Их пантеон богов [шуршание бумаг] несет на себя всю печать самого чудовищного варварства, которое у азиатских и европейских народов, видимо, тоже когда-то была, но очень давно уже отмерла. И самым красноречивым свидетельством этого чудовищного архаизма является, конечно, человеческие жертвоприношения, которые все без исключения эти народы практиковали. Это у всех у них было общим местом. Почему они считали, что боги требуют человеческих жертв, крови, ливера, там, мяса, сердце живое вынуть и принести в жертву богам? Почему они своих богов рисовали столь кровожадными? С развитием науки стало понятно, что через эту стадию, по-видимому, все народы проходили, и человеческие жертвоприношения есть вещь неизбежная. Но этап взросления цивилизации, все когда-то их приносили. Но это было очень давно, это было очень давно. От этого в Европе и в Азии отказались тысячи лет назад, и это получило религиозную легитимацию, обоснование, категорический запрет на человеческие жертвы. И Бог, божества, духи стали мыслиться как существа, которым человеческие жертвы не нужны. Это колоссальный шаг вперед. Если идея Бога вообще возникает, то совершенно понятно, что Богу никакая жертва не нужна. Она нужна человеку для самодисциплины или нужна церкви в смысле клерки как организации. Да, Богу ничего не надо. Но уж тем более Богу не нужны жертвы человеческие. Это, конечно, колоссальный примитивизм. Почему эта вера так крепко и непоколебимо держалась в умах и в сердцах жителей доколумбовой Америки? Вот вопрос, на который теперь уже очень сложно получить ответ, потому что цивилизация сокрушена. Люди остались, они не вымерли, но они абсолютно одичали еще даже хуже того уровня, чем на котором их застали северо-- испанские завоеватели. Вот такая вот перед нами любопытная картина складывается. Европейцы не знали о существовании этой цивилизации абсолютно. Вообще они плыли в Индию, отсюда и название индейцы такое странное. Они были искренне убеждены. Колумб так написал в отчете, что это Индия, он ее там открыл. Вот и он был убежден, что это жители Индии. Настоящих индейцев он не видел, читал только о них и допускал, что они могут быть вполне такие краснокожие. Первые индейцы, которых он увидел, жители нынешнего острова Гаити и Кубы, были дружелюбные, симпатичные существа, такие бесхитростные охотники, рыбаки. Вот как в рассказе я вам давал Стивенсона "Остров голосов", помните? Такие вот. Ну, там, ну, не без того, чтобы людоедство практиковать, но так, по-дружески, без всякого личного предубеждения. И потом, когда Кортес, выдающийся человек, один из величайших людей в истории человечества, когда он прибыл со своей экспедицией в Центральную Америку, он искал богатств. Он слышал, что где-то есть страна Эльдорадо, золотая страна, и полагал так, что там дороги, вымощенные золотом, там дворцы из золотых плит. Ну, все эти мифы, которые рассказывали друг другу моряки, всякие байки из международного фольклора. Но эту страну искали и искали аж вплоть до восемнадцатого века. И пока еще была плохо исследована Южная Америка, то один, то другой регион объявляли вот новым Эльдорадо. Толпы авантюристов туда сбегались. Последней такой страной была Калифорния. Стало понятно, что там четыре золотоносных ручья, никаких золотых плит там нет. И народ успокоился. Стало понятно, что это миф, такой же, как Острова Блаженных, как Острова Бессмертия, остров Утопия и многие другие вещи, которые люди себе нафантазировали, но в действительности их нет. Но для Кортеса это была реальность. Он высадился на берег и представьте себе ситуацию: у него четыре корабля. Он не знает, кто ему противостоит, какими людьми населен этот, это побережье, кто тут живет, сколько их, что они хотят, какова, какая система власти у них. Но он твердо убежден, что он всех победит. Вот интересный момент. Самое любопытное, что именно так и оказалось. Ему противостояла сила, если бы он знал, может быть, с самого начала, сколько их, может быть, он и дрогнул. Хотя, зная Кортеса, а мы его знаем хорошо, я думаю, он не дрогнул бы и не отступил все равно. Это были люди, сделанные из железа. Все его спутники были из испанской провинции, которая называется Эстремадура - особо твердая, очень твердая. Так называется их земля такой каменной твердости, которую очень сложно обрабатывать. И жители, которые на ней живут, это бойцы из бойцов. Они составляли славу испанской армии, которая тогда была непобедимой и самой славной в мире. Вот он набрал себе в команду именно таких моряков и солдат. Ну и соответствующих священников с ярым фанатизмом в глазах. Все они искали денег, золота, богатства. Безусловно, никакого научного интереса исследовательского у них не было. Они хотели принести славу себе и деньги испанской короне, ибо они были пламенными патриотами испанского короля и, ну, церкви, наверное, поскольку они были ревностными католиками. Разумеется, местных людей людьми они не считали и относились к ним ну как к джунглям, которые надо вырубить для того, чтобы пройти. Такой махровый колонизаторский подход. Они увидели перед собой множество племен и потрясший их абсолютно обряд жертвоприношений, который совершался каждое утро и каждый вечер. Количество людей, которых волокли на жертвенник Было столь огромно, они не верили своим глазам. Они никогда ни о каком не слышали и не читали. Это мне? Спасибо большое. Вот, есть, есть награда даже в этой жизни, хотя основная, конечно, там, там дается другой кофе. Ему, ему объяснили, ну, как-то, что всем правит некий народ, живущий очень далеко отсюда, от побережья. Этот народ так велел. Что сделал умница Кортес? Он узнал, какие народы больше всего страдают от того далекого и неведомого народа колонизатора, да, который вот вел такую кровавую практику. Узнал и пошел к ним. Вступив как-то в переговоры с помощью умницы священника, который на слух ловил этот невероятный индейский язык, он примерно начал как-то объясняться, и после этого ему неслыханно повезло, как везет тем, кто бесконечно верит в свои силы. Ему в качестве подарка, ему дарили, там, золото, попугаев, перья. Ему подарили несколько девушек. Ну, дело житейское. Ксюша, не слушайте этого. Да, подарили в таком функциональном варианте. Во-первых, солдаты и моряки дав-давно плыли, и они соскучились по художницам, да. Им было очень важно подискутировать о живописи. А во-вторых, это был такой порядок. Ну, дарили в качестве, так сказать, подарка одно племя другому дарило девственниц. И Кортес выбрал, разбирался в людях, как-то по выражению лица. Я не знаю, как он понял, какая из них самая умная. Она оказалась настолько умной, сколько можно было себе вообразить. Вы знаете эту историю? Нет. Да? Только Оксанка, но Оксана выросла в тех краях. А, ее з-- ну, ее как-то назвали по-индейски - утренняя роса на иглах кактуса, что-то такое. Марина. Он ее прозвал Марина, да, морская. А поскольку в языке науатль, это не ругательство, это название языка, в языке науатль, на котором говорило большинство тамошнего населения, нету звука "р", ну, нет, да, как у нас нет в русском звука "ц", да, а в английском есть, например. Они называли ее Малина, и они не знали, как обращаться к Кортесу, кто он такой. И они называли его Малинче, то есть обладатель Марины. Такой Марина владелец. Вот, эта девица сыграла громадную роль в деле завоевания Кортесом Америки. Она выучилась, выучила испанский язык. Это фантастика. Он же для нее был не менее дикий, чем для них индейский. Но у нее была иная позиция. Это был язык ее господина. Кортес относился к ней, надо отдать ему должное, как истинный джентльмен. Он ее никогда не бил, в отличие от остальных, которые своих этих наложниц третировали как животных, даже не как рабынь, а хуже, буквально как животных. Ну, вы же понимаете, солдаты и матросы из провинции Эстрамадура. Какого обращения с дамами вы ожидаете? А Кортес нет. Может быть, он ее любил искренне. Это возможно. Хотя люди, которые знают Кортеса, говорят, что он не делал искренне ничего в своей жизни. Единственное, что он делал от души, это убивал. Все остальное было с расчетом. Но, может быть, в этом был расчет, и она относилась к нему в высшей степени хорошо. Она была царица реальная, испанские дальго вставали при ее появлении. И попробуй не встань, если рядом Кортес. А парень был крутой. И она все свое умение и, видимо, гениальность лингвистическую поставила ему на пользу. Она говорила по-испански почти свободно. Она выучилась читать и писать. Это офигеть. И она переводила ему с нескольких индейских языков, которые она знала. Еще она выучила один, но это для нее было проще. Они же родственные языки. Вот благодаря ей он узнал всю ту диспозицию. Вот роль женщины. Ксюша, с этого момента можно слушать. Вот роль женщины. Это для Ксюши, правда, да. Да, switch on. Роль женщины в мировой истории. Тогда он составил себе представление о ситуации, что есть конфедерация племен, которых ацтеки разбили, обложили данью. И самая тяжелая дань - это та, которая накладывается во время войны цветов, так называемой, чудовищного изобретения ацтекской знати. Когда, если ты можешь, ты можешь выходить на настоящую войну, а если нет, то просто выставляешь пленников. Но если ты даже выходишь на битву, то ацтекская армия как заведомо более сильная не убивает твоих воинов, а берет их в плен. Доблестью считается не убить противника, а взять его в плен живым. И чем больше пленников, тем лучше. Зачем их берут в плен? Для того чтобы приносить их потом на гигантских этих каменных ступенях в жертву кровожадным этим ацтекским богам. Естественно, эта добыча и вызывал живейшее отвращение у всех индейцев. Вы помните фильм Мэла Гибсона "Апокалипсис"? Да. Вот очень хорошо показано, что народ вообще понятия не имел, да, о том, как оно. А тут вот, значит, набег. Ну и вы помните рожи этих воинов. Все-таки снято очень хорошо. Обряд жертвоприношения показан с великолепной скрупулезностью. Так все и было. Там не названы по имени ни майя, ни ацтеки, но и майя, и ацтеки в эпоху своего колониального могущества действовали именно и ровно так. Именно и ровно так. Ну, что тут еще скажешь? Он заключил, Кортес, договор с самым могущественным племенем. Они называли себя народ Тласкала. Их было очень много. В общей сложности до полумиллиона человек. Они могли выставить армию где-то в десять тысяч. У Кортеса, чтобы вам не показалось мало, вся боевая сила, которую он мог двинуть, была двести человек. Какой было для него десять тысяч? На конях? А? Да, у него было где-то порядка сорока коней. Ну, с учетом умственного горизонта индейцев конь казался им чудовищным животным, а всадник на коне - воплощением худших сил ада. Они не видели никогда. Э, всадник на коне нагонял на них абсолютно суеверный ужас. И несмотря на то, что они взяли в плен одного коня, убив всадника, они разрубили по-- этого коня на несколько частей и чтобы убить страх, послали части этой конской туши по разным округам. Все равно до последнего дня, когда была предрешена судьба цивилизации, индейцы боялись, э, коней до смерти. Ну, такой народ трудно назвать продвинутым. Э, была, была огнестрельное оружие, но это же не современная скорострельная артиллерия. Ну, стреляли пушки, не без того. Но что такое тогдашняя пушка и мортира, вот эти аркебузы и мушкеты? Это же оно стреляет, ну да, оно стреляет, конечно, индейцы разбегаются в different sides, потому что они не понимают природу этого явления. И скольких там, когда они бегут строем, то, конечно, оно же не может промахнуться, сколько оно убьет. Но потом это надо чистить, заряжать. Это у самых умелых солдат, если у них руки не дрожат, а дрожат, потому что те же стреляют и прорываются с озверелым видом. Но в самых лучших условиях это пять-шесть минут зарядить заново. Но это какая скорострельность? То есть не надо преувеличивать мощь такой уж артиллерии, которая была у них. Но все это вместе, плюс несокрушимый дух, железные доспехи и железная душа, так сказал Кортес, обращаясь к своим солдатам. Крест, меч, железные доспехи и железная душа. А! Он мастер обращения. Вот что обеспечит нам победу, братья. Э, сказали люди из Тласкалы, что город, который ищет Кортес, называется Теночтитлан и находится в глубине, но надо идти через джунгли. И он бестрепетно пошел, не боясь засад, не боясь ловушек, не боясь климата, болезней. Это была одна из самых героических в истории человечества экспедиций. Вся советская историография чернила Кортеса самыми мерзкими красками и демонизировала, потому что это же колонизационный захват. Но на самом деле, какого масштаба человек перед нами предстает? Это абсолютнейший военный гений. Разве его можно назвать авантюристом? Это был человек, которого, для которого не было недостижимого, и он со ста пятьюдесятью человеками покорил империю в пять миллионов человек, чья армия, реально противостоящая Кортесу, составляла двести тысяч. Назовите мне еще пример одного такого воина. Двести тысяч! И он со ста пятьюдесятью человеками их покорил. Это адры-- эта история, если бы ее кто-то сочинил, была бы признана самым мыльным из всех сериалов. Но это факт, это действительность, перед которой меркнут любые выдумки. Они дошли до города Теночтитлана. Впереди их шла молва. Они разбили в стычках несколько ацтекских отрядов, огромных. По тысяче, две, три тысячи человек рассеивали, убивали там их сотнями. И впереди его шла слава. И что самое ужасное для ацтекского государства, впереди шла легенда. Об этом сам Кортес не знал. Если бы он знал, он был бы еще более наглый. О том, что это не человек идет, а идет бог наш любимец Кетцалькоатль, пернатый змей, и что Кортес - это не человек, а это сам воплощенный змей Кетцалькоатль. Значит, пришли последние времена. Бог Кетцалькоатль пришел требовать свою долю у других богов. Эта легенда сыграла роковую роль в судьбе ацтекской цивилизации, безусловно, поскольку в нее поверил и самих правитель Монтесума, и многие из простых воинов и из вельмож. Сам Кортес узнал об этом постфактум и подумал: боже мой, что бы он мог еще сделать, если бы ему кто-то об этой легенде рассказал? Но это была ацтекская легенда. Его Малина, да, который он был, Малинче, она не знала об этом, но он был потрясен, с каким восторгом его встретили. Он сказал своему священнику, умнице: наверное, они кланяются испанской короне. На что священник сказал ему: сын мой, вы, полагаю, не слышали о Его Величестве короле? С каких хренов, какой испанской короне они могли кланяться? Но его встретили даже не как царя, а как бога. Он тоже не мог этого не замечать. Вперед, впереди вышел Монтесума. Он был явно одет как царь и держался как царь. Он не шел по земле, перед ним расстилали златотканую пряжу. Его несли на носилках, причем несли не рабы, а вельможи. Это было видно по их одежде и по их огромным плюмажам из разноцветных перьев. Но это было как корона в Европе, такой статусный знак для ацтекской цивилизации. И вот такой человек поклонился ему в пояс, преподнес золотой, явно царский скипетр, драгоценные камни и иные знаки уважения, поклонился в пояс. То есть Кортесу сразу стало понятно, что признают его первенство. Они обменялись речами. Марине нельзя было переводить, потому что женщина не допускалась в присутствие царя. Ксюша, это изжито сейчас. Сейчас допускаются, да. Хиллари Клинтон, да, Эльвира Набиуллина - нормально все. Вот, но, правда, их не надо и переводить, там и так все понятно. А, переводил священник. Иии плохо. То есть Кортес-- что думал Монтесума, мы никогда не узнаем. А Кортес написал мемуары и рассказывал речистым всяким, а, летописцам. Поэтому мы помним, что он думал. Он был удивлен. Первое чувство, которое он испытал, было у-удивление, которое, как он пишет, потом сменилось изумлением. Они вышли, э, на окраину города, а город был, э, огромным озером. Вот там, где сейчас стоит Мехико-Сити. Бывали? Дааа, это же кратер, вулканический кратер. Теперь его осушили, а тогда это было озеро, огромное озеро, на котором, а, система островов, частично естественных, частично искусственных, соединенных между собой мостами, располагался огромный город Теночтитлан. А, около миллиона народу там жило. Гигантский. Таких городов не видел-- но что, особо ничего-то и не видел Кортес. Он до этого времени один раз был в Мадриде. Все, что он видел, это сельскую Испанию. Этот город его, его и его спутников абсолютно потряс. Ничего похожего, конечно, они в джунглях не видали. Они видели маленькие хижины бедных, диких явно людей. Здесь, э, во-первых, невероятная даже для европейского города чистота на улицах. Ацтеки очень за этим следили. Огромное количество цветов и великолепный аромат, отсутствие вони - главного спутника европейского города без канализации. А, вид людей, которые счастливо улыбались. А, богатство рынков. Единственное, что удивило их, что там так мало продается мясного. А негде было взять. Все мясо, которое они ели, это было добыто охотой. Охотой же многого не добудешь. А, в основном это были плоды, э, кукуруза, которую тоже видели впервые, фасоль, помидоры, все, что их потрясло, перец разный, шоколад, который вспенивали у них на глазах в такой вот пенистый напиток. И он тогда впервые это попробовал. Он боялся, что это яд. Монтесума выпил первым во дворце. А, они ходили невозбранно по городу, и с ними ходила ацтекская стража. На них тоже дивились, но как, не как на варваров, как на белых обезьян, а именно как на посланцев богов. Но они это принимали как должное. Царский дворец потряс их абсолютно роскошью, великолепием, огромностью. Но более всего их потрясли храмы, которые назывались теокалли. Это были огромные ступенчато, ступенчатые сооружения высотой пятьдесят, шестьдесят метров, которые не под прямым углом, а косо поднимались к небесам. Огромное количество ступеней и все ступени залиты кровью. А, чистота города контрастировала вот с этим могильником, да? С этой трупьярней в центре города. Вонь и мухи, собаки, которые там жрали трупы, и их никто не отгонял. Они не могли понять, что это такое, но потом они это сопоставили с жертвами, которые они видели раньше, и поняли, какой народ имеется в виду. Некоторые жертвоприношения они видели, и это произвело на них сильнейшее впечатление. Они видели пленников, которых откармливают в специальных клетках, потом дают им опьяняющий напиток из кактуса. Они танцуют, опьяненные этим, и потом их подымают наверх жрецы в черном, с нестрижеными от роду волосами, подымают их наверх, и там совершается специальный обряд. До того, как приносят в жертву мужчину, приносили в жертву и женщин, причем женщин часто из своей же ацтекской знати. Ксюша, надо быть мужественной. Эти женщины, в отличие от пленников, с самого начала знали о своей участи, но они шли на это добровольно. Те девушки и дамы, которые должны были быть принесены в жертву богам, их предупреждали, их выбирали по конкурсу специальному и, скажем, там десять лучших, да, которые выходили в финал, они участвовали в последней церемонии, а приносили, скажем, в жертву только пять. Но кого именно пять выберут жрецы, вот этого не знали барышни до конца. И, значит, они тренировались в специальных танцах, очень таких хитрых и сложных, напоминающих индийские ритуальные танцы. Они учились носить специальные костюмы весом до десяти килограмм. Это были всякие самоцветы, украшения, огромные плюмажи. Важно было там ими как-то ритуально хитро покачивать. Это очень сложная штука. Это искусство сейчас потихонечку возрождается в Мексике любителями старины. И есть девицы, которые умеют так танцевать. Но это сложная штуковина, это очень сложная координация. Бедра в одном ритме, плечи в другом, голова в третьем. И вот эти огромные перья, украшенные золотом, они все колышутся в разном рит-- Наверное, это зрелище впечатляющее, особенно если учесть, что предстоит красавице через часок-другой. А, на мой вопрос мексиканскому гиду: выбирали тех, кто хуже танцевал, или тех, кто лучше танцевал? Да нет, критерий был иной. Жрецы как-то знали, как-то спрашивали богов, бросали там раковины гадательные и выбирали. Значит, в момент последнего танца это всегда было на рассвете. Народ стоял всю ночь, жег костры у пирамиды и наблюдал, как всю ночь эти женщины танцевали. Любопытный народ, да и вообще, так сказать, что было народное увеселение. Под конец всем барышням подносили напитка, где тоже, видимо, были какие-то наркотические вещества. До которых мексиканский народ большой охотник. И сознание их, видимо, затуманивалось. То есть в этот момент они уже-- они по-понимали, да? Что раз дело приближается к рассвету, то жизнь половины из них оборвется. То есть, видимо, это их как-то примиряло с действительностью. И среди них начинали тусоваться жрецы с большими длинными такими обсидиановыми саблями, кинжалами. Обсидиан - это черный вулканический материал. Вы, наверное, видели его. Он такой, ну, он встречается в основном в Центральной Америке, но не только. Это каменная вулканическая порода. Обработки железа, конечно, эээ, никакие ацтеки не знали, никакого металла они не умели обрабатывать. Их оружием были деревянные всякие топоры, молотки или стрелы с обсидиановым наконечником. Но если обсидиан - это же камень, застывшая лава, если сколоть - очень острый край, получается острейший край, как стекло, и раны им нанесенные, они очень опасны. Длинный такой обсидиановый тесак, он может срезать голову не хуже, чем железная сабля, но только надо этим искусством владеть. Жрецы это знали. Э, задача жреца была срезать жертве голову одним ударом на ходу. Задача жертвы была в тот момент, когда он начал резать, но что-то не пошло, дрогнула рука, на-на весу это довольно тяжело, да? Это трудная работа. Э, надо не сопротивляться, не отпрыгивать, потому что тем самым ты только усложнишь ему задачу, а спокойно стоять и ждать, пока он закончит. Это выдержка ацтекской женщины. Ксюша, можно гордиться. Вот такие дела. И вот они, значит, меланхолически танцуют, пока жрец подходит, там, скажем, к одной, второй. Они не знают, когда наступает чей черед. Потом он обнажает этот свой обсидиановый тесак и [издает свистящий звук] срезает одной из них голову. Они продолжают танцевать? Продолжают танцевать до, э, последнего, пока верховный жрец не об-не объявляет конец церемонии. То есть, ну, дисциплина и выдержка на высоте. Э, но, с другой стороны, вот если мы этот обряд проанализируем, конечно, здесь есть нечто красивое, да? Безусловно. Я имею в виду чисто эстетически: плюмажи, да? Восходящее солнце это выхватывает, кровь блещет - очень красиво. Черный обсидиановый нож. Все это замечательно. Женская красота в тот момент, когда отделяется голова от туловища, она особенно ярко блещет. Э, но это какая-то не вполне понятная нам эстетика, да? Такое вожделение, вожделение к жестокости было очень присуще центральноамериканской цивилизации. Не просто убить, но убить с совершенно, э, изумительным, утонченным и, несомненно, извращенным эстетизмом. Вот кто бы их любил, это, конечно, Маркиз, но он мало знал. Тогда еще, кстати, было мало известно, не переводилось почти воспоминаний этих. Это стало известно уже после его смерти в девятнадцатом веке. Он, конечно, отдал дань должному, сказал: "Вот люди умели жить!" Да. Но это как раз вот в его духе такие вот вещи. Такая-- это даже не эстетизация смерти по-японски, а это именно такая вот извращенная вожде-извращенная вожделение и такая какая-то- Зверская. -зверская кровожадность. Я думаю, что, может, ягуары или, там, леопарды, если бы могли мыслить, то они бы таким образом, улыбаясь и облизывая крова-кровавые клыки, так смотрели бы на жертву. То есть это не человеческое, а какая-- а некое такое звериное взгляд на вещи, да? Вот я так понимаю, сообщество крокодилов, ягуаров, акул, да, леопардов могли бы, почесываясь плавниками и лапами, говорить: "Вот это неплохо, вот это вот девятый, наверное, конечно, отстает, да, отстает. И общий ритм-- а вот жрец хорош, хорош, его следует поощрить и на будущую церемонию назначить". Вот что-то такое в этом есть. Э, недаром их любимым животным был ягуар - самая мощная кошка в Америке, огромный зверь, совершенно кровожадный. [вздыхает] Расскажу вам еще один случай. Подождите, а что с другими девушками делали? Ксюшечка, ну, любили их. Ну что с ними? А, нет. Что делают с девушками, когда уже им не отрезают голову? Любят. После этого на все уже согласны. Что же им осталось? Нет, они дорого продавались. [смеется] Часть их не зато любили, в них не видели, как это сказать, привычный объект мужского вожделения. То есть они не интересовали как женщины, да? Нет, на это были другие. Э, ритуальной проституции у них не было. То есть весь их религиозный пыл удовлетворялся исключительно кровожадностью, но зато в этом они удержу не знали. Вот изумительная история, которую я нигде не прочел, но мне рассказал мой чудесный гид. Я когда приехал в Мексику, э, все понты, что там все говорят по-английски, рассеялись за первые полчаса. Ни хрена, конечно, никто не говорит ни на каком английском. Я потом нашел, благодаря гиду, но единицы, конечно. И если бы не он, то я бы очень многого бы не увидел. Замечательный мужик, мы очень подружились. Вот я вам рассказывал, если вы помните, про Нуэстра Сеньора де Гваделупе и мексиканскую процессию. Помните в первой лекции, да? Это благодаря ему я и узнал об этом, и попал туда. Чудесный мужик, и он возил меня к пирамидам и рассказывал очень много. Очень повезло мне с этим. Он мне рассказал историю, пока мы ехали. А он был национальности какой? Мексиканец. Ну, я думаю, как всякий мексика-- как подавляющее большинство, скажем, мексиканцев, это было очень-очень смешанное крови. Я потом увидел, он меня повез в кабак- Эээ, самый лучший, который, к ним не туристы, а свои ходят. И, э, вот там хозяин, э, Дон Алуар, вот он был, видимо, из испанцев. Здоровенный, высокий, нос такой, который поколениями отращивается, и не брюнет совершенно. Вот это, видимо, из той испанской когорты, которая упорно не смешивалась с местными. Но большинство, конечно, смешивалось. И все черты, там, скошенный лоб, рост, все, все видно, да, все дивные черты индейского народа. А, но этот был такой умный, добродушный, симпатичный. Он, кстати, говорил по-английски, жил в Штатах шесть лет. Он рассказывает историю про-- причем без осуждения, безоценочно. Я когда говорю, то видно же стёб, да, в моих словах? Ну, белая обезьяна. А он - нет. Он рассказывает историю, как ацтеки, э, попали на вот этот остров. Они пришли откуда-то с севера. Дикий, воинственный народ, как всякий дикий, воинственный, захватывает территорию других, более цивилизованных, но более изнеженных. Ну, это классическая история всех мировых завоеваний. И, э, им сказали, что нужно поселиться на острове. На острове было полно змей. По их преданиям, нужно было поселиться на острове, где на кактусе будет сидеть орел, а в когтях держать змею. Это герб Мексики. Так они и выбрали. Змей было дофига, они их через месяц всех съели. Вообще ацтеки ели все, включая вшей на себе же собранных, да. И вообще не было живого существа, которого они не ели, в том числе и людей. Каннибализм тоже процветал. И не обязательно ритуально, а просто так словить, ну и как-то разнообразить меню. Тем более мяса же было мало, а недостаток белка надо восполнять. Так вот, эти ацтеки враждовали с соседними племенами, и как-то они предложили одному из племен заключить мир. Ну что такое мир? Династический брак. Они сказали: вот у нас, э, парень, сын вождя, у вас девка, дочка, и давайте вот их поженим. Ну, те подумали и сказали: конечно. Привезли дочь. Ну, по всем обычаям дочь идет, да, естественно, в дом мужа. Э, приш-- приехала делегация, их встретили, как полагается. Устроили им пир, все. А потом говорят: "Вы понимаете, у нас есть обычай старый, ацтекский, наш, что невеста должна зайти и принести жертву нашим богам. Она же будет здесь жить. Вы не подумайте ничего дурного. С ней войдет, правда, и жених, но войдут и жрецы, люди безупречной репутации. Вы ничего плохого не подумайте, никакого ущерба ее чести не будет". Что, кстати, оказалось чистой правдой, как явствует из дальнейшего. Э, "но она должна принести жертву нашим богам. Вы не возражаете?" Они говорят: "Ну нет, раз такой обычай". Сами через какое-то время выйдут. И вот все сидят, угощаются, пьют кактусовые напитки, едят, точат балясы, разговаривают. А там происходит, значит, вот, в капище богов некоторое действо, которое они не видят. И через какое-то время, через часок, примерно, появляется жених этой, э, барышни, и он пляшет перед богами, а в качестве облачения на нем кожа его, э, невесты. Кошмар! Не ожидал такой реакции. Но это реакция европейского человека, да? А вот нам, ацтекам, это пофигу. Э, вот- То есть свадьба не удалась? На ком же тогда жениться? А уже и нет смысла. Это жертва богам. Это же брак был как бы вот в их понимании. Прощен. Да, на меня тоже эта история сначала, ну теперь я уже много раз ее пересказывал, и я уже теперь слежу, слежу за эффектом. А то племя нормально отреагировало? А никто их не спрашивал. Их вырезали потом до последнего человека через какое-то время, но они, видимо, поняли намек. Да, это был тоже, это жертва богам и ритуальный жест, да? Интересная фигура жениха в этом смысле, да? Какие у него психологические переживания, да? Что бы он написал по этому поводу для нас, европейцев, для дикарей? Да, что он чувствовал в тот момент, когда вот он, значит, еще мокрую, [смешок] невыделанную шкуру его невесты одевал на себя. Жестоко. Это любопытно. Интересно, он помогал, ассистировал непосредственно при снятии кожи? Это ж сложный процесс. Это любопытно. Ее убивали, эту кожу? Я думаю, не обязательно. Можно было и с живой, да. [смех] Но она могла громче кричать, но только до определенного момента. Да, может быть, чтобы кожа не сворачивалась и не резали сразу, да? Она-- я не знаю, откуда начинали. Э, да, но это сложная штуковина. Вот такая вещь. Я задал, конечно, дурацкий вопрос белой обезьяне: не жалко ли девки? Ну, пожалел я девку, дал слабину. На что он даже руль бросил. Посмотрел на меня, думает, что я нормальным человеком, умным. И тут такую хрень. Ну надо же! [смех] И сказал: "Ну при чем тут девка? Речь идет о судьбах цивилизации". Это великолепно. Ну, конечно. Ну при чем тут девка? Конечно жалко. Да. Ну вот такое дело. Я не хочу сказать, что другим цивилизациям было жалко девок. Но согласитесь, таких вещей не делал никто. Это только наши братья ацтеки. Жену ведь не снять в шутку, как полагалось вообще было? Мы только констатируем факт. Если вы это помните, я в начале сказал: мы не знаем, отчего у народов разные цивилизационные представления, разные культурные матрицы. Почему в Индии считали, что боги добродушны, вегетарианцы, да? И вообще даже животного не могли зарезать, коровку там какую-нибудь, а исключительно корми их рисовой кашей на молоке. Да, как малых детишек или пациентов желудочно-кишечного санатория ЦК. [смех] А вот в ацтекском обиходе боги представляют себя злобнейшими кровожадными чудовищами, которые только вот живую горячую кровь и непосредственно грудь, вырванную из- Ребер-- сердце, вырванное из груди, из ребер, да? Или, там, печень только что вырезанная. Вот почему так они полагали? Вот у них были такие представления. Что могло им дать пищу для них и почему эти представления так долго держались? Не знает наука, но факт. Но ацтеки не видели эпизода с девкой, но они видели жертвоприношение. Это произвело на них мрачное впечатление. Священник сказал, что он отлучит от церкви всех, всех, рискуя остаться там один. Но они его послушали, да. И, эээ, он требует, чтобы на месте храма была поставлена часовня. Ни хрена себе, да? Кортес сказал Монтесуме, я просто расскажу вам коротенький эпизодец и потом с удовольствием подискутируем. Эта история потрясающая, конечно, она не может не, она не может оставлять равнодушным. Сейчас, Зоечка, я вас выслушаю обязательно. Э, Монтесума построил часовню, вышел туда к моменту жертвоприношения. Кортес приш-- отслужил там молебен, но испанцы не поняли, вернее, индейцы не поняли, что происходит. Для них это было, вот они не видели в этом осквернения. И когда Кортес зашел в эту вот кумирню, где, блин, десятками лет с-сваливалось это, э, внутрь храма, а, вот эти обезглавленные и разрезанные тела, можете себе представить, какая там была вонь в этом каменном мешке, в этом могильнике. Он однозначно сказал, что он чуть не потерял сознание. Уже он-то видел, слава богу, мертвецов на своем веку, но, э, даже на него произвело впечатление. И он сказал однозначно: это демоны. Я понял, ваши боги - это демоны. Это перевели Монтесуме. Монтесума сказал: наши боги - это не демоны. Это вы бросьте. Это какие там ваши боги, да? Кстати, вы во время обедни что делаете? Вы разве не едите кровь и не едите тело и не пьете кровь вашего бога на причастии, да? А мы же ничего такого не делаем. Наши боги пьют кровь людей. Это, согласитесь, гораздо нормальнее, чем то, что делаете вы. Поэтому вам ли нас упрекать? И в разгар теологической дискуссии Кортес сказал: а хрен ли нам спорить, когда у меня тут двадцать человек с оружием, а у Монтесумы всего каких-то семьдесят охранников. Ну, двадцать испанцев против семи-семидесяти индейцев - это ничего. То есть работы им было ровно на пять минут. Они моментально с ними разобрались и взяли Монтесуму в плен в его собственной стране, в его собственном дворце. Потом Монтесума был вынужден под угрозой лишения жизни выдать им сокровища, вышел к собственному народу. Но жрецы понимали так, что Монтесуму подменили. Я не знаю, верили ли они в это. Помните, какая фигура жреца в фильме Гибсона, да? Когда солнечное затмение, и он смеется, там, ухмыляется, так сказать, тупости толпы и говорит: Бог насытился жертвами. А, может быть, они манипулировали общественным мнением, но, во всяком случае, он, а, был объявлен подмененным. Сказали, что настоящий Монтесума вознесся к богам, а этот те, кого злобные пришельцы привезли с собой, его надо убить, и его убили его собственные подданные, забросали его дротиками и камнями. Вот такая история. Но после этого испанцам пришлось прорываться, э, через все эти мосты, через поднятые мосты и дамбы. Э, в ужасную дождливую ночь, ночь печали, как они это называли. Они прорвались, потеряв множество народу и самое главное, утопив в эти-- в этом озере сокровища Монтесумы. Огромные средства, как Кортес описывал, может, им показалось так, потому что у с-- наживы, как и у страха, глаза велики, но они говорили, что там было совершенно фантастическое богатство в золоте, драгоценностях, слитках. В основном они все это утопили, но прорвались. Пошли назад, захватили в плен какое-то количество людей, индейцев, рассказали, что Монтесума мертв. Ничего другого не рассказали. То есть сокрушено, э, владычество народа ацтеков. Марина очень постаралась в этом смысле всем рассказать о том, что вот бог Кетцалькоатль Кортес убил Монтесуму. И как только узнали о смерти царя Монтесумы, перешли на сторону Кортеса, а, половина племен, которые с ацтеками враждовали, прежде всего сами тласкаланцы. Они вышли на бой с ацтеками. Ацтеков было гигантское количество людей. О, ну, может быть, испанцы преувеличивают, их было не двести тысяч, а сто. Ну хорошо, сто тысяч против ста пятидесяти. Э, к этому моменту Кортес потерял много лошадей, а их уже негде было взять. Там родился у него, по-моему, пара жеребят. Он их там холил и лелеял. Лошадей, как и людей, ниоткуда не возьмешь. Но лошади, он же понимал их моральную силу. Э, я расскажу вам, как была битва, и мне кажется, и облик, и уровень ацтеков будет вам вполне понятен. Ацтекские воины воевали только одним способом: они нападали лавой, рубили врага обсидиановыми топорами, кололи копьями и стреляли из луков. Вот и все. Это единственный маневр, который они знали. А, на одном из симпозиумов, в котором я присутствовал, сказал один кадр, француз, ну, из нынешних либералов, этих полусумасшедших яйцеголовых, что, э, ацтекская армия была сильна. Разве бы легионы Цезаря или фаланга Александра Македонского устояли бы против артиллерии? Во-первых, я думаю, устояли бы. Но это, конечно, мои домыслы, но я уверен, устояли бы. Не бежали бы трусливо, обмазываясь собственным дерьмом, как ацтекские непобедимые воины. Во-вторых, им было известно, что такое кавалерия, и они бы не испугались при виде коня. А кроме того, и солдаты Александра, и легионеры Цезаря, конечно, бы поняли, какой маневр применяет противник и, безусловно, бы нашли противоядие. Безусловно, даже простые воины, не говоря про военачальников. А здесь смотрите, как продолжалась битва, которая длилась четыре часа. Испанцы стреляют из всех видов огнестрельного оружия. Индейцы падают сно-снопами, но цепь разомкнуть у них ума не хватает. То есть они шли, как идут вот такими сомкнутыми колоннами. Это хорошо при битве копьями, но тут разве они понимают, что хреновина, когда попадает, она убивает всех, кто стоит кучно? Рассредоточиться можно было? Или это нужен гениальный полководческий талант? Видимо, для ацтеков это была непредставимая полководческая мудрость - дать команду разойтись. Второй момент. Испанцы применяют один и тот же прием. Всадники колоннами вклиниваются в ряды ацтеков и рубят их налево и направо. Это тоже верх полководческого искусства. А как вы думаете, можно с ними справиться? Не за раз, а потом они отходят назад, перестраиваются и делают то же самое, только чуть-чуть с местечком. После какого раза можно понять, что нужно делать, чтобы защититься? Если у тебя в руках копья. Не? Значит, индейцы точно так же повторяли. Я не знаю, что в голове. Вот удивительно мне. Они не могли додуматься до того, чтобы как-то перестроиться и сменить тот стереотип ведения военных действий, который был задержан. Никто из военачальников не сказал, и никто из офицеров не взял на себя инициативы, и воины простые так же и гибли. Погибло их неслыханное количество. Сам Кортес вместе со своим верным другом, который потом спас ему жизнь, Фернандо де Орелья, они прорвались наверх вдвоем, вдвоем! Мечами и копьями, проложив себе дорогу через тысячную толпу, убив всех индейцев, которые они видели вокруг, и прорвались к палатке предводителя, убили его. И его гвардия, и стража тоже ничего не смогла сделать. Ну, слушайте. После чего они отрубили ему голову, водрузили на пику и заботливо припасенный Кортесом горн, он затрубил изо всей силы, и это перекрыло даже шум битвы. Народ оглянулся и увидел окровавленную голову предводителя на копье Кортеса. Это был сигнал к полному и повальному бегству всех индейцев. Вот так бесславно огромная империя трехсоттысячной армии закончила свое существование. Потом Кортес сделал еще один марш на Теночтитлан. Он приволок по суше с собой корабли, бригантины. Часть кораблей он построил прямо там. А вы говорите, это люди были не герои. Для них не было невозможного. И спустил их на воду озера Теночтитлан. Эти корабли сыграли роль тяжелой артиллерии. Пришлось тяжело во время одной из ночных вылазок. Индейцы мешики, как они себя называли, отсюда и Мехико. Мешико чуть не захватили в плен самого Кортеса. Если бы они его хотели убить, то не было бы ничего проще, но они хотели взять живым в плен, и это позволило ему уйти. Они его уже стащили в аграме с лошади и оглушили. Он уже не мог сопротивляться. Но Фернандо де Орелья, верный друг, которому потом поставил Кортес памятник и нашел его вдову и содержал до конца дней. Вот здесь ему благородство не изменило. Орелья, понимая, чем это чре-чревато для него, соскочил с коня и срубил штук шестьдесят индейцев, поднял Кортеса, который был без сознания, по-положил на своего коня и дал коню пинка, и сам остался без коня прикрывать отход и погиб. И погиб. Вот такие это были люди. Кортес доскакал туда, его привели в чувство. Первое, что он сказал, это о том, что он повесит всех трусов, потому что были люди, которые собирались отступать, и повесил десять своих солдат на глазах у индейцев, давая понять, что мы не отступим. Через два дня Теночтитлан пал. Внук Монтесумы, сын его умер еще до этого от оспы, а внук героически сопротивлялся, был захвачен испанцами в плен. Потом они его жутко пытали и пытались вы-выведать, где казна Монтесумы. Но он не сказал, как Тамплиер, потому что он не знал. Они осушили озеро, обыскали каждый уголок, но нашли только там относительно небольшой клад, тоже на сто тысяч монет. Но это было мало, им грезились миллионы. Может быть, их и не было, им казалось так вот в ночь печали. Во всяком случае, сказочных богатств Монтесумы не нашли до сих пор. Время от времени предпринимаются попытки искать, было ли это или это миф вроде Эльдорадо, непонятно. Кортес писал, что было. Надо продолжать искать. Но нигде не нашли. Вот так ацтекская держава закончила свое существование. Мы потом чуть позже скажем, похожие же были ситуации с державой инков. Там есть еще более фантастические ситуации, просто невероятные. И в общем, вы жалеете о том, что ацтекская цивилизация закончилась? Мне сложно их пожалеть. С одной стороны, так это так брутально саморазвивающаяся цивилизация рухнула от внешнего толчка. Что-то в этом есть. С другой стороны, в целом народы Центральной Америки, они выиграли от прекращения массовых жертвоприношений? Я думаю, да. То есть испанское владычество - это не было сахаром. Многих обратили в рабство, в том-- самих ацтеков всех поголовно. И те племена, которые их поддерживали. Свободными осталось только племя тене- these-- таких, тенечтитланцев, этих да, потому что они были союзниками. Они стали надсмотрщиками над рабами. То есть да, индейцев ожидала рабство, но рабство испанское, по сравнению с ацтекским, мне кажется, и христианская религия при всех ее странностях, она никогда не требовала, какой бы ни был суровый католицизм, тот, средневековый, ну, могли сжечь и местных жрецов, и колдунов, ну, до десятка человек на костре инквизиции. Но это разве можно сравнить с жертвоприношениями? Самое малое - это было тридцать человек за один раз. Это так они встречали рассвет. Романтический ритуал встречи рассвета. Солнце не взойдет, если не напьется новой крови. И тридцать молодых и сильных должны быть зарезаны каждый день. Это где ж напасешься населения? Где напасешься населения? Если верить ацтекским летописям, во время грандиозных жертвоприношений богу войны, богу дождя и владеющему небесами созвездию Плеяд приносились в жертвы до трех тысяч человек одновременно. Нууу, это что вы ни говорите, это явный перебор даже с точки зрения вашей либеральной позиции равенства культур. Любая цивилизация будет лучше, чем эта. Любая. Безусловно, ничего похожего по дикой кровожадности, по абсолютному человеческому озверению мир не знал. Поэтому, не оправдывая некоторых эксцессов, которые допускали конкистадоры, пролития, может быть, зряшной индейской крови, надо сказать, что они, конечно, принесли этим людям освобождение. Безусловно, иначе б там их истребили всех друг друга до последнего человека. Ибо ацтеки были настроены именно так. Любопытная штука, как у ацтеков проходили спортивные соревнования. У них был вид спорта, при котором две команды мужиков по десять человек в каждой на специальной такой площадке, э, из утрамбованного песка был пол. Э, юноши эти, э, локтями и коленями, на которых они одевали такую штуку из каучука, ну, вроде таких налокотников и наколенников. Они только локтями и коленями, можно было, оно как футбол только ногами, да? Такая игра. Подбрасывать такой из литого каучука тяжелый резиновый мяч, он не должен был опускаться, и надо было его забросить в, ну, типа кольца какого, да? Не как баскетбольное, примерно на высоте, скажем, такое, да? Но тяжелая задача. Вот это нужно было сделать. Кто мяч туда загонял, э, в кольцо противника, тот побеждал. Но это длилось, там, несколько часов, пока хоть один раз это удавалось сделать. Насколько это было тяжело. Победителю вручали награду, всей команде победителей. А как поступали с побежденными? Ну, догадайтесь с двух раз. Зоя? Секир-башка. Нет, Зоя, ну вы мыслите, [вздыхает] как сказать, по-азиатски. Колени- Прямолинейно. Конечно, их волокли на жертвенник, а там мы сейчас увидим, как это происходило. Сейчас, Девочка, подожди. Давайте скорее. Вы истосковались? Я понимаю- Можно тогда вот вопрос задать? Да, Зайка, задайте. Вот вы говорили про ритуал вот этот ужасный, по которому жених приносил в жертву жену. А- Я не говорю, что он ужасный. Я описываю его с завистью. Да. А можно ли вот доверять словам вот вашего гида, учитывая, что в таком случае у них, э, непонятно откуда вот дети берутся? Дети берутся оттуда же, у всех. Ну, все-таки или это было традиционный ритуал такого бракосочетания- Нет, конечно, нет, это не было ритуалом бракосочетания вовсе. Если вы это так поняли, то, конечно, это не так. Это не было ритуалом бракосочетания никогда, ни при каких обстоятельствах. То есть это- Это было пока- Примирение. Демонстри-- наоборот, объявление войны. Демонстративная, демонстративный акт, показывающий враждебному племени, что вы всерьез думаете с нами помириться? С нами мир возможен только одним путем. То есть это хитрость такая? Ну, такая хитро-- цивилизационный момент. А девку тут не жалко. Скажите, а при каком кире это было? Ну, Кортес впервые вошел в Теночтитлан в ноябре пятьсот девятнадцатого года. Нашего? Пятьсот восем-- да, тысяча пятьсот восемнадцатого года и через, через год Теночтитлан пал полностью. То есть к пятьсот девятнадцатому году вся цивилизация свое существование прекратила как таковая. А сколько веков было до этого? Это же чрезвычайно тяжело ответить. Мы очень мало знаем об их хронологии так же, как и о хронологии майя, тольтеков. Мы можем только догадываться, как эта хронология соотносится с нашей. Боги, бог в ритуальной маске, бог или боги. Танец. Что в руках у них? Кишки. Ну, после такого рассказа да, думаю, [смеется] первая мысль будет соответствующая. Мелко нарезанная печень, которую они сейчас с солью употребят. Да, кстати, что я не знаю. А, вот бог что-то ест. Вот это что? Или он блюет? Или кровь. Или он пьет кровь? Изрыгает. Или он что-то изрыгает? Нет, он изрыгает, изрыгает кровь. Нет, а вот нет. Я тоже так думал и был убежден, что бог там или что-нибудь жрет такое кровавое, да? Ну, например, ест толстый кишечник какого-нибудь крупного животного. Просто язык- Нет, это язык, но в смысле переносном. Это он говорит. Иисус. Это он говорит. Это символическое изображение того, что бог нечто изрекает. Не изрыгает, да? А изрекает Угу. Это он так общается, но говорит он о вещах серьезных и, видимо, например, о том, что нужно, скажем, обряд жертвоприношений, эээ, свято блюсти. Очень интересный тип изображений, да? Эээ, и ни одно из изображений не вызывает симпатии. Посмотрите на индийских богов, да? Таких-- даже Шива добродушный в момент, когда он замочил карлика, да? И некоторая женоподобность и мягкость в их сердцах. И посмотрите, что тут. Но я думаю, что и человеческого мало в этом лице, тут очень скорее звериная харя. Вот это знаете, что такое? Вот истолкуйте мне вот это. Зерна какао. Зерна какао, сказала Оксана. Ну, мы знаем Оксану как романтика. Что ж она думает как трезвый реалист? Ну, я думаю, что это люди, которых он считает, надо принести в жертву. Хорошо, а у Инны было соображение? Капли крови. Эээ, ну, вы были близко к истине. Насчет зерен какао, при всем моем уважении, это сердца тех, принесенных не капли крови, а что-то покруче. Каплей крови можно только менеджера напоить. А боги, особенно ацтекские, они требуют серьезной крови. Это сердца тех пленников, которые были на жертвенник принесены. Вот инструмент, которым они были-- они были уложены на жертвенник, мы его увидим поподробнее, не переживайте, мы всему научимся. Вот этим ножом было сердце извлечено. И вот сердца каких, скольких людей в огне этого пламени жертвенного были поджарены чуть-чуть тогда, для того, чтобы богу как достойное яство преподнести. Вполне вдохновляющее что-то, верно? Скажите, это бог женщины? У нее так вообще грудь вот висит. [смех] Может быть, это и так. Нет, я думаю, это бог мужчина однозначно, хотя у них были богини, но богиням, богиням не приносилось человеческих жертв. Ксюша, это для наших гостей из Ксюшландии мы говорим такую штуку. Меня больше волнует другое, я не знаю, женщина или нет. Посмотрите, как у нее вывернуты ступни. В какой ситуации вы можете себе представить такую женщину? Это где она так танцевала? Блондинка. Я отказываюсь слушать других, другие варианты, что она могла делать. Нет, это бог, я думаю, то, что вы приняли за грудь, не льстя тамошним женщинам, да, явно, это, может быть, какие-то элементы украшений или там кольчуга, но вот это же вы не принимаете за мужское его достоинство, верно? Вообще они, конечно, извращенцы, посмотрят. То есть- Я не знаю, что вы называете, что для вас извращенцы. Ну непонятно практически. Что для вас? Может быть, для вас человек, который собаку кормит пельменями, это извращенец. [смех] Мне сложно сказать. Для каждого же это все очень индивидуально. Но то, что это кровожадная картина, я вполне согласен, да, безусловно. Юлечка, давайте вперед. Теологическая дискуссия над чем хорошо. О! Вот о чем вы мечтали спросить, но стеснялись. Так вот, вот откройте глаза, братья и сестры, и внимательно узрите, чтобы у вас не оставалось как бы иллюзий, да, что католическая религия принесла им порабощение. Вот это вот было состояние блаженной свободы, в которой они жили. Обратите внимание, в каком восторге пребывает собственно жертва, да? Да, я не думаю, что это ему нравится, да. И, но в этот момент уже непосредственно в этот, конечно, дискуссию вести уже поздновато. Это жрецы, видите, длинные черные волосы, нечесанные сроду, ну, черные у них волосы у всех у этого народа. Эти волосы были чем длиннее у жреца и чем они больше были покрыты кровью в кровавых сгустках, тем жрец был более достойный и почтенный. Вот такие вот дела. Да. Значит, вот обсидиановый нож, вот острейший, да, которым верховный жрец с непроницаемым выражением лица распарывает грудину и достает сердце. Видите, как выглядит жертвенник? Он такой выгнутой формы, что когда человек укладывался, грудина бы выпирала, да, шла колесом, тогда это, так сказать, облегчает процесс. Тоже не так легко это вскрыть, там ребра. Опытный хирург вам скажет, как это тяжело. И одним движением сердце вытащить - это сложно. Надо перерезать там артерии. То есть это нужно владеть неким навыком. Но верховный жрец умел. Ну и практика, есть критерии истины. Вот такие вот дела. Помните, как это происходит в фильме Гибсона? Очень все натурально и правдоподобно воспроизведено. Вот главный, если хотите, обряд. Это, кстати, их собственная фреска. Они ничего в этом дурного не видели. Это не нарисовали белые обезьяны, это они сами зарисовали свой религиозный обряд, такой же, как любой другой. Как принесение, например, кукурузных початков какой-нибудь богине, эээ, богине сельскохозяйственного плодородия. Для них это был центральный момент жертвоприношения. А почему именно сердце? Вы трижды говорите, они же могли желудок, там глаз. Кому нужен желудок, да? А почему именно сердце? Нет, сердце считалось, как, кстати, и в нынешней европейской цивилизации, сердце они полагали лучшим и главнейшим органом человека. Но ведь мы тоже говорим, да, сердце защемило, вот ребенка давно нет, сердце болит, да? Ты разбила мне сердце, коварная, да? Или человек говорит: "Уж я-то знаю женское сердце". Это не имеется в виду, что он кардиолог, да? Он знает женщину интегрально, я бы сказал. Такие-то дела. Поэтому для европейской культуры сердце - общий всеобъемлющий символ, да? Вот для них было нечто подобное. В сердце у них помещалась душа. Все лучшее средоточие человека, поэтому боги питаются только лучшим. А что лучшее в человеке? Сердце - это средоточие его жизни. Без сердца человек не проживет, потому что оно должно быть свежий, да, свежий. А сердце второй свежести не принимается. Поэтому извлекалось еще бьющееся и бьющееся оно быстро кидалось жрецом идеально в одно движение на такое- Сковородочку. Вроде, да, вроде такую обсидиановую сковородку, где постоянно, э, был древесный уголь и были благовония, и оно там чуть-чуть подрумянивалось, и в этот момент его подносили к богу. Вот такой был обряд во всей его прелести. Впечатляет, правда? Вообще, я думаю, нам надо иметь смысл восстановить древнее благочестие, правда? Начнем мы с ритуальной проституции, с храмовой, да, потом с ритуального людо-- и там потихоньку. Нет? Но мы обсудим. А как современное общество, допустим, относится к своей истории? Ну, какое общество смотря. В Мексике, как вам сказать? В Перу я не знаю, не был в Перу. Я думаю, в Перу никакого общества нет. Оно никак ни к чему не относится. Есть озеро Титикака и вот эта вот всякая кака там и тити. Кто мог придумать название Титикака для, вот? Я думаю, католический монах. Да? Это, ну, чем мог руководствоваться человек, который так сказал, да? А что- Сейчас, мину- Есть что-то общее с американскими индейцами. Я слышала про уникальные особенности. Это о том, что, во-первых, они не боят-- не боятся высоты. Их берут строителями на самые страшнейшие небоскребы. Вот, может быть, это как-то соотносится с тем, что у них вот такая безумная цивилизация, там каких-то высот они достигли? Вдруг вот это вот какой-то отголосок даже в их, ну не знаю, вестибулярном аппарате или еще где-то. И кроме того, то, что они не имеют растительности на лице, уж где там дальше я не знаю [смеется] это имеет какое-то соотношение с тем, что вы нам рассказываете? Сейчас, Ира, я отвечу на вопрос, э, Андрея, да и на ваш тоже. Мексиканское общество очень неоднородно, но есть часть мексиканского общества, которая находится под влиянием таких махрово левацких идей. Там же жил Троцкий, он не зря туда поехал. И там в его дом-музее в Мексике, ну, если вы приедете в Мексику, не про-не проедете мимо музея квартиры Льва Давыдовича Троцкого. Это интересно. И там полно в городе Мехико я пребывал в полнейшем охренении. У меня было впечатление, что я попал в Москву в тридцатом году. Такого количества красных знамен, серпов и молотов, там звезд, портретов. Причем Троцкий или Сталин вместе на одном портрете. Где вы видели когда-нибудь подобную штуку с конца двадцатых годов? Там все это абсолютно естественно. И надписи по-испански, там mundo obrero, все вот это вот, хренеро, вперед. А, я думаю, вот это скорее свойственно мексиканскому обществу. Такой левый радикализм. Ну, не от большого ума, как я думаю. Крайний радикализм, который всегда в мексиканском сердце находит отклик. Какие-то люди, например, великий художник Диего Ривера, оставивший вот эти вот огромные муралистические, да, композиции на домах в Мехико. Это, ну, вы не можете мимо этого проехать, вы все это увидите: и скульптуру городскую уникальную, и все эти огромные его композиции, и картины его. Вот он был абсолютный левак, он был левее самых левых коммунистов и у него полно последователей. Причем это люди очень талантливые. Сам Ривера был исключительно талантливым художником, но рисовал полнейшую хрень с точки зрения исторического содержания. Мексиканское общество в части своей хочет сбросить, там, этот ужасный колониализм, как им кажется, и, может быть, вернуться не столько в джунгли ацтекские, этого я не слышал, но вернуться ко временам, например, советских колхозов они очень не прочь. Потом вы, может быть, не очень представляете, что такое Мексика. Это довольно большая страна, где жизнь в европейском понимании существует только в крупных городах и в, ну, рядом в двух-четырех, там, пяти департаментах. Все остальное живет, как оно жило тысячи лет назад. И центральное правительство ничего не контролирует. Вот вы обращаете внимание, что сейчас происходит между Мексикой и США? Мексика, правительство объявило войну наркоторговле. [смеется] На что наркоторговцы объявили войну правительству. Прямо так! Ну, такое в какой-то стране можно себе представить? И ничего правительство сделать не может. Ничего совершенно. Полиция вся коррумпирована. То есть это очень особый народ, очень своеобразный. Я не знаю, как это связано с растительностью, которая, кстати, у них есть. Она не такая густая, может быть, как у европейских народов, но она, разумеется, есть, как она есть и у китайцев. То есть бородка, кстати, у Монтесумы была бородка, и это все описывают. Э, у них растительность на теле не столь густа, но, безусловно, присутствует. Если спросить, что, как это связано с их ментальностью, я понятия не имею. Но я знаю, что это люди, э, до сих пор живущие представлениями очень далекой древности. И для них вот эта уравнительная справедливость коммунистическая в двадцатых годов: все обобществить, общие жены, все поделить - это для них до сих пор живой актуальный лозунг. И в своей истории они тоже видят какие-то, так сказать, положительные моменты. Но я не знаю, где тут можно что увидеть. Сам город Мехико построен с огромным комплексом младшего брата. То есть они все время хотят показать американцам, что мы не хуже вас. Это настолько очевидно. Центр Мехико - это совершеннейший Манхэттен, только огромный. И все в Мехико выстроено так, что оно должно быть громаднюсе. Если это театр, так его хрен обойдешь за сутки. Если это национа-- парк городской, то это лес, это реально лес. Ну, вот в России даже он считался бы лесом. Туда ходил бы Иван Сусанин постоянно. Вот как-то так. То есть если это проспект Авенида, то она идет и идет, и идет, я не знаю, на какое расстояние, наверное, как от Москвы до Питера. Все огромное, гигантское, часто безвкусное и очень своеобразное. И во всем виден, видна такая дуля в кармане, а иногда и без кармана, которая вот северному соседу американцам направлена. А с другой стороны, а что бы они без американцев? Ничто. Дон Альвар, этот ресторатор, который меня изумительно кормил и который рассказывал мне массу любопытностей про Мексику, он сказал про мексиканский анекдот о том, что самая лучшая страна в мире - Мексика. Там есть нефть, там есть золото, уран, там два океана, там все сорта рыбы речной и морской. Там растет все на свете: от пшеницы и риса до таких вещей, тропических фруктов, которые вообще не растут нигде больше. Ваниль, какао - все, что хотите. Там огромное количество природных ископаемых. Там все природные зоны от высокогорья на этой горе Попокатепетль до приморских тропических равнин. Все на свете там есть. Лучшая в мире страна. Чтобы она не стала супердержавой, Бог сделал только одно: отдал ее мексиканцам. Ну, тоже неплохой анекдот, согласитесь, да? Э, ну, рабочий день выглядит как в Мехико? Народ работает с десяти до двенадцати, потом температура повышается и работать глупо, правда? Поэтому надо часок побухтеть. В час все идут на обед, потому что это святое. С учетом мексиканской кухни, обалденно вкусной, невероятной. Все, что есть здесь, ну, это я даже отказываюсь это обсуждать. Это как сено по сравнению с разнотравием. Настоящая мексиканская еда。 Ой, лучше об этом не говорить。 Они едят хорошую мексиканскую еду, где можно купить в любых ресторанчиках и ресторанах. И поскольку обед - это процесс, то заканчивается у них часа в четыре. Вот с часа до четырех они обедают, потом до шести они переваривают, потому что это сиеста, это святое, и на это кощунственное длани никто не подымет. Надо поговорить: нет, ну, вы хотите отменить сиесту? Революция будет на следующий день. С шести до семи час еще они работают, и толпы там народу осаждают эти там банки и всякие прочие государственные учреждения, стремясь, искренне веря, что за час их примут. В семь часов, как после землетрясения, никого нет, и наутро продолжается все то же самое. Поэтому они-- при этом они говорят: как это падлы американцы умудряются жить намного богаче нас? То есть простой ответ, что американцы работают, как-то не приходит в мексиканскую голову. Это, это люди столицы, у которых автомобили, там дворцы, пароходы. Люди в провинции, они ковыряют деревянными палками точно так же, как тысячу лет назад. Поэтому я не знаю, какое там особенное общество. Связь североамериканских и южноамериканских индейцев очевидна. Североамериканцы же были не менее жестокие. Вот этот скальпы, да? Охотники за черепами, там все это было. Но у них-- жертвоприношений у них таких не было, да? Вот. Но они тоже могли откармливать пленника, а потом его там торжественно обезглавить, высушить его череп. Это все они умели. Гуроны, сиу. Легенда о том, что индейцев брали на строительство небоскребов - это миф. Ну как множество других легенд, которые существуют вокруг строительства больших зданий, да? Да, как, например, вот главное здание МГУ есть устойчивая легенда, что какой-то зек улетел на планере, сделал крылья. Вековая мечта русского народа, чтобы взлететь. Это такого не было, нигде не отмечено. Но легенда есть. Или легенда, что Иван Грозный ослепил строителей храма Василия Блаженного, Барму и Постника. Ничего подобного, чтобы после этого потом строили еще. Но легенда есть, она характеризует нравы той эпохи и самого государя Ивана Васильевича, да? Индейцы, откуда взялась легенда, как мне кажется, про то, что они там что-то строили. Что они могли строить? Вы посмотрите на индейца, как он смотрит на молоток. Кто бы ему из подрядчиков доверил собирать что-то на высоте? Монтажник-высотник - высочайшая рабочая квалификация. Монтажник-высотник получает бабки, какие не получает глава компании. Потому что это квалификация штучная, единичная. Представляете там на высоте это все фигачить? Ну какой индеец? Даже если он не боится высоты, он разве отличит сварочный аппарат от молотка? А потом спускаться вниз и спрашивать каждый раз у молотка, где ручка, а где вот это вот било? Мне кажется, совершенно не-- ну, в американском языке есть выражение "смотреть, как индеец на небоскреб". То есть вот [охает]. То есть полное офигение, изумление, охренение и вся эта гамма чувств, да? Вот. Может быть, из этого родилась легенда, что этот индеец на небоскреб смотрел не так, а еще и вот сверху, да? Но мне это кажется абсолютным мифом. Вперед, девочка. Ацтекский каменный календарь. И впереди, заметьте, Бог с высунутым языком. Мы сейчас это увидим в цвете. Разобраться во всей этой штуковине очень тяжело, хотя сейчас учеными расшифровано. Это ацтекский шестидесятилетний цикл, во время которого Осуществляется жизнь. После шестидесяти лет все ацтеки собирались - это факт, - ждали, не перестанут ли гореть созвездия Плеяд, то есть не закончат ли боги заботиться об этом мире. Если жизнь продолжалась, а она продолжалась, конечно, потому что жизнь не зависит от созвездия Плеяд, как нам понятно, то они зажигали новый огонь, а на это время, на эту ночь гасили все огни, все свечи, лампады, все очаги в домах. Ничего не горело. Потом зажигали новый огонь - фуэго нуэво - и начиналась новая жизнь. Ну, естественно, до трех тысяч народу надо было, естественное дело житейское, принести. Ну а как вы хотите? Боги делают такое благодеяние, а мы им ничего? Нет, так не бывает. Переключим. То же самое, но в цвете. Вот у вас этот бог вызывает симпатию? Ну, оружие. Да? Как вы думаете, чего он вот у вас потребует? Мясо. [смех] Да, кроме крови и мяса ему особо ничего не надо. И большинство, большинство ацтекских и иных индейских божеств, они именно таковы. И бог дождя Тлалок, и бог войны Уитлипочтли, и бог- богиня кукурузы, и бог Ягуар - бог однозначно, так сказать, ну, бог всего худшего, что есть в человеке, и даже пернатый змей Кетцалькоатль, которого они отождествляли с европейцами. Все эти боги всегда требовали человеческих жертв. Бог войны Уитлипочтли, э, благословляет воина. А вот-- да. А что такое кролик? Я слышал, [смеется] я рассказал свою интерпретацию, э, гиду, и он ужасно смеялся. Я ему сказал: ну, белая обезьяна, белая обезьяна бородатая, говорит так: это бог войны. Ну, это я понял, что это бог войны - по плюмажу там, по всем делам, да? И морда у него как у старшины. Э, благословляет воина и освящает оружие и изгоняет из воина зайца, то есть его трусливую душу- Это у священика же ...вкладывая в него новую душу, там орла или ягуара. Красивая интерпретация? Да. Вот блин, да? И я ж думал так. [смех] Оказалось, ни хрена. Но, по-моему, хуже, чем я придумал. Теперь как звучит правильный ответ. Это кролик. Он отождествлялся с богом хмельного напитка пульке, который делался из кактуса и который говорит о том, что настоящему воину перед битвой всегда нужна хряпнуть кактусовой до храмоса. Есть песня такая у нас, помните? Вот разлито кактусной пол-литра, и на Марс уносится изба. Не знаете? Мужики, ищите элиту, а элита лучше изба. Это Михаил Анчаров, ранний, вы чё? Так что кактусная штука, она популярна. Вот такая вот штуковина. Один из ацтекских храмов. Ну, видите, грандиозные постройки каменные. Причем это не кирпич, это камень. Сколько его надо было заготовить, привезти? Там правда недалеко каменоломня, ну что ж недалеко, такие глыбы, да? И все это сложить. А, вот это все не культ, это хозяйственные постройки. Здесь или содержались пленники, была такая типа тюрьмы, или потом сбрасывались их останки. Но тело, сердце извлекалось, иногда извлекалась печень, иногда от трупа, если это был молодой воин, отсекалось еще что-нибудь, ну, например, рука. И эту руку они ели, жарили и ели с печенью. Ну, дело хорошее. А все остальное, что оставалось, они сбрасывали вот в такие вот штуковины, туда еще в каменные эти, облицованные камнем колодцы, и там это все и хранилось. Это нельзя было никогда использовать, там ни похоронить, ни бросить собакам, потому что же-жертва богам. Боги лучшее съели сердце, люди съели что похуже, а остальное, значит, идет вниз. Ну, такое у них было, такое представление о сохранении материальных останков. Там зловоние какое-нибудь было? Несомненно. Ну, кому оно мешало? В благочестии со зловонием очень хорошо сохраняется. [смех] Запах святости он всегда такой, запах истинной святости. А они вообще умирали естественной смертью? [смех] Нет, они умирали-- конечно! Я думаю, конечно, умирали. Умирало множество детишек умирали молодыми, и это прекрасно. К счастью. [смех] Да, они не видели всех этих мерзостей, а все еще думали, что мир прекрасен. А у них были ритуалы там, похороны? Да, конечно были. У них была довольно раз-разветвленная система ритуалов, у них были свадьбы, у них были похороны, у них были, э, обряды наречения имени и обряд наречения имени второго. Например, когда вот ребенок из бедной семьи, ну, парень, конечно, да, становился, например, выдающимся спортсменом, вот этим, который локтями и коленями, да? Оттуда брали в солдаты, и он приобретал там воинские умения, становился воином и в битве славился беспощадностью и храбростью. Ему разрешали, ну, как бы он получил, разрешали переходить в высший статус. Он получался, говоря по нашему, выслужившийся дворянин не по рождению, а по заслугам, да? Вот такое дворянство, как при Петре возникло в России, да? То есть он своими достоинствами приобретал новое звание. Ему разрешали брать еще, кроме одной, еще несколько жен. Это разрешали только знаки. Разрешали переселяться из таких деревянных и из листьев состоящих домов в каменные. Ему разрешали носить одежду из тонкого хлопкового полотна. Разрешали есть другую еду. В общем, он как, как бы приобретал совершенно иной статус за его достоинства. В этом случае ему давалось второе имя, и это был специальный, очень разработанный ритуал. Был специальный ритуал, когда человека в годах приглашали в совет. Они- решения принимал, естественно, все царь, но у него был как бы, ну, совет старейшин, да, такой консультативный орган при нем. И для мужчины знатного рода получить туда приглашение и специальный плюмаж, который об этом свидетельствует, это была великая честь, величайшая честь. Ну, как стать придворным, да, в феодальной Европе. И такой ритуал был очень разработанный. Конечно, все было. Насчет ритуалов как раз у них это было скрупулезнейшим образом разработано. Умирали, разумеется, и своей смертью. Религия была чудовищно жестокой и очень мрачной. То есть религия не учила человека ничему хорошему. Наоборот, при соприкосновении с религией человек думал только о дурном. Ну о чем еще он мог думать при таких ритуалах и таких требованиях богов? А обычная жизнь была, как у всех, как у всех. А какой был грех в их религии? Что есть грех в их религии? Ослушаться богов, я думаю, не пойти на войну для юноши. Боги требуют для себя новых жертв иноплеменников, да? Забрать людей другого племени, принести их в жертву. Мобилизуется армия, а парень трусит и говорит: "А я боюсь, меня убьют". Это плохо, это трусость. Если родители это покрывают, это уже их грех. Ну и обычные грехи. Красть - это не разрешалось. Наказание, вот что у них было прекрасно, это полное единообразие наказаний. [смех] Да. То есть никакого этого, адвокатура, она у них не процвела, потому что наказание было одно, и вы легко понимаете какое. За прелюбодеяние, за то, что человек смотрел на чужую жену, и это каралось, за воровство, за то, что человек мусорил на улице. Очень они, что-то, как, следили за чистотой. За подделку весов и гирь на рынке, да? За продажу одного товара вместо другого. Там, перец одного сорта вместо- это все из ацтекских хроник. За это однозначно привлекали к ответственности. Ну и ответственность была понятна - таким-то путем. Вот такие были грехи, так же, как и у всех остальных народов. Искусство? Ну, вот вы видели образцы его. Это рисунки, да? И изображения богов. Очень своеобразная у них была керамика, такая, ну, странные черты. Например, изображение беременной жабы. Вот мы бы стали такое изображать? Очень любили они изображать беременных, что-то им нравилось. Беременная обезьяна. Вот у них посуда ритуальная была из изображений беременных обезьян. Не знаю, что в этом красивого, но им казалось так. Любимыми цветами были, были черный, золотой и красный. Почему вы думаете, что беременная? Может, это objевшаяся обезьяна с этой посудой? Ну сколько ж надо объесть? Беременность от objевшести легко отличить. Вы отличаете мужика с пузом от беременной дамы, правда? Хотя по виду многие, особенно священнослужители- [смех] -можно вполне подумать, что это на девятом и на десятом месяце, да? Однако при более близком рассмотрении мы не можем не заметить существенных различий. Да, вот на них-то и важно сфокусироваться. Искусство было, я вам говорил о нем, вы можете найти в интернете образцы. Ну, избыточная-- вот верните, Юлечка, назад, пожалуйста. О! Вот это классический образец. Избыточность в искусстве, полное отсутствие с нашей точки зрения стиля. Вот по сравнению с японским, помните, которое было на той-- Да, вот это полная противоположность. Разрисовать каждый кусок, все раскрасить, все каким-то, наверное, смыслом наполнено. Ну, такая вот чрезмерная, излишняя избыточность - вот их стиль в искусстве. Хотя да, конечно, искусство было. Ну не было народов, у которых бы его не было. Письменности? Нет, письменности у них не было, конечно. У них были- было рисуночное письмо, пиктограммы, но письменности в нашем смысле не было. А как они использовали свои знания, если они, вот, знали о лунном, там, приливостовом? Изусть-в-уста. Ну, типа передавали друг другу и все? Да, ну, жре-- кто их накапливал, специальные жрецы. Были жрецы, были жрецы, которые были для жертвоприношения, а были жрецы иные - для наблюдений, для записи, для скрупулезного соблюдения календаря. Вот эти жрецы брали способных парней к себе или своих же сыновей учили, что тоже возможно, и передавали им знания изусть-в-уста, как оно тысячелетиями делалось без всякой письменности. А египетские жрецы как? Какие, какая-то система рисуночная у них была. Видимо, из этого, из этих рисунков какую-то информацию можно было почерпнуть, но главным образом, конечно, изусть-в-уста. То есть язык науатль, на котором они говорили, как утверждают знатоки, был весьма развит. Он был такой литературно богатый и гибкий, но письменности никакой не создал. Письменность - это вообще удел очень немногих народов. Вот та же пирамида, но вблизи. На одну из таких пирамид, на пирамиду Луны в окрестностях Мехико я забрался, будучи дураком. А потом пошел дождь, и я понял, что назад я не спущусь. Но мысль о том, что потом в будущей жизни я встречу людей из Сити банка, укрепила мое сердце. Я понял, что я как белая обезьяна не должен быть обязательно обезьяной беременной и спустился. Но тяжело было. Пирамида Солнца и Луны впечатляет до сих пор. Все Манхеттенообразные сооружения города Мехико. Можете себе представить, какое впечатление это производило тогда? Ну вот, по всем ступенькам поднимался жрец в процессии и тут наверху делалось жертвоприношение. Вот такая тут система, никакого другой, никакой другой функции у этой пирамиды не было. Центральный собор! Главный. Он построен на, на осушенном озере, примерно на том месте, где было главное вот это вот Тлакале, где было главное святилище ацтекских богов. Полностью восстановить не удалось, потому что ведь острова исчезли, смешались с сушей. Но говорят, что этот собор стоит на том самом месте. Ацтекские жрецы его, конечно, прокляли, а он стоит прекрасно до сих пор. Собор гигантских размеров, как многое в Мехико-Сити. Вот вы смотрели, как люди выглядят по сравнению с ним, да? И собор этот огромный. Ну, а вот это уже инки. Что-то у нас со временем плохо. Ну, про инков-то особо и рассказывать-то нечего. Ну как же нечего? Про инков? Ну, это была такая интересная часть цивилизации, хоть и недолгая- Ацтеки- Но совершенная. Как? Совершенная, содово изумительная, да, изумительная. Особенно наказание за супружескую неверность - подвешивание за волосы над пропастью при засовывании в разные деликатные места нескольких скорпионов. Это хорошо. [смеется] Интересно. Ну, мужчине как-то особо-- ну хотя можно, можно, конечно, да, но это сложнее будет. Но тоже подвешивали, вероятно. Смотрите, ну там мужчину если за что подвесить. За волосы. Ну да, конечно, за волосы, разумеется. И за трудовую биографию еще. Инская цивилизация - это нынешнее Перу, Эквадор, часть нынешнего Чили, верхняя часть нынешней Боливии. Но центром, сердцевиной была горная страна на территории нынешнего Перу. И столица их Куско, и город Мачу-Пикчу, который вот мы видим. Мачу-Пикчу, да, вот так он назывался. Такой, это был священный город богов. Люди там не жили. Цивилизация была сама по себе своеобразная, но назвать ее такой совершенно я как-то не могу, честно говоря. Но в ней были любопытные, своеобразные черты. Сколько она существовала, на самом деле мы не знаем, и я не думаю, что она была молодой к моменту, когда испанцы пришли. Наоборот, мне кажется, она была старой и загнившей. Это видно хотя бы из того, что они не оказывали никакого сопротивления войскам Писарро. А ведь Писарро, он же тоже, представляете, он откуда пришел? Вы вспомните географию Америки. Он же пришел из Мексики, из центра, из Центральной Америки. Он шел через все эти страшные джунгли, непроходимые даже сейчас. Что было тогда? Через всю нынешнюю Колумбию, часть нынешней Венесуэлы - это обалдеть! И эти люди пробились. Сколько там их было? В каком виде они дошли? Господи ты боже мой! И была их, конечно, горсть. И в отличие от Кортеса, никаких подкреплений Писарро ждать ни от кого не мог. То есть вот все, что было при нем: весь порох, ружья, там ядра, лошади, солдаты. Вот с этим он, и он шел, конечно, в страну Эльдорадо и нашел вот эту горную страну инков, она, ну, как бы он уже знал. Он, кстати, служил, Писарро служил капитаном у Кортеса, ему было у кого учиться, и ученик в чем-то превзошел учителя. Он понимал: нужно поймать кого-то из местных, и этот местный пусть расскажет тебе ситуацию. Ему не повезло, никакой своей малины он не встретил. Но индейцы рассказали, что есть такой Сапа Инка - царь, который живет где-то там в золотом дворце. И воображение Писарро воспарил такой момент. Ему сказали, это, кстати, оказалось, ну, не совсем мифом, но обрядом, не имеющим отношения к тому, о чем рассказали. Но рассказали такой якобы существовавший обряд, что в озеро Титикака где-то наверху, озеро реально существует в Перу в высокогорье, туда в момент дня рождения царя бросают мальчика для того, чтобы мальчик помер, а царь жил, и мальчика этого с головы до ног покрывают золотом, и он поэтому, ну, как бы становится золотым слитком, да, и тонет в воде. Но это не огорчает никого, наоборот, радует, потому что это обряд пожелания царю долгой жизни. Тут Писарро, конечно, спросил, великий ли мальчик? Ему сказали, что ну мальчик не слабый такой, да, не младенец, такой подросток. Он сказал, что и весь вот он золотой, и так каждый год. Ну! Он пожелал царю долгой жизни и сказал, что мы найдем этого царя. И история войны была еще более позорная для индейцев, чем с ацтеками. Никаких вообще героических страниц не было. Инки, которые тоже могли выставить там огромную тридцатитысячную армию, убегали при первом выстреле пушки. Не знаю, как они там с соседними народами разбирались. Они считались там непобедимыми в этой своей горной стране. Но увидя испанское войско даже там в количестве ста человек, да? Они моментально убегали, конечно. Никакого понятия о дисциплине. Э, я не знаю, что за цивилизация, которая, в которой воины разбегаются от одного громкого звука. Ну что пушка? Ну, выстрел. Ну и что теперь надо делать? Воину бросать оружие и убегать? Какая тогда нахрен дисциплина и что это за цивилизация, которая держалась только на воинской силе? Как-то это в мои представления о цивилизации совсем не вписывается. Мне кажется, полное разложение. Загнила цивилизация абсолютно. Никто уже не думал об общем благе. Э, воины эти сражаться не могли. Это все признаки разложения. Вот в таком виде испанцы ее застали. Но кроме того, индейцы, вы же понимаете, я их хорошо описывал, не хочу рассказывать о них больше, но, э, инки были еще менее, скажем так, развитые, чем, чем ацтеки. Конечно, никакого колеса, никакого одомашнивания это понятное дело, нет. И даже каких-то видов оружия у них не было. Э, поэтому Писарро захватил сапа инка в плен, его и так называемых касиков, то есть, ну, племенных вождей, знать, да? И потребовал за каждого выкуп огромный. И все заплатили бестрепетно. А за сапу инку он, э, потребовал такой выкуп. Он зашел в самое высокое, по-- высокую комнату, которую он там нашел в этих инкских строениях, и сказал: "Комната вся должна быть от пола до потолка полна золота. Тогда ты выйдешь на свободу". И тот отдал приказ и стали сносить золото. Золота действительно было много, они его не так ценили, как европейцы, но они понимали, что драгоценная вещь, и для них золото было ценнее, чем, скажем, медь, из которой они... Они, кстати, знали металл. Там есть самородная медь, они умели ее плавить, из меди даже делали некоторое, некоторое оружие и металлические предметы. Но в принципе, золото не было для них таким ценным. Они сволокли это со всей империи, наполнили эту всю комнату, но потом, разумеется, все равно, конечно, инка был убит. Э, он отказался провести какой-то там религиозный обряд, смысла которого он не понимал. По требованию священника он что-то должен был сделать. Э, то ли он отказался поцеловать распятие, ну, формальная придирка, потому что он понятия не имел, что от него требуют. И его сожгли как еретика. А, и в общем, испанцы установили полнейший контроль над цивилизацией этой, и она рухнула так же бесславно, как и ацтекская. Но остались следы, ведь потому что это в горах, а не в джунглях Юкатана. Это уцелело на долгие годы. Э, откопали, конечно, опять-таки европейцы, те же белые обезьяны. Но в чем сложность с Центральной Америкой? Джунгли где-то через двадцать-тридцать лет полностью отвоевывают у человека всю территорию. Если их не полоть, то зеленый этот ад, сельва, занимает все пространство и города. Это, кстати, и Индии характерно. Города полностью как бы скрываются в этом зеленом море. И потом, чтобы пробиться туда сквозь эти малярийные болота, э, джунгли, полные скорпионов, змей, гадов, пауков ядовитых, это нужна большая смелость, нужно знать, куда идти. Ну и техника какая-то. Но европейцы откопали и города майя, и города тольтеков, и ольмеков, и ацтеков откопала все европейское археологическое, европейская археологическая экспедиция, в основном англичан и американцев. Ну и потом уже, конечно, присоединились испанцы с мексиканцами. В Перу попроще, потому что нету джунглей, растительности вообще почти нет, она маленькая, оно ж высокогорье. И эти каменные строения, если до них добраться, то они, конечно, сразу видны. Город Мачу-Пикчу довольно долго удавалось инкам скрывать. Инки, в отличие от ацтеков, не были истреблены до последнего человека. Ацтеки практически вымерли через пятьдесят-шестьдесят лет от невыносимых условий эксплуатации. Их всех ацтеков, всех объявили рабами, их никого не жалели испанцы, ну, злейшие враги и потом слуги дьявола, те жертвоприношения. А испанцы ребята же, как вы знаете, суровые в исполнении религиозного долга и ацтеков не осталось. То есть те индейские племена, которые там живут, это могут быть даже пред-- потомки майя, которые значительно раньше ацтеков жили. Но они живут, а ацтеков нет. А вот здесь инки, ну, они так вот и живут до сих пор, говорят на своем языке кечуа. Вспоминают своих прежних богов. Жертвоприношения тоже были кровавые, но не столь ужасные и не столь красочные, как у ацтеков. Поэтому Писарро, который был еще более равнодушен к этим вещам, его только золото интересовало, он, собственно говоря, и особенных-то и усилий не предпринимал по искоренению местных суеверий. Ну и потом Церкви тяжело было добраться. Индейские деревни все ж были на виду в Мексике, а здесь попробуй в горы и инкам там свои верования, да? Ну, если хотите суеверия, свои идеи им там удалось значительно на более долгий срок уберечь. Э, что было главной культурой сельскохозяйственной у ацтеков, как вы думаете? Кукуруза. Безусловно. Кукуруза, конечно, кукуруза и фасоль - это было главное, чем они питались. Но они и помидоры выращивали, и какао, и все прочее. Но, конечно, главным кормильцем была кукуруза. А у индейцев инков? Картофель. Родина картофеля - это Перу, Южная Америка, а вовсе не Северная, как многие думают. А вот они научились выращивать картошку. У них в горах не рос, не рос бы никакой хлеб, даже ячмень. Вот в Тибете, например, растет все-таки ячмень высоко в горах, но это надо быть тибетцам и китайцам, чтобы его там вырастить. Для инк-инок-инков это было невозможно. Никакое зерновое там не росло бы, ну, кукуруза тем более, она очень капризна. Картошка единственное, сортов картошки там совершенно невероятное количество. А, люди, которые бывали там, есть одна замечательная у меня знакомая, которая там объездила это все Перу и Эквадор, были поберег. Она помогает, так как вы, вообще цивилизации совершенно. И рассказывает, что на базаре, вот традиционном сельском в Перу и в Боливии торгуют исключительно картошкой и ничем другим не торгуют. Но картошки этой сортов шестьдесят. И ни один из них не напоминает то, что мы картошкой привыкли называть. Да. То есть там это совершенно нечто иное. И вот благодаря разнообразию всех этих клубневых делов, они и живут. Это, собственно, и составляет их еду. Вот такая у них была простая жизнь. Что такое Мачу-Пикчу и к чему каждое здание приспособлено, не знает никто. Археологи сломали себе всю голову. Ничего же не осталось, никакой письменности. Фольклор у них был крайне бедный, письмо у них было только узелковое, так называемое, да? Ну, вот курьером там передавалось как-то по-своеобразно завязанные узелки разных цветов на шнурах разной длины. Ну, какая-то система знаков в этом есть, да? Но какое-то количество сообщений там от одного до пятидесяти можно так зашифровать, да? Там, действуй как раньше, да? Или там, подожди моего совета или немедленно наступай. Ну, что-то какие-то простые вещи этими узелками можно передать. Но, конечно, система переда-- система передачи информации у них не было, поэтому сложно же сказать, что, что, собственно, имели они в виду. Индейцам повезло, потому что приехал из Испании в Мексику Бартоломе де Лас Касас был такой великий для индейцев человек, очень добрый и человеколюбивый монах. Это, кстати, очень частая вещь среди католического духовенства. С одной стороны, лютая жестокость и фанатизм, абсолютная свирепость, а с другой стороны, доброта ангельская абсолютно, всепрощение и такая милость к падшим. Вот Бартоломео был из вторых таких. Им безумно повезло там. Придите суровые инквизиторы, их не осталось бы ни одного. А он их ужасно жалел. Он научился говорить по-местному. Они считали его Богом живым. Вот, и они когда подарили ему, он ужасно смущался, подарили ему распятие, где был в качестве распятого изображен он сам. Вот так они понимают, это было для них выражение благочестия. Он много рассказывал о милосердии распятого, да? А для него это было кощунство, конечно. Но это показывает у них такое вот народное благочестие. И он ужасно заступался за индейцев. Кстати, заступаясь за индейцев, он высказал интереснейшую мысль: индейцев нужно заменить неграми. Негры все выдержат. Индейцы хрупкие и слабые. То ли дело негры. Это была его идея ввозить негров в Южную и Северную Америку. Интересная ипостась гуманизма, да? Спасая своих, которых я люблю, да? А что черные, что же, нет? Такие дела. Но для инков не было своего Бартоломе де Лас Касаса. В Перу очень тяжело добраться. Мексика же на побережье двух океанов: и Атлантического, и это с Европой как-то соотносится, и полно островов вокруг, а к Перу попробуй приплыви. Это же нужно обогнуть Южную Америку с юга через Магелланов пролив. Там до сих пор суда ходят с опаской, там совершенно чудовищный климат, одеревявающие сороковые. Тогда единицы из судов добирались, а добираться сушей можете себе представить? Через непроходимые джунгли, огромное там пространство, через огромные горы вот эти вот. То есть это в очень-очень труднодоступном районе. И, собственно, там, ну, не сложилось класса европейцев, который бы проявил достаточное научное любопытство к наследию инков. Оно стало по-настоящему изучаться только в двадцатом веке, уже там беседы по деревням. Я думаю, что это очень искаженно. Ну, как шаманизм стали изучать в девятнадцатом веке всерьез. Многие уже вещи были неузнаваемо искажены, но, тем не менее, кое-какие сведения об инках у нас есть. И вот так вот, так вот разведали город Мачу-Пикчу в горах. Стена. Вот видите, они такие вот камни умели укладывать, как-то же они умудрялись. Это же одновременно и фортификационное сооружение, и культовое. Всем богам они сооружали такие каменные огромные святилища и приносили там жертвы, в том числе человеческие. Есть неопровержимые свидетельства этому. Вот такие издали выглядят отступы. Смотрите, какое грандиозное сооружение, да, на фоне грандиозных гор. Кстати, в Перу находится знаменитая пустыня Наска. Вы слышали, да? С вот этими огромными изображениями, которые могут быть видны только из, ну, если не из космоса, то с самолета. При этом изображения, да, пока ты ходишь, они же не видны, просто как некие борозды на земле. А когда ты поднимаешься вверх, начинаешь понимать: вот это вот рыба, это паук, это птица колибри, это орел. Вот для кого это делалось? Кто и для кого? Кто это должен был видеть? Ну, одна из мыслей - это может быть навигационная система для инопланетян, но инопланетяне не стали бы изображать животных или уже какое-нибудь животное, которое не водится в этих краях, а там именно все те, которые вокруг. Наверное, это были тоже элементы службы богам. Но в чем состояла эта служба? Ну, видеть могли только боги с небес, вы понимаете, да? У них есть еще острова. [смеется]Не, ну это Эрик фон Деникен, астронавт. Какие там астронавты? Не, ну изображение астронавта. Да Бог с ним. Но это изображение некоего существа, которое при напряжении фантазии определенном, да, может быть названо-- но вы помните изображение, которое мы обсуждали с кем? С Зоей, да? С вами насчет женщины это или-- можно найти и то, и другое, причем в местах наименее подходящих с точки зрения топографической анатомии. Но мы же нашли. Поэтому при напряжении воображения любой рисунок можно так истолковать. Э, но Оксанка ссы-ссылается на книгу и фильм Эриха фон Деникена "Воспоминания о будущем". Если интересуетесь, посмотрите. Но там гипотеза, что все инопланетяне сделали, а тупые люди что там могли вообще придумать? Мне кажется, что- [неразборчиво] Мне кажется, что никаких инопланетян не было. Там есть просто линии. Никакие астронавты туда не залетали. Там не линии, в том-то и дело, что там не линии, там и даже не узоры. Это именно изображения, которые с определенной высоты воспринимаются как целостный ряд изображений. Есть просто прямые- Есть прямые, понятно, Бог бы с ним, хотя и прямые непонятно, они тоже не, не воспринимаются как знаки, когда ты ходишь рядом. Это, вероятно, древняя система богослужения, но может быть народа, который вымер задолго до инков. Но почему эти народы вымирали? Вот расскажу вам об этом, и мы будем выходить на финиш. Вот майя, они покинули свои эти огромные города и исчезли. Куда они делись? Цивилизация, которая вы-- жила до инков, по-видимому, так мы думаем. Куда они делись? Я думаю, они ушли в поисках лучшей земли. Во-первых, страдая от нашествия другой народности, другого племени, а во-вторых, истощалась земля. Их система земледелия была чудовищно примитивной. Вот это ковыряние земли и разбрасывание гор-горстей зерен кукурузы или там посадка картофеля. Земля, конечно, истощалась через пять-шесть лет. Ну, там они оставляли под паром. Да, знаете, под паром, когда она набирается сил. Удобрений никаких, естественно, не знали. И скота они не держали. Поэтому откуда даже такой простой вещи, как навоз, который знала вся цивилизация европейская, азиатская, самое естественное удобрение, у них и того не было в достатке, потому что без домашнего скота где ж ты его возьмешь? А, и как землю под паром не держи, но по подсчетам агрономов через пятнадцать-двадцать лет надо уходить дальше, уходить дальше, отвоевывать у джунглей. А этим еще тяжелее. Террасное земледелие на горах - это же дикая работа, чудовищный труд. И как ни работай, все равно это как сколько ты земли ни принесешь плодородной в корзине за спиной, все равно это рано или поздно истощится. То есть через шестьдесят, семьдесят, сто лет надо уходить от нажитых мест, от своих же памятников, просто чтобы прокормиться. И так они куда-то ушли и сгинули или заблудились. Там же вокруг непроходимая абсолютно сельва амазонская. А если дальше, там море, и там тоже ничего интересного нет. И в общем-то, жить, как ни странно, можно только в высокогорье. Там хоть какая-то плодородная земля, потому что с их техникой, не имея даже топора железного, невозможно абсолютно со страшными амазонскими джунглями справиться. И все, что они могли освоить для жизни, это вот эти вот или предгорья, или высокогорья Анд, южноамериканских гор. И мне кажется, они просто ушли и, вот, растворились в цивилизационном тумане. Ну, вот примерно так выглядело террасное земледелие. Но много ли с таких полей снимешь урожая? Поэтому их и много быть и не могло, этих людей, да? Ну и жили они, соответственно, впроголодь. И кстати, инкская система была абсолютно социалистической, полная командно-административная система. Никто, кроме высшего чиновничества, никогда не ел вдоволь и чего хотел. Всем выдавалось ровно столько, сколько власть считала, что ему положено. Это идеал социализма. Зато не стригли свои стрижки- Кто доживал до старости, там, один из двух тысяч, конечно, можно было уже и содержать. И сколько бы он прожил? Зубы-то выпадали нахрен, картошку не прожуешь, что такого не содержать? Э, у них да, был такой общинный принцип. Они не давали никому умереть с голоду. Это правда. Но не то что выбиться, а даже там съесть лишнюю картофелину было невозможно, потому что все выдавалось из общины и хранилось. Абсолютнейший идеал социализма, как я его помню. Никто уже не помнит этого, как я. Ладно, но, может, это и хорошо. А сейчас тоже сохранилось террасное земледелие в некоторых странах? Есть, есть, конечно. Да, оно есть, оно кормит многих, но сейчас, конечно, это для них не система. И потом, случись чего, их прокормят другие. Там рис из Южной Кореи, например, да? Раньше же не было ни Южной Кореи, ни риса, да? Поэтому если голод, так это голод. И народ вымирал по-честному. А сейчас они только жалуются в ООН. Но сооружение впечатляет, согласитесь, да? Но как звали их богов мы только примерно представляем себе. Об ацтекской системе религиозной мы, конечно, знаем гораздо больше: о функциях богов, об их изображениях, об их биографиях. Кое-что сохранилось из эпоса, об инках совсем отрывочные сведения по причинам, которые я вам назвал. Вот он нож для жертвоприношения. Вот эта каменная часть, эта золотая. Вот таким ножом разрезалась грудная клетка, извлекалось там сердце, печень, всякие прочие штуки. Вот это сам бог- Ну вот у него зубов у него наружу нет, но тоже ничего добродушного в его облике не наблюдается, да? Но вот на вопрос об искусстве, конечно, это искусство, да? И бог смотрит с определенным выражением лица. И работа это вот бирюза, тут какие-то иные драгоценные камешки, и все это, и золото, и тут такая достаточно тонкая ювелирная работа. То есть это есть в каком-то смысле произведение искусства и прикладного, что ценно, можно использовать, и религиозного. Вот такое искусство у инков существовало. Другой, тоже ритуальный. Он источен, да? А? Источен? Я думаю, источен от употребления. Конечно, надо было точить после каждого вскрытия, потому что это же мясо, ребра резали даже тупица, и камень нужно было затачивать, да? И потому я думаю, что он был реально, наверное, вот такой сравнимый, да? Но потом потихонечку стачивался к моменту, когда его обнаружили европейцы. Ну вот такие каменные ступени, да, на входе, вероятно, в святилище, но само святилище уже не сохранилось, а вот только такое вот. Но какая работа, да? В этом самородном камне, в горах вот это вот выбить и отшлифовать. Трудолюбивые люди, да. Вот это общий вид Перу. Река, вот эти самые терраски, через эти огромные пропасти они перекидывали мосты и умеют это делать до сих пор. Обалденное искусство. Они его плетут на ходу, плетут на ходу и не падают. Закрепляют одним концом за что-то на одном берегу и вот так плетут, плетут, плетут и добираются до конца. Вот это исключительная штука. По свидетельству тех видевших, и той вот девушки Иры, которая там по этому мосту, по ее словам, даже прошла, и она говорит, что это сильное ощущение. То есть с жизнью она прощалась раза четыре и после этого отказалась от поездки на всякую Титикаку только на следующий день, а весь вечер после перехода по мосту исключительно провела в номере, попивая любимый напиток белых обезьян - американский виски. [смех] Штука сильная, да. Она, по ее словам, посмотрела вниз, и в этот момент, как она деликатно выразилась, случилось непоправимое. [смех] Но я из деликатности не стал уточнять, что. Но думаю, что была большая лажа, да. Но дошла до конца. Но надо знать эту Иру, она дойдет до этого. Ее б Кортес взял бы в свой отряд. Вот такие дела. Ну, картинки кончились, и рассказ подходит к концу. Что мы рассказали о доколумбовой Америке? Какие-то боги и божества были вот в пандан к вопросу веры и у народов Северной Америки, разумеется. Но это чистый шаманизм, тотемизм, и мы об этом говорили. Более развиты религиозные системы у индейцев Южной Америки и Центральной. Но, к великому сожалению, что мы должны констатировать? Это система ужасно кровожадная, человеконенавистническая и людоедская в прямом смысле слова. Есть фраза у маркиза де Сада, который, кстати, хорошо разбирался в религиях, о том, что все религии требуют человеческих жертв. Это правда. Но все по-разному и в разном объеме. У него же есть фраза, которую потом использует Анатоль Франс, гений, в своем великолепном романе "Боги жаждут", о том, что боги познаются по их аппетиту. Аппетит индейских богов, особенно ацтекских, был чудовищным, и они подавились. Они подавились тем куском, вот тем кровавым мясом и дымящейся кровью, которое запихивали в их ненасытное хайло почитавшие их народы Центральной Америки. И эти боги исчезли совсем. Они, наверное, не были демонами, за каких их принял Кортес. Это были во-- это были порождения воспаленного и в чем-то нездорового воображения вот этих вот народов. Это показывает, что религия может быть очень и очень разной, очень и очень разной. И с религиозными чувствами надо быть очень осторожными. Далеко не всякая религия, далеко не всякая, как мы видим, учит непременно добру. Да и что есть добро? Не есть ли добро тридцать юношей с утроца, чтоб солнце взошло? Правильно? Это есть несомненное добро с ацтекской точки зрения. С нашей - вещь абсолютно чудовищная. И самое ужасное не только в умерщвлении этих бедных юношей, а в идее, что людям может прийти в голову мысль, что боги могут такое требовать. То есть какое представление у них о богах? То есть боги получаются гораздо хуже самых злобных и кровожадных из людей. Зачем такие боги? Если Бог не есть нечто возвышающее душу, зачем его придумывать? Даже если допустить, что мы все придумали, да? Не Бог придумал нас, а мы придумали Бога. Ну, допустим, в рамках дискуссии почему нам такую точку зрения не принять? Великий Мирцеа Элиаде тоже из этого исходит. А мы же не перестали его читать. Я, кстати, очень вам его рекомендую. Сейчас есть русский перевод, точный совершенно. "История религиозных идей". Как сказал, имеет наглость быть румыном. По-французски, по-английски четыре тома, а по-русски три почему-то. Может, они что выбросили по своей привычке обрезать? Обрезание - любимый национальный спорт в этой стране. По-русски я еще не видел, но думаю, я знаю просто человека, который был научным редактором. Володя, Владимир Яковлевич Петрухин, очень хороший человек и очень авторитетный ученый, поэтому я знаю, что там будет хорошо. Так вот, Элиаде, возвращаясь к нашей мысли, он полагает, что это люди придумали богов. Примем такую точку зрения. Но ведь люди придумывают разных богов, очень разных. Некоторые придумают совершенно кротких, некоторые придумывают богов, которые умирают за людей. Тогда согласитесь, это колоссальная придумка, да? Которая очень возвышает людей. А вот как, какое воображение блудливое и действительно извращенное придумало таких кровожадных и чудовищных богов, которые только лакают кровь, как ягуары, и жрут человеческие сердца? Видимо, что-то говорит об этом народе, разве нет? Если Элиаде прав, ацтекская религия предстает и инская в очень мрачном свете. Это удобно управлять массой. Массой не менее удобно управлять, например, при буддизме. Но при этом никто никого не режет на жертвеннике. И вообще никто режет друг друга по минимуму. Однако при буддийской пассивности или при индуистской расположенности люди управляют не менее успешно огромными миллиардными массами людей, но без подобных эксцессов. Далеко не все в религии делано для того, чтобы массами управлять. Религия складывается из более сложных вещей, мне кажется. Мне кажется, это многое говорит о ментальности народа. Я вам говорю, что никакой ментальности нет, а всякого- душа всякого народа - его религия. Душа всякого народа - это его религия. Вот индийцы вот такие. Они придумали свою систему колеса сансары, перерождения, буддизм миролюбивый и равнодушный. Китайцы придумали свою жесткую конфуцианскую систему. Греки придумали вот такое вот хитрое на основе еврейского христианства свое такое вот очень своеобразное православие. А русские придумали еще более своеобразное православие на его фоне. И это говорит о характере, разве нет? Но вот ацтеки придумали вот такую религию, и это очень много говорит о них, поэтому их трудно пожалеть. Их трудно пожалеть. При том, что Кортес, конечно, авантюрист и жадина, и обманщик, и негодяй. Кстати, он женился на Марине. Ксюша, это для вас. Я ждал, что вы будете реагировать на это. Он не бросил ее, Ксюша! Правда, он потом женился на испанке тоже, но это дело житейское. Но он не бросил ее, не отдал на растерзание, а женился, вот, и дети у них были. Вот такие вот дела. При всех эксцессах экспедиции Кортеса и Писарро нельзя не сказать: эти цивилизации были обречены. Они сами ели себя изнутри, они выедали собственные внутренности, не замечая этого. И когда они приносили эти свои кровавые жертвы, они не понимали: это они у собственной цивилизации выедают внутренности. Они были пустые, гнилые изнутри. И от толчка ста пятидесяти человек эта внешне несокрушимая штука сразу рухнула. Чрезмерная жестокость и представление о богах как о боге, как о силе, которая все время требует жертв, вещь чрезвычайно опасная. Это нужно помнить тем людям, которые сейчас командуют исламом. Представление о том, что Бог якобы требует только жертв и жертв проклятых неверных, в конце концов сгубит их самих. Они захлебнутся в той желчи и ядовитой слюне, которую они сами и старают. История ацтеков в этом плане очень поучительна. Какие у вас вопросы появились? Ну как это вы соотносите, если народ, который так характеризует цивилизацию, то, что они строят эти пирамиды- Никак, моя дорогая. Если вы помните, я в самом начале говорил, а как, напомните, зовут вас? Яна. Яночка, не знаю ни я и люди куда умнее, чем я. Мы не знаем, почему. Вот строительный их гений и организационный гений, да, и математический, астрономический вот сочетался странным образом с такой чудовищной людоедской жестокостью и с вот такими очень странными представлениями о богах и о миропорядке. Вот это жило в них рядом. Ну что вам сказать? Мы не знаем, почему. Вы говорите, у них не было письменности. А откуда вот такие красочные подробности, про которые вы сейчас рассказываете? Они рассказывали. Они же во времена- Из уст в уста передают? Из уст в уста и Бартоло- Испорченным телефоном испанцы писали свои воспоминания. Писали, писал Кортес. Почему испорченный? Из уст в уста, если ничего сознательно не искажать, можно передать достаточно много. Текст можно тоже истолковать очень по-разному. Это будет телефон в тысячу раз более испорчен. История интерпретации текста об этом очень хорошо говорит. Традиция из уст в уста существует тысячи лет до изобретения письменности, и никто не жаловался. И знания благодаря этому и сохранялись. Письменности у них не было ни у инков, ни тем бо-- тем более у инков и у ацтеков. Но откуда мы знаем? Они рассказывали и Кортесу даже во время его экспедиции, они рассказывали католическим священникам, миссионерам, которые сразу приехали. Они рассказывали Бартоломео де Лас Касасу. Он очень много написал. У него есть труд об истории двух Индий - огромное сочинение, которое до сих пор- ну, вы понимаете, две Индии он принимал, Америку за Индию. Это сочинение до сих пор - главный источник информации о верованиях ацтеков. И там было много образованных испанцев, в основном испанцев. Были португальцы, их было меньше И это были люди, некоторые с совершенно ужасным инквизиторским пылом, но со склонностью к науке. У католического духовенства образованность была же ведь в тысячу раз выше, чем у любого другого. Это давно известный факт. И католические священники, э, могли сочетать ярый фанатизм с исключительной образованностью и научным любопытством. Они составляли описи, они шастали по джунглям, они расспрашивали, они писали, составляли грамматику этого языка науатль. В этом плане индейцам Южной Америки, Центральной, в чем-то больше повезло. И так монахи и узнали от испанцев. Письменности никакой не было. Если бы была письменность, это бы очень облегчило. Картинки еще остались. Картинки и каменные, и каменные скульптуры, и каменные сооружения. Но на их истолкование, например, уже майя на языке майя никто не говорил. Ну, можно истолковать и крест, не все же прибывают к крестовому преданию. Как нам понимать эту вашу фразу? Ну, вы говорите, сохранились картинки, там, жертвоприношения, но сохранились куча крестов прибитого человека. Нет, почему? Ну, то есть там показано, что жрецы это, они как раз вот разрезают человека. Но это не значит, что их каждый день потом сотнями резали. Нет же очевидцы, испанцы, которые завоевали. Вы слышали, что женщина сказала? Я слышала, что- Я рад. Ну тогда- [смеется] Какая разница? [смех] Для вас нет, а девушка спрашивает. Э, тогда вы должны помнить, что я сказал несколько раз. Испанцы этим живо интересовались. Часть из этих событий происходила на их глазах. Другое им рассказывали. Это вызывало у них интерес, это все записывалось. При чем тут истолковать крест? Люди видели это, и сами индейцы не делали из этого никакого секрета. Им казалось это совершенно нормальным, естественным событием. И они рассказывали, как эти рисунки надо толковать. Что это жертвоприношение. Они рассказывали, по скольку требовалось для утреннего и для вечернего жертвоприношения. Ничего ужасного они в этом не рассматривали. Да? Не усматривали. И они об этом рассказывали. А испанцы это записывали. Я не понимаю, что вас, собственно говоря, смущает. Э, и таким вот образом мы узнали о них. А то, какая была их религия, я думаю, ни у кого никаких сомнений не может быть после всего сказанного, если вы-- вас мой рассказ не удовлетворяет, поинтересуйтесь насчет религии ацтеков, ее все описывают совершенно однозначно. Ее все описывают совершенно однозначно. Да, и тут сомнений быть не может. Э, есть еще вопросы? Надо же мужичков потрогать еще. Потрогаю я первым. Нет же, ты. Так это вы у меня спрашиваете? У вас. Я вам могу сказать, где берут барышни красавицы. Это я понимаю. Я хочу- Почему, например, женщин, девушек больше? Потому что они более любопытны? А им вообще все- Им все интересно. Мужики - это инертные, нудные твари. Как правило. Ленивые. Ленивые, блин, кроме У меня в связи с этим вопрос, который назрел, постоянно назревает, но я забываю об этом сегодня, и вот я вспомнила и хочу спросить. А почему вообще изначально, это такой глобальный вопрос, почему изначально мы живем все-таки в мужской цивилизации, в патриархате? Есть какая-то первопричина такая, знаете, глобальная? Победили- Был же матриархат, насколько я знаю. Формы хозяйственные, которые стали главными, матри-- э, требуют мужских качеств. Матриархат был при собирательстве и при, э, таком первоначальном рыболовстве. Когда собирательство, тут женщина аккуратнее, она больше соберет, и она обязательно соберет, она будет- Четыре тысячелетия, наверное. Ну, что такое? Это все очень условно. Э, нет, раньше. А вот потом, когда охота стала главным и, естественно, земледельческий, скотоводческий труд, то, конечно, здесь мужские качества: сила, ловкость, решительность. Женщина физически не может, она беременна, она носит, она рожает, и физически она слабее и трусливее в основном, чем мужик. Мужик, благодаря своим гормонам, не отступит перед мамонтом. Женщина боится больше. А вот те качества, которые нужны на охоте и на войне, там, гонять- Хранить очаг. Это мужские качества, и муж-- мужчина стал главным. Ну, сюда женщина стала- Ну, а дальше уже и повелось, дальше уже- Так же вот искусство, там, это же религия, там, везде в большинстве случаев художники, поэты, писатели. Где здесь вообще женщин больше, чем мужчин? Не во всех областях, но сейчас все изменилось, но сейчас- Уже матриархат, я так понимаю, начинается вообще-то. Отвоевывают, матриархата нет, но они- Ну опять, нет, ну что опять стало в это- в этой же области опять стало больше женщин? В искусстве стало больше? Нет. В науке? В науке однозначно. Однозначно, во всех областях, в искусстве. Хорошо, сколько лауреатов Нобелевской премии? Это не критерий, субъективный. Если сколько женщин занимаются наукой, можно себе представить, как какой-нибудь НИИ, как бы западный- Где во главе стоят женщины? Во-первых, женщины стоят во главе, реально. И во-вторых, без них не делается даже если, там, руководят по-прежнему мужики, да? То офицеры уже [стук] Женщины. Но это не-- как бы для каких-то процессов это очень хреново. Для религии это смерть. То есть с момента, когда женщины заменят [стук] мужчин в религии, это будет конец. А вообще, матри-- если полный переход в матриархат, это означает смерть человечества. И у Артемия есть такой большой чудак Макдональдс большой. В контексте самоостанения. Он же говорит, что-- что такое война Ислама против Запада? Это война мужской, мужского против женского, потому что победа женского - это победа фауста. И он так и говорит, когда если женщина выйдет сверху, мужчина опять, то все, мир в конец. А причина основного такого понимания? Ну, смотрите, женщина существо конкретное, материалистическое, земное. Это все сказки о духовности, это уже поэтический миф. Женщине нужно зачать, родить, выкормить, да? И приустроить его там. Поедем открывать новые страны, давай придумаем теории, давай уйдем в монастырь, воздадим славу Богу. Женщина скажет: "Ну, а как же Павлик маленький дома? А детей отведи в детский сад, как ты там?" Она практичный человек, и поэтому все абстракции, которые вдохновляют мужиков: религия, родина, идея, открытие дальних стран, деньги, в конце концов, как тоже, как триумф. Это для женщины все менее значимо, чем конкретные дела: ее конкретный ребенок, внук там, ее родители. Мужик бросит припрочем, а женщина нет. Ну и самое главное, конечно, женщина мать, а это никуда не денешь, какая бы она ни была, там, успешная, да? Иии религия вся на абстракции держится, она вся требует самоотречения. Если женщины станут священнослужителями, это полная замена материального духовным, вещественного-- вещественное заменит абстрактное, конкретное заменит метафизическое. То есть это будет крах всей системы. А это уже- Наверное, что-то будет, но не скоро, не в этой жизни даже. Нет, это сознательно происходит, без сознания не происходит. Это может делаться сознательно. А просто мужики не, не идут на эти посты. То есть вот когда получается, раньше как-то рекрутировали хоть каких-то мужиков, а сейчас в религии нужно, например, религии, да, самовоспроизводиться, а нету мужиков просто. Их просто нет. Скажем, в иудаизме там реформисты и консерваторы разрешили женщинам. Как только они разрешили: двадцать, сорок, сейчас шестьдесят. Понятно, что через какое-то время их будет сто процентов. Точно так же в англиканской церкви. Поэтому мы говорим, что католицизм с православием стоят насмерть. Это правильно. В протестантских разрешили, и там уже мужик большая редкость. Среди реформистских раввинов, собственно, да, там сейчас тридцать процентов мужиков, семьдесят процентов женщин. Хорошо, да, я там хрен его знает, что тут будет с ударением. Такие дела. Как там буддизм будет реагировать на это, посмотрим. Но это более консервативная структура. Но разложение традиционных религий уже началось, да, и это неизбежно. Но в искусство что привнесут женщины? Какие-то вещи однозначно уйдут. Во-первых, теории, да, такие стебные, злобные, гнусные, да? Мимо лагерного штаба там, кто-то там нос заморозил. Это уйдет. Ну, все такое единичное совершенно. То есть такие-- по определению женщина не будет так рисовать, писать, изображать, как мужик. То есть брутальность, да, мерзость, пенетрация - это ей не свойственно, она иное существо. Но каким будет искусство, трудно даже себе представить. Наука, я думаю, сильно не изменится. Они будут то же самое открывать, это тот же бизнес. А вот военное дело, мне кажется, станет более жестоким. Чем больше будет командных баб, тем больше они будут- Я наоборот думала, что войны не будет, если женщины. Ой, я вас умоляю. Она же мать! Да, она мать дома. Поэтому она не будет воевать. Войны же возникают не из-за того, что мужчины такие страшные, жестокие. Она сможет-- она даже сможет не-не-не оценить масштабы разрушений, что самое главное. Может пойти в бой, а чем это закончится, она может даже не понять. Не, она анализирует, но- Что не раз заплакала. Женщине, я думаю, никак не будет жалко, как мужчине. Ну и кроме того, у нее всегда будет комплекс, чтобы не сказали, что баба обосралась. Так вот, две дивизии! Там, где мужик скажет: "Нет, я же солдат". А тут будут всегда давить. Поэтому в американской армии, например, отмечают, да, там, где приказы отдают женщины, всегда гораздо жестче. В израильской, там где реально командуют, но они тоже до определенного постов. В израильской женщине-- в армии генералов женщин нет. Есть условные, как у нас, полковники, но их тоже немало. И говорят, что то же самое в полиции. Вот жандармерия разгоняет демонстрации. Как ведет себя ментовский полковник мужик и женщина? Женщина, конечно, сразу смотрит на жесткие крайние меры: разогнать нахрен водометом, газом, рассечь толпу и бить дубинами. Там, где мужики: "Ну, попробуйте, все там поговорите, вы решите какие-то вопросы, попугайте их щитами". Баба сразу [щёлкает] такие дела. Так что идеализировать мы не все можем их любимых существ никак, никак. Согласна. Нет, их можно идеализировать, но они должны-- мужчины должны, вот как у нас пока еще происходит, хотя уже половина не существует, а женщина работать. Баба же у нас, именно женщина должна пользоваться плодами. Ихнего труда. Да. Да как сказать? Это тоже, наверное, не идеал, потому что все равно будет тогда неудовлетворенность, самоопределение. Трудно сказать, как хорошо. Оно же из одной точки крайней в другую маятник. Он был в одной однозначно крайней, начнет он быть в другую. Там тоже плохо. Когда он качнется в середине, там можно будет что-то такое говорить. Но пока, конечно, я бы не горевал, потому что бабы везде к хорошему не приводят. Мужики задавлены и, в общем-то, сами же женщины жалуются на это. А где же взять мужиков, да, когда женщины все решают дома, а он вот. Да, инфантильность полная, тем более в русских семьях. Мать его выращивает одна, он вырастает абсолютный маменькин сынок. Потом его детка удивляется, как он такой вырос под такой чудесной мамой. Все верно. Вот такие дела. [стук]
