Э-э-э, в рамках разговора про религию Индии у нас осталось, э, две неравнозначных по объему темы. Одна сегодняшняя, э, это оппозиционные индуизму религии - джайнизм и сикхизм. А на следующей, э, встрече поговорим про буддизм, но про него, наверное, будем говорить несколько лекций, поскольку это огромная тема. Но [кашляет] джайнизм и сикхизм мы за сегодняшнюю встречу, я думаю, одолеем. Э, обе эти религии родились в Индии и как бы в недрах индуизма. Э [кашляет] и обе как оппозиция брахманскому мировоззрению и индуистскому культу, и практике социальной. Главным образом то, что, так сказать, возмущало тех людей, которые формулировали раскольнические, еретические, э, движения, которые потом вылились в целые отдельные религиозные направления. Э, главным камнем преткновения была, конечно, идея каст, джати. Э, ну, сама идея каст, она для нормального человека ведь мало приемлема, ну, если он, как, не родился внутри индуизма. Но даже для тех, кто родился, столкновение с другой реальностью, ну, например, с исламом или с Китаем, с любой практически не индийской цивилизацией, да, которая показывает, что люди могут быть, ну, конечно, не абсолютно равны, абсолютного равенства быть не может, но, во всяком случае, вот этой чудовищной иерархии людей, а, с таким вопиющим неравенством, его можно избежать. И джайнизм первый бросил вызов. Э, джайнизм - это такое английское название. Сами джайнисты так себя не называют, конечно. А, происходит, э, название от имени основателя этой религии, которого звали Джинна Махавира - Великий победитель. И это Джинна, который по-английски i произносится как ай - джайна. Вот он был-- это не легендарная личность, это вполне конкретный персонаж. Э, он был действительно на свете, что не обо всех основателях религии можно сказать, потому что, скажем, про Будду, который Гаутама Сиддхартха, или про Иисуса, про Моисея нет уверенности, что эти люди были. Не есть ли рассказы о них некий синтез таких мифологических представлений. А этот был. Он был из брахманов, и тем более ему делает честь то, что он порвал абсолютно со средой и сформулировал, э, учение, которое с его, как бы со вскормившей его идеологией полностью разрывает. Но каким образом? Он сказал: система каст должна быть внутри нашей религии устранена на основе еще более строгого подхода к аскетическим практикам. То есть он взял индуистский вот этот путь тапас. Помните, да, я вам рассказывал много про тапас, про путь самоистязания и аскетизма, и довести его до еще больших степеней самоотверженности. И тот, кто согласен на это, для него уже касты не будут иметь значения. И кто переходит к нам, джайнам, эти будут жить, ну, как единая большая семья. Какие принципы он формулировал? Он сказал, что, э, в принципе, весь пантеон богов остается. Но для человека очень важно понять, кому из огромного количества индийских богов или богинь он служит. При этом он в основном призывает служить богам, не богиням, богам - мужского рода существам, э, и призывает сформулировать несколько основополагающих принципов. Они все есть в индуизме, но он их как бы поднимает на первый план и, так сказать, выпячивает и делает на них акцент. И среди них главный, наипервейший и самый важнейший - это принцип ахимса - не причинение вреда живым существам. Вообще в индуизме это, так сказать, характерная штука, но оно не доходит до таких, э, мелочных, до таких скрупулезных повелений, как в джайнизме. Джаины говорят: в каждом существе есть душа. То есть реально в каждом, в любом существе, которое не растение. Вот любое животное существо: букашечка, червяк, мушка, комарик - то, что нам кажется бесполезным, гнусным, мерзким созданием, оно все обладает живой душой. И убить не то что лягушку, а там комара прихлопнуть или червяка переехать во время вспашки поля плугом, да, это такое же преступление, как убить человека. Ну, так даже индуизм не ставил вопрос. То есть у них, конечно, была иерархия, да, причинения вреда. А джайны в этом смысле пошли, ну, до самых ригористичных позиций: ничего живого не тронь. Больше того, нельзя замышлять что-то дурное, даже если ты помыслил: вот хорошо бы, например, грохнуть червячка. Ведь бывает, бывало же подумаем, там, заморим червячка. Вы не думали так никогда? Не-а. Вот так нельзя. Конечно. Вы не джайн, вы не джайн. Да, значит, заморить червяка нельзя. Э, нельзя, э, комара убить, который там сел на лоб или там на что-нибудь красивое у подружки, хочется-- нельзя. Ни одно из живых существ не может быть, э, объектом твоей агрессии. Даже ущерб мелкий причинять нельзя, не то что бы убить. Поэтому добрый джайн как должен себя вести? На рту у него должна быть повязка типа марлевая, как бы постоянно грипп, чтобы не дай Бог мелкая мошка, их там до фига, не влетела в рот, и ты бы этим самым не убил, потому что там же уже она не выживет. И она будет чувствовать себя как лозо в паровозной топке, да? Будет петь песню, бьется в тесной печурке лозо. А, значит, не глотай. Имей всегда с собой метлу, каковой метлой мети перед собой путь, чтобы самая мелкая букашечка, которую ты, может быть, не видишь с высоты своего роста, не попалась бы тебе под безжалостную твою лапу. Садишься ли ты на камень, там, я знаю, на траву. На траву лучше не садись, потому что там всего не увидишь. Садись на камень, который можно хотя бы как-то обозреть, на корягу и непременно долго, ну, минут десять тщательно сметай с нее все, чтобы все то, что там есть живое: личинки, всякие куколки, комарики, все были бы сметены, и ты бы, не дай Бог, никого бы не- Так им хорошо под корой. Если я смерту вместе с корой, они же погибнут. Кора это на живых, там же уже коряга, но сметать надо по-любому, чтобы костянстым задом не давить вот эти живые существа. Как бы ни было жалко. Вот ахимса это первейшее правило, оно очень тяжело. Ну, можете себе представить, во что превращается жизнь, да? Спроецируйте это на ваше пов-пов-повседневное поведение, особенно летом. Представляете, сколько жизней вы загубили, пока про-зашли за хлебушком? Да, но уж автомобиль что творит, это вообще страшно себе представить. А, поэтому, ээ, жизнь у джайнов она жила, и не каждый это выдерживал. Но кроме того, крестьянский труд невозможен. Во-первых, крестьяне, пусть даже вегетарианцы, время от времени животных все-таки убивают. Ну, например, заболела корова, чтобы не перекинулась хвороб, ящур или бруцеллез, корову режут. А это нет, нельзя. Значит, животных держать нельзя вообще. Нельзя пахать землю, потому что ты неизбежно каких-нибудь там, если не сурков и сусликов, хомячков, то уж червяков ты точно заденешь, плугом переедешь и все, и ты душу погубил. Значит, а если не заниматься крестьянским трудом, то чё? Жить в городе? Жить. Да. Значит, чем же заниматься? Жить, ээ, ремеслом или торговлей. Поэтому получилась удивительная штука, почему же они не исчезли? Они как бы некоторое меньшинство, которое так все время так стремится к самоизоляции, но они получились гораздо более зажиточными и социально адаптированными, чем огромные миллиардные массы крестьянства. Они освоили те ниши городских профессий, которые позволили им очень крепко и зажиточно себя чувствовать. Например, они стали ремесленниками высокой квалификации, ювелирами, красильщиками ткани, ткачами, чеканщиками, торговцами. А это деньги. Причем всегда, при любой ситуации. Поэтому джайнская община, при том, что она вроде бы как и на положении меньшинства, она всегда жила зажиточнее подавляющего большинства индуистов. Это, кстати, тоже рождало к ней уважение. Джайнские аскеты заслужили такое уважение, что даже индийские, индуистские перед ними померкли. Джайнизм ставит вопрос так: если ты перешел в общину джайнов, значит, там помимо, ээ, непричинения вреда живым существам есть еще несколько требований. Нельзя врать вообще никогда. Ну что тогда за жизнь? Да, ну, я, например, отказался. Не знаю, ну, вам бы было бы проще, а я не знаю. А, ну Оксанка может жить. Это риелтор? О, нет, нет. А, нельзя пользоваться чужим. Это не только красть, нельзя поднять то, что кто-то уронил. Нельзя пользоваться никаким предметом, который тебе не принадлежит. Значит, ну, вот такой копирайт, да? Всячески следить за тем, чтобы, не дай Бог, не воспользоваться плодами чужого труда. То есть покупать ничего в магазине нельзя? Можно. Это же ты не сам сделал. Нет, нет, нет, минутку. За свои деньги можешь купить. Если кто-то уронил, например, копейку или там золотой, вот это поднимать ни в коем случае нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Типа оно же ничье. Нет, оно чье-то, только ты не знаешь чье. Пройди мимо и не трожь. Даже не вздумай поднять. Вот, ну, например, не лицензионное программное обеспечение. [смех] Боже упаси, да. Боже упаси! Значит, любое, что не заработано тобой, не принадлежит тебе, ты не можешь доказать, что это твое или у тебя есть сомнения, да, что это не твое и, там, не твоих родственников, чьими плодами ты имеешь право пользоваться, плодами их труда, не трожь ни в коем случае. Ээ, ну, разумеется, при таких страстях понятна полная, так сказать, дисциплина брачной жизни. Нельзя, конечно, до брака даже парням вступать в сексуальные связи. Непонятно, чем заниматься при такой жизни. Червячков нельзя трогать. Чеканкой. Чеканкой, да, пожалуйста, это отвлечет. Для сублимации чеканка подойдет. А, и после же женитьбы, значит, строжайшая супружеская верность. Приветствуется ситуация, когда супруги после определенного периода сожительства, ну, скажем, вот они там десять, двадцать, ну, десять нет, двадцать лет вместе, они принимают обр-обр-обряд брахмачарья, взаимного по согласию воздержания. То есть они продолжают жить как супруги, ведут хозяйство, да, воспитывают детей, но не спят. И если они, значит, это с консенсусом приняли такое решение, то заслуга их велика. Они молодцы. Добровольно отказались от, значит, от такой формы плотского сожительства. Ээ- Женщина в джайнизме по отношению к индуизму существо, находящееся на более высоком уровне, поскольку индуизм считает женщину не-нечистой, мерзкой, существом, которое только и думает, как бы совратить мужика. Нафиг вам было нужно? Но вот именно на это направлены все ее помыслы. Э, и, значит, от женщины нужно держаться как можно дальше. От нее ничего хорошего произойти не может. Джаины говорят нет, это неплохое существо, но просто надо ее как бы вовремя выдать замуж. Что есть вовремя? В двенадцать, тринадцать лет. Да, они так понимают. Первые месячные начались, есть возможность забеременеть. Ну, это как бы четкий признак, да? Если в этот момент еще оплодотворение не происходит, значит, это тоже ахимса, это как бы у-убийство потенциально нерожденного младенца. Поэтому чем дольше девица будет в этом состоянии готовности, да, к рождению, но девственницей пребывать, тем хуже. Значит, обязанность родителей выдать ее замуж, следить, как только она начинает вести себя уже как взрослая женщина, созревшая с физиологической точки зрения, значит, отдать замуж. Поэтому в тринадцать и в четырнадцать совершенно не редкость. Э, но при этом каст в индуистском понимании нет. Высчитывание, с кем можно сесть за один стол, с кем можно пойти по одной дороге, кому можно подать руку, на кого посмотреть, а на кого нет. То есть джайны реально чувствуют себя одной более-менее семьей. Ну, есть бедные родственники в семье, и в семье не без урода, но такого, чтобы там ты не посмел посмотреть на чужой порог и был неприкасаемым, этого нет. Э, очень приветствуется монашество, которое джайны на самом деле, э, зародили. И потом, как я понимаю, и буддийское монашество, вот знаменитая буддийская сангха, она, конечно, очень многое у джа-джанских монахов взяла. Общежительного образа жизни нет. Каждый монах сам по себе. Монахи только мужчины. Ну, никакая женщина не выдержит такого. А, и если человек идет в монахи, это большая радость для всей семьи. Есть три степени святости в монашестве. И чем ты круче, тем меньше ты можешь себе позволить. Значит, вот, обычный джанский монах, он в четыре утра встает, спит он не более четырех часов, э, он постоянно чем-то занят. Ему нельзя жить на одном месте больше, э, недели, двух, за исключением сезона дождей, когда дожди такие, что дороги непролазные и путь просто опасен для жизни. Значит, чтобы к нему не привыкли, он живет только подаянием. Только, только чем ему дадут. Э, еда должна быть очень скромной. Пить и есть не чаще двух раз в день, несмотря ни на какую погоду, жару, болезнь и так далее. Минимум одежды. Одежда только из растительных тканей, только хлопок или там джут. Да, такая грубая, как мешковина. Видели, наверняка. Никаких, конечно, кож, боже упаси. Ходить только босым и голову не покрывать. Голову джанские монахи бреют. Это их отличает от индуистских отшельников, которые с огромными копнами нечесаных, кишащих живностью волос. Поскольку эту живность, которая в волосах хочется, да, когда она своя родная, то ее прищучить, э, реализуя замечательную пословицу "Как вошь на гребешке". Так вот, чтобы этого соблазна избежать, волосы надо брить, а лучше того, не брить, а выщипывать. Чтобы мучительно было. Да, совершенно верно. Выщипывать, причем не клоками, а по одному. И настоящий джанский монах, он своих учеников просит, чтобы они ему по волосине выщипывали, а он бы это стоически терпел. Тут запишите в протокол тяжелый вздох. [смех] Вот правда, Ленкин, да. У тебя есть такие знакомые? Приходи-- приводи мне. [смех] Хочу. Посвятим их в джанские монахи. У нас есть пластилин. Воск. Воск очень хорош в этом плане, да. Это оптом, а там надо по одному. Да. Ну мы ошибемся, небезызвестно. Потом перейдем и к рознице. Да. Эти монахи, они называются шветамбары, то есть одетые в хлопок, одетые в белые одежды, ибо они именно в такие белые одежды и одеваются. Ну, белые — это первый год они белые, а потом сами понимаете, стирать их нельзя. Почему? Ну, нельзя. Вот так. Вдруг кого-то там убьет. Да. Там же полно всяких существ. А в первый год можно? Можно купаться в них? Да, можно, да. Можно купаться. Проверить, чтобы не было никаких насекомых. Они любят, любят заходить в реки, как слоны, да. Ну не так купаться, там душа у них нет, понятное дело, но в смысле там в озеро, в реку, пожалуйста. Да, это да. Как они на слово живут? Спроси еще про что-нибудь. [смех] Как у них с биде, например? У меня биде неплохо. С биде просто беда у них, да. Э, забота о теле - это изнеженность, это изнеженность. Поэтому оно как бы... Э, эти шветамбары, они чем занимаются в жизни? Они ходят с места на место. При этом они не должны ни петь, ни орать. Монахи любят, и католические монахи любили кричать песни, а буддийские как любили это делать, да, оглашать в о-окру-округам гимнами. Джаины там тихо идут, он идет тихо, погруженный в свои размышления. Э, он имеет право сидеть и медитировать. Где-нибудь там под деревом или где ему удобно читать. У них есть некие свои базовые тексты, которые, конечно, джайнский монах должен читать и перечитывать. В этом смысле вот это настоящая религия. Ведь у слова "религия" несколько значений. Одно - это re-ligare, перечитывать с латыни, да, то есть все время перечитывать, находя новые и новые смыслы в одном и том же базовом тексте. Ну, тут любая религия, она там стоит. В Библии это интерпретаций бесконечное число. А монах, ну, наверное, джайны тоже как-то интерпретируют или просто, вот, возвращаются к этому тексту постоянно. Вот читать, медитировать, ну, наверное, молиться как-то по-своему - это, собственно, все его занятия, никаких других не допускается. Он не должен- Работать? Нет, нет, нет. Это не его задача. Работать нет. Монах уходит от мира, а работа привязывает к миру. Кстати говоря, вот мы недооцениваем такого фактора: когда монаху запрещают что-нибудь делать, это может быть гораздо тяжелее, чем, например, воздержание в еде. Попробуйте ничего не делать. Ну, с ума сойти. Это жуткое дело, можно с ума сойти, да? А вот нельзя. Вот это может быть гораздо тяжелее, чем многие иные ограничения. А второе значение слова re-ligare? Нет, у re-ligare есть одно значение. Религия это, во-первых, от re-ligare, а во-вторых, от religx, то есть связь, связь. Это значение слова религия. Ну так вот, если шветамбар ведет себя в высшей степени достойно, он получает вторую степень святости, тогда он снимает с себя белое покрывало и носит только набедренную повязку. И тогда узнают, ну, это как вот полковник, да, прибавляет себе там или майор вторую звезду, он уже подполковник, и все это видят. Так и тут. Значит, если на аскете ничего нет, значит, он еще круче. И, наконец, третья и последняя, завершающая стадия монашеской святости и крутизны это дигамбар. Дигамбары одеты в воздух. Эти ходят голые, то есть у них вообще нет ничего, что бы их связывало с миром. Почему они ходят голые? Это не эксгибиционизм, они никого не приглашают ни на что смотреть. Они давно к этому всему охладели. То есть они хотят подчеркнуть даже своим видом, что их к миру не привязывает ничего, у них вообще нет собственности. Вот у шветамбара есть за спиной котомка, у него есть там какой-нибудь опохало, у него есть книги. У дигамбара может вообще ничего не быть. Вот реально ничего. Он идет со своей выщипанной башкой, совершенно голый. Да, иной раз они вымазываются краской в каких-то ритуальных целях, а может быть, я думаю, и в гигиенических, чтобы все-таки каких-то тварей на себе истребить. Проходят процессиями при полном благоговении публики, причем не только джайнов, но и индуистов. Уважение к джайнским аскетам таково, что любые индуисты у них испрашивают благословение. У дигамбары не просят милостыню, им запрещено. Это им приносят с благоговением, они сейчас смотрят, у кого взять. Едят они раз в двое суток, а хорошо, если в трое. Вот это здорово! Приветствуются посты по неделям, по месяцу. Вот, то есть самый минимум-минимум. И, наконец, вершина пути джайнского монаха - это умереть с голоду. Вот если ты сумел себя уморить на одном, чтобы все видели, на одном месте, да, и при этом вел себя достойно, не метался там, да, не говорил: "Пирожок, пирожок, помню, у тети". [смеется] А вот как-то так проводил время в медитациях, наставлениях учеников, размышлениях и помер. Это здорово. Вот это настоящая мокша и подлинное спасение. Таково джайнское монашество. Никаких телег, под которые бросаться можно? Нет, это не-не, такого мучения сейчас они не приемлят. То есть в этом смысле они с индуизмом расходятся. Ни ритуальных самосожжений, ни утоплений, ни броситься под колеса колесниц они не приемлят это. Нет. Но можно себя уморить, что тоже неплохо по-своему, да. И главное долго. Я же говорю, в аскетизме ведь что хорошо? Аскетизм, в отличие от моментального акта самоубийства, он говорит: "Давай помедленнее". Если умеючи, то долго, да? Ты помедленнее помирай. А то что же там? Вонзил себе нож в пузо. Ну, фиг ли тут, через два часа ты уже мертвый труп. А ты недельку попробуй, месяц, вот тогда мы посмотрим, каково твое внутреннее состояние. То есть более изощренной техники человекоубийства, чем в индуистском и джайнском тапасе, конечно, нет ни в одном регионе мира. В этом смысле Индия абсолютно безусловный лидер. Ну, вот так. Ну что вам сказать про джайнов? Они не стремились никогда к миссионерству. То есть, ну, самый вид вот этих аскетов, он кого-то привлекал. И те юноши, которые были настроены, всегда такие есть в популяции, всегда определенный процент, люди, которые хотят жить самым самоотверженным образом, не меркантильным, не добывать чего-то для кармана, плоти, для славы, для честолюбия, ну, как большинство людей живет, а вот именно во славу Божию. Такие всегда были в любом этносе. В Индии, я думаю, их процент никогда не опускался ниже определенного, да. Ну, процентов пять всегда парней, мужчин хотели именно так жить, посвятив себя уединению, аскетизму и отшельничеству. Вот когда они видели такого, они говорили: "Блин, вот это да! А кто вот эти люди? Смотрите, как это даже круче нашего отшельника. Вот это человек, вот уж кто порвал с миром, вот кто заслужил мокша, настоящее спасение. Вот пойти бы мне за ним, но он не заговорит со мной. Но, может быть, хоть словечко скажет". Напрашивались в ученики и выспрашивали так, джайны немножко пополняли свои ряды, но в основном это так вот они за счет естественной прибыли. Семьи большие, никаких контрацептивов, естественно, нет. Там по девять, по двенадцать детей в семье. И так вот их достаточно много. Ну сколько? Ну где-то говорят около четырех миллионов человек. Ну для Индии это пустяк, но в целом. Четыре миллиона именно монахов? Не-не, всех джайнов, всех джайнов. С учениками? Со всеми учениками и ученицами. Всех последователей джайнизма в мире четыре миллиона. Из них, конечно, подавляющее большинство живет в Индии. Но в связи с тем, что народ разъезжается, а джайны мастеровитые люди и в торговле не дураки, они и в Европе есть, и в Америке есть. Они живут замкнутыми общинами, ни с кем они не контачат и никаких проблем не создают. В этом смысле соседи-джаины - это мечта. Да, в Нью-Йорке когда дается объявление, что в таком-то районе там соседи джайны, сразу цена возрастает многократно. Все хотят иметь их соседями, потому что они никаких проблем вообще не создают, ни малейших. Вот они, конечно, не крадут и даже не представляют себе, что это такое. И ведут себя в высшей степени, так сказать, достойно. Единственное, им совершенно наплевать, что с тобой происходит. Ну и бог с ним. Зато они никогда ни на что не покушаются. Вот такая вот история с джайнизмом. Он менее как бы, как вам сказать, менее известен в Европе и в Америке, потому что настоящие джайнские отшельники, они, конечно, только в Индии, и они, ну, совершенно не распростра-- не настроены на распространение своего этого опыта. Кто увидел, ну, вот с тем они могут поговорить, если ты знаешь их язык. А так же вот как вот эти индуисты, как эти йоги, мы много о них говорили приятного. Переться куда-нибудь в Швецию, да? Или в Россию и там устраивать для лохов, э, пирамиду и менее тащить. Ну, вроде этого нет, этого нет. В этом плане их искренняя вера вот в эти довольно странные постулаты, она не подлежит никакому сомнению. В этом отношении они очень, как вам сказать, максимально полно выполняют тезис, который когда-то сформулировал один из отцов Церкви блаженный Августин. Он говорил про христиан, но это может быть применимо к любой религии. Важно исповедовать то, что ты проповедуешь. То есть то, что чему ты учишь, так ты и живи, да? Исповедуй то, что проповедуешь. Вот они, джайны, в этом плане с минимальным уровнем лицемерия и с максимальным уровнем искренности. Нельзя не отдать должное. Есть вопросы о джайнах? А у них есть какая-нибудь, вот ну, местность в Индии, где они сосредотачиваются? Нет, они везде, они как бы везде. И нет даже такого-- вот мы сейчас будем говорить о сикхах, там однозначно штат Пенджаб, конечно, и Харяна туда на северо-востоке, а здесь нет. Они как бы везде более-менее так равномерно. Но другое дело, что, конечно, чем крупнее город, тем джайнская община там больше, потому что они горо-горожане и обслуживают горожан. Да? Красильщики ткани кто покупал? Значит, зажиточные дамы. А для этого же у них должны быть зажиточные покровители, да? Ну, крестьянка купит разве? Или там украшения ювелирные видели индийские? Там есть от совершенно аляповатых до изумительной работы, просто фантастическая. Ну, кто это может себе позволить купить, да? Конечно, это горожане, потому что богатство там в городе. Но такого одного какого-то центра у них нет. Они вообще не сторонники как бы, поскольку как бы божество разлито везде. Почему нужно шастать? Ты не знаешь, где в этот момент пребывает максимальная полнота божественного присутствия. Ходи везде, и, может быть, в этом месте откроется истина гораздо больше, чем рядом с каким-то прославленным храмом. В этом смысле они не привязываются к конкретному месту или культовому сооружению, да? И храмов не строят своих? Нет, у них нет храма. Они могут зайти в индийские, а могут и не заходить, а просто ходить по дорогам, поскольку божество как бы оно равномерно разлито везде. Ты служишь Шиве? Служи. Или там Вишну. И это неплохо. А того лучше, если ты не ходишь в храм, а силой медитации можешь представить себе невидимого бога. Вот тогда заслуга твоя больше. Вот представил себя под деревом. Это же тоже воплощение творящей силы бога, верно? Ну, так вот, зачем тебе статуя? Они против всего материального. Если они против материального в одежде и в еде, то насколько они против материального в предметах культа, да? Для них это лишние цепи, кандалы, там я знаю, что еще бывает. Гири, которые связывают тебя с миром. Конечно, их надо разорвать. Пока не можешь, ходи в храм. Точно так же, пока ты не можешь голодать, ешь, но только стремись поменьше. И в храм ходи поменьше, и ешь поменьше. Приучайся к другому, к медитативному состоянию. Вот, таким путем. Там обучение проходит в школе как будто они отдельно как-то обучаются или вместе ходят с учителем? Нет, они, значит, в джайнских общинах были, конечно, учителя, которые учили всех мальчиков. Девочки, ну, как бы все. Нет, ну да. А потом, если человек хотел как бы чему учить-то? Ну, читать, писать, считать это учил учитель, конечно, каждого мальчика обязательно. И община это обеспечивала. А дальше в какой семье ты вырос? Ты в семье красильщика? Ну, так тебя братья и отец научат. Ты ювелир? Значит, смотри, как папа делает. То есть только вот этому, да, в основном? В основном да, да. Но другой вопрос. Если ты хочешь стать аскетом, тогда ты только, только тогда получаешь доступ к священным книгам. Иначе тебе даже просто не дадут их в руки, потому что захотел, тогда ищи аскета. Просись к нему в ученики, он возьмет тебя. Там длительный, три года должен быть послушником. Это одуреть надо. Три года тебя проверяют. Ты в любой момент можешь уйти. Никакого позора нет, никакой-- не будет попрекать, наоборот, будет хвалить, что ты не пошел по ложному пути. Этот путь не твой. Но уж если ты взялся, ну, тогда, вот только тогда тебя научи-- начинают учить древним книгам, текстам, дисциплинам, тайным практикам, медитациям. Я думаю, что мы очень мало знаем об этой внутренней стороне. Ну как может человек неделями не есть? Я б тоже хотел научиться. У них очень суровая дисциплина дыхания. И это не та фигня, которую вот йоги предлагают на вынос, да? Это все, это, конечно, китч полный, а там, наверное, есть техники, которые ого го! В смысле, они вот именно то, что вот каждая профессия своя- Да, каждая профессия занимает свою нишу на рынке и зарабатывает, но честно зарабатывает. Поэтому с ними любят иметь дело. Они не обманывают. Если это товар, то есть они пишут пробу серебра, то можешь не сомневаться, да? Если ткань окрашена, она не облезет, да? Если они сделали эту чеканку, значит, это хорошо, качественно, классно. То есть они гарантируют. В этом плане они, конечно, идеальные ремесленники и прекрасные торговцы. Как у нас староверы. Ну, в каком-то плане да. Вот староверы - это правильное сравнение. Старообрядческое купечество, да, оно благодаря чему так вознеслось? Потому что они не обманывали. Они-- и с ними, конечно, все при прочих равных, все больше имели дело с ними, потому что они платили честно, да? Не подсовывали фуфла. У них, если ты покупал товар, то ты знал, что этот товар хороший, правильный, именно то, за что ты заплатил. Конечно, с такими приятно иметь дело. Да, Прохоровы, Рябушинские, Мамонтовы они все были старообрядцы. Так они сейчас чем питаются? Джайны? Питаются? Что найдут. [смех] Антон. Я имею в виду, они ведь вегетарианцы, получается? Джайны суровые вегетарианцы. Все. И тоже сейчас ходят с вениками? Ходят только монахи с вениками, Антон, только монахи. Обычный джайн с веником ходит крайне редко, но ходит иной раз, да, если он там, например, хочет показать свое благочестие. Но монахи однозначно с вениками. Однозначно. Монахи-дигамбары не ходят с вениками, которые одеты в воздух, потому что он внутренним взором видит любое существо. И ему как бы, он видит. Проходит мимо- И все существа, да. И все раздваиваются, делятся, да, уступают ему дорогу с визгом, да? Идет отшельник! Спасай-- Если ты приедешь в Индию, ты увидишь человека- Голого. Голого. То есть это можно понимать так- Это что джайнский отшельник, да. Он не заговорит никогда с женщиной. Это совершенно исключено. Это не ее- Тем более с европейской. Это не ее гробящее бабло. Он абсолютно, для него это просто, ну, не знаю, как тебе же не придет в голову заговорить, я не знаю, с хорошо сделанным столом. [смех] Уважаемый стол! Минуту, оставьте меня в покое. Он разговаривает просто если увидит. Да, надо понимать, что это джайн, но они не вступают в контакт. Это проверено, да. Не дают, не дают наставлений, в отличие... Почему я сказал про контакт? Потому что как раз вот индуистские вот эти гуру, они-то как раз очень даже да и вербуют. Приезжайте! Вот у нас дешевле, а мы даем больше, у нас такой экстаз. Ууу! Что там с остальными сравнивать или нет? Они заняты только собой. Можно их увидеть на процессиях. По-моему, на Флешечке была процессия джайнских отшельников. Мы можем включить так. Вруби, вруби. А вот посмотрим. И, ну, это впечатляет. Если этот слайд сохранен, идет колонна из, ну, человек пятидесяти, не меньше, совершенно голых мужиков. Ну, как вам сказать? Очень худые. Они, они очень худые, да. Тут на дефиле это мало похоже. Так хуй мне возбуждение. Они вообще не... Ну смотря, что ты хочешь рассмотреть. Покажи нам тогда. Ой! Что значит ой? Ведем себя прилично. Никакой не ой. Они не лысые. Как это можно? Они же не лысые, они все... Это бородатые. Есть, нет, есть лысые. Есть лысые, а есть и бородатые. Это идут джайны и индийцы вместе вот на некое празднество. И смотрите, как реагирует толпа. Это, конечно, не толпа зевак, они не орут "ууу", и это не моська на слона. Они все с благоговением взирают. Вот такая вот проходит толпа. Ну и не худые. Да. Вы бы такого выбрали бы кого-нибудь? Запах у них, не знаю. Аромат святости хорош. Я думаю, я не знаю, я, я в Индии не был, но я, если хотите, я вам расскажу про аромат святости, который я ощущал. А, ну, во-первых, я вам рассказывал про остров Ольхон, да? Про доброго шамана. В Мехико когда я был, меня замечательный водитель, с которым мы подружились, он мне показал кучу всяких мест в Мехико, которые без него б я не видел, и сказал: "Поедем, там есть у них храм Нуэстра-Сеньора-де-Гуадалупе. Там будет процессия". Я б в жизни не знал бы, не попал бы туда. И мы приехали. А? А, это червячки? Да. Личинки. Личинки. Оказывается, в Мексике есть обычай никакой не индийский, не индейский, христианский. Каждый год какая-то деревня выигрывает приз, заключающийся в том, что населению этой деревни можно пройти маршем от места жительства к Мехико пешком на поклонение покровительнице, небесной покровительнице Мехико, вот этой Нуэстра-Сеньора-де-Гуадупа. Ну, Нуэстра-Сеньора - это Нотр-Дам, да? Женщина, Богородица, да, которая как у нас говорят, Казанская, Смоленская. У них говорят Нуэстра-Сеньора. Ой, спасибо, спасибо. [шуршание] Зашуржааало. На свою тему как раз. Да, да. Джайны за морем! Джайны рванули. Угостите мужиков, красавицы. Вы же потом жаловаться будете. Не мы, жаловаться будут другие. Ну, конечно, после такого заявления. Ясно, я понимаю. Ты предлагай не настойчиво, а мягко. Мягко предлагай, да. Вот так вот. [смех]Э, и в этот день как раз это, ну, он то знал как коренной, значит, эта процессия подходила к храму, и мы успели занять места, потому что если б мы не подсуетились, то хрен бы там пробьешься. Чудовищная толпа, вообще ни влево, ни вправо. Тройной ряд ментов и менты с такой тоской и обреченностью на все это смотрят. Он с кем-то из них разговорился, и значит, он сказал, что там мент, отпуск двойной и платят. Но все равно, если бы не приказали, то хрен бы он вышел. И не нравится им эта вся идея. И вот как это все выглядит. Значит, впереди процессии идет звук такой вот слитный вой для меня абсолютно неразличимый. Но может, кто говорит по-испански, там слова бы выхватывал, но жутковатое впечатление. Потом появляется пыль, которая идет реально столбом, и ты уже никуда не денешься. Ну как отравляющий газ, и ты такой [хрипит]. Потом идет вонь. Но какая! То есть пыль кажется просто вообще дуновением легкого ветерка, да, духами возлюбленной по сравнению с тем, что-- и это оно все крепче и крепче. Думаешь, сейчас привыкнешь, ни хрена невозможно привыкнуть. И потом появляется изображение. То есть, собственно, картинка. Идет толпа людей, ну, человек тысяча, наверное, может быть, полторы. Ну, как людей, двуногих. А, ну, индейцы все с кошачьим ухом, все как положено. Ну, то есть вот деревня как на плоту, да, плывет. То есть они там что-то на ходу куховарят, лечатся- Что они без остановки? Трахаются, ну, останавливаются. Но чем меньше, тем лучше. Э, как-то там, я знаю, свой туалет справляют нехитрый. Вот они идут, там детишки какие-то, там старики, калеки. Выглядят они, что вам сказать про Сахалин? А вы еще на Государственную Думу гоните. Да。 Мужики все голые по пояс, женщины более-менее так одеты, с соблюдением мексиканских приличий. Ну, не мылись они сроду и там у себя в деревне, а уж здесь [вздыхает] я думаю, что и вши, и гниды, и туберкулез, и язвы, и нарывы, и хочется назад, а некуда. А менты-то в первых рядах. Тут-то я понял ментовский энтузиазм. А мент привык, зараза, мыться, ну, в столице то, а куда он денется, да? А они ж подходят. Его задача, ментов, не дать толпе, которая тоже рвется к ним засвидетельствовать почтение, не дать смешаться. Это нет. Вот и все они через нас: "Ой, я пережил лучшие моменты своей жизни". Впереди идут мужики молодые, голые по пояс и в таких шортах ниже колен, босиком. На руках у них такие, подшитые кожей войлочные большие перчатки до локтя. Вот они делают вот так, как бы склеили ласты. Потом они складывают их крестом и говорят текст. Как сказал мне мой провожатый, это псалом на испанском. Они говорят часть псалма по-испански. Когда они говорят его, становятся все в одну линию, подымают они, значит, сначала они так, потом так, потом подымают к небесам иии дружно прыгают вперед вот на эти штуки и так [свистит] едут по земле, потом подтягиваются к этим, к рукам, встают и повторяют все это еще раз. Вот в таком темпе идет толпа. Женщины тоже все так делают? Нет, только мужики молодые. Ну, при мне было так. И объяснили мне так. Они меняются? Да。 Ну, конечно。 Вот это большой почет быть в авангарде, сколько вот он выдержит так идти, да? Вот в таком темпе идет толпа. В момент, когда они падают, вся толпа начинает выть. Может, повторяют какой-то псалом или заклинание. Я вам доложу, это производит впечатление. Вот настоящая средневековая процессия: прокаженные идут к своему святому из-излечиваться, да? Сейчас возникнет святой Лазарь из воздуха, да, и начнет врачевать их язвы своей святой слюной. Жуткое ощущение, без дураков. В Европе, конечно, этого нигде не увидите. Это только там, в Латинской Америке. Вот там я понял, что такое аромат святости настоящей. Конечно, никакой добрый мусульманин, ни еврей-хасид не дает такого полета. Это должна идти толпа. Я думаю, что здесь нечто подобное, но, может быть, может быть, им предписываются какие-то ритуальные омовения, хотя я никогда об этом не слышал. Я думаю, запах такой же. Просто, может быть, толпа относится к этому без моего гнусного европейского снобизма, а они так с удовольствием все это как бы вдыхают. Я читал воспоминания средневековых монахов, и там один рыцарь пошел в монастырь на паломничество. Мимо шла толпа обычных паломников и монахов, и он ощутил этот запах как бы дивный и сказал оруженосцу своему: "Боже, какая вонь!" А из толпы вышел один из идущих, в котором он, рыцарь, узнал, ну, это же поучительная история, какого-то там святого. И этот святой, который принят был рыцарем за обычного нищего, обернулся к нему, к рыцарю, и сказал: "Ты не любишь запах бедности, ты никогда не полюбишь Христа". Развернулся и ушел. И тот в слезах ушел каяться, молиться. Вот такая история, да? То есть вот надо, значит, обладать каким-то элементом самоуничижения, иначе мы ничего не поймем в этих религиях. Ну вот Ну так значит можно тогда это все сравнить с нашими бомжами? Ну едва ли с вашими бомжами это можно сравнить. Бомж уходит, никому не служа. Бомж чувствует себя глубоко несчастным и вычеркнутым из жизни. Бомж зол, зол на всех. Если бы мог, он бы зарезал, но он просто оружие на жаль не подымет. Бомж бухает. Ну, наркотики они не достают, для них дорого. Бомж редко бывает трезвый. То есть это отвратительное, опустившееся существо. Он понимает, что он опустился ниже плинтуса с некоего уровня, который он еще своими размягченными мозгами помнит. А эти нет, эти поднялись, не опустились. Добровольно. Они добровольно поднялись. То, что они лишены материальных знаков, так сказать, благосостояния, которые для нас так важны, все эти тряпки, железяки, да, стекляшки для них не имеет значения. В этом смысле они выше остальных. И толпа смотрит на них не как мы бы смотрели на парад бомжей. Боже блин, до чего люди дошли. А эти наоборот. Вот как люди возвысились. Вот чего может достичь человек, который порывает с материальным миром и всеми его соблазнами и капканами. Понимаешь, в чем разница? А запах - это же вещь чисто техническая. Но опять же, у нас и климат другой. Все же надо. У вас климат другой. Да. Да. У меня сегодня была экскурсия. Прелесть было наблюдать народ при виде мороза в минус три-четыре и небольшого снежка. То есть я так понял, что все родились на Занзибаре, Мадагаскаре. [смеется] Они с таким ужасом смотрели на снег. Вот, выгонять можно было только прикладом автомата. Там але, цурюк. Ой, так что насчет вашего климата тоже большие вопросы. В России и вообще в славянских странах юродивые творили чудеса аскетизма ничуть не меньше, чем индийские шведамбары. Все эти Василии Блаженные и прочие блаженные юродивые Христа ради. Они ж ходили босыми зимой. Что, конечно, по морозу куда круче, чем в Индии. Да, ноги были все в язвах таких дивных, что описывать их это как песнь песни, как любовь. Да. То есть такого тоже было. Носили вериги, это ж цепи, да? Цепи такие еще и с острыми концами, чтобы натирать до кости, бы вгрызались в тело. Это что же одуреть? Носили власяницу из грубейшей верблюжьей шерсти- Чего они это носили? Чтобы угнетать плоть. Ибо плоть есть главный соблазн. Тело - тюрьма душе. Надо разрушать тюрьму. Хочешь сразу или лучше помучиться? Надо разрушать. Конечно, помучиться, надо разрушать тюрьму. Вот как бы так, что здесь в этом плане есть чем похвалиться перед индийцами. Другой вопрос индийский святой, конечно, бы умер тут от зимы через два дня, вот, но в своем климате он способен творить чудеса. Но и здесь были люди, которые как бы нам есть чем похвалиться, если сравнивать по этому критерию, параметру, да, самоотверженности вот этих Христа ради или там отшельников, то да, было ничуть не меньше. Такие дела. Есть горы, а в горах холодно. А лучше гор ведь могут быть только горы. Это Высоцкий. Да. А мы про индусов. А он кто был то? Еврей. Да ладно, вас послушать, так все, все- Чаеторговец Высоцкий. Чай? Чай то индийский, вы что еврейский чай пьете? [смеется] Торговал. Чай то индийский. Так что кто? Не, ну логически, да? Видели какие-нибудь надписи еврейский чай первого сорта со слоном, с хоботом, с шнобелем? Нет, конечно. Чай индийский. Стало быть, кто Высоцкий? Ну? Ну скажи, Оксанка, ты девушка здравомыслящая. Индеец, конечно. [смеется] Ну а как иначе? Да мы же логически рассуждаем. Такие то дела, Любаня. Да, много есть вещей в жизни малопонятных непосвященным, но мы не таковы. Вот вы не ходили на выставку евреев в Москве. Я зато ходил на выставку Индия внутри нас. [смех] Она внутри. Непрерывно проходит. Я постоянно выдавливаю из себя Индию, да, как раба по капле, да. Ну, про джайнизм еще или к сикхизму переходим? У нас же еще сикхи. Сикхи, да. Сикхи. Сикхи возникли гораздо позже. Там был английский пациент. Английский пациент? Там он все время в чалме. Сикхи да, они всегда в чалме, но не надо путать чалму сикхскую и чалму- Мусульманскую Мусульманскую. У мусульман это чалма, а у сикхов называется правильно тюрбан. Тюрбан? Тюрбан. Да. И если вы замечали, у мусульман в основном чалма, конечно, белая. И кто же носит? Ну, чуть-чуть забегая вперед, мы об исламе поговорим еще. У мусульман чалму может носить не каждый. Чалму одевает человек, который хаджа. Он совершил паломничество в Мекку, причем пешком. Хадж. Вот тогда он имеет право одеть чалму, чтобы все видели, как он крут. В христианском мире паломники, которые были в Святой земле к своим плащам, потому что все ходили в плащах, не было ж польт или дубленок, и на этот плащ они нашивали раковины морские в знак того, что переплыли море ради поклонения Святому Гробу, и сразу им все кланялись в пояс. Вот такой хадж в мусульманском мире и чалма должна быть белой. А у сикхов тюрбаны очень разных цветов. Они это очень приветствуют. У них мужчины пестро одеваются в смысле головных уборов. Это приветствуется. И любой мужчина Тюрбан этот самый. Сикхи - это вообще кто? Сикхи - это последователи религии сикхизма. То есть это не национальность? Нет, это религия, это религиозная принадлежность. О, такой? Вот вам сикхи. Красоты необыкновенной. Выбирайте, выбирайте. Наконец я могу сделать вам большой приятный. А бордовенький? Нет, нет, нет. Что нет? Сикх, только сикхи носят чалму. Индуист не оденет чалму, не оденет. Я увидела четыре аж высоченных были каких-то индуса- Сикхи. Это сикхи были. Синие, там, черные. Да, это они индийцы. Давайте различать. Индиец - это национальность. Ну да. Да, индус - это гражданство, это гражданин Индии, да? Ну, как русский россиянин, да? А индуист - это поклонник индуизма. Да, вот на русском языке, к счастью, есть возможность. Русский - один из самых точных языков на свете благодаря нашим, серьезно, которые создали терминологию. Реально, Александр Федорович Лобзин. И по-русски можно различать. Например, еврей и иудей не одно и то же, а по-английски одно и то же. А зря, ибо еврей - это нация, а иудей - конфессия. Так и тут. Индиец - это национальность, индус - гражданство. Он может быть, там, знаете, какое количество этих самых, да? А индуист - вероисповедание. Так вот, индуист не оденет чалму, нет. Ни чалму, ни чалму, ни чалму. Нет, конечно. На голове там какие-то другие. Ну, разные всякие у них штуки, да. Но, но не, не тюрбан. Вот это опять же, это не чалма, это тюрбан. Тюрбан надевает сикх, чтобы все видели, что он сикх. Это статусный головной убор. Такого высокого были роста, наверное, метров девят- Они крепкие ребята. Ты с тоской об этом говоришь, да? Славян ты потеряла. [смех] Алена, ну подожди, ну, в Черногории есть еще мужчины. Ну, не надо так, что даже одни сикхи, да? Какая-то обреченно звучит в ее словах. Альонка, не все так грустно. Блистаем, блистаем. Есть еще. А ты кого себе выбирала? Синенького или желтенького? Бордовенький. Бордовенький тогда. Там красненький уже есть. Вот смотрите, красненький вот этот. Голос ее сразу. [смех] Юлечка, ну ладно. А на сегодня бордо. Ну Адрейсок таки вы, да. А сикхи возникли в пятнадцатом веке в Пенджабе. Это если посмотрите на территорию Индии, это тот штат, который, штат, который сейчас Пакистан. Да, да, да, да, да. В основном это сейчас Пакистан. Город Лахор, столица Пенджаба реальная историческая, сейчас на территории Пакистана. Но так часто бывает. Величайшая святыня Армении - гора Арарат на территории Турции, где еще Авраам, хотя в Армении все вокруг Арарата вертится. Бывает, бывает, да? Косово поле. Косово поле, да. Это величайшая святыня сербов и православная, и государственная в руках сейчас мусульман-албанцев. Конечно, ужасно. Но они не смогли отстоять, но как бы как факт, да, это очень грустно. Так и тут. По разделу лучшая часть штата Пенджаб перешла к Пакистану, и Лахор, славная столица, тоже там. А как раз в Лахоре родился основатель, основатель сикхизма. Вот его зовут Гуру Нанак. Звали, ну, он помер давно. Гуру - учитель, Нанак - имя. Он в этом самом Лахоре и родился. Это тоже исторический персонаж. А я говорю, не тюрбан. Как? Не тюрбан. А тогда не было тюрбанов. Это ж все формировалось исторически. Ну, на самом деле что-то похожее было. Леонид Александрович, а это статусное или зачем-то они каких-то там легенд- Нет, нет, только чисто статусные. А у них с гигиеной полный порядок. Да, да, да. Эти да, они моются, запаха святого духа. В городе посетите в каком? Лахор. В городе Лахор. Он родился в касте мелких торговцев. Должен был учиться бизнесу и торговле. Путешествовал с отцом, но отец его брал с собой на ярмарки, в города закупать товар, там, сбывать продукцию, а он присматривался к совершенно другим вещам. Ну такой был пацан с самого рода. Он присматривался, как живут люди. И его поразили мусульмане, мусульмане-персы, мусульмане-арабы, мусульмане уже индийцы, которые к тому времени были во множестве. Он познакомился с христианами, которые, ну, забредали туда, познакомился с иудеями, которые везде на торговых местах, и очень внимательно ко всем присматривался. Легенды говорят о нем, что он знал кучу языков от рождения. В три месяца у него был спор с мудрецами. Он, конечно, всех одной левой и всех посрамил. Но если это оставить эту тему, да, то есть я вам уже говорил мое кредо какое: про воскресение из мертвых - это не ко мне, да, ко мне про газированную воду. Если отбросить эту всю легендарную ауру, которая вокруг любого религиозного авторитета складывается, то что мы знаем о его жизни? Он много путешествовал. Я думаю, он реально выучил языки. Но не в три месяца, конечно. Но я думаю, да, он знал арабский, и я думаю, более того, он умел на нем читать, и поэтому прочел Коран. Но это неудивительно. Арабы были очень миссионерски настроены. И когда приходит индийский юноша и говорит: "Хочу выучить религию Аллаха", они говорят: "Конечно, садись, дорогой, сейчас давай займемся, выучим язык, почитаем с тобой Писание". Поэтому тут как раз ничего удивительного нет. Знал ли он персидский? Не знаю. Он утверждал, что да. И он знал пару языков индийских помимо пенджаби, своего родного языка, он знал еще несколько языков соседних народов. В Индии же полная языковая чересполосица. И он сначала он просто, он ушел из семьи, стал ходить как аскет, но все-таки аскетизм это он не принял. Ни волос он не отращивал, ни сидел под деревом. Он ходил, распевал гимны единому Богу. Но единый Бог, извините, это ислам, это не индуизм. Во-первых, индуистские тапасья, отшельники не поют гимнов, во вторых, они служат множеству богов, единому только мировому духу, а этот единому Богу. Это чисто ислам, конечно, это чисто ислам. В конце концов, он пришел в некий город, основал общину из тех, кто шел за ним. Но всегда за харизматическим лидером все дойдут. Это же сто процентов. Настоящих буйных мало. Вот в чем проблема. Но он как раз был из буйных. Он сказал: "Мы будем называться сикхи". Это такое англи-- англизированное, да, произношение. Они говорят шишья. Шишья - это ученик на санскрите. То есть это религия ученичества. Он гуру - учитель, они шишья - ученики. Каждый ученик стал говорить шишья, сикха, так сикх. Да. И он сформулировал главные тезисы своей новой сикхской религии. То есть он реально осознавал, что он создает новую веру. Далеко, кстати, не каждый из религиозных авторитетов это осознавал. Иисус, например, понятия об этом не имел, что он создает доктрину. Доктрину создал Павел уже гораздо позже. А вот он с самого начала четко все формулировал. Он сформулировал главную идею: в мире есть один Бог и никаких богов нет. Поклонения достоин только один Бог. Никакие божества, богини, демоны, полубоги, красавицы не достойны поклонения, не достойны поклонения, только единый Бог. И что же хочет единый Бог от людей? Он хочет, чтобы все были равны. Для Индии это была абсолютно революционная проповедь. Он отменил касты абсолютно, отменил даже сословные различия. Ну, конечно, оно потом все равно восстановилось. Но каст в сикхизме нет. Он улучшил положение женщины. Он отменил многоженство, а в исламе это есть. То есть он пошел и против ислама, и против индуизма. Вот такой он любопытный парень и сказал интересную фразу: "Нет, не мусульманина, не индуиста". Это парафраз Павла: "Нет, не эллина, не иудея". То есть, видимо, слышал. Вообще он многое у Павла взял. Вообще сама структура, как он это все изложил, говорит о том, что он был очень восприимчивый парень, очень талантливый и прекрасно умел работать с материалом. И он был великолепный проповедник, судя по всему. Кроме того, он слагал стихи. Люди обожают, когда им говорят стихами. Если это хорошие стихи, конечно, да. Хочешь иметь рабов, пей-- пой хорошие песни. Это давний афоризм, еще греческий. А, и люди к нему прислушивались. Он говорил проповеди и реально начинал петь, ну, нараспев, там хвалить Бога. Народ падал на колени, за ним шли все новые и новые толпы. Чем он всех подкупал? Он что делал, то и говорил. Он сказал: один муж, одна жена. У него была одна жена. Он запретил институт наложниц. Значит, только одна жена, вот с ней и живи. Никаких, э, нескольких жен тоже нельзя. Запретил самосожжение вдов. Вот этот чудовищный обычай сати, когда вдова, если она благочестивая, должна взойти на погребальный костер мужа. Категорически запретил. Разрешил браки вдов. Это было чудовищно для Индии вообще, неслыханная штука. Он разрешил. То есть к нему резко потянулся народ, и он реально отменил касты. Он установил свою как бы самоуправляющуюся общину. Они в Пенджабе стали жить. В основном это были люди, говорящие на языке пенджаби, на котором говорил и он. И она-- а получилась и одновременно этническая, и религиозная общность. Это очень сильная штука, очень сильная штука. Так он сословья как? А? Что значит он убрал сословья? Он убрал, сказал, что крестьянин равен торговцу. Нет, а нет никаких дворян. Но все равно ж дворяне, куда же без них, да? Земля то у них, у помещиков, у замендаров. И они все равно остались. Но, во всяком случае, уже то считалось колоссальной революцией в пользу равенства, что выше стал статус женщины, и он убрал касты. Вот такой был гуру Нанак. Он написал свои постановления, и он учредил институт гуру как учителя, обладающего верховной властью, непререкаемым авторитетом. В индуизме этого нет. В индуизме при каждом храме свой гуру и десяток гуру. А есть еще брахманы и авторитет брахмана как жреца может быть выше, чем гуру как учителя. Так что один гуру, что ли на всех? У них, у сикхов, да. И у них было десять гуру. Сейчас статуса гуру нет. Это закончилось. Но он этот институт ввел и ввел как бы такой централизм культа. Сначала статус гуру передавался по наследству, но это плохо. Какой-то из следующих, по-моему, третий гуру это отменил, и в гуру стали избираться люди по заслугам, по интеллекту и по благочестию. Ну, разумеется, гуру мог быть только мужчина, это понятно. Все равны. Не до такой степени, друг мой, не переходите грань. Мы еще не дошли до равенства. Дайте ему сушек, давайте сушек. Да. На каком-то этапе они достигли такого благосостояния, что на них стали посягать извне исламские феодалы. Им пришлось вступить в войну. И вот тогда, как ты возвращаешь на одну назад? Вот так давить просто курсором. Она слово знает. Вот рыжие, они знают слово компьютерное, а мы нет. Да, он ввел По-моему, четвертый гуру ввел у сикхов обязательную военную службу, и все мужчины стали воинами автоматически. А индуисты плохие вояки. Им же нельзя вообще брать в руки оружие, кроме воинов кшатриев. Многомиллионные массы крестьянства ни на какую войну не пойдут. А он сказал: "У нас каждый мужчина защитник очага, защитник хальсы, общины". Он назвал ее хальса. "И защитник нашей веры, сикхизма". Ну потому что Пакистан так назывался. Ты подожди, это же было в семнадцатом веке, друг мой. Какой тогда был Пакистан? Тогда и турки-то были с трудом. Вроде наших казаков. Нет, неурония ника-никакого, тут никакого соответствия с казаками. Это народ, который полностью до единого человека вооружился. Э, если уж тогда сравнивать, то, может быть, с евреями где-нибудь в Вавилонии, которые тоже поголовно все мужское население вооружали, потому что иначе бы их вырезали. Но не казаки. Казаки нанимались на службу, эти нет, только з-обороняли свое, но обороняли хорошо. Один из этих гуру, Нанак уже помер, вы понимаете, да? Мы уже через пару сот лет после него. Э, какой-то гуру, по-моему, четвертый, который хальсу учредил, общину. Он сказал так: "Отечество в опасности, родные очаги могут быть поруганы, женщин наших опозорят, детей убер-- уведут в рабство, а самих нас убьют, и святыни наши будут поруганы. Вы готовы защищать?" Все говорят: "Да!" Ну, мужики были они в толпе. "Оружие возьмете?" "Да!" "Умрете за веру?" "Да!" "Хорошо, - сказал он. - Вот у вас есть шанс. Чего вам орать долго? Кто сейчас готов умереть за веру и обнажил свой меч? Кто зайдет сюда в палатку, я отрублю ему голову. Это будет первый мученик за веру, и на этой крови воздвигнется знамя нашей победы". Народ припух, но нашелся казак среди миллиона свинопасов. Вышел мужик, сказал: "Я готов". Он завел его в палатку. Оттуда раздается глухой вопль. Выходит этот гуру с окровавленным мечом, а из-под полога шатра течет кровь. Народ ахнул. Он сказал: "Еще один найдется ли?" Нашелся второй. И так пять человек. И он каждый раз выходит с окровавленным мечом. Каждый раз льется свежая кровь. После этого он их выводит невредимых. Толпа [охает]. Он показывает им трупы коз, которых резали вместо людей, и говорит: "Вот люди, которые составят основу хальсы. Вот они храбрецы. А вы кто? Не хочу вас знать!" Развернулся и ушел. Толпа все поняла, на коленях просила прощения. С тех пор боевой дух был непоколебим. Вот так, Антон, разводят вашего брата. Да? [смех] А вы думали, только девки обманывают, нет? [смех] Отнюдь. Если б девки, еще ладно. Учителя обманывают иногда тоже. Вот таким путем. И они стали обществом, где каждый парень, ну вот когда он становится, так сказать, мальчик осознает, что он мальчик, да? А не просто существо. Он понимает, что он должен воевать. Ему дарят маленький меч и-- ну такой, вполне крепкий, игрушечный. Его учат владеть оружием. Потом его учат владеть, э, несколькими видами оружия, сидеть в седле. Если речь идет о ранних временах, да? Сейчас стрелять. И они воспитываются в детстве в понимании того, что вся жизнь мужчины - это война. Совершенно четко к этому готовы. Поэтому основу индийской полиции, спецслужб и армии сейчас в государстве Индия, которое миллиард, составляют сикхи. Самые лучшие вояки, хотя их не более одного процента населения. Непропорционально много их в силовых структурах. Потому что они хорошо к этому относятся, умеют это делать и знают как это, и гордятся этим. Этот же гуру приказал всем мужчинам носить пять предметов на букву К. Да, пять предметов на-- у женщин же есть четыре, да? Kirche, Kleider, да? И Kinder. Kinder, да. И, по-моему, еще тут спальня как-то будет по-по-хитрому тоже на К. Значит, сикхский мужчина должен иметь пять предметов на К. Это браслет - kartа, гребень, которым скрепляются нечесаные волосы, мытые, но нечесаные. Гребень называется kangа. Меч - kirpan. Плюс к этому есть еще штаны. Называются kachа. И сами волосы, а волосы, волосы и бороду стричь нельзя, их надо заплетать аккуратно, да. Но вот сами нечесаные волосы называются kesh. При этом слове многие возбуждаются, но этого кэша, куда вы? [смех] Да, кэша-то до фига, а купить нечего, да. Вот эти пять предметов у каждого сикха есть. Когда мальчик становится юношей, ему дарят штаны вот эти. Ну, такие до колен, холщовые, крепкие, боевые штаны. Они почему не длинные? Чтобы удобно было на коня сесть. Джинсы. Шорты такие, кстати говоря, дарили когда-то и монголам. Только монголам дарили длинные штаны. А тут как бы-- ну, это как бы одежда, одежда всадника, да? Ну а меч, он и есть меч. Здесь kirpan такой небольшой, но этим тоже срезать можно запросто. Если умеючи владеть, то против безоружных. У сикхов гораздо меньше бытового насилия, потому что каждый вооружен, каждый вооружен и никто не распоясывается. А... А браслет для чего? Для показания того, что ты воин, ты воин. Браслет одевается, его уже нельзя снять. Только с рукой. Как в английский канат на флоте вплеталась красная нить. То есть это вечно и неуничтожимо, как еврейское обрезание. Он всегда будет с тобой. Так ты браслет надел, браслет не снимается с руки, и все знают, что ты сикх. Если ты с железным браслетом отступил, струсил, особенно в бою. Ну какой ты сикх? Тебе руку вместе с браслетом таким путем. А почему нельзя стричься? Какой-то, я думаю, какое-то влияние, думаю, отшельничества и в том числе индийского. Да, показать, что мы-- нам не чужд монашеский дух и нам не чужд дух аскетизма, что их обвиняли естественно, как всех расстойников, их обвиняли во всех грехах, в том, что они трахают все, что видят. Они едят свиней, они нет, отнюдь. Они очень строги в смысле сексуальной дисциплины. Вегетарианцы? Они нет, они не вегетарианцы, но коров они не едят. Но баранину пожалуйста, козлятину могут есть. Да, свинину нет, разумеется. Но свинину никто в Индии не ест кроме христиан. Но это ж белые обезьяны. Но они не вегетарианцы, потому они и воины хорошие. И вегетарианства они не придерживаются. Тем не менее, я думаю, волосы это как знак того, что аскетизм нам не чужд. У нас есть свои правила. Не такие, как у вас, но они не менее строгие. Да, и нам не все можно. Для Индии очень важно понимать, что человеку можно. Чем ему меньше можно, тем лучше, тем выше его статус. Потому что выше верхушки брахманов вообще ничего нельзя, только пользоваться своим статусом. Там колоссальные ограничения, как у королей. Король же ничего не может, не только жениться по любви. Что вообще может король? Что он может сделать сам? Ему же ничего нельзя. Вот брахманы высшие в таком статусе. У индийцев такой взгляд на вещи да. Чем меньше тебе можно, тем ты выше в общественном положении. Чем больше ты можешь себе позволить, тем ты ниже. Вот думаю, волосы отсюда. Ну, что сказать еще про сикхизм? Потом какой-то из гуру, по-моему, седьмой или восьмой сказал, что нужно сделать город столицей. Ну, был городок, они его отстроили и хороший звук такой. На что бы это было похоже? А я знаю. Это джайнский монах убил комара, и комар с криком как ты мог? Вот так. Город этот стал называться Амритсар. Слово амрита вам не встречалось? Это название индийских этих йогических фирм, которые йогической своей силой лечат и индийских лекарств и так далее. Мрита это смерть. Умереть. Мрита это смерть. Амрита бессмертие. Это одно из классических таких понятий брахманской индуистской религии. Амритсар — царь бессмертия. Вот такое название у города. В этом Амритсаре построили. Щелкни, пожалуйста, Юлечка. Вот они. Тихо, вот ваши любимцы стоят в воде, видите, моются. Вам бы не хотелось, но моются. В центре Амритсара вырыли пруд искусственный и построили отражающийся вечно в воде Золотой храм. Те, кто были, говорят, что это потрясающая штука с точки зрения вписанности в ландшафт. Индийцы вообще мастера строить. И здесь работали, видимо, чудесные архитекторы. То есть, он как он позолоченный, но очень красивый. Там же солнце почти все время в лучах солнца, когда оно отражается в воде, совершенно необыкновенное зрелище. Сикхи приходят сюда на молитву и паломничество. И вот этот Золотой храм в Амритсаре стал ну, как Рим или Мекка. Это, конечно, чисто уже исламское влияние. Мусульмане все идут в Мекку, а индуисты идут куда хотят. Значит, все сикхи стали ходить в Амритсар и именно в Золотой храм. И последний из гуру он написал книгу Грант Сахиб Великая или Последняя окончательная книга. И эта книга лежит. Щелкни дальше, пожалуйста. Может она будет. А вот Золотой храм. Смотрите, какое зрелище. Да, эта книга лежит там на престоле. Ее постоянно читают двадцать четыре часа в сутки. То есть, когда бы ты ни пришел в храм, идет богослужение, но очень скромное. Все разуваются, садятся на циновки, каждому кладут свою чистую, и ты слушаешь чтение книги. Если ты голоден, тебя обязательно накормят. При сикхском любом храме они называются гурдвары врата гуру. При любом гурдваре есть столовая, и ты получишь порцию вот этой каши. Она называется качури. Рис с чечевицей, с пряностями. Получишь карри овощное, чая стакан, лепешку. Ну что такое, да? Мяса нет. Это ты получишь железно двадцать четыре часа в сутки. Кто бы ты ни был, никто не будет спрашивать ни документа, ни кто ты такой, откуда ты идешь. Европеец может? Любой, абсолютно любой. Пожалуйста. Женщина? Женщина. Больше того, у них, представляете, как далеко эти кады зашли? У них устраиваются всегда по пятницам, а в некоторых гурдварах крупных и в Амритсарском Золотом храме два раза в неделю, по вторникам и пятницам устраиваются так называемые столы гуру. Они ставят портрет одного из десяти гуру, которые у них были. Он считается незримо присутствующим. Каждый, кто заходит, ну, там первые, допустим, сто пятьдесят сидят за первым столом, а так, куда бы ты, когда бы ты ни зашел, тебе будет место под навесом рядом, да? Всем дают одинаковую еду. Мужчины с женщинами сидят вперемешку. Для Индии это фантастика. Представители разных каст, разных сословий, реально все сидят рядом. Такая братская трапеза. Но тут уже христианство, конечно, это христианство, это то, что называется агапе братская трапеза у монахов, где он мог подсмотреть, я думаю, у монахов. Потому что десятый то гуру, он был уже в эпоху колонизации португальской и голландской. Где сейчас можно- Сейчас? Я думаю, во францисканских монастырях есть. Они делают, да. Доминиканских, наверное, может, даже и бенедиктинцы. Это надо у них спросить, но я уверен, что есть, конечно, да, безусловно, делают. В России? Не, не, не знаю. Мне кажется, нет. Но это все более католическое обычаи. Когда-то были братские трапезы и в русских монастырях, но сейчас какие там монастыри, какие трапезы? Вот такая вот штуковина. А, и теперь, значит, культ храма, культ книги Грант Сахиб и культ города Амритсара для сикхов вещь абсолютно святая. За что убили Индиру Ганди? За ограничение рождаемости. Раз. А формальный повод - она приказала с оружием войти в Золотой храм. Ее охрана из сикхов ее же убила. Зачем? А там укрылись какие-то люди, которых она называла экстремистами. Ммм. Женщина из Индии не доперла, какую это вызовет реакцию. Большую. А Амритсар где сейчас находится? В Индии, в Индии. Это штат Пенджаб. Пенджаб же огромный. Пенджаб по территории как Украина. Ну, представьте, Украину отделили, ну, допустим, часть, да, отошла бы, ну, допустим, к Польше, часть осталась бы, да. Вот примерно так произошло с Пенджабом. И Амритсар - это та индийская часть Пенджаба, которая остается сикхской. Э, часть сикхов из Пакистана, конечно, переехали, и они освоили другие пространства. В основном это, конечно, жители Пенджаба, и язык пенджаби для них как бы обладает священным статусом. Если человек не пенджабец по национальности, а, например, из другого индийского штата, или белый, или араб, а есть сикхи всех национальностей, он должен выучить язык пенджаби, иначе он не поймет священных писаний, как католик должен выучить латынь, да? Или мусульманин, ну, имеется в виду образованный, арабский язык, да, обязательно. Вперед. Вот смотрите, какая прелесть. Ну, по-моему, это очень здорово, да? То есть сикхи не чужды эстетике. А, множество архитекторов, художников, скульпторов, великолепные воины столетиями уже. К торговле относятся пренебрежительно. Любят все, что связано с воинскими делами. Например, они оружейники. Они были раньше заводчиками лошадей, были всадниками, были кавалерией, не чуждались и конюхами. Сейчас то же самое они перенесли на автомобиль. Шофера, автомеханики - это очень приветствуется, когда мужчина вот такая специальность, да? Он не торгует в лавке, а он коня обслуживает железного. А это вот с кайфом, да? Вперед. А можно вопрос, Денис? Давай, давай, Наточка. Ну вот, вот сикхи и джайнисты. Вот они иногда попадают в правительство. Джайны не попадают. Не попадают. Никогда. А сикхи могут? Сикхи да, с удовольствием. Джайны не идут в политику. Вот если у них нету кастовой системы, они при этом, значит, руководят государством, где это, в общем-то, повсеместно развито. Официально запрещено. Ты ж пойми, официально-то запрещено. По-- индийская, в Индии есть конституция, и по конституции кастовое деление запрещено. Поэтому тут как бы они могут сказать: "Минуточку, это нарушение закона, мы с этим боремся". Да? Но они реально руководят. Как относится индиец к этой ситуации? Если индийцем руководит сикх, то это ничего, это как белый. Ну, то есть если он руководит силой или умом, нет проблемы ему прислуживать. Нельзя прислуживать своему из другой низшей касты. Вот это нас-- это нарушение, это осквернение и преступление. А тот как бы чужой, а чужой завоеватель, но он же обезьяна. Ну что ты будешь с обезьяной спорить? У нее такая дровеняка в руках. Ну, надо прислужить. То есть с этим у них нет проблем. Но если свой из другой касты, это вызовет революцию сразу. То есть если сикхи не поднимают руку на индуистские святыни, они, чего в скобках они никогда не делают, например, не едят коров, не разрушают храмы, но это же они так не делают, так ведут себя только мусульмане, да? Не устраивают, например, в день праздника не объявляют пост, да? А в день, наоборот, траура не объявляют праздник. То есть они ведут себя с уважением. Но сикхи именно так себя ведут. Так почему с ними ссорятся? Да, все же понимают, что без армии нельзя и без полиции никуда ты не денешься. Кому-то надо ходить с оружием и с палкой, и с автоматом. Ну, вот они это и делают. И к ним в этом плане относятся вполне уважительно, вполне уважительно. На них можно положиться. У них есть понятие дисциплины, и они как бы за столетия научились воевать. Они научились воевать. Какие у них отрицательные моменты, что их так мало? Их, ну как сказать, оно все-таки осталось, Виоля, это все-таки осталось этнической религией, хотя они декларируют, что они мировая и пишут во всех учебниках. И сикхи, с которыми я встречался, говорят: "Мы мировая религия, такая же, как буддизм, только нас поменьше". Ну, какая мировая? Они практически остались только религией пенджабцев. Да, конечно, там есть, но это мал-мелкая горсть. Они к какой расе относятся, к белой или к тем, ну, к арийцы приходились? Они из арийцев. Арийцы, да? Да, они не темные, то есть они такие смуглые, но белокожие. Белокожие смуглые, да. Они из арийцев, безусловно. И отсюда и кровь арийская, и вывочка, и стать, которая понравилась некоторым. У них Коран, да, священный? Нет, у них вот эта, вот эта книга Грант Сахиб. Грант Сахиб. Корана не признают. А о чем там? То есть получается, они смешение такое, да, как бы мусульманское и- Да, это в мировоззренческом плане это смешение мусульманства, индуизма и малых элементов христианства. То есть там может самообучение или как будто они как-Это что такое лучше и худшее, мой друг, это большой вопрос, да? Например, если я бы составлял портрет идеальной красавицы, я бы сказал, вот, например, я от Светы возьму блондинистость, а от Олечки, например, непосредственность, да? А мне скажут: "Минутку, да у Светы полно достоинств. Какая блондини-- ты что сдурел?" А мне это нравится. Для меня это лучшее, да? А у Алюни там куча вообще таких вещей, что только покрасневши и можно перечислить. Какая непосредственность? Ты идиот! А мне это нравится, да? То есть лучшее-худшее - вопрос очень субъективный. Он взял Нанак то, что ему казалось самым эффективным и целесообразным. Из ислама он взял равенство, идею единобожия, отсутствие каст. Из индуизма он взял правила поведения, пищевые ограничения, тягу к красоте. Да? А из христианства идею братской трапезы, возможно, идею одинаковой одежды, такой кастовой, да? Вот монахи же одинаково одеваются. Ну, по орденам, да, в христианстве. Вот они, значит, вот с этой чалмой. От европейского дворянства он взял оружие, которое они носят постоянно с собой. То есть вот он у всех-- они, сикхи, чего видели, сейчас она будет- А что с обучением? Очень хорошо у них. Они обучают непременно. Причем как? Ведь в чем проблема индийского субконтинента? Пацана учат грамоте, но на своем языке: на хинди, на урду, там, на телугу, да? Но он все равно не знает санскрита, а все священные тексты только на санскрите. Санскрит знают только брахманы и те, кого они захотят этому языку научить. А у сикхов ты выучил-- ты же пенджабец, ты говоришь на этом языке? Ну, конечно, твой родной, ты на нем говоришь. Конечно, ты на нем легче научишься читать, писать, и ты прочтешь все эти писания. Он для тебя родной. И они обучают всех пацанов. Сейчас они уже и девочек учат. Они не стремятся сильно девок выдвигать, но не создают непреодолимых препятствий. Если они объявляют себя мировой религией, значит, у них должна быть какая-то процедура. Есть. Есть процедура, она называется пулх. Пулх. Интересно, на иврите само понятие процедуры религиозной называется пулхан. Интересно, да? Пулх. Пулх состоит в том, что кандидат мужик. Женщина не может стать сикхиней, она может стать женой сикха. Это да. Или сикха, уже пребывающая в этом статусе, или, например, эээ, парень и девушка хотят пожениться. Он говорит: "Я хочу принять сикхизм". Она автоматически будет сикхиней. Но если она захочет, он никакого статуса не приобретет, ее не посвятят. То есть это религия мужчин, а женщины к ним прилагаются. Значит, мужика окунают- А дочь сикха? Она сикхиня, конечно, да. Да. И как бы на нее распространяются все сикхские привилегии, да? Она не носит покрывало, она не сидит дома, как индийская девушка, да? Она может учиться, она может ездить на мотоцикле. Вау! Это ж, представляете, она как, в какой позе? Красится. Это страш-страшный ужас. Краситься ладно, но сесть на мотоцикл, кто же ее возьмет замуж после этого? А за руль? Может, может сесть и за руль, да, да, да. Может краситься в красивые цвета. Ну и вообще как-то, да, как-то себя чувствовать. Таким путем. А посвящение как осуществляется? Посвящают так: мужик окунается с головой три раза. [шум] Да, у любого народа, у любого обряд посвятительный связан со смыванием грехов. Это вода. Вода участвует во всех. В некоторых еще, правда, символически через огонь, но у них этого нет. Трижды окунается, выходит, дает сикхские обеты. Например, не стричь волос больше, да, не бриться, не трусить, не обижать никого, не обманывать никого, не манипулировать никем. У сикхов нет духовенства. И самые злобные слова сикхские гуру всегда говорили против священнослужителей. Мало кто сказал о попах столько приятного и об индийских брахманах, и о муллах, и всяких шейхах мусульманских, как сикхи. Они их ненавидят и считают всякую религию, кроме своей, конечно, чистым манипуляторством. Значит, ты должен во всем этом поклясться. После этого в некоторых общинах сикх чуть-чуть обрезают руку, и ты должен окунуть в собственную кровь, ну ты же воин, палец и приложить к бумаге. Ну, ритуальный момент, который уже у многих народов был. Ты получаешь эти предметы, обязуешься их носить и вперед. Это сикх, это сикх. И можешь жить совершенно как бы запросто по сикхским законам. Сейчас сикхские общины в Америке во множестве, в каких-то странах Европы, есть и в России даже. Есть и в России, да. Но их немного. В каком возрасте? Как? В каком возрасте? Если это обычный, если это обычный мальчик, значит, он становится сикхом по рождению. В три года он получает гребень, и уже волосы ему не стригут. Стригут до трех лет. Да, потом в тринадцать он получает штаны и, по-моему, в пятнадцать он получает меч. Меч, ну там уже все остальное. Меч и кольцо, браслет, да, и все. Он уже полноправный мужчина, уже со всеми атрибутами и со всеми обязанностями и правами. Вот так вот обстоит дело. Ну а женщина, она как бы при нем, она ведет хозяйство и как бы соблюдает тоже. Ну, с ней беседуют дамы, говорят, как следует сикхской женщине себя вести, что делать не надо. Но никаких особых требований нет. А мужик должен понимать, он член хальсы, он воин, он боевая единица, он штык и сабля, на него рассчитывают. Если что, сикхи встают как один, благодаря чему их никто не мог покорить. И при желании он может жениться на кого угодно. Может жениться на, да, на мусульманке, пожалуйста, может жениться на индуистке, на христианке, запросто, если она за него идет- Из другой касты той самой. Да, да, да. Это пожалуйста. Причем, да, бывали случаи, когда они приводили девок. Они же путешествовали, мужики, ну, воины. Увидел красотку. Поедешь со мной? Она говорит: "Я бы, но куда?" Давай. Э, приходили там люди мстить. Как вы увезли нашу дочь, обесчестили? Они говорят: "Мы ее не обесчестили, она жена нашего брата. А если вы хотите разобраться с нами, то давайте мы сейчас свистнем. Да, сейчас выйдет пару тысяч вооруженных, и мы посмотрим на вас. Или вы так выйдете?" Все так уходили. Да, поэтому в этом смысле, да, сикхские мужчины, у них очень такая репутация. Все же они- В этой версии она была англичанкой. Если уже они крали кого, да, девок, то они как бы назад не отдавали. И с ними разборки трудно было устраивать, потому что сбор хальсы, и куда ты денешься, каждый с оружием. Вы читали рассказ, э, "И строители моста"? Типа дом в стене. Нет, даже Анюта не читала? Да есть, он у вас есть в списке. Там есть старый, старый сикх, который скрывает, что он сикх. А выясняется, когда он идет и говорит: "Как они отступили, они, а, сволочи, свиньи, ишаки, козлы! Как?" Это настоящие сикхи. Не помните? Когда мусульмане поднимают восстание, кричат Дин - вера. Ну, в общем, чудесная индийская ситуация, описанная Киплингом с большой любовью. Почитайте, почитайте, я вам рассказики советую не зря. Все, мои дорогие, надо идти. Сегодня немножко скомкано по моей вине. Приношу еще раз извинения.
