Сегодня необычный день, э, 7 ноября. Помимо, там, всяких других... [шорох] приветствий. Сегодня такой неожиданный день - День еврейского просвещения, День Талмуда. Вот, кстати, с него-то я и возвращаюсь. Это огромный, э, скажем так, вклад как раз в то дело постижения религии, которой мы и мы с вами занимаемся, э, исходя из наших позиций. Талмуд - это-- мы до-- когда дойдем до темы иудаизм, мы его обязательно с вами обсудим и тексты почитаем. Это очень интересно, поскольку Талмуд принадлежит к тем книгам, о которых все что-то zna-- слышали, но никто толком не знает. Мы почитаем с вами переводы. Это любопытно, вы не будете разочарованы. Но тут в чем фишка? Это огромный текст, на иврите называется шас - sheshrim seferim - шестьдесят книг. И вот есть такой человек, раввин, его зо-зовут Адин Штейнзальц, и он взял на себя огромную работу, титаническую - перевести Талмуд с арамейского, на котором он написан, это старый, вымерший, очень сложный для понимания язык, на современный иврит. Ну, это практически как бы, э, на яз-язык современный. Все, кто Талмуд изучал, в том числе ваш покорный, мы все изучали по Талмуду Штейнзальца. Это гораздо проще, чем по-арамейски. А, и вот он закончил все шестьдесят томов. Это обалденная работа. Вообще трудно было себе представить, что один человек в течение одной короткой жизни, он еще отвлекался на кучу ерунды политической, сумеет это все сделать. Но он сумел. И это, конечно, колоссальное достижение. Вот он закончил это. Он так объявил, да, что 7 ноября последний том выходит из печати. И поэтому 7 ноября, безотносительно к нам, к праздникам, которые были в Совдепии, э, решено объявить Днем Талмуда и, соответственно, Днем еврейского просвещения. Вот видите, какая интересная, ха, интересное какое совпадение, в какой день мы собрались. Э, не угасает интерес к религии, не угасает. Казалось бы, Талмуд. [детский крик] Нормально. Вот Талмуд подал голос. Э, текст написан давным-давно и, в общем, для многих устаревший. В отличие от Библии, которая сохраняет актуальность для сотен тысяч людей, Талмуд - достояние небольшой прослойки. А вот, тем не менее, видите, народ откликнулся. И, там, и лекции, и конференции, и театр, и чего только нет, и самые, там, разные жанры. То есть Талмуд откликается в душах и в сердцах. Вопрос только, да, этот вопрос касается всех вообще религиозных текстов: и Талмуда, и всех остальных. Где займет, на каких полках займет место этот том? В музее или в библиотеке? Если в музее, то это мертвая энергетика. Ну, в музее, знаете, там, его поместили, там руками не трогать, и там все умерло. Музейное - мертвое, а библиотечное - живое. Вот из библиотеки люди берут книги на дом, вырывают страницы, пишут пометки, там, хватают грязными руками, потому что он есть, не могут оторваться, да. Эти все книги несут на себе отпечаток живой жизни. А музейное, аккуратненькое, э, спокойненькое, да, не захватанное, оно мертвое. Там спокойствие кладбища, да? На кладбище все спокойненько, от общественности вдалеке. А, вот желательно, чтобы религиозные тексты, они перекочевали из музея в библиотеку. Вот для Талмуда сделан очень большой шаг, такой гигантский шаг в этом направлении. Но посмотрим, как он осуществится. Дай Бог, чтобы он перекочевал, эту дистанцию прошел, чтобы из почитаемой книги он стал читаемой книгой, потому что все там отдают должное, все стирают пыль с кожаного переплета, никто не открывает. Ну, а раз не открывают, то как бы какая, какой смысл этой книги? Вот если эта книга станет востребованной, ее будут читать, перечитывать, ругать, спорить с ней, она будет живая, тогда все мудрецы Талмуда, которые там перечислены, их множество, они все как бы сядут за один стол с теми, кто эту книгу читает. Талмуд, кстати, интересно, написан в принципиально в настоящем времени грамматически. Хотя в иврите есть, как и в любом языке, разные времена: есть прошлое, настоящее, там, будущее, все прочее. А это для чего сделано? Вот я вам просто расскажу штришок, мы потом перейдем к непосредственно теме нашего занятия. Просто у нас сегодня праздник, да, то я же должен вам рассказать, из-за чего я позвал. В Талмуде речь идет о каком-то сюжете, да. Ну, например, хозяин не заплатил работнику зарплату. Каким образом это можно оспорить? Или мужчина взял в жены девушку, она оказалась не девственницей. Как быть? Или человек заключил партнерское соглашение с своим контрагентом, а тот его кинул и говорит: "Минуточку, договор ты не заключал". Он говорит: "Как нет договора? У меня же свидетель. Нет, там, бумаги, да нет". Как быть, да? Ситуации вполне практические, житейские, да, не-- без абстракций богословских и философских. Конкретные вещи, за ними стоят судьбы вполне живых людей. И вот по этому поводу мудрецы высказываются. Один говорит так, второй так, третий так. В переводах Талмуда, там даже не приводятся имена, потому что имена сложны, и чтобы людей не пугать, там не приводятся их сложные имена. Там, Хия, Ицхак, Ахья. А говорят: А, Б, Ц. А сказал так, Б - так, Ц - так, чтобы не запугивать. А, и как же там сказано? Там говорится, например, ну, скажем, условные имена, там, рабби Иосиф говорит так, а рабби Давид приходит и-- кстати, фраза "пришла и говорю" Это, э, альбом Пугачевой. Это прямой перевод, э, талмудического выражения: пришел и говорю. Ну, вот я сейчас говорю, да? Рабби Иосиф приходит и говорит, рабби Хаим приходит и говорит другое, а рабби Давид говорит третье, а рабби такой-то то. И они каждый приходит и говорит. Теперь что выясняется. Один из них умер за двести лет до другого. Они никак не могли встретиться. Один жил в Вавилоне, второй в Иерусалиме за тысячу километров. Э, третий вообще не знал об их существовании, потому что он жил до их обоих, а четвертый знал о них обо всех. Они были его учителя письменные, нооо спорить никак не могли, потому что они могли-- они были уже давно в могилах. Но все они говорят в настоящем времени о себе. Для чего такой прием? Это прием чисто редакторский, литературный. А потому что они все живы. Они живы постольку, поскольку, э, ак-актуальна обсуждаемая проблема и поскольку мы современники, мы открываем книгу, и все эти люди садятся вокруг нас, и вот они открывают рот: этот злобный, этот доброжелательный, этот равнодушный, этот аналитик, а этот истерик, да? И мы всех их выслушиваем, и они живы для нас. Вот они вот, э, в таком вот формате существуют. В этом смысле Талмуд - книга современная, да, это книга библиотечная, не, э, не музейная. Вот если удастся вот это настоящее время, в котором он написан грамматически, перевести в настоящее время бытийное, экзистенциальное, наше сейчас, чтобы все эти мудрецы сели вокруг нас за стол, это будет прекрасно. Чем больше религиозных текстов вернется за стол, чем больше будет восприниматься как тексты современные, тем, конечно, лучше. Безусловно. А, кстати, вот то, чем мы занимаемся, это тоже какая-то задача такая воскрешения, да? У нас есть интерес к религии, но вот сколько нас человек, может быть, нас будет там побольше, двадцать, двадцать пять, не может быть больше. Потому что у людей там полно своих дел. Но вот находится группа людей, которым интересно узнать о великих взлетах человеческого духа, каковыми является религия и тексты, которые мы будем упоминать, а некоторые читать. Они живы, они для нас оживут постольку, поскольку мы в них заглянем. Вот это вот библиотека. А музей - это то, что мертвое. Вот задача отделить живое от мертвого, отделить зерна от плевел, отделить то, что еще живо, от того, что уже отжило. Вот такие вот дела. Да? Это связано с темой нашей сегодняшней лекции. Вы смотрели силлабус, да? Описание, анонсик и даже список рассказов? Я вас обожаю. И вы прочли Акутагаву и Борхеса? Вы хотели-то меня запугать. Светуля, они вступили на путь шантажа. А мы у Алены спросим. Аленочка, ты прочла Борхеса? Я раньше читала. В этот раз не успела. Она уходит от ответа. [смех] Она уходит от ответа. Хорошо. В следующий раз. Хорошо. Мы спросим у Светланки. Светланка, ты прочла Акутагаву "В чаще"? Конечно. На крыльях любви. Аленечка, а как-- что понравилось Алюньке и Оксанитке, двум, двум вот этим двум красавицам более всего из рассказов, которые в первой теме? Они все какие-то необычные. [смеется] О! Вот весовое слово, да? Мы ж не дого-- хотя вы не поверите, но мы не договаривались, да. К моему великому сожалению, Олечку я не видел с того самого дня, как мы расстались, и плакал каждый день, что мы не-- в разлуке. А, да, неожиданное. Вот это очень интересный момент для темы нашего сегодняшнего разговора. Религиозное познание. Э, способ, которым познается мир с религиозной точки зрения, он необычный, необычный и неожиданный. И очень хорошо это видно, например, в прекрасном рассказе "В чаще". Вы все прочли? Там, помните, детективный сюжет, убийство. Да, убит молодой самурай, там его жена. И интересно, что никто не отпирается, каждый говорит: это я, это я, да. И в конце концов, кто убил? Абсолю-- значит, на одном из таких семинарчиков, которые я проводил по расширению сознания, а, я дал этот рассказ и пожалел от неведородился. Один парень, он звонил, э, в два и в три часа совершенно отчаянным голосом. Так звонят, когда уходит последняя девица, выпивают последний стакан, приходит последняя доза. И он говорит: "Кто убил? Вы же знаете. Скажите мне, я не могу спать. Я насчи-насчитал пятнадцать схем на компьютере. Кто убил?" Он так и не понял. А ответьте мне, а кто убил? Это непонятно. И гений, гений писателя, Акутагава великолепный писатель, один из величайших в мировой литературе. Это не может быть понятно. Я вам скажу больше, это не может быть понятно до конца никогда. И в этом как бы одна из тайн бытия, это на просто-- на детективном сюжете, в чем гениальность писателя, на детективном сюжете, на котором, ну, только ленивый не оттоптался бы. Ну, это детектив, кому он неизвестен? Он поднялся до таких гигантских обобщений. Каждый видит по-своему, и каждый видит правду. Кто осмелится сказать, что этот врет? Для того чтобы не было оснований не верить, они не отпираются, а берут его на себя. Они видят правду. Но чья правда более истинная, не знает никто. И писатель не дает нам никакого намека. Вот в чем прелесть ситуации. И как мы можем познать этот мир, в том числе и его религиозную составляющую? Только глядя нашими субъективными глазами. Как это будет коррелировать с взглядами наших соседей, друзей? Не знаем мы никогда. Мы никогда не узнаем этого. А какой там рассказ Борхеса, который вы читали раньше? Там он состоит из двух слов: роза. [смеется] Парацельса. Да, роза Парацельса. Она о чем? О доверии. О вере. Нет, там нет доверия, а там есть вера. Чистая вера, да? Вы помните сюжет? Ученик приходит к великому Парацельсу и говорит: "Ты занимался каббалой. Да, ты занимался всеми делами. Алхимия, у тебя тигли все запылены. Я пришел к тебе там с тысячу верст, согласен делать все, только научи." А тот сидит, кочемает, говорит какие-то общие фразы. Вы помните этот рассказ? Да. Совершенно гениальный. И тот предлагает деньги, тот забирает. Ну, как-то. И уходит тяжко разочарованным, убежденный, что Парацельс кончился. И он присутствовал при кончине великого ученого. Просто стыдно признаться, что он сдулся, как шарик. А Парацельс, не обращая внимания, он уходит, а потом смотрит - и возникла роза. То есть достаточно поверить. Более гениального рассказа на эту тему невозможно. Для того чтобы роза возникла, нужно что? Вера. Только это. Но без этого ничего не будет. Ученик умен и, э, самоотвержен, и согласен заплатить и пожертвовать временем. И у него есть аналитика, все. У него нет веры. Рассказ превосходнейшим образом открывает, э, как бы двери в эту область познания. Есть вещи, которые без веры мы не увидим, как ученик не узрел розу. А роза-то реально существовала. Он ее создал. Ему надо было поверить. Э, изумительный рассказ по силе, да? Но почитайте потом, э, такой чуть побольше рассказик, маленькую повестушку Уэллса "Остров доктора Моро". Не читали? Одна из самых злобных пародий на религию вообще. Обязательно почитайте. Это два противоположных рассказа. То есть, как бы Борхес спорит с Уэллсом непрямо, а опосредованно. Два разных взгляда. И кто из них прав? Тут мы приходим к Акутагаве, который говорит: "Все правы. Все!" Тонкая штука, да? Э, мир устроен гораздо сложнее, чем мы думаем, и нам сложно его описать. Как это в религиозных терминах определяется? Видели ли вы масонский символ - циркуль и угольник? Да. Да. Сверху циркуль. Ну, все видели, наверное. Там есть у Светули на этой флешке, но мы потом посмотрим более интересные картинки. А снизу угольник, да? Ну, угольник, который в школе каждый видел. А, дело не в том, что угольник деревянный, циркуль железный, а в том, что угольник не раздвинешь, а циркуль можно раздвигать. И это символизирует человеческий разум и божественную премудрость. Снизу, как правило, изображается угольник. Это наш человеческий разум, который снизу, мы же живем в нижнем мире по отношению к Богу. Мы пытаемся мир познать. С помощью какой науки самой точной? Математики. И символом математики, геометрии служит угольник, да? Не перо, не знаю, не реторта, а именно угольник. А там все точно. Геометрия - наука точная. Без-- это не история, не философия. Там все четко. Но даже с помощью математики, точнейшей и строжайшей из наук, невозможно все познать. Почему? Каждый из нас, как угольник, мы ограничены временем нашего рождения, языком, на котором мы говорим, родителями, которые нас зачали и родили, временем, в которое мы родились на свет. Скажем, Ньютон, если бы родился сейчас, при его гениальности, я думаю, пошел бы дальше, чем он пошел в свое время, да? Мы же не выбираем времен, в которых родились, но это все наши ограничивающие факторы. В конце концов, объемом черепной коробки и временем нашей жизни мы ограничены. Если мы захотим раздвинуть угольник, мы не добьемся ничего, мы только его поломаем. И либо человек сойдет с ума, либо умрет. Это бывает. Люди, которые чрезмерно напрягаются, пытаясь понять, например, что есть бесконечность, что есть Господень замысел, они реально сходили с ума. Может, они просто понимали? Не знаю. Мы же этого не проверим, Антон, никогда. Может быть, они уносились в какие-то плоскости, где непостижимые для нас, а может быть, они просто сходили. Для нас они теряли ценность как личности, они пере-переставали с нами общаться, коммуницировать, они уносились куда-то. Угольник нельзя раздвинуть, а циркуль можно, потому что циркуль есть не человеческий разум, всегда ограниченный, а божественная премудрость, которая принципиально бесконечна. Циркуль можно, может описать круг, а может, если лапы его раздвинуть, описать прямую. А в символике круг и прямая - две противоположности. Верно? То есть божественная премудрость может вместить в себя все, даже вещи взаимопротивоположные и взаимоисключающие. В этом ее отличие от нашего человеческого ума. Ибо наш ум постигает и правильно делает, а разум объемлет, и угольник никогда не станет циркулем. Будь это угольник не наш скромный, а Эйнштейна, Ньютона, Борхеса, лучших из людей, все равно нет по природе своей. Это очень хорошая аллегория. Масоны мастера на великие символы. Очень емкая аллегория того, как человеку следует себя вести по отношению к мирозданию. Надо стремиться познавать. Но надо всегда понимать, что ты узнаешь только небольшую ограниченную часть. Надо с этим смириться, знать свои, как бы по-английски это хорошо звучит: you should know your own limitations. Надо знать свои границы, свои ограничения. Ограничение только у Бога, его истина. По-философски говоря, это истина абсолютная, а у нас истина относительная. Мы узнаем все больше, но это как подъем на бесконечную гору. Мы никогда не дойдем до конца. Это, с этим надо смириться, это надо знать. Все вот эти вот понты, которые были в большевистские времена, мы все добудем, поймем и откроем - это иллюзия. И как со всякой прекраснодушной иллюзией, с ней надо расстаться. Иллюзия - это свойство подросткового сознания. Все умрут, а я останусь. Никуда не денешься. Да, а всех ждет, значит, время все пожирает, и ты никуда не денешься. Поэтому это дело такое. Это одна из иллюзий человечества. Мы все пойме-- нет, так устроен мир наш. И эта масонская аллегория это хорошо иллюстрирует. Почему масонская? Потому что масоны были очень начитаны в Писании и были людьми очень религиозными. Им удалось такой емкий символ - циркуль с угольником, да? Внешне это орудия труда, а какая за этим стоит глубина, да? Но ты не уклоняйся, говорят они человеку, ты познавай, ты не бросай угольник, не ставь туда бутылку, да, порнографическую картинку. Не, подушку, там, я буду отдыхать, кочема-- нет, трудись! Это твой долг перед Творцом. Но просто знай свои границы, знай свои границы. То есть мы, что это значит в перспективе? Это довольно печальный вывод. Практические выводы из этого какие? Мы не можем познать, Господень замысел до конца. Мы можем только догадываться о его проявлениях. Скажу вам больше, мы не можем себе представить Бога. У нас нет в нашем языке таких понятий, которые бы его описали. Это настолько же различно, как угольник и циркуль, как конечное и бесконечное. Вот тут очень важный момент. Мы живем в мире конечных сущностей. Мы все когда-то начались, когда-то кончимся, да? То есть мы родились, умрем, да? Но наш век, допустим, ну, сто лет условно, государство живет больше, а там дерево секвойя еще больше, а камень еще. Но все равно это когда-то началось, когда-то кончится. Больше всего вся наша Земля, ей лет несопоставимо больше, чем всем нам. Ну, условно в шесть миллиардов определяют, да, возраст земной, но и она когда-то кончится, Солнце потухнет. То есть мы живем в мире конечных сущностей, а Бог живет в мире бесконечных сущностей, в его плоскости пространства или, как говорится в каббале, в его плоскости бытия. Время или вообще не течет, или течет по-другому. На вопрос как? Я вам отвечу: мы не можем себе представить, но оно точно течет по-другому. Либо его вовсе нет. Поэтому мы, оперируя конечными сущностями, не можем бесконечное понятие осознать. Вы понимаете это? Да. Без коньячку? Это самое сложное, так сказать, одна из самых сложных вещей, которая нам предстоит. Но это просто надо, да, сказать для того, чтобы мы пошли дальше. Поэтому попытки понять Бога, они похвальны, но они все как бы более менее обречены. А описать его, ну, тут совсем грустно. То есть люди, конечно, описывают богов, как они представляют, но это такие довольно, ну, я бы сказал, такие наивно-картинные, детские описания. И индийцы в этом преуспели. Там боги такие красавцы и красавицы, они воюют между собой. Ну, это мифология вся красивая. Греки, да? У них там боги ссорятся. То есть это проекция людских отношений на небеса. О том, что боги ревнуют, любят друг друга, трахаются, воюют. Ну, это же понимаете, там все не так, там ничего этого нет. То есть это проекция нашей биологии на божественный мир, а там все по-другому. И там нет биологических вещей, нет там ни зависти, ни ревности, ни любви, ни рождения, да? Там есть то, что мы представить себе не можем. Ну а как с рассуждениями насчет Бога, сына, отца? То же самое. Ну, Света сказала, что я сказал про это, а я не могу ее ослушать. У нее аппаратура. В широком смысле. Это тоже метафора, конечно. Но мы не относимся всерьез к утверждениям, что Зевс приревновал Геру, да? Откуда взялся Млечный Путь. Зевс приревновал богиню, жену свою Геру, приковал ее к двум столбам небесным. Она в этот момент кормила их сына или дочь, и молоко из ее груди пролилось. Отсюда Млечный Путь. Ну, красиво, но вряд ли реально. Да? Но вряд ли реально. К индийским делам о том, что Шива посмотрел третьим глазом и испепелил демона, и от этого остался горный хребет такой-то, тоже звучит красиво, но вряд ли реально. Все было не так. Но рассуждения насчет Бога, отца, сына и голубка, разносчика орнитоза, они из того же русла. Это метафора. Как метафора это красиво, но вряд ли реально. Ну, какой отец, какой сын? Там, конечно, никаких родственных отношений нет. Это одна из красивых метафор. Она не менее и не более красива, чем греческая, индийская или любая иная. Поэтому такими категориями говорить можно. Но тогда нужно понимать, что мы находимся в наивной плоскости угольника. Если мы действительно хотим божество познать, нам надо говорить на другом языке, конечно. А на каком? Ну, конечно, Богу не присущи никакие антропоморфные, то есть человекообразные черты. Нет у него ни рук, ни ног, ни прочих прелестей. Нет у него никакого влечения к противоположному полу. Да и какой может быть у него противоположный пол? Вообще пола как категории биологической у него нет. Нет у него родственников, разумеется. Поэтому разговоры там про маму Господню и Сына - это красивые метафоры, не более. Это так же, как есть метафора "рука Господня" или "мышца Господня". Есть выражение в Библии, мы читаем в русском переводе: "Возгорелся гнев Господень", а на иврите в прямом переводе: ""И дословно поднялся нос Господь". Поднялся нос. Мы как понимаем? Что, ну, это верх наивности, да? И когда говорится, что Господь вывел, там мышцу простер. Ну, это метафора, это надо понимать. Надо понимать язык религиозных метафор. Это такой же метафорический язык, как всякий другой. Мужчина подходит к женщине, осуществляется мечта, с трудом опускается на одно колено. Он хорошо пристегнул протез и прикрепил мочеприемник. И говорит: "Дорогая, я предлагаю вам руку и сердце". Как она понимает это? Что сейчас он возьмет топор, отфигачит себе руку, а потом, как ацтекский жрец в фильме Апокалипто вскроет себя и скажет: "На!" Она от него прикурит. Ну, ни одна красавица, даже самая жестокая, есть очень жестокие девушки, очень. Но ни одна даже из самых жестоких так себе картину не представляет. А как она это понимает? Скажи мне, Оксана, как ты себе это представляешь? Что такое говорит этот подонок, когда говорит, что он предлагает этой чистой душе руку и сердце? Что гад имеет в виду? Через полчаса прижмет. Подождите, мы вас, скептиков, знаем. Да, пусть скажут оптимисты. Признается в любви. Нет, не совсем, не совсем, не совсем. Если бы он признавался в любви, он сказал: "Пойдемте в планетарий, я не могу без вас жить". Да. Да, давайте же, наконец, останемся одни. Тогда я бы поверил. Он любит. А он что имеет в виду? Замуж. Да! Она права. Он, он предлагает узаконить отношения, вступить в формальный брак, да, и перейти в состояние брачующихся. Мне нравится слово брачующиеся, чу-еся, да? Ну вот, вот он что имеет в виду. И каждая женщина это понимает, верно? Поэтому она радостно вспыхивает и говорит: "Ах, для меня большая честь. И полицирует, что вы с высоты ваших девяноста восьми лет, подагрой и выпадением прямой кишки почтили меня вашим вниманием. Ну, хорошо, я подумаю". А если бы она поняла буквально? Теперь, если это выражение, это же выражение чисто европейского фольклора, на европейских языках оно на всех звучит понятно. Но переведите это на арабский, на персидский, на хинди, китайский и японский, если понять буквально, без кавычек, это дикари, это дикари и варвары. Японский парень, подойдя к своей японской красавице, говорит: "Я хочу съесть твое сахарное сердце". Нет, это то же самое. Он признается ей в любви и говорит о том, что он готов на ней, для нее на все. И она точно так же тает, как наша красавица, слыша предложение любви и сердца. Но если перевести буквально, это чистое людоедство, да? В арабской поэзии есть выражение "выпить сахарные очи". Вопьет, как он. Нет, конечно, да, это насладиться собой. А как у нас говорят, утонуть в твоих бездонных глазах. В смысле, он говорит: "Ну-ка, открой пошире". Да? Оно же не поместится в глаз, только палец один влезет. Да? Не надо воспринимать буквально. Вот так же, как вы смеетесь над моими фельдфебельскими шутками здесь, да? Так же вы должны разумно понимать метафоры, которыми изъясняется любой религиозный текст, любой религиозный текст. Поэтому гнев Господень, рука Господня, мышца Господня, око Господне не надо понимать буквально. Это, конечно, метафоры. Я думаю, метафоры про родственников надо понимать точно так же. Это поэтические такие тропы, да, это поэтические выражения, которые вошли в международный фольклор как предложение руки и сердца. Но мы же не смеемся. Мы говорим: он предложил ей руку и сердце, мы понимаем, о чем речь. Мы не ужасаемся, не пишем письма в redactor, мы читаем дальше. Мы понимаем, дальше будет брак, да? Вот как бы так, имейте это в виду. Все антропоморфные описания божества абсолютно неадекватны. У Бога нет человеческих черт. А как нам оп-определять, что есть Бог? Наилучшее объяснение и определение, которое я знаю, дает каббала. И вот вам оно, в принципе, да, Наташуле и Катюше оно, может быть, уже вполне знакомо. Ну, вряд ли вы вспомните, да? Бог — это высшее, Бог — это верхушка. Отлично, да. Так что и Бог? Да, Бог есть, э, высшее личное существо, отдельное от мира им сотворенного. Это лучшее из определений. Высшее, это понятно. Оно превосходит все, что в этом мире есть. И это означает, что Бог бесконечно превосходит все, что в этом сотворенном им мире находится. То есть Бога не надо искать ни на горе Олимп, ни в Гималаях, ни в какой-то мистической Шамбале, ни в Кампале, ни в бычка в автомате, ни на дне моря, ни в урочище где-то в лесу. Его там нету, он выше нашего мира. Это высшее личное су-- вот это очень важно. Бог не мировой закон. А кстати, многие доктрины, например, дальневосточные, китайские, даосизм представляет Бог как мировой закон. Эта доктрина довольно интересная, но чем она плоха? Ну, с точки зрения каббалы, да, кстати говоря, и с точки зрения всех европейских религий, которые все представляют себе Бога как личное существо. Если это закон- То молиться ему бесполезно. Ну кто будет молиться закону Ома? Человек встал перед розеткой: "О, я хочу, чтобы напряжение". Ну, смешно. [смех] Это мировой закон, это объективная закономерность, да? И он будет действовать безотносительно того, как ты можешь его любить, не любить. Закону абсолютно пофигу. Ты говоришь: "Я прыгаю с восьмого этажа, потому что меня застал муж моей Дианы, да? Я прошу тебя, Господи, отмени закон тяготения, чтобы мир- [смех] Он не убежал. Это невозможно. Он не отменит даже ради тебя, понимая, в какую деликатную ситуацию ты попал, да? Придется прыгать как есть. Да. Зако-закону молиться невозможно, а Богу, личному существу, можно и должно, ибо он услышит. Каким-то непостижимым путем существует прямая обратная связь с ним. Если это личное существо, то он слышит тебя, и ему есть до тебя дело. До кого? Тебя, до каждого из нас, кого он сотворил, ибо мы все его творения. Это очень важно понимать. Поэтому есть молитва в иудаизме и в каббале. [цитирует на иностранном языке] Благословен Господь, слышащий молитву. Это очень важно. Не закон, но существо, к которому можно обратиться, сказать: "Видишь, как мне хреново, как мне быть? Вот расскажи, дай мне знак или помоги". И он слушает и помогает, и дает знаки. Это я знаю по личному опыту, и многие из вас знают по вашему личному опыту, знают миллионы людей. Ему есть дело до нас, и он вмешивается не так прямо, как мы представляем себе от нашего большого ума, конечно, гораздо более опосредованно, но он, он участвует. А это колоссальная штука, это наполняет нашу жизнь надеждой. Потому что если бы это был мировой закон, то жизнь была бы безнадежна. Потому что закону молиться бесполезно. Личное существо, да, не вещество, не поле, не закономерность некая, но именно существо. Существу присущи определенные качества. Не знаю, может быть, гнев. Кто знает? В Библии часто описано, что Бог гневается. Разочарование - это очень, это просто красной нитью проходит, что Бог сделал, сказал: "Как классно! А эти твари так себя ведут". Он говорит: "Ну как же так? Ну как же было задумано? Ну ладно, сделаем". [смех] То есть, в принципе, замечательная есть одна фраза одного мудреца: Библия - это есть книга постоянного разочарования Творца в собственном замысле. [смех] Все меньше. Ну ладно, ну я, окей, я меньше требований. Еще меньше, еще. Ну хоть так. Ну ладно, да? То есть он как бы постоянно разочаровывается, он не всеведущий, как примитивно представляется в некоторых религиозных системах. Нет, он сам не знал. Он ставил эксперимент, последствия которого он не знал заранее. Именно потому, что он личное существо, а не всезнающее, так сказать, всезнающий закон или сущность. Да? Вот это очень интересная штука. Ему присущи улыбки, и он очень любит улыбаться, иной раз очень саркастически. У него очень своеобразное чувство юмора. Не дай Бог столкнуться с ним. В книге Ионы это блестяще проявляется. Он там так улыбается, и они все могут выдержать ухмылку Бога. А улыбку - пожалуй. То есть ему присущи те черты, которые присущи нам, потому что он этими чертами нас наделил. Нам тоже присущ гнев и разочарование, и иллюзии, и очарование чем-то, да? И смех, и сарказм, и смех дружелюбный. Все это нам известно, ведомо. То есть у него эти черты могут быть, потому что он личностное существо, отдельное от мира. Его тут нет, и он где-то очень далеко. Где? Бог его знает. В какой-нибудь Альфа Центавре, в других галактиках, в других метаизмерениях, в темной материи. Кто ж его знает? Никие галактические астрономы и философы не знают, где он есть. Где-то в иной плоскости, отдельной от мира, им сотворенного. Это последнее, да? И потом послушаю ваши вопросы по поводу этой очень интересной и, я уверен, вызывающей животрепещвые формулы. Этот мир им сотворен, это однозначно. Да? То есть мир не возник в результате, там, случайностей, как-то там взрыв на складе, большой взрыв. Нет, это ерунда, это направленный процесс. То есть он создал наш мир, он его творил по замыслу. Другой вопрос - замысел претерпевал изменения. Это да, замысел был. Потому что творение предполагает замысел, а не просто импровизацию. Сейчас нафигачу что-нибудь. Нет, был замысел, есть замысел. Этот замысел продолжается. Замечательная фраза: замысел продолжается в виде промысла. То есть замысел Господень в виде промышления. Ему есть дело, и он присутствует в истории всего человечества, надзирая. То есть история - книга, которую пишет Бог вместе с нами. Это красивая концепция. Мне кажется, она самая верная, она самая. Это каббалистическая концепция Бога. Ну, отчасти похожа на нее христианская и иудейская. Просто там в христианстве больше упор на то, что Бог человекообразный, но в данном случае это не важно, да? Отнесемся к этому как к метафоре. Но, в общем-то, религии не спорят с этим. Ну, наши средиземноморские, да? Вот такая штуковина. Итак, Бог - высшее личное существо, отдельное от мира, им сотворенное. Вот такая формула, которую я вам предлагаю как не-- тоже не совершенную, но лучшую из возможных по поводу понимания сущности Бога. Светлана. Я могу-- вопрос, а момент забыла. Сначала, когда так формулирует грехом, говорит, что он не однополый, что не может ревновать. Там, и так далееОн не может зачинать. А он, например, гневается, улыбается, много говорит. Тут нет противоречия. У него нет биологии нашей, у него нет биологии, поэтому, э, любовь, совокупление, вот это все, как бы все, что придумали индийцы и греки про богов, это все про людей. Это люди так себя ведут. Жажда власти, деньги. А? Физиологии нет. И биологии нет. А биология превосходит физиологию. У него и биологии нет. То есть его био жизнь отличается от нашей. Наша углеродная, там, его даже не кремниевая, какая-то непонятная. Но чувства, потому что наша ментальность - это не биология. Да? Наше, наше сознание - это не биологическая сущность, не биологическая. Вот это у него может быть. Да? То есть чувства могут быть вне привязки к его биологической основе. Может быть гнев и ревность не в сексуальном смысле, а ревность о его деле. Или ревность тому, почему вы, гады, отвлекаетесь на фигню, когда я вам ясно указал замысел? В этом смысле, да? У Тимура Кибирова есть стихотворение чудесное о том, ехал на тракторе человеческий фактор. Это было во время перестройки, да, и весело жрал, что-то из ствола, а на него сверху божественный фактор грустно смотрел. И божественный фактор думал: что ж ты не делаешь дело? Что ж ты жрешь политуру, подлец? [смеется] Очень хорошо. То есть, вот возможно, вполне так и думает, да? О том, что что вы творите, вы все, да, люди, куда вы идете, почему так упорно думаете о взаимном истреблении вместо того, чтобы решать задачи, которые перед вами стоят? Неужели вы не видите, зачем вы рубите сук, на котором... Я думаю, он испытывает разочарование и горечь, но это именно ментальные черты вне привязки к биологии. Ему, он, не нужны ему наши девки, даже самые лучшие, не нужны ни наши парни, ни наших хлеб, ни мясо, ни, ни жертвы. Это нам нужно все. Ничего это ему не надо. То есть это примитивное суждение, что Бог нуждается в копеечной свече или в рублевой, или в том, чтобы зарезать козла и сжечь, или в том, чтобы принести ему в жертву, там, человека. Это не нужно ничего этим никогда. Обратите внимание, как эволюционировала религия. Мы это проследим. От все больших жертв божеству до меньших, меньших, меньших жертв исчезли вовсе. И в конце концов возобладала какая теория? Очень такая правильная, абстрактная: жертва Богу - дух сокрушен. То есть твой сокрушенный дух, твое покаяние - это и есть все, что он от тебя требует, все, что от тебя по большому счету. Что ты ему тащишь там деньги, того же несчастного ягненка или прочее? Это не надо. То есть это попытки откупиться. Но это, это глубокая мысль, да? То есть Богу не нужны наши, а, материальные вещи и материальная сторона не присуща ему. Первый, кто сказал об этом, был пророк Исаия. Он сказал: "Праздники ваши ненавижу. Что вы с этими жертвами достали меня, вы внутренне изменитесь". Вот единственное, что Бог от нас хочет, чтобы мы стали его соратниками. Для этого требуются внутренние изменения, а не еще жертвы, еще церкви и, там, еще синагоги, еще мечети, еще, там, не знаю, коз- козлята, ягнята, свечи и прочее. Да? Вот материальной основы у него нет. Вот в каком смысле греческие и индийские истории они не релевантны. Да? У него нет телесной оболочки, а там все от этого, э, отталкивается, да? Телесности нет у него. Такие дела. Какие еще у вас, мои дорогие, по этому поводу вопросы, суждения, реплики? Личное существо относительно каждого человека, да, я так понимаю? Относительно всего человечества и каждого. То есть каждый из нас может к нему обратиться в любой момент, в отличие от префекта округа, у него нет приемных дней. Ты же можешь в любой момент, и он тебя услышит. У него так как-то устроена эта служба приема, что он услышит именно тебя. Он знает любой человек из сотен миллионов, которые к нему обращались, и ты это услышишь. Я имею в виду ты - это конкретно Оля и ты любой из вас, вы любой из вас, да? А как только это проделаете, он услышит, конечно, и услышит и ответит. То есть дозвониться гораздо проще, чем мы думаем. Да, личное существо. Непонятно все-таки с личным, что как-то вот личное. Что значит личное? Личное значит живое, не закон, а существо, которому присущи некоторые его личностные, неповторимые черты. Да? Потому что закон - это безличная сущность. Вот Бог не мировой закон, не Дао, не закон тяготения, а совсем иное. Он эти все законы сотворил, при этом будучи личным существом. Вот такая вот штука. Ничего странного. А как вы его себе представляете? Ну, я не про это странное. Я не понимаю, почему личное, может быть другое определение другое. А какое? Нет, именно личное. Я имею в виду не личное. Личное - это вот личная вещь, значит, принадлежащая мне. Нет, личное тут антоним не личное - общественное, а личное - безличное. Безличное - это, вот, закон, это нечто обезличенное, а тут именно личное существо. Да? Personal being по-английски, да. Частность. От слова личный. Нет, не слово частность. Вы не, вы не уходите не в юриспруденцию, а в живое и неживое. Вот оно живое, да? Оно живое, не нашей биологии, но живое существо таким путем. Еще у меня вопрос: а это вот именно ваше понимание Бога, да? Нет, что вы! Если б я мог такие вещи составлять- А что это? Раз я бы читал лекции по сельским клубам. [смех] Я просто вам пересказываю вещь, которую гораздо более умные, гениальные люди, э, составили. Это каббалистическое понимание Бога. Но хочу вам сказать, что понимание Бога- Ну, например, в лучших мыслителей иудаизма, христианства, оно недалеко от этого, оно совсем недалеко от этого и не вступает с этим в противоречие. Противоречия начинаются, когда, например, христиане упорно православные, католики, протестанты упорно пытаются сказать: "Ну и Бог, как, будучи сыном, воплотился в человека". И дальше начинаются христианские рассуждения. Они очень трогательные и очень, э, умилительные, но они ничего не добавляют нашему пониманию божества, они уводят на ложный путь. А вот по поводу самой формулы, в принципе, между религиями большой, большого спора нет. Они согласны с этим, что Бог верховный, что Бог личный, что Бог существо, а не закон, что Бог существует отдельно и что мир сотворенный. Мы с этим, в принципе, в большинстве религий согласны. А по поводу чувств. Чувств кого к кому? Вот вы говорили гнев, разочарование. Да, это я думаю, что все с этим согласны религиозные системы, что у Бога это все есть. Но некоторые перебарщивают. Э, в каком смысле? Там, в Талмуде, сегодня ж праздник Талмуда, есть рассказ, как Бог с утра, проснувшись и, видимо, не опохмелившись, играет с Левиафаном, мифическим чудовищем, которое живет в морских пучинах. Во-первых, никакого Левиафана нет. Во-вторых, с какого фига он будет с ним играть, дрессировать что ли, как косатку в океанариуме? Очень странное выражение. А христиане очень любили легенды, как Бог спускался в виде какого-нибудь там путника, плотника в окружении, там, апостолов, помогал мужику телегу из грязи вытаскивать, судил вместе с неправедным судьей, давал последнюю копейку нищему, там, останавливал карающий топор палача. Ну, как-то так. Это тоже очень все трогательно. Но как мы понимаем, это, так сказать, это чистая метафора, это чистая литература. Ничего такого, конечно, нет и быть не может. Бог участвует в нашей жизни в сотни, в тысячи раз более опосредованно. В кого он ни воплощается, эти все, эээ, рассказы о том, как там он ходит по дорогам и помогает бедному нести вязанку хвороста, это просто трогательный рассказ. Это рассказ, который побуждает нас помочь ближнему, сказать: "Бог помог, а ты, падла, проходишь мимо. Ну-ка, помоги ближнему, узнай, зачем ему вязанка. Подожди, пока он ее несет у него на спине и порадуйся вместе с ним". А не, не так, наоборот. Привези ему грузовик дров, которые укради у другого. Ну, как. Вы меня понимаете, мои дорогие? Несмотря на фельфелевское ерничество, да? Но я не знаю другого способа снизить пафос темы, потому что тема суровая, а мне вас жалко. [смех] Ха! А, и тут требуется как бы, ну, определенный навык, что ли, да, мышления. А с чего бы это он у вас был? Поэтому [смеется] я пытаюсь вот эти, ну, как бы более менее сложные вещи рассказать вам на, а, на примерах, на притчах, на метафорах, да? И основной тезис мой вы поняли. Да, можно еще уточняющий вопрос по поводу, например, какие-то есть чувства, которые как-то собирает, ну, желание обогатиться, зависть. Это же тоже область чувств каких-то, желание превосходить другого человека. Не, у него этого нет, потому что он и так все превосходит. Это чисто- Многие другие люди. Да, конечно. Это чисто человеческие вещи. То есть ему человеческие- Где вот эта граница, где она кончается? Почему мы это можем посчитать, а это не можем посчитать? И не является ли это каким-то упрощением? Ну, потому что это материальная область, это область материального. Не, он может обидывать гневом себя. А чему, например? Ум человека. Ну как, а ум-то зачем? Для того, чтобы все говорили: "О, дают". А вот про меня никто не говорит "во дают". Я захожу, меня никто не замечает. Да все равно все выражается в материальных вещах. Зависть - вещь сугубо материальная. Ну, хорошо, а если зависть просто к вниманию, человек хочет внимания. Ну, внимание это чье? Красавец, да, девушек или там внимание знатных персон, внимание прессы. [смех] Пройдет все. Пройдет все, как известно, да. На кольце царя Соломона было выгравировано с обратной стороны "гам зе явор", и это тоже пройдет, да. Так что пройдет не только это, да. Песня была такая в моей молодости: "Он молод, но это пройдет". К сожалению, это правда, да. Антон, и зависть, и прочие вещи - штуки материальные, которые ему не присущи, ибо он отлично понимает, что он и так все, все превосходит. Он же высшее существо. Можно тогда в любом случае заниматься таким софистикой и говорить, что все либо материально, нет, ничего нематериального. Вот назовите мне что-нибудь, я скажу, что это тоже можно приделать к материальному. Сказать, что это вот как-то свести к деньгам. Мне кажется, что если мы говорим, что человек это-- ну, человека божественно невозможно понять, то зачем так упрощать и говорить, что это ему принадлежит? Мы это видим из Библии. Мы же опираемся на-- это хороший вопрос, кстати. Хороший вопрос: как мы можем судить о том, что Богу присуще, а что нет? По его атрибутам. Атрибут - это то свойство, которое ему присуще. Отчего, на что мы можем опереться? На Библию, да, ну, в основном как на главный текст европейской цивилизации, на Библию. А там описаны случаи так называемой теофании, то есть Богоявления, когда Бог непосредственно являлся, когда он говорил с людьми самыми достойными: с Моисеем, да, с Авраамом, с, да, собственно, особо ни с кем. Еще с Баламом, да, с Валаамом он разговаривал, кстати, не хуже, чем с Моисеем. Что многих еврейских мудрецов ужасно огорчает. Но это другая история. То есть он общался с людьми. Э, общался. Иии мы видим, как он себя проявлял. То есть мы видим, какие атрибуты ему присущи. Вот исходя из этого мы и судим. И там есть гнев, да? И там есть злость, и там есть такое тяжелое разочарование, когда он говорит Моисею. Моисей получал скрижали Завета на горе, да? А народ в это время поклонялся золотому тельцу. Это вроде пик единства людей с Богом. И в это время они падают в полную бездну, ну, я не знаю, там, идолопоклонства. Ужасно! И он в этот момент говорит с тоской, я думаю, что вот если это играл бы актер, то он сказал бы с ужасной тоской и усталостью в голосе: "Давай я их уничтожу всех, а от тебя произведу новый народ". То есть он готов к тому, что и этот опыт ему не удался. Он, казалось бы, взял небольшое племя, и они, блин, такие козлы. Что делать? Мне не удается и так. Ну, может быть, я слишком много от них хочу. Давай я этих быстренько, да? А от тебя, может быть, от тебя... А Моисей говорит: "Не надо, нет. Вот оставь их". И он ему говорит интересную фразу: :"Салах тэбэ дварэха". Прости по слову твоему. Ну, типа ладно, ты их лучше знаешь, иди, иди к ним. Это замечательно. И вот очень по-человечески, да? Вот мы видим, да, такие чувства ему присущи. Вы говорите, почему не может быть присуща зависть? Ну, наверное, теоретически, да, как сказал бы мой друг Гарик Harutyunian, существует вероятность, отличная от нуля, что да, может быть присуща и зависть. В этом смысле, да, теоретически Антон верно ставит вопрос. Мы просто видим, как он проявляет себя: и разочарование, и надежды на людей, и грусть по поводу того, что они такие оказались примитивные козлы. Ну, простейшего испытания, просто ожидания они не выдержали, да? Но с другой стороны, когда Моисей говорит: "Нет, не надо, прошу тебя, Господи, там я знаю, как с ними". Ну ладно, иди. Тоже очень так, очень по-человечески, да, как-то. И тут слышен тяжелый вздох в этих словах. "Салах тэбэ дварэха". Прости по слову твоему. Ну, ты знаешь Моисея? Да, Господи. Ну иди. Они достали его, да? И не с этого ли момента делается интересный вывод. Он, он же был очень близко к земле, да? В это время происходили чудеса необыкновенные. Там море расступалось, огненный столб. И с этого момента он сказал: "Ну хорошо, теперь ты сам разбирайся". И как-то начал отходить, бесконечно удаляться. То есть он все дальше и дальше от нас. Может быть, это был переломный момент. Ну, вы сами. То есть я участвую, но все более опосредованно, как-то так. Что это тоже любопытный такой вывод. Но мы видим по тому, как он изображен. Мы же, мы как большинство религий и ислам, кстати, но христианство, тем более иудаизм, относятся к Библии очень всерьез. И каббала. То есть для таких мощных доктрин Библия - это главный текст. Ну на что же нам еще опираться? Ну, не на Карла Маркса, правда? Значит, по Библии мы судим, каким Бог, какими Бог качествами обладает, какие ему черты присущи. Это называется атрибуты. Вот как он в этих теофаниях, богоявлениях себя проявлял. Вот он так проявлял себя, да? И из этого мы делаем выводы. Из этого мы делаем выводы. Вот таким путем. Вот так, мои дорогие. Поэтому нам важно понять, ээ- Можно вопрос последний? Да боже ты мой! У него всегда есть, как говорил этот, ээ, Беня Крик у Бабеля: "У тебя всегда есть в запасе пару слов". Давайте. Просто получается, что мы когда говорим про древ-- религию древних индусов или кого там, мы говорим, что они примитивно понимали. Это, конечно, примитивно. Когда мы говорим о Библии, мы говорим, что окей, мы сейчас останавливаемся на ней и считаем это высшим достижением человеческого духа, и поэтому мы судим по этому. Но это потом тоже может быть заблуждение. Люди через две тысячи лет будут говорить, что это тоже примитивно. Может, это не исключено. Видите ли- Вот это в целом- Они, может быть, даже говорить не будут. Они будут как-то мыслить. Это частный вопрос. Ээ, теоретически это не исключено. Но, во-первых, Библия пережила тысячелетия, индийские тексты тысячелетия не пережили. Библия создавалась вроде как для одного народа, стала достоянием всего человечества. Индийские тексты читают только в Индии. Да и кто их читает? Другой момент: в индийской культуре, религии и философии, там же, помимо этих простых рассказов, как боги дрались между собой, то, что они вот эти вот мистерии, которые они разыгрывают каждый год вокруг своих храмов, как там боги похищали возлюбленных друг у друга. Это, конечно, низшее уровень. Наверху у них есть понятие про Атмана, про мировой дух. И это понятие очень близко к библейскому пониманию Бога. Конечно. Другой вопрос, что библейские представления отвергли вот этот примитивизм. А индийская, ээ, религия, философия, она держится как бы на двух столбах. С одной стороны, высочайшая абстракция, творящий дух и все прочее, а с другой вот эти вот ну совсем простые такие, да, красочные школьные детские рассказы, которые можно назвать, в принципе, примитивными. Слово "примитивный" - не ругательство. Примитивный означает первичный. Просто вот примитивный этот он стал первичным, а вторичным так и не стал, он не пошел дальше. Вот это вот и особенность индийской культуры: есть примитивная, первоначальная, а есть очень высокая. Ну как они могут вместе быть? Вот это удивительно. А в библейской культуре есть целостность, и примитивное, первичное отброшено. Вот эти простые представления, да, отброшены, а Бог понимается все более и более абстрактно и все более и более высоко. Это хорошо. То есть появляется целостность в доктрине. Да? Вот такая вот штуковина. Вот такая вот штуковина, мои дорогие. То есть как теология, э, смотрит на мир? Теология говорит, что Бог, безусловно, есть. Ну, любая религия на этой аксиоме основывается. В принципе, что такое в-- все наше познание? Это система договоренностей. Даже то, что мы считаем аксиомой, постулатом в математике - это тоже система договоренностей. Вы обращали внимание когда-нибудь, как начинаются математические уравнения, задачи? Ну, даже скорее не уравнения, а именно вот формулы: допустим, что. То есть это все наше допущение. Вся математика - это все символы и абстракции. На самом деле же ничего этого нету. Это мы придумали так. А два-- квадратный корень вы где-нибудь видели? А квадратный многочлен, не дай Бог? Это абстракция ментальная, да, которую мы себе вообразили. В этом смысле теология - самая точная из наук, она точно уверена, что предмет ее исследований существует. Это и есть Бог. Потому что, в принципе, географ может сказать: "Я Африки не видел, значит, Африки нет. Я верю только то-- только в то, что видел собственными глазами". Такой называется ползучий эмпиризм, да? Вот только то, что могли попробовать, как Фома говорил, да: "Пока не вложу раны, персты его, не поверю", да? Его право. Мой сын был на Килиманджаро, значит, Африка есть. Это ваш сын был, но мой сын не был на Килиманджаро. Значит, Африки нет, да? Если мы остановимся на этом ползучем эмпиристическом принципе, мы ничего не сможем познать. Потому что что такое познание? Это допущение. В этом смысле Талмуд, чей праздник мы отмечаем, говорит интереснейшую вещь: все, что мы знаем о мире, - это кем-то рассказанная история. Мы не можем везде побывать. Даже лучшие сыновья не объездят все Килиманджаро. Скажем, в Килиманджаро он был, а в Бердичеве нет. Значит, Бердичева не существует. Но как? Моя бабушка! Да по фигу. Сын не был. Все, что мы знаем о мире, - рассказанная кем-то история. И без этого, без системы допущений люди не могут себе представить мир, не могут описать его и не могут выучить этому остальных. Это все система допущений. Всякая наука. История такова. Мы же не были в древности. Откуда мы знаем? Вот этот идиот Фоменко, да, который суще-- публикует свои книжки, что ничего не было, ни Рима, ни хрена. Был только один Фоменко, немножко Руси и партия Единая Россия. Но это полный идиотизм. А люди верят ему, потому что они попадают вот в эту нехитрую ментальную ловушку. "Никто ж проверить не может", - говорят они. Они игнорируют что? Вопрос доверия к источнику. Если я доверяю источникам, я на них полагаюсь. Но это вопрос выбора. Всегда вопрос выбора. Один доверяет одним источникам, другой - другим. Скажем- Первоисточникам. Первоисточник в данном случае не может его быть. Мы не знаем, что было первым, мы не знаем, что было первым. Мы доверяем кругу источников. Никогда ни одному. Кругу, да? Определенной точки зрения. Например, вопрос Антона тут не в бровь, а в глаз. Почему это вы Индию обосновали, а Библию вы, значит, вот как? И мой ответ абсолютно субъективный звучит так: я не доверяю индийскому о-описанию сотворения мира как кругу источников, кажется мне простым и простецким до примитивизма, а библейскому описанию мира я доверяю, но это мой выбор. А у вас может быть другой. Я вам излагаю точки зрения, да? Но это очень важно. Теология основывается на, как любая наука, на системе допущений и на круге источников, которые вызывают доверие. Возьмите любой исторический факт. Кто это меня? А, Аленка. Это у меня [кашель] факта вот один там, не будем делать рекламу мудаку, ой, в смысле Чудаку из Макдональдса, да, Чудакой в букве. Он там пишет книжки, как, значит, Англия - враг России, а немцы наш лучший друг. Две мировые войны - фигня, а англичане, которые нам все время помогали, это наши худшие враги. Ну, понятно, кто книжку заказал и проплатил, вы понимаете, да? Германский клан, находящийся у власти. Но Алена как девушка рыжая, а значит, ну, в прошлом то она рыжая, а значит, здравомыслящая, задает вопрос: а почему я должна верить Иванову, Петрову, а не Старикову? То есть вот вам-то я верю, она мне говорит. Ну, пошло. Вам нельзя доверять. Ну а почему я должна верить Иванову, а не Старикову? Ни почему. Можно верить. Вопрос какие источники ты выбираешь для себя как заслуживающие доверия? Газета Правда. Э, газета Правда - это не исторический источник, это пропагандистский. Там не из-- не изложено никаких фактов, там пропаганда. Э, но в известном смысле, например- [неразборчиво] не верим. Ну, она преувеличивает. Э, в этом плане, если мы там изучаем влияние пропаганды на мозги, газета Правда тоже, конечно, источник. Безусловно. Каким образом пропаганда искривляла сознание? Это о чем говорит любой, да? Это, э, источник интересный. Э, мы выбираем людей, на мнение которых полагаемся. Это нам не за лично. Нет, не факт. Ну вот, например, Цезаря я не знаю лично, он как-то перестал звонить в последнее время, да? [смех] Там Цицерон, Тацит, если они, там, скажем, речь идет, речь идет о- Цицерон века пережил, а он то был современник. Нет, эти все сдохнут очень быстро, да. И лично он сдохнет скоро и книжки его, они не переживут трех лет. Это ерунда. Э, это как раз не вопрос. Э, другой вопрос, там, например, есть точки зрения. Ну, не все ж такие мудаки, как Стариков, есть более умные, да, люди, которые отстаивают известную точку зрения. Как, есть стихотворение одного поэта: "Группа царевича Алексея до сих пор ненавидит царя Петра". Прекрасно. Есть люди в нашем отечестве, которые через триста лет после Петра и его грандиозных реформ говорят, что все фигня, надо закрыться, консерватизм, да, вот Никита Сергеевич с одним процентом на ЛБУ, да. Это что такое? Это отрицание всего трехсотлетнего опыта российской истории. Ни фига себе! Вот к чему мы пришли. Значит, но это целый клан, это целый клан. Группа царевича Алексея существует до сих пор. И они никакие не враги, они так видят, и они так представляют. Вот они так рассматривают российскую историю. Это не лучше и не хуже. Это так, да? Вот такая вот вина. Иии, э, у них есть свои историки, у них есть как-то там подогнанные факты. Под любую концепцию же можно факты подобрать, да? Фактов же был миллион, да? Ничего так легко, как, легко не подтасовывается, как факты. Это как карты. Значит, и кому мы будем верить, если мы стоим на точке зрения царя Петра, то мы против группы царевича Алексея и наоборот. Вот тут только так. А что ж сказал об этом Цицерон? Цицерон не знал Петра лично, к сожалению. Они же, как сказать, они в разных пивных закусывали. Они, они- Мы не доверяем Цицерону. Ну, как сказать, про римскую историю, конечно, Цицерон. Но, например, когда мы говорим о Цезаре, о такой личности, как Цезарь, о нем полно источников, но каждый же писал по-разному. И его политические противники, а, а, как бы сказать, очерняли его как только могли, а его политические сторонники обеляли его и описывали чуть ли не ангелом небес. Он не был ни тем, ни другим. Это вопрос о доверии к источникам. То есть политические пристрастия, личные отношения очень много на что влияют и как бы представление о том вообще, как бы, каким путем мы идем. В этом смысле теология такая же пристрастная наука, как история, потому что каждый историк описывает со своей точки зрения. Но, с другой стороны- Значит, деньги писалась книги, а потом для этого. Деньги в наше время стали все определять. Это далеко не всегда было так, э, далеко не всегда было так. Э, может, э, почему заказу писалась книга, это более верно. Заказ был определенного, там, царя или консула, который кончает свои дни в изгнании. Тут без всяких денег человек говорит: "Я должен восстановить доброе имя славного такого-то в Гамбурге", да? Это может быть религиозное убеждение человека. Я скажу вам правду, вот вам все врут. Да? Если мы послушаем протопопа Аввакума, то хуже патриарха Никона человека не было. Это негодяй, это исчадие ада, это сатана и бес. Если мы прослушаем, э, сторонников Никона, то Аввакум - маргинал, экстремист, негодяй, агент Моссада, мирового сионизма, проплаченный Госдепом и вообще лимоновец. Как тогда быть? А был ни такой, ни другой. Он, он защищал свою религиозную концепцию, защищал свою концепцию, и надо ее понимать. Надо просто-- другой вопрос, как мы говорим, если мы обсуждаем историю Русской церкви. Если бы победила точка зрения Аввакума, а не Никона, хорошо ли было бы для церкви, для России? Я думаю, нет. Это моя личная точка зрения, да. Э, множество историков считают, что нет. Есть историки, которые говорят: "Нет, Никон нанес ужасный вред, и если бы победил Аввакум, было бы хорошо и никонианство отбросило Россию назад". Как посмотреть? В этом смысле в теологии много субъективизма, как в истории, потому что примешиваются личные взгляды человека, его пристрастия, его отношение к конкретным фигурам. И потом религиозные чувства, они очень сильные, они гораздо сильнее политических, и они как раз противоположны проплате. Проплата подразумевает, что мне по фигу, о чем писать. Да? Пришли блондинки, я пишу, что они самые лучшие. Потом пришли шатенки, дали на десять долларов. Замечательный фильм был, помните, "На десять долларов больше", и все. Какая разница? А в тот, но дело, что нет. У человека есть убеждения. Он убежден, что Никон - это путь в гибель. И он пишет так, да? Вот группа царевича Алексея говорит, что Петр - антихрист, и он ввергает Россию в пропасть. А мы говорим: "Идиоты вы, он вытащил Россию из пропасти". Не надолго. Он спас ее, дай нам Бог, на триста лет, слава богу, он спас ее от катастрофы и ввел ее в число европейских держав и построил новую модель развития. И мы сейчас живем в новой, в стране, которую Петр построил, только с ракетами. Никаких ракет бы не было без Петра. И была бы Россия без него? Мы так думаем, да, сторонники партии царя Петра. Сторонники Алексея говорят: "Это ужасно, это плохо, это, э, преступление против российского народа, религии и всего прочего". И тут не может быть примирения, не может быть примирения. В этом плане теологии разные, они очень по-разному описывают мир. Это чистая Кутагава. И кто прав? Все. А с другой стороны, не прав никто, потому что, по-видимому, совсем не то вообще случилось. И вот об этом-то теология призывает думать. Это тяжелый предмет для размышления, как на самом деле мы не знаем. Я, помните, я говорил вам в прошлый раз в розовой комнате романтической о том, что у теологии есть стремление идти навстречу людям, навстречу пастве, описывать так, чтобы люди поняли. Как говорил мой прапорщик, надо уметь разговаривать с людями. Не с людьми, с людьми разговаривать тяжело, а вот с людями. А с людями как? Чтобы они поняли Господа. Да, это, ну, во-первых, матом все понимают, во вторых, на языке простых метафор и сравнений. И у теологии в ее простецком, вспомним Индию, выражении есть стремление нарисовать красивую и увлекательную картинку. Она от этого совершенно не становится правильной. Красивая и увлекательная, с ангелами, бесами, с их борьбой. Да, сонмище каких-то демонов. Любимое Антона Минде - какие-то ракшасы, асуры, еще какая-то хрень собачья, которые существуют только в воображении людей, конечно. Да? А христианство какие количество бесов выдумало, это же прелесть! На имя им легион. Да? А это добавляет что-то к реальной картине мира? Ну ничего, конечно. Но человек получает фундамент представлений. Он живет в мире, пусть и вымышленном, но в этом мире он все понимает. Вот это опасность теологического мышления, что оно не стремится узнать новое, оно стремится оправдать когда-то уже кем-то сказанное, потому что это сказанное получило название святого и освященного авторитетом. И вот это очень плохо. Это делает теологию, увы, одной из самых консервативных наук, к сожалению. То есть у нее есть плюсы и минусы, как и у всего на свете. Одни плюсы есть только у Бога. Вообще в жизни. У них только плюсы. У всего остального на свете есть и то и другое. И здесь вы должны, как вам сказать, ну, каждый должен делать вывод, на чьей вы стороне, какая вам нравится доктрина больше остальных, за кем из источников вы идете, кому из авторов в полемике вы доверяете больше. Это единственный путь. Каждый делает свой выбор, каждый делает свой выбор. Не может быть одной истины, но каждая теология говорит: "Нет, правы только мы, остальные все какие гады, они точно заблуждаются". В этом, в этом опасность. Да? Вот Акутагава в этом смысле лучшее противоядие против теологической косности, против стремления сказать: "Нет, права только такая". Ну и попробуйте определить, кто прав. Вот такая вот штуковина. И вот прочли ли вы рассказ "Пхенс"? Нет? Зря, зря. Светуля, ты прочитала "Пхенс"? До середины. До середины. Дошла до Чакилак-булак. Там- Я не знаю. Десять стра-- десять страничек. Катюша, Наталя прочли? Я читаю еще. А, и вы еще тогда прочли, да, Антон? Это про Горбунова, да? Да, да, да. Ну, на самом деле вовсе не про Горбунова, как мы понимаем. А про кого там? Алюня, про кого там речь-то идет? Кто герой-то? Мужчина. [смех] Эх, Алюня, я понимаю остроту проблемы для тебя, но там вовсе не мужчина. Какой же он мужчина? Ну, понятно, какое-то существо. Да, это правда. И откуда он, кстати? Из Пхенса. Нет, Пхенс - это слово из его языка, он с какого-то хрен знает откуда там, он прилетел с тунгусским метеоритом, видимо, да? Раз он туда отправляется. Вот это потрясающий рассказ. Взгляд на нашу жизнь с точки зрения чужой биологии. Оля, почитайте обязательно. Очень интересная штука. Ну, вы-то прочли все остальные, да? Прочтите. Гениальный рассказ. Это Андрей Синявский. Он когда писал хулиганские рассказы вроде этого, он взял псевдоним, брал псевдоним Абрам Терц. Ну, Абрамке Терцу все можно, да? Когда писал серьезную литературу, он писал как Андрей Синявский. А, и это такой вот его интересный хулиганский рассказ, очень интересный. А представляете, как на нас смотрят существа, все эти кактусы, да? Да. Как он говорит, замечательно говорит: "Не судите мою красоту вашим уродством. Как я красив, какие замечательные глаза у меня там были на пятке. Я их там совсем стер. Да, я себя оглядывал со всех сторон. А вы, уроды". Какое там дивное описание женщины. Мужчины. А фраза: "Садизм кулинарии всегда меня поражал". [смеется] Да. Куриная кишка, нет, свиная кишка, проглотившая саму себя и облитая куриными выкидышами, - вот что такое ваша любимая яичница с колбасой. Чудо! Взгляд с чужой биологии. А посмотрите на себя так, да? И это очень интересно. Это очень, я бы сказал, теологически правильный рассказ. Посмотри на себя со стороны. Мы же себе кажемся верхом совершенства с нашей точки зрения гламурной. А ты посмотри, а как муравей, представляешь, как он смотрит: "Боже, вот какие уроды! И как они могут существовать вообще, да?" А если эти-- он там в виде кактуса изобразил его, да? Кактусы как смотрят на нас. Да? То есть как бы чтобы мы не считали себя венцом творения и не считали, что вокруг нас все, все крутится. Это тоже очень важный момент теологический, потому что каждая теология говорит о том, что человек - мера всех вещей. Это только для политики верно, но для теологии нет. А мера всех вещей есть кто? Бог. А мы не знаем его меру. И в этом смысле рассказ про Пхенса нас правильно усаживает и указывает нам наше место. Посмотри на себя внимательно, каков ты и каков ты с другой точки зрения. А необычность этих рассказов заключается в новом взгляде на мир, в новом. Кстати, знакомство с другой теологией, оно тоже очень много любопытного- Э, но теология и науки большие, длинные. Народ писал, он не стесняется, от души, по двадцать. Писучий был страшно. А рассказы короткие, емкие, и в них заключена вся эта соль. Понимаете ли вы, почему бородатый посоветовал именно эти рассказы почитать на эту тему, да? Ну, нехитрый замысел. Понятно? Чтоб вы по-иному посмотрели, по-иному и не были в плену какой-то одной, даже пусть привычной или нравящейся вам, или какой-то там традиционной для вас точки зрения. Она может совершенно неправильная, точно так же, как и непривычная для вас. А истина где-то в совершенно иной плоскости лежит. Вот, кстати говоря, теологическое мышление, оно приучает к такому взгляду, если человек не сваливается в косность, в косность и в оправ-- самооправдание. На теологическом языке это называется апологетика. Апологетика - защита, когда человек не ищет истину, а пытается упорно доказать то, что кажется ему правильным. Это очень плохо, но это, к сожалению, беда многих людей с религиозным стилем мышления. Это их проблема. Такой, ну, профессиональный риск, если хотите, да? Как менты становятся циничными, да? Или там врачи, как школьные учителя, у них полная деформация психики. Потому что он Бог, как он говорит, так дети поступают, да? А, все профессии по-разному деформируют психику. Военные очень часто не могут взять на себя инициативу без приказа письменного. А вот у людей религиозных, не обязательно теологи они или простые миряне, у них происходит вот такая деформация. То есть они не склонны искать истину, выяснять все обстоятельства, выслушивать все за и против, а у них есть готовая доктрина, и они слушают только аргументы в ее защиту и только это излагают. Это плохо, это плохо, потому что это уводит нас от понимания. В идеале теология должна понимать мир, но она пытается его объяснить. А это нехорошо. Не надо объяснять, надо понимать. Мир всегда окажется не таким, гораздо более сложным, чем мы его себе представляем. Надо понимать, что каждое объяснение оно, объяснение угольника, оно временное. Вот для этого времени мы так себе представляем. Когда-то говорили про флогистон, рождающий тепло, потом там все говорили атомы, атомы, молекулы, потом кварки, потом фото, теперь вообще непонятно что с этими нанотехнологиями и клонированием, вся хрень те чем. Да, на-на. У Маршака есть хорошие стихи о том, что мир пребывал-- а, весь мир был тьмой невежества окутан. Но Бог сказал, и вот явился Ньютон и все объяснил. Но сатана недолго ждал реванша. Пришел Эйнштейн, и стало все, как раньше. Очень хорошо, да? То есть, как бы построено-- Ньютон, как он над этим бился, чтобы построить слож-- стройную систему мироздания, непротиворечивую концепцию. И выстро-- и выдохнул только для того, чтобы потом сказать: "Все совершенно не так". Да, то есть на каком-то уровне ничего этого не работает, все гораздо сложнее. Вот это сказал Эйнштейн. Потом мы Эйнштейна, конечно, опровергнем. Все в тысячу раз сложнее, чем мы можем себе представить. А я вам скажу, почему нам это сложно. Потому что мы все уподобляем либо нашему социуму, ну, то есть общественной организации, где все очень примитивно, все сводится к интересу, а там интереса нет, совсем все по-другому. Либо мы сводим, это чуть сложнее, но тоже примитивно, сводим к биологии, а там и этого нет. И мы не можем понять ни движущих сил творения, ни критериев, которыми оно руководствуется. Ибо мы живем в мире конечных сущностей, и бесконечное нам понять безумно тяжело. Поэтому еще много, много, много будет объяснений, и надо понимать всю их относительность и всю их жидкость и временность. Но нам хочется понять. Так де правда, доктор, скажи. Вот це він це говорила, а кому верить, за кого голосовать? Да, а хрен знает. Да, вот вопрос парня, который звонил, Виталик его звали, в три часа ночи сказал: "Ну, вы же знаете, кто убил". Но я не знаю. И Акутагава не знал. Если бы мы его разбудили в его японском раю. Хотя я знаю, может быть, по японскому пониманию самоубийцы он уже кончил самоубийством, попадает в ад, но я думаю, в рай такой гений. Ну где он там сидит, бухает с учителями, да? С Пушкиным, да, с Борхесом. Это у них там отдельно, я думаю, комнатеха, где гени-- где гениальные писатели сидят у Бога, они где-то в отдельной, я думаю, комнате. Ни по-японски не говорят. Не, они говорят на том языке, который они уже все понимают, на языке мысли каких-то. Если бы мы и к нему дозвонились и сказали бы: "Акутагава-сан, кто убил?" Он бы сказал: "Ребята, думайте сами, я не знаю". В этом штука, в этом, что мы не поймем до конца. Такие дела. У Акутагавы, ну ладно, давайте прочтем потихоньку. Он очень это хорошо понимал. Кстати, он-- одна из причин самоубийства его была та, что он пытался понять и понимал, и понимал, что понять невозможно. Это его идея. Ну, для-- мы как бы смиряемся с этим, идем пить пиво, смотреть футбол, а он нет. И как бы вот эта идея его сожгла изнутри. Ему хотелось выстроить, но он не мог. И он искал это в Японии, в японской традиции, которая была ему родная, не нашел, искал в христианской, которую изучил прекрасно, и там не нашел, в европейской светской и там не нашел. А где тогда? И этот вот- А сколько лет ему? В тридцать семь-то, тридцать- Тридцать семь. Семь, да, тридцать семь, как вот, как Пушкин, как Маяковский. Это тоже роковой возраст, да? С меня при цифре тридцать семь в момент слетает хмель. Вот и сейчас как холодом подуло, да? А, тридцать семь. А- У него есть рассказ "Мадонна в черном". Я вам, по-моему, его рекомендовал тоже там. Прочтите. Очень интересно, да, какими злыми бывают божества. Как вы сказали? "Мадонна в черном". Очень интересно. Это как бы он многое понимал про, про, про природу божественного. Он понимал про ошибки людей в этом смысле, но он хотел понять, где же истина. Он хотел к ней пробиться, не видел ничего, что бы ему казалось достоверным. А жить в атмосфере вот этой шаткости, он говорил: "Я все время живу, как при землетрясении. Все время трясет". И он не выдержал этого. Но вот этот, эта драма очень-очень-очень умных и чувствительных людей. Мне это точно не грозит. Ну а вам, ну вы берегитесь и как бы держите жбан пива всегда при себе. Если начнет трясти, вы раз, да. Потому что я вам говорил, да, это как разорвать-- вот он был из людей, которые пытались разорвать свой угольник, да? И это для него очень печально кончилось. Но ответа нет на этот вопрос. Нам вопрос окутан дымкой. Вот так, мои дорогие, такие дела. Поэтому если мы будем говорить, у нас не будет много таких абстрактных разговоров, как сегодня, но просто без этих, как бы, без этой базовой информации трудно двигаться дальше. Жалко, Ленка ушла, она как раз именно это хотела послушать. Ну да ладно. Ну, личная жизнь у тех и шик - это очень сложно, очень. Иии, конечно. Поэтому дальше будет попроще, будет такой материал более приземленный и более такой конкретный, живой. Но мне хотелось бы, чтобы эти вещи вы усвоили, да, мои дорогие? То есть это как условие, но мы будем вам рассказать. Картинки будем смотреть? Да. Светоличка, как у нас картинка? Да, это первая картинка к курсу, как бы исходный, исходная посылка, если угодно, для того, что человека вообще подвигает на мысли о божественном. Ну, вот какая-нибудь такая красивая сцена, да? Человек задумается, как же мир хорош, как мир прекрасен. Бог создал мир, мне кажется, изумительным, несовершенным, заметьте, но изумительным. А испортили его мы, люди, исходя из своих корыстных, как правило, зловоображений. Нет, это плохо. А, плохо. А так он хорошо, смотри, я освоил, да? Индийские христиане такие способные. А это другая, другой вид, если угодно, да, звездное небо, которое тоже очень много способствовало для того, чтобы люди задумались о вечном. У Канта, помните, да, был такой Иммануил Кант. Ну, писал он еще из Калининграда, когда он был Кёнигсбергом. У Канта есть фраза: "Только две вещи способны по-настоящему потрясти - звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас". Вот звездное небо, оно, конечно, не может не потрясти пониманием того, во-первых, кто мы в этой жизни, одна песчинка, и сколько вокруг нас разного. И во-вторых, кто это все создал и как оно по-хитрому взаимодействует, вращается и так далее. И все подчиняется исключительно энергии. Да, это очень красивая штука. Мы просто отобрали это за красоту. Да, такая, это, конечно, фотомонтаж такой, коллажик, да, текст и благословительный жест. В общем, в очень многих религиях этот жест, это жест благословения. И голубь, ну, голубь не у всех. Это только у иудеев и христиан он стал восприниматься как знак божественного благословения, как знак мира, как птица такого завета людей с Богом. Вы помните, откуда, да? Это после потопа. Ворона отпустил Ной, но ворон стал там пировать на тушах. Хрен ему возвращаться, когда тут плавает такое изобилие. А голубь вернулся с масличной ветвью, и голубь с масличной ветвью в клюве стал символом мира, символом мира. То есть Бог заключил с людьми договор: больше не буду топить, ребята, и я, гнев мой утих, и, в общем, давайте жить дружно, да? Поэтому вот не просто голубь, но именно голубь с оливковой ветвью стал символом и в кругу околобиблейских представлений, но это ж, как то, вся еврейско-христианская жизнь. То есть это вся наша цивилизация. Голубь именно поэтому стал самой такой лучшей благословенной птицей. А так вообще мерзость. Смотрите, какая природа. Это Гималаи, да? Но вот эта традиция, где родилась иная, вернее, это место, где родилась иная традиция, отличная от нашей, да? Отличная. Там один поэт писал: "Высочайший лоб огромной мысли". Не спорим, да. Индийская цивилизация совершенно отличная от европейской. Индия, Тибет и потом то, что пошло туда дальше в Китай, — это действительно вещи, конечно, не рядовые. Я сказал "примитивная" только по отношению к определенному пласту этой цивилизации. А так, конечно, там очень много глубокого и умного, но это мало сопрягаемо с нашими представлениями. Это все-таки разные, как масло и вода. Они не перемешаются никогда. И опять-таки надо выбирать, что вам ближе. Ну, это прелестная картинка. Посмотрите внимательно. Это природа. Вы же любите природу? Угу. Это дискуссия. Но один из дискусантов уже как бы почти потерял к ней интерес. Заметьте, выражение лица чайки абсолютно не злобное, не хищное, да? Киловое. Да? Вы видели эту картинку раньше? Не-а. Правда, классно? Вот это природа. Я читал на светонизе Балатского, помните? Вот эта иллюстрация к нему наилучшая. Вот так, так происходит в природе. Там еще есть дивные картинки, как гиены едят буйвола живьем. Ну, есть специальная подборка, сделал мне один мой знакомый по моей просьбе. Это чудная сцена. То есть он еще живой, они его просто загнали, они его едят и приговаривают между собой. Как-то так живенько, так весело, по-салонному. Не нахрапом его там заж-загрызть, как львы. Нет, там едят. Они между собой или они с ним говорят? А может быть, они ему говорят: "Ну что ты, сынок?" Вот, вот так поверни. Вот тут точно. Это, конечно, потрясающе. Вот это природа. То есть ею не управляют никакие из тех импульсов, тех чувств, которые нам, людям, присущи и которые Бог, я думаю, хочет в нас развивать: милосердие, сочувствие, справедливость. Нашей природой управляет только целесообразность. Да, она не испытывает к нему злобных чувств. Разве она его ненавидит? Просто есть. Это лучшая иллюстрация насчет того, что такое природа на самом деле. Не надо ее идеализировать. Это очень хорошая штука насчет молитвы. Очень такая искренняя. Я не знаю, это постановочный кадр. Может, кто-то заснял в церкви или, фиг знает, в синагоге. Мне кажется, это, конечно, постановка, но красиво. Вообще, когда молится юная девушка, да, это ассоциация с невинной девой, не злобный зять, да, который пришел из бардака с окровавленным топором, а вот юная дева, да? Это воплощение в нашей системе ценностей, это воплощение невинности, чистоты, любви, всего как бы того лучшего, что в человеке есть, да? И вот когда она молится у зажженной свечи. Свеча - изумительная сила, во многих религиях присутствующая, да? Огонь вечной любви к Богу. И опять же, свеча - это тело, а огонь - душа. Да? Тело исчезает, тает, душа вечно пр-пребывает где-то, да? Это вот очень интересная, симпатичная картинка. Разве нет? Угу. Ну, вот такой-- это, конечно, съемки нынешние, это где-то в Израиле, судя по всему. Может быть, это теле или кино кадр, но этот человек изображает либо древнего пророка, либо древнего священника. Кохены они назывались в Израиле. Он в такое облачение одет, да? И вот он молится где-то там в теснения, в пустыне, да, каменной. Молится, взывает к небесам. Вот молитва для религиозного сознания, конечно, вещь исключительно важная. Это то, что отличает теологию от всех других наук. В других науках молитвы никакой нет, конечно. Ну, есть молитва о прибавлении ума, но это немножко иное, да? А здесь молитва как способ общения с абсолютом, да, как способ общения с предметом исследования. А вот это к сегодняшней лекции непосредственно. Еще на чуть-чуть, нет? Да, можно. Бог - божественный геометр, творец. Ну, конечно, тут есть антропоморфизм, человекообразие, но метафора, мы же говорили об этом, да? Ясно, что не так это все было. И циркуля не было, и Земля наша тут такая странная, да? Земля то желтенькая, это как бы сфера небесная, тут еще что-то такое. Но сама идея классная. Идея в том, что в основе творения лежит замысел, не произвол и не хаос, но замысел. И Бог творил Землю по плану. Он как бы исчисляет. Ну, ему придали черты такого, да, европейского масона, строителя соборов, какого-нибудь умного каменщика или архитектора. И циркуль тех времен, неважно, неважно, это метафора, но общая идея кажется мне исключительно плодотворной. В основе творения лежит замысел. А это икона или это коллаж какой-то? Нет, это не коллаж, это рисунок. Такие рисунки были в соборах многих средневековых и были на рукописях. Вот это в данном случае из Библиотеки Мюнхенской одна из рукописей. Это, конечно, все Запад, католицизм. В православии этого всего не было. Ну, без комментариев. А вот католицизм как гораздо более глубокая и утонченная религиозная конфессия, они об этих вещах очень задумывались. Это все как бы вот западные. Христиане, они вот такие рисунки очень любили. Книги, без каковых книг ни одну религию представить себе нельзя. Ибо, как справедливо говорил отец Игнатий, коллега твой по трибуналу, нет еретика без текста, нет еретика без текста. Вот. Ну, вот это вот царство кожаных переплетов. Вот это видите, какая книжка? Вот эта мне очень нравится. Эта книжка, конечно, библиотечная, не музейная. Какие-то толстенные страницы. От чего? От жира, от влаги. Где эта книга с ним не была, да? У меня есть Библия, я вам принесу. Есть еврейская такая толстая, с переводом, там иврит, русский. Есть чисто русская книжка. Мне подарил ее один священник. Ну, во-первых, это подарок. Она уже истрепалась, но я не-- у меня много Библий на разных языках, я их люблю, собираю, но я вот эту как бы, это моя рабочая. И на вопрос: "Че ты, не сменишь?" Как же, как же, сколько она впитала в себя и взглядов, и недоумений, и вопросов, и мольбы, и жалости. Че только хотите. Как можно менять? Вот такой должна быть религиозная книга. Живой. Живой. Ее дарили уже. То есть не новая. Мне подарили? Да. Да, не новая. Ну, вот я пользовались, но она была такая почти, ну, не совсем девственной, но все-таки в первом браке. Сейчас она уже, конечно, видала виды, да. Сейчас, конечно, вряд ли ее кто возьмет, но я ее отдавать никому не собираюсь. Но это шаман, это уже к следующему. Вот такие дела, мои дорогие. То есть вот это вот мы закольцевали таким образом и с помощью картинок и компьютера Святолучкина разговор, который мы начали сегодня, да, о книгах и о том, музей или библиотека. Если религиозная книга, ну, в данном случае Библия, да, либо Библия, может быть, комментарии к ней, если эти книги живы, захватаны пальцами, прочитаны, замусолены, оторваны концы страниц - прекрасно, значит, книга жива. Но в идеале к чему следует стремиться? Чем больше людей эти книги читают, мне кажется, тем лучше будет на свете. Потому что как раз религиозного элемента в нынешней жизни не хватает совсем. На эту тему я хотел бы сказать вам пару слов, мои любимые, сядьте, пожалуйста. Картинок уже не будет. Там дальше идет жесткая порнография, и мы ее не будем показывать. А я вам скажу пару словечек перед тем, как мы расстанемся, я вас отпущу на покаяние, э, которое вы вполне заслужили. Религиозное сознание при всех минусах и недостатках, о которых я вам говорил, да, при косности, при догматизме, при апологетике, стремлении защищать свою точку зрения, не слушая другие, обладает целым рядом иных особенностей. И будет несправедливо о них не сказать. Религия учит сочувствию. Вот религия - это противоположность той чайке. Помните, которая с деловым видом, да, разговаривает с вороненком, и судьба вороненка вполне понятна. Верно? Религия учит сочувствию. Никакие другие системы взглядов сочувствию не учат. Вот нынешняя ситуация, в которой мы живем, это ситуация материализма и ситуация, которая говорит: слабый, должен сдохнуть. Кто не вписался в рынок, ему нехрен делать. Это гайдаровские реформы. Они были правильные. За тем исключением, что миллионы людей оказались лишними, они не вписались в рынок. Ну, что теперь делать с ними? Убить их, нафиг? Вот человек с религиозным сознанием не поступил бы так. Польский реформатор Balcerowicz, искренний католик, проводя рыночные реформы, не говорил: кто не вписался в рынок, пошел в заснеженную рощу. Нет, вот проблема нынешнего общества российского, может быть, даже более, чем любого иного, это вопиющий материализм. И в критериях успешности - сколько бабок. Ах, меньше? Иди нафиг. У тебя только Bentley, не Rolls-Royce? Мы не будем с тобой разговаривать. Ну и так далее. Статусность, да? Покажи кольцо, покажи цепь, покажи машину, покажи девку, с которой ты пришел, э, компанию, в которой ты работаешь и так далее. Вся-- вторичные знаки, да? Но при всем при том, говорил Бернс, богатство - штамп на золотой, а золотой мы сами. Вот материалистическое сознание эти вещи отрицает. Для него важна внешняя статусная сторона. Для религии важна личность как таковая, и в этом ее ценность колоссальная. Религия учит вглядываться в человека, сочувствовать ему, чувствовать, как он, ставить себя на его место. Конечно, только своих, это ясно. Но и своих не так мало. Своих не так мало. Если каждый бы христианин сочувствовал другому христианину, то мы бы давно в раю жили. А так все, как бы, так сказать, все с крестом и ходят в церковь. А что творят друг по отношению к другу, так чего стоят эти все декларации? Вот какая штука. Религия учит сочувствовать, учит милосердию, а милосердие, оно идет против расчета. Милосердие учит жалеть слабого. Целесообразность учит слабого добить. Нафига оно нужно? Не вписался в рынок - извини. А милосердие говорит: помоги ему, объясни ему, создай условия для него. Но с точки зрения целесообразности это не надо, это потеря темпа. Вот в чем штука. Поэтому, как мне кажется, в нашем нынешнем мире религиозного аспекта очень не хватает. Очень не хватает. И среди прочего, это проявляется в том, что интеллектуальный аспект познания очень заглушил остальные - эмоциональный и интуитивный. И вот мы хотим все понять. Нет, вы нам объясните, чтобы мы поняли. А есть вещи, которые никогда не поймешь. Например, есть вещи, которые можно только почувствовать. Вот та же любовь или ненависть, да? Или какие-то иные чувства, их никак ты не объяснишь словами, не опишешь. Вот это уходит из нашего мира. Ушла абсолютно молитва, просто напрочь, напрочь. А это очень жаль. То есть, мы остались как бы-- в чем проблема современного человека? Вы, кстати, обратили внимание, раньше ведь люди жили гораздо хуже, чем сейчас, материально, ну, несопоставимо. Но никогда не было такого огромного количества депрессий и такого числа самоубийств, причем в развитых странах. Ну, добро бы там, говорят: "Ну, в России понятно, у нас такая засада". Ну а в Швеции? Никаких засад. Вообще рай земной, с нашей точки зрения. Однако самые высокие в мире. В Венгрии. Почему так? Да, почему депрессия, алкоголизм, наркомания? Раньше, когда люди жили гораздо более бедно и скудно, этого не было ничего. Не, ну всегда бухали, да, но это же не имело таких эпидемических масштабов. Но про наркотики никто не слыхал. Депрессия, которая без всяких наркотиков, она просто сжирает людей, да? Самоубийство как крайняя форма. Причем очень много самоубийств у молодых. Это очень тревожно, очень тревожно. Значит, люди не хотят жить, они не видят, для чего, они не видят, для чего. Вот почему так? Почему так происходит? Стержня нет внутреннего. Стержня внутреннего у какой-то личности может и не быть, но когда принимает массовый характер, понятно, что это уже не проблема лично этого человека, это проблема общественная. Нехватка любви? Отчасти нехватка любви. Я думаю, что это комплексная проблема, и на нее есть множество ответов. Первое, вот ну давайте примем первое, что сказала Аленка, - нехватка любви. Люди ощущают, что никто их не любит. Вот по большому счету, да, всем все равно. Как мы говорили, Антону понравилось это выражение, песни Градского: "Мы не справились с эпохой, потому что все нам все равно". Да, вот и человек вдруг ощущает, что до него всем- Как же так? Я такой хоро-- всем все равно, все идут мимо. Смотрят на тебя как на вещь. Вы видели блестящий мюзикл "Чикаго", кино? Надо посмотреть обязательно. Там Ричард Гир гениальный. И там вот муж главной героини, он говорит: "Я мистер Целлофан. Все смотрят сквозь меня". Но это жуткое ощущение. Все больше людей так себя ощущают целлофаном, ну как бы все смотрят сквозь меня. Я думаю, это ужасно. Второй момент - люди оказались в одиночестве. Вот в таком экзистенциальном одиночестве, как мы, не жили наши предки. Минимум было двое. Кто был вторым? Старик был с ни-с ними, а мы одни. А в одиночку очень тяжело. Они не чувствовали себя даже в самых тяжелых обстоятельствах. Старик был с ними, и он реально был с ними, он им помогал. Они, они так отчаивались. Им не приходило в голову самоубиваться, в том числе из-за идиотских, пустячных причин, потому что они были не одни, а мы одни. Вот это ощущение мы утратили. Оно ушло вместе с молитвой, ощущение, что ты не один и никогда не будешь. Как только ты его почувствовал, ты уже не будешь одним. Но мы не можем его почувствовать. Мы не можем ему дозвониться из-за формализации молитвы, из-за того, что церкви и всякие эти религиозные институты все это приватизировали, прихватизировали, и мы не хотим к ним ходить, не видим ни пузатых попов, ни глупых раввинов, ни ужасных мулл и не умеем молиться. И мы так и [цокает]. Это плохо. Мы чувствуем вот такое экзистенциальное одиночество. Ну и, может быть, еще одно ощущение - утрата смысла жизни. Религия давала, пусть ложная. Хорошо, я соглашусь с вами, ложная, но она давала ощущение устойчивости, давала ощущение смысла жизни, цели. А современная жизнь не дает. Самые несчастные люди, которых я видел, - это богатые. Потому что пока человек беден и он выбивается, ему есть для чего жить. Как только, не дай Бог, повезло и вдруг что-то обломилось, все. Потерян. Абсолютно потерян, а он не видит для чего больше. Да, он уже со всеми познакомился женщинами. Он уже съел все салаты, он выпил все напитки, уже вся изжога, желудочное кровотечение, выпадение прямой кишки. Все уже было. Еще дальше. Или Ходорковский сидит в тюрьме. Ходорковский по-своему счастливее очень многих богатых истериков, наркоманов и депрессантов, которые лежат по психбольницам и по клиникам. Спасибо. А? Спасибо. Ну за все спасибо ему, конечно. Я-- напишите от нас всех большое ему спасибо, за это отдельно, конечно. А, но у человека есть ощущение смысла жизни и цели. Может быть, оно у него, кстати, появилось только благодаря тюрьме, не исключено. О чем он сам сказал в последнем слове. Но вы наблюдали людей? Ну, я очень-очень богатых не-не видел, хотя я видел людей достаточно богатых. Мне кажется, это были очень крупно богатые люди. Но я по должности сталкивался. Но дружить, я думаю, с ними не получается. Они не понимают, что такое дружба. И они это понимают, что уже у них-- они перешли некий рубеж, за которым одна ледяная пустыня. Ни дружбы, ни любви, ни искренней привязанности, потому что, ну, их, их или боятся, или им завидуют, или хотят от них что-то получить. Все мерительно. Ээ, они так смотрят. Может быть, они ошибаются, а? Это они же так видят. Они так видят, да. Это происходит деформация психики, которая их убивает. Абсолютно. Но так было всегда. Всегда. Абсолютно, да. Но никогда не было такого количества случайно разбогатевших людей. И у богатых, даже очень богатых людей всегда было ощущение принадлежности к чему-то большему, чем они сами. Церковь, да, религия. Они же в этом вроде как помогают. Они должны, но они никому ничего не должны, на самом деле. Они должны только с точки зрения религиозного долга. Государство же не может заставить. Благотворительность - это благо. Да, я хочу. И вот я живу. А он не хочет. У меня никогда не было этого желания. Сколько раньше меценатов было и так далее. Ну да, это были верующие. Они страдают и все. Одна Оля ответила второй Оле. Оксана, они не хотят помогать, они считают этих людей быдлом. Не вписались в рынок, я вам буду помогать? Вы идиоты не отрываете чугунной задницы от стула, я вам буду помогать? Раньше по-иному смотрели. Смотрели, может быть, больше как на братьев, больше как на несчастных, на малых сих. Сейчас I'm winner, you are loser. Я победитель. А вы все даже не проигравшие, а неудачники. Вы неуда-- хрен я вам буду помогать. Это чайка будет сильному помогать вороненку? Ну, может помочь в том, чтобы клюнуть, чтобы уже убить, но вряд ли. Она все равно будет ездить повкуснее. Какая разница, как он себя чувствует? Они не сочувствуют тем, кому хотят помогать. Хотели бы помогать, могли бы помогать. Да, они не сочувствуют им. Он может что-то сделать для славы. Это не исключено, но искреннего сочувствия очень мало в обществе, очень мало. Кстати, если вы думаете, что его, скажем, больше на Западе, может быть, и больше, но не настолько, насколько у них больше благотворительность. Там просто благотворительность поощряется налоговой системой. Если бы этого не было, вот если бы убрать-- кстати, один из американских философов сказал: "А если бы убрать этот пункт, а кто бы тогда помогал?" И он делает вывод: "Почти никто". Но там другой вопрос, знаете, как бы эта помощь лицемерная. У нас так вопрос не стоит. Пусть лицемерно, помогут, но хоть кому-то, да. А там и правда, что там очень развита система микроплатежей, когда много людей по доллару там перечисляют. Стало популярно с развитием, э, СМС, с развитием интернета, Twitter, Shmitter вот эти все дела, когда там объявляется- Какой-нибудь флешмоб, там, скиньте по два доллара бедной Бэтси, ее укусила собака и отъела у нее левое ухо. И как же бедной девушке без левого уха? Поэтому скиньте и сделают операцию в Лос-Анджелесе. Все-все, по системе Webmoney переводят. Да, но это скорее частность, скорее частность. Помогают крупные люди, крупные, а они-- но они в основном помогают, потому что если он, например, дает условно сто миллионов на благотворительность, то пятьдесят миллионов налогов он может не платить. Ну, ему проще сто на благотворительность, хотя бы знает, куда это пойдет, чем пятьдесят миллионов безликих налогов. То есть это правильно продуманная система, да, у нас этого нет, но это, это опять-таки, это же вещь законодательная. А мы говорим о вещи, эээ, из-- духовной, которая изнутри идет, да, искренне. А здесь все очень плохо. И это потому, что исчезает религиозный компонент из жизни, исчезает. И это жаль. Да, Люба? Вот мы сегодня у Людовика видели нищенку. Кто-нибудь из нас подал? Кто-нибудь из нас ей посоветовал? Не подал и правильно сделал. Видели, какой у нее мобильный? Да. Навороченный. Да. Это не та нищенка, которой следует помогать. А как мы определяем, кому следует, кому нет? А, ви-видите ли, Люба, я вам скажу. Я ехал как-то в метро, у меня же личный метрополитен имени Кагановича. У вас машины там какие-то смешные, а у меня личный метрополитен. А, и со мной рядом ехала одна чудесная женщина, а я на женское мнение очень полагаюсь. Я никогда не промахиваюсь в этом плане. Я же феминист, лесбиян. И такая деваха хваткая. И зашла нищенка, которая показалась мне очень убедительной, которая растрепанная, такая несчастная, глаза потухшие. Она ни шныряет глазами как-то так. Пожалуйста, ну вот неужели? Ну что мне делать? И как-то так с тоской. Ну вот ограбили. Ну что? Ну куда нам? И не документы, я не могу ехать в свою Молдавию. И с акцентом говорит легким таким молдавским. То есть как бы все очень так достоверно. Ну, пожалуйста, что делать мне? И такое отчаяние у нее в голосе, и лицо такое. И я говорю: "Ой, надо". Она говорит: "Ч-ч-ч, ты посмотри, какая у нее краска на волосах". [смеется] Краска для волос. А я хрен знает, какая краска. [смеется] Ну, профессионалы б догадались. Я зырк, действительно. Ну, как-то так очень так красиво покрашена, прокрашена, да? И, ну, наверное, дорогая. А потом вот попристальнее взглянуть, какие кроссовки неожиданные на ней, какой маникюр. Да. И вот эти вот все детали, она какие-то детали предусмотрела, какие-то нет. Вот режиссера не было при ней, да? Но когда ты в фильме о войне смотришь партизанку с маникюром, то, конечно, возникает ощущение полной достоверности. [смеется] Глазом один на сцене. Это фиг с ним, да. Глазом, допустим, баба могла на маникюр в партизанском. А это, конечно, супер, да? А, или там у ж-- маршала Жукова часы, которые стали выпускать в семьдесят седьмом году. Ну, это блеск. Вот так и тут она прокололась. Она прокололась, когда нищенка, там таджикская или откуда там она, цыганская, она сидит, потом она вытаскивает, никто же не видит, нас она не считает людьми. Она вытаскивает телефон мобильный, навороченный, то как бы не возникает желания подать. Вот смотрите на краску. А как мы решаем, как? Решает каждый, каждый решает каждый за себя, решает каждый за себя. Я такой не подам. Это член корпорации профессиональных нищих. Я не обязан их содержать, я не обязан их содержать. Если нищий придумает красиво, я готов дать. Я тоже ему не поверю. Я ему не поверю, потому что у меня был друг, эээ, из таких полууголовных, который был связан с корпорацией профессиональных нищих. Он их неплохо знал. Он говорил, что верить нельзя никому. Это все абсолютно как бы посаженные люди. Случайных там не бывает. Так вот. Я могу подать человеку, которого я видел в метро московском. Он зашел и сказал, как он одет, слегка пьян, подходит он только к мужикам, да. И говорит: "Простите меня великодушно". Канает под интеллигента. "Ну, что мне делать? Подайте на хорошую водку, плохую хоть убейте, пить не могу". [смеется] Каждый мужик. Я, да, это красиво. Не на водку. Это красиво. Не на вод-- что на хлеб. Это красиво. Есть стихотворение гениальное. Я вам как-нибудь его принесу. Бориса Слуцкого, он же пережил войну, и у него есть стихотворение, что нищий с двумя руками должен придумать офигительный рассказ, интересный, разжалобивший, который бы там. Нищий с одной рукой не обязан уже так озабочиваться и заморачиваться, и может уже быть попроще. Сейчас, Наточка, откланяемся, да. Эээ, и может как-то так попроще быть в своем, эээ, рассказе, и подадут. Но нищий без рук вообще не должен ничего говорить. Он может зажать в зубах фуражку и фигачить по вагону, и все подадут, и он унесет картуз рублей. Так что вот видите, если я увижу без рук, я, конечно, подам. Но когда двурукий начинает мне рассказывать очень неубедительно и врет, и прокалывается на каждом шагу, и он ждет моих десяти рублей, я пою ему английскую песню Fucking You. То есть вы обойдетесь без моих денег. Я верно говорю? Ну, вот таким путем. Вот так мы должны опреде-- это не имеет отношения к- Милосердию. К нашей теме, да. Это имеет отношение к тому, что нас разводят как лохов. А закончить я хотел бы именно темой милосердия, милосердия, потому что без него не получится построить мир. Есть хорошая фраза В Талмуде, чей праздник мы сегодня отмечаем, ааа, милосердие мир воздвигнет. Заметьте, не эффективность, не целесообразность, да, не труд, не ум. Хотя все это безумно важно - милосердие, потому что иначе мы сдохнем и пожрем друг друга, как эта чайка ест вороненка. Если мы будем друг к другу применять критерии целесообразности, а это возможно только на религиозной основе. А религии в кризисе, вы все правы. И попы все ужасные, а раввины еще хуже. И куда деваться? Не знаю. Сергей, что у нас радионуклиды? Любовь моя к Ольге не позволяет комментировать этот пассаж. [смех] Оставляю это на ваше усмотрение. Ааа, я вам рассказывал про самопровозглашенных раввинов? Нет? Расскажу, и мы на этом расстанемся. Работало как-то в одной конторе, солидной, и она была связана с тем, что, значит, еврейские организации смотрели, как там на местах растет еврейская жизнь. Я ездил с одним действительно очень умным раввином Мейром Шлезингером, которого, возможно... Нет, не приходилось. Ну, может быть, Илона, а может, и Оля с ними сталкивались. Профессионал, чудесный, умный, искренний человек. Мы объездили, там, Тулу, Воронеж, хрен там где мы только не были и возвращаемся на машине. Он боялся ехать в поездах. Чтоб он был здоров! Мы все огребли на этих дорогах, на этих машинах. Зато он не боялся, блин. И я уже, проклиная все, а? Почему в поездах? Он боялся. Ему рассказали, что в поездах насилуют сразу большим анальным стразом, тут же, как только входишь. Входит бригада, говорят: "Вы?" "А, насилист". Тут же набрасываются с портретом Лехтюка. Ну, бред собачий. Он в это поверил так же, как то, что по Москве ходят медведи и фигачат водку из, эээ, ведра, да, да не из горла, из ведра. Ну, бывает. Он как бы пошел на поводу стереотипов. Потом он понял. Но это было первое путешествие, это было в девяностых, в этих. Лихих. Лихих, да. И вот мы, значит, уже подъезжаем к Москве, и тут вырубилась печка в машине. Ой, мама, зима, все мы огребли свое. Я говорю: "Давайте выедем хоть, там, я выпью водки. Ну же невозможно". Он говорит: "Ладно, я что-нибудь съем". А он же ничего не ест. Все же некошерное. Ну, я посмотрел, ну что ему купить? Ну, купил я ему банан. И тут он мне говорит: "Вот это то, что ты пьешь, это водка?" Я говорю: "Да". "Возьми мне пятьдесят грамм". Я купил ему пятьдесят и задаю ему вопрос: "А скажите, ребе, как вам эти раввины, которых мы видели?" А мы видели их разных самопровозглашенных, так называемых раввинов. Разумеется, не считая вашего красавца. Да. А вот именно самопровозглашенных, потому что для раввинского-- раввинской должности должна быть смеха, я хотел бы ее увидеть. У него есть. Ну, вот когда я посмотрю, будем говорить. Очень важный. Да. Ахван. Он реформистский. Ну да. Он реформистский? Да. Ну все, мы прекратили разговор. А... Нет, вы ортодоксы уже давно прошли. Понятно. Понятно. Ааа, и он вздохнул, посмотрел на меня, говорит: "Да возьми еще пятьдесят". Я понял, что наступает эра геологических катаклизмов. Он хряпнул пятьдесят, доел банан до конца. Я дважды повторил вопрос. Он на меня посмотрел с мукой, как на человека, который бестактно спрашивает и врать нельзя, а сказать правду еще хуже. Он посмотрел, посмотрел и сказал: "Все за грехи наши". Это прекрасный вопрос. А кто был за рулем? Да, водитель наш. Все за грехи наши. Вот такая вот штуковина. Поэтому раввины эти, так же, как нынешние попы, они навевают тяжелые чувства. Все за грехи наши. Но не в этом дело. Вопрос в том, чтобы пробиться к старику без, без посредников и сохранить чувства, которые пробуждали лучшие люди в религии. Не нынешние попы, раввины, пусть они будут здоровы, а лучшие люди из религии. Франциск Ассизский, там какой-нибудь еврейский Ханан бен Закай, Сергий Радонежский, если говорить о России, да? Вот такие лучшие из людей. Они же были, конечно, мало, но это и есть соль земли настоящая. И вот этот заряд милосердия, чтобы не утратить, в этом колоссальный заряд, который несет религия. И помимо познания мира интеллектуального, который очень важен, мы об этом говорили, необходим и такой момент соучастия в мире, соучастия, участия в двух смыслах: принимать участие и сочувствовать. Да, он принял- Сопереживать. Сопереживать, да. И участвовать и сопереживать. Это очень важно. И религия этому учит. Если этого нет, то религиозное сознание, оно получается таким немножко куцым и, ааа, обделенным. Вот такие дела, мои дорогие. Я надеюсь, у вас нет вопросов? Ну и здорово. Большое спасибо. Спасибо, мои дорогие
