Буддизм. Часть 3. Ламаизм

Так, ну ладно. Значит, мы должны закончить, да? Мы в прошлый раз такой как бы остался небольшой должок. Ламаизм, он же тибетский буддизм. Начали говорить, но потом время у нас закончилось. Вот мы давайте с этого начнем. Вот пути буддизма от момента его зарождения в Индии совершенно причудливы. Удивительно, как вот он не очень прижился на родине, хотя в Индии он был какое-то время государственной религией. Был такой царь Ашока, который сделал буддизм государственной религией и выбил там на огромных камнях, приказал выбить буддийские постулаты. Но в чем проблема буддизма как государственной религии? Он же проповедует миролюбие. За оружие браться нельзя. Война, конница - это все мерзости. Кровопролитие осуждается. При таких условиях государство, конечно, очень недолговечно. Соседи они же не думают разоружаться. Буддизм хорош, как и христианство первоначально. Если бы все сразу резко доктрину бы приняли. Но поскольку так никогда не бывает, то те, кто не пр-- не принимают эту доктрину, они, естественно, выступают такими естественными оппонентами, да? И они ведут себя по-прежнему, воспринимая, как всегда бывает у дикарей, милосердие и гуманность как слабость. Это старая традиция, она до сих пор жива. Люди, которые понимают только силу, для них вся эта проповедь милосердия, бескорыстия и, так сказать, подставь левую щеку, брось оружие, не умножай зло, для них это все признак гнилости и слабости. Такие дела. Поэтому буддизм не мог нигде государственной религией стать, но он жил в массах. И вот он в качестве такой вот религии, скажем так, народной пробрался на Цейлон, потом перебрался через Гималаи в Китай, Юго-Восточная же Корея, Япония. Но вот нигде он не завоевал позиции государственного культа, кроме Тибета. Ну, потому что Тибет очень давно перестал с кем бы то ни было воевать. Но на Тибет, во-первых, никто не претендовал. Большинство людей вообще понятия не имело, что он есть, и поэтому на него никак не посягало. А с своими ближайшими соседями, там Непал, Сикким и такие же дивные горные государства, с ними Тибет давно разобрался. То есть кто-то часть Тибета присоединил к себе, кто-то отступил. И вот эти свои огромные безлюдные пустынные горные пространства они как-то поделили. Да там, собственно, не за что было драться то, да? За эти все безводные, бесплодные скалы. Это никого особо не привлекало, поэтому даже самый х-- большой империалистический хищник, который когда-либо был на свете, Китай, на Тибет не обращал внимания до двадцатого века. Он никому не был нужен. Это как ковбой Джимми, да? Он, его никто не мог поймать, потому как он не был нужен. И в Тибете местная администрация, она взяла свою своеобразную разновидность буддизма как государственный культ. Это единственный такой пример. И теоретически Далай-лама, который сейчас в изгнании в Индии, вы все видели его, да? Нынешний Далай-лама такой улыбчивый. Ну, он живет сейчас то в Индии, то в Париже. Но вообще говоря, Далай-лама официально по доктрине тибетской, он глава государства. То есть там сложилась такая теократия. Духовенство и аристократия государственная - это один и тот же класс. То есть правит, в принципе, царь или князь, как там его называют, они называют его саронг. Но Далай-лама, он даже выше, чем римский папа. Он практически получается вторым владыкой и, может быть, даже более могущественным и влиятельным, чем непосредственно царь. Вот такая система в Тибете сложилась. Но Тибет не реформировался на протяжении сотен лет. Это была абсолютно забытая страна. И вот для каких условий буддизм идеально подходит? То есть буддизм подходит для регионов, где развитие или невозможно, ну, как в Тибете, ну про что там развиваться, или как бы сознательно останавливается, как, например, Бурятия, Тува. Вот калмыки, откуда они взялись? Это же китайцы, понятное дело, да? Вы видели калмыков? Китайцы. Но они, какая-то часть китайских племен, которых множество было, пока они сложились в одну народность хань, какая-то часть ушла вот по каким-то причинам далеко-далеко на запад и осели, ожили на Волге. Но их мифология, их культ, их обычаи, их одежда совершенно четко китайские. Но они принесли с собой любопытно не китайские культы, например, конфуцианство, а именно вот такой своеобразный буддизм. Может быть, их изгоняли какие-то китайские императоры как раз за исповедование буддизма. О Китае мы поговорим еще попо- попозже. И надо вам сказать, что Китай, не знаю, какое у вас сложилось его восприятие, это самое хищное и тоталитарное государство на свете. Все остальные, какими бы ни были диктатуры, это мелкие брызги и песочницы по сравнению с Китаем, где тысячелетняя традиция диктатуры до полного задавливания людей. И хлестче, чем в Китае, нет и не было нигде. Поэтому в Китае были сильны традиции нетерпимости религиозной. И вот был там такой Цай Лунь деятель, который написал письмо одному из царей о кости Будды. Привезли якобы кость Будды из Индии. Монахи там встречались, великованы с визгами и песнями, а он написал, что Дикость, предрассудок. Это чушь собачья. Монастырь надо закрыть, монахов заставить работать. Ну, риторика знакома. Это паразиты и так далее. И никаких, так сказать, не признавал он за буддизмом преимуществ. Миролюбие буддийское для него было ерунда. И призывал как бы вот чтобы все граждане, каждого познать четко свой долг, у каждого был бы номер там, да, функция. Вот такое государство в Китае всегда строили. Буддизм в него, конечно, плохо вписывался, потому что буддизм по большому счету вообще ничем не интересует. И в Китае, если бы не своеобразная вот эта форма Чань, мы начали вчера о ней говорить, в прошлое воскресенье о ней говорить, то буддизм не имел шансов закрепиться. Но вот в чем парадокс доктрины. Там, где у него шансов было, казалось бы, наименее, там-то он и процвел. Как буддизм попал в Монголию и в Туву, и в Калмыкию? С скотоводами, наверное, тибетцами, китайцами, с купцами. И вот почему-то именно эти народы никуда в своей доктрине, так сказать, в своем развитии не пошедшие, как буддизм привлек. У меня есть по этому поводу одна гипотеза. Неправильная, конечно, но я вам ее расскажу, поскольку мы уже все равно приехали в это заведение, в розовую комнату. Мне кажется, монголы и родственные монголам народы: тувинцы, буряты, ну, это ж как бы младшие братья, да? Монголы там как, ну, как русские, да, а тувинцы и буряты как русские, украинцы, белорусы. Просто идут за старшим братом. Монголы - народ, который, в отличие от бурятов, знают все. Нет людей, которые не знали бы про монголов, да? Про бурятов нет, потому что у монголов был период в жизни и был деятель по имени Чингисхан, которого знают все абсолютно. Как это могло возникнуть? Вопрос: откуда это взялось? Почему монгольский народ, который сейчас его численность не достигает миллиона человек. Сколько было тогда монголов? Ну, перестаньте смешить мои тапочки. Эти все сказки в русских летописях о страшных ордах. Какие орды? Да их было, может быть, тысяч тридцать всего. И вот такая мощь вдруг взялась у этой, у этого небольшого племени. Они покорили все окрестные племена, разбили их всех в схватках, сплотили их под своим руководством на положении как бы младших братьев, покорили Китай. Это ж издуреть нужно. Что такое Китай и крохотные монгольские кочевания? Дошли до Адриатического моря и создали империю, которой равной не знал ни Александр Македонский, ни Юлий Цезарь. Именно монголы. Вот вам, пожалуйста. Вот вам технологическое преимущество, вот вам дело Христово, вот вам западные ценности именно у монголов, которых, ну, казалось бы, да, что в них есть? Вот такое абсолютно непостижимое явление мировой истории. Откуда они взялись, куда потом делись, если это такой славный народ? Ну, римляне, их же знали как потрясателей вселенных тысячу лет. Против них воевал весь мир. Рим стал нарицательным. У монголов города не было ни одного. Они не могли построить городов. Там их столица Каракорум. Это была не столица, а это были, ну, просто стойбища, множество юрт. Или там Марко Поло называет этот город Ханбалык, столица, да, ханская. Это тоже было просто такое большое становище, да, то есть такое стойбище кочевое. Городов-то не было, государства не было. Как они могли такую армию создать непобедимую абсолютно? Вот фантастика. Выдумай кто такое, все б сказали, что, что ж ты с утра пьешь портвейна. А это вот было реально. Никто не может объяснить. И самое потрясающее, куда потом делся дух народа? Ну, если вы такие воины, так вы ж давайте вламывайтесь и дальше, ну, хотя бы лет сто. Ничего похожего. Уже внуки Чингисхана, внуки, вот Батый был его внук, Бату, который пришел на Русь. Ну разве можно их сравнить? А еще через два поколения, ну, просто все: вырождение, ужас, распадение этой орды и впоследствии оно потом все и распалось. Все, конечно, народы освободились от них. Китайцы первые, потом арабы, потому что они покорили арабов, взяли Багдад. Багдад, представляете себе, с миллионом населения. Потом освободились и Россия. Россия позже всех, но в конце концов и эти прочухали. И в результате до чего сократилась Монголия, вот этот вот улус. И вот, собственно, та Монголия есть. И вот они не внесли в развитие человеческое никаких изобретений. Кстати, сколько римляне изобрели. Не оставили литературы, писать и читать не умели, писали и читали по-уйгурски или по-китайски. Не оставили никаких изобретений, ну, кроме, может быть, воинских, поскольку и то только Чингисхан, поскольку он был действительно гением во всех областях и военной в том числе. Но тактика, там, конного боя, переходы, все это он и его там полководец, который был Субедай-багатур. Это были действительно очень одаренные полководцы. В основном за счет страха и подкупа они уже действовали потом. Никакого следа, да, от монгольских завоеваний, кроме разрушений сожженных, там, городов и всего прочего. И вот когда ушел, я думаю, пыл монгольского народа, вот столько, сколько его было, он весь ушел вот в этот огромный, так сказать, воинский подвиг. И лучшие погибли в этом бою. Естественно, на войне всегда гибнут лучшие. В этом ее ужас. Те, кто остались, они уже ни о чем не помышляли. Иии что могло их привлечь? От воинственной религии Чингисхана, а там была целая такая языческая, языческий пантеон, кровавый бог войны Сульде, поклонение солнцу, там царь неба Хан Тенгри. Они от этого всего отказались, потому что эта религия понуждала идти в новые походы, размахивать саблей, а уже не было сил ни у кого. Это вообще такие обычные такие опционы, которые, ну, пели песни, сокровенное сказание о делах своих великих предков, но сами повторить нет, конечно. И им подошла идеально вот эта мирная и такая очень консервативная и глубоко, я бы так сказал, реакционная, неподвижная религия монгольского буддизма. Вот ничего не делай, так оно и будет хорошо. Не тревожь сон земли. Приходи время от времени в монастырь, паси стада. И вот такая вот жизнь, консервация вот этих отношений, таких пастушеских, первобытнообщинных из рода в род. Религия она чем интересна как явление? Она как-то влияет на общественные процессы, когда-то замедляет, когда-то ускоряет. Но вообще, как правило, конечно, ускоряет. Что христианство сделало с Европой? Фантастика. А здесь, то есть вот такая консервация традиционного уклада, их никто не трогает, и они никого не трогают. Кто бы сейчас, вот глядя на монголов, допустим, сейчас, начиная с четырнадцатого века, кто бы мог себе представить, что это от них понадобилось строить Китайскую стену? Это они угрожали Великому Китаю. Построили китайцы самое грандиозное в мире сооружение, чтобы от их предков защититься. Что их деды, прадеды доскакали на своих вот этих кривоногих лошадках. Они ростом вот мохнатых. Доскакали до Средиземного моря, были в Египте, были в нынешней Югославии, были в Польше, в Чехии. Это сдуреть. А если б не чума и не заваруха в самом ханстве, я думаю, что дошли бы и до Парижа. Вряд ли бы их кто остановил. Хотя это домыслы, мы же остановили. Вот такая вот колоссальная трансформация случилась, метаморфоза огромная с монгольским народом, и ему очень подошла вот эта тихая, мирная, ни к чему не зовущая религия тибетского буддизма. Ну а там и тувинцы с бурятами, и калмыки, которые тоже, в принципе, были кочевым народом до девятнадцатого века, ничего другого, кроме как пасти стада, они не умели. Вот такая вещь интересная, да? Любопытнейшая трансформация с высокой доктриной Будды. Как она стала достоянием пастухов неграмотных из рода в род ни к чему не стремящихся. Да, были монастыри даже в Калмыкии. Это же представляете, где Калмыкия, а где Тибет, сколько надо пилить. Но паломники доходили до Тибета. Что такое религиозное чувство? Из Монголии регулярно ходили караваны. Это ж через пустыню Гоби, это умереть не встать. И куда когда б ты ни пошел, летом ты помрешь и зимой ты помрешь. Только летом от одного, зимой от другого. Летом пересыхают все колодцы, естественно. То есть это не то, что там, например, идти от колодца в колодце, как в пустынях, ну, скажем, африканских, а там их просто нет. Их просто нет физически. То есть это нужно или там по каким-то высохшим рекам, или брать с собой воду. Представляете себе? То есть это страшное испытание, это абсолютно мертвые пустыни Такла Макан и Гоби. Вообще огромные какие, страшное пространство, там горы. Попробуй перелезь через них. Но народ доходил до Тибета, и в Монголии были монастыри, куда приходили ламы. Сначала тибетские, а потом вырастили своих. И вот и в Монголии, и в Бурятии эта традиция она жива и до сих пор. Ну, конечно, при большевиках прервалось все, но сейчас в Монголии возрождают и в Бурятии возрождают. Вот такая вот интересная штука. Там тоже есть продвинутые. Да, есть монахи, которые очень продвинутые, неслыханно продвинутые. И есть население, которое не только не продвинутое, да, ну просто скажем, вот в компьютерах Антон продвинутый, я нет, но я хотя бы могу включить. Я могу одним пальцем, да, как чекист советской фирмы там напечатать. Довольно быстро научился. Сказала одна из моих студенток: "Я так вот все двумя пальцами печатаю, но быстро". Я ей говорю: "Для животного это довольно хороший темп". Она говорит: "Да ой, как вам не стыдно?" Уже вырвалось. То есть я как бы не сравним с продвинутым, но я хоть что-то умею. Да, я ориентируюсь не на уровне продвинутых, но какой-то базовый уровень. Там разрыв в разы больше. Не то чтобы они не знают в кавычках, куда воткнуть, да? Они понятия не имеют, что существует грамота. И, разумеется, ни на каком из древних языков никто из них не читает. Они не участвуют в молитвах, как, например, мы привыкли в христианстве или в исламе, да, все. Но в христианстве на колени, в исламе это они принимают позу такую характерную. Она называется ракат. У нас это называется мама моет пол. Да, и у гомосексуалистов называется шведский стол. В общем, ну, так говорят. Но все участвуют, да? Они все понимают, они откликаются, да, на слова. Они знают даже вот эти арабские какие-то выкрики, да? Католики откликаются на, пусть они не читают по-латыни, но они хотя бы знают, там, да? Священник возглашает Pasch, во беску, мир с вами. Они говорят Com Spiritu tuo и с духом твоим. Ну как-то участвуют, да? Читают какие-то тексты. А здесь же ничего такого То есть разрыв огромный между широкой-широкой массой, ну, практически девяносто пять процентов, э, народа. Народ весь состоит из крестьян, нет другого народа. То есть не то, что там есть горожане, да, есть какое-то деление сословное, как в Европе или как у арабов, или как в Индии. Нет. Ну какие там горожане? То есть это, э, богатые или нищие крестьяне, скотоводы. Есть богатые нойоны или баи, ну а есть батраки, которые пасут скот. Есть какие-то средние середнячки, которые там свои небольшие стада верблюдов, коз, коней, может, даже, наверное, и коров. Но в основном, конечно, нет, потому что корова не ходок. Овца, коза, верблюд, конь - вот это их животные кочевнические. А лама нет, лама ничего не делает. Он только учится, но окружен полнейшим уважением и пиететом со стороны всех остальных. Да? Но вы уже усвоили, да? Помните вообще там катастрофу, которая случилась, там святотатство насчет свечи. Да? Свеча оказалась ароматной, электричество восстановилось, порок был посрамлен, добродетель восторжествовала. Я как раз в этот момент рассказывал про вот этот огромный разрыв, который существует в монгольском буддизме между широчайшими массами народа и вот этой узкой-узкой тонкой прослойкой монахов лам. Мне кажется, сказки и мифология, которая вокруг лам сложилась, о том, что они все могут, они все лечат, они поднимают мертвых, э, для них нет секретов. Они там мастера в астрономии, в математике, в медицине, еще там того. Нет, это в основном за счет того, что эти сказки повторял очень невежественный и глубоко не просвещенный народ. Вокруг попов православных или ксендзов католических не сложилось такой мифологии. Все-таки уровень народа был, ну, куда как выше, поэтому народ скептически все это воспринимал. Там абсолютно некритически. Конечно, любой лама творил чудеса. Что-то они умели, я думаю, какие-то там таблеточки они применяли из животного, растительного, там, минерального сырья. Но вот сейчас проанализировали вот этот трактат Чжуд-ши, трактат тибетской медицины. Ну что вам сказать? Ну так не хуже и не лучше всего остального. Как бы надеяться на то, что человек, который его прочел, будет лечить все болезни, которые не берется современная медицина с ее там проклятыми иголками и томографами, это наивное, прекраснодушное заблуждение. Но многое умели. Ламы на фоне абсолютного примитивизма жизни большинства были художниками, были скульпторами, были резчиками, были врачами, были учителями. Говорят, у них были секреты, которые современный мир не может разгадать. Это я охотно допускаю. Но ведь и у шаманов были такие секреты. Я вам рассказывал, да, про шаманские штучки, когда шаман вылетал сквозь, непостижимым для людей образом наблюдавших это дело, сквозь отверстие юрты. А про чукотских шаманов, да, помните, когда она терла камень. Камень любой, который ты ей давал, американец, все снималось на камеру. Из моря гальку, да, ну такой там какой-нибудь голыш такой, да, валун. И вот она берет этот камень любой, который он дает, и, значит, трясет. Ну он, естественно, никакого звука не издает. Потом она его трет, она голая, по бабке не стесняется. Там эти страшные, ну, в общем, все прелести, все при ней. Но она для показания, что ей неоткуда ничего взять. И она трет его, трет, трет, трет, трет. И потом этот тот же самый камень, все ж камера от нее не отходит, она никуда не прячется, не, не, не отходит ни на минутку. Шуршит, и он гремит, как погремушка. Это как надо понимать? Все слушают с изумленными рожами вытянувшимися, и никто не понимает, почему, как это так происходит. Вот что она делает с этим камнем? То есть у шаманов якутских, чукотских, алтайских есть такие штуки в запасе, которые современная наука разгадать не может. Почему бы не быть таким штукам у тибетских лам? Один расскажу пример, который вроде бы считается почти доказанным. Так называемые тибетские скороходы. Это подтверждали не только сами, так сказать, местные жители, да, которые, естественно, все подтвердят. Из как бы желания составить рекламу своим великим монастырям и учителям. А вот то, что видели европейцы. Равнина, такое плато горное, равнина между гор. По ней идет человек. Идет он очень странным образом. Он носит это ноги, да? Вот эти пальцы. Вот он как-то вот так. То есть он прыгает вперед. А, так, ну так никто не ходит, да? Неестественная такая даже не походка и не прыжок, какой-то странный способ передвижения. Вот он так и проходит на прямых ногах, но вылетает толчком гораздо дальше, чем обычный человек мог бы вылететь. Э, к нему нельзя близко подходить, но они подошли насколько возможно близко. Они думали, там, нет ли у него пропеллера, как у Карлсона, ходуль. Ничего такого нет. Он обычный, только единственное лицо у него совершенно отрешенное. И вот от чего их предостерегали: нельзя отвлекать, потому что он помрет. Они не отвлекли. И лицо, он ни на что не реагирует. Он в этом трансе находится и шагает. И за какие-то там десять минут он прошагал эту огромную равнину и скрылся за горизонтом, а им понадобился день, чтобы дойти. Да. Ну, допустим, всадник без обоза проскакал бы это там за пять часов, но за десять минут - это надо одуреть. Вот как он так передвигается, и что за трасса у него, куда он идет, кто его таким образом программирует, готовит? Что за подготовка? Не отвалятся ли у него ноги в конце? Чувствует ли он вообще куда идет, да? То есть все вопросы остались без ответа. Но это описывалось множеством людей. То есть их, этих таких видели скороходов. Но объяснить, как это происходит, никто не мог. Попытки там спросить у лам: покажите, вот он же к вам-- ну, там одна дорога, ну куда он может идти, да? Он идет, там, в такой-то монастырь, а больше там идти-то некуда, потому что вокруг только пропасти и, э, отвесные скалы. А что тут он к вам пришел? Покажите, нам интересно на него посмотреть. Мы не знаем, о чем вы говорите. Не говорят и все. Прям не-- просто не понимаем, какие скороходы, вы что! Ну, вы же шли по этой дороге. Ну, вот мы видим- Да ну бросьте, не рассказывайте о своем секрете. Но вот что-то такое, наверное, есть. Э, один анг-ан-англичанин, офицер британской армии. Что такое сделала британская армия вообще для мировой науки это страшно сказать. Это ж вот эти Стенли и Ливингстон, которые жили среди дикарей в Африке, описывали все эти водопады, реки и истоки. Страшное дело. Это лучшая порода людей - британские офицеры. А, вот один из таких, но они были крепкие ребята, их готовили хорошо, он, э, устроился в тибетский монастырь. Но он не скрывал, что он англичанин, сказал: вот я вот хочу у вас пожить. Условия были жуткие, но он выдержал. Крепкий мужик. И он, значит, записывал в дневничок свои впечатления. Э, ему разрешали рисовать. Иии он, значит, наблюдал. Ну, вроде бы как бы его допускали, но опять же, знал ли он, к чему его допускают? Он научился как-то говорить по-тибетски, но они, если что, они ж переходили на какие-то еще языки, которых он не знал. И хотя он вроде как и свой, но все равно было ясно, что он чужой. И у него сложилось впечатление, что доверяли ему не все. Он оставил очень интересные заметки, в том числе о тибетской медицине, оздоровительной практике, как они-- они занимаются зарядкой, эти монахи, все. От, а, совершенно мальчиков, которых там, там берут иной раз и в семь лет в монастырь. Например, э, мать да-- дает обет, что если родится мальчик, отдам в монастырь, а за это, например, там, чтобы не болели остальные дети, да. Это там так принято. И, значит, рождается мальчик, его к определенному возрасту сдают в монастырь. Вот от семилетних до там каких-то ветхих стариков. А там живут в монастырях гораздо дольше, чем в среднем кочевник. Кочевник в пятьдесят - это уже рухлядь. Все, он уже вообще никуда не годится, а эти доживают до семидесяти легко и более. И зубы у них, и волосы. И видят неплохо, и читают без, э, ну, вот в таком, в сумерках, да. Очков у них нет. Очки принесли с собой европейцы. Они, конечно, линз не шлифовали, но, значит, вот критерий видит, не видит - это может ли читать при свече или только при дневном свете. Вот они читают при свече, да, в семьдесят-то лет, да, без очков. Вот такие там старики. Вот они все делают зарядку, все во дворе монастырском, а потом каждый еще делает свою. И есть такие люди, ну, в двойных кавычках инструкторы из самих монахов, которые каждому рассказывают, что ему конкретно надо сделать. И вот дисциплина тела там не меньше, чем дисциплина духа. Значит, это вот у тебя когда свободное время, у них не так много там у монахов, часа три-четыре в день, надо, например, час посвятить физической подготовке. А сделать чтобы что? Чтобы- Тело? Да, чтобы улучшить свои показатели. У каждого ж свои проблемы, да? У этого ноги слабые, у этого руки, да, у этого шея. Значит, вот подкачай, да. Этот невыносливый, да, хотя и сильный, да. А этот выносливый, наоборот, но, так скажем, в бою спасует, да, там или неловкий, да. В общем, вот такие вот, ну, чисто такой вот инструктор, да. И они их слушают и все это делают. И он, э, дружил с-- этот наш англичанин дружил с неким ламой, стариком, который к нему относился лучше остальных. И лама показал ему свою систему зарядки. Ну, ничего там особенного нет. Он ее всю опубликовал. То есть вот совершенно. Вращение, приседания, отжимания, растягивания. Ну, все давным-давно всем известно. Никаких там страшных секретов: созерцание пупа, извлечение кишечника и наматывание его на катушку. Ничего такого нету, все обычные вещи. Только единственное, он их регулярно делал. Ну и дыхательные упражнения, которые вообще популярны на Востоке и в Тибете тоже. Что делал этот лама для сохранения здоровья? Ему уже было, ну, по как бы, по сопоставлению дат крепко за шестьдесят. Он каждое утро до общего подъема. Там спать ночью не обязательно. Нет отбоя как такового. То есть ты можешь ночью заниматься чем угодно, но они исходят из презумпции, что ты не будешь заниматься ничем плохим. А ты можешь сидеть учить или там вырезать что-то, или там заканчивать картину, которую ты не закон-- да пожалуйста. Можешь сидеть медитировать - без проблем. Всегда есть рис, чай. Да, можешь со своим чайничком прийти и так сказать, никто тебя не загоняет в келью, да. Но когда подъем, то ты будешь любезен явиться. Когда читается молитва и дальше начинается распорядок монастырский. Так вот, лама до подъема, то есть еще затемно, в любую погоду, а там же снега такие, что не дай Бог, мороз, дожди- Пофигу. Он брал тележку, куда он, э, грузил фрукты по сезону из монастырского сада: яблоки, сливы, там, тыквы. Ну вот все, что там выращивали монахи. Он загружал тележку и пилил вниз. Ну, двадцать миль - это сколько получается? Порядка тридцати километров в одну, в одну сторону, да? Он ее скатывал вниз. Он, думаю, весело и с песней. Там он ее быстро - они уже его ждали, крестьяне - менял на молоко и сыр. Ниче-- ну, масло. Ну такое, да. Все с охотой ели. Козье, там, овечье, из ячьего молока делали, да, из молока яков все эти продукты. Он это все выгружал плоды, грузил молоко и вперед. Тридцать километров. Ну как же, это же он всю ночь должен заниматься. Тридцать километров - это если пять километров в час человек идет. Ну он ее шел быстрее. Вот вопрос. Он, видимо, шел быстрее. С горы еще может быть. Но вот в гору. А как идет скороход? Вот это вопрос, который задают. Такой же точно вопрос задает наш вот этот, назовем его Адамс. Как это может быть? Подъем примерно соответствует, э, семи, зимой восьми часам утра, значит, когда он должен выходить, да? Ну, то, что он там не боится и как он идет в темноте, это фиг с ним, да? На то он и лама, чтобы не бояться. Но когда-то он-- и как он преодолевает. То есть, видимо, он ходит со скоростью, обычному человеку непостижимой. Еще загруженный телегой. Вот вам и старик. На вид обычный, как он описывает, такой жилистый, крепкий. Но он, конечно, никогда не пил, не курил, ну, в смысле не пил алкоголя, никогда не ел мясо, никогда не знал женщин. Да. Поскольку он в монастырь попал одиннадцатилетним пацаном, тогда еще было рано, а потом ему объяснили, что ничего в этом интересного нет. Да и женщин он вокруг не видел. А, вот этим отличается от всех остальных, да? И вот, ну, он дышал горным воздухом, конечно, без всякой химии там, да? Ел натуральный продукт. И вот он такой парень. Вот это вот секрет. То есть, наряду с тем, что вроде бы как бы все открыто и система гимнастика, он все рассказал. И вращение там, да, такое. Вершина всего этого упражнения типа мостика гимнастического. Это давно им давно любой, как бы, да, спортивный человек, девушка или парень могут сделать. А что тут хитрого? А вот как он передвигается, что он включает, зараза, где у него прячется, да? Моторчик. Вот этот двигатель, да. Да, вот это вопрос. С тележки. Он на тележке. Он вскакивает с визгом, я обману белого козла. Пф, ааа! И вниз, да, пилит. По крайней мере, с горы это понятно. А тоже непонятно, че-- ее же нельзя выпускать. Ну да. Потому что, ну как это понятно? Если на нее сесть, то это будет последнее путешествие, да. Ее надо контролировать. А, но, но, конечно, все-таки вниз полегче, но вверх вообще труба. Это же ее толкать. Ну вот так. Вот вам тибетские дела. Так что есть непонятности. Но мне кажется, что слухи о всемогуществе тибетской медицины, о страшных достижениях лам, это, конечно, все очень преувеличено, это все очень преувеличено. Всегда людям свойственно мифологизировать дальние края. Вот где-то в Африке, говорят они, есть такие: о, там такое лекарство, вот там если ты кору съел, то все, потом двадцать пять лет отбоя нет, девки липнут одну друг у друга. Ободрали всю кору. Нет такого. Но зато в Амазонии вот там точно есть. И там ничего такого нет. То есть это все миф, это сказки и, так сказать, анекдоты. Все анекдоты про жутких мужиков, которые работают по семнадцать часов, как Алексей Стаханов в шахте, в постели. Все складывают девушки в бане, видимо, от ощущения того, как им в жизни не повезло. Я в этом глубоко убежден. Сказки про арабский рай мусульманский, про то, что там семьдесят девственниц, а плюс к этому еще триста пятьдесят девять искушенных в любви. Что ты с ними будешь делать? Посмотрю я на тебя после второй. Да? Это могли сложить только люди, находящиеся в состоянии жесточайшей абстиненции сексуальной, поскольку кроме верблюдиц они ничего не видели. Это все, конечно, порождение больной фантазии, мне кажется. Так и тут. Вот людям свойственно думать, что где-то там за горами, ну, там. И Тибет в этом плане очень мифологизированная страна. Что там, там страна Шамбала, там Камбала, там бычки в тамате, и все ждешь. Ну, есть ли Шамбала? Если вы спросите у меня, то я скажу конечно, нет. Шамбала - это как царство божие на земле, как небесный Иерусалим. Это некая абстракция теологическая, которую люди придумали, да, для воплощения каких-то идеалов. Реально искать ее там в горах. Ну, все же видно, нет там никакой Шамбалы, никаких таких прекрасных людей с огнем на лице и расы гигантов, которые там, эээ, живут где-то когда-то. Когда-то людям казалось, что на горе Олимп, да, в Греции, Олимп, господи, два с половиной километра высотой. Им казалось, что там живут боги. Потом очень быстро поняли, что никаких богов там нет. Конечно, Тибет в этом плане более выгодное место. Попробуй, доберись там восемь километров. Но люди же были и там, а где не были, то увидели с самолетов, со спутников. Ну, нет, конечно, там ничего. Все это выдумки, к сожалению. То есть вот в чем проблема изучения религий. Люди расстаются с иллюзиями. Это тяжело. Легче расстаться двенадцать раз с девственностью, чем с иллюзиями. А тут постоянно, да Ну ничего не попишешь. То есть мой профессиональный долг отравить вам жизнь и за все хорошее то, что вы приходите, да, по вечерам в воскресенье сказать вам гадость. Я это делаю. Приличный человек, который делает гадости без удовольствия, а я вот не приличный. Так что, мои дорогие, относитесь ко всем этим разговорам спокойно и без истерик. Я не верю лично ни в какой такой Тибет таинственный. Я думаю, что это классная страна. Была там одна моя знакомая, очень любопытная такая деваха, облазившая полмира. А, и дошла она и до Лхасы. Помните, мы видели, да, там Побрам Потала, да, вот этот дворец, самые запретные из всех. И была даже внутри. Раньше не пускали женщин под страхом смерти, а сейчас все можно. Туристические дела, Китай это все открыл. Для Китая тибетские святыни не святыни, а туристический объект. Китай все делает добро. Вот. Иии, ну, естественно, ничего там, кроме дикости, средневекового уклада и китайских полицейских ничего нет. Поэтому такая вот штуковина. Но в Тибете задержался дольше всего этот уклад, потому что Тибет был местом отдаленным, никому не нужным и не нуждавшимся в развитии, не нуждавшимся ни в каком развитии. Вот такие дела. А, конечно, Тибет надо было бы оставить как некий такой заповедник, да, культуры древней, нетронутых таких отношений между людьми патриархальных, чистой природы. Одно из очень немногих мест, где совершенно в первозданном виде природа. Там, конечно, сроду не было никакой промышленности, даже самой примитивной. То есть абсолютно вот как оно все было, да? Чистейшие реки, из которых можно пить. Там трава луговая, солнце. Но Китай завоевал это дело в сорок девятом году. Вернее, в сорок девятом они провозгласили как бы Тибет частью своей территории, но тогда у них была кишка тонка. К пятьдесят шестому году они захватили Тибет. Был там такой товарищ Жень Жуй. Да, Жень Жуй. Жыл Жень. Но он не жевал, жевал он другое. Жень Жуй. И он взял город Лхасу с применением тяжелых орудий, разрушил нахрен половину, э, и установился свирепейший китайский оккупационный режим. Но надо понимать, что такой Китай, к теме которого мы потихоньку перейдем, Китай - страна, которая не понимает никакого своеобразия. Китай понимает так, что на свете есть Китай и все, что пока Китаем не стало, завтра будет. [смех] Да, но этот момент надо приближать. И поэтому все своеобразие, какое было у народностей, населявших огромную равнину, китайцами давным-давно стерто. И всех теперь называют китайцами. А кто не принимает условий игры, тех они или убивают, или ассимилируют. Ну что такое привезти миллион? Что такое для Китая миллион? Как ногти обрезать. А там этой, этой народности, может быть, там пятнадцать тысяч человек. Через три поколения все - китайцы. А, и с Тибетом была, случилась то же самое. Часть ушла в Индию, в Непал. Там их приютили, они там живут. Но в Китае как бы, ну, это ж теперь считается территория Китая. Назад им ходу нет. Они подымают всякие там время от времени вопросы о своей горькой судьбе, протестуют в ООН, устраивают палаточные городки у китайских посольств. Но поскольку что такое Тибет, что такое Китай? Вторая экономика в мире и самый крупный потребительский рынок, то вы легко можете себе представить, как на них обращают внимание. В этом плане судьба их печальна, но надеяться им не на что. То есть пока Китай такой, какой он есть, а Китай тысячелетия был такой, они, конечно, не отдадут. Вопрос есть когда отдадут, то что те, те тибетцы будут делать? Вопрос открытый. Вот таким образом, а, уцелел ламаизм или тибетский буддизм вот в трех таких вот регионах очень отдаленных и очень неразвитых: Тибет, Монголия с Бурятией и Калмыкия. Ну а особенности этого, э, этой разновидности буддизма в основном рассказали. Там есть различия, там есть желтошапочные, красношапочные, там одни читают книгу Ганджу, другие Данджу. Все это огромные там тома их книг, полных древних славословий, э, фраз о необходимости молитв, кому какому божеству молиться. Очень своеобразная, своеобразная иконография. Я обещал вам принести, но не достал книжку. Есть, я не знаю, в интернете ее, наверное, нет. Если достанете где-нибудь старобурятская живопись такой Лев Николаевич Губелов, да, великий ученый, написал ее когда-то еще при совдепе и на празднике, так сказать, фурор произвел. А там очень такая интересная иконография, своеобразная. Но как всякая иконография, такое статичное абсолютно искусство, оно же не развивается. Канон и все. Да, и по этим канонам там вот определенным образом полагается изображать, ну, не действительность. На иконах же нет действительности, да? На иконе есть мир воображаемый. Вот тут точно фраза Шпенглера вот из, помните, да, наш разговор с Наташей. Что есть иллюзия, что нам кажется, да? Вот как раз то, что изображено на иконе на тибетской, это есть или это кажется? Это кажется, конечно, это кажется рисовальщику, но для него этот мир существует. У него там, смотри, как он рисует мандалу настоящую. Странно, интересно Скрытая Лама среди нас. Да. А, вот со скороходом нельзя и с этим рисовальщиком так нельзя. Вот это вот белые обезьяны, они всегда обломали карьеру скорохода и рисовальщика. А, как пишется икона тибетская? Вы, кстати, а про христианские иконы вы знаете? Ну, дойдем, расскажу. Там есть очень четкий жесткий канон. Ничего там особого нет, никаких таких страстей, которые народ выдумывает и накручивает вокруг. А тибетская она, у нее нет такого фокуса, как обратная перспектива. Да, есть в живописи прямая перспектива, да, есть, а в иконах обратная. Да, это и то и другое изобретение греков. А у тибетской иконы, у нее другой принцип изображения. Все-- на плоскости берется большой лист дерева, обрабатывается специальным образом. Это считается как бы такое поле, да, на котором рисунок будет, э, помещен. Все события изображаются одновременно. Нет последовательности. То есть, вот человек родился, рос, женился, развелся, сражался, умер, воскрес - это все будет рядом, все будет рядом. То есть ход времени не важен для изобразителя. Есть символические цвета, есть символические фигуры. Например, фигуры женщины, которые изображаются очень натуралистически. На иконах никогда же ничего нет, боже упаси! Там все закутано. Там когда покажешь ладонь, так это уже разврат. А тут совершенно голая девка. Но если она изображена, она всегда символизирует нечто плохое. Как правило, вообще порок, не обязательно разврат сексуальный, а вообще порок, поскольку, ну порок-- какая логика? Порок привлекателен, да? К пороку тянет. Будет это там, я знаю, пьянство, азартные игры. Что там еще есть из пороков? Жадность какая-нибудь, да? А вот насчет привлекательного. А что может быть более привлекательно, чем женщина? Поэтому, значит, вот женское тело - это вместилище порока. Плюс оно само по себе таково, да? Значит, тут как бы вот такой еще символический ряд. На женщину эту может наступать демон, как правило, многорукий, многоликий, многоголовый. Это символизирует то, что порок будет посрамлен, порок будет посрамлен. А, в зависимости от того, что многочисленные руки этого существа держат, исходя из этого понятно, какие пороки наказываются. Если это череп, то это агрессия и война. Если это кошелек, то жадность, нажива. Если меч, то это тоже, ну, война более-менее нужна, кровопролитие, да, стремление решать свои проблемы агрессивным путем. Если, например, цветок - это роскошь и изящество. Вот стремился человек к роскоши, да, и вот получил. То есть самые разные предметы могут быть у этого многорукого чудовища в руках, но он всегда посрамляет порок. Это что означает? Смерть всегда покарает грешника. Хочешь вот эту, Леночка? Нет? Это так потрещенно. Да, бойся, бойся, Ленкин, это же еще начало только. А праведника что смерть не покарает? А праведника не за что карать. Ну что он не умрет? Праведник смерти не у-- нет, он умрет, но он смерти не убоится. Праведники - это не для них пишется. Из чего исходит автор иконы? В монастырях живут праведники, а они там не могут быть иными, иначе их выгонят. В деревнях вокруг, в стойбищах живут грешники, и они не могут быть иными, поскольку они не живут в монастырях, они живут со своими женами, там козами, верблюдицами. Да, но какой с них спрос? Значит, это им надо показать, это для них. Причем порок должен быть изображен как можно более ужасно: там, с высунутым языком, с оскаленной пастью, с песьей, там, какой-нибудь бычьей, конской, тигриной мордой, да? С какими-то там львиными лапами, крокодильим хвостом. Все как бы такое устрашающее. И тогда данный человек должен ужаснуться порока и с пути порока свернуть. А вдали, на самом заднем дальнем плане иконы полагалось писать кладбище как знак того, что всех ожидает, знак того, что всех ожидает. Кому об этом всем следует напоминать? Мирянам, простым людям, да, вот этим всем скотоводам, которые приходят к монастырю и смотрят на эту штуку. Самую лучшую реакцию на икону описал Николай Васильевич Гоголь в повести "Черевички". Да, там когда вот этот вот Вакула добился руки своей Оксаны, ради которой он летал, помните, на черте в Питере, взял там черевички у самой Екатерины, и они поженились. Ну, после такого-то она, конечно, согласилась. И у них родилась-- а он же был еще там, помимо того, что он был кузнец, еще и маляр, да? И рисовал. Нарисовал икону черта там и всякое такое. Ну, по своим впечатлениям от Петербурга, от перелета. И их маленький ребенок, и остальные детишки смотрели на это [говорит на украинском] Вот это самая лучшая реакция на иконопись, по-моему Какая только может быть. Вот собача - какака, вот злой - гадюка. Ааа другое я не вижу цели вообще, на самом деле, у-- воспитательной, да, у иконописи как у искусства. Поскольку это все искусство дидактическое, да, у него же нет задачи отражать мир хоть как-то, никакой, а ее задача только воспитывать. То в этом плане тибетская и бурятская иконография, она очень назидательная, настолько ясная. Какака, боже ж ты мой, вот человек задумается, если он смотрел там на чужую сестру и думал: хорошо бы откочевать, а я бы тут в этот момент ускакал, то теперь он об этом думать не будет. Вернет две козы, которые брал, да? Э, помирится с соседом, ну, в общем, как-то будет вести себя по-человечески. В этом смысле выполняла свою назидательную функцию. Любопытное как такое своеобразное художественное явление тибетская культовая живопись. Ну, у ламаизма есть интересное, читай, он же с... Как бы это сплав буддизма, пришедшего из Индии, с местной такой черной верой Бон. Чистое язычество. И там такие любопытные вещи. Например, туалетов, вот уборных строить нельзя. Оправляться надо на землю, чтобы оно все стало частью. Это потрясало и англичан, и даже китайцев, которые говорили: "Ну давайте хоть как-то зароем". Нет! Да, нельзя хоронить. Значит, вот кладбищ как таковых, хотя кладбище изображается в конце, но кладбищ как института, например, монгольский буддизм не знал. Вот как, как надо похоронить дорогого покойника? Его надо отпеть в монастыре по обряду, а потом труп его выбрасывается в специальное место. Есть специальные собаки трупоеды, которые его оприходуют, да. И чем веселее они поют, тем, стало быть, лучше себя чувствует в этот момент любимый дядюшка. Да, вот так. Это тоже, конечно, не вызывало энтузиазма. Русская администрация колониальная боролась изо всех сил, но народ говорил: "Не, ну так положено, собача". Вот в Тибете были еще более экзотические обычаи погребальные: раздробить труп, э, смешать кости с плотью, чтобы такой паштетик получился [смех] отнести наверх, чтоб склевали птицы. Или был дивный обычай, кстати, он описан у Пелевина достаточно, эээ, надо сказать, верно. В общем, он грамотный мужик. У Пелевина есть рассказик под названием "Мордонг". "Мордонг", к почитателю досуга. И там, значит, выдуман некий Николай Антонов, якобы там как основатель какой-то секты. Не было никакого Антонова, а обычай был. Мордонг - это вот что: когда человек жил очень хорошо или, наоборот, очень плохо, вот негодяй совсем, то как следует поступить? Его тогда не надо выбрасывать собакам или птицам на съедение, а с трупом его нужно поступить по-иному. Его вываривают или в масле в топленом, или в масле вместе с молоком, добавляют туда муку и известь, и он так цементируется, после чего его кла-- са-- ну, сажают, да? Его тело обмазывают еще известью и сверху так несколько слоев. И получается такое вот куполовидное сооружение, в основании которого сидит забальзамированный специальным образом труп вот этого человека, который, если он добрый праведник, то начинается неистовое поклонение. То есть все несут цветы, вливают молоко. Это знак высшего благоволения в этих странах. Там привязывают бантики, кладут монетки. Ну, как-то так вот, да? Это место становится объектом поклонения, где все, так сказать, очень так хорошо и благостно. Привязывают вот эти вот шнуры с молитвенными флажками, да? Устанавливают барабаны и тем самым укрепляют мордонг. А если он вел себя плохо, то мордонг надо наоборот всячески осквернять. Тогда там устраиваются туалеты для скота и для людей. И, значит, чем оно больше, значит, эта куча воздвигнется, тем мордонг будет крепче. То есть вот какое такое вот интересное отношение к смерти, да? И люди как долго это вот находятся? Пока люди ходят этой дорогой, пока ходят этой дорогой. А? Они перестанут ходить? Ну, то есть они не разбирают. То есть вот они его один раз зацементировали- Нет, и все. Да нет, он так и сидит, да. Но это же мордонг, это же перекличка с этой самой ступой, да, которая называется чертен или субурган. Только в основании ступы якобы какая-то кость Будды. Их костей, вы же понимаете, какое количество. А, и там это только место поклонения, а здесь еще может быть и наоборот. А вот вы не задумывались, да, значит, вот почему считается, что на кладбище нужно вести себя только благостно, да? То вы проходите мимо могилы достойного человека, там все снимают шапки, кланяются, крестятся, если христианское кладбище, кладут цветы. Да, там стоят, говорят речи, выпивают водки. Да? Если там, например, умер военный, да? И вот пришли его боевые друзья, там водочки закусить хлебом, да, поставить конфетку, положить. Да? Это как бы вот отдать должное покойнику. А если человек жил очень плохо, а ведь таких ничуть не меньше, скажу вам откровенно, я решил сегодня уже, так сказать, играть с вами в открытую. Так а почему там не например, сказать: "А вот мы помним, Иван Степанович, какая сука ты был". Перечислить некоторые поступки Иоанна Степановича, после чего расстегнуть штаны. Ну, допустим, предлагаю мужчинам. Дамы потом могут подойти, но тип поведения такой же, да? А почему нет, да? Значит, считается, что на могилах, на любых нужно вести себя только благостно. То есть словами можно все что угодно о покойнике, как угодно его там чернить, да? Ну, например, того же Сталина или Гитлера. А вот реально у могилы ты не моги. Попробуй только по с-совести, да? Не, не, не. А не странно ли это, да? То есть в этом смысле тибетская религия, она как бы ближе к, ну, таким, естественным проявлениям, да? Что ты любишь, тому поклонись, там выпей, положи цветок или кружку молока, или там стакан водки. Что для тебя ценно, да? А если не любишь, так ты ж соответствующим образом себя и поведи, да? А вот нет, мы так не ведем себя. Вот если это достояние тибетской религии вам нравится, то я буду рад его для вас открыть. Тогда можно будет придумать чей-нибудь мордонг и укреплять его. Например, Шандыбина. Помните, был такой, да? Иван Васильевич Шандыбин. Вот ехать на его могилу в Брянск, устраивать мордонг. А он действительно умер? Он умер, да. Не, ну и не такие умирали. [смеется] Геринг умер. Что говорим про Шандыбина? Да, да, умер, да. Я тоже. Я тоже не слежу, чтобы он умер. А вы мало следите, барышня, вас интересуют молодые красавцы. Сережа, Антон, а меня уже интересует уже старая людях, да. Поэтому- Я думала, кто это вылечился было для анекдотов. Шандыбин, да. Вот такие дела. Вот так вот в целом про устройство и своеобразие тибетского буддизма. Есть у вас вопросы по этому поводу? Кому, каким богам то они молятся, я не понимаю. Они молятся Будде, молятся Будде, которого называют Будда или Джуд. Джуд - это по их, на тибетском языке верховное божество. Джуд - это, не знаю, наверное, божество вообще. Для них Будда, я думаю, не конкретно Гаутама, а это вот такое-- личность, которая раз билась на несколько ипостасей, если так можно сказать. Они называют это Авалокитешвара. Да не, даже не пытаться повторить. Это только Шандыбин умел. Авалокитешвара - это, ну, образ, перерождение, если хотите. Реинкарнация, да? Условно говоря, переводя на наш язык, реинкарнация некоего человека. И вот они называют Будду этого, Гаутаму, разными именами, да? И вот ему-то они и поклоняются. Плюс к этому для монахов цель, конечно, нирвана и выйти из колеса перерождения. А для простых людей цель иная. Они выдвинули идею очень правильно. И потом эта идея распространилась на Китай и Японию, что есть чистая земля. Я успел вам об этом рассказать? Нет? Так, слушайте, дети. Есть чистая земля. Вот эта ж, она же Шамбала, она Камбала, и она место, где бычки в автомате, мордонгов там нет, а газированная вода стоит три копейки, как в детстве. Да. И девочка Нина с косами вот такими до попы всегда молодая. Вот что такое чистая земля. Живет там Будда Амитаба. Он же на санскрите Майтрея, Будда будущего. Он же по-японски Амида. А вы видели его тысячу раз в магазинах типа "Путь к себе" или "Белые облака". И сейчас таких полно. Он такой пузатый и всегда веселый. Весельчак такой, да? С вывалившимся брюхом. Круглая такая у него голова бритая. Это вот он, он и есть. То есть когда он придет, все будет класс. Ну, эту идею мы изучали, что в будущем все будет класс. Сейчас потерпеть чуть-чуть и будет такое, зацепись, ой. [смеется] Да. То есть это идея абсолютно беспроигрышная о том, что сейчас да, но зато потом градущие поколения и так далее. А лох - это тот, который говорит, как Никита Сергеевич: "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме". Еще нынешнее-то доживет. Ну, не всех же он угробит. И нынешнее спросит: "И где ж, падла, твой онанизм, а?" [смеется] И вот тут начинается лажа и распад. Нельзя назначать конкретных сроков. Ты говори вообще впереди, да? Коммунизм на горизонте, а горизонт известно зачем ты ближе подходишь. Вот Амитаба то же самое. То есть ход ментальный такой же, да? Есть некая чистая земля Амитаба. Она где-то в горах, как Шамбала. Кто там до нее дойдет? Где-то на западе, потому что большинство ж исповедующих религию живет на востоке, да? Заметьте, рай христиане помещали как раз на востоке, потому что сами жили на западе. То есть рай - это там, где нас нет. А по времени когда наступит? Когда-то в будущем. Класс. [смеется] Вот и там, в этой чистой земле никто ни в чем не будет нуждаться. Ну, это все тоже понятно. Никто ни в чем не будет нуждаться. То есть это сказка и миф. Я же не могу назвать это мечтой, потому что мечта опирается на нечто конкретное. То есть я могу мечтать, например, ну, скажем, о чем? Ну, например, купить машину или даже самолет. То есть, ну, теоретически, да, можно накопить и купить. А вот если я буду мечтать о чем-то совершенно несбыточном, о том, хорошо было бы, например, мне родиться китайцем. Вот. Или повернуть, вот я щелкну и поверну все реки, текущие на север, поставлю их течь на юг, то это не мечта, а это такая греза, граничащая уже с помешательством. Между этими вещами большая разница. Мечта достижима, а греза - это такой вид полубольного сознания, когда человек уходит от реальной действительности в некий вымышленный мир. В религиозном сознании этого сколько угодно. Но есть мечты возвышающие, а есть грезы уводящие. Вот все эти сказки про западный рай Амитабы - это, конечно, из разряда того же коммунизма. Ну, нам-то это все понятнее, чем, скажем, американцам, да? Что нас, нас же этой вся сказкой кормили на уровне государственной идеологии. А чем это отличается от западного рая Амитабы? Ничем. Ничем. Туда можно идти всю жизнь, и п-- следующее поколение будет идти и фиг придут. Вот. Но, э, для того, чтобы достичь этой, э, земли, надо повторять некое заклинание: "Славь, славь Будду Амиду". Оно на разных языках по-разному звучит. По-японски "нами амида будзу, будзу". Ну, Будда, да? И вот ты идешь, и ты тем самым, как отсчитывая четки, да, приближаешь эту самую землю. Есть потрясающий рассказ, я вам советовал, в списке он есть. Антон прислал вам ссылки. Спасибо ему. "Кончина праведника" у Акутагавы, гения, да? О том, как монах шел на запад, на западе море. [смеется] Он говорит: "Ничего, я пойду на запад". Почитайте. "Кончина праведника". А, вот он все время повторяет "нами амида будзу". А какой там праведник? Вы посмотрите на него. Там такая тварь. И однако, да? То есть ничего в этом мире непонятно. Вот так поклоняются они Будде как верховному божеству, а поклоняются также хубилганам, перерожденцам, прежним Далай-ламам, э, святым, Цзонхаве - реформатору буддизма. То есть там огромный пантеон и очень такой пестрый. Но в чем принцип Далай-ламы отличается от остальных? Обычно как священнослужители выбирают главного? Это или выборность, как Папу Римского, или как еврейские раввины выбирают главного, или как мусульманские шейхи выбирают, там, кто-то называет, будет называться шейх уль-ислам. Ну, первый среди равных, да? Это нам понятно. Собираются митрополиты, выбирают патриарха, да? Выборный принцип. Либо наследственный. Такое тоже бывало, особенно раньше. Наследственная жреческая аристократия. Таковы были, э, например, жрецы в Иерусалимском храме. Коген или Виты, да? Таковы были жрецы у греков, у римлян. А тут принцип и не наследственный, и не выборный, а он такой, я бы сказал, этерейный. Когда умирает Далай-лама текущий, объявляется поиск, и считается, что его душа переродится в душу какого-нибудь чистого мальчика. Ну, конечно, мальчика. Ну, желательно. Теоретически может в любую, конечно, душу. Но реально это, конечно, душа кого-то из тибетского населения. И вот по этим тибетским деревням ходят ламы, смотрят и говорят: "О! Вот у этого пацана", как правило, ему должно быть не более трех лет, чтоб пообучать с самого начала. Длинный путь обучения. Вот это он, перерождение нашего покойного Далай-ламы. Для родителей это офигительная честь, конечно. Они герои, их награждают, что, так сказать, божество почтило их семью своим присутствием. Мальчика забирают в монастырь, и ламы дальше его воспитывают. И вот Далай-ламы все, начиная с, по-моему, тринадцатого века, они все вот таким образом на престол взошли. То есть они не имели никакого отношения к предыдущему, кроме вот этого рассказа про реинкарнацию. А как они определяют? [смеется] Будда подсказывает, Ленкин. Вот что тебе может подсказать Будда, Ленкин? Я думаю, я знаю, что он тебе подскажет. Что он подскажет мне, даже не хочу говорить вслух. Антону он подскажет что-нибудь, наверное, про компьютерные технологии. Катюше про то, как успокоить израненную душу. Юлечке как не болеть. Да? А, там две Юлечки. Угу. А второй как не болеть никогда. [смеются] А им он подсказывает... Они еще как бы устраивают совет, забирают пацана. Бывают случаи, когда возвращают. Это, конечно, травма для родителей. Пацан мало понимает. Но, как правило, нет. То есть если они уже выносят решение, они на ходу советуются. Там такая, ну, как бы их экспедиция, она облечена полномочиями. Если они между собой решают: да! И уже говорят, то это, как правило, оказывается так. И пацана забирают. Вот это очень интересный принцип. Его ни в какой другой религии нет. А выбирают только одного? Да. Это же опасно. Может, надо троих выбрать? Мало ли что. [смеются] Что? Два. Что два? А может быть, Будда не очень толковый у них. Это от воспитания, они полагают, зависит. Они полагают, что это все зависит от воспитания. Они ж тоже смотрят на семью. На родителей. Они смотрят на родителей, они выясняют, они же не с бухты-барахты. Они живут там недельку в одной деревеньке, да? Расспрашивают, смотрят, выясняют, там гороскопы. Расспрашивают. Приходят чай попить с молочком к этой семье, к другой. Они наводят справки. А ребята-то, они толковые. Сами-то они очень даже секут. Они понимают, у какой семьи что может быть. Не было ли уродов, да? Эпилептиков, сумасшедших, преступников в семье и так. Таким путем. А трех - это путь к раздору. А что будет, когда все трое вырастут? Можете себе представить, что будет братоубийство? Не дай вам Бог! Поэтому нет, только один. И этому одному уже все поклоняются. Он привыкает очень быстро, что он воплощение небес. Ему все кланяются, оказывают божеские почести, но его воспитывают в строжайшей дисциплине монастырской. Поэтому распоясываться ему не дают. И когда он достигает восемнадцать, девятнадцатилетия, он уже вымуштранен боже ты мой! И при нем непрерывно наставник. К двадцати пяти годам, к шести, да, он уже такой зрелый муж, и он уже действует самостоятельно. Но опять же самостоятельно. Он же тоже шагу не ступит без тех людей, которые были его учителями, если они еще живы. И так достигается преемственность. А пока вот он растет, кто там всем рулит? Наставники вот эти, да? Да, наставники. Там, ну, есть кроме Далай-ламы есть Панчен-лама, так называемый Панчен-ринпоче. Он как бы второй за ним. Он живет в другом городе Шигадзе, не в Лхасе, а в Шигадзе. И он как бы, ну, типа вице-президент. Ну, при всей условности, да, наименования, когда вот этот период поисков и потом, когда ты взрослеешь, вот междуцарствие, то правит этот Панчен. То есть Далай-лама все подписывает, ну, пока он пацан, да? При нем такой регентский совет. А Панчен-лама всем правит. Потом раздает полномочия торжественно. Да, а Панчен - это как раз должность выборная. Это самого почтенного, умного, рассудительного ламу из всех выбирают. И он, значит, такой вот запасной руководитель на случай ежели чего, да? Вот. И они всегда там жили. Сейчас Китай, поскольку Китай вмешивается во все, Китай забрал этого Панчен-ламу в Пекин. Там его, видимо, хорошо допросили. Как говорил Мюллер: "Допрашивали, тот сначала не признавался даже в Фюрер Бормана, потом поднажали. Ну и, конечно, да. Но когда поднажмут, то я думаю, у вас нет иллюзий насчет китайской методики допрашивания. Гестапо это пацаны по сравнению с ними. Там тысячелетняя традиция. Он быстро понял ошибки и сказал, что, значит, конечно, он будет все координировать с Коммунистической партией. И у нас получился такой пекинский, пекинский Ринпоче. А тамошние монахи сказали: "Мы его слушать не будем. Ребята, вы как хотите, нам эти казенные не нужны". Они избрали своего. Получилось такое вот дуумвират, но большого значения все равно не имеет. Далай-лама формальный глава в Индии. Никто его, естественно, не пустит в Китай. А в самом Тибете правит китайская колониальная администрация, менты, жандармы, слежка, войска. Там же пограничный район, рядом Индия, недалеко Пакистан и Афганистан. Там китайские ядерные установки. И поэтому там мало никому не покажется. В этом смысле власти у лам сейчас над Тибетом нет. И пытаются сейчас восстановить ее в Бурятии, на Туой. Но это не очень получается. Не очень. Все-таки очень много времени прошло. Ну и времена не те, времена не те. Даже Римский папа при своей структуре не может полностью управлять паствой. Что говорить про лам? Но любопытно по-своему, по-своему любопытно. Вот такие дела. Еще вопросы про ламаизм? Нет, если вы- Печально все. Печально? Печально. Юлечка, но единственная печальная вещь это, например, что в тебе и в твоих детях не может воплотиться Далай-лама. Хотя в пацане, у тебя есть ребятишки? Ну, будут. И в мальчике. Норови родить мальчика, да. Не надо девочек, у нас и так перебор. Да. А вот когда ты норовишь родить мальчика, то вполне возможно его скажут. Это будет интересно. Далай-лама Эпштейн. Ты знаешь, это звучит, это звучит. Это единственное печальное, что я сказал. А так все очень жизнеутверждающе. Более чем. Я не знаю, прям в блокнот только- Я могу рассказать о китайских способах дознания. Пора уже легче, да? Безусловно, да. Безусловно, это изумительный способ. Это же не в Европе, когда вот эта вот дыня, да? Или там молотом раздробить. Там все очень изящно и деликатно. Мне даже не в руки. Дыню везде хорошо. Дыню самый простой способ. В Гюльден хорошая словечко из детства, но на предмет допросить, конечно, китайцы гораздо тоньше действовали, чем европейцы. Никаких там этих страстей. А дознание ж в двух случаях, да? Монтируйте, Антон, эту хренотень. Сейчас посмотрим картинки там есть. Вы видели в прошлый раз, но сейчас мы вот еще раз посмотрим. А, есть дознание с целью, чтобы человек сказал правду. Надо, чтобы запирающийся сказал правду. Где вы прячете пятнадцатую столку, которую взяли в долг у гражданки Кособревой, да? Второй вариант, чтобы человек сказал неправду. Это приходится пытать круче, но все равно все признаются. Например, так вы рыли тоннель из Бомбея в Калугу? Нет, ну как это возможно? Вперед. Или да, возможно, рыл. Вот расчеты все. Да. И, наконец, третий вид это когда от человека вообще ничего не надо, а просто так, чтобы он почувствовал, что вот он был не прав или она была неправа. Да. Например, нарушила святой обет супружеской верности В том числе у китайцев существовали в этом смысле замечательные способы, чтобы- Попугайчик, может, это про Китай? А? Попугайчик это- Попугайчик про Россию. В Китае было гораздо интереснее. Для женщин, которые в гаремах китайских царей или вельмож нарушали обет вер-- ну там трудно же было, да, удержаться. Молодая кровь требует. И там к каким-нибудь охранникам. Но это становилось же известным. Закладывали свои же подружки и евнухи. Тооо, значит, как поступали с девушкой? С ней поступали так: ей вливали слабый раствор серной кислоты. Китайцы ж первые научились добывать серный колчедан. Там старались изготовлять кислоту разной крепости серной. Да? Но она жгучая штука. Ее вливали, понятно. Да, это неприятно, но раствор слабенький. Но заживало. Как только заживало, вливали более крепкий. И так, да, последовательно. То есть это длилось месяцами. Вот. И, конечно, девица проклинала тот день, когда она встала на путь чувственных удовольствий. Вот что такое Китай. А в Европе ну что могли сделать? На площади вот это вот пятнадцать ударов кнутом, на шестнадцатом она уже труп. Все. Такие дела. Продолжать тему, Юля? Так а я его и просила. Я же без тобой [смех] очень печально. Сейчас будет веселей. [кашляет] Вот такие дела, Юлечкин, такие дела. Ламаизм - религия мрачноватая. И бон вот этот самый тибетский - это полно чертей каких-то, духов, вэталок - дух, который улетает с, эээ, кладбища, из мест погребения. И все эти вот страсти это, конечно, не для, как вам сказать, не для подъема. Там мало такого светлого, радостного, как в сказке "Дюймовочка". Почти ничего такого нет. Такая тяжелая, мрачная и тоскливая в чем-то религия, которая говорит о том, что все земное - дерьмо. Все земное - дерьмо. Человек все равно к нему привязан. Но нужно воспитать в нем эту мысль, да, чтобы он не держался за это. Тогда он будет с большим восторгом поддерживать тех, кто... Так. Эээ, не знаю, да, понесите сюда. То и мать. А? То. То. Доставил. Далай-лама. Это, по-моему, видали, да? Да, видели. Видели, да? Ну, это вот последний Далай-лама. Шафраново-желтая тога и обнаженная правая рука обязательно у, эээ, людей из Тибета. Почему? В Европе есть жест рукопожатия. Ты показываешь, что в ладони ничего нет, да? Не держу, мол. Ну, камень за пазухой, может, и есть, но в руке ничего нет, да? Ни, там, колючки, ни ножа, ничего нет. Вот тебе рука, а тут свою. Ну и такое вот, да, символика. Мы жмем руки, значит, мы пришли с чистым сердцем, с добрыми намерениями. На Востоке было принято показывать всю руку. Вот тебе рука, да? Вот она вся, видишь, обнажена. И тут я ничего, нет у меня там ни под мышкой ничего, никаких там у меня тайных там ножен, да? Или каких-нибудь карманчиков. Все. Вот я тебе весь, как это говорится, весь, до копейки. Тибетский ла-лама. А почему он маленький? Ну, что тебе сказать? У него ж гормональная функция подавлена. Да и с чего бы он ее развивал? Куда бы она потом? Все. Но они, как сказать, они не применяли никаких таких специальных вещей, как, например, монахи католические. Там жевали какие-то травы, чтобы, ну, типа брома, да, содержащие, чтобы успокоить гормон, и не было такого томления плоти. Эээ, эти - нет. Но я думаю, затухала гормональная активность. Но они не выглядят как евнухи. Ни один из ламок, лам, которых я видел на фотографиях. Выглядят как мужчины, но, конечно, как мачо - нет. То есть тебе бы они вряд ли понравились. На них желтая вот эта шапка желтая, гэлугпа, желтошапочные. Их большинство. Это такое господствующее течение среди тибетского буддизма. Ну а тибетский пейзаж. За что тут воевать, скажите? Понятно, что эта земля могла. А чем они отличаются, эти желтые от красных? Желтые от красных? Обрядовость другая. Читают не ту книжку как главную. Там Ганджур вместо Данджура. По-другому представляют себе пантеон существ, которым следует молиться. Но для нас извне это все совершенная ерунда. Есть правда сейчас какая-то там прослойка людей, которые вот дико поехали на тибетских делах, и они во все это очень так сурово вникают. Им кажется безумно важным различие желтокрасных от кра-- ну, вот каким именно концом разбивать яйцо, тупым или острым, да? Различия между религиозными направлениями важны тогда, когда они как-то существенно проявляются в практике, в обществе. Например, католичество и протестантство, да? Или католич-- католичество и православие. Православие говорит: власть должна подмять всех. Католичество говорит: ни фига, мы равны власти. Протестантство вообще порывает с папством, с монашеством. Вот это я понимаю, да, это различия. А там вот эти- Тысячи сект было в католичестве и в православии. Кто их там всех помнит кроме специалистов, да? Гелугпа и вот желтошапочные, красношапочные, да? Муролпа, по-моему, они называются, если я не путаю. Муролпа. Это такое же мелкое различие, как у тысяч сект, которые там были, да, как креститься двумя или тремя пальцами, да. Вот, видите, такое все красочное, замечательное. Вот они сидят в церемониальных одеждах. Вот, кстати, это вот мандала. Мандалы бывают треугольные, бывают круговые, бывают такие затейливые. Вы видели настоящие мандалы? Я видел даже одну натуральную, которую сложили. Это было здесь, в Москве. Тоже, знаете, есть ступа буддийская, не видали? Я вас поведаю. Она стоит во дворе Центра Рерихов, прямо рядом с музеем Пушкина. Ты там был, да, Валентин? С нами? Ну, Валентин продвинутый. А, и вот там они складывали мандалу, и это было очень интересно. Я дождался до конца, но я уже пришел, когда им оставалось там с полпальца. И они ее сложили. Сложили, там пели. Это, конечно, колоссальная работа. Видел я в Бурятии и видел в Питере, как они складывают, но это было невозможно. Надо было восемь часов ждать. Это вот масса тончайших слоев красного, желтого, синего, зеленого, черного песка, там всяких мелких-мелких камешков. Они работают в таком типа респираторе, и вот он ложится, вот тут, значит, размазал и через такую тонкую трубочку. Это специальный, наверное, навык отдельный. Вот он выдувает, оно так ложится, не портя других. Обалденная работа. Там уже рукой не влезешь, вот только выдувать. Это самым-самым терпеливым и благочестивым монахам это дело поручают. Вот это мандала, это священное изображение, там все имеет свое значение. Она такая своего рода икона, с, наполненная разнообразными символами. Небо, слоя небес, да? Слои, надо сказать, да, слои. Слои небесные, земля, подземное царство, э, странствие души из мира в мир. Вот это все там в этих мандалах изображено. Так а ступа, она же просто какого-то одного цвета. Ступа белая, как правило. Да, белая, но она раскрашивается. Там обычно делается статуэтка Будды, да? Там делается такая штука, как треугольник с глазом. Угу. Надзирающее око. Наверху там изобра-- бывают шары такие разные. Золотые или позолоченные. И у ступы обязательно, ну, девяносто девять процентов, непременно крепятся шнуры с листочками, с этими флажками, да? Потому что иначе, да, какая же это ступа? То есть пришел и помолился. Мама тебе сказала, вот ты за что молишься? Чтобы скот плодился. Вот это этот листочек. Или он сам новый привязал и вперед. Вот Лхаса, город вашей мечты. Вот Тибет - это, ну, как бы обычные лхасские дома. А это дворец Далай-ламы Побранг Пятала, священнейшее место для всех ревнителей ламаизма. Мечта моя была побывать внутри. Сейчас оно все осуществимо. Из Пекина до Лхасы двое суток идет поезд. Не надо пилить пешком. Да, но вот эта Ира, которая была там, говорит, что, ну, совершенно ничего интересного там нет. И вот весь дух, который она еще видала в других монастырях, таких отдаленных, да, туда ближе к Непалу, к Индии, там есть еще этот настоящий дух. Ламы молятся искренне, а здесь чисто туристическая хреновина. Такая, как я называю, фабрика благодати. Ну, то, что мы видим в любом, да, в любом раскрученном туристическом месте. Это очень жаль. Вот так, расставаться с мечтами. Если я расстаюсь, значит, я должен вам при этом делать хорошо? Не дождетесь. Ступа, но такая, да, первичная, такая настоящая, каменная, из-- сложенная из камня. Они же бывают какие? Складывается такой вот глиняный остов, да, и потом он обмазывается, ну, как мордонка, только там не усаживается труп, да, а там кусок мощей. Ну, то есть те же самые мощи, да, как церковь-то на чем стоит любая? Любая церковь стоит на платке, он называется антиминс. Любая христианская церковь, а в ней частица мощей либо святого, либо там кусок, прядь с косы Богородицы, или ноготок Иисуса, или щепочка с креста. Ну, в общем, дальше все по тексту, да, уже от фантазии, да? И-- а здесь, значит, какая-то часть Будды. Сколько там у него частей? Но он был, видимо, парень крепкий. Одни говорят, что это настоящие кости, другие говорят, это пепел после кремации. Но, может быть, и то, и другое. Но все равно народ поклоняется. Улица тибетского города. Вот идет лама. Вот уже другая совершенно ступа, да? Вот такой привычного вида, да? Белая, с золотым навершием. Все, как мы привыкли видеть. Тибетские дома они вот такие интересного такого вида. С красной такой вот крышей. Красно-синие цвета интересные. Красят, видел, наверное, фотографии. Я не был никогда ни в Тибете, ни в Непале, не знаю, буду ли когда. И если вы были в Питере в Дацане, это гораздо проще, чем пилить в Тибет, то там тоже, да, над, над самой крышей, над такая как бы притолока, да? Она тоже такого ярко-бордового цвета. Цвета очень необычные для европейской архитектуры. Ярко-бордовый, да? У нас это ассоциируется с огнем, да? В такой цвет никогда бы дом не покрасили, это ж привлекать огонь. Вот у них иные представления о цветах. Ну я вот в Улан-Удэ была, там вот они тоже красят свои дацаны очень такие яркие. Яркие обязательно, да. Потому что жизнь тоскливая. А что такое степь? Можете себе представить что-нибудь более тоскливое и безрадостное, чем степь? Ничего. Даже Дума - это просто вообще заповедник, да, веселья по сравнению со вот этой безбрежной степью. Что такое степь зимой или даже осенью? Ужас! Ничего ж вокруг нет. И вот этот серый глинистый пейзаж, да еще и дождь, мокрая спина овец. Ну, труба. На этом фоне вдруг раз! И такое ярчайшее пятно - дацан на холме. Строили, как правило, на возвышенных местах, видно издалека. Ну, душа у человека поет и ликует. Да, радостные такие красивые цвета. Где еще, подсказал мне друг архитектор, красят в такие же цвета дома, но не бордовый. Бордовый нет, но в ярко-зеленый, ярко-синий, красный, желтый. Такие, как дети раскрашивают. В Исландии. Тоскливая жизнь, да, холодина, туман. И вот идет моряк, да? Холод собачий, да, этого кита страшного волокет. И вдруг раз, да, туман рассеялся, он видит красный, синий такой, желтый. Это родной дом, да? На Чукотке же тоже раскрасили все в разн-разные цвета. На Чукотке? Да. Ну, это я думаю, в подражание, реально чукчей нет, у них и красок-то не было. Не, ну Абрамович прислал. Ну, Абрамович, да, он добывает краски лично. А эти-то ребята краски умели делать, да, Тибет умел их делать. И вот, я думаю, путь рассуждения, он такой: жизнь тоскливая, храм, ну, в Исландии дом, да, должен выглядеть как такой вот яр-ярчайшее цветовое пятно, сразу привлекать и сразу радовать. Ну, вот вам пример. И вот такой вот бордовый, да? Как бы вы назвали этот цвет? Спросил я у архитектора, но от него ж дождешься разве правды? Она сказала: "Это краплак". Что такое краплак? Это как что? [смеется] Как тюлень, как олень? Серьезно. Ну, краплак. Ну, для меня это такой темно-бордовый или коричневый, да? Вот я бы так определил. Коричнево-бордовый. Коричнево-бордовый, может быть так, да? Вот, наверное, краплак это, наверное, коричневый или что-то- Вот это краплак. Лакиное. Наверное. Ну, лак, а туда его, ну, крапленый лак такой, да? Бывает крапленая колода, бывает крапленый лак. Но это Китай, чистый Китай. Ну что, мои дорогие, ламаизм мы исчерпали вполне. Э, впечатление тоскливости только усилится, когда мы перейдем к религиям Центральной Америки. Там пойдет настоящая тоска: человеческие жертвоприношения. Да какие, в каких объемах и как красочно описаны и структурированы. А это все пока так, мелочи и мелкие брызги. Мир религий он, как сказать, разнообразен, но все равно к некоторой модели все сводится, к некоторой модели все сводится. Вот ламаизм бесконечно от нас далек в смысле расстояний и, ой, и в ментальном смысле. А все равно есть нечто общее. Кто из вас заинтересуется вдруг ламаизмом побольше, рассказов я на эту тему не нашел. Есть роман одного кадра, как же его? Дашкевич, по-моему. Но это такая фигня. Там про русского детектива Путилина, там правда есть интересные зарисовки про монгольскую жизнь начала двадцатого века, но это такая хреновая белетристика. Я решил вас не грузить, у вас и без того тоскливо. А, поэтому не знаю. Про ламаизм рассказов нет. Но если вы вдруг возьмете, есть такой был Гомбоджаб Цэбэкович Цибиков, ученый бурят. Да, ученый бурят. Мечта, в принципе, да, любого жителя Бибирево, да. Этот Гомбоджаб Цэбэкович, он был из такой мощной семьи. Это что за шутка? Нет, это не шутка, это реально, реальный человек. Какая-то тут шутка появилась про жителя Бибирево, нет? А я же прожитель Бибирево. Угу. А ты? Ты же нет. Ты же с Петрокре, да? Ну вот, там можно про Бибирево говорить. Юлечка, ты не ведь? Вот. Он выучился, закончил гимназию, университет в Питере. При этом бурятский был родной, он не забыл, выучил тибетский, и он осуществил экспедицию. Он был первым, ну, как бы не европейцем, значительно раньше майора Адамса, да, о котором мы говорили. Но он был, он-то был бурятом, но он был европейским бурятом, говорящим по-русски, да, таким европеизированным. Он был как бы таким лазутчиком западной цивилизации в вот этот запретный мир Лхасы. Европейцев не пускали. Ну, по лицу ж видно сразу. А он внедрился в караван, сказал, что он паломник, и дошел с ними до Лхасы. Оставил очень интересные заметки "Буддист, паломник, гость Тибета". Ну, потрясающая совершенно по любопытности, такой очерк нравов этих всех. Он, кстати, тоже видел скороходов и не мог этого объяснить. Ну, он страдал там ужасно, все эти тяготы пути. Но он увидел и Лхасу, и Далай-ламу тогдашнего, да, и он прошел с ними со всеми этот караван, увидел все эти святыни, все эти монастыри и потом вернулся назад, сделал доклад в Географическом обществе Императорском в Москве, в Питере, пардон, и получил золотую медаль. Как Пражевальский. Потому что, ну, это, это подвиг. Вот, он первый из-- ну, не могу назвать европейцем, но на европейском языке, да, на русском он описал вот эти все странствия и то, как это все выглядит. Книжка была не очень известна и писатель, я ничего не хочу сказать обидно, но... Еремей Иудович Парнов. [смех] Это реально, не шутка, его так зовут, Еремей Парнов. Написал "Бронзовая улыбка" книжечку такая, ну, просто пересказал. Это называется игра Greenpeace. Где видишь грин, там-- вот, стырил, переписал, выдал за свое. Книга была очень популярна в свое время "Бронзовая улыбка" про вот это путешествие этого Гомбо Джампе Цыбикова, потом добавил еще какой-то там шпионский сюжетец. Очень любопытно, как хорошие вещи могут профанироваться. Кто заинтересовался ламаизмом, найдите книжку Цыбикова. А вот все-таки это Лапсан рампу я понимаю, что она как фигура немножко вымышленная, но он довольно интересно описывает всю жизнь в тибетском монастыре. Вот вы совершенно не рекомендуете? Ну а что он скажет нового по сравнению с тем же Адамсом? Ну, какая жизнь в тибетском монастыре, какие аспекты могут нас заинтересовать, Светланочка? Там ранний подъем, медитация, чтение молитв коллективное, да, выполнение послушания, ну, как у нас бы сказали, да? Там вылезывания, раскраска, мандала, кстати, да, изготовление мандалы или там работа по хозяйству. Они даже и животных держат некоторые, хотя далеко не все монастыри. Уборка территории, там уборка отхожих мест, то есть романтическое занятие или, например, уборка святилища - это уже как бы не в пример. Там чистка бронзовых чаш, специальная посуда. Ну, все духоподъемные занятия. Что это дает нам? Как это применимо для нас? Человека. А, ну, я еще и не то видел. Сейчас я уже, конечно, не боец, но я помню, мы с Белыми, с Гришкой, Гришки-то нет давно. Да. А вы же не пили таких напитков. Это называлось биле мицне - белое, крепкое. Там, что вы говорите, Фауст патрон за рубль семь. Белый человек приходил после третьей бутылки. Железно, как сейчас Березовский. Да. Поэтому это меня, меня этим не удивишь. Как сказали американцы на Аляске шаманам о том, что вот мы ходили по Луне, наши люди, мы забыли, что наши шаманы каждую неделю летают. Поэтому для нас это совершенно не удивительно. Э, я, как тебе сказать? Я не вижу здесь ничего такого, что бы отличало это от монасты-- от доброго католического монастыря. Суровая дисциплина, да, не-- без Декамерона, без девок, без выпивок, там, тайных, да? Вот настоящий монастырь с дисциплиной, какой-нибудь орден Святого Бруно с полным молчанием. Я не вижу никаких особых отличий, кроме того, что, ну, там на латыни, а здесь на тибетском. Не, я тоже прочитала про этого монахиньку, короче, вот, специально, мне как бы боже-- накладывалось на картинку, которая у меня была тогда. Так вот. Монастырская жизнь, я думаю, она далеко-далеко не для всех. Вот я вам скажу так, банальную фразу, да? А женщинам, я думаю, в тысячу раз тяжелее, потому соотношение один к пяти - это в лучшие времена, один к десяти - это в нормальные времена мужских и женских монастырей. Э, Тибет и буддизм женского монашества не знают вообще. То есть они, ну, они более трезво смотрят на мир, да, вообще. Поэтому у них монашество только мужское. Ну, я думаю, колоссальная мотивация должна быть у человека. А после того, как ты уже как бы что-то переступил, ты стал другим, качественно другим. Но с момента, когда человек таким стал, он для меня перестал быть интересным, потому что он ушел от меня, от чел-- ну, я как бы человек, я худший из людей, безусловно. Только благодаря вам я еще и живу. Но я человек, а он уже ушел в иную совершенно плоскость бытия и он перестал быть человеком. В этом плане он для меня, ну как, как тебе сказать, как дельфин бы стал меня учить плавать, нырять, ловить рыбу зубами. Я не буду этого делать. Да, то есть, как бы я его понимаю, дельфина ценю, но я не буду ловить рыбу зубами, да, и нырять там по сколько, по три часа под водой я не могу пробыть, это исключено. Эти люди, настоящие монахи, они уже действительно реально ушли от мира. Я вам это много раз повторял. Помните? Что это реальный уход от мира. С этой точки зрения их советы не так уже и применимы, потому что что он может знать о наших проблемах? С чем связаны наши проблемы? Женщины, я говорю о мужиках. Э, деньги, работа, ну, дети. Ну, вот, ну, политика. Хотя что мы влияем на политику? Что мы можем сделать? Пнуть телевизор. [смеется] Да. Вот четыре, четыре фактора, которые волнуют. Что волнует женщин? Мужчины. Деньги. Дети. Дети на втором месте, безусловно. Если они есть, это стопудово. Деньги. Ну и у кого есть хорошая работа. Политика их вовсе не интересует. [смеется] Ну и как бы, вот, что этот человек, для которого не важны ни девки, ни деньги, ни все, что на де, для него не имеет значения ни девки, ни деньги, ни двишина. О чем мы будем с ним говорить? Все политические страсти, из-за которых люди с ума сходят. Чем закончится революция на Ближнем Востоке? Да ему похрен на все. Ну, какая разница? Он живет в ином измерении. Поэтому слабость такого рода людей, они не коррелируют с миром никак. Настоящие отшельники. Житель тибетского монастыря, он живет совершенно своей жизнью, в своих медитациях, в своих мирах астральных. Ему совершенно все равно, что там в Китае, на Ближнем Востоке, как мы зарабатываем, какой будет кризис. Она же только это, собственно, и интересует. У меня вот знаете, какой вопрос? Я вот когда была в Лхаса-Уанзе, мы ходили там в дацан какой-то. Ну, в общем, интересное. И у них, значит, есть мощи некоего их- Ламы. Ламы, да, которая, значит, ну, история про него такая, что он там сидел под деревом, значит, и в какой-то момент сказал себе: "Ну что, я тут умру, вы меня, значит, закопаете". Они его закопали. Через восемьдесят лет вскопали, а он, ну, как бы у него нетленное. Ну. И они показывали фотографии, как выглядит тело, выкопанное спустя там n количество лет. Ну, там лет, там лет около там ста, да. И ну, вот он выглядит как вот живой человек, только, ну, цвет другой, да? То есть, ну, ясно. И сейчас, вот на тот момент, когда мы с ними разговаривали, они говорили, что они скоро эти мощи будут демонстрировать. Вот когда будут- В публике, вот. Тогда мы поговорим. Ну это был мужчина. Ну разумеется. А ведь есть ли шанс, если бы девичьих не было? Я вот... Я тебе все перескажу, во-первых. Во-вторых, ты можешь, ты девушка изящная и можешь превратиться в лукошко. [смеется] Да, если ты заколешь хвост и подожмешь ножки, я скажу: "Я вот это с лукошечком пришел", да? То есть у тебя шанс есть. Смотри, эта история такая же, как тысячи, десятки тысяч историй про нетленные мощи в христианстве. Чем это отличается? Ну, Европа все это давно-давно прошла. Все эти истории мощей в Италии. Мы их видели? Да, мы их видели. А там кости только? Там, там мумия, это мумия. То есть это ж то же самое мы увидим и у тибетского парня или у бурята. Другой вопрос, что там, может быть, мастерство мумификации будет повыше. Но если они дадут подлым англичанам, а того ужаснее японцам, эти суки докопаются до всего. Ты же знаешь, какие, какой японский народ. Угу. Да, эти докопаются до всего. Если они дадут сделать реальную экспертизу, это будет как Туринская плащаница, как мощи святой Терезы, как все эти многочисленнейшие христианские реликвии, которые все оказываются сделаны на одну и ту же колодку. Увы. Ну, что тебе сказать? Вера, она не должна быть в мощах. Да, наши братья масоны, они же как говорят? Самая-- я ни к кому не обидел, боже упаси, тем более Лемкину, которую я обожаю, она это знает с детства все. А, спрячь, ты делаешь грубо, все смотрят на тебя, во-первых, и на книжку, во-вторых, никто не слушает меня. Красная плоть держит конкуренцию с двумя такими объектами. [смеется] Я про книжку расскажу сейчас. Масоны. Масоны, да. Они все время говорили о том, что самая глупая вера, они называли поганская, ну, языческая, да, это вера в материальные вещи, в реликвии, в эти кресты-мощевики, в икону, которую надо целовать взасос до дёсен. [смеется] Да, вот что-то такое нетленное, в какие-то погребения. Ну, они правы. Если нет веры внутри, какая разница, да, какую ты будешь раскрашенную доску, статую у собора или доску, да, у православной церкви целовать? Ну, это абсурд. Вера должна быть внутри, и она не имеет к этим внешним проявлениям ну ничего совершенно общего с ним, да? Поэтому если лама верит в истинность своей буддий- своей буддийской доктрины, перерождение, в блуждание по мирам, в то, что общение с миром - грех, то на хрена ему нетленные мощи? Зачем ему тело вообще? Зачем ему тело вообще? Тело - это одежда промасленная. Кто им дорожит? И когда это в буддизме дорожили телом? То есть это полное подстраивание под нынешние дела, когда, так сказать, большинство населения такое квазиправославное, им важно увидеть нетленные мощи, чтобы они убедились, что не там, не в церкви, а сюда надо нести бабки, потому что здесь настоящий, этот излечит, тот сгнил, а наш нет. Да? Поэтому об этом бросьте. Смотрите. Есть у меня в Вильнюсе друг. У вас, наверное, тоже есть. Это что, почему у вас нет знакомых? А в Вильнюсе, допускаю, есть. И он писал книжку, блин, лет семь. Дольше пишу только я. Теперь он закончил. Это мне ужасный упрек. [смеется] У меня теперь нет морального права. Я лихорадочно сейчас тоже вперед. [смеется] Потому что я думал, что он никогда не закончит этот Дариуш, да? Тем более так. Симпатичный парень. Вот он наверху. А, а это его, так сказать, соавтор идей. Тут была еще, была третья фотография девицы, которая подбирала фотографии тогда, она его была на протяжении пяти лет вернейшая подруга, но потом дело известное. Но тут подбор иллюстраций просто обалденный. И что, ее туда не-- Нет, ну, разоссс, рассорились, да. Как обычно. Да, в этом плане, ну, не знаю. Она подобрала офигительные, по-моему, иллюстрации. Она сама художник неплохой, дизайнер. Они литовцы все. Вот он писал такую странную книгу и присылал мне время от времени отрывки. Я так как бы их не сопоставлял, думал, ну, это бред. Ну, вот он приезжает как бы, расспрашивает о чем-то, все очень внимательно записывает, потом переспрашивает. Он присылает: "Верно ли я записал?" Я говорю: "Верно". Я думаю, ну, ну мало ли хрени у нас. [смеется] А он такой успешный мужик, там бизнес-консультант, Сингапуры всякие, там, эти Эмираты. То есть так прилично живет, разбирается, читает бухгалтерский отчет. Не лох. Я ж видел этих бизнес-тренеров. Это умереть не встать. Ну, это как бы одноногий учил вас на лыжах кататься, да? Или безрукий ездить на машине. Что-нибудь такое. Или я бы там рекламировал вам средства для нетленной красоты. [смех] А этот все чет, его не обманешь. Он такой крепкий парень. И вдруг он говорит: "Вот я, значит, сделал кни-- вот я вот я сейчас был в Литве". И он говорит: "Вот книжка". Он ее по-литовски и продал тысячу экземпляров. Для Литвы это очень много. Там своей Литвы-то, господи. Тысяча экземпляров это очень много для Литвы. Э, на английском не очень. На английском перевел его сын, который давным-давно живет в Канаде, в Англии. Э, а это вот по-русски. Значит, с английского перевела, там, одна его киевская команда. И у него там в Киеве тоже какие-то дела. И как, кстати, как киевская девица увела его от литовской. Ну, киевские все ведьмы, а литовские - они же честные католички. Шансов нет было как таких. [смех] И вот книжка получилась очень интересная, я ее пролистал. Она оказалась совершенно не такой, как я думал. Очень интересная. Как она называется? "Бог, квантовая физика, организационная структура и стереобрейн". Ну, длинное название такое. То есть он подкапывается под пирамидальный принцип, э, управления бизнесом и даже под пирамидальную структуру мира. У него есть статейка, я могу вам ее переслать. Ну, Антону перешлю, да? Антон же у нас распространитель истины. А, или Ленкин, Ленкин, Ленкин. Ленкин, справа. Ленкин. Да, да, да. Так. Я тебя не заметил. [смех] Я думал, ты уже в Лукошке, да? [смех] Вклад, могу. Какой вклад? Ты знаешь только то, чему я тебя научил. [смех] Э, Ленкин разошлет вам. Посмотрите, статейка такая интересная. А эту книжку, ну, я обещал Светланке, а это святое, это все понимают. А дальше, ну, ее прочесть можно за полтора часа. Тут, как вам сказать, очень мало текста, как ни странно, огромные иллюстрации. Ее нет на фотографиях. Это вообще- Кого? Да что ж ты такая феминистка, Викуха. [смех] Тут важна истина, а тебе все девка чтоб была, ну. Все равно. Видите- Соавтор практически. Ну, для нас да. А вот он [цокает] так не посчитал, да. У нее травма. Он как- Обидел девочку. Обидел, да. Ну, девочку легко обидеть. Текста мало и, как мне кажется, даже слишком мало. То есть вот как- То есть она старала-старалась больше всех. Не, это дело. [смех] Нет, она подбирала иллюстрации, какие он ей говорил, да, под тезис. Но другой вопрос, что надо было какие-то тезисы больше развить. А он как-то так его обозначил просто, вот некую мысль, очень даже интересную, но не стал развивать. Например, у меня есть такая идея, но я не х-- не знаю, я ее слабо еще так изучил. Кто такой руководитель в конторе? Руководитель он кто? Все говорят: "Ну, он тот, он то". Он говорит: "Ничего подобного. Руководитель в конторе - это космонавт. Это человек, который прошел офигительный отбор, подготовка которого стоит бешеных денег и который находится вне структуры и никак на происходящее на Земле не влияет". [смех] Ну, вот гениальное определение. Если он сам придумал, то это абсолютно гениально. И для очень многих. Вот, кстати, космонавт, да. Руководитель большой организации скорее не Бог, а космонавт. Он проходит... Но вот тут бы этот тезис развить, а он его прекращает и идет к следующему. Вот это мне кажется, зря. То есть это, конечно, информация, ну, специально под книжку с картинками. Тут как бы, да, вы хотите, а вот вам хрен, да? [смех] И сам формат - книжка с картинками. Тут много таких провокативных, красивых моментов, но хотелось бы, чтобы все-таки он как-то развил эту мысль, э, эту и там есть другие очень любопытные. Вот рисунок из Вильяма Блейка. Это же дурень, она ему все находила. А, ну как вам сказать, мне кажется, интересная штука. Не знаю, как она применима в управлении, там, в бизнесе, но сама по себе как явление довольно интересна. А, иии, ну, вот, наверное, вам, Антон, будет интересно почитать как будущему воротиле российского компьютерного бизнеса, конкуренту. Билл уже звонил мне и спрашивал сам, Стас, как, мол, Антон? [смех] Я говорю: "Та, скоро переплюнет". Джобс вообще боится. А? Джобс вообще боится. Джобс слег, да. Но они боятся, да, они явно забоялись, да. Такое дело. А, вот. Так что вот это про эту книжку. Она к нашим делам не имеет прямого отношения, а просто все уходим. Давно вас снимали. А, вы меня давно не снимали? Куратор наш, куратор. [неразборчиво] Да, да, да. Все подались вперед. Одели правильное выражение. [смех] Я не видел в Москве. Нет, это дело в том, что издало киевское издательство, может быть, в Киеве. Я вот скажу киевским людям. Я тоже могу сказать. Издательство... Мы сейчас уходим, очевидно. Компаньон, Compagnon Group, Киев, в две тысячи десятом издано. Ну, поищите, может быть, в "Поисковике". Он, я всегда его писал Дариуш. Они здесь написали Дариус, Дариус Радкевичус. Он из польских литовцев. Дариус Радкевичус, а для меня он был Дариуш Радкевич. Да, но это мелочи. А, очень интересно для просто, так сказать, ознакомления. Но Светуле я обещал, поскольку у нее крупный бизнес, Берлускони. Да, сейчас ливийские эмигранты, она на них сделает очередной миллион. И тебе это пригодится. Спасибо. Да, но ты быстро одолеешь. А там кто захочет, да, я думаю, может ее применить там в одном своем там проектике. Ну и то вряд ли. Так что это чисто для любопытства. Но здесь есть- Кто-нибудь если хочет, я могу попросить мне, ну, прислать пачку. Целую партию. Она, она недешевая, она недешевая. Видишь, она ж таких, она- Спросить, узнать, сколько она стоит. Ну, ребята, вы смотрите, я вам ее не рекламирую, он мне не компаньон, а просто как бы, если мою книжку там будете покупать по двойной цене, это совершенно сожалею. Это такое дело. Я просто показываю свое любопытство. Мне интересно знать, про что пишете. Так про масонов! [смех] Дайте! Так нет, я уже получил аванс. Это совсем тяжело. Дарьюш изменился в лице. Мы с ним были в Вильнюсе. Там он сводил там меня с одной дамой очень солидной. Я, говорю, прежде чем съедим. И мы поехали там в кабачок. Он говорит: "Ну, ты же тоже должен закончить, ты понимаешь? Я закончил книгу". Я говорю: "Блин, мне стыдно. Ты меня так подвел. Называется друг. На хрена ты заканчивал?" Говорю: "Мне придется". Он говорит: "Нет, ну да, уровень обязательств". Ну все, да. Вот. Я говорю: "Я получил аванс". Он аж бросил ложку, вилку. "Как? Аванс?" Он же католик. Надо заканчивать обязательно. [смех] Что такое для нас аванс? Сегодня аванс, завтра получка. Так нафиг. Ну тогда аванс-то будет. Такие дела. Сейчас путеводитель по Питеру масонскому заканчиваю, потом по Москве и надо писать книжку про женский тренинг, распечатку которую сделала Светулечка. Я уже еще продлилась. Она еще вырастет. Я просто сопроводила, а- Вот. Так что вот это будет три. Ну а помимо этого, так сказать, отдельные рассказы, там, эссе и гениальные пьесы это все вместе. Но это бесплатно. А про масонов надо будет купить. Я же получил аванс. А кто вам заказал? Издательство оно было "Олимп", а сейчас "АСТ". "АСТ". Что, мои дорогие, до следующего воскресенья еще, может быть, вышлю вам один рассказик, тоже через Ленку, любопытный про смерть. Хотя здесь у нас как бы такая тема прямо не затрагивается, там, в той параллельной группе, но, может быть, и вам будет интересно, и вы мне, например, скажете о своих впечатлениях. Договорились? Или вы про смерть не хотите? А я ж в параллельную группу не захочу. А, ты тем более. Да, а тебе я специально для Юльки еще что-нибудь про свадьбу, не только про смерть, ну чтобы не огорчать тебя, а то ты заболеешь. Мам, ну что у тебя может быть? Подожди уж, пройдено. Семнадцать лет это пройденный этап, не честно. Я не понимаю, кому они верят. Просто в этих будд молятся. Кому они, кому они молятся про то, что там благодарить? Счастливо. Они молятся Кубилгану Перерожденцу, молятся иконе Дзамхалы, молятся Будде, молятся Будде Виткарпе. Ну, то есть не знаю даже, понимают ли они, что буддизм это как бы учение, что надо жить- Они ничего не понимают. Те, кто молятся Николаю Угоднику о зубной боли, они много понимают про христианство, про борьбу отцов Церкви, про Первый и Второй Собор, про троичность Божества? Ну, доктор, ты спроси у них. Им сказали: вот сюда, бля, вот поставишь такую свечу, тыкву, вот это целовать за сос, тут на колени, вот здесь креститься, крестятся вот так. Тыкву, стой. Батюшка подойдет, поклонишься, сюда бабло. Вот и все, что они знают. Вот и все, что они знают. Причем тебя буддизм в этом плане удивляет. То есть тогда у нас тут буддизм это учение, что они это не возводят, что завтра прийти и попросить здоровья там. Ты говоришь как интеллектуальная девица, обремененная кучей образований, не говоря про общее блондинистость. Они, никаких вопросов не задают. Для них нет разницы между доктринами. Они выросли в этом, для них это единственно возможный способ общения с небесами