Индуизм и брахманизм

Как выглядит этическая структура брахманской и индуистской религии? Ведь религия, она становится самой собой, когда она объясняет человеку, к чему следует стремиться. Религия ставит человеку цель, и эту цель человек исполняет, причем он исполняет ее как святую, священную. Это наполняет его жизнь смыслом. Э, и достижение цели, как правило, религия обставляет ритуалами. Эти ритуалы приобретают сакральный смысл, и человек таким образом понимает, что он живет не зря. Вот самые несчастливые-- мы до прихода Алены Саксониной поговорили о, там, счастливости людей в разных регионах. Как это замерять? Кто счастлив, кто нет? Так вот, самый счастливый человек, который живет с ощущением, что он живет правильно и по закону некоему, и он не отступает от неких правил. А какие эти правила, это уже неважно. Это уже каждый решает для себя. Но ощущение, что я живу верно, я живу праведно, оно наполняет человека, э, счастьем. А кроме того, у человека должны быть стратегическая цель, например, спастись в этой жизни или в следующей, и ряд тактических целей: там, не грешить, делать добрые дела, там, не вступать в запрещенные связи, не есть запрещенной пищи, ходить в храмы для паломничества, там, дарить подарки ближним и жрецам на храмовые праздники. Это все, э, разбивает время, бесконечно тянущееся время человеческой жизни, на какие-то отрезки. Каждый этот отрезок человек проживает с ощущением радости. Так складывается литургический год, то есть круг дней, которые у человека получается связан не с природными циклами, ну, скажем, там, весна - расцвет природы, лето - урожай, осень - сбор плодов, зима - умирание, а с вехами, которые придумал сам человек: с праздниками богов или богинь, если мы говорим об индуизме, с чтением Рамаяны, Махабхараты, с вот этим представлением рамлила, которое там устраивается время от времени, с праздниками храмов. Таким образом, отрывает религия человека от природы и приближает его к культуре. Человек начинает жить вот в этой модели религиозной, врастает в нее полностью. И после этого трудно ему, если не вообще невозможно, из этой модели выйти, потому что он будет чувствовать себя как рыба без воды. И на примере Индии очень хорошо видно, какое влияние оказывает религия на многомиллионные, многомиллиардные массы народа. В истории Индии было шесть огромных попыток сокрушить кастовую систему индуизма, ее главную, так сказать, социальную основу и опору. Первый был джайнизм, поговорим в свое время. Буддизм был второй. Не преуспели ни тот, ни другой. Джайнизм остался в Индии, но как, в общем, почитаемое, но маргинальное учение. Буддизм, хотя родился в Индии, там почти не преуспел, а гораздо больше преуспел за пределами: в Цейлоне, в Индокитае, в Тибете, в Китае в огромном и даже в Японии. Ну, потом он добрался аж до Калмыкии. Сейчас дзен-буддизм, например, бешено популярен на Западе, а индуизм нет. Но в самой Индии, на родине, по принципу нет пророка в своем отечестве, буддизм как раз занимает очень скромные позиции. Там у него приверженцев совсем-совсем немного. Третьей такой огромной попыткой была христианизация Индии, когда высадились португальцы и голландцы. Потом пришли англичане. Они пытались нести христианство. Как правило, миссионерский пыл, он заканчивался успешно, и христианизировали таким образом огромные регионы в мире. Особенно католики в этом отличались ревностью и пылом. С Индией никаких успехов, никаких. Ну, почти нет христиан из коренного населения. Практически нет. Следующая попытка была английская колонизация. Англичане приносили с собой культуру, э, прививки против оспы, госпитали, поезда. Я вам говорил, да, что в Индии не проложили ни одного километра железных дорог, кроме тех, которые построили англичане. Это обалдеть, конечно, проклятые белые обезьяны. Вот, англичане привезли с собой судопроизводство новое, отмену тех законов, которые им казались варварскими. Например, ранние браки в одиннадцать лет, самосожжение вдов, сати так называемая обычай. И в том числе они пытались отменить кастовую систему. Это вызывало бешеное сопротивление, восстание. Люди гибли сотнями тысяч за вот эти вот свои отеческие установления. Не удалось даже англичанам, самой успешной колониальной нации мира. Британская империя никогда ж не заходила солнце. В эпоху расцвета анг-- английская, Британская империя, эта British Empire, она ж простиралась на гигантских пространствах и везде, в принципе, свои ценности англичане насадили. В Индии с наименьшим успехом. Не получилось даже у них. И наконец, последней попыткой была революция в самой Индии, которую возглавил самый почитаемый в Индии человек Мохандас Карамчанд Ганди, которого народ прозвал Махатма. Махатма - это же не имя, Махатма — это звание. Махатма — это мировая душа. И таких махатм, по индийским представлениям, в мире там человек тридцать. Это, ну, огромным уважением должен пользоваться человек для того, чтобы такое звание заслужить. Ганди был одним из людей, которых прозвали Махатмой. Вот, а звали его реально Мохандас Карамчанд. Ганди - это фамилия его. А, и он сумел объединить индийцев и дело идеи ненасильственного сопротивления сатьяграха и сокрушили английское колониальное господство. Э, при том бешеном авторитете, которым Ганди пользовался, даже ему кастовую систему победить не удалось. Он взял демонстративно себе в приемные дочери девочку из касты неприкасаемых. Этого ему не простили. То есть, когда он, он выходил, он же ходил босой реально, он ходил, он же голодал пять дней в неделю. Э, ел он там только рис с чечевицей, пил воду. Ну, то есть, вы видели, да, его портреты под старость? Это же скелет живой. Э, он вел исключительно аскетический образ жизни. В Индии нет ничего, что внушало бы людям большее уважение. А, он был человеком безупречного нравственного облика. Его безумно уважали даже его враги. Он приехал в Англию, и его принял Черчилль, и он зашел к Черчиллю босой, в этой хламиде, в очках, в железной оправе и с посохом. И Черчилль встал. [смех] Потом говорит: "Я не могу объяснить, что со мной произошло". Рузвельт, Сталин разговаривали с ним. Черчилль сидел и курил сигару, нагло дымя им в рожу. Он был еще тот парень. Он встал, говорит, я только потом опомнился, какой был человек Ганди. То есть он внушал обалденное чувство этой толпе. Его боготворили, его слушали. Он выходил, вот этот вот несчастный старичок, не возвышая голоса, подымал руку, и тысячные толпы озверевших фанатиков замолкали, опускали оружие. А его же соплей перешибить. Такой моральный авторитет у него был громадный, непоколебимый. И все, что он говорил, люди делали. Но никто не знал, где красная черта. Она, оказывается, пролегала в вот здесь. То есть он говорил, говорит: "Братья, касты это ужасно, давайте отменим". Они говорят: "Ну да, хорошо, отменим, Махатма, мы тебя клянем". Но на самом деле так и жили. Тогда он решил пойти первый раз в жизни не эволюционным путем, а революционным. Вот взять к себе, он же из брахманов с уважаемой фамилией, взять к себе в дом, величайшее осквернение, неприкасаемую девочку. И как только об этом стало известно, его застрелили свои же, не мусульмане, а индуистские фанатики. Вот что такое индийский народ и что такое индуизм как система. Представляете себе, да? Можно ли было себе представить, да? Неру, который обожал его и был его правой рукой, писал о том, что все мои представления об Индии все сместились. То есть я все мог себе представить в Индии: гражданскую войну, людоедство, ужас. Но что индийцы убьют Ганди, этого не мог представить себе никто. Шесть революций и каких предпринято было, чтобы кастовую систему сокрушить? Шестая какая? А вот Ганди. У меня получается вот. Джайнизм, буддизм. Христианизация. Христианизация Индии, английская колонизация. Ганди. А вот, ну, тогда получается пять. Пять, да. Можно условно, если уж мы держимся за цифру шесть, хотя мы за нее не держимся, шестой назвать современное развитие Индии. Страна взлетает в космос, они сами разработали атомное оружие. Да, у них передовая армия. Они, наверное, третьи в мире по компьютерным технологиям реально после Штатов и Японии, гораздо круче Китая. И они все сами сделали. Но при этом при всем кастовая система стоит незыблемо. Вот удивительная страна. Вот, вот инерция мышления, которое этому народу свойственно. Вот что такое укоренившиеся предрассудки и суеверия. Ну, можно не трогать? Можно не трогать, Катюша, и так сказать, так многие говорили, но как бы вот лучшие умы, да, индийского народа, они, конечно, говорили, надо это сокрушить. Все там, ну- Они смогут жить? Касты низшие касты вот эти вот там- Ну они же сами не хотят. Они тоже или они хотят? Низшие касты не знают об этом. [смех] Я и не сказала, что надо хотеть. Когда я спросил у индийца насчет того, как относятся ваш вопрос, да, я ему сказал: "Это вопрос Кати и Оксаны". Он сразу встал, как Черчилль перед Ганди сказал: "Катя? Please go ahead". Я спросил его, что думает, ну, я, конечно, спросил не низшие касты, а вот индийское крестьянство, все эти массы насчет попыток эмансипации, насчет попыток реформировать иудаизм, индуизм. Я спросил его о книжке, которая называется "Живое и мертвое в индийской философии". Сейчас о ней поговорим. И он сказал замечательную фразу: "Villagers? They are not avert about its existence". Они понятия не имеют о существовании этой книги. Да и откуда бы они знали? То есть они, они не предполагают о попытках, что кто-то пытается их там от чего-то освободить, да, [смех] спасти, они вообще не знают о существовании мира, по большому счету, да? Просто живут так. Они живут традиционным способом. Ну, конечно, они- Не спасать, они ж не знают. Они не знают. Они знают, что есть автомобиль, и самые состоятельные покупают. Они знают про электричество. И они, конечно, за то, чтобы в их деревню пришло электричество. Кто побогаче, да. Они знают про телевизор, про радио знают давно, потому что Индия была насильственно радиофицирована. Что это единственный способ до этих деревень, они ж читать не умеют, чтобы люди хотя бы знали, что там наводнение или там сбор в армию, или всем прийти там чинить дорогу. Ну, как то так. Они знают о прогрессе в каком-то смысле. Спички, да, ружье — это все они как бы понимают. Транзистор сейчас, я думаю, есть, но это чисто технологические вещи. В школу они ходят? Ну как в школу? Нет, конечно. Как вообще образование получают? Ну кто, каким образом, ученики? Довольно-таки Нет, ну школы есть в городах, и эти школы для городских жителей. А я вам еще раз повторяю, восемьдесят пять процентов населения Индии - это крестьяне. А асфальт они палочкой захавают, вареной палочкой. Они его, не думаю, они примешивают- Примешивают туда буйволиного говна, потому что это ж святое, это святое. Потому что дороги нормальные. При этом в Индии, как спросил я у одного этого Джеймса, я вам рассказывал, да, фотографа американца, моего знакомого, который там снимки делал чудесные, вот который храм фотографировал. И он сказал, у меня сложилось, у него то есть впечатление, что процентов пятьдесят Индии лежат на дорогах, прямо реально лежат в пыли и жуют бетель, вот такую хреновину, потом плюются. Впечатление, что у них всех туберкулез, потому что красная слюна. Но это просто вот этот бетель - это корень какой-то такой полунаркотический, легкий наркотик, он дает такой цвет слюны. И вот они этим красным отплевываются, сидят, фигачат этот бетель, он дает ощущение сытости. Раз в день что-то съел, бетелем загрузился, сидишь себе. Кайф! Да. И ничего им не надо, по большому счету. Поэтому насчет, там, знают ли они, какой там знают? Это все как бы проблемы вот этих самых высших каст. Вот удивительно устроена страна, удивительно, полностью противоположная Европе. А что если их спасут? Катюшечка, тут слово спасут, наверное, неприменимо. Никак не применимо. Да, спасти можно- Но ведь они хотят спасти. Человека, который осознает, что он находится в бедственном положении, да? Там меня хотят изнасиловать- Так вот кто хочет. Спасите меня, да? Несет меня лиса за дальние леса кот и дрозд, да, спасите. Или там нас накроет волна кризиса. Сделайте- Величайшие умы хотят этого, да? Хотят. Но, во-первых, народ не знает ни о существовании умов, величайших умов [смех] ни о том, что пишут книги. Про книги они в принципе знают, но читать они, конечно, их не в силах, даже простые. А прочесть книжку вот этого, это был такой мудрец в Индии, мне кажется, один из светлейших умов человечества. Его звали Сервапалли Радхакришнан. Сервапалли - это имя, а Радхакришнан - фамилия. Ну, бывает. Ну а Роман Аркадьевич Абрамович, его сразу повторите, да? А Сервапалли Радхакришнан слабо вам, да? Ничего, привыкнете. Вот он был тоже из брахманов, получил образование блестящее индийское и хорошее европейское. И у него была идея, он тоже был как бы реформатор, но скорее такой не социальный, как Ганди, а именно религиозный: изменить индуизм в лучшую сторону, гуманизировать его. И он написал книжку "Живое и мертвое в индийской философии". Это обалдеть. Вообще сама, сама постановка вопроса: живое и мертвое в индийской. Это какая смелость должна быть у человека? Я много раз говорил в любых компаниях: а представляете себе, человек сказал бы живое и мертвое в еврейской философии, много бы он прожил? А в исламской? Ну он просто не вышел бы из комнаты. [смех] Я думаю, что и в христианской при такой постановке вопроса православные выписали б через неделю. Ну, католики сейчас, раньше подогрели б сразу. [смех] Да, этого вопроса нет, но сейчас, но я думаю, мало бы не показалось этому человеку и вряд ли бы его идеи в такой постановке, что такое живое и мертвое, были бы приняты. А вот он ее опубликовал. И вот как раз светлые умы, которые всегда немногочисленны, они как раз вот сказали: "Он прав, надо отсечь вот эти вот гнилые или, там, усохшие ветки, да, вот эти наросты на великом дереве индуизма, чтобы дерево цвело и плодоносило". Никаким образом это не, в социальной практике никак не отразилось. Ну никак. Хотя он предлагал, предлагал реформы, там какие-то вещи, вот самые смешные элементы культа, ну, когда куклы богов выносят, да, там мажут им рисовой пастой и розовой водой губы. Ну вот он предлагал отказаться от этого. Ну конечно, отказаться. Ну, пусть он выйдет к крестьянам и объяснит это. Вчера делали, сегодня нет. Он, может быть, и объяснит. И поскольку он великий брахман, и они поклонятся и скажут: "Ну хорошо", но они будут ужасно несчастны. [смех] Их рейтинг несчастливости, они даже не поймут, зачем они живут. Скажут: "Боги настолько разгневались на нас, что послали мудреца, чтобы он сказал: "Не надо, блин, наше жертвоприношение, вот такие мы суки. Что нам остается делать? Только умереть, потому что боги не хотят наших жертв". Видите, что сказал мудрец? Он же лучше знает волю богов, чем мы. Вот такие мы падлы, представляете себе, что мы теперь, осталось только повеситься. Вот это, по моему, единственное, чего он мог бы добиться. Либо его бы тоже стали побивать камнями или выстрелили бы в спину, как Ганди, в худшем варианте, да? Такова страшная сила инерции индийского общества. Это показывает, вот к чему может привести религиозный тип мышления в самом худшем варианте, в самом худшем варианте. Вот мое отношение к Индии такое, ну, настороженное, скажем так. И к йоге, и ко всем вот этим вот, к кришнаизму такому экспортируемому сейчас, да, такому картонному, лубочному, гламурному, который сейчас в большом ходу и в России, и в Европе. Оно обусловлено тем, что люди как бы берут внешнюю сторону индийской культуры, малую часть айсберга, а глубинную вот эту вот ужасную систему каст, нищету, грязь, дикое первобытное угнетение и самое главное, чудовищную по несправедливости, по жестокости измысленную систему разделения людей на касты эти люди считают незыблемой или они вообще не считают и как бы не обращают. Они же сами живут вне каст в Европе. Хрен ли мне любить Индию, правильно? Вот такая вот штуковина. Живое и мертвое в индийской философии давно пора отсечь от mnogo- Нооо все великие мудрецы наталкиваются на громадную силу инерции масс. Если массы веками не учить и даже не ставить такого вопроса, то что же вы хотите за один день изменить, да? Почему газоны в Англии, как и демократия, таковы? Надо триста лет стричь, а не закапывать там трупы, не строить памятники и не устраивать там пастбища для скота. Триста лет стрижешь газон, он у тебя будет лучший в мире. Ну, большевики начали учить в двадцатом году. Надо культ-- нет. Это можно начать учить. Кто начал учить? Народ? Народ, да. Народ начали учить, слава богу, при Александре, э, Первом библейское общество. Народе. Какие народы? Гораздо раньше. Библейское общество. Была программа всеобщего народного просвещения. Митрополит Филарет Дроздов, Библейское общество. Это медленно шло, но начали отнюдь не большевики. Но, к прискорбью для России, находились люди, в том числе неглупые, которые говорили: "Нам это не надо". Ну, такое индийское, в кавычках, мышление. Да, крестьяне и так проживут. Но учили, конечно, и какую-то часть городских всех выучили. Ну, так, может быть, не два дня, но полвека-то уйдет. Нет, не уйдет полвека. Большевики это сделали, э, путем колоссального напряжения и истребления половины крестьянства, не надо забывать. В Индии это невозможно. А кроме того, нужно как бы, ну, чтобы осозна-- так задача как таковая осознавалась. Дело в том, что русское крестьянство никогда не сопротивлялось грамоте. Они хотели, чтобы их учили. Филипок - гениальный рассказ. Но я говорю, ну, съесть-то он съест, но кто же ему даст? Ты сиди вон, да, видишь, а нуте, вот вперед. Да как? Я барин грамотный. Брен. Да, вот в чем была проблема. А так-то они как раз стремились к знаниям, но им не давали, да? Вот была в чем проблема. А индийское крестьянство, как мне кажется, ну, совершенно они как бы не знают о существовании этой самой грамоты, и не больно-то рвутся. Вот в чем проблема. Такая вот штуковина с огромной инерцией индуизма. Это, прежде всего, вот эта вот самая, мне кажется, характерная черта брахманистской индуистской религии, которая просуществовала в таком почти неизменном виде, в сущностных своих чертах, не меняясь на протяжении тысяч лет. Это уникальная штука. При всем при том, что, помните, я приводил пример с домной, да? Горел огонь живого религиозного чувства, и этот огонь переплавлял все разные верования. И как-то вот они все так уживались. Вот это вот особенность индийского, эээ, субконтинента, особенность индийской ментальности. Нет проблем межрелигиозной вражды, ну, только с исламом. Но ислам же со всеми воюет. До этого там все очень мирно уживались, пожалуйста. И христиане они никогда не трогали, разрешали миссионерство. Иди объяснять, кто такой твой новый Бог. Иди, расскажи. Ну, а брахманы, например, у них же вроде как ответственность перед всеми другими кастами. Ответственность состоит в чем? Чтобы состо-- чтобы делать религиозно, ни обучать, ни - нет. Нет? Ответственность в том, чтобы вести себя прилично, подавать добрый пример, не подавать дурного. Очень важно. Ааа, и чтобы быть посредником в разговоре людей и богов. Быть жрецами. Да, да. Учить - нет. Но он может, если есть у него такое желание, он может где-нибудь там в городе купеческих сыновей не возбраняется. Что касается крестьян, кто их когда учил, да? Кто их когда учил? Вот службу он там ведет, да? Но учить их, ну, такое дело. Тем более же, опять-таки, что значит по-брахмански учить? Например, он их научит читать на хинди, что они будут читать? Нет ни учебников, ни газет. А на санскрите, это священный язык, они вообще не имеют права его знать, просто не имеют права. Кстати, это любопытный взгляд о том, что священные тексты, они доступны только избранным. Он и в Европе далеко, э, ну, как сказать, недавно был изжит, да? Католическая церковь считала, что мирянам нельзя читать Библию, только священникам. Миряне должны только слушать. Нельзя учить латыни, только священники могут, священники, монахи. Вот так. Потому что это святой язык и не хрен всяким разным своими грязными лапами. Да. То есть по-разному все. Евреи считали наоборот, надо всех учить грамоте, чтобы все читали. А которые говорили ничего подобного. То есть избранные. Учить, да. Что значит избранные? Те, кто вступил на путь служения церкви. Вот ты идешь в священники, а там же священник - это однозначно монах. Обет безбрачия ты принимаешь, да? То есть ты уже отрезал себя от мира, тогда, пожалуйста, тебя выучат латыни, ты будешь читать Библию и все остальные-- и ты будешь в касте избранных. При этом происхождении этого не будет иметь значения. Из крестьян можешь стать великим мудрецом и епископом, пожалуйста. Но должен порвать с миром. А так рыцарей учить или там аристократию, ну, можно выучить, а можно и остальным точно не надо. А уж Писание, ну, извините. Другой взгляд, да. Но в Европе это ж преодолено, давным-давно преодолено, и сейчас это, да, это как какой-то дикий предрассудок. Народ даже не очень верит, что это было. А в Индии все живо до сих пор. Вот такая вот любопытная система взглядов, непостижимая по-настоящему, мне кажется, европейским человеком. Непостижимая. Ну и в чем этический смысл, да? Ради чего человек живет? С точки зрения брахманской иудейск-- ин-индуистской религии, чтоб спастись. Его цель достигнуть состояния мокша, то есть спасение. Сначала идея кармы, она не была такая популярная, что вот живи как можно лучше, ты будешь улучшать свою карму. Благодаря этому ты не уйдешь в низшую касту по сравнению с той, в которой ты родился, может даже улучшишь свое положение. Дети твои, да, тоже как бы таким образом возвысятся. То есть тебе есть резон совершать хорошие поступки и не совершать дурных. Самый прямой. Если будешь вести себя плохо, то пожалуйста. Но ты знаешь, что ты тогда переродишься крокодилом и тогда все, труба. Что у крокодила нет шансов. Он же уже не всеживая. А, поэтому не совершай дурного, совершай хорошее. Спрашивай у знающих и не ропщи, потому что, а что ты сейчас живешь так плохо? Это ты же в прежних жизнях себя плохо вел. Ты можешь этого не помнить, но ты же как бы по, э, следствию узнай причину, по результату узнай, что ему предшествовало. Да? Если женщина родила, значит, понятно, что был акт зачатия, да? Ты же не дурак, ты это понимаешь. Ну вот, родила, значит, зачатие было. Ты можешь не знать с кем там, когда не важно, но ты понимаешь, оно, его не могло не быть. Теперь смотри на свою жизнь. Спроецируй эту метафору. Тебе плохо, ты страдаешь, ты болезненный, глупый, низкорожденный, занимаешься всякими мерзкими занятиями, от которых остальные воротят нос и гнушаются ими. Отчего так? От того, что ты же в прежней жизни вел себя плохо. Ты говоришь: "Я не понимаю этого". Ну, как не понимаешь? Ты же можешь установить связь между рождением и зачатием, да? Ну так и тут тот же логический ход. Это ты можешь понять? Это любой может понять. Вот. Вот на основе таких ходов они ими объясняли. Да? Суди по результату, о происшедшем, о причине. А причина вот в чем: ты не хочешь, чтобы в дальнейшем тебе было еще хуже. Веди себя сейчас так, как мы, брахманы, тебе говорим. Да? И это удерживало людей от дурных поступков, насколько возможно. И как-то, значит- Брахманы то в это не верят наверное. Я думаю, большинство верило, во всяком случае, до девятнадцатого века, я думаю, сто процентов до столкновения с англичанами верили абсолютно. А сейчас это игра? [вздыхает] Ну как игра? Какая-то часть брахманов, я думаю, верит до сих пор. А остальные объясняют народу, потому что народу надо что-то объяснять. Конечно, народу надо что-то сказать. Нельзя выйти к народу и сказать: "Вы знаете, я сам не знаю. Я в растерянности" [смех] В растерянности иди на фиг. Давай того, кто нам все объяснит. Да? Э, все везде то же самое. Выходит политолог и начинает уверенно звездеть. Выходит экономист. Его спрашивают про кризис. Он понятия не имеет, что. Но он начинает [издает звуки] графики. [смех] А, да, абсолютно то же самое. Верит ли он в то, что говорит? Я думаю, что нет. Иначе он полный идиот, а он не полный. Он, естественно, не верит, но он говорит, потому что, а как же? Ему платят и от него этого ждут. Это задача его такая социальная, да, что-то сказать, да? Вот брахманы в таком духе говорят, в этом их долг. Они же народ утешать, говорить народу какие-то вещи, которые позволят держать народ в социальных рамках. Кто же их утешает? Брахманов? Философия, истинное утешение, как говорил Боэций, любимый философ Юлии и Святоли, да, Северин Боэций, да, вот который написал книжку "Утешение философией". Заметьте, не утешение Светой, что было бы логично [смех] или Юлией, что было бы естественно, а философией. Написал он ее в тюрьме, кстати, в ожидании пыток и мучительной казни. И предчувствия не обманули его. Было и то, и другое. Да, он успел написать "Утешение философией". Утешение истинное может найти только в размышлениях, потому что все остальное, оно утомляет и уходит рано или поздно. Мысль остается с человеком до последней минуты. Вот таким путем. Я думаю, брахманов утешают размышления и ощущение, что они исполняют свой долг. Они не дают народу отчаяться. Вот. Вот такие дела. А, так вот, как бы понятие кармы, оно дает удовлетворительный ответ на ключевой вопрос, который люди задают. Один из вечных проклятых вопросов: откуда в мире зло? Почему в мире несправедливо? Вот карма так отвечает. Очень логично. Да, ну по-своему логично. Да? А до кармы, которую разработали потом, было учение о мокша, о спасении. И оно, поскольку в индуизме ничего как бы совсем не исчезает, да, все в этом котле, в этой домне, так оно и продолжает вариться. И в этом сплаве, который на выходе есть следы всего, то и мокша, идея спасения, она тоже есть. И очень многие в Индии из искренне верующих, конечно, из людей простых, вот из этих самых крестьян, они жаждут этого спасения мокша. Каким образом? Для самых самоотверженных это путь, конечно, отшельничества. Вот это санасияни, тапаса. Отшельники, которые уходят в горы, леса, в джунгли и там сидят и доводят себя до полного изнеможения. Но это не для всех. Потому что медленная смерть, она, конечно, тяжелее, чем быстрая. И люди выбирают быстрый вариант смерти. Индуизм не отрицает самоубийство ради благих целей. Отнюдь. Этим он отличается от подавляющего большинства религий, которые категорически против самоубийства. Индуизм говорит: отчего же? Если с хорошими целями, почему нет? Или опять же деревне будет легче прокормиться. Давай! Но только надо понимать как. Каких обстоятельств? Не просто так пойти там повеситься на лампочке. Смешно. Все равно голодать, все равно голодаем. Давайте будем голодать. Против чего? Нет, нет, нет. Если человек голодает, он не голодает как бы в собственном смысле, это он вступил на путь аскезы. Голод только один из моментов его, так сказать, говоря по-научному, депривации. Он себя лишает вообще связи с миром. Он уходит из семьи этот отшельник. Мы поговорим об отшельничестве, да, а потом про ритуальное самоубийство. Что такое путь отшельничества, тапас? Когда человек уходит, прежде всего, он порывает все социальные связи. Это гораздо тяжелее, чем любой голод. Он уходит из семьи, семья не знает, где он, он никому не говорит. И, естественно, никакой связи с ним нет. Он никогда больше не увидит жену, если она еще жива, родителей. Ну, как правило, это делают после смерти родителей. Но бывали случаи, когда уходили в достаточно молодом возрасте и родителей выреживали. Он не увидит детей, братьев, сестер, односельчан, друзей. Эгоист. Эгоист? [смех] Ну, такой он парень. Как же они должны были осточертеть, чтобы он захотел от них уйти? Не знаю. Может быть, он и скучает по ним. Он порывает связи с миром, он никогда больше не будет занимать никакого положения. А он мог быть там старостой деревни, каким-то там купцом, да, крестьянином, у которого было лучшее в деревне молоко. Все пофигу. Он не будет носить никаких одежд, вообще никаких. Набедренную повязку или просто голый. Отшельникам совершенно не западло ходить абсолютно голыми. Он не будет получать никаких удовольствий от жизни, даже самых простых. Там вкусная еда, свежая вода, там мытье, ну хоть редко там, хоть впол-- раз в полгода раз. Какие-то там умащения, притирания. Ну а о женщинах вообще ну, я не знаю, удовольствие ли, но от этого он тоже отказывается. [смех] Да, от этого сомнительного удовольствия, скажем по-индийски, он тоже отказывается. Хотя, может, он идет уже в таком состоянии, что уже какие там женщины уже. Да, тут бы живым бы остаться, да. И в этом состоянии он потом уже, когда он все это осознал, на все это согласен, это его не тяготит. Потому что если он скучает, сидит, медитирует и скучает по оставленному дома имуществу или даже по дочке, или по больной маме, все, он не отшельник. У него этих мыслей просто не должно быть. Он их должен от себя отсечь. Это гораздо тяжелее, чем любой голод. А вернуться может? Может. Но это ужасное дезертирство. И, во-первых, его больше никогда не возьмут ни в какие отшельники, во-вторых, его не поймет родная семья. Ну, это как человек ушел на войну, а потом пришел. Дезертир. Дезертир. Да. Да, она его поддерживает. То есть они понимают, он не уходит внезапно. Да, он говорит о том, что я вот через какое-то время я уйду. Ну, они, наверное, плачут. Говорят: папа, там братец, не надо. Но если он твердо там решения, он говорит, но исчезает он внезапно. То есть он их ставит в известность о самом факте, но дата держится в секрете. Никаких проводов торжественных, это нет. Ушел и все. Да, в одной индийской новелле я читал там вот: ой, тебя не было там две недели из города. Мы уж думали, не ушел ли ты за отшельниками. Он говорит: Нет, нет, я еще с вами. Он уходит потом, да, когда они не ждут, наоборот. И уже потом начинается депривация такая физическая, то есть голод, а потом и жажда. С жаждой тяжелее, потому что от голода умирают, а от жажды сходят с ума. Поэтому с водой шутить не надо. Надо потихоньку снижать пайку еды, но пить надо продолжать, иначе можно долбануться. Они это все знают, у них четко, это абсолютно железно разработанная веками система этого самоистязания. Но постепенно он все меньше ест и даже все меньше пьет. А самые крутые все реже дышат. Реально. Вот такие вот. А какой толк от них вообще? Кому? Ну, дамам уже никакого. [смех] Это точно. Да, дамам никакого толку, да. Но только вот сказать: вот видите, дети, что бывает с теми, кто не поладил с женщинами. Вот он как раз таки в этом случае мокша у него получается, да? Он может достичь мокши, и он может достичь, помните, я вам говорил, да, прорыва, прорыва к абсолюту. Он достигает мокша, спасения путем длительного и медленного самоистязания. Он становится вообщем почитаем, то есть почет. Да, конечно. Конечно, в нашем роду такой отшельник. Потом он получает, по мнению окружающих, гигантские силы. Он становится равным богам. Он может вызывать дождь, он может рассеять облака, двигать горы. Да, такой момент тоже есть. То есть там нет момента смирения. Да, к отшельнику ведут. Ему еще помогает, что там такая природа позволяет ему. Попробуй у нас. Они и здесь бы разобрались, если бы они не замерзли, да, они разобрались бы везде. Кстати, русские ста-- русские православные столбники, которые на столбе знают, что есть стоять на столбе? Стояли. А старцы о сидении в яме в собственном говне - это как? И ничего. И к ним тоже приходили. Ой, ой, батя, как она? У тебя просьба, скажу. Давай. Такие дела. Правда Попова когда сидел три года в яме, он кидался говном в своих этих самых тюремщиков. Что он еще мог сделать? Это был единственный достойный способ выразить протест. [смех] Такие дела. Всякий аскетизм он суров, мои дорогие, а вы как думали? Современная йога с унитазом и биде. [смеется] В общем, вот он получает мокшу этот Санасьян, отшельник. Вот таким путем медленного, разработанного, тщательно выверенного самоистязания он приходит в состояние мокша. И ему уже не о чем беспокоиться. Но для большинства этот путь неприемлем, потому что он медленный. Ну может, своим мы можем знать, к чему он там приходит. Нет, ну они рассказывают иной раз, но что на самом деле переживают, мы, конечно, не поймем никогда. Тут Катюша права полностью. А, некоторые, и их больше, выбирают путь самоубийства. Это делается определенным образом. Скажем, повешение не приветствуется никак. А вот что хорошо - можно утопиться, но в священной реке, в определенный день. Например, забраться на такие огромные деревья, называются баньян, не путать с бананом. Баньян - это такие громадные, видел их только на картинках, но они не растят в наших широтах. Одно дерево как роща целая. Ну, там многочисленные корни, громадная заросль получается, вот они нависают над реками. Они очень такие водолюбивые и растут вдоль русел крупных рек. И вот в Индии множество крупных рек, они все считаются священными дорогами. Реки - дороги богов. Река всегда обожествляется. На ветках сидят паломники, и когда по реке проплывают плоты, пущенные там где-то там, да, выше по течению с изображениями богов, с их статуями, мимо идет процессия, которая поет славословия в честь этих богов. Вот в честь бога Шивы, например, храмовый праздник. Они участвуют в празднике, приносят жертвоприношения, поют, пляшут, потом забираются на эти ветки. Там проводят сутки-двое в медитации, в подготовке. И вот когда процессия равняется с ними, мимо них плывут эти плоты со скульптурами, когда экстаз достигает максимума, они прыгают вниз и тонут. Это тоже часть празднества. Толпа вокруг, которая идет процессия, они радостно бьют в бубны, они искренне радуются, что вот еще одна такая жертва. Вот, значит, не оскудела земля праведниками. Вот. А мы против корриды возмущаемся. Ну, они то про корриду ничего не знают, они против ничего не возмущаются. И чем больше людей, вот, значит, прыгают в этот момент, да, тем получается, значит, больше радости они доставили богу Шиве. В основном это в честь Шивы делается. Потом каряются, да? Нет, они тонут сразу. Нет, те, кто там тонут, пьют. Могут, да. Там ну холера, там же ж. Но они не всегда пьют. Они это тоже понимают. Да, если там плывут раздутые трупы коров, да, по реке, то вряд ли они эту воду будут. Они пьют из колодца, это они понимают. Но вообще в Индии найти воду без лягушек - это великий подвиг. Когда-то в некоторых племенах парень мог жениться, только когда он говорил родителям девки, выбранной им в качестве невесты, о том, что он знает, где есть вода без лягушек. Ого! То есть, ну, чистый источник воды. Никаких колодцев они не знали. Но те племена, да, которые таким путем. Ну что делать? У них духовность. Да, мне очень нравится духовность, да. Как замена всего остального. А какой еще способ? Или вас тема ритуальных самоубийств не очень интересует? Или продолжить? Светуля, как ты думаешь? Не, достаточно. Я видела фильм Жакира Чази, если не ошибаюсь, BBC был когда-то. Говорили, что Ганг идет, да, кто-то обугленный плывет, не удалось сжечь до конца. Не удавалось. Кто-то моется, кто-то там убивается. Белые, говорит, метров за пятьдесят уже не могут подойти к этому месту. Просто их уже сшибает запах. Ну конечно, да. Значит, можно, э, упасть под колеса священных колесниц, чтобы они тебя переехали. Везут огромные статуи богов и богинь. Ну, циклопические. В каждом храме есть какая-то, да? Ну, есть крохотные дома, есть в храме в человеческий рост, а есть гигантские метров по пять, по шесть, которые там с огромными трудами грузят на колесницу и, значит, впрягают коней, буйволов, слонов. Люди впрягаются и, значит, огромные колеса у этих колесниц медленно-медленно едут, и вокруг стоят паломники, вокруг праздник происходит. А дорожки, по которым едут колесницы, посыпают красной пудрой, как бы такая кровавая дорога. Если к этой красной пудре присоединится реальная кровь, это считается великое жертвоприношение. Это, конечно, отголоски жертвоприношений древних, наверное, в древности просто резали и клали труп, да, с перерезанным горлом там перед колесницей. Сейчас этого нет, конечно, но сейчас очень считается достойным из толпы выброситься под эти колесницы. Остановить ее невозможно, потому что там четыре, значит, слонов. Пока затормозят, то есть оно медленно, и оно тебя медленно переезжает с хрустом, сводом. Насмерть. Ну конечно, тут уж вариантов нет, да. Потому что тяжесть там такая охренительная. Они там еще корчатся какое-то время, да? То есть это не мгновенная смерть, это же не от меча, но это очень почетно, очень почетно. И все, значит, люди могут в этот момент выброситься из толпы, прикоснуться к этому, пока- А семье что-нибудь хотя бы от этого будет? Опять она. [смех] Как ее унять, Сережа, а? Это удивительно. Она за нас. Да, без Наташи мне уже трудно. Екатерина. Семья, Екатерина, актуальна только на севере Москвы. [смех] Забудем об этом на секунду. Даже не на западе. Катюхин, забудь. Какая нафиг семья? Значит, вот это могут быть или отшельники, или люди, которые вот желают это самое состояние мокша получить. Но думают, что путь отшельничества не для меня, это я не потяну. И здраво оценивая свои силы, они вот таким вот образом, да? То есть это тоже религиозный пыл. Вервение, которое вот таким образом проявляется. Такое ритуальное самоубийство. А, можно себя сжечь. Это тоже очень приветствуется. А, конечно, бензином обливаться - это плохо, потому что оно воняет. А, если человек по-настоящему предан богам, он складывает костер из дров каких-нибудь хороших, берет несколько сандаловых поленьев. Они дорого стоят, но зато придают благовоние. Это отбивает запах горящего мяса, который не очень хороший. А, закупает какие-то благовония еще, там, масла разные, да, раздает людям, оповещает их всех и вот этот храмовый праздник, например, недалеко от храма, где-то на площадке. Ну, это ж обставляется тоже. Это не внезапно. Не кто-нибудь скажет: "Знаете, я сегодня решил". Нет, это он ставит в известность их, готовится, с ним беседуют брахманы, он участвует в каких-то приношениях. В последний его час жизни ему воздают божеские почести. Брахманы кланяются ему до земли. Толпа расступается, кланяется. Все славословят его как бога. В результате чего он понимает, как он хорош. Никто не пытается отговорить. Ни боже мой. Хотя представьте, что он раздумает после этих почестей. Нет, это невозможно. Значит, это путь только для мужчин, когда женщины хотя-- если бы они и хотели бы этого, то это неприемлемо. Только мужчины. Вдов же? Это другой вопрос. Сейчас дойдем до вдов. Вдов как раз заставляют. Вот их как раз заставляют. Они сильно не хотят. [смеется] Но им говорят: "Нет, придется". Не, ну. А эти хотят сами, поэтому там нет проблем с мотивацией. И, значит, складывают костер определенной формы. Иногда рисуют мандалу так называемую, знаете, такую фигурку затейливую разноцветным песком, потому что это уже место становится сакральным, священным. И он восходит на этот костер, ну, садится там в центр, вокруг него такой как бы шалашик сооружают, поливают все это дело, э, маслом топленым, чтобы оно легче занялось. И как раз это делают вечером. Красиво. Да, ярко все горит. Ну, пионерский костер отсюда. У вас не сжигали старшие пионервожатые? Жгли. Ну, не жгли. Это очень захватывающее зрелище. А завхоз он же жирный, он долго горит. Да, это очень интересно. Почему женщины? Там же не женские-- ну, богиня же есть- Нет, богини нет. Женщина может струсить, и это все сорвется. Да. А мужик как бы, ну, считается, что нет. Это тоже, наверное, предрассудок, но так принято считать. Да. И вот, значит, человек, он там сидит, его одевают соответствующе. Венки ему, то есть ображают. Да, он тоже выглядит не так. Даже его раскрасят в разные цвета. А, говорят, что поят каким-то напитком все-таки, чтобы немножко, да, сознание притупить- Чтобы не реально- Притупить и чтобы он, чтобы он шел, куда говорят, и не совсем все-таки чувствовал, потому что он может ужаснуться в последний момент, сорвет представление, да, или выскочит из костра. Э, но, э, там есть свои секреты, как эти дрова положить. Я тоже подумал, да, как бы, а вот он там скочит и убежит. Не убежит. Там так все по-хитрому сделано, что он не убежит, да. И он, значит, сгорает. Ну, это такая, наверное, мучительная смерть, я думаю. Но некоторые успевают умереть от удушья раньше, чем от ожогов. И это хорошо. И он считается-- вот такие трупы, да, вот их пускают в реки. Это как бы все видят и говорят: "Вот, вот это истинный мученик, вот человек, который любил богов по-настоящему. Вот пример для нас для всех. А мы в нерадении пребываем. Не так мы любим бога. Вот еще нужно жертву, еще молитвы и так далее". И это как раз такое живое напоминание нам. А насчет вдов. Обычай сати он из-за чего такой вызывал отторжение? Потому что этих бедных девок принуждали. Э, в чем суть обычая? Вдове незачем жить, когда муж умер. Ну она, конечно, может отказаться. Ее не принуждают прямо там или мы тебя разрежем на куски, или ты зайдешь на костер. А там нет такого, что брат возьмет ее себе? Какой брат? Нет. Левиратный брак, как в Библии? Нет, такого нет, конечно. То есть ее вообще никто взять не может, потому что это означает осквернить честь покойного. Это означает осквернить честь покойного. Это ты спрашивала для семьи. [смеется] Так вот, для семьи это ужасный укор. Кадюхин, да. Значит, это чести семьи мужа будет нанесен чудовищный урон. И, конечно, семья мужа, если, например, вдова смалодушничала и не пошла на костер, она живет в доме отца своего. Тот не может ее выгнать, но она живет как последняя собака. Естественно, к ней никто не сватается. Но если вдруг бы кто-то вздумал и они бы узнали родственники покойного мужа, и пришли бы они к той семье и сказали: "Мы к вам как к людям. Как же вы? Где совесть у вас?" И оно до сегодня, до сейчас. До сегодня, до сегодня. Как же так? Вы позволяете такое глумление над нашим покойным братом? Мы же с вами, да. Как же так? Мы же с вами родня. Вы скажите этой суке, ну разве можно так позорить себя и вас? А если вот ему там двадцать, а этой девушке двадцать? Двадцать, а пятнадцать? Выдают же очень рано, выдают очень рано. Азиатские женщины, знаете, стареют моментально. Да. В двадцать пять- Да. В двенадцать она уже расцвела вполне. В четырнадцать она уже такая красотка, что боже мой! И, конечно, к этому моменту ее надо замуж пристроить. А за кого? Ну а ему шестьдесят уже, дело житейское. Он вдовец, а он возьми и помри. А ему можно, да? То есть он никого не осквернил. Не заносите это вот в протокол. [смеется] Катя много говорит сегодня необдуманного. [смеется] Не знаю почему. Я думаю, ей нет смысла больше наливать. [смеется] Екатерина, пожалуйста, возьми себе в руки. Юля, это упреки вам тоже. Наши эстонские товарищи недостаточно пьют. [смеется]Конечно, может. И вот он помирает- Ему-то зачем в шестьдесят? Он помирает, э, муж. Ну, в основном, конечно, это бывают случаи, когда разница между ними огромная, да? Кстати, если, например, они прожили там тридцать лет вместе и муж помер, то как раз жена в этой ситуации, она реально может захотеть зайти на костер. Ну, как бы ее жизнь кончилась, да? Дети выросли как бы, что ей там доживать вдовой. Это как раз вот с этими проще. Потому что и поскольку ей внушают, это такое будет уважение к памяти покойного, это будет такой памятник вашей любви немеркнущей, да? Это вы вместе придете в обитель богов. То она, веря в это, тогда, если действительно сказать: вот ты соединишься с ним, вы не расстанетесь ни на миг. Поскольку она в это верит, ей проще. Но, конечно, молодая девка, она не желающая, наконец, умер этот постылый козел, который все слюни пускал. Да, и никто не будет вот это вот хапать за разные места, не понимая вообще, для чего они сделаны. И тут только и пожить. А ей говорят: вот ты знаешь, голубушка, [смех] да, тебе надо вот стать сати и взойти на, значит, костер вдовы. Он умер, а у нее осталось, наверное, восемь детей. Ну, восемь и восемь. И ладно. Разве она все по родственникам. Какие проблемы? Всяко лучше, если она там, что большое дело. Нет, не лучше, потому что память о покойном муже. Друг друга помнят? Конечно, помнят. [смех] Семья помнит, Светуля. Это не Умбрия и даже не Тоскана. Да, они хорошо помнят друг друга, да. Отчетливо вполне. А, объясняют девице. И она, я думаю, что это реально обычай коренился в том, что, конечно, эти девки стремились потом выйти замуж и имели все шансы это сделать. Вот для того, чтобы этого не было, их лучше уговаривали самоубиться. Но брахманам так-так нельзя, да? У них там все- Нет, брахманы нет. Это у низших каст, да, у низших. И тоже не у всех каст это принято. Есть касты, которые вот у нас нет. Это не общий индийский обычай, что прямо всем. Нет, это у некоторых каст это принято. Но если это принято в касте, то ты уже не поедешь. Вот в чем ужас обычая. Если не может забеременеть девушка долго. Ее не заставляют самоубиваться, но она понимает, что она отвержена людьми и богами, что боги прокляли ее чрево. Есть специальная молитва: "Боги, вы затворили чрево мое". Очень такие поэтичные слова. "Верните, прошу вас, скажите, что сделать мне, чрево прогневало вас". То есть женщина жутко переживает. Жутко. В любом случае. Если она не может забеременеть. Ужасно, да. И ей все сочувствуют поначалу. Но никаких средств, естественно, они предложить не могут. То что остается? Либо молить богов. Это они делают все. Ей говорят, как молить. Семья ее приносит жертвы, идет в лучшие храмы, в паломничество, к самым могущественным брахманам обращаются. Если помогает, слава богам, приносят благодарственные жертвы. А если нет, тогда они говорят: "Ну, по-видимому, ты так разгневала богов, потому что иначе такой ужасный гнев ты бы на себя не накликала. Значит, ты порочная, дурная". И она ощущается такой, да? Вот все люди как люди, а я вот такая. Я опозорила отца и мать. Я не могу продолжить род. Как ужасно! Муж страдает из-за вот того, что вот я такая отверженная. Будь я нормальной, боги дали бы мне потомство. Значит, со мной что-то не в порядке. Ну, так рассуждают, да? И она чувствует себя несчастной, но ей не предлагают самоубийство все-таки. То есть не относятся плохо, ну, как к больной, какой-то такой тяжелой, опасной и не очень приличной болезни. Заразной. Нет, не заразной, но вот именно неприличной. А муж не может развестись? Может, муж может развестись. Очень часто это делают. А если развод, то уже не считается как вдова, не важна? Нет, нет, нет. Тогда она может жить у отца. Но она, конечно, и жизнь ее будет ужасна, но ей не предложат самоубиться. Она будет вот такой позор семьи. Ну, если бы она заболела бы какой-нибудь проказой или там какой-нибудь страшной болезнью, ну, держали бы ее дома из милости, но не выгнать же. Но такой позор богов. Ну что делать? Но в случае с сати, если обычай касты предписывает девке после смерти мужа, ну уже теперь жене, зайти на костер вдове, это надо сделать. И это там сложнейший ритуал, это праздник всей деревни. Деваху обрабатывают брахманы в течение-- это же надо сделать, по-моему, в течение двух месяцев. Больше ждать нельзя. Власти могут? А? Ну, теоретически. Но какие власти? А меджлис? [смех] Ой. Гага. Совсем недавно было сообщение где-то в индийской провинции, в глухой глубинке, в провинции, да, под Калькуттой. Это самый отсталый штат, Западная Бенгалия, самый дикий. Там, значит, в какой-то из каст был обычай, что девица не может выйти замуж за представителя другого племени. Вот только за своего. А деваха, ей было пятнадцать лет, она уже вполне взрослая деваха, она встречалась с парнем из другого племени, той же касты, но другого племени. И они обручились, стали помолвлены. Да, как только об этом узнала ее родня, родня настучала старейшинам. Ее приговорили к старому позорному наказанию. Проволокли там что-то через шесть деревень голую. Все в нее плевали, бросали дерьмом, обзывали всячески, били какими-то там срамными вениками, которые там в отхожем месте убирали. А в одной из деревень ее изнасиловали. Хором. И после этого, значит, вот знай как нарушать обычаи племени. Остальные девки видели и, значит, мотали на ус или, там, на что, на косы. А эта девица конкретная, вот она, видимо, раз она встречалась с парнем, она была непростая, она ходила в какой-то там, на какие-то ярмарки, ну, в общем, знала про жизнь. Она пошла в полицию. Она пошла в полицию. Менты тут же приняли дело к производству. Какой-то мент сообщил газетчикам: понаехала пол-Индии. Ее взяли под защиту. Молодец! Да, вот, но это уникальный случай. Родители тут же отреклись, сказали, что она не наша дочь, мы проклинаем нахрен, потому что они тоже замешаны. Но менты сказали: мы сдохнем, но дело до конца доведем. Что значит довести до конца? Это означает посадить всех участников на тридцать лет. Столько в Индии дают за изнасилование. Это означает ее братьев, возможно, и отца. Ну, у них-- я не знаю всех обстоятельств, да? Родственников так же. Они не могли не знать это. Они-то и сказали. Старейшины, например, какую-то вызовет реакцию, никто не может ее представить. Но она это сделала. Она героиня всех индийских феминисток из крупных городов, но она пойдет, я думаю, далеко. Да. Да, но- А с мужчиной ничего не сделали, естественно? С каким мужчиной? Ну, вот который с ней был, помог. Ну, может, ему дали по морде представители другого племени, по морде и по другим местам. Не ходи к нашим девкам. Он там две недели не пойдет, но ни о каких таких страстях нет. Ужас какой-то! Да. Что такое действительно ужас? [вздыхает] Я как вижу. [смеется] Вот. Поэтому о никаких властях- Не там родилась. Никто не помышлял никогда. Родителям повезло. Не там родилась. В некоторых случаях труп мужа мумифицируют, два месяца его хранят, как Ленина, в таком микромавзолее. В некоторых случаях она должна самоубиться в течение, там, пяти дней. Вот из-за этого ее интенсивно обрабатывают. И это, конечно, задачу брахманов очень утяжеляет, да? Потому что за пять дней надо ее так обработать, чтобы она пошла на этот костер. А, ну все равно бывает тяжко. Они в последний момент, они в безумии там всех разбрасывают и убегают. Они наряжены так красиво. Но это тяжкий, тяжкий обряд. Уже горит костер. Там в таком как бы шалашике лежит труп мужа. Она должна зайти туда по как бы такой лесенке, которую оставляют брахманы, э, зайти туда, лечь с ним, приобнять. В этот момент костер загорается полностью. Дальше выхода нет, потому что стена огня. Но вот в этот-- видя как бы всю эту прелесть, да, некоторые девицы говорят, как Кэт сказала? Нет, да. И для брахманов, значит, задача вот все-таки, чтобы она дошла до конца. Ей не жалко ни детей, никого, да? Что там папу, маму потеряла. Что такое жалко? [смеется] Это если в терминологии белых обезьян, что такое жалко? Как это будет на хинди? Что такое жалко? Есть долг. То есть у них- Есть долг. Это понятие, да, понятие жалости? Не, ну они, не применяя, не применяя- А грудной ребенок остается. Долг всегда- Рационализм, да, действительно, чтобы она осталась и, типа, воспитывала- Нет, вы не те категории применяете. Слово рационализм вообще несвойственно. Что же касается жалости, да, возможно, но в данном случае жалость неуместна, потому что долг превалирует над всем остальным. Долг превалирует над всем остальным. А если ребенок будет цепляться за маму, плакать? Его унесут тетушки, тетушки унесут ребенка. С ребенком мы разберемся. Нам интересно, что делать с тушинской делегацией. Вот это нам меньше понятно. [смеется] А с ребенком мы разберемся. Хорошо, я вам приведу пример. Морской офицер принимает сражение, да, безнадежное. Это в истории войн, боже мой, сколько таких примеров! И успевает послать, там, вызывает команду, выстраивает ее на палубе и говорит: "Господа офицеры, братья матросы! Вот такое дело. Мы должны принять бой. Никаких шансов, точно все погибнем. Кто-то сгорит, кто-то утонет, кого-то взрывом убьет. Никто не уйдет живым. Есть желающие не участвовать?" Ну, не находится, как правило. "Кто не хочет, пусть сделает шаг вперед". Но не бывает таких шагов. Он говорит: "Ну, я верил в вас всегда. Честь флага и так далее. И, значит, сутки можете сообщить, там, письма у нас еще примут, да? Или, там, двое суток, пока наша, там, корабль идет навстречу, они же медленно, вражескому эскадре. Они пишут письма. А кто из офицеров, там, может быть, на радио отстукивает все, там: мама, прости, там, дорогая Леночка, извини, тот поцелуй был последним, как оказалось, да? И вот это как? Они-- у них тоже есть родственники, у них есть родители, которые никак не одобрили бы этого. Старая мать точно. Отец, наверное. У них есть братья, сестры, у них есть, наверняка армада и все мужики. У них есть жены, невесты, девахи, возлюбленные, а у некоторых, ну кто женат, и дети могут быть. И что же? Ну и так разве кого-то интересует? Это долг! И оставшиеся вдовами женщины понимают, что они вдовы героев. К ним приходят себе и адмиралы, там, со шрамами, их утешают, жмут руки, говорят: мы никогда не забудем и так далее. Но у них был выбор, да? У кого? У женщин нет, а у этих да. Значит, мужчина принял вот такое мужественное решение, да? Все говорят: вот он молодец, не уклонился трусливо, не опозорил семью, род, флот, да? Принял мужественное решение и погиб, хотя с точки зрения целесообразности полная херня. Не так надо было делать. И вообще гибнуть - это, как правило, глупое решение с военной точки зрения, да? Как сказал один полководец: "Вы все ищете способ умереть за родину, а вы найдите способ жить для нее". [смеется] Э, но, значит, для мужчины это правильный путь, да? Почему для женщины нет? Вот в-- э, спроецируйте категорию долга. Вот они в таких категориях рассуждают. Ну какая жалость? Нету тут жалости, тут есть нечто высшее. Долг перед богами, благочестие, преданность богам, преданность обычаю. И этот долг вот в совокупном своем понимании, он, конечно, перевешивает и ее там любовь к ребенку, и к родителям- И женщина страдает и горит. Не то. Просто ужасно получается. Не то. Картинка. Ну, мои хорошие, что же делать? Ну, хорошо только вот в этом, на телевидении первый, второй канал рекомендую. [смех] Да, обычай самосожжения вдов из самых чудовищных и всегда служил как бы такой антирекламой Индии. Вот феминистки индийские, а, и западные, э, англичане когда критиковали варварство индийских обычаев, всегда на это упирали, что вот это страшный, дикий, там, чудовищный обычай. И его хотели в первую очередь искоренить. Формально запрещен. Если власти узнают, что это где-то делается, все участники садятся в тюрьму, брахманы, все. Э, брахманская коллегия оповещена, что если мы узнаем, что вас предупреждали об этом, и вы дали санкцию или даже просто не предупредили властей, вы все сядете в тюрьму, какие бы посты вы ни занимали. То есть власть борется беспощадно. Тем не менее, идут до сих пор эти. Ну, конечно, меньше, чем раньше, но все равно идут, и никто не стучит. А кто у власти? В Индии? Ну, там всякие разные политические партии. Ну, я имею в виду, что тоже они все брахманы. Не-- ну разные есть. Там же была даже Соня Ганди, которая вообще итальянка. Там же власть захватил-- сначала правил Махатма Ганди, его убили. Его преемником стал Джавахарлал Неру. Э, а потом он очень долго правил. Потом был Лал Бахадур Шастри. А потом подросла дочка Неру, Индира, которая взяла себе фамилию Ганди, хотя она не родственница Ганди никакая, просто из почтения. И Индира Ганди правила очень долго и практически клан Неру в Индии правит все время за редким исключением. Под-- ее убили. Стал править ее сын Раджив. Его тоже убили. Стала править его вдова Соня, хотя она итальянка, она вообще не из индийцев. Но ее просили индийцы, потому что она из этого клана. Там совершенно патриархально династический принцип правления. Сейчас сменилась власть, и там другие люди пришли. Но все равно хотят, чтобы кто-то был из рода Неру и из рода Ганди. Вот такая вот штуковина. Так что власти какие? Брахманские либо власти из сикхов, которых вообще ни сикхи не признают каст. Да, и с ним в этом смысле проще. Э, и тогда если сикх, как бы все говорят: а, ну, он же не наш, как бы он все-таки извне. Ну, сикх, чего же нет? Но у сикхов не может женщина занимать никаких постов, только мужики. Зато мужики служат в армии, в полиции, потому что на них все держится. И если сикхи, например, вы можете их узнать по фамилии Сингх. Это никакая не фамилия. Сингх - это лев. Это когда мужчина достигает совершеннолетия, он получает такую приставку к фамилии. Ну, как господин. Ну, там Раматао Сингх или Капур Сингх. Да? Когда выходит сборная Индии по травяному хоккею играть, там получается Сингх. И комментатор от большого ума говорит: "Сингх - самая распространенная в Индии фамилия". [смех] Ты был здоров! Да, это не, это не фамилия, это, э, ну как если бы он упоминал бы, там, значит, э, российских футболистов: господин Петров, господин Сидоров. Никто так не говорит, конечно. Вот это Сингх. А, если у человека приставка Сингх к фамилии, он сикх по вероисповеданию. Поговорим о сикхизме тоже в свое время. А, и сикхи занимают все посты в силовых ведомствах, потому что только им можно носить оружие. Индуист не пойдет. Но, а власть ну как бы как? Есть парламент, есть борьба партий политических, там Индийский национальный конгресс, Социалистическая и Национальная конгресс - это партия Джавахарлала Неру. У них большинство. Но не в этом дело. Как бы у власти стоят люди, глубоко, э, ненавидящие заблуждение и желающие завтра же искоренить, во всяком случае, обычай сожжения вдов. Нет никакого сомнения, что они хотели бы это завтра же искоренить. Но как это сделать? Как это сделать? Ну, может быть, кастовую систему они бы не стали отменять, но уже во всяком случае, вот ранние браки, они все, конечно, против. Но что ты будешь делать? Ну сняли паранджу в Средней Азии. И что теперь? Ну где-то сняли. Ну, когда-то сняли. Некоторые трусы сняли вслед за паранджой немедленно, просто автоматически, да. Это тоже момент опасный. Они ее носят. Этот момент опасный. Э, резко слишком тоже снимать ничего нельзя. А, во всяком случае, индийское общество поддается реформированию вот в глубинных пластах очень медленно, почти не поддается. А все перемены, которые происходят в Индии, это вот высшие эти касты, которых насчитывается порядка, я думаю, ста пятидесяти, двухсот миллионов человек. Это огромная цифра, это население Соединенных Штатов. Потом в этом плане Индия вполне конкурентоспособна, а все остальные их не интересуют. Вот таким путем. Вот что такое мокша. Верят ли в мокшу те, кто сейчас сидят у компьютеров? Делают фильмы в Бомбее. Думаю, нет, эти уже приняли западные ценности, для них традицион-- ну, как всегда, когда ты принимаешь ценности глобализации, с традиционными ты прощаешься. Но при том, что в Индии кино смотрят все. Кино это ж, конечно, пришло от белых варваров. Сами индийцы, у них духовность, кино бы не изобрели, но они в нем снимаются и производят такое количество фильмов. Какой Голливуд? Вы ж шутки шутите. Там в одном Бомбее снимают такое охрененное количество фильмов. Это десятеро больше, чем Америка с Европой вместе взятые. И все шедевры, конечно. Да. При этом есть же не только в Бомбее, который Bollywood, потому что Бомбей, да? В Бомбее самое большое. И там делают фильмы на языке хинди, на языке урду, на языке Махараштра и на языке телугу, по-моему. А есть еще киностудии в других городах: в Бангалоре, штат Карнатака, и там на Карнатака делают фильмы на языке малабар, на котором говорят, кстати, Керала, а в Ченнаи, который Мадрас, на тамили, на тамильском языке и там тоже офигенные студии, и тоже тысячи фильмов офигенных, каткальных, блин, изумительно разнообразных и потрясающих по художественной ценности. Да, и народ не устает их смотреть. Джеймс, вот этот американский фотограф, говорил: "Кайф не в индийском кино. Кайф в том, чтобы смотреть на зрителей, которые смотрят, например, в тамильском кинотеатре индийское кино". Вот это кайф! Да, это кайф настоящий. А, ну, люди по степени бесхитростности стоят в рейтинге счастливости на первейшем, на первейшем месте. Они видят кино и буйно радуются. В кино пляшут, танцуют. Э, расскажу вам, я вам обещал про индийское кино. Мой личный опыт. После этого я думал: может, я вообще не так живу, надо, может быть, было завербоваться на индийскую студию сценаристом. Мне кажется, у меня вышло бы хорошо. Хотя индийцы ведь тоже посмотрели бы на меня и сказали: "Парень, да, с такой рожей, ты можешь сыграть демона мелкого, но сценаристом - нет". А может, даже и крупного демона. Я не знаю. Может, я себя недооцениваю. Э, я попал в город Новосибирск с лекциями. И, значит, получилось, я должен был жить в Академгородке и там же читать лекции. Но там единственная гостиница оказалась на ремонте, и там жить невозможно. И я, получилось, в результате я жил в Новосибирске. Меня возили в этот Академгородок. В Новосибирске никого я не знал, конечно, и знать не хотел. Я приехал туда, это был сентябрь, середина сентября. Давно было? Это было... Сейчас я тебе скажу точно. В девяносто седьмом году. Ну, исторически недавно. Было тепло. Ну я по-осеннему, да, по летне-осеннему оделся, в рубахе, там, с коротким рукавом. А в Новосибирске заморозки и реальные минус пять-шесть. И куда ты нафиг денешься? Ну, я попробовал пойти из гостиницы и быстро вернулся. И как бы, то есть ко мне привозят и говорят: "Ну, всего хорошего". И я вот это вот сижу, а я же должен там неделю отфигачить. Э, я уже тогда думал, может все-таки в Академгоро-- ну, там реально некому, э, негде жить. А в этих там коттеджиках страшных, которые я там думал, что советские ученые так жили, куда, нахрен, как зэки. Э, поэтому вот меня привозят, ну, может, там какой-то парень подскочит ко мне, мы посидим там часа три-четыре, там что-то выпьем нестрашного, и опять я остаюсь один. То есть у меня особенного как бы таких разнообразий не было в досуге. Э, тогда не было никаких компьютеров персональных, у меня, во всяком случае, не было. Был только телевизор. Ну, книжечки читаешь, водку пьешь. Ну сколько можно и то и другое? И я вот, значит, смотрел телевизор, а там есть несколько программ. И я обнаружил индийские, потому что в Новосибирске много индийских бизнесменов. На трех языках, которые я не могу идентифицировать, но какой-то точно был тамильский, самый дикий. Э, идут фильмы разные. То есть не то что по трем каналам один и тот же фильм. Ну, без, конечно, они же не рассчитывают на этих лохов, на своих реальных тамилов, да? Э, ну, то есть я быстро забросил все занятия и только смотрел индийское кино и записывал. Это было гораздо интереснее любых-- то есть кроме любви это самое интересное занятие, да. Какие книжки? Я даже водку перестал пить. [смех] Это потрясно! И я вычислил модель индийского кино. Она такая не очень сложная, но даже такому простому парню, как я, удалось их, так сказать, секрет понять. Значит... Снять. Да. В чем вся фишка? Она в любви, конечно. Алюня, утешься, утешься, в любви. Ты правильно, ты веришь в любовь и продолжай это делать. Это правильно. Э, конечно, много фишки в семье. Екатерина, Индия - это часть туши наша, да. То есть любовь должна кончиться созданием семьи и здоровым счастливым браком. Но до этого никогда не доходит. Все как в русской свадьбе заканчивается на свадьбе. Я там был, медпиво пил, да, по ногам текло, в рот не-- по усам текло, в рот не попадало. Интрига должна быть. Интрига всегда есть. Интрига в чем? Парень и девушка встречаются в приличных обстоятельствах, заметь, и начинают друг друга любить в хорошем смысле. Не как у нас начинают- Не делать любовь. Да, а именно любовь вспыхивает. Э, незаподно ей признаться первой, как оказалось, да. Но чаще он признается. Признаются они, разумеется, никогда не как мы там косноязычно, а только поют И очень любят рядом сплясать. Да, пляшут они лихорадочно. Я думаю, что если бы реальный какой-нибудь парень из Костромы так сплясал бы девке, то не только она, но и весь ее клан и весь микрорайон отдались бы ему тут же. [смех] Человек так пляшет. Что может его удержать? Да, пляшет он абсолютно виртуозно. Причем он, значит, в доказательство серьезности намерений, он приводит с собой целую компаху своих дружков, и они все пляшут синхронно, хотя, по идее, видят друг друга первый раз. А как она узнает, кто ей представится? А он солирует всегда, он всегда солирует, и на нем всегда самая яркая одежда. Как одевается хороший парень? Хороший парень одевается так. Красный, желтый. На нем рубаха на выпуск. Красный. Либо красная, либо желтая. Совершенно верно. Ярких цветов. На нем не бывает клетчатого. Клетчатое носят суки. [смех] Те, которые стреляют из жопы. Прямо сионисты и масоны, да. [смех] И на нем бывают джинсы, а бывают индийские такие штаны хлопчатые. На нем не бывает головных уборов никаких. Это принадлежность сук. Да. У него- Скрывает шлейф. У него, эээ, велосипед. А не машина? Нет, нет, минуточку, секундочку, вот тут секундочку. Значит, у него велосипед, у него может быть мотороллер. О, это круто. Допускается даже мотоцикл. То есть с мотоциклом еще может быть хороший парень. На автомобиле только кто? Клетчатые. Клетчатые, да, вот эти вот гады, да. Значит, но на автомобиле могут ездить хорошие люди, если они старшего поколения. Например, отец героини или дядя героини, или там какой-то хороший человек, он может приехать на тачке, но молодой не может быть. А откуда ему взять, да? Значит, он на велосипеде или пешочком. Он, например, идет к ней, ну, так я понимаю, где-то там через пятнадцать провинций, ну, на расстоянии примерно как от Хабаровска до Москвы. И пляшет. Он все время пляшет и поет. Не ест ничуть, не пьет, не озабочивается бабками, потому что любовь кормит его. Она же его и поит, и она дает ему немеркнущее вдохновение. И он доходит, не вспотев, не замаравшись, ничего, да, довольно быстро, хотя расстояние, как показано, охрененное, да. И тут же начинает опять плясать и петь, не охрипнув, да. Она всегда свободна. То есть она-- чем она, он зарабатывает, непонятно. Может быть, я не потому что не понимал звука, но не видно никакого производительного труда. Он развозит пиццу там, или он, я не знаю, курьер, или он продавец в универмаге. Ну, что он может делать, да? Хз. Не показано. Она ничем не занята. Плохая девка ходит с книжками. Я не намекаю про вас. Да. А теперь, наверное, и с компьютером. [смех] Самые плохие, видимо, с телефонами вот этими гадкими, мобильными, да. Хорошая девка не берет такой гадости в руки. Как одевается хорошая девка? Она одевается традиционно. На ней сари, на ней может быть платье, но на ней не может быть юбки с блузкой, не может быть европейских туфель с каблуками. И, конечно, не может быть брюк. Брюки носят такие- А какая у нее обувка? Обувка - сандалии плетеные. Да. И она часто босиком, дома босиком. Это знак, что в доме убирают. [смех] Искали папку. Да, там ищут папку постоянно, потом ищут мамку и все находят. Поэтому она вычищена. Она и убирает, но она должна быть чистюлей, да. Засранок я там не видал. [смех] Вот, значит, у девки не должно быть никакой стрижки, потому что стрижка — атрибут плохой девушки. Вот совсем. Я даже не хочу сказать, насколько плохой. Курит и читает книгу. О, это ужасно совсем, да. То есть вот одеть брюки и потом следующий этап падения уже перед тем, как пойти в драгунский полк, это остричься, да. И макияж. Не, макияж же много- А, только тогда да. Но не европейский, а свой макияж. Свой, да. Вот когда она его ждет, знает, что он придет, она красится под руководством тетушки, но тоже красится очень отлично от европейского. То есть вот сразу видно, я не знаю там конкретных секретов, но видно, что она по-другому накрашена. Но тогда вот когда она ждет его, то она переодевается лихорадочно во что-нибудь такое. Это во всех фильмах красной нитью этот эпизод написан был блестяще. А как она узнает, что он приближается? Ну, он орет. А она слышит. Слоны разносят. Я же еще не говорил о слонах. [смех] И она начинает, значит, перебирать свой гардероб. Одевает что-нибудь такое хорошее, такое красочное, яркое, да? Шелковое, я думаю. И красится. Как правило, заканчивает краситься, только когда он уже под балконом. И тут она такая вся свеженькая. О, не ждала! Все милое кокетство, да, это очень хорошо и чудесно. В этом смысле как бы разнообразием приемов они не блещут. Она не прочь, но тут вмешиваются злобные силы. Она, как правило, нравится какому-то гаду. У гада точно тачка. Да, гад в джинсах, курит, сухая ветка, курит, да. И у гада темные очки - это вот стопроцентно. Вот вы увидите парня, знайте. То есть я вас предупредил. Да, я вас предупредил. И в тамиль-- я думаю, что это в тамильских фильмах, которые кажутся мне самыми классными и бесхитростными, огромную роль играют животные. Каковые лучшие животные помогают, а худшие мешают счастью влюбленных. А мы, кстати, не разбирали какие хорошие. А вот теперь скажите мне, какое животное самое хорошее? Слон. Конечно, стопудов слон стопудово. Слон самый классный. Да. Вот. Слон, кстати, может летать, что вас немножко удивит с вашим европейским мышлением ригидным. А там это запросто. Очень хорош олень. Олень не бывает плохим. Да, олень очень классный. А есть олени? Есть, да. Хороша обезьяна. Обезьяна всегда хороша. Она может забыть, как я понимаю, там что-то такое, да, там накуролесить, но обезьяна - это наш парень. А саранча? Не участвует. А кошка? Кошка выпрыгивает. Не участвует. Нет, кошек не видал, не видал. Тигров тоже я не видел. Бывают злобные леопарды. Это плохие. Они-- ну, они так сильно нет, но они пугают, пугают оленя. Они так не вмешиваются, но когда там, так сказать, пробегаешь через их владения, они, значит, начинают как-то себя плохо вести. Теперь кто плох, кто главный враг? Скажите, какое животное самое противное? Крокодил. Правильно. Стопудов. Человек, который как бы- Ты слушал лекции. [смеется] Крокодил, сука, редкая. То есть он постоянно в джинсах, он курит, он ездит на машине, он ходит в плечах, он читает книги. Это какая сволочь! То есть я никогда не предполагал в крокодилах, да. Крокодил не был замечен в том, что он летает, но поскольку надо постоянно форсировать водные преграды, то крокодил там копоти дает. Да, крокодил плох. Да, он очень нехороший парень, нехороший. А крысы какие-нибудь? Крыс не помню. Мышки были хороши, мышки были правильные мышки. Где вы это помните? Змея. Это на чем? А? В фильмах? В фильмах, да. Змеи очень плохие. Он конспектировал. Змеи плохие. Да, вот по гадкости змеи идут на втором месте после крокодилов. И очень плохие хищные птицы. Ну, такие коршуны, орлы, соколы. Я их так не различал особо. Ястребы, они очень плохие. Вот тут, значит, наши против них. Да, Россия вперед. Ну, наши же побеждают, это понятно. Зло бывает по-разному. В конце всегда драка, поставленная, ну, я не могу передать, ну, как в худших образцах самодеятельности. Как правило, представители старшего поколения, которые бухают, с пузом умеют так драться, укладывают одним ударом человек по шестьдесят. Одним ударом пуза. Парень должен уметь драться. А вот те, кто вытаскивает оружие, это только представители власти. У негодяев бывают ножи, но наши ребята голыми руками их с помощью животных и наро-- слоны, там олени. А оружие огнестрельное — это знак представителей власти, которая всегда только хороша. Всегда, всегда. Екатерина. Бывали же продажные. Екатерина. У власти надпись тут единая Россия. Тогода. Тогода. Путь к девушке только через драку. Он неизбежно всегда таким становится. Да, путь через любовь. Но поскольку злые силы хотят отнять, там-- да, бывает плохая девка обязательно. Эта плохая девка, как я понимаю, она не любовница этого- В очках. Гада в очках, она типа его, может, сестра или коллега по работе, ну, какая-то крыса, да. Да, и у нее, значит, какой-то у нее интерес, и она подстраивает девке там всякие гадости. А этот там подкупом, еще как-то или прямым насилием. Если подкуп, то ничего, дело кончается дракой. Если прямое насилие, вмешиваются животные. Ну и тогда уже не обижайтесь. Вот такая повесть. Это давно, давно там. Девяносто девять лет. Сейчас это все точно так же? Я, Рыбочка, давно не смотрел, но я не удивлюсь, если я-- слово в слово, да, и как бы жест в жест. А чему там меняться? [смеется] Это же точка зрения белых варваров, что все должно меняться, вот эта новизна, вот это уже было. Очень новый фильм, тот, который получил очень много призов. Да, Миллионер. Это не их фильм, это же американский фильм, Юлечка. Это американский фильм про Индию. Про Индию, которая, кстати, довольно хорошо- Там кто-то еще был. Там было Там была- Меняется цвет у башки героя. Была часть труппы из Индии, конечно, но это замысел американский и постановка американская, и взгляд американский. Кто-то же был один. Нет, актеры индийские. Нет, там и тот, кто создавал этот, был режиссер. Ну, он жил в Индии, но он же американец, конечно. Индийцы никогда такого не сняли. Я думаю, что в самой Индии фильм "Миллионер из трущоб" совершенно не популярен. Они не понимают, в чем там корень. Они знают это все. И причем им это очень понравилось. Потому что я буквально год назад разговаривала с индийцами, причем- Которые ездят в Европу или на Красное море нырять. Это индийцы. Нет, они здесь создают бизнес. Еще хуже. [смеются] То есть это получается не змея, а крокодил. [смеются] Юлечка, ну, красавица. Он был в очках. Красавица твоего калибра могла бы быть и поразборчивее. Скажу тебе так, не в упрек, как дядя сказал. Я думаю, что толща индийского населения, основываясь на информации Джеймса, он же объездил Индию там по всем этим глубинкам. Кинотеатры есть везде, причем кинотеатры в самых таких- А он мужчина, этот фотограф? Да, он офигенный. Ну, расскажи о нем словечко другое. Все, уже времени не так много, но мы почти все за сегодня исчерпали. И так, в общем, о кино я вам рассказал, как и хотел. Сейчас картинки посмотрим и все. Найди нам индийские, мы посмотрим там пару храмов. А как точно фотографа фамилия?Хорошая. Сейчас, сейчас я тебе скажу. Блумингтон. Он, э, делает, он когда-- он, он сумасшедший, как всякий фотограф, и он- Сумасшедший. Я надеюсь. [смеется] Я надеюсь, но при его образе жизни не удивлюсь, если нет. Он, э, семь восемь месяцев ничего не делает. Кочумает, бухает, ходит какие-то там суперснимки делает для каких-то галерей, а потом вдохновение. Он находит спонсоров и с полтинника, потому что он популярен, и он отправляется куда-то хрен знае куда: в джунгли, в пустыни, ныряет. Но он не просто ныряет для кайфа, как лучшие. Да. Он там лезет акуле в хавальник, вырывает у нее рыбу за хвост из пасти. Он залезает крокодилу в кишечник, он там подстерегает тигра, лежит в засаде. Он совершенно шибанутый. Этот сидит длиннофокусный объектив, когда ты видишь акулу вот так, да. [смеются] Он не боится. То есть он так, он нормальный. Он говорит, что в тот момент, когда вот он выполняет задание, у него уходит страх. Ну, вот какой-то у него фанатизм, да. Он ныряет с утяжелениями, лежит в какой-то холодной дикой воде несколько часов. Можно сдохнуть, чтобы увидеть форель, да? И потом всплывает и не заболевает. [смеются] Как это бывает с ним, да? [смеются] Он лежит, там комары его сжирают до костей. Он не-не-не, чтобы увидеть, как еноты совокупляются там возле ручья. То есть он фанатик абсолютный. И он, среди прочего, был в Индии, но он ее обошел везде. Он там животный мир. Потом фото-- он для National Geographic, для Discovery, для BBC. Он очень популярен. И у него была, значит, серия зарисовок по жизни индийцев самой разной. Называлась "Индия на всех этажах". А потом он повез туда свою девицу. Ну и вот в данном случае я рассказывал, да, эпизод, когда в Бомбее- Да. Да, да, да, да. Про то, что она села на велорикшу, она вышла в юбке в Индии. Тоже не от большого ума девушка хотела поразить его неслыханными совершенствами и села на лучшего рикшу, велорикшу. Он говорил хорошо по-английски, пока они говорили о маршруте с парнем, девка издала вопль, которого этот бедный Джеймс говорил, не слышал никогда. То есть он понял, что ее убили, обесчестили, закопали, выкопали и опять обесчестили. [смеются] И все это за единицу времени. А она обнаружила, что на ковре, которым застелено сидение этого рикши, там ползают такие неслабые насекомые. Она поняла, куда они будут держать курс, издала вопль не слабейший и тут же побежала. Там мылась со щелочью, переоделась, вышла в штанах с бронированным поддоном. [смеются] Да. И, значит, сказала: "Нет, только в такси". С предварительной разведкой на предмет тараканов. [смеются] Вот такой вот был эпизодец. Но он очень как бы врубился в эту самую Индию. И ну, не то чтобы сказать, что ее полюбил. Ну, ему как бы везде нравится, но вот какие-то замечания его про Индию были для меня очень ценны, поскольку я тоже как бы тогда думал, что я в Индии побываю. Сейчас я понимаю, что уже никогда не побываю. Почему? Ну, по здоровью нельзя мне там. Там, где я люблю, там для меня будет смерть полная. Жарко и влажно. Там всегда жарко? Всегда. Там всегда. Там всегда. Но вот в Мадрасе, куда мне так хотелось поехать, там зимой, как сейчас, да, двадцать пять, тридцать плюс. То есть я уезжаю здесь из минус десяти, приезжаю в плюс тридцать, вы получаете труп, а назад второй. [смеются] А если летом, ну, допустим, здесь плюс двадцать, двадцать пять, но там свои пятьдесят при стопроцентной влажности вы получаете. Все. Поэтому нет. Из моих знакомых еще никто два раза не умирал. У нас можно. Можно. Мы же критики индийского кино. Вот такая штука. И он много любопытного рассказал про и про нищих там. И он же ночевал в самых диких местах. Он ни очень не боялся ни вшей, ни гнид, ни того, что зарежут и обесчестят. Но его трудно обесчестить. Это последнее, что придет в голову людям, которые на него, его морду взглянут. Но он может есть все что угодно. Единственное, он рассказывал, что он съел, что-то он купил овощ, не приготовленный овощ какой-то с лотка, очистил и съел, и все равно это на неделю он вырубился чуть не дизентерия. С тех пор он только в магазинах, значит, да, вода только из бутылок, а иначе невозможно. Это вот такие, значит, были его размышления. Так вот, он бывал в кинотеатрах, он ездил в автобусах с ними, в поездах страшных, да, вот в этих пригородных электричках. Он как бы познал Индию, как она есть, да. И везде снимал там, да. Вот на попытки отобрать камеру он бил в морду, он не вступал в дискуссию, сначала в морду, а потом, если он пытался что-то объяснить, выскакивал там через окно. Такой был парень. Отчаянный. И он сказал, что без кино невозможно себя представить ни одного. Но в деревнях он был не очень много. Все-таки деревня - это совсем глухое место. Зайдешь, не знаешь, выйдешь ли. А по городкам он бывал по самым маленьким. Ну какой маленький индийский городок? Десять тысяч человек. Крупный районный центр, кинотеатр обязательно, обязательно. То есть это главная услада. А в крупных городах кинотеатры такие, как я помню, в моем детстве были летние. Народ приходит, рассаживается и смотрит, причем фильмы идут подряд и без заморочек. А мультики показывают? Так, Оксана, что же у нас расширяется эстонская делегация? Я не понимаю. Нет, там показывают фильм "Летят журавли". [смеются]Такую остроносную лабуду. А Нина, ты покупаешь билет и сидишь. Вот. И там, значит, они там готовят, едят, там любят все это в кинотеатре. Ну и, конечно, понаблюдать за ними, он говорит, это необыкновенный кайф. То есть, как люди, когда там драка, ааа! Он это все это в лицах показывал. Эх, как бы я хотел посмотреть, но так это я вам пересказываю чужие слова. И народ живет этим. Вот они, как они смотрят представление Рамлила в тысячный раз, так они смотрят фильмы эти. И степень счастливости, я думаю, там зашкаливает. Они искренне счастливы и ни в каком спасении от эстонских людей не нуждаются абсолютно. Что там у нас, моя миленькая Светуля? О! Светуля! Ну мы поторопились. Мне так хотелось бы даже дослушать. Похвалы. Ага. Это Бенарес - самый священный город в Индии при множестве священных городов, этот самый священный. И кто из вас будет в Индии, то, конечно, мимо Бенареса вы не проедете. По-индийски называется Варанаси - свет души. Он стоит на Ганге, и вот, и вот в этом то месте плывут и трупы, и людей, и животных, и там погребальные костры. И чего там, боже мой, только нет. Современный, да, как бы? Современный. Но вот, вот эта классическая индийская архитектура, вот эти башенки, а дальше эти все дома. Жить рядом с Гангом - это обалденная престижность. И дома стоят фантастические деньги. Но никто их не купит, но они не продадут чужому. Человек, да, там? Это человек, который да, человек, который там сидит, это специальный, так сказать, обученный человек из касты похоронщиков. Он читает, свое, так сказать, писание сутру, ему прино-- приносит трупы, которые ему предстоит докремировать, раздробить и пустить останки по Гангу. Там вот эти ступени такие гхаты, там они прямо спускаются к реке. И вот на этих ступенях, собственно, все и происходит. Там и жертвы приносят, там и омываются священной водой Ганга, и молодые там на свадьбе, да? Жених с невестой, и, ну, младенцев приносят, и больные там же, да? У которых там разные болезни, и над покойным уже последние произносят молитвенную службу. Все это на этих ступенях, все это соседствует одно с другим, ничего не смущает никого. Вперед! Вот Бенарес в-- уже без этого красавца. Просто общий вид. Вот эти красные, видите, красное такое здание необычное? Да. Это храм, а рядом серенький еще храм. Вот это все как бы идут чередой храмы, да? Четыре, пять, шесть. Вот они просто-- а вот эти зонтики, каждый зонтик - это человек. Вот под зонтиком человек живет, он там не-не-не загорает, он живет там. Как это живет? Ну, вот он пришел туда- Можно вопрос здесь? Зонтик можно? Зонтик? Ты хочешь жить там с мужем? [смех] Античник, античник гаши. Под зонтиками жизнь. Значит, лодочники первые люди. Они ж перевозят на ту сторону. В лод-- в лодки садятся люди, которые хотят набрать воды из Ганга. Они уезжают на Северо-Запад, где вода почище, вода для клятв, вода для омовений, вода для- Середина. Жертв. Именно что середина, да. Вот. Потом в лодки садятся на-- для процессии и похоронных, и свадебных, и таких паломнических, молитвенных. А Бенарес - это последняя точка в паломничестве индийском. Вот средний индийский паломник, если он не идет к какому-то конкретному храму, куда ему сказали брахманы иди, он как правило идет в Бенарес. Он приходит в Бенарес, и если он достаточно богат и благочестив, он покупает на этих гхатах, на ступенях себе зонтик и под зонтиком проводит ну, минимум неделю. Меньше неприлично, а то месяц. И вот он тут молится, здесь он живет, здесь он слушает молитвы, речи. Здесь он каждое утро омывается, не купается, а омывается в Ганге. Здесь он в самом святом месте пребывает, вся возможная благодать на него здесь нисходит. Вот такой вот. Вот великолепный храм, прекрасный абсолютно, другого совершенно типа, чем те, которые видели. Там такие, как башенки, да? Гопурамы так называемые. Это храмы Южной Индии. Они огромные, как комплексы. Это, собственно, не храм единый, да, а это как бы вот, ну, как сказать, монастырь в Европе, да? Где есть собор главный, где есть несколько других соборов, где есть часовни, крипты, кладбища, музеи, ризницы. Есть просто пространства. Вот, вот эти индийские, южноиндийские храмы, они по такой модели выстроены, да? Ну, там нет никаких, конечно, часовен, но там целый комплекс храмов, и там тоже жизнь. Там живут люди, там те, кто постоянно - это нищие, там те, кто паломники надолго, там те, кто приходит время от времени. То есть там постоянно какая-то жизнь живет. Какая-то часть храмов запирается, но во дворах внутренних все время костры. Это я уже рассказывал. Там что-то готовят они, там чай, рис, там любой, кто присел к костру, ему обязательно кружку чая, ложку риса дадут. В этом плане там полное такое братство. Ну и там же рядом и прокаженные, неприкасаемые на своих местах, на своих местах. Они каждый знает свое место, не смешиваются, и все они в определенное время в храм входят. Храм осквернения не принимает. То есть боги не боятся осквернения, а люди могут. Но люди не смешиваются. Каждый живет на своем месте. Вперед! Так, ну это дивную сцену вы видели. Хотите еще больше? [смех] У нас светом говорили, да? Это тоже самое. Это Каджурахо, да, храм Кандарья Махадева. Это, по-моему- Это мы видели, да. А, вот, ну вот верни, пожалуйста, предыдущую. На этот обратите внимание. Вот это классика. Кто о чем я говорю? Тут и слон, и машина, и все что угодно. Это классическая Индия. Тут и резьба, и пляшущие боги. А, и за воротами начинается совершенно другая жизнь, непредставимая для европейцев. Совершенно непредставимая. Вот, э, как раз пример, да? Горит костер все время. Я не знаю, это костер жертвенный или это кто-то чтоб еду готовил. Не могу вам сказать. Но вот храм - это сумерки. Какая-то большая часть, я подозреваю, разошлась. Какие-то там люди шастают еще в белых рубахах и в сари. Кто они таковые? Служители ли они, паломники? Просто ли зашли? Тоже не знаю. Но вот это вот так выглядит двор индийского храма. Это предыдущая была редкая фотография, да? В основном только фасад. Это тоже фасад. Это, это вот дравидийская, южноиндийская храмовая архитектура, не имеющая аналогов. Обалденная работа. Смотрите, да, как должен человек любить богов, чтобы такое на них изваять. Все же из камня и не всегда мягкого. То есть работа обалденная. А внутри что? А я думаю, тоже резьба, тоже скульптуры. Там в скульптурах и картинах, а, изображены, э, биографии богов. Там Шива, да, например, отрубает голову своему сыну. Потом Шива принимает на свое чело, например, это шиваистский храм Шивы, э, реку Ганг. Ганга, которая из-- извергается с неба. Шива там выпивает в каком-то виде. Все это там, как бы священное Писание, в кавычках, индийское. В картинках и в скульптурах все там изображено. Сцена из Махабхараты, Рамаяны, эпоса. То есть заходящий туда, в принципе, если брахман его проведет, он может получить достаточно полное представление о какой-то части индийской культуры. Ясно? Вот великолепный храм. Смотрите, какая прелесть! Форма необычная. Снаружи можно понять, что этот храм, там, шиваистский, там, вайшнавистский? Я думаю, что если бы мы бы месяц постажировались, а то две недели, я думаю, что мы бы научились различать. Там чтобы особой хитрости нет. Какой-то есть непременно знак: либо глав-- статуя главного бога, либо какой-то символ рисуется, либо какие-то краски преобладают. Обязательно. Или форма. Или форма, да, главной башни, или ориентировка по сторонам света. Ну, то есть я взял бы обязательно тебя через две недели я тебе точно сказал бы, что шиваистский, вайшнавистский, какие прочие. Везде такие в черных тонах. Это сумерки, это серый камень. Вон солнце заходит. Да. Там же же влажность. Ну а как его вы хочешь? Ну деревянный он не сгнил ведь, там же не те дела. Это же камень, и камень крепкий. Нет, ну в принципе, если чуть поближе подойти, он же еще так вот позеленевший должен быть из-за влажности. Безусловно. Есть и плесень, да. Это все как бы, да, безусловно, да, конечно. Все это такой патиной древности покрыто. Но этот, видите, никто же не разрушал. Вот у нас бы так, да? Но у нас нет таких. Там есть храмы, которые насчитывают по три тысячи лет. Как надо отдуплить? Три тысячи. И непрерывная традиция. Вот чего, чего бы нам у них заимствовать. Посмотрите на эту прелесть. Вы посмотрите на эту прелесть. Но это вообще как, да? Какие должны быть мастера, умельцы это все сделать? Это этажи? А? Вот каждый уровень - это этаж? Это терраса, да. Там свое происходит. Но это обалденная штука. Это тоже, конечно, Южная Индия. В Южной Индии самые обалденно красивые храмы. Это фантастика полная. Интересно, сейчас по-новому возможно? Нет, нет, нет. Только реставрируют. Они не гонятся за новостроем, они реставрируют старое, и этого им вполне хватает. Я не слышал, чтобы было. Великолепно. Согласились, да? Просто великолепно. И вот что чудесно, никто ничего не тронул. А вот! Это-- верни, чудесно. Да, это вот редкая фотка из коллекции друга. Да, это деревенский храм. По сравнению с тем огромным великолепием, которое мы видели. Кто строил тот храм? Какой-нибудь магараджа, какой-нибудь владелец поместья, да? Князь, царь. А этот? Это деревенька. Как они думают, нужно строить храм? Чтобы пестро было. Как говорил мой замечательный украинский друг: "Бог любить, щоб було красиво". Вот чтоб желтое, зеленое, красное. Да, пра-правильно, да? Вот как Алене говорить? Да что у него такое все серое? [смех] Бог ему понравится. Ну, в принципе, еще уход от действительности. А здесь, смотрите, какая прелесть, да? Я вам говорю, это сарай страшный, да? Гараж или, там, какая-то-- там второй этаж, там кто-то живет ведь с вшами, блохами, клопами. Стена здания абсолютно неприглядная. Но тут они замотали храм и краев не пожалели. Ох, храм красный, желтый, синий, все. Вот это народное благочестие. Вот это великолепно. Для меня это ассоциируется с церковками маленькими, которые есть в России. Не огромные храмы, да, по чертежам, а вот народ сам забульканил где-нибудь страшно нам, да, в деревушке маленькой, но в ней дух, в ней живет дух Господень. И вот это то, что мой друг священник называет намоленной. Я думаю, в этом куда более намоленной, чем в огромных этих циклопических храмах. Цвету? Цвету, как лилия в цвету. Храмовый комплекс. Оцените его. Видите, какой он гигантский. Это город в городе. Угу. Вот такой вот храмик. Это Мадрас, город моей мечты. Есть там такой храм. Подбудете там, придите туда и скажите: "Бородатый, тоже хотел здесь побывать". Это недалеко, кстати, это все, конечно, мне рассказывал наш друг. Сам я не был никогда в Мадрасе. Это недалеко от школы, которую основала Елена Петровна Блаватская, русская вот теософка, да, знаменитая, которая "Тайную доктрину" написала, разве что ученую Изиду. Она же закончила свои дни в Мадрасе, и там есть школа, которая до сих пор там принимает учащейся. Вот. И это вот недалеко, вот этот храмовый комплекс, это окраина Мадраса. Город то там дальше, да, на севере. А вот недалеко там храм находится, и тут вот где-то в этих уголках там школа этой Елены Петровны Блаватской. Вот тоже великолепная, да? На берегу реки храм тоже сидит какой-то. Но это явно паломник, это однозначно. Вот он перед храмом. Это уже сикхи, это сикхи. Ну вот мы посмотрели первую картинку сикхов и готовлю- А только вот сикхи, да, вот эти? Да, такого рода челма носят только сикхи. У нас в школе был один мальчик, вот- Сикх? Там целая семья инди-- индусов приехала. Вот. И он пошел с девочками на каток кататься, и у него эта челма упала, и оттуда косичка выросла. Девчонки стали над ним смеяться, и он остригся. Нет? Снял челму и вот... Зря, зря. Но настоящий сикх не стрижется, конечно. Так, ну еще покажу вам следующее. Ну это-- а все, это уже дальше сикхи. Это те предметы, которые сикхи должны иметь: это кольцо, браслет, гребень. Это было у монахов. Остальные сикхизм - это все прямо настоящие сикхи.