты гончарного промысла были главной статьей экспорта. Греция же ничем не могла торговать. Хлеб они ввозили из Египта или из Малой Азии. Вино было, но этого вина кто там его греческое пил, когда были виноградники в Египте или той же там на территории нынешней Турции. Вот оливковое масло, да, ценилось, и главным предметом их экспорта было все, что сделано из глины. Греческие амфоры не знали равных себе. А ведь тогда в глине, в огромных амфорах перевозили все: и вино, и масло, и зерно, а иной раз даже и воду. И без греческой продукции, да, как бы без главной тары остановилась бы тогдашняя экономическая жизнь. Вот на чем предприимчивые афиняне сделали себе состояние, как им было не благодарить Афину? Вперед. Узнаете парня? А? Это нет, это Дионис. Вакх, который Бахус. Он тоже красивый парень, но у него и брюхо могло быть сравнимое вполне, да? Вам нравятся такие? Это видео. Аполлон любил снимать Диониса на видео, да? [смех] Да, и они обменивались потом, скидывали друг другу на комп, там, на аську. Да. Даже специальное было "Олимп видео", не заходили никогда? [смех] Да, там очень интересно. Скажите мне честно, девушки, вам нравится такие мужчины? Ну, очень. Анюта искренне сказала. Маша? Я за Спартака. За Спартака. Оксан не да. Мне нравится воинственность. Вам нравится воинственность. А Юле? Такие мужчины тоже не нравятся. Не нравятся. А Машеньке? Не? А Алене? Нет, точно. На мыло, товарищи. А Лене? Здесь есть какая-то широта души. Широта есть, несомненно, да. И глубина есть, да. Вы полагаете, это душа? Мне тоже так хотелось думать, да. Но потом я похудел и как-то охладел к нему. А вам, Ириша, нравятся такие? Нет? Ну ладно. Ну, как бы он все равно не обижен женским вниманием, вы понимаете, да? Посмотрите, какой у него взгляд, не оставляющий сомнения в том, что будет с любой девушкой, которая подойдёт, попросит на принца. Она получит на принца. Ну и тут вино, фрукты, виноградик. Это Дионис. Есть множество его изображений. Он изображается часто. Он всегда красивый, всегда молодой, не обязательно при пузе, но с очень странным выражением лица, не присущим обычно греческим богам. Он самый, ну, коварный, что ли. Значит, пьяный. Нет, пьяный это Вакх или его дружок Силен, такой пьяница Силен. А Дионис нет. Дионис вообще сам, как всякий производитель вина, он пьет редко. Так же, как те, кто делает наркотики, никогда их не употребляют. Они их для других делают, да? А тот, кто производит оружие, очень редко из него стреляет. Дионис - бог винограда, виноградарства, лозы, веселья, вина. Но он совершенно не обязательно бывает-- наоборот, он очень часто трезвый и очень хитрожопый. И вот все вот эти комбинации, которые он продумывает, да, он продумывает абсолютно на трезвый рассудок. А вино он приберегает для своих врагов, которых он спаивает крепким неразбавленным вином или для друзей и последователей им дает лучшие вина. Ну и они, ну они уже сами-то перестают разбавлять после третьей. И дальше веселье уже идет по принципу вакханалий. У Диониса самая любопытная судьба. Его не признавали как бога, он это вынужден был доказывать. И в трагедии Еврипида "Вакханки" есть изумительный эпизод, когда царь Пенфей, рационалист такой аполлонический, не верит вакханкам, не признает Диониса богом. Дионис приобретает вид странника и появляется перед царем. И говорит: "Зачем же ты гонишь богов, царь Пенфей?" А тот ему говорит: "Ну, бога что-то рядом не видать". На что следует изумительная реплика: "Он здесь, но нечестив ты и не видишь". Вот в этой реплике весь Дионис, он совершенно не пьян, он в ядре. И он очень жестокую шутку шутит с этим Пенфеем. Он увлекает его на вакханалию, куда вообще-то мужчинам вход воспрещен. Он освобождается из тюрьмы и превращает свои оковы, огромные железные цепи в виноградные лозы, легко проходит сквозь стену тюремную и вместе с Пенфеем под другим видом, под видом другого странника, увлекает его на вакханалии. Там потом он, у него видения, вот, Пенфея, ему Дионис кажется быком, леопардом. А потом Дионис показывает, где сидит мужик. А мужчинам категорически на вакханалиях нельзя было. Вот этим обезумевшим женщинам, вакханкам, где участвует и собственная мать этого Пенфея, они его разрывают на куски. Причем родная мать отрывает ему голову, искренне приняв его за льва. И вот они его разрывают на куски. Мать отрывает голову родного сына, водружает на специальный жезл тирс и возвращается с ним в город, считая, что она победила льва и тем самым избавила всех от такой напасти. И тогда приближенные Пенфея, которые поддерживали его эти антидионисические настроения, видят всю эту процессию, а потом и сама мать прозревает. И тут наступает самый такой изумительный момент - похмелье и в прямом, и в переносном смысле. Вот на такие шутки Дионис бога был мастак. То есть тут не только мораль в том, что пьянство боги, не пей, а то ты не отличишь. А здесь мысль о том, что в священном безумстве человек не различает, что хорошо, что дурно. Но и более того, бог Дионис самый неуловимый и, если хотите, самый коварный из богов. Вот такой он парень. Вперед! Нам осталось пару, по-моему, всего. Но это Меркурий, он же Гермес. Вот он с шлемом и крылатыми сандалиями. У него же жезл кадуцей знаменитый его. Этот бог, божество, поскольку он покровитель торговли, очень стал в ренессансной Европе популярен. Знаменитый жезл его с двумя змеями и этот жезл, и вообще крылатые сандалии. И Гермес как таковой, как бог, сближающий народы не войной, а торговлей, на взаимном интересе, а не на взаимном истреблении. Он очень полюбился масонам. Которые полагали, что народам нужно искать друг в друге интерес. То, что их объединяет, а не то, что их разъединяет. И этот очень древний символ стал одним из любимых в масонском пантеоне. Вперед! Геракл с палицей. Видите, какой красавец? И палица какая мощная! Да, но ее мог поднять только он. В руках у него не яблочки, как сказала мне одна замечательная девушка, а камни, которые он заражал в пращу. Круглые камни, которые он метал, и это было в его руках сильнейшее оружие. Никакими яблочками он не баловался. Вперед! А это знаете, что такое? Да, это Ахилл убивает Гектора под стенами Трои. Вот через секунду Гектор в синем сутане умрет. Ахилл со злобным выражением лица. Вот это один из приемов, которыми владели и греки, и македоняне в бою. Коротким копьем - дротиком. Ну, тут оно длинное, это без знания дела изображено. Такое копье металь, это метательное копье, а копье для рукопашного боя называлось дротик. Оно было меньше, им можно было действовать как колющим оружием. И когда противники сближались, естественно, каждый закрывался щитом. Так вот, греки отбрасывали щит или перекидывали его за спину и одной рукой дергали противника или вперед, или в сторону. Важно вывести из равновесия. Тогда он выходил из-под прикрытия щита и в незащищенную часть наносился удар дротика. С близкого расстояния, как правило, смертельно. Это один из приемов боя рукопашного. Ахилл, который богатырь, вот сейчас вот сокрушил этого самого Гектора. Ну вот видите, это же аллюзия на фильм "Троя", да, который вышел совершенно недавно и показывает лишний раз, что герои греческого эпоса прекраснейшим образом жили. Ахилл - неприятный персонаж, это воплощение всего, каким его изобразил Гомер, очень непростым парнем. Это все худшее, что есть в звериной военщине. Ахилл убивает просто так. У Ахилла был друг, естественно, гомосексуальный, Патрокл, которого он очень любил. Патрокла убили троянцы, и Ахилл ужасно по этому поводу скорбит. И ходит, и грустит. И вот он как-то, идя по винограднику, встречает мальчика, а мальчик ему с восхищением говорит: "О, храбрый Ахилл, великолепный воин, как я рад тебя встретить!" "И я рад", - говорит ему Ахилл на македонски, - "добрый мальчик, я рад тебя видеть. Ты узнал меня, значит, но надо тебя убить". Мальчик, понимая, что от Ахилла не уйдешь, начинает его молить, рассчитывая взять на жалость и говорит: "За что же убивать?" Он говорит: "Ну как, за что? Просто так. А чё тебе жить-то? Вот убью". А тот говорит: "Нет, дядя Ахилл, вы меня не помните, вспомните, вы были у моего отца. Вы сидели у нас за столом". Он говорит: "Я помню прекрасно. Отец твой - милейший человек. Я преломил с ним хлеб и пил вино, и было угощение замечательное. И тебя я помню. Я тебя сажал на колени. Мать говорит: "Да, юноша вырастет славным витязем". Ну не вырастет, - говорит Ахилл, - ну что делать, так уж нельзя. Я не предсказатель". И тут произносит совершенно замечательную фразу, изумительную: "Так, мой любезный, умри. И о чем ты так долго рыдаешь? Умер Патрокл, намного тебя превосходнейший смертный". Это хорошо. И убил его. Может, в этом и есть депрессивность? Это пробить к обществу вот в такой вот- В смысле убить, чтобы вот это-- ничего не важно. Не, не, ну вот, вот эти вот все, даже божества-то такие жестокие. Ахилл человек, он не божество, он- А остальные предыдущие товарищи? Предыдущие товарищи, они разные, они не обязательно депрессивные. И ощущение трагичности бытия не есть депрессия. Может быть, это просто более трезвый взгляд на мир. А кто постоянно весел, тот, по-моему, просто глуп, писал поэт. И это верно. Нет, это не имеет отношения к депрессии. А Ахилл - это воплощение европейской военщины, вещи, как мы знаем, очень злобное и неприятное, очень злобное и неприятное. Просто человек, да, не полубог? Нет, он человек, он человек, но на самом деле нет. Его мать Фетида была нимфа, она нимфа, а отец его Пелей, да, он был обычный человек. И в речку пустили. Они опустили не просто в речку, мой дорогой, нет. Они опустили его, да, в Стикс, такой ручей, который тек в подземном царстве. И если бы он полностью весь пропитался этой водой, он бы был весь неуязвим. Она держала его за пятку, да, погрузила там, да, но он кричал. Ну, мальчик же не понимал. А отец Пелей, услышав крики сына, прибежал и помешал, и пятка осталась, за которую она держала, осталась необработанной. В эту пятку его и поразили, и он истек кровью. Такие-то дела. Вот от отца одни неприятности. Отец все испортил. Вперед! Это преддверие вакханалии. Это нимфы и сатир. Вот козлоногий сатир, подчиненный Пану. Вот нимфы-красотки рядом с ним. Ренессансная картина. Тогда эти все сюжеты очень расцвели, потому что в христианском искусстве же никакой красоты телесной, никаких голых изображать, конечно, было нельзя. А в Ренессансе все это расцвело: и радость телесная, и красота, и всякие утехи. По греческим представлениям сатиры - похотливые козлоногие существа, полукозлы, полулюди. Они постоянно к нимфам приставали совершенно конкретными видами. И нимфам это очень не нравилось. А тут обратная ситуация - группа нимф поймала сатира, и тут они ему, видимо, говорят: "Так ли ты нас любишь, как ты говорил об этом?" Он уже и не рад и думает, вот как бы уйти живым, но, видимо, не очень у него получилось. То есть они ему всё вспомнят. Вот такая вот весёлая картина. Видите, они там, она ещё и на подмогу зовёт подружек. Хорошо ему не будет. Он поймёт всё аморальность своего поведения. Вперёд! Это чистая вакханалия уже в самом таком своём, как бы, первозданном виде. Но, конечно, эта вакханалия без её кровавого составляющего, без кровавой компоненты, да? Настоящие вакханалии были и с мужчинами, но самые суровые были без мужчин. Это только женщины. Там же кого-то замочили, нет? Не, они не замочили. Это она, я думаю, выпила лишнего. Сейчас она встанет. Видите, подружка её тянет вверх. Это, это девушка ведь лежит, да? Да, мне кажется, это чёрненькое, это кровь, нет? Нет, это девушка лежит, и она её тянет вверх, это самое. Это вино, я думаю, пролито. Нет, тут ещё нет никакой крови, да и нет смысла. Просто девка выпила, ну, блюёт, что такое? Сейчас подружки её поднимут, и она пустится в пляс. Обратите внимание, какие белые все женщины и какие тёмные все мужчины, да? Идея о красоте женской белотелости, отсюда аристократизм, да? Белые ручки, белое личико у настоящей барыни, у панночки, да, у барышни. А мужик должен быть загорелым. Он в поле, он на палубе корабля, он в море. Ему как раз белорукость совершенно не к лицу. Ну, настоящая вакханалия заканчивалась тем, что женщины руками разрывали животных и жевали их прямо сырыми. Здесь этого нет. Здесь, так сказать, такая вакханалия в духе танца, ну, может быть, и секс потом будет. Вон там кентавр, видите, направо, да, дует в трубу такую. То есть тут, видимо, всё закончится бескровно, а так любовно и с весельем. Ну и такие вакханалии были. Реально вакханалии были обрядом, как я вам говорил, который пережил и Грецию, и в Средние века был прекрасно распространен. А, и заканчивалось всё, разумеется, далеко не так невинно. Всё это были такие оргиастические, мощные, э, пляски с возбуждением и вином, потом и иными напитками, наверное, с добавлением галлюциногенов каких-то, смол, там разных, там травок. Плюс они дули в трубы, там, били в барабаны, играли на флейтах, и всё это возбуждение переходило в массовые, совершенно непристойные пляски, а потом, конечно, заканчивалось групповым совокуплением. То есть это оргиастический обряд, вакханалия как таковая - оргиастический обряд, а здесь её такое, ну, красивое стилизованное изображение. Но это, несомненно, часть греческой жизни. А у славян не было, да, таких мероприятий? Были, но они не назывались вакханалии. Все оргиастические приёмы были у всех без исключения народов на свете. Или просто нам не говорят. Ну, у славян с их нравственностью, понимаете. Конечно, были. Вы смотрели фильм Тарковского "Андрей Рублев"? Напрасно. Посмотрите обязательно. Во-первых, это гениальный фильм абсолютно. Во-вторых, там есть момент, когда герой попадает на языческий праздник ночью на Купало. Вот ночью на Купало - это как раз такой, когда девки прыгают через костер голые. Это как вы понимаете, они это для чего делают, да? И чем это все заканчивается? Сначала же они же там веночки спускают. Ах, веночки. Ну, что означает, когда девушка плетет венок и пускает его по воде? Она смотрит, кто поймает. Да. И как вы понимаете, кто из парней поймает, то что тогда будет? Она скажет: "Ну хорошо, Василий, очень приятно. Вот вам новая кредитная карточка". Да. Ну и сам веночек. Ну, тут, я думаю, совершенно всё понятна символика. Другой вопрос, другой вопрос: девки как плели венок? Венки были-- ну, девок было же немного. Сколько там было в деревне девок? Девки именно незамужние, да? Значит, кто еще не вышел замуж или, ну, иной раз допускались молодые вдовы, но не всегда на вот эти праздники. А, знала каждая девка, как сделать свой венок индивидуально. Ну, там вплести чего-нибудь, свой цветочек какой-нибудь, да? И парни знали, поэтому они тоже там друг друга отпихивали о том, чтобы вот взять чей-нибудь, Анин венок, а не тот, который первый приплывет, да? Вот. Подожди, я тебе говорю, не балуй. Он хватает, а если уже схватил - всё. И тогда девица отказать права никого не имеет. Ну а прыжки через костер. Да, парни-то где в этот момент находились, как вы понимаете? Шины жгли. Что они жгли? Шины? Ацетон добавляли? Нет, парни лежали вокруг этого костра, не сидели, а именно лежали. Смотрели они снизу вверх. Это был праздник абсолютно замечательный по своей откровенности, но им все эти штуки не казались ничем плохим или срамным. Ну, это так, как бы, как говорится по-французски, вон нисуа кималепанс. Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. Это был обряд, который вот к древним культам их возвращал. Но то, что он заканчивался, конечно, совокуплением, тут сомнений быть не может. Вакханалия была, но она была без плясок, без музыки. Музыка, может быть, была какая-то совсем уж такая простенькая под сюрель, сопилочку и под барабан, но сексуальная составляющая вакханалий, конечно, была, безусловно. По-скромному вообще как-то все было. А? По-скромному как-то. Скромному только в смысле угощения. Вина не было, а браги много не выпьешь, она вызывает медиализм. А так-то как раз все было как у людей, как у больших. Какие вопросы у вас, друзья мои, по европейскому язычеству или про греков? Есть вопросы про картинки? Что-нибудь про вакханалии спросите еще. Нет? Устроим свое? Да, ну, народ накопил опыт в устройстве вакханалий, что там. И читайте, пожалуйста, то, что я вас просил прочесть. Про греков есть Сезиф Ценелола, прекрасный рассказ Якима Иванова. Да, про греков есть рассказы о Марине Венера Искры и прочее. Читайте, это будет очень хорошо. Скажите, пожалуйста, а вот вы рекомендовали рассказ такой прекрасный "Хенс". Да, моя дорогая. Можете что-нибудь про него рассказать? Вы его прочли? Да. Понравился вам? Да, очень. Тут что же вам еще рассказывать? А вообще о чем, о чем это? А это вы мне напишите. [смеется]
