Иудаизм и еврейские традиции. Лекция одиннадцатая: хасидизм. Продолжение предыдущей лекции. Так сказать, скрупулезности в соблюдении всех этих заповедей. Особенно это касается истребления хамеца, поскольку прямо сказано, что хамеца не должно быть. Главное не искать логики: что можно и что нельзя. И все. Что логика здесь? Логики, э, в запретах вообще искать-- в запретах вообще искать сложно. Здесь есть ритуальный момент. Кашрут в целом не основан на логике отнюдь. А вообще логика - это греческая наука, евреи без нее легко обходятся. Так что логику чрезмерно искать не надо. В человеческом поведении логика вообще не очень присутствует. Все человеческие проявления характера, как, например, бескорыстие, любовь, дружба, самопожертвование основаны не на логике. Логика есть- Рациональное. Рациональное обращение человека, так сказать, в конечном итоге к сплошной калькуляции. Если бы люди всегда поступали по логике, мир был бы ужасен, ужасен. Чем больше американская цивилизация похожа на действующая только по-- тем она хуже. Остальные цивилизации бесконечно далеко от нее в этом плане, они действуют иррационально. Американская цивилизация обогнала в технологическом смысле остальные, потому что она самая логичная. Но иной раз эта логичность принимает античеловеческий характер. Это грустно и тоскливо для самой цивилизации. Поэтому логика - это здорово, но у нее должны быть свои-- она должна признать свое место. В человеческом поведении логика определяется очень немного, к счастью. В науке и то, наверное, только в математике. В языке никакой логики нет. Кстати, в самой математике пять и пять будет двадцать пять, шесть и шесть - тридцать шесть, семь и семь, значит, должно быть... Вот видите? Вот видите? Так что насчет логики этого вопроса очень быстро. Семь и семь тридцать семь и нас двое: сорок один. Сорок один. Вообще семь и семь должно быть сорок семь. Нас двое, получается как раз правильно. Окей, значит, у нас сегодня хасидизм, и, как бы, на этом мы нашу подтему хасидизма закроем. Верный своему профессиональному долгу, принес вам наглядные пособия, но я многого найти не мог. Но там я так труханул знакомого хабадника, и он принес мне журнальчик ихний Форбренден с земным шаром, который весь как маца, это мечта Хабада, чтобы весь мир выглядел как маца. Как отвечал Рабинович на вопрос: как ваше здоровье? Не дождетесь. [смех] Так, ну и это вот. Значит, возьмите потом как-то разделите между собой по-братски журнал Форбренден. Жалко, здесь нет Марка, Марка и Киры. Киры из Бруклина, которые все любят- Что такое Форбренден? Сейчас я расскажу. Которые все любят искать в, так сказать, в черных там каких-то других журналах злобный лютый антисемитизм и признаки нетерпимости. Вот они почитали побольше хабадской прессы, они бы многое поняли про эту жизнь. Значит, нетерпимости и всего прочего. Так что спешите увидеть. Хабад - это пресса, которую издает Хабад, движение Хабад. Вы не знаете про Хабад? Сейчас расскажем самому. Вы, видимо, не были на первой лекции, да, Леночка? Как же так? Правда, первая лекция была безумное количество времени давно назад, уже все изменилось, сменились каббалистические эпохи. Да. Двое тысяч тысячелетий, это что? Да, дело же не в тысячелетии, а так сказать, одна сферо-- сфера, да, заменилась другой: вместо теферы вот ни по Мальхут и так далее. Все изменилось радикально. Хабад - это одно из хасидских течений, которое взяло себе в качестве названия сокращение, аббревиатуру, акроним, еще говорят, по первым буквам трех, трех каббалистических сферот. Сферот, в единственном числе сфера, от греческого сфера, то есть круг. Этих сферот в каббале насчитывается сколько? Десять. А сколько вы думали? Конечно, десять. Из них девять принадлежат как бы человеческому измерению, а десятая - Кéter, корона. Она выше человеческого разумения. Это уже как бы, это уже область божественного. [неразборчиво] Они считают три, начиная с девятой. Десятая, самая высшая, Кéter, как я уже сказал, божественная, но человеку доступно девять и три высших из девяти это: хохма - мудрость, бина - разумение или разум, если угодно, и даат. Даат это, с одной стороны, религия, вера, религиозная вера, да? С другой стороны, суждение. Значит, хохма, бина и даат вместе образуют Хабад. Так назвало себя одно из хасидских движений, возникшее в восемнадцатом веке, оно было так называемое Алтер Ребе. Был такой Шнеур Залман из Ляды. Ляды - это местечко в Ляды, в Белоруссии. Хабад разросся и стал одним из ведущих хасидских течений. Потом он раскололся на еще несколько подразделений. Как если вы помните конец последней лекции нашей про хасидизм, я говорю о том, что хасидизм как река, которая в районе дельты впадает в море, она дробится на множество, множество ручьев, ручейков, там всяких протоков. Вот таков и хасидизм, он не единый, а он весь такой дробный. Их огромное количество, этих хасидских, как они называют друг друга, дворов. Когда-то в местечках реально были дворы, куда реально приходили хасиды, и там жил ребе. Сейчас этих дворов физически нет, но все это сохранилось как название. Дворы. Принадлежность. Принадлежность к определенному раввину, да, к определенному раввину. Ребе, как они говорят. Что такое ребе? Ребе - это обращение, на иврите рав. И раньше обращались рабби. Рабби - это как бы звательный падеж, да, vocativus, звательный падеж. В русском языке есть некоторые элементы славянского звательного падежа: отче, да, Боже, княже, сыне. Ну, это такие архаические формы. В современном русском языке этой формы нет. В английском ее тоже нет. В немногих языках сохранилась звательная форма vocativus. Ааа, а че это я про него заговорил, про звательное? Ребе. Ребе, конечно. Так вот, в иврите эта форма есть. И, э, рабби - это как бы мой учитель. Это обращение. На идиш это звучит как ребе. От ребе произошло и раббай. А вообще правильно по-русски, если литературно говорить, конечно, раввин, а на иврите - рав. Раббай - это английское слово. А роль ребе или цадика, праведника, в хасидизме колоссально велика, и она намного превосходит роль вообще личности, так сказать, во всей еврейской истории. Э, от харизмы, от обаяния, от характера определенного раввина зависит в хасидизме все. Поскольку они значительно больше полагаются на личности, чем на тексты. Хотя они это, конечно, отрицают, но на самом деле история самого Хабада и последнего из хабаевских ребе, любавичских ребе хабадских, Менахема Менделя Шнеерсона, которого, когда он уже был в маразме, провозгласили Машиахом, Мессией, это очень хорошо-- хорошее подтверждение того, куда может культ личности завести. Но самый настоящий культ личности в хасидизме существует и существовал всегда, и он неотъемлемая часть. И это одно из очень характерных особенностей хасидизма, которое отличает его от иудаизма в принципе, потому что в иудаизме культа личности нет. И весь Талмуд составлен, как вы помните, как споры между мудрецами, споры очень резкие. В комментариях, в Микраот гедолот, так называемых, больших комментариях к Библии комментаторы спорят жутко ожесточенно. При этом каждый относится с уважением, например, к Раши, который считается светочем комментатора, каждый считает нужным его опровергнуть. Никакого пиетета нет. В хасидизме все не так. То, что сказал ребе, это все законсервировано в сиропе святости и не обсуждается. Вот этот культ, я бы сказал, такой крестьянский, это сильная уступка простонародному элементу в иудаизме. [неразборчиво] Демократического централизма нет и в иудаизме в целом. Но есть-- были элементы демократии в том смысле, что община, например, нечто могла решать для себя. Община приглашала того или иного раввина, скажем, не этого, а того, да, исходя из его, там, взглядов, либерализма, гибкости и так далее. Община могла оспорить решение раввина и послать это на, так скажем, на апелляционный суд. Этим судом был ваад, совет. Раввины советовались между собой и сообща коллективно принимали решения. Хасидизм все это отменил. Там есть самый настоящий культ личности в таком очень местечковом и провинциальном духе. Это имеет свое объяснение. Хасидизм возник на Украине, в Польше, на Волыни, как вы помните, в тот период, когда еврейство переживало колоссальный упадок: погромы Хмельницкого, поражение восстания, не поражение, а катастрофа с мессианским движением Шабтая Цви. Все это вместе наложило очень тяжелый отпечаток на еврейство. И когда евреи в разных общинах, в разных местечках, селах, хуторах тогдашней Украины, особенно западной, там, кстати, зародился хасидизм, в Беларуси, в Польше, когда они общались между собой, это было от случая к случаю, в основном жизнь была замкнута в своем небольшом местечке, а окружающий мир был очень враждебным. Особенно он стал таким после ужасов резни Хмельницкого. И, в общем-то, евреи старались не очень общаться с неевреями, с этими самыми гоями. Тем более что Европу сотрясали войны, одна другую хлеще, все друг с другом воевали. Евреи знали, что они всегда будут жертвой, кто бы ни победил. Они держались особь. Это не способствовало тому, чтобы они ходили, так сказать, как это было, например, в Вавилоне, из города в город и учились мудрости. То есть это был период изоляции, замкнутости и такого, я сказал бы, нарастания некоего панциря на каждой отдельной общине. Тем более ценились те, которые не боялись из местечка в местечко ходить. Вот Бешт, основатель хасидизма, Израиль бааль Шем Тов, вот он как раз был такой. Во-первых, он верил в то, что он избранник Божий. Во-вторых, он верил в то, что его никто не тронет. И у него нечто было в его характере, что позволяло ему усмирять любую толпу. Известен случай, когда он пришел в некое местечко еврейское. Это было в субботу. А крестьяне украинские и русские, русские беженцы от петровских реформ из России, русские этнические, раскольники, как их называли, старообрядцы, они пришли в еврейское местечко с обвинениями, что евреи что-то забрали у них, какие-то там сельскохозяйственные орудия, угнали скот. Ложное, а может быть, и неложное, неважно уже теперь. Еврей же никогда не бывает виноват, это же ясно. Во всяком случае, крестьяне выступили с каким-то обвинением в адрес евреев на имущественной почве и пришли именно в субботу к ужасу евреев. И вообще, так сказать, разъяренная толпа с кольями, вилами все это наводило на очень грустные мысли. Что было делать? К ужасу евреев обнаружилось, что и по-русски то никто не говорит. А толпа в основном состояла из русских. Так украинское крестьянство как-то говорило на идиш, а евреи говорили по-украински. Но из пришедших как раз никто по-украински не понимал. То есть еще языка общего не было. Ну что было делать? И тут к ним вышел Бешт. Вышел он непосредственно от субботнего стола и был крепко под хмельком, потому что он любил выпить. На нем была белая полотняная рубаха и штаны, белая такая всклокоченная борода, хохляцкая шапка и пронзительный взгляд таких прожигающих глаз, гневных в этот момент. И вот он как вышел на крыльцо, вся толпа, которая пришла громить, не сговариваясь, упала на колени. И, э, отказались от своих гнусных замыслов, встали и ушли. За кого же они его приняли, как вы думаете? Они приняли его за Христа. Сам он огорчился по этому поводу, но его так принимали неоднократно. В представлении раскольников он выглядел как Христос. По их мнению, вот именно так Христос и должен выглядеть. Этот, это сопоставление ужасно хасидов бесит. Между тем хасидизм вырос, э, в сопоставлении веры, простой веры нееврейского крестьянства с простой верой еврейского крестьянства. И вот на синтезе этих двух простых вер и родилось такое явление, как хасидизм. Сам Бешт, его называли польские чиновники или, скажем, еврейские талмудисты, которые сидели в Вильнюсе, они называли его пренебрежительно «хлопский философ». Слово «хлоп», да, ну, мужицкий. И он таким и был. Он таким и был. Хасидизм внес в иудаизм массу революционных элементов без преувеличения. Например, любовь крепко выпить, причем не вино, а водку. Хасидизм сделал водку ритуальным напитком. Евреям предписывалось выпить вина всегда на Песах, в субботу, на праздники, на Пурим пицца. Окей, но это раз в году. Употреблять водку для поднятия духа в момент коллективных трапез и после этого, скажем, плясать и петь никогда в иудаизме не было принято. Хасидизм это дело внедрил. Хасидизм разрешил и предписывал курить табак, что для евреев было вообще неслыханно. Они вообще о табаке не слыхали. Табак попал к ним из-- не с Запада, а с юга, из Турции. Турки были большие любители табака. Бешт был, как я вам рассказывал на первой лекции, в Стамбуле и путешествовал по Турции и по Молдавии, и Валахии, которые тогда тоже были турецкими. И, видимо, у них он этому научился. Во всяком случае, образ Бешта неотделим от рюмки, от трубки, которой он жутко дымил, ужасая благочестивых местечковых евреев. Кроме того, он, его пристрастия радикальным образом отличались от всего того, что в их представлении вязалось с обликом праведника. Каким должен был быть ученый талмудист? Человек, который не показывается на людях, сидит и учит шесть дней в неделю. Седьмой день как тень приходит домой, исполняет с трудом супружеский долг, целует бледными губами детей и опять уходит учиться. Вот так должен выглядеть талмудист. Бешт выглядел совершенно не так. Во-первых, он никогда не учился. Все время был среди людей. Он постоянно их чему-то учил, он постоянно рассказывал какие-то притчи. Эти притчи очень были далеки вот от Талмуда, которые они подозревали, не читал и не видел в этом необходимости. Он их сам сочинял. Он был великолепный сочинитель. Литературный дар у него был несомненный. Он умел очень здорово компилировать. Он слышал какие-то истории, и вот он их, какое-то огромное количество у него в голове хранилось, и он, исходя из нужд момента, тут же их составлял в некую новую историю. И так родились знаменитые хасидские майсес. Маасе. Маасе — это действие. Так вот эти майсес родились, поучительные рассказы. Бешт любил коней. Конь же животное некошерное, любить его нельзя. Любил собак. А он же жил в деревне, и у него был как бы, так сказать, он крестьянский взгляд на мир. Он любил природу, любил уходить в лес для медитаций. Он называл это «встреча с ангелами». То есть в лесу он чувствовал себя лучше, чем, например, в доме учения. В этом сказывалось его простецкое происхождение. Он курил и пил, исключительно выражался. Его признали бы за своего и в прорабской будке, и в казарме. Выражения он употреблял такие, что благочестивый народ чуть ли не уши затыкал. То есть говорил он по-честному, по-крестьянски. Евреи избегали подобных выражений. В принципе, в идиш были, есть ругательства. В иврите их не сохранилось, потому что иврит же язык книжный. Это как дистиллированная вода, где не может быть примесей. И поэтому те, которые говорили на иврите, они говорили, естественно, таким высоким книжным дистиллированным языком. А Бешт заговорил языком улицы, языком крестьянской ярмарки, языком кабака, если хотите. Это тоже народ шокировало. Потом он был очень зациклен, как и потом и все хасиды, а он в особенности, на двух моментах. Эти два момента обычно не привлекали евреев особенно. Первое было сексуальная жизнь в самых ее, так сказать, плотских проявлениях. А второе — это постоянная, постоянный страх быть одержимым бесами. Хасиды истово верили, особенно первые хасиды и сам Бешт истово верили, что мир окружен демонами, дибуками. И дибуки только и ждут, что бы сделать людям плохого. И ночные страхи, ночные рассказы о том, что вот я проходил мимо кладбища, и там меня напугал какой-то жуткий этот самый дух. Это была среди хасидов популярнейшая тема. Количество людей, как это всегда обычно бывает в такие минуты, пораженных какими-то бесами, одержимых возросло стремительно. И тут же потребовались хасиды, которые требо-- которые могли этих бесов изгонять. Кстати, в этот момент и среди украинских и русских крестьян тоже одержимость была очень распространена среди старообрядцев. Я думаю, что, во-первых, религиозный экстаз, а это была религия экстатическая, сейчас мы на этом остановимся. Во-вторых, эти люди очень много перенесли, и их психика была неустойчива. А кроме того, они постоянно в жизни видели происки сатаны. А кто что видит, тот обязательно это и узрит. Если во всем, что происходит в мире, видеть происки евреев, то обязательно их увидишь. Точно так же, как и происки антисемитов. Да, то есть, что ты в жизни ищешь, то ты там и найдешь. Маркс находил свое, потому что только на это и смотрел. А Трейт свое. В жизни есть все в той или иной пропорции. Но если человек зацикленно смотрит на одну точку, эта точка возрастает у него до предела всего мира. Так оно обычно и бывает. Кто были те люди, которые внушили Бешту все эти как бы нееврейские элементы в его религии? И откуда пошла такая особенность хасидизма, какое его резкое отличие от как бы главного течения иудаизма? Эти люди были, во-первых, мусульмане, с которыми он сталкивался в Молдавии и в Турции. Он очень много почерпнул у дервишей. Хасидские танцы - это очень похоже на танцы дервишей, которые кружатся вокруг себя, мусульманских таких странствующих отшельников. Э, у них же он научился курить табак и употреблять разные травки, названий которых мы не знаем. Мы можем легко догадываться, что это за травки были. Если человек после того, как ему в рюмку водки или даже стакан воды добавляли шарик какой-то травки, он через пятнадцать минут начинал видеть рай, ангелов и всю райскую иерархию, то понятно, что эта трава была не подорожник. Бешт их знал, потому что он вырос в лесу и составлял лекарственные травы с детства и был в этом деле большой специалист. Он умел лечить. А кто мо-может лечить, знает такие свойства трав, о которых он может вслух и не говорить. Мы понимаем- И в Турции он был. И в Турции он это только усугубил. Я думаю, что на Востоке этих трав знали значительно больше. Не исключено, что это был гашиш. Возможно, еще какие-то штуки, возможно, какие-то вещи в комбинациях. В лесу растет куча трав, если знать, как их собрать и высушить. Конопля, даже. И конопля. А мак? Ну, мак. Наш мак не даст такого эффекта. Но на Востоке, наверное, были такие травы, которых если привезти с собой маленькую сумочку, а потом смешать с здешними- Это будет самое оно. Все это Бешт применял и соседи тоже применяли. Экстатическая практика пошла от мусульман и наложилась на еще одних соседей евреев, которых раньше не было. Это русские, вот эти самые старообрядческие секты. В какой момент это все происходило? Происходило после петровских реформ в России. Вы помните, в чем, в чем заключалась великая петровская реформа, никоновский раскол? Я в полутора словах напомню. Патриарх Никон по национальности был кто? Сейчас они скажут, еврей. Нет. А кто? Не еврей. Ну не еврей. Ну уже хорошо. Он был мордвин, он был мордвин по национальности. Есть такая такая приволжская народность. Звали его Никифор Минов. Я была там прямо. Прямо там, где родился Никон? В Саранске вы были? Саранск — это сегодня Мордовия. Мордовия начинается дальше. Кочма. Кочма, да. Воткинск. Воткинск — это Удмуртия. Ну, с точки зрения от нас это все одно и то же, но для них нет. Что вам сказать? Ну, к Бердичеву это на равном расстоянии. Лондон далеко от Бердичева? Пять тысяч километров. Жуткая глушь и страшная провинция. Удмуртия севернее, чем по Волге, севернее, чем Мордовия. Мордовия южнее. Так будет правильно. Вот таким путем. Мордовия место, место глухое. И кто бы из вас побывал там, тот не забыл бы. Сыктывкар — это Коми АССР. Я вижу у вас большие проблемы с географией страны исхода, да? Ага, а Цинциннати - это где? Работал. Это Удмуртия. Ладно. Говорят они на угорском. Мордва говорит на двух языках, не схожих между собой: эрзя и мокша. Эрзя и мокша. Эрзя и мокша. И оба они принадлежат даже не к уг-- не к угор-финской, а к уральской семье. Еще особой семье, на которых вообще мало кто сейчас говорит. Но есть такая языковая семья, урало-алтайская называется, урало-алтайская. Мир устроен слож- слож- сложнее, чем мы думаем. У них есть письменность? Не было никогда до советской власти. Они принадлежат к так называемым младописьменным народам. Советская власть, то есть евреям в Москве, придумали им письменность так же, как и многим другим на основе кириллицы: и удмуртам, и мордве, и марийцам, и так далее. А узбеков? Узбеков была-- секундочку. Узбеки писали тысячи лет на арабском. Еще так сказать, что и русские придумали или там евреи в Москве — это большое преувеличение. Да никакой необходимости не было придумывать. А они правда ничего не писали, а. Не писали? Ну писали, конечно. Узбе- узбеки и таджики писали до того, как кириллица возникла. Они при советской власти кардан читали все души. Конечно, нет, тут сравнивать никак нельзя. А это были народы, как сказал бы Бабель, неграмотные до глубины души. И поэтому им, естественно, эта вся письменность на основе кириллицы только вот все и заменила. Таким путем. Откуда у нас пошла мордва? От Никона. От Никона. Никон был мордвин. Провалы в памяти, алкоголизм. Правильно. А, и Никон, будучи мордвином, стал патриархом. А вы говорите в Российской церкви не было демократии. Еще и какой. Он был человеком крутым и необузданным и, пользуясь своей, своим влиянием на царя Алексея Михайловича Тишайшего, навязал церковную реформу. Зачем она была нужна? Вот так до сих пор и непонятно. По-видимому, не было никаких других причин, кроме как личные амбиции Никона. Но Никон был человек безумно амбициозный, безумно амбициозный. Как он назвал монастырь, в котором жил? Новый Иерусалим. А речушку Истру, которая там протекает под Москвой, он назвал не как-нибудь, а Иордан. Себя он видел не иначе, как новым Иисусом. Вот таким он был парнем, и всю русскую церковь он перевернул, без преувеличения. Это была одна из самых жутких и трагических историй во всей длинной и кровавой истории России, наложившая страшный отпечаток на все дальнейшие годы. Из-за этого потом Петр, который ни черта не понимал в этой смуте, сказал: вообще отменяю патриарха и ввел синод. И дальше пошли целый ряд, так сказать, неприятностей для России как страны и для русского народа как православного, в частности, этих неприятностей не изжиты до сих пор. Короче, возник раскол. Большая часть народа- Уговорами или штыками солдат приняла никонские реформы. Меньшая часть народа крепкой веры во главе с протопопом Аввакумом сказала, что они не принимают никоновских нововведений. А что значит не принимает? Заставляли же креститься по-новому, да? И эти люди убежали. Они бежали. Слава богу, в России было куда бежать и на Урал, и в Сибирь. Там стоят до сих пор сплошные леса, а уж тогда. Часть из них бежала на юг. На юге все-таки попроще было. На Дон или вот то, что называлось Дикое поле. Это то, что мы-- южнее современного Днепропетровска, Запорожья, на юг Украины. Там тоже тогда никто не жил. Часть из них добралась аж до Молдавии и в местечке Белая Криница, Белый Колодезь, осели. И там возникло громадное поселение, по тем временам громадное, существующее до сих пор, русских старообрядцев. Они очень любопытны. Я не знаю, сталкивались ли вы в Америке со старообрядцами, нет? Они-- оно немудрено, потому что они живут в прямо противоположном конце на Аляске, но там их зато живет много. И очень интересный народ. Э, любопытно хотя бы раз в жизни взглянуть на старообрядцев. Они нас сейчас интересуют только потому, что они наложили колоссальный отпечаток на хасидов и на Брехта, в частности. Он, несомненно, среди них вращался, он среди них жил, он у них искал ночлега, он учился по их, э, обычаю читать книги. Пусть вас это не удивляет. Он, например, здорово пел. У евреев канторское пение началось значительно позже и в Европе. В принципе, синагоги не пели. А откуда начались хасидские песенки? Они начались от крестьянских напевов. Вообще идея совершенно гениальная, что нужно брать народную песню, всегда простую, с простой мелодией, простыми словами, слова выбрасывать, а на простую мелодию класть свой текст. Это вся популярная культура по сей день. Эту идею Брехт почерпнул, конечно, у старообрядцев. У них оно так оно и было. У старообрядцев есть такой обряд, который называется радение или хождение в духе. Они сидят за столом в таком уже-- женщины, если находятся в комнате, сидят за отдельным столом, а в большинстве случаев не находятся вообще в этом помещении. Они постятся часов двенадцать, а то сутки, потом одеваются в белое, как если бы покойники, моются в бане, пьют только воду до этого. Постятся они исключительно строго. Они не лицемеры совсем. После чего они приходят, выпивают где-то полстаканчика водки и закусывают куском хлеба с солью. Естественно, они разбирают на пустой желудок еще и кашу. Больше пить нельзя, однако. Как сделали бы в современной России. Отнюдь. Вот полстакана. Это дает какой-то такой резкий моментальный взлет. Спирт же сразу всасывается, и люди начинают себя вести совсем не так, как они себя вели десять минут назад. Это-- после этого они встают, берутся вот таким образом за плечи, раскачиваются, движение в такт. Это исключительно мощный импульс физиологический, внутренний ритм, когда он совпадает особенно. После этого они либо водят хоровод вокруг, выкрикивая всякие слова. Сначала они пытаются говорить молитву. Молитву чем больше их разбирает, тем меньше они могут сказать. Это допускается. Потом они говорят отдельные фразы: ой, дух, дух, дух святой! Ой, Боже, Боже, Боже, Боже святой! В конце концов они могут выговорить только одно слово "Боже". Вот это вот есть самый момент экстаза. Одни из них прыгают, совершают дикие прыжки, ходят колесом, кувырком, поют, кричат петухом там и козлом. Другие говорят непонятными языками. Ну, им кажется, это просто бессмысленные выкрики, но, по мнению окружающих, они говорят на иностранных языках. Третьи поют какие-то песни. В основном это обрывки из тех песен, которые они слышали. И все они при этом громко голосят, и всем им является дух, всеми им является дух. В тот момент, когда этот дух, ангел, дух хороший, естественно, потому что плохой-то не зайдет, на котором крыша, Боже упаси. В тот момент, когда дух явился, некоторые из них кричат: "Улетаю". Это хорошо. И производит впечатление. Улетают. Вот потом они, конечно, потихонечку, измотав себя в этом экстазе, укладываются, там засыпают, потом просыпаются и как бы приступают к новой обычной жизни. Радение есть кульминация некоторого цикла. После поста оно обычно наступает, и не всякого до радения допускают. Допускают только людей, которые как бы, в чьей праведности уверены, чтобы он не стал в тот момент, когда нужно видеть духа, видеть, не дай Бог, что-нибудь другое. Таким путем. Посмотрите на хасидские пляски. Они же один в один, совершенно один к одному. Только, естественно, они поют на идиш или на иврите и поют не Бог, Бог, дух свят, а поют что-нибудь такое еврейское, духоподъемное. Что он один все это придумал? Я думаю, что да. Это он внедрил. Он и его ученики. Влияние личности на историю колоссальное. Колоссальное. Что вы, Гитлер изменил жизнь и быт такой огромной и цивилизованной страны, как Германия, восемьдесят миллионов народу. И страна эта за пять лет, с тридцать третьего по тридцать восьмой, стала совершенно другой, другой цивилизацией. За пять лет, это смешной срок. Огромную страну. Вы думаете, если бы не было Гитлера- Я думаю, что ничего бы не было. Другая личность появилась бы? Нет, абсолютно. Я в этом убежден. Ничего-- могло бы возникнуть некое другое националистическое учение. Был бы какой-нибудь идиот или был бы клоун типа Жириновского, либо был бы по-настоящему крутой националист типа Ле Пена. Но все это бы ни в какое сравнение с Гитлером бы не шло. Нужен по-настоящему одержимый. Вот только эти могут историю двигать.Ну так они же и появляются то Наполеон, то Сталин, то Гитлер. Да, они время от времени появляются, но мы никогда не можем знать, когда из них кто появится. Сталин, я думаю, под вопросом не стоит. История их требует, они появляются. Трудно сказать. albo требует история, сами ли они приходят или требует некая история, либо их призывает Бог там из глубин непонятно, но факт, что они появляются. Сталин, мне кажется, ближе к Наполеону. То есть это человек расчета и человек без принципов. А Гитлер, безусловно, человек идеи, безусловно. По одержимости идеей Троцкого, Троцкого, Ленина, безусловно. Кого можно сравнить с ним? Пожалуй, это равноценные люди. Просто ну Гитлеру больше удалось. Ленину тоже, он просто умер. Мао Цзэдун, безусловно, из фанатиков. Пол Пот в Кампучии. Но это мы сейчас говорим пока о политических. Были- А Ленин? Нет, нет, это беспринципный кадр, абсолютнейший. Приспособленец и конформист, ничего в нем идейного нет. Что вы! Муссолини считаем? А? Нет, нет, Муссолини мелкий фраер. С такими ребятами рядом ему не стоять. Таким был Мартин Лютер, основатель протестантства. Таким был Кальвин, который устраивал костры в Женеве. О, вот это были орлы! Такие были основатели ересей, которые шли на костер. Таким был Шабтай Цви, наверное, лжемессия еврейский. То есть вот это были люди одержимые. Мухаммед, основатель мусульманства, несомненно, был такой. Христос? Иисус, навер-- я думаю, что да. Иисус тоже был из них же. Просто он был добродушный более. Он и, скажем, основатель буддизма Гаутама Шакьямуни, безусловно, были одержимы, но они были одержимые Ганди в хорошем смысле. Вот Ганди больше похож на Будду и на Иисуса. А, скажем, Мухаммед, Чингисхан, Гитлер, Лютер они больше похожи друг на друга. То есть они свою идею воплощают мечом. Одни предпочитали умереть из, из этих одержимых, как Ганди, как Иисус, а другие предпочитали убивать. И в этом между ними принципиальная разница. Но путать их с политиканами типа Наполеона, Сталина, ну, их нет числа, совершенно не нужно. Это абсолютно разная порода людей, абсолютно разная порода людей. Беж был, безусловно, человек одержимый, никакого сомнения. И люди чувствовали это сразу, с его первого появления. Я начал свой рассказ с того, как упала толпа. И такая, такое повторялось из раза в раз, куда бы он ни приходил. Стоило ему появиться, открыть рот. Человека-- есть такое понятие. Я как-то присутствовал на репетиции Марка Анатольевича Захарова. Любопытно было посмотреть, как мастер репетирует. Он там нас разрешил, мне еще кое-кому из людей. И он употребил очень интересное выражение, которое я запомнил и употребляю. Говорит: "Есть такая, есть такая невыразимая словами сущность, комплекс большой рыбы. Когда большая рыба вплывает в замкнутый объем, все маленькие рыбы забиваются в угол. Боятся, потому что она их может съесть, причем целиком. Может и не съесть, но если захочет, вот это комплекс большой рыбы". Это гениальное выражение, на самом деле. Все люди реагируют точно так же, когда заходит некая личность, вы сразу чувствуете. Это называется в науке искривлять пространство. Представьте себе лист резины, ну, скажем, резиновый бинт растянули, да? Помните еще резиновый бинт эластичный? И на него мы кладем дробинки. Они тоже сделают некие ямочки, да? Потом кладем шарик для бильярда, а потом кладем ядро. Вот так оно и-- все, ядро скатится. И где будет искривление пространства, так мощная личность харизматическая вокруг себя полностью пространство формирует и делает его воронкообразным любым другим. Пример. Первый сионистский конгресс. Восемьсот девяносто седьмой год. Базель, Швейцария. Куча евреев, не понимающих друг друга, бухтящих на разных языках, огромный зал, микрофонов не было тогда. Все орут. Атмосфера накаленная. Пытался их успокоить Макс Нордау. Он и хлопал в ладоши, и вставал, и поднимал руки. Все орут, кричат, никакой реакции. И тут к залу открылась дверь, и вышел Герцль. И пока он шел от двери к столу, весь зал затих. А он еще ничего не сказал тогда, но один взгляд на него, и все успокоились. Что-то было в нем такое. В сорок восьмом году Черчилль пригласил Ганди в Индию. Черчилль был в оппозиции, но его пригласили как главу теневого кабинета. Это в Данию для короны? В Англию, в Англию, в Англию, конечно. Из Индии в Англию. И вот премьер-министр Этли и Черчилль, и королевы не было. Какие-то сановники, английский парламент, все они сидят. Все это люди хорошо себя понимающие. А Черчилль, он был крупный парень, помимо всего прочего, и личность мощная, которого даже Сталин побаивался и очень не любил. И вот заходит Ганди. Ганди выглядел для Палаты лордов ну чудовищно. Он пришел босиком, а он же дал обет. Ему наплевать, он в Англии или в Индии, он же дал обет. Бритая голова огромная. Он постился четыре дня в неделю. Совершенно высохший скелет желтый, монашеская тога, повязанная вот так вот, типа сари, только короткая по колено, с посохом, с какой-то сшитой хлопчатой сумкой и босиком в железных очках. Вот он зашел, поклонился всем и сказал по-английски: "Здравствуйте!" И пока он шел по огромной По огромному залу Вестминстерского дворца от двери к месту, где сидела делегация, все встали. Как вы думаете, объясните? Все! Причем никто не мог этого себе объяснить. Черчилль потом спросил у одного из своих друзей: "А вы какого хрена встали?" Спросил он на хорошем английском. На что тот отхлебнул виски и сказал: "А вы?" [смех] Никто ему говорит, что случилось. Они стоят, когда- Это большой вопрос, большой вопрос. Так что когда входит личность, э, Беш был из людей, которые искреняли вокруг себя пространство в полность, он пространство вокруг себя сформировал. Если бы мы ему сейчас все это рассказали, он бы только рассмеялся и предложил бы выпить. Ему все эти разговоры заунывые были глубоко чужды. Но когда мы анализируем ситуацию, мы должны констатировать, что он именно таким и был. Он таким и был. И когда он, во-первых, он не боялся показаться смешным, он не боялся показаться странным, и уже эта его уверенность в себе, полная непоколебимость его решений, она уже говорила о том, что за ним стоит некая высшая правота. И народ без-без возражений шел за ним. Кроме того, не забудьте, он был великолепный рассказчик. А кто умеет говорить, тот покупает людей на корню, тот покупает людей на корню. Евреи - народ, любящий слушать, и тот, кто умеет плести слова плюс ко всему прочему, что я сказал, ему все прощали. А, некоторые вещи выглядели странно. Вот эти экстатические радения поначалу народ не принимал. Это не то чтобы они знали про старообрядцев, просто это было чуждо, этого не было в еврейском религиозном быту. А с другой стороны, курить, пить, крепко выражаться, любить, ездить верхом это все считалось гойскими забавами. Но Беш нашел этому объяснение. Он сказал интересную фразу, которая показывает, насколько хасидизм иной раз хитрее, умнее и глубже, чем мы думаем о нем. Это он на поверху, вер-- на поверхности такой простенький и примитивный, но он хитрее, чем мы думаем. Беш сказал-- свои последователи интересную фразу: "Чем мы отличаемся от крестьян вот этих вот, которые смотрят на этот карпатский пейзаж? Вот там деревья, сосны, смереки, как они говорят, ручейки там бегут, птички поют. Ну, такой идиллический сельский быт. Что видим мы и что видят они. В чем здесь разница?" Хасиды стояли в недоумении. Ну и в чем разница, по-вашему? Все жили-- "А разница в том, - сказал Беш, - что они видят просто красивые деревья, красивые горы, птиц, лужайку, зеленый лес, потом. А я вижу в этом Эрец-Исраэль, я вижу здесь, в этом галуте, как прекрасна земля Израиля, куда нас выведет Моше". Вот тебе. Вот этот неожиданный поворот, умение буквально физически увидеть в том, что видят все, вещи необычные, это очень большая разница. В этом вообще хасидизм силен. Еще одна хасидская притча. Я вам, по-моему, ее рассказывал. Чтобы вы поняли, насколько необычно иной раз хасиды могут мыслить. И это умение в них очень ценится. Э, два еврея приходят к раввину и говорят о том, что наши соседи ночью играют гады в карты, вместо чтобы учить Тору или спать с женами. Что говорит им раввин? "Прекрасно, - говорит, - замечательно. Эти люди, как и все живые существа, хотят послужить Господу, но не знают как. И вот они учатся в прекрасных, совершенствоваться в прекрасных вещах. Они учатся бодрствовать по ночам, они учатся быть твердыми в деле, они учатся легко расставаться с деньгами. И когда они в этом усовершенствуются, им останется только покаяться и сесть за учебу. И как велики они будут в служении Господу". Гениальная притча, совершенно гениальная. Сравните это с хасидскими притчами, там, про свисток, который мальчик-- Вы поймете колоссальную разницу, которая есть внутри хасидизма. То есть хасидизм внешне прост и примитивен. Это действительно как крестьянская, дионисийская, радостная философия. Мицва гедола лехойт бесимха. Большая мицва. Большое повеление быть в радости. Выпей водочки, сгрызи селедочки, потанцуй с друзьями на фарбренген. Но лучше, чтобы их не было. Для чего чтобы их не было? Чтобы не смущать, потому что разговор идет, как он ведется в любом жигуловском, в смысле с теми же вопросами. Но рассказывать стараются либо о страшном, либо о благочестивом. Что такое страшное? Когда я шел мимо кладбища в Жулянах, я увидел такого демона, что чуть не... тут купюра, потому что дамы, да? Вот для того, чтобы можно было сказать откровенно, женщин лучше быть не должно на столе. Далее потихонечку, чем больше народ выпивает, момент хасидской самодисциплины, тем больше народ должен держать себя в руках и не говорить о том, о чем обычно говорят за пьяным столом, а говорить о высоком. И вот от method начинают говорить о видениях, которые их посещают, на которые, как я сказал, хасиды абсолютно зациклены, о мистических каких-то озарениях, о том, как человек сидел ночью и ночью учил Тору в синагоге, в бейт мидраше. И тут ему показалось, что буквы алеф и тав заскакали по синагоге, как два огненные коня. И вот тут вот появился ангел. Ну и дальше все по тексту. Потому что такого рода истории ужасно в них ценят. Ну и, разумеется, история о чудотвор-- о чудесах, о чудотворцах, о том, как к раввину пришли хромые, слепые. Он их всех, конечно, излечил. Мы узнаем легко источник этих рассказов. Это у кого такого Беш мог наслушаться? Ну, конечно, у старообрядцев. И каждая вторая история либо про чудотворца, либо из Евангелия. Ибо в Евангелии чем занимался Иисус девяносто процентов времени? Исцелял, исцелял. В отличие от мудрецов Талмуда, кто из них когда лечил? А они в основном учили. А народу хотелось другого, народу хотелось лекаря, народу хотелось знахаря. Хасидизм эту нишу заполнил. Бабушка мне как раз говорила. Безусловно, ваша бабушка- Как она, как она родилась. И как она родилась, скажите? Разоружитесь перед партией, не скрывайте от нас. Ее мама не имела-- такая история. Значит, ее отец и мать были женаты шестнадцать лет и не имела она детей. И тогда и он ездил к разным раббаям, как вы говорите, и ничего не получалось. И вот он при-- он был достаточно обеспеченным человеком. Вот он приехал к ямпольскому рабби, и ямпольский рабби ему сказал: "Нельзя иметь и деньги, и детей". А тогда ему дед сказал: "Не нужны мне деньги". Он сказал: "Хорошо". И тогда он вернулся, и через год у него родился сын. Шестнадцать лет не было все-таки большой срок. А деньги ушли? Деньги ушли. Хасиды сидят на хабрингом, открывают немножко водочки и пьют, закусывают картошечкой с селедкой и слушают. Один говорит: "К нашему ребе пришел хромой, такой хромой, что он уже еле ходил, на костылях, зох он весь." И ребе положил ему на голову руки и сказал браху. И сказал: "Сейчас ты пойдешь". Хасиды сидят, на вербe хают. Брось костыли. И этот хромой бросил костыли. Тут он делает драматическую паузу. Хасиды говорят: "И пошел?" Какого черта? Грохнулся наповал. [смех] Так что и такие притчи бывают. Но отношение хасидизма к чудесам хорошо выражает строка из письма одного хасидского ребе другому. Когда я учился, пишет он, у магида, а магид - это чудотворец из Кожницы, так у нас в ешиве чудеса валялись под лавкой, как чурбаки. Вот так. То есть чудеса окружают нас, по мнению хасидских чудотворцев, надо просто уметь... как чурбаки. Это даже не то, что там в пещере, я не знаю, среди моря песка найти жемчужину. Короче, теоретически возможно, попробую найти. А чурбаки, да хрен ли, там вот пихнул ногой и вот оно тебе чудо покатилось. То есть надо просто их видеть. Чудеса есть, но их кто-то не видит или не умеет. Либо не умеем, не умеем трактовать. Хасиды учат, что чудо есть все, все и поэтому надо радоваться. И поэтому те вещи, которые нам кажутся чудесными, они, значит, каким-то образом происходят. Хасидские истории на девяносто процентов - это истории о чудесах. Тем или иным способом с людьми происходит все. Их безумное количество, и вы их все можете почитать, не... сколько себя ни затрудняя, они изданы огромными тиражами в разных, так сказать, вариантах. Что такое для нас сейчас хасиды? В советских хасиды нет. Вот в чем советское у вас совпадает с хасидами, это в песнях. Очень многие пионерские песни советские, особенно сочиненные Дунаевским и Покрасом, они хасидские. Я не знаю, специально ли или это они как-то проговаривались. Они, наверное, слышали в детстве, а потом забывали источники. И, например, песня "Взвейтесь кострами, синие ночи" - это песня хасидская, причем известная давно. [смех] Вот. Есть такая песня, не знаю, знаете ли вы ее. Но это не Дунаевский и не Покрас. Нет, это не Дунаевский и не Покрас. Не Покраса. Это Белого, по-моему. Множество других. Например, песня тоже не Дунаевского и не Покраса, песня, которую первые пионеры пели, называется она "Баклажечка". Я даже не помню, как она поется. Это тоже хасидская. "Мы красные кавалеристы" - это классический хасидский. Но это уже Покрас. Это классический хасидский напев. Оно и смотрится так с пристукиванием. [смех] Да. Да, вот так вот. Я встречался с одним замечательным хасидом, и мы с ним, мы с ним ехали из Днепропетровска в Харьков на машине и заблудились вечером. Ну, нас везли, потому что если бы мы сами вели машину, мы бы заехали как минимум в Душанбе. Сказать, что мы ничего не выпили, было бы сильным преувеличением, потому что два крепких хасида. И ну что нам делать по дороге? Мы песни пели. Он, пел он великолепно, в отличие от вашего покорного слуги. Но зато я много помню. Все так. Да. И он пел колоссальное количество. Сам он израильтянин, у него отец из Америки, а мать из Польши. То есть он, в принципе, он говорил немножко дома по-русски. Почему? Потому что к его матери приходили какие-то женщины, они там по-русски разговаривали, но он уже все забыл. Он очень смешно говорит по-русски с сильным польским акцентом. Неожиданно. Но понимает все. И он знает, знает кучу хасидских песен. Я просто диву давался. Хасиды положили на свои слова мелодии, ну я не знаю, всех популярных романсов, кучи украинских народных песен, которые очень мелодичные. "Катюша" это железно их. Вот и чего там только нет, боже ты мой! То есть, как он только запевал чего, я продолжал советские слова. Он говорил: "Как это ваше?" [смех] Это в этом смысле хасиды, конечно, исключительные молодцы. То есть они восприняли этот... Ну, наши даже разве правые, они тоже немножко по тыкве делали. А это хасидская даже была не мотив. Это, это самое, Сметана это. То есть, ну да. Влтава. Нет, "Моя страна". Нет, Влтава. Это известная, известная симфония. Что? Это симфоническая поэма "Влтава". М? Это симфоническая поэма "Влтава". Вот то, что вы говорите. Поверьте. Верим легко, и ничего меня в этом не удивляет. Если вы послушаете израильскую эстраду, она на девяносто пять процентов советская. Это классический еврейский хасидский прием. Они не усматривают в этом плагиата и очень огорчатся, если вам об этом сказать. А почему нельзя? Слова-то наши, а музыка она же как бы всем принадлежит. А кроме того, множество музыки написали евреи, как Недунаевский, так Покрас. Ну а Кабалевский, Шостакович, они там случайно оказались. С радостью. Приятно. Фельцман, да, Сандлер. Ну, господи, идем дальше. И Крутой. Вот эти самые песенки хасидские, они подтверждают, если не расходиться, о народном характере вот этой религии. О том, что эта религия, не стеснявшаяся идти к народу за самыми, так сказать, насущными потребностями. Иудаизм талмудический совсем не такой. Он очень далеко от народа ушел и уходит от него все дальше. И в свое время он шел вот этими томами просто семимильными шагами, оторвался от народа абсолютно, сформировав свою ученую элиту. И этой ученой элите, конечно, западло было петь эти песенки. Они пели пиньютим, див-- ну, не пели нараспев, речитативом, а говорили в синагоге. Эти пиньютим не всякий рувин мог понять. Их писали на сложнейшем иврите со специальным добавлением каких-то особых слов из мишнаидского иврита, из талмудического, из библейского, с кусками, из псалмов. О! Вот это была их культура, и они этим безумно гордились. А хасидизм - это была настоящая поп религия, в смысле популярная. В этом секрет ее успеха. И если она популярна до сих пор, то благодаря двум факторам. Во-первых, благодаря своему народному в хорошем и плохом смысле характеру, это действительно народная вера во всем. А в-- а о втором факторе я скажу чуть позже, после того, как отвечу на родимый вопрос. Сказали, что на поверхности хасидизм выглядит прискорбно, но на самом деле со многосложен. В чем заключается сложность и как он связан с каббалой? Связка была достаточно искусственная. Хасидизм очень- В чем сложность? До каббалы. Хасидизм всегда угнетало то, что их обвиняют в том, что они простые, неученые, примитивные. И вот Хабад первый начал, и недаром они взяли именно эти три сфирот, которые отвечают за интеллект: хохма, бина и даат. Они совершили маленькую революцию в хасидизме, переменив как бы вектор, они пошли в сторону углубленного изучения, стали значительно больше учить. Хасиды написали свои комментарии на Тору, очень интересные, своеобразные, они могут быть спорными, какими угодно, но, во всяком случае, они любопытные и своеобразные. Для того, что поскольку как бы Талмуд изначально они с-- не то, чтобы они считали ненужным, но изначально установка была на то, что всякий талмудист, он как бы им не, не друг. Ну и самый Талмуд как бы не очень народу нужен. Для простой веры не нужна учеба. Талмуд есть символ учения, и само слово Талмуд переводится как учение. Что же тогда заменяет Талмуд? Пылкая вера. Они называли это словом dveikut, буквально приклеенность, то есть приверженность чему-то, пылкая вера и жар души. А кроме этого, что есть противоположность разума? Душа, чувства. Совершенно верно. Что есть противоположность рациональному познанию? Познание мистическое, познание мистическое - это каббала. Поэтому хасиды за каббалу ухватились с радостью. Она как раз, особенно каббала в ее поверхностных частях, она им ужасно нравилась тем, что там тоже есть экстатический элемент, который они очень любили. Только каббалисты это достигали упражнения: повторением имени Божьего, там всяким с-составлением специальных таких, специальных формул и букв, которые они все время повторяли и так далее. А медитацией они это делали. Хасиды добивались такого полукаббалистического транса проще. Они выпивали водочки с помощью танцев, этой ритмики, они всего этого достигали. Но результат, я думаю, был примерно такой же. Они, хасиды, считают, что они как бы крепко двинули каббалу вперед. У меня есть большие сомнения на этот счет. Хасидизм взял всю-- ну, ту каббалу, которую смог осилить. То есть они ее взяли себе и стали сильно корпеть над каббалистических текстами. Вот в этом, поскольку в чем-то им нужно было взять реванш, а Талмуд для них был как бы, с одной стороны, запретной землей, а с другой стороны, тем, что они объявили ненужным, то они сосредоточились на каббале и считали, что вот в каббале уже они достигли таких успехов, как никто. Это большой вопрос, так ли это. Но среди них были люди, которые знают много, знали много о каббале и знают много о каббале. Огорчают только разговоры о каббале практической, когда они говорят о том, что они могут там выживать мертвых, оживлять, делать живое из неживого. Это всегда наводит на размышления. Но есть среди хасидов большие приверженцы каббалы. И там, где, например, у ученого талмудиста, знатока Библии, каббала вызывает усмешку, потому что, ну, как всякое мистическое понимание - это удел истеричек, там хасид вполне всерьез рассуждает о каббале и берется толковать тексты. Для хасида каббала это один из мощных столпов учения. В этом есть хасидская сложность. Но второй момент популярности хасидизма в XX веке связан с одной конкретной совершенно личностью, тоже вселичность. Кто это был? [неразборчиво] Нее. [неразборчиво] Не, Любавичский ребе много сделал для популярности Хабада, это правда. Но я думаю, ну, его будут помнить, конечно, какое-то время, но, в конце концов, он займет свое место среди других хасидских ребе. Вы много помните его предшественников? Думаю, что нет. Точно так же через три поколения не будут очень помнить его. А вот человека, который сделал хасидизм популярным, причем не только среди еврейской интеллигенции, но вообще во всем мире, то есть он открыл миру хасидизм, этого человека зовут Мартин Бубер. Это еврейский философ, родившийся в Германии, необыкновенно популярный на Западе, значительно меньше в Израиле и безумно популярный в России. Он еврей. Еврей, Бог и история. Это да, это Мартин Бубер, да. Два типа веры, Ты и Я, О Библии. Хасидские рассказы, вот это вот. Очень вам рекомендую. Он есть на английском огром-- он писал на немецком вообще, он был немецкий еврей и писал до конца жизни по-немецки. Кое-что только на иврите. Он переехал в-- из Германии в Израиль в тридцать четвертом году. Еще в тридцать третьем у него был спор с его другом протестантом Бауэром. Бруно Бауэром. И Бубер сказал, что надвигается катастрофа, а Бауэр сказал, что ничего страшного нет. Но действительность показала, кто был прав. Бауэр тоже уехал из Германии, потом вернулся уже в ФРГ. А Бубер так никогда не вернулся. Он уже остаток жизни прожил в Израиле и умер в шестьдесят втором году. Дожил он долго. Он перевел еще раз Библию на немецкий язык, написал множество книг, считается одним из выдающихся философов двадцатого века. Парадокс состоит в том, что среди еврейских интеллектуальных кругов Бубер считается какой-то такой маргинальной фигурой, чем-то таким второстепенным. Среди нееврейских Бубер - это воплощение всей еврейской мысли. Спросите у любого христианского философа или там теолога, любого просвещенного христианина, который знает о еврействе: что такое еврейская философия? Конечно, Бубер! ТитАн. Сразу ассоциация, да? Вот как русская литература - это какое имя прежде всего? Достоевский. Ну, Пушкин. Господи, конечно, Пушкин. Представьте себе, что, скорее всего, не американцы, на Западе. На Западе, скорее-- скорее всего, скажут Достоевский. Достоевский. Толстой. Да, а для нас-- а для нас Пушкин. Да. То есть это как бы есть некий стереотип. Так для западного интеллигента, нееврейского, еврейская философия - это Бубер. Я вам рекомендую его прочесть, потому что у него масса любопытных таких рассуждений. Что, как Бубера? Все, что вы достанете. У него короткие вещи, он не писал диких томов. "Ты и я" очень интересная вещь. "Два типа веры. Сравнение иудаизма и христианства". "Ты и я" - это про отношения человека с Богом. О Библии у него есть очень любопытнейшие, интереснейшие комментарии об этом. И, конечно, хасидские рассказы. Бубер сделал лучше. Он в двадцатых, тридцатых годах, когда писал о хасидизме, он сделал вещь, которая была очень популярна в начале двадцатого века среди очень многих религиозных людей. Кто из вас слышал такие имена, как Бердяев и Флоренский? Кто такой Бердяев? [неразборчиво] Совершенно верно. А Флоренский? Нет. Тоже философ и богослов. Философ и богослов. Да. Николай Александрович Бердяев, русский философ, один из выдающихся. Многие считают, что был самый умный человек за всю русскую историю. Вполне возможно, так и было. А вот учебник Флоренского, только другого предмета. Наверное, другого. Флоренский не писал учебников. Флоренский писал богословские сочинения, например, "Столп и утверждение истины" или "Иконостас". Он был большой специалист в инженерной области, он был математик хороший. Он был еще из тех священников российских. Старых, да. Он не уехал из России, остался. Есть замечательная картина художника Нестерова, называется "Философы", когда прогуливаются отец Сергий Булгаков и Павел-- Павел Александрович Флоренский в Сергиевой Лавре под Москвой, в бывшем Загорске, а ныне опять Сергиев Посад. Флоренский ходой такой в монашеской шапке, высохший после поста. Золотые цепи. А Булгаков, отец Сергий Булгаков, в золотой цепи через пузо, в тройке, в дорогом костюме, с часами. То есть видно, кто как относится. Булгаков уехал, преподавал за границей, спокойно умер. Флоренского расстреляли. То есть каждый выбрал свою судьбу. Эта картина очень хорошо отражает два пути как бы, да, русской религиозной философии. Кто-то остался со своим приходом и разделил его судьбу. Кто-то уехал и уцелел таким путем. Бердяев уехал, Флоренский остался. Но еще до того, как они уехали. Бердяева выслали, кстати, он, может быть, и не уехал бы, но, к счастью для науки, его выслали. Флоренский писал о православии очень много и писал очень своеобразно. Подозреваю, что вы этого не читали, потому что времени для этого нет. Но если бы вы это прочли и сравнили бы с православием, которое вы знаете по нашим воспоминаниям о России, вы бы удивились, что похожего нигде не видели. То есть это не то православие, которое реально есть: с довольно простым народом, с пьяными попами, невежественными, с грязью вокруг великолепных церквей, с культом икон, с народом, который не понимает, о чем он молится, с тем состоянием, которое Блок называл: "Грешить бесстыдно, беспробудно. Счет потерять концами днями. С головой от хмеля трудной прийти, шатаясь, в Божий храм". Вот такое реальное православие, как мы его с вами знаем. Не ученое особо, не особо книжное, не славящееся никогда никакими большими духовными достижениями. У Флоренского православие предстает как вершина мировой культуры, как синтез всего лучшего, что только есть в мире. Где он такое видел? Если прочесть это, например, перевести и прочесть это на Западе, можно подумать, что вся истина, она вся в России. Настоящий путь человечества - это, конечно, православие. Так здорово он все это излагает. Бердяев написал о том, что Флоренский создал стилизованное православие. Такого православия нет. Как же, как, знаете, в ресторанах рисуют якобы Россию, лубочную Россию. Вот такое, ну, не лубочное, а именно стилизованное православие создал Флоренский. Бердяев его этому упрекнул. В это же время во Франции создавали стилизованный католицизм, потому что настоящий католицизм пришел в упадок. И Бубер создал точно по их образцу стилизованный иудаизм. Он написал о хасидизме не о реальных хасидах, воняющих потом и чесноком, с кучей немытых детей, с грязными местечками, где коза реально спит вместе с женой, потому что места нет, с тупым невежественным народом, с самодурами раввинами, с массой диких предрассудков. С еврейским местечковым бытом, который был ужасен. Перечитайте Шолом-Алейхема и убедитесь, что оно такое было. Если почитать Бубера, хасидизм - это вершина человеческой мысли, точно так же, как Флоренское православие. Хасидские мудрецы под его пером - это умнейшие, остроумнейшие, парадоксально мыслящие люди, сродни лучшим мировым философам. Сами хасиды - люди пламенной веры и изумительного благочестия, которые никогда в жизни не помыслят совершить нечто плохое. Хасидская община живет дружно единым коллективом и думает только об одном: как бы еще больше приблизиться к Господу. Ну, в всяком безобразии должно быть свое приличие. Буберовское описание хасидизма подкупило тем, что народ всегда ищет, где находится Эльдорадо, где находится та земля-утопия, куда стоит прийти, там все уже будет хорошо. Это извечная человеческая мечта. Так народ пошел бы, наверное, за Флоренским в стилизованное православие, но тут случилась революция. Так многие пошли за Маритены в стилизованный католицизм во Франции, и очень многие стали интересоваться хасидизмом и среди евреев, и среди неевреев, начитавшись Бубера. Потом они увидели, что хасидизм не такой. Большая часть из них откололась, ушла из-- даже интерес потеряла к хасидизму, но часть осталась. И интерес к хасидизму как к явлению - это, безусловно, Бубер, который сам он не был хасидом и не был даже религиозным человеком, но он не был соблюдающим. Он был человеком, верящим в Бога, но не в раввинов, как он сам говорил. И, тем не менее, вот именно такой человек вознес хасидов на такую высоту. Поэтому то, что- Он привлек именно более образованных людей к хасидизму. Именно более образованных, тех, кого хасидизм сам бы никогда бы не привлек. Ибо хасидизм всегда опирался на простую и довольно, скажем так, необразованную массу. Не хочу сказать темную, невежественную, но на простую массу. А интеллектуалов еврейских и нееврейских привлек именно Бубер. И в свое время именно в хасидизме эти люди искали утешения, искали ответы на свои духовные вопросы, искали некую духовную нишу и так далее. Сейчас уже более менее понятно, что хасидизм, как и все на свете, не панацея и не обетованная страна. Там есть свои плюсы, есть свои минусы, есть свои взлеты, есть свои падения. И, конечно, это не тот хасидизм, который описывает Бубер, а это обычное еврейское течение. Последние шаги хасидизма в двадцатом веке, скажем, за последние, скажем так, пятьдесят лет, они, ну, скажем так, с религиозно-политической точки зрения вызывают большие вопросы. Часть хасидов непримиримо против государства Израиль. Это очень отвернуло от них всех тех, кто смотрит на Израиль с надеждой. Во-первых, тех, кто там живет. [неразборчиво] Прежде всего, Самар. Во-вторых, сейчас дойдем до этого. Во-вторых, тех, кто к Израилю относится хорошо, хотя там и не живет. А, и в-третьих, всем тем, кому вообще нравится сионистская идея, а она многим нравится, хотя люди не торопятся туда из Мытищ, из Бруклина, из Лос-Анджелеса и Рио-де-Жанейро. Но сама идея им нравится, что евреи объединяются. И когда против этой идеи агрессивно выступают евреи, это вызывает непонимание и неприятие. Вам чего, ребята? Так вот, хасиды именно таковы. Сатмарские хасиды наиболее лютые, непримиримые враги. Но есть и другие, которые относятся к нему: бельзские хасиды, брацлавские хасиды, которые тоже относятся к Израилю плохо, но они его признают. Они говорят не Мадинат Исраэль, не государство Израиль, но эрец Исраэль - земля Израиля, земля Израиля. И считают себя гражданами. Кто ты? Брацлавские хасиды - граждане Иордании и пишут на празднике демонстративно, они писали всегда прошение на имя короля Хусейна, короля Иордании, с просьбой разрешить им пройти к Стене Плача. А кто их кормит? Ну прелесть, да? А кто их кормит? Сами себя они в основном кормят. Среди них есть люди зажиточные, есть и богатые, а есть люди, которые им сочувствуют. Главный их спонсор - это их же американские братья. Не будь Америки, все эти движения давно бы сдохли. Ни в одной другой стране они бы не заработали ничего. Но благодаря тому, что в Америке реально можно заработать деньги, в том числе очень большие, то те хасиды, у которых есть руки, голова или, не дай Бог, то и другое вместе, они зарабатывают и эти деньги тратят на своих единоверцев, поэтому они ни у кого на содержании не сидят. Они не сидят на содержании государства в Израиле? Хасиды- Хасиды не содержатся разве государством? Хасидские мало. Хасидские ешивы нет, они бы и не взяли у государства, и они не платят налогов, и государству ничего не берут. Хасиды, э, сатмарские почти не представлены в Израиле. Хасиды бельзские, хасиды вижницкие, хасиды брацлавские представлены, да. Гурские- Любавич Да, Любавич один. Гурские, они есть. Ну что там за ешива? И сколько их там живет? Их там живет, по три, пять тысяч, семь тысяч каждая эта община. Ну, если даже что-то им и перепадает, это не те деньги, из-за которых Израиль разорится. Израиль таки да, тратит на религиозных, но не на хасидов. Я скажу на кого. А Хабад стоит особняком. Хабад, во-первых, как я вам сказал, раскололся на несколько ветвей. Есть Хабад Любавич, есть Хабад Шамир, есть еще один Хабад, который никак не знает, как себя назвать. Хабад Любавич самый многочисленный, самый организованный. Его возглавлял Менахем Менесон покойный. Теперь этот Хабад переживает упадок. Хабад Шамир поменьше, и денег у него меньше, и возможностей меньше, и все у них как бы по сравнению с Хабадом Любавич на порядок ниже. Хабадские общины очень богаты. Они за время деятельности Менахема Шнеерсона скопили просто гигантские деньги. Как? Благодаря личности. Личность Менахема Мендела Шнеерсона была такова, что под него давали громадные деньги, просто громадные, без преувеличения. И евреи-предприниматели, и не евреи-предприниматели, и государственные деятели. Президент Картер, например, его искренне любил, бывал у него в доме. И хотя Менахем Мендель редко к кому приезжал, тем более не евреям, но Картеру он приезжал. Он, Картер баптистский проповедник. По идее, они должны быть-- но наоборот, как раз именно искренняя вера Картера, который действительно верит в Бога, настоящий баптистский проповедник, она вот как раз подкупала Шнеерсона. То есть им было о чем поговорить. Это было два искренне верующих человека. А политика государственная Америки по отношению к Хабаду максимально была приятная вплоть до того, что, по моему, хотели, если уже не объявили, день рождения Шнеерсона чуть ли не государственным праздником Америки, Днем просвещения. Такая мысль точно была. И не удивлюсь, если в некоторых штатах это внедрили. Э, но это можно уточнить. Но идея точно была совершенно при Картере. До чего дошло. Хабад накопил огромные деньги, но все их потратил. Шнеерсон был не рвач, не юте. Ему самому, он жил весьма скромно в небольшом брокерском особняке и никаких дач, любовниц с фонтанами у него не было. Куда он тратил все эти деньги? Все на миссионерскую работу. Хабад расползся по всему миру буквально от Чукотки до Индонезии. Нет страны, нет города, не было б Хабада. На обучение и на посылку своих миссионеров Хабад потратил деньги. Теперь эти миссионеры есть. А жить им на что? Вот теперь для них во весь рост встал вопрос о том, где им брать деньги на прожитие. Как они выйдут из этого? Я не знаю, это их проблемы. Наверное, никак. Они будут потихонечку затухать, сужаться, сужаться, сужаться и потихонечку, так сказать, займут свое настоящее место, а не то, на которое они претендовали, что здесь был мир, был в их моце. То есть займут свое подобающее место. Хабад трудно любить и работать с ними тяжело. Это я вам говорю по опыту. Из всех тех религиозных общин, которые действуют в России, наиболее тяжелая для сотрудничества, конечно, Хабад. Это люди, которые все знают с утробы. Им ребе все объяснил. Девятнадцатилетние пацаны, там, двадцатилетние, женившиеся и, там, уже с двумя какими-то малыми детишками и дивной красоты женщинами, которые тоже там были каким-нибудь восьмым, десятым ребенком в семье. Вы говорите о том, что нет силы. А вы попробуйте. Первые экземпляры идут на выставку, остальные в серию. Так мне объяснил мой друг инженер, когда мы с ним проходили мимо хабадской семьи, и первые дети были как дети, остальные не могу даже описать. Ну, как вы думаете? Как вы думаете, как те же бабы говорили, утроба то становится сношенной? Снашивается утроба и десятый ребенок, ну каким он уже может получиться духовным? Таким он и получается. В основном дети, которые рождаются после, скажем так, биологического предела, это уже дети, которые, на которых больших надежд возлагать нельзя. Хотя бывают исключения. Вот исключение выдающееся. Китайский некий деятель Кан Ювэй из реформаторов Китая, выдающийся националист, который, кстати, описал наше с вами будущее. Я сейчас вам приведу из него дивную цитату. Кан Ювэй был четырнадцатым ребенком в семье каменщика. То есть, по моим вычислениям, он должен быть вообще никто. Между ним был совершенно гениальный человек. Так что исключения бывают, но исключения только подтверждают правило. Так вот, хабадские ребята- Что он сказал? Сейчас скажу. Хабадские ребята приезжают в Россию, в Индонезию, в любую страну. Они все знают, им все объяснили, они все-- все хотят жить. Стариков, которые прожили громадную жизнь при советской власти, они начинают быстренько учить и попрекать. Говорят тоном учительницы, воспитательницы в детском саду. Все им обязаны, потому что они одни живут по Торе, чтобы они были здоровы. Если бы меня должность не обязывала, ни с одним хабадником, пожалуй, ну, кроме, может быть, двух-трех, я бы никакого знакомства не водил, но обязывала я, поэтому поддерживаю какие-то отношения. Это тяжело, поверьте мне. Но, а так среди них бывают разные, как среди всех. Другое дело, что их убеждения о том, что они знают истину, а все остальные погрязли в тупости и грехе, это очень огорчает. Это очень огорчает. Остальные хасиды, их позиции разные и благосостояние разное. И, в общем, хасидизм нельзя назвать вполне угасающим. Он еще продержится какое-то время. Это некая ветвь со ствола иудаизма. Какие-то веточки, сучки зачахнут как и так. Какие-то крепкие, как Хабад, еще будут долго жить. И сколько вообще продержится хасидизм, трудно сказать. Во всяком случае, сама его тенденция к дроблению не говорит ни о чем хорошем. Чем больше дробится, тем menos существа будет. Ну пусть они живут как хотят. Это любопытное явление, это добавляет как бы некую политную красу, да, политной жизни хасидизма. Не говоря уже о том, что они написали много любопытнейших страниц в историю еврейской мысли, еврейского искусства, еврейской истории и политики. Философии. [шум] Нет, он родился в миснагетской семье. Как? Миснагетской семье. Миснагет от слова митнагед. Тот, кто против. Хасиды называют словом митнагед те, кто не хасид. Все, кто не хасид, все, по их мнению, миснаги. Не гои. Нет, они не гои, они миснаги. Он писал о всех евреях, он писал обо всех евреях. Тот самый Каслиловка, Тель и Молотков и все такое. Каслиловка хасидское место. Егупец нет. Егупец же Киев. Ну, это как сказать. Егупец еще тот Киев, как Каслиловка, еще тот Житомир или Бердичев. Это все понимаю. Но более или менее. Красиво. Каслиловка — это хорошее название. Мендел Мохр Сфорим назвал Тунеядовка. Это тоже немного более по-вегетариански, а Каслиловка - это по-честному. То есть уже ни убавить, ни прибавить. Да. Ну, "Егупец" звучит тоже хорошо. Что такое, я думаю, может быть егупец? Так они говорили, детишки, что Бог вывел нас из Египта, да? Так они писали "егупец" с латинского. Думаю, какое дикое слово возникло. Но слово совершенно гениальное, да, егупец. Вот, таким путем. А вопрос о хасидизме. Китайскую цитату я вам скажу под конец, чтобы вам поднять настроение. Есть вопросы о хасидах? Здесь есть хасиды. Я знаю, что я работаю с людьми, кто себя считает хасидами. Еще один- Но они не-- я не знаю как. А? Хасиды есть разные, Света, есть хасидов, ну, штук двадцать направлений по вот этим самым дворам. Каждый двор - это некая географическая точка. Бельзские от Бельц, да? Вижницкие. Вижница - это под Черновцами есть такое место, да? Хмельницкие - это Хмельницкие. Братславские - это понятно откуда. Кожницкие. Бердичерские есть хасиды. Да, их мало, но они есть. Сатмарские. Черновольские. Мой дед был черновольский хасид. Шмеренка. Шмеренка нет. Шмеренка не была хасидами. Чем они отличались друг от друга, кроме, кроме как того, что у каждого был свой ребе? Вот этим, прежде всего, и отличались. Какие-то мелкие отличия есть. Наш ребе велел так молиться, не так молиться. Какие-то мелкие отличия в том, что называется нусах атвила, в порядке молитвы. Какую молитву как говорить, какие слова добавлять, какие выбрасывать, для нас с вами это ничего не скажет. В принципе, есть некие, сейчас, конечно, некие отличия, но они очень несущественны. В принципе, они очень друг на друга похожи, но они дорожат своими различиями. Это для них важно. Наш ребе, наш ребе, он не так, как ваш ребе. У нашего ребе чурба-- чудеса валялись как чурбаки, а у вас когда ни зайдешь, так чуда не напросишься. Так они говорят. Я хотела спросить об их одежде. Меня это интересует. Есть некие- Потому что есть у них тоже- Да, есть различия. В основном они носят вот этот пресловутый лапсердак. Все они носят талит-катаן. Талит-катаן носят не только они, но все, все верующие евреи. Цицит. Талит-катаן - такая одежда типа пончо, такая маечка, да, маечка. Это ритуальная одежда, ритуальная одежда, которая закрывает грудь и спину. У нее четыре угла и висят кисти цицит. Верующий мужчина еврей должен носить ее каждый день под любую одежду, под любую одежду. Хасиды, разумеется, носят это тоже. Не только они. Хасиды не одеваются, стараются не одеваться по-европейски принципиально, чтобы еврей выглядел среди гоев как гость. Вот так, да. Значит, они одеваются в лапсердаки, во все черное, белая рубаха, редко, редко галстук. Чулки одевают не все, чулки называют так называемые йидише казакин. Это гурские хасиды, это одно из направлений. Они-таки носят чулки. Сатмарские хасиды носят белые кипы, вязаные, не такая, как моя, у нас это такая типа мусульманская. Носят халаты, в том числе серые и белые полосатые. И многие хасиды в качестве ритуального головного убора носят меховую шапку штроймал. Почему в жару они ходят в- А неважно, жара не жара. В субботу и в праздник следует одеть штроймал. А какая погода кого интересует? У книре написано, я вам объясняю, женщина, написано у книре, что если какой-то праздник или шабес, так надо одеть штроймал. Что вы мне говорите, что погода? Погода гоев пусть волнует. Он надевает шляпу и идет. Шляпу штроймал раньше дарили только на особые случаи. Ну, например, на свадьбу. Но потом у хасидов вошло в обычай дарить штроймал вроде ордена. Штроймал дарят только тем мужчинам, которые могут претендовать на звание гадоль веттора, знаток закона, то есть тот, который ученый. Поэтому тому, кто носит такую шляпу, как полковник себя папаха, ему сразу оказывают уважение. Вот. А шляпа эта меховая, потому что она родилась где? В России, в Польше, где таки зимой она таки. Это панская шляпа типичная. Откуда она взялась такого фасона? И такое когда-то носили в России, в Польше в семнадцатом-восемнадцатом веке. Сейчас уже кто это носит? Как и лапсердак, но хасиды принципиально этого придерживаются и всю эту моду законсервировали. Так же, как и чулки вот эти, которые для нас смотрятся диковато. Женщины одеваются в одинаковые инкубаторские платья, парики, подбривают виски, косыночка, шапочка. Редко кто себе позволяет, скажем, какие-то роскошные волосы, такую сетку и тоже под шляпку тогда называемую. Украшений минимум, макияжа тоже нет, но кольца допускаются у женщин. Вот таким путем. [шум в зале]
