Иудаизм и еврейские традиции. Лекция десятая: хасидизм. На прошлой лекции было ужасное количество народу, поэтому были, наверное, приличные ожидания и сегодня. Но сегодня у нас небольшая компания. Сегодня 8 марта. Да, всех-- всех дам я поздравляю с 8 марта и желаю всего хорошего. Значит, заказ был поговорить о хасидизме. Вот мы о нем и поговорим. Я думаю, мы сделаем так: мы сегодняшнюю лекцию и следующую, мы чуть позже, в конце этой лекции скажем, когда она будет, по-видимому, двадцатое число, вот эти две лекции мы хасидизму посвятим. И таким образом, те, кто будут на этих двух лекциях, у них будет более менее такая картина того, как хасидизм развивался, складывался. Здравствуйте, садитесь, пожалуйста. Как он приобрел те черты, которые мы знаем сейчас. И это помо-поможет вам, тем, кто с хасидами сталкивается, или тех, кто о них слышал, читал, интересуется хасидизмом как явлением, поможет представлять себе это дело более осмысленно. Значит, хасидизм - это одно из движений, одно из течений иудаизма. Поскольку в иудаизме, как и во всякой другой религии, есть несколько, по меньшей мере, несколько, множество разнообразных течений и групп. Все они вместе, все они вместе образуют единую доктрину, как некое единое дерево. А каждое движение, каждое направление, каждая секта, если угодно, - это как бы некая ветвь со ствола. Я вам приводил уже это сравнение. Каждая религия до тех пор жива, так же, как и любое направление человеческой мысли, пока есть от него ответвления. Как только оно умирает, оно перестает, перестает ветвиться. Так же, как и дерево: если его срубить и обстрогать, уже от бревна никакие отростки не будут. Есть только один пример, когда полированное дерево зацвело. Это, если вы помните пример из книги Левит, когда посох, священнический посох Аарона расцвел, он был из миндального дерева, и вот на нем пророс чудесным образом цветок миндаля. Но это бывает только у таких праведников, как Аарон, брат Моше. В обычной жизни можете ли вы себе представить, что вот из этой деревяшки пророс бы какой-нибудь росток? Нет, конечно. И тот факт, что в иудаизме есть разные направления, течения и движения, говорит не против него, а наоборот, за. До тех пор, пока есть заинтересованность, пока есть живой интерес и пока есть у людей стремление выяснять истину, ну, мирными способами, желательно, до тех пор движение живо, и можно надеяться на то, что еще много впереди всякого интересного. Хасидизм возник относительно для иудаизма недавно. Дело в том, что в иудаизме вообще было мало расколов, мало сект и мало разнообразных движений. Если сравнить, скажем, иудаизм с христианством и особенно с мусульманством, иудаизм более менее всегда был единым. Это объяснялось, во-первых, тем, что евреи в момент, когда они ушли в диаспору, были далеко друг от друга, не было единого центра, и была предоставлена большая свобода каждому центру вести себя по своему усмотрению. То есть евреи Польши, в принципе, знали о существовании евреев Франции, но они, в общем-то, особо с ними не советовались. И не было некоего единого центра, из которого рассылались указания. Не было так, как в католицизме, когда из Рима папа управлял всем, всей громадной католической Европой, а впоследствии не только Европой. У евреев не было такого папы, не было патриарха, не было верховного авторитета. Большая свобода и независимость на местах, она как бы давала возможность своим самостоятельным, иной раз и необычным мнением как-то выражаться. Это не приводило ни к каким таким расколам, все держалось более менее в русле. Кроме того, в иудаизме нет догматов, в отличие от христианства. Христианство четко формулирует свою доктрину. Там есть так называемый символ или, правильно говорить, символ веры из двенадцати частей. В иудаизме этого нет. Правда, Рамбам составил потом, ясно, что под влиянием христианства, чтобы ответить как бы наш ответ христианству, составил тринадцать правил веры. Они есть в любом молитвеннике. Но, во-первых, они не имеют такой силы, как догматы в христианстве, они просто как бы некое перечисление правил, и за нарушение этих правил и отступление от них, в принципе, ничего, никаких наказаний не положено. В иудаизме всегда была большая внутренняя свобода взглядов, мнений, течений, чем в других религиях. Поэтому, может быть, было меньше расколов, не было повода идти на открытый разрыв. В принципе, любое свое мнение человек мог высказать. Тем не менее, поскольку движение живо, то отдельные направления мысли, они не могли себя найти в прежних рамках, и они уходили в сторону. Так возник хасидизм. Само слово хасид означает на иврите благочестивый. Есть на иврите слово хасида, это означает цапля или аист. Не путайте, оно пишется по-другому, хотя произносится похоже. А слово хасид означает благочестивый, devoted, да, как по-английски я бы перевел, человек, который богобоязнен и предан Богу. И слово это древнее, в отличие от течения. Первые люди, которые стали называть себя хасидим во множественном числе, хасиды, возникли еще во время восстания Маккавеев. То есть это было во втором веке до нашей эры, когда Маккавейское восстание против греков возглавили как раз люди, которые называли себя хасидим, то есть благочестивые, преданные традиции, в отличие от митявним, эллинизированных евреев, которые идут за греками. Уже тогда это слово вошло в обиход и стало обозначать людей, которые очень строго придерживаются традиций и не приемлют никаких новшеств. В Средние века в Европе, примерно в одиннадцатом, двенадцатом веке было течение под названием хасидей ашкеназ, как бы ашкеназские, европейские хасиды. Это были-Люди, которые под влиянием ужасных преследований и кровопролития, которые обрушились на еврейский мир во время крестовых походов, задумались, почему Бог наслал такую очередную тяжелую кару, и подумали, что это за грехи наши. Это обычный ход мышления еврейских мудрецов. Отчего происходят все несчастья? От того, что евреи грешат. Мысль о том, что Бога нет, разумеется, им в голову не приходила. О том, что Бог их забыл, до этого представить себе для них это было абсолютно невозможно. Легче было совершить коллективное самоубийство. Значит, почему совершаются несчастья? Мы грешим. Раз мы грешим, значит, мы должны стать лучше. Больше поста, больше молитв, больше благочестия, больше внимания духовности, меньше внимания повседневным пустякам, меньше контактов с гоями и так далее, и так далее. Больше изучения религиозных книг. Меньше думать о прибыли, больше жертвовать на синагогу. Вот это движение хасидей Ашкеназ именно всеми этими лозунгами и руководствовалось. Оно просуществовало где-то лет сто пятьдесят, а потом как-то потихоньку сошло на нет. Условия в Европе изменились. Евреев преследовали, но уже таких ужасов, как во время крестовых походов, не было. И как-то это движение не пустило больших корней. Но сам термин хасид остался, и он обозначал по-прежнему человека, который истово верит в Бога, который призывает не думать ни о чем плотском, ни о чем постороннем, а исключительно сосредоточиться на делах религиозных, на делах веры и этому посвятить все свое время. В 1700 году родился человек, который основал движение хасидов. Восемнадцатый век был вообще временем больших потрясений в Европе, но и семнадцатый ему предшествовал, чтобы оно чего-то там стало лучше. Чтобы представить себе любое движение общественное, религиозное, нужно представить себе его исторический контекст. На каком фоне это произошло, где это зародилось, кто был основатель и какие события происходили вокруг. Правильно? Иначе мы ничего не поймем. Если мы просто скажем, что в семнадцатом году произошла революция в России, то это мало что объясняет. Другое дело, если человек до этого знает, что было четыре года мировая война, да, о том, какова ситуация была в Российской империи, какая ситуация была в Европе, какие были политические партии, какие были настроения умов, тогда понять большевистскую революцию, гражданскую войну и все прочее будет ему значительно проще. Это будет не просто строка из учебника, а некий факт, вписанный в общий контекст, как кусок из мозаики. Если вытащить кусок, это будет просто красивое стеклышко. Но когда ты вложишь его в картину, картина приобретает целостность. Тогда ты понимаешь, как бы, от чего так все произошло. Давайте вкратце посмотрим, на каком историческом фоне хасидизм зародился. Семнадцатый век для евреев Европы был ужасным, без преувеличения, один из самых ужасных и кровавых периодов в длинной, сложной и трагической еврейской истории. Это был век потрясений в Европе. На Западе зародился протестантизм, который сокрушил католические монархии. Для евреев, которые жили среди христиан, это был неслыханный факт. Они верили так же, как верили и христиане, что католическая церковь будет стоять незыблемо, пока не придет Машиах и всех этих нечестивцев не истребит. И вдруг, вдруг восстание в Германии, восстание в Чехии, и протестанты побеждают католиков. Папу объявляют антихристом. По городам и селам ходят люди, которые объявляют себя пророками. Евреи жили в этой атмосфере. Атмосфера была всеобщего религиозного экстаза и подъема. Она не могла пройти мимо евреев. Ощущение было такое, что рухнул мир. Те движения, которые вдохновляли протестантов Европы на бунт, на восстание, на формулирование новых идей, они же, по-видимому, каким-то образом преломлялись и в еврействе. Но оно не могло еврейское движение принять христианские, должно было принять свои. Но мысль о том, что нет ничего незыблемого и столетиями складывавшейся уклад жизни евреев в Европе должен быть поколеблен, эта мысль уже витала в воздухе. Но какие формы это примет, никто не знал. А формы это приняло самые ужасные. Рухнула католическая Польша, один из столпов католического мира. Она была ослаблена, во-первых, войнами с протестантскими странами: Швецией, Германией и Данией. Что такое теперь Дания? Казалось бы, да? А тогда это была одна из сильнейших европейских стран. Все меняется на свете. К вопросу о нерушимости вашей новой родины. Дания тогда была одной из великих мировых держав, которая, так сказать, могла диктовать волю Франции и Англии. Кто теперь может в это всерьез поверить? Польша страдала от татарских набегов. Хотя где татары, но татары легко проходили через незаселенные части Украины, выходили аж к Польше. Польша воевала с православной Россией. И самое главное, Польша не могла удержать одну из своих самых больших колоний на востоке Украины. Украинцы постоянно восставали. Украинцы - народ непокорный, и это не тот народ, который будет покорно сносить иго. Они восставали непрерывно. Бродилом в этом восстании было казачество. Странный такой политический организм. Одни называют казаков первой республикой. Другие говорят, что это были бандиты и грабители. Я думаю, что это было и то, и другое. Это было некое такое военное образование, военно-рыцарское, если угодно. В низовьях Днепра, в районе нынешнего города Запорожья, на острове Хортица, еще южнее. Это люди, которые сами себе добывали пропитание, понятно, что грабежом, составляли мощную военную силу. С точки зрения военной подготовки они были одной из лучших европейских армий. И вот они были настроены яро антипольски. Как они были одеты, если они казаки?Институционально, как они были оформлены, ими, ими управлял атаман. Нет, как они появились, почему? Это трудный, сложный вопрос. Потому что они появились из беглых. Это не то, что казачество кубанское, которое- Кубанское и Донское - это осколки украинского казачества, особенно кубанское. Да, но Кубанское и Донское было основано как, э, вольнонаемные- Они не-- они были наняты, они были наняты царем на службу. Они возникли значительно раньше. А? Чтобы они охраняли границы. Да. Это была попытка их поставить на службу и довольно успешно. Это как раз царизм сделал хорошо. Вместо того, чтобы с ними воевать- Запорожское казачество тоже. Запорожское казачество другое. Запорожское казачество возникло из беглых, в основном с Украины. Там, конечно, были и русские, но в основном это были украинцы. И у них был очень сильный момент ненависти к Москве и ненависти к Варшаве, и ненависти к Бахчисараю, столице Крымского ханства татарской, и ненависти к Турции. Они ненавидели все свое окружение, у них все были враги, потому они были такие беспощадные и злобные воины. Но воины они были хорошие. Казак - это вольный человек, они ни к кому не подчинаются. Дикое поле. И их пословица: то ди казак на воле, як на коні в поле, она понятна без перевода, говорит о том, какую веру они исповедовали. Как они- А? Семей не было? Были семьи, но как бы были семьи, но они не, как бы привязанность к семье, к очагу, к нормальной жизни считалась позором для казаков. Если казак променял там какую-нибудь конную забаву на то, чтобы побыть с бабой и детьми, думаешь, что это за казак, который прячется за баб-- за бабий юбка. Если казак тем более стал сеять хлеб, стал гречкосеем, это было самое большое ругательство среди казаков. То есть это был классический такой военно-разбойничий орден, который добывал себе пропитание грабежом и набегами. Извиняюсь, а как они с Хмельницким? О! Вот к этому ж мы и ведем. У них были разные, э, подразделения. Были казаки реестровые, которые служили на службе у поляков. Поляки тоже пытались их приручить, их записывали в реестр, в список, и они получали жалование, несли какую-то службу. А были казаки вольные. Вольные, конечно, реестровых презирали. Вольные жили полностью на своих хлебах. В силу географического положения острова Хортица тогда не было ни прогрессии имени Ленина. А кто из вас видел на снимках, как выглядели пороги, за которыми располагалась Хортица? Те понимают, что взять это место приступом было невозможно. Подойти с суши можно было только одной дорогой, а по реке было невозможно. Это был водопад, ну, половина Ниагарского. Было абсолютно непроходимое место. Чем казаки пользовались. А в степи воевать тяжело. Нужно знать специальные, особенные особенности степной войны. Например, летом нужно знать, где находятся колодцы, иначе конница умрет через трое суток от жажды. А казаки чувствовали там себя как дома. Почему с ними никто не мог справиться? Они выбирали себе атаманов сами. И иногда их атаманами становились люди, которые прославились в боях. Иногда те, кто давал наибольшую взятку старшинам, как оно обычно бывает. Иногда это были люди знатные, как, например, Хмельницкий, иногда совсем простые. Когда атаманом казачества стал Богдан Хмельницкий, то больших как бы последствий для Украины и для еврейства Восточной Европы никто, наверное, не предвидел. Но события приняли самый кровавый оборот. Хмельницкий очень не любил поляков и сильно не любил евреев. Э, оно как бы понятно. Люди задаются вопросом: а что человек евреев так не любил? Как будто для этого нужны какие-то особые причины. Э, не любил и все. И свою миссию он видел в освобождении Украины, во-первых, от католиков, от католицизма, он был такой ревностно православный, во-вторых, от поляков и, в-третьих, от евреев. Это были три его главных врага. Запомните эту троицу, нам еще вернется. Он заключил союз с татарами и вместе с татарами начал войну с Польшей. Еще каких-то пятьдесят лет назад, он начал ее в тысяча шестьсот сорок восьмом году, ровно в середине семнадцатого кровавого века. Еще пятьдесят лет назад это было немыслимо. Польша раздавила бы любое восстание. Но за эти пятьдесят лет Польша ужасно ослабла из-за того, о чем я сказал пять минут назад. Польша была раздираема, э, внутренними противоречиями и войнами. И здесь евреи оказались в ситуации, на кого им делать ставку. Евреи всегда выбирали сильнейшего, они всегда шли за сильнейшим. Редко они шли со слабаками. Иной раз они в этом бывали правы, иной раз промахивались. Например, в мусульманской Испании евреи выбрали мусульман, и пока мусульмане были победителями, все было хорошо. Потом христиане их победили. Это евреям очень тяжело аукнулось. Евреи на Украине всегда делали ставку на польскую колониальную власть. Они были проводниками польского влияния, они были откупщиками земель и откупщиками кабаков. Знаменитый жид в шинке - это же оттуда. Что такое был откупщик и как к нему относилось население? Как вы себе представляете бизнес откупщика? Чем он занимался и зарабатывал на хлеб? Посредник. О, именно как мытарь. Посредник - это назывался фактор. Были такие, это были мелкие такие еврейчики, факторы. Они брали свой процент со сделки. Ну, их недолюбливали, но сильно, так сказать, ненависть они не вызывали. Откупщик был другой. Откупщик был точный прообраз мытаря, как он описан, например, в Евангелии, то есть людей, которых люто ненавидели. Пан владеет землей. Пан говорит: "Я собираю налог". Приходит еврей и говорит: "Пан, что вы будете марать свои белые ручки? Давайте я вам соберу. Какой налог вы хотите собрать? Назовите мне сумму". Пан называет сумму, конечно, всегда преувеличивая. Еврей тут же вытаскивает эту сумму из кармана и отдает. А пан выписывает ему жалованную грамоту, которая дает этому еврею право от его панского имени и даже с его панскими войсками иной раз собирать налоги с населения. Как вы думаете, как будет вести себя этот еврей? Будет ли он собирать меньше, жалея бедных крестьян? Он же будет драть последнюю шкуру. Какие люди шли в откупщики, вы легко себе представляете. Какую ненависть они вызывали, это даже трудно себе представить. В Евангелии описаны, в Новом Завете описаны мытари из евреев, которые среди своих же евреев собирали налоги для Рима. Их ненавидели настолько, что не сажали за общий стол. Неслыханная вещь в Евангелии. Они считались последними из людей хуже проституток и воров. Вот такую любовь вызывал сборщик налогов. Что же говорить, так это из своего народа, когда на Украине такой фигурой, сборщиком налогов был еврей, которого и так не любили. То есть более опрометчивого шага евреи сделать не могли, но зато деньги, зато деньги. Да, деньги это приносило немалые. Все, что можно было сказать о евреях плохого и нас-- и истинных фактов, и самых злобных домыслов, и клеветы - все было сказано украинскими песнями, думами так называемыми и поговорками, которые народ в эту пору о евреях сложил. Отношения между украинцами и евреями были разными, но в этот момент они испортились до предела. Хуже уже ничего быть не могло. Поскольку еще ко всему прочему украинцы выступали за поляков, то есть евреи за поляков, поскольку поляки их защищали, поляки были твердая власть, а казацкого разгула все боялись. То когда вспыхнула война, на чью сторону встали евреи? На польскую. То есть ненависть со стороны восставшей массы была им полностью обеспечена. Война велась жуткими способами. Война редко вообще ведется гуманно. Это все сказки. Но то, как действовали казаки и татары Хмельницкого, это даже до тех времен было делом совершенно неслыханным. Они вырезали полностью население мелких городов, поляков, евреев, немногих попадавшихся русских тоже не жаловали. Это потом он стал другом Москвы, когда его прижало. А до этого ненавидел их точно так же, как и всех. Часть Украины Хмельницкий так, в его словах, освободил. Освобождением являлось то, что ни поляков, ни евреев в живых не осталось. Казаки дошли до Галиции, до Западной Украины, то есть до границ нынешней Львовской области. И последствия для еврейских общин Украины это имело самые чудовищные. По количеству народа, который уничтожили казаки Хмельницкого в пропорции к общему числу евреев, Хмельницкий уничтожил больше раза в полтора, чем Гитлер во время Второй мировой войны. Имейте это в виду. Тем не менее, мы считаем катастрофой, катастрофой именно Вторую мировую войну, потому что о Хмельницком просто забыли. Как сказал один замечательный поэт: "Самая красная кровь через час уже просто зола". И об этой катастрофе забудут, если, не дай Бог, не будет стыда. Таким путем вся жизнь Украины была поставлена с ног на голову. Что же говорить о евреях? Для них мир рухнул вторично, причем наголову. Еврейство Подолии, Галиции, Волыни, Украины, самой Польши практически перестало существовать. Население еврейское сократилось в десять, в двенадцать раз. Целые крупные местечки с пятидесяти, ста тысячами жителей были вырезаны полностью. Невероятная вещь. Какие чувства могли испытывать евреи кроме ужаса? То есть они думали, что пришли последние времена. Во-первых, рушится их главный враг - католическая церковь. Но те, кто пришли на смену католической церкви, они еще хуже. Это получилась знаменитая война Бога и Бого, то есть буквально последние времена. И здесь евреи, которые едва-едва доживали свои дни в разоренных и разрушенных городках и местечках Украины, услышали невиданную новость о том, что пришел Мессия. Вот это им все объясняло. В еврейской традиции есть такой термин гевлей Моше аха, боли, родовые боли появления Мессии. Все женщины, которые рожают, знают, что самый последний момент родов прохода плода, да, самый болезненный. Зато потом все. Первый крик ребенка и боль кончилась, и наступила радость материнства. Можно ли родить ребенка без этой боли и без крови? Нет, это невозможно. Если это настоящие роды, а не какая-нибудь там пробеглова. Такую аналогию применяли мудрецы. Как придет Мессия? Он придет таким же образом. То есть будет невероятная кровь и ужасная боль. Но зато потом появится Мессия. Во! - сказали себе евреи. Теперь мы понимаем. Значит, вот отчего были эти страшные преследования, эта ужасная кровь и колоссальные жертвы. Это предшествовало рождению Мессии. Зато теперь Мессия пришел. Как же его зовут? Вы не знаете, как его звали? Его звали Шабтай Цви. Вы слыхали о таком парне? Настоятельно рекомендую. Это один из самых мощных фигур в еврейской истории и самый выдающийся лжемессия, самый выдающийся лжемессия после Иисуса из Назарета. Это человек, который принес еврейству наибольшие муки и страдания. Шабтай Цви, да, имя его было Шабтай, фамилия Цви. Он родился в Смирне, в Турции, был с молодости склонен к разным мистическим увлечениям, изучал каббалу, отличался редкой склонностью к медитации. Он вводил себя в состояние такого транса, что в мороз, в Турции не бывает больших морозов, но бывает минус три, четыре, пронизывающий ветер. Он сидел голый буквально на заледеневшем морском берегу. Вокруг народ кутался во всевозможные платки и шубы, а он сидел совершенно спокойно, и от него валил пар. Вот такой он был человек. Видимо, он обладал какими-то невероятными способностями. Он пробовал лечить людей и с успехом, но это его не привлекало. Он пробовал учиться у самого выдающегося учителя своего города и сделал большие успехи. Но он все время пытался учить не то, что ему говорили там, не Библию и Талмуд. Он все время хотел учить каббалу. Каббалу было принято учить в более зрелом возрасте. Считалось, что она может свести человека с истинного пути. А он все время рвался именно к этому и постоянно искал подтверждение каким-то своим мыслям. Какие это были мысли, очень скоро народ узнал. Он считал себя избранным для великой миссии и, войдя в Йом Кипур, самый большой праздник, в центральную синагогу своего города Смирна, ныне Измир, Турция, он публично произнес непроизносимое имя Бога. Так делал священник, когда вскрывал храм раз в году. С момента, когда храм разрушен, это делать запрещено. Так мог произнести-- сделать только Мессия, когда он придет. И он это сделал публично. Народ был в шоке. Людей охватил такой шок, что его даже не выгнали из синагоги. Он ушел просто так, при полной тишине. Народ был в совершенном оцепенении. Я даже не знаю, с чем это сравнить сейчас. Сейчас просто нет таких понятий. Что такое должен человек сказать? Да что человек ни сказал, ему все равно. К нему отнесутся совершенно равнодушно. Но тогда для людей это был настоящий шок. Его выгнали из Смирны и объявили херем, отлучение от общины. Он ушел на юг, в Палестину, дошел до города Газа. Тогда город Газа был почти полностью еврейским. Арабов там было мало, и там жил некий Натан из Газы. И вот Натан из Газы сыграл в жизни Шабтая Цви самую колоссальную роль. Они встретились, и Натан сразу признал в Шабтае Мессию. Почему? Как-то совпали их внутренние поля, их души попали в резонанс. Натан был совершенно другой человек, в отличие от Шабтая. Шабтай умел, кстати, писать, но не был склонен к рассуждениям. Он все больше говорил, писал очень мало. За всю свою жизнь он надиктовал одну книгу и все. Натан писал колоссальное количество текстов, плодовитость его была невероятная. Сейчас люди при компьютере и принтерах не напишут столько, сколько он написал рукой за свою жизнь. И при этом он успевал еще ездить, разговаривать, выступать с проповедями. Он обладал какой-то совершенно фантастической продуктивностью. Он был очень образованный человек и духовный, мистический авторитет всех евреев Палестины. Когда он сказал о том, что он, Натан из Газы, признал в Шабтае Мессию, у евреев настроения стали потихоньку меняться. Шабтай пытался убедить людей в том, что он Мессия, без большого успеха, и Натан посоветовал ему ехать из богатой, но провинциальной Газы в крупнейший еврейский город того времени, а именно в Каир. В Каире жила колоссальная еврейская община, она совершенно процветала. Там были люди, владевшие гигантским состоянием. Каир был вроде нынешнего Лос-Анджелеса. То есть там была либеральная атмосфера и масса исключительно богатых евреев. Да. Вот туда они и поехали. И там случилось событие. Вот как хотите, это понимайте. Как встретился Шабтай с Натаном? Они же могли разминуться. Никогда бы Шабтай Цви не убедил людей в том, что он Мессия без помощи Натана, который все за него написал, который буквально писал ему речи, который рассылал письма и убеждал людей. А сам Шабтай только присутствовал. Он не был, как вам сказать, гигантом мысли, да, и отцом русской демократии, который надувал щеки. Нет. Но он был человеком, углубленным в себя, и не смог бы справиться с задачей убеждения. А Натан был как бы главой его штаба. И вот они приезжают в Каир. Натан идет по базару, рядом с ним идет Шабтай. Их никто не знает в Каире. Что такое каирский базар? Гигантское совершенно место, где все орут, толкаются, покупают и никто, естественно, никого не знает. И вдруг навстречу Шабтаю бежит девушка, расталкивая всех локтями, оборванная, грязная, но симпатичная, и с размаху бросается ему на шею. Потом становится ему на колени, целует ему руку и говорит ему: "Вот муж мой, господин и Мессия Израиля". Вот это да! Эту девушку звали Хана. Она уцелела от погромов Хмельницкого. Совсем маленькой девочкой была татарами увезена и продана в рабство. Убежала. Добралась до Палестины, оттуда в Каир. Ходила по базару и всем говорила о том, что она выйдет замуж только за Мессию. И тут приходит Шабтай, она его тут же узнает. Моментально она из городской сумасшедшей превращается в пророчицу. Шутка ли такое пережить? И вся ее история приобретает совершенно иной смысл. И тут-то люди начинают задумываться. Из Каира Шабтай уехал уже с деньгами, с поддержкой евреев Востока и с убеждением сотен тысяч евреев в том, что он Мессия. Но Мессия должен доказывать, что он Мессия, конечно, не в Каире, а в Европе. Поэтому он в Европу и поехал. Он поехал в центр тогдашней еврейской жизни, Амстердам, и убедил тамошних скептических западных евреев в том, что он Мессия. Он начал поход на Стамбул. По его словам, он должен войти в Константино-- в Стамбул, в Константинополь бывший, на белом коне, низложить турецкого султана, а потом освободить Палестину от турецкого владычества, провозгласить ЛССР и ехать в Россию. Он прошел через Европу триумфально. Люди продавали имущество. А зачем? Пришел Мессия. Кто будет содержать лавку? Кому нужен бизнес? Особенно страдали бедные гробовщики, поскольку они искренне считали, что люди перестанут умирать. Правда, потом они были вознаграждены. Люди толпами шли за Шабтаем, и к Стамбулу подошла толпа, которая, по словам современников, насчитывала триста тысяч человек. Гигантская цифра даже по нынешним временам. Они вошли в Стамбул. Султану донесли о том, что пришел такой-то, называющий себя еврейским царем и Мессией, и за ним идет трехсоттысячная толпа евреев. Вооружены ли они? Кто за ним стоит? Султан решил не рисковать и не отдал приказ его немедленно убить или заключить в тюрьму, а сказал, что он согласен принять этого человека и побеседовать с ним. Каковы его условия? Шабтай отказался говорить с султаном и сказал, что он исключительно на белом коне хочет въехать в султанский дворец, ни много ни мало. А султан, так и быть, может подержать у него стремя. Тут султан понял, что не время шутить шутки и, видимо, человек, с которым он собирается говорить, не вполне в себе. Он отдал приказ его задержать. Его задержали. Среди евреев это не вызвало никакого возмущения. Они считали, что тот разорвет оковы, стоит только ему сказать имя Божье. Ну, задержал султан. Да дни султана сочтены. Султан заключил. Султан был разумный человек и мудрый политик. Он резких шагов не делал. Он его заключил в тюрьму, позволил ему жить как почетному пленнику. Допускал к нему людей, в том числе его жену Хану, с которой тот сочетался браком, Натана из Газы, делегации людей. И потихонечку ждал, пока энтузиазм толпы пойдет на убыль. Но энтузиазм не угасал, а наоборот, приходили новые люди, особенно беженцы с Украины, из Молдавии, которые пострадали от погромов Хмельницкого. Эти были в особенном ажиотаже, до них доходили слухи. Вот теперь они видят, вот Мессия в Константинополе. Они рассказывали ужасы о погромах. Это еще больше возбуждало толпу, и все еще более ждали от Шабтая чудес. Шабтай оказался в сложном положении. С одной стороны, как пленник султана резких движений он делать не мог. С другой стороны, напирала толпа, которая говорила: "Ты же давай чудеса". Если бы он еще немножко протянул, думал он, он бы потерял доверие толпы. А может быть, он ни о чем таком не думал. Это мы ему приписываем. Возможно, он был человек, склонный к мистическим озарениям, каким-то припадкам, голосам сверху. Мы же не знаем. Скорее всего, Шабтай не был шарлатаном. То есть он искренне верил, что он Мессия. И может, в этот момент какой-то голос, который он принял за голос Бога или голос ангела, сказал ему о том, что нужно идти вперед. И он объявил о том, что в такой-то день он выйдет из тюрьмы и султан попросит у него прощения и будет держать стремя у его коня. Султану донесли это, ему очень не понравилось. Султан вызвал записочкой Шабтая к себе и сказал о том, что есть две возможности, как в любой ситуации. Одна возможность - это немедленно сесть на кол, который уже приготовлен и обструган. Вторая возможность - это принять ислам и объявить об этом народу. Обе возможности не самые приятные. Сидеть на колу, я вам говорю, удовольствия мало, хотя многим приходилось, но никто из них потом не был в большом восторге. Шабтаю это совсем не улыбалось. Он совершенно не так хотел кончить свои дни. Принять ислам, конечно, это отступничество и все такое. Я не знаю, какие чувства в его душе боролись, но он принял ислам, не подумав даже для приличия и восьми часов, которые ему султан предоставил. Он так боялся, что его сейчас повесят, тут душат в тюрьме или тут же сорвут ему новый кол еще красивее и толще прежнего, что он согласился даже раньше назначенного срока. Прекрасно, - сказал султан. Я рад. Напиши своей рукой, а потом выйди к народу, к толпе. Я тебе соберу толпу твоих евреев, а ты скажи им об этом своими словами, потому что они же не поверят. Ты же знаешь своих евреев. Это было тяжело. Принять ислам втайне - это одно. Написать своей рукой, а еще к тому же и выйти и сказать. Сделал ли это Шабтай? Безусловно, безусловно. Призрак кола, который стоял на заднем дворе султанской тюрьмы, постоянно был перед его глазами. Если бы он в этот момент предпочел бы смерть, никто не знает, как пошла бы еврейская история. Без преувеличения, может, началось бы восстание. Может, его бы обожествили. Мы бы сейчас чтили его наряду, я не знаю, с какими-нибудь пророками. Но он принял путь отступничества и пошел по этому пути до самого позорного конца. Увы, он стал обычным евреем. Это говорит против него и даже некоторым дает основания, и исследователи говорят о том, что он с самого начала был шарлатан, лгун, и он не верил в то, что он Мессия, просто ловко народом манипулировал. Кто знает? Вот. Среди народа началась даже не паника, а состояние, близкое к тихому помешательству. Мир рухнул для этих людей в третий раз. Турецкий историк пишет, что евреи вышли, услышав отречение Шабтая. Они со слезами разорвали одежды, посыпали голову пеплом в знак траура, а потом, посоветовавшись, взялись за руки, пошли на высокую скалу на берегу Мраморного моря и толпами, историк пишет, сто тысяч человек прыгали в море и в этих пучинах погибали. Может быть, сто тысяч - это преувеличение, но то, что были массовые самоубийства, совершенно точно. То есть для людей кончилась жизнь. Как сказал один человек в письме, которое он отправил своей супруге в Гамбург. Он пишет, что жалко денег и жалко дела, которое мы продали, и жалко дочки, которая умерла в Европе от болезни. Но это все не имеет значения. Следите за его мыслью. Жизнь потеряла смысл, потому что Всевышний смеется над нами. Вот это была ужасная мысль. Жизнь для людей действительно потеряла смысл. Как теперь объяснить все эти ужасы, которые творили казаки Хмельницкого? Почему Бог допустил такие страшные зверства? Как он мог допустить, чтобы самое святое, что было в народной душе, вера в Мессию, было таким чудовищным образом попрано, чтобы этот самозванец и негодяй объявил себя Мессией, а мы были так слепы, чтобы поверили. Почему Бог не испепелил этого самозванца? Почему он это допустил, если все происходит по воле? Для людей мысль была нестерпима. Единственный выход, который приходил в их затуманенную печалью голову: Бог над нами смеется, Всевышний от нас отвернулся. Имеет ли смысл после этого жить? Нет. Трудно даже себе представить, в каком состоянии люди возвращались в Европу. Но в Европу хоть было куда возвращаться. Был какой-то бизнес, были какие-то дела. Для евреев Германии и Голландии была надежда как-то вернуться к обычной коммерции, к торговле. Тогда дела у них шли неплохо. Они немцев и голландцев сильно любили. А куда было идти евреям Украины? На сожженные пепелища, на кладбища? Вспоминать все эти ужасы, которые они пережили. Эти люди вернулись в совершенно убитом состоянии духа. Что могло их вывести из такого состояния? Что могло пробудить этих людей к дальнейшей жизни, даже просто к биологическому существованию? Только некая духовная революция. К такой революции призван был- А куда они вернулись? На Украину. А Шабтай продолжал жить? Шабтай продолжал жить. Он сидел в турецкой тюрьме еще какое-то, ну, уже в более строгих условиях, какое-то время. Натан из Газы продолжал считать его Мессией, объяснял его, все его поступки. Он остался ему верен до конца. Придумал самые невероятные, сложнейшие, изощренные теологические объяснения, чтобы только объяснить предательство. Жена его тоже, Хана, не покинула Шабтая. Султан потихонечку перестал обращать на него внимание, но потом он ему просто надоел, и он, чтобы не было постоянных еврейских брожений, он решил его услать из Стамбула. Дело в том, что евреи Турции прокляли его, естественно, Шабтая, и отреклись от него. И они, в общем, были заинтересованы в том, чтобы эта позорная страница была забыта. Султану он тоже был не нужен, и он его сослал на окраину Турецкой империи. Окраина была Албания. Албания и сейчас-то, слава Богу, не блестящее место, а уж тогда... Это была глухая горная окраина Европы, даже не провинциальная совсем, а турецкая. И там в некой такой крепости, Дольмино сейчас она называется, в горной, там он провел последние девять лет своей жизни. Там он и помер, Шабтай. Натан был при нем, он его пережил и записал с его слов последнюю книгу. Книга Истинного Завета, где он пишет, что Мессия должен быть скрытым. Мессия должен уйти в самый низ унижения для того, чтобы потом возродиться во всем блеске. Ну, то есть, отчасти оправдывал свое подлое отступничество и коллаборационизм. Вот такая была судьба Шабтая Цви. Это было одно из колоссальных потрясений в еврейской истории, которое даже не с чем сравнить. Буквально не с чем сравнить. Но для евреев Украины, Подолии и Галиции это имело то последствие, что они теперь уже не ждали ничего ни от кого. И только по-настоящему духовная революция могла их как-то пробудить к жизни. Такой человек пришел. Это был, естественно, человек простой, потому что в знатных уже все разочаровались, в знатных и в ученых. Ни ученость не уберегла талмидей хахамим, мудрецов и раввинов от казацких сабель и издевательств и повешения. Ни знание каббалы и мистический экстаз не уберегло Шабтая бен Цви от отступничества, а тех, кто ему поверил, от такого ужасного обмана. Во что можно было верить? Верить можно было только в святую простоту. Вот человек, который объявлял бы новое учение, должен был быть совсем простым. И он был таким. Его звали Израиль. Он родился в семье человека, который занимался смолокурением. Смола ценилась и из смолы делали деготь. Хорошая смола шла на смоление кораблей. Тогда на это дело был большой спрос. Это с охотой покупали и турки, и русские, потому что хорошая смола позволяла кораблям долго не гнить в воде. Никакой корабль деревянный без смолы не мог быть спущен на воду. То есть из нефти? А? Из местной нефти. Нет, я думаю, что часть из нефти. Перегоняли действительно в Карпатах нефть, но в основном- Там есть в Дрогобыче, там, в Трускавце. Древесная. Тепла была из нефти тоже, да. Они называли ее кипятком. В Бориславе. В Бориславе, да, да, да. В Дрогобыче, в- Главное в Борислав. Борислав вместо того, чтобы Франко. Есть такое местечко Дашава. Там потом открыли газ в Львовской нынешней области. Иршава. Да, Дашава. Дашава - это газовое месторождение, где тогда нефть, судя по словам современников, прямо выступала на поверхность и ее можно было как-то собирать. Из прудов тогда выступала. Собирали из прудов. Кроме того, смолу делали из древесного угля и из деревьев как-то. В общем, отец Израиля был смолокуром. Всякий смолокур проводил жизнь в лесу, знал всякие лесные чудеса и хорошо знал химию. Без химии смолы не добудешь. Видимо, этому он научил своего сына. Израиль был мальчик необычный, много времени проводил в лесу в одиночестве, не боялся ничего и был склонен, как и многие люди, которые потом пошли по его стопам, к мистическим озарениям. Беседовал с ангелами, говорил разными голосами, рано ушел из дома, стал зарабатывать сам. Потом женился на своей доброй супруге, которая содержала трактир, а заодно и мужа. Сам Израиль себя работой не обременял, а ходил все время по лесу. И то он составлял лекарства и мази, которыми лечил людей с успехом, то он составлял какие-то новые молитвы, то он пел неслыханные песни, то он отправлялся с какими-то коммерческими невероятными предложениями на юг, в Молдавию, в Бессарабию, в Турцию. А, в общем, он вел беспокойную жизнь, он не был домохозяином. И в конце концов, он созрел для того, чтобы объявить свое решение. Э, он стал тем, кого в те времена называли Бааль Шем Тов. Сейчас самого этого Израиля называют Бешт. Бешт - это акроним, да, сокращение Бааль Шем Тов - владелец доброго имени, обладатель доброго имени. Но он был не один такой Бааль Шем Тов. Тогда таких Баалей, хозяев доброго имени, ходило по дорогам, еврейским дорогам Украины и Польши множество. Кто это были, эти были люди? Это были чудотворцы, которые лечили, которые, э, изгоняли нечистую силу, злых духов, как из помещений, бывали же помещения, да, вы знаете, одержимые нечистой силой, так и из конкретных людей. И эти люди пользовались в те времена большущим уважением у населения, причем как у еврейского, так и христианского. Э, они, я думаю, что применяли психотерапию. Применяли они и настоящие средства, полученные из растений или из той же нефти. Они были отличные психологи, неплохие магнатезоры, хорошие фокусники наверняка, большие знатоки в-владения аудиторией. Все они были гениальные рассказчики и балагуры. По любому поводу у них была куча рассказов в запасе и притч. И часть из них, я думаю, были люди просто ловкие. Ну, вроде Кашпировского, то есть сознательные обманщики. А часть были люди, вполне верующие в свое предназначение. И Бешт был одним из таких. Он, безусловно, считал, что он призван небесами для того, чтобы евреев наставить на истинный путь. Э, тогда в связи с теми, теми ужасами, которые я описал, люди были ужасно склонны к суевериям. И очень многие в деревнях, в местечках, в городках еврейских, особенно женщины, в силу своей природы, они впадали в определенное такое истерическое состояние. В русских деревнях это называлось кликуши. Да? Это вот женщина, которая впадает в такой транс, орёт, кричит, ее там разбирают на части разные бесы. В еврейской, в еврейских женщинах это проявлялось, может быть, еще более явственно. Вы встречали спокойных еврейских женщин? Тогда вам больше повезло, чем мне. Я их не встречал. Поэтому понятно, что когда речь идет об истериках, тут еврейская женщина первый претендент. Сравните, на ком выбрал свою теорию истерию вообще и психоневрозов, на ком он разрыл? На еврейских женщинах, верно. Поэтому это как бы, так сказать, национальное все это. А многим казалось дамам тех времен, что ими владеет злой дух диббук, который вот их там трясет изнутри. Кто мог этого диббука изгнать? Иной раз местные раввины. Иной раз и раввин не знал. Тогда приглашали этих Баалей Шем Тов, и те изгоняли. Это было целое предприятие, я вам скажу. Кто из вас читал Зингера, Ицхака Башевиса? Там вот эта вот вся атмосфера, когда люди считают, что диббуки, эти демоны, ходят вокруг и могут вселиться в каждого, так сказать, из окружающих. Там это все замечательно описано. Э, эта атмосфера очень отличалась от нашей нынешней, такой скептически рационалистической. Бааль Шем Тов изгонял этих демонов просто пачками, десятками. Стоило ему сказать, кто он такой, они выходили из всех щелей организма наружу и больше никогда не заходили не только в эту бедную женщину, но и вообще в это местечко. И слава его росла и ширилась. Кроме того, он вел себя необычно, он выглядел необычно. Он был в большой меховой шапке. Такую шапку евреи не носили, а он носил. Такую шапку носили румынские бояре. И он, видимо, видел это в Бессарабии, в Румынии, куда ездил за товаром. Он курил трубку. Неслыханная для евреев вещь. Никакой еврей тогда трубку не курил. Трубку курил только капитан Сильвер, английский пират. Но кто тогда о нем знал? А он приходил в местечко, и первое, что он делал, это закуривал чудовищную вонючую трубку. В любом доме. Не в субботу. То есть он сразу произвел это впечатление. Больше это он говорил о том, что вот этот самый дым, он-то для диббуков самая главная зараза и есть. Вот он их и изгонит. Он очень своеобразно разговаривал. Э, евреи очень, э, бережно всегда относились к языку и не допускали крепких выражений, в отличие, скажем, от русского крестьянина, который умел выражаться по-честному. Вращаясь среди русских и молдавских крестьян, Бешт у них многому научился и ввел такие обороты в язык, которые до него никто не применял. Это людям очень понравилось. Э, он был, э, очень даже не прочь пропустить рюмочку вторую и третью, и, пропустив третью, начинал кричать, петь песни, ходить колесом буквально, то есть вести себя в высшей степени нестандартно. Когда его спрашивали, почему он говорит: "Это все во славу Божию. Вот теперь вы задумайтесь о том, что я вам сейчас скажу". В этот момент он садился, вытирал потное лицо меховой шапкой и начинал рассказывать свои притчи. И народ его слушал и запоминал. Он оставил в народной памяти такое впечатление, как никто из остальных Баалей Шем Тов. Он, видимо, хорошо знал психологию. Э, за ним пошли толпы народу, которых он звал за собой, как всякий основатель духовного течения. Они называли его Ребе и Бешт, и Бааль Шем Тов, а он называл их свои хасиды благочестивые и говорил о том, что почему евреи так пострадали. Вот как вы думаете, почему? Спрашивал он у своих слушателей. Слушатели только разводили руками в недоумении. Откуда мы знаем? А потому что спасает не ученость, говорил он им. Спасает не каббала. Вернее, каббала да, только надо уметь к ней подступиться. И не ученому она дается в руки, а мы идем неправильным путем. Спасает простая и искренняя вера. Спасает простота сердца и души. Но этой простотой надо овладеть. Несколько хасидских притч. И хасиды называли свои притчи майсес, от слова маасе - действие, отсюда бэ майсес, да, бабушкины сказки. Это как раз отсюда. Майсес - это от маасе. Маасе - деяние. Кого он наслушался этих деяний? Естественно, от христианских проповедников, которые ходили вокруг еврейских мистичек и рассказывали о деяниях своих святых. Бааль Шем Тов выстраивал свою линию поведения в точности как христианский святой, потому что он видел, каким успехом эта публика пользуется. Вот несколько хасидских майсес. Вы поймете лучше, чем из пятнадцати лекций, к чему сводится хасидское мировоззрение. В синагоге молятся несколько человек. Ну, молятся много, но вот молятся рядом трое. Один великий мудрец, который знает наизусть весь молитвенник седур. Второй человек, который знает некоторые молитвы, но сбивается в основном. И третий совсем простой. И вот он спрашивает у первого и у второго: "Какую молитву сейчас читают? Где сейчас хазан? С какой строчки?" Они ему показывают, так он спрашивает уже в двенадцатый раз. Понятно, что он не следит и буквы с трудом разбирает. Они от него отворачиваются, говорят: "Давай сам". И этот человек так чувствует себя плохо, то что он не может вознести, он не помнит ни одной молитвы, он совсем простой. С детства он занимался какими-нибудь там смолокурениями или был извозчиком и ничего, кроме конских хвостов, не видел. И букв-то он не знает. Единственное, что он выучил, только алфавит. Что он может повторять в тот момент, когда община повторяет молитву? И вот он смотрит на алфавит, который вырезан, вырезан на деревянной доске в синагоге, и повторяет просто буквы: алеф, бэт, гимель. Вот это все, что он может сказать. В них нет никакого смысла, это просто отдельные буквы. Но он говорит их с таким чувством и с таким подъемом, что к нему прилетает ангел и отирает пот с его вспотевшего чела, ибо он молится с экстазом. А к этим двум, которые знают все молитвы наизусть, ни одной буквочки не пропускают, ангел поворачивается крыльями и улетает. Понятна мораль этой притчи? Вторая притча на эту же тему. Йом Кипур, молится община. Прочитали молитву Коль Нидрей, община в экстазе. Рабби говорит: "Еще раз читаем. Не открылись врата небес". "Что такое, рабби, не открылись врата небес?" - спрашивают его простые слушатели. "Это означает, что мы не молимся с напряжением, с каваной, мы не молимся с внутренним чувством, мы молимся формально. Надо молиться так, чтобы вы каждый в этот момент проживали всю свою предыдущую жизнь". И люди молятся изо всех сил. "Нет, - говорит рабби, - не открылись врата небес. Читаем еще раз". Уже опаздывают. Читают третий раз. Рабби в экстазе говорит: "Нет, все равно врата небес не открыты. Нет такого, чтобы открыли нам врата небес, значит, нет у нас покаяния, наши молитвы тщетны". Народ в ужасе рвет на себе волосы. В этот момент мальчик, обычный пастушок, доведенный этой атмосферой до некоторого экстаза, но не могущий сказать ничего, ибо он не знает тоже слов молитв, он их не знает, и читать-то он не умеет. Но как он может выразить эти чувства, ощущение святости Бога, своей приниженности и грешности, и желания искренне перед Богом раскаяться? И он свистит в пастушескую свирель очень громко в благоговейной тишине синагоги в Йом Кипур. Все в ужасе на него поворачиваются, говорят: "Ты что?" А рабби говорит: "О! Вот теперь открылись врата небес". И община молится дальше. Тоже, я думаю, понятная притча, да? Ее мораль вполне понятна. И, наконец, еще одна хасидская притча, чтобы вы поняли, как эти люди смотрят на мир. Еврей приходит к раввину, так начинается почти каждая еврейская притча, и говорит: "Ребе, я хочу вам сказать, ребе, чем занимаются два моих соседа". Как вы знаете, доносить друг на друга - это одно из любимых занятий нашего народа. Вот и этот решил внести свою лепту. "Что же делают твои соседи?" - спрашивает раввин. "Они по ночам вместо того, чтобы учить Тору или исполнять супружеские обязанности, они играют в карты". "Прекрасно, - говорит раввин. - Замечательно. Эти люди тоже, как и все на свете, хотят послужить Всевышнему, но не знают как. И вот они совершенствуются в чрезвычайно важных вещах. Они совершенствуются, во-первых, в умении не спать по ночам, но бодрствовать. Во-вторых, они совершенствуются быть упорными в деле. В-третьих, они совершенствуются в сложных умственных упражнениях. Впоследствии, когда они этим овладеют, им останется только раскаяться и применить все эти навыки на пользу Божью. И каково же будет их вознаграждение". Хорошо, да? Вот таким путем. Хасидизм не говорил людям, почему плохо быть плохим, а выдвинул лозунг, который был и раньше в иудаизме, но здесь он просто заблестал всеми гранями: служи Господу и дурным помышлениям своим. То есть дурных помышлений нет. Вот какой у тебя характер? Ты, например, злобный и недоверчивый. Это прекрасно. Как пограничная собака. Лучшая характеристика для пограничной собаки - злобная и недоверчивая. Куда тебе с таким характером идти? Иди в сторожа, ты будешь охранять синагогу. Уже у тебя-то точно никто ни одного арка свечи не украдет. А у тебя какой характер? Ты честолюбец, тщеславен. И если кто-то, не дай Бог, на одну горошину выше тебя, то ты ночь не спишь. Замечательно. Куда тебе идти? В ученые. Учись и будь лучше всех остальных. Превзойди всех в учебе. Хорошее дело. И так далее. И так далее. То есть нет дурных помышлений. Хасиды сравнивали человеческую страсть с огнем. Огонь ведь не бывает сам по себе хорошим или плохим. Огонь сжигает дом. С другой стороны, этот же огонь обогревает очаг. Но когда? Когда он заключен в печи. Вот построй такую печь для своего сжигающего тебя душевного пламени. Вот это главная мысль хасидизма. Не борись с собой, как призывали талмудисты, и не приобретай каких-то особых знаний. Э, знания, ну, будешь меньше, больше, все равно свистнешь свистом. Но пойми, каков ты внутренне, и сумей свое внутреннее существо поставить на службу Богу. А как? Что такое понять себя? Еще Сократ сказал, говорил: познай самого себя. Но люди не очень себя самого, самих знают. Да? Кто из нас знает, каковы мы, каждый сам по себе, на самом деле. Очень многие промахиваются и в выборе жизненного пути, да, и в выборе спутника жизни, и в выборе профессии, и в выборе страны, где жить и так далее. То есть в самых главных вещах люди часто ошибаются, потому что совсем не то им следовало делать. Как простому еврею разобраться в своей душе? Что для этого нужно делать? Опять-таки, говорит хасидизм, учиться следует, но ограниченно. Но ты проводи время в молитвах и в посте, и голос с небес, баткой, подскажет тебе. Входи в состояние медитации. Но я тупой и не могу войти в это состояние так просто и легко, как вы. Вот помолился и все, я уже вознесся к небесам. Что делать? Выпей рюмочку. Ничего страшного, нормально. Покури трубку, потанцуй, не с женщинами, Боже упаси. Экстатические хасидские танцы вы видели, когда они, взявшись за руки, водят такие хороводы. Танцуй сам. И он показывал движения. Такой своеобразный круговой танец, когда человек танцует сам с собой, крутясь на месте, доводя себя до полного экстаза. Откуда он это все знал? Я думаю, от мусульман. Так танцуют дервиши, мусульманские мистики. И я думаю, он это все наблюдал в Стамбуле или в Турции, в иных местах, где этих дервишей было полно. Он очень много почерпнул у российских старообрядцев, которые к тому моменту во множестве жили в Молдавии, особенно в местечке Белые Криницы. Там была такая старообрядческая секта хлыстов, одна из самых таких лютых сект. И у них была очень интересная и детально разработана практика так называемых радений, хождений в духе. Вы никогда не общались со старообрядцами? Это интересно. Люди, молясь, выпив немножко, потом еще и опять помолившись, хоровым пением, стуком по столу и какими такими несложными движениями, вроде танцевальных, ритмическими движениями, доводят себя до совершенного экстаза и полностью уходят куда-то в небеса. Наблюдали это очень много. Наглядевшись на этих хлыстов, наглядевшись на мусульманских дервишей, на христианских проповедников, Бааль Шем Тов подумал: о, вот у гоев как это хорошо получается! Так у нас же получится значительно лучше. И тут его лозунг "Служи Господу и дурным помышлениям своим" как раз приобрел совершенно верное направление. Он взял, не стесняясь, из самых разных культур, религий, у разных народов некие элементы учений и все их объединил. А что? Для него тут не стоял вопрос можно ли это, допускает ли это Галаха, что по этому поводу говорят талмудические авторитеты. Он, слава богу, не читал никакого Талмуда и прекрасно жил. Цель оправдывает средства. Нет, у него не было такого материалистического лозунга цель оправдывает средства. Он просто считал, что нет ничего дурного. Ведь, например, водка - это хорошо или плохо? Хорошо. Конечно, хорошо. Первый стакан - это прекрасно, второй - неплохо. В среднем нужно быть аккуратнее. Четвертый - уже перебор. Огонь - это хорошо или плохо? Пока это факел, освещающий дорогу, это прекрасно. Огонь, сжигающий весь город, плохо. Так же и любовь. Чудесно. Когда чересчур, дай сердцу волю, заведет в неволю. А наркотики хорошо? Это по-своему неплохо. И потому хаси-- это не нужно хорошо или плохо, это идет навстречу человеческой природе. И потому хаси- Человека можно менять, но лучше его не трогать. Человека можно менять, и он менялся. Но хасидизм предлагал его не столько менять, сколько его внутренние устремления каким-то образом, каким-то образом- Направить. Направить, совершенно верно. То есть в том случае, когда другие для воды. Как борются с водой в метро? По-разному. Одни закупоривают все напрочь и при этом берут социалистические обязательства. Так делали в Союзе. Там тоже метро стояло регулярно, но вода все равно прорывает. Она же не понимает социалистических обязательств. Кроме того, много из подземных вод заражены сионистской пропагандой буржуазной. Она все равно советский бетон проточит. Этот метод хорош, но не идеальный. Можно определенным образом воду отводить, а потом ее выпускать время от времени. Так делают в Америке и в Англии. Закрывают определенные участки, да, там скапливается вода, оттуда воду всю убирают, а потом опять, потом, чтобы она опять накапливалась, выпускать как бы пар. И можно делать, как в Японии. Там эта вода все время сочится, и для нее прокладывают желобки. И эта вода не роет сама себе каналы, а вода ж всегда ищет путь наименьшего сопротивления. А если ей уже показывают, куда течь, она туда и течет. То есть там постоянно есть протечка, но это не пугает. То есть есть несколько способов бороться со злом, которое все равно неизбежно. Так и здесь. Хасидизм выбрал здесь, я бы сказал, вот третий путь. То есть он человеческим устремлениям сразу дал некий путь. В этом был секрет его успеха. Хасидизм не предлагал никакой новой религиозной программы, никакой доктрины. Он оставил иудаизм совершенно в том же виде. Он предложил изменить форму поведения. И самое главное, хасидизм сказал людям, которые были измучены погромами, отчаянием, несчастьями, которые были тяжело разочарованы отступничеством Шабтая Цви. Он им сказал: "Жизнь хороша несмотря ни на что. Вы думаете, жизнь кончилась? Ничего подобного. Жизнь великолепна. Вот посмотрите, солнце светит, птички поют, водочка стоит на столе и целый хвост селедки еще. Разве это не прелесть?" Хасидизм учил радоваться простым радостям, и для простого народа это было самое лучшее, что они могли услышать, поскольку большинство народа, к которому тогда апеллировал Баал Шем Тов, были исключительно просто. Умников-то всех вырезали. То его проповедь имела сокрушительный успех. И спустя небольшое время, еще при его жизни, хасидизм стал мощнейшим религиозным движением на Украине, в Белоруссии и в Молдавии. Но если бы самого Бешта спросили: ты хочешь основать свое религиозное течение? Он бы просто не понял, о чем мы говорим. Нет, он ничего такого не хотел. Он не хотел стать основателем движения. Боже упаси! Он хотел сделать жизнь евреев чуть получше и делал это всеми возможными средствами. Он был мистик, он верил в странствия души. Как он писал в своем дневнике, как он, странствуя по небесным дорогам, ловил, отлавливал души евреев заблудшие, направлял их по дороге к раю. Он то знал дорогу. Он там боролся с вождем демонов Самаэлем и победил его, естественно, именем Божьим. Он был склонен к таким мистическим припадкам и убедил многих о том, что именно это и есть настоящая дорога праведного хасида. Он не оставил никаких письменных трудов, он не оставил после себя организации, он не оставил формального преемника. Он просто призывал людей жить по-другому, и они стали жить по-другому. И спустя какое-то время множество таких хасидских ребе, они уже не называли себя Баал Шем Тов, ибо Бешт остался только один, но они называли себя ребе, как веками называли себя еврейские учителя. И у каждого такого ребе возник двор - хацер. Слово двор им нравилось. Это поднимало их в своих собственных глазах, потому что слово двор, как вы знаете, во всех европейских языках есть два значения: есть двор крестьянский, да, который на родном языке будет yard, а есть двор, который, при котором придворный корт, да, это совсем другой двор. Так вот, они рассматривали себя как владельцы двора во втором смысле. И дворы хасидские объединяли десятки, а потом и сотни тысяч людей. Каждый развивал более менее свою хасидскую теорию, и все они были друг с другом в отношениях большей или меньшей дружбы. Хасидизм поначалу вызывал у ученых евреев, скажем, Варшавы, Кракова, Праги и Вильно, Вильнюса, смех и снисходительное такое пренебрежение, как это вера извозчиков и крестьян, тех, что называют бур гаамаарец - невеждой народ земли. В Талмуде самые простые люди почему-то всегда названы представителями двух профессий: водоносы и дровосеки. Почему-то именно они. Вот считалось, что проще водоноса и дровосека уже никого не может быть. Так вот, и хасидизм тоже объявили верой водоноса и дровосека. Но эти водоносы и дровосеки в кратчайшее время подошли к стенам города Вильно. И вот уже евреи Литвы стали потихонечку в хасидизм переходить. Вот тут у еврейства забила тревога. Они увидели возможность раскола, который до этого, к счастью, евреям не угрожал. А здесь ко всем остальным несчастьям, которые были в окружающем мире, еще этого не хватало. К большому огорчению хасидов главой их противников был виленский гаон, то есть гений. Вы слышали о таком человеке? Был такой гаон из Вильно. Он был выдающийся ученый. Путь его был прямо противоположен пути Бешта. Он-то как раз вырос в семье талмудистов. В четырнадцать лет, как говорит предание, он знал весь Талмуд, спал по четыре часа в день и на свое содержание тратил ровно шесть медных грошей. Ну, я не знаю, пятьдесят центов по нынешним временам. Он все свое время посвящал только учебе. В этой самой учебе он достиг невероятных успехов. Он описал, в отличие от Бешта, опять-таки, громадное количество сочинений почти во всех областях еврейской, еврейского знания, комментарии к Торе, комментарии к Талмуду, комментарии к комментариям. И он ненавидел хасидизм, как только может ученый ненавидеть невежды простаков. Он боролся с ними всеми возможными средствами. К сожалению, некоторые средства были такие, о которых можно пожалеть. Он призывал проклинать хасидов, отлучать их и не принимать их ни в коем случае в свои ряды. Он призывал искоренять хасидскую ересь и ни на какие компромиссы с ними не шел. В отличие от них, которые называли хасидов, называли митнагдим - противники. В отличие от митнагдим сами хасиды как раз искали компромисса и не были настроены так воинственно. Они много раз посылали в Вильнюс посольства своих выдающихся раввинов, которые должны были к виленским гаонам поговорить. Тот всегда отказывался их принимать и никогда не унижал себя до разговора с хасидами. Ему было не о чем с ними говорить. Все свое время он проводил в ученых занятиях, а когда ему доносили о том, что вот хасиды ведут себя так-то и так-то, то он призывал Не покупать у хасидов товаров, то есть разорить их экономически. Не ходить в местах хасидских ярмарок. Лучше покупать у гоев. Для еврейского мудреца это было нерядовое заявление. Э, подвергать хасидов всяческому бойкоту и даже покидать те места, где главная синагога стала хасидской. Непримиримые отношения. Конфликт между миснагнами и хасидами бушевал до конца девят-- восемнадцатого, начала девятнадцатого века, потом он стал потише. [шум] Хасидские ребе? Да, часть из них, безусловно, особенно то хасидское движение, которое стало называть себя Хабад. Они вот произвели некоторую внутреннюю революцию в самом хасидизме. Хасидизм так проповедовал простоту, что народ опростился до полного, так сказать, предела. Но традиция образования прервалась? Она прервалась поеволе, потому что были вырезаны все раввины практически на Украине. Хмельницкий вешал обязательно. Казаки Хмельницкого вешали на главной площади любого захваченного им городка, как они говорили, нашу казацкую Троицу. И эта варварская Троица выглядела так: вешали раввина, вешали сёнза - католического священника, и третьим вешали свинью. Вот так вот выглядела эта самая Троица. При таком отношении, вы же понимаете, традицию образования разрушить очень легко. Это как виноградник выкорчевать: это два часа, а попробуй потом дождись, когда будет- Как расти после оккупации. Как в любой стране после революции, как в любой стране после революции, когда выкорчевывается знание, о каких результатах хороших можно тут говорить? Были вырезаны даже и меламеды обыкновенные. То есть народ забыл грамоту. Они, конечно, ну, какие-то, так сказать, какая-то традиция продолжалась. Но ясно, что не было уже тех ешив, которые были. Ешивы все остались в Литве. Хедеры, возможно, существовали. Хасиды, конечно, умели читать и писать, умели молиться, но, разумеется, они не читали Талмуд. Они вообще к Талмуду относятся злостно до сих пор многие не признают его. Они читали только малую часть ТАНАХа, и, в общем, ученость ими не поощрялась. Огромные раввинские библиотеки, ешивы, где учились всю жизнь, все это осталось там, севернее, на бегах Хмельницкого, в основном в Литве. Почему потом литовские ешивы так и процвели? На востоке Украины и в России традиция образованности саблями казаков и татар была полностью уничтожена. То есть образованный слой был просто вырезан. Поэтому да, раввины были хасидские ребе как-то ученые, но, конечно, по сравнению с гаонами из Вильно, по сравнению с виленскими талмудическими мудрецами это было, конечно, совсем другое образование и совсем другой уровень. Потому-то те их так снисходительно и презирали. Э, но поняв на определенном этапе, что если дальше так пойдет, то это все выродится просто в секту, и как бы еврейского духа здесь не останется, хасиды предприняли вот эту свою внутреннюю революцию. Родилось движение Хабад. Как расшифровывается аббревиатура Хабад? Хабад - это сокращение трех еврейских слов: хохма, бина и даат. Хохма - это разум. Слово хохма. Бина - это понимание, а даат - это вера или она же суждение. Это одно из-- это три из десяти каббалистических сфирот. Вы же специалист по каббале. Нет? А, нет сегодня. Ладно. Есть десять каббалистических сфирот, сфер. И вот три из них, одни из трех самых высших, это как раз хохма, бина и даат. Это три высшие степени, по которые может подняться человек. Следующая, кетер, корона - это уже божественная сфера, туда человеку не подняться смертному. Так вот, движение, которое назвало себя аббревиатурой этих трех сфирот, на что претендовало? С одной стороны, на мистическую связь с Божеством, с другой стороны, на знание, потому что они выбрали как раз те три качества, да, которые присущи образованности: хохма, бина, даат. Так вот, Хабад себя назвал и основал его такой рабби Шнеур Залман из белорусского местечка Ляды. Его хабадники называют Атер Ребе, старый ребе. Он, вот он был человек образованный, и он заложил основу хабадской своеобразной образованности. В принципе, хасиды образованность никогда не ставили в добродетели. Для них добродетели были иные, но Хабад требовал от своих приверженцев большего знания, большей усидчивости, большего количества текстов. Рабби Шнеур Залман написал комментарии, Тания знаменитая. Тания - это от слова не от имени Таня, да? А от слова танна арамейского, то есть поучение, поучение. Тания - это поучение, своего рода комментарий, хасидский комментарий на Тору. Хасиды вообще редко писали комментарии, они в основном хасидские ребе, они славны устными традициями, всякими маасей, притчами, маасей. Но некоторые из них, вот этот как раз Шнеур Залман, он как раз был человек пишущий и оставил после себя определенное количество книг. А как хасидизм связан с каббалой? Сначала был никак не связан. Но поскольку каббала - это мистика, народная каббала, это мистика, да? А Бешт, основатель хасидизма, был мистически настроенный человек, то как он мог быть мистиком без каббалы? Еврейская мистика - это только каббала. Кроме того, хасидам было свойственно, в отличие от талмудистов сухих, начетчиков, да, которые все пытались допереть умом, разумом, хасиды доходили через чувства, через сердце, через экстаз. А экстаз - это мистика, это душа. Поэтому, естественно, их дорога привела к каббале, но у них какая-то своеобразная каббала. То есть тексты-то те же, но трактуют они их по-иному. И это такое, ну, я бы сказал, упрощенное понимание каббалы. В основном для них каббала сводится к чудесам. Хасиды очень любят рассказывать чудеса. Если их послушать, то каждый их ребе творил такие чудеса, что и не снились никакому, я не знаю, чудотворцу прежних времен. В принципе, еврейские раввины относились к чудесам очень настороженно. Чудеса считались атрибутами магии. Люди, которые называли себя чудотворцами, изгонялись из общин. И здесь вдруг это пышнейшим цветом расцвело. То есть это была колоссальная уступка и суеверие. Хасиды возродили амулеты и талисманы. Они стали вешать над кроватью молодоженов специальный амулет. Адам и Ева прочли литш. Лит - бумага. Не вкралась между молодоженами и не принесла им вреда. Над колыбелью новорожденного они вешали свои амулеты. Они обязательно, если человек заболевал, проверяли тфилин, а потом рассказывали: о, мы увидели, что там стерлась буква. Вот почему несчастный страдал изнутри. То есть они все объясняли мистическим, магическим таким вот простым, наверное, путем. Не-не, мезуза да, но они просто стали придавать мезузе совершенно магический смысл, который, в принципе, раньше и не носила. То есть это была уступка народным верам. При них расцвели рассказы о демонах, о злых духах, которых, в принципе, в иудаизме после Талмуда особенно и не было. При них расцвели рассказы о чудотворцах, о том, что ребе ехал рядом с кладбищем, мимо кладбища и тут увидел какого-то гигантского там змея, который был, конечно, воплощением адских сил, и загнал его туда. И в этот момент выздоровела там где-то девочка. И все эти хасидские рассказы в этом смысле, если вы их прочтете во множестве, оставляют впечатление, что вы это все давно читали. Это сказки. Хасидские майсес на девяносто процентов — это волшебные сказки о некоем чудотворце, который, конечно, всегда ребе, и об адских силах или об очень плохих людях. Но кто бывает плохие люди? Бывают колдуны. Паны, как правило, очень плохие люди. Часто плохими бывают католические священники, ну, и православные, но реже. И плохими бывают те евреи, которые не понимают своего предназначения. Ну, мы с вами. Вот. Ну а хорошие — это все остальные. То есть это фольклор, который народ для вот своих хасидских целей предназначил. Хасидизм - любопытное направление в мышлении, но далеко не такое, может быть, пышное, далеко не такое глубокое, как сами хасиды любят о себе рассказывать. Это все довольно просто, несложно и, с моей точки зрения, является уступкой народной вере. А дело в том, я этим и закончу, что в любой религии, по-моему, есть всегда несколько пластов. Есть пласт, который принадлежит людям образованным, есть пласт для людей попроще, есть пласт для совсем простых. Вот Талмуд — это был взлет еврейской учености. Но он недоступен. И очень правильно, так он и не должен быть доступен. Он и писался так, чтобы не быть доступен, и не в этом критерий его успешности. Для остальных же существовали Агада, Мидраши и прочее. Это уступка народной вере, но все-таки уступка терпимая. И дальше шел всегда как бы некоторый откат. Любая религия всегда формулирует устами своих лучших представителей некую мощную доктрину, которая становится недоступна девяноста процентам. Эти девяносто процентов тоже хотят как-то жить. Цыпленок тоже хочет жить. Что же он делает, этот цыпленок? Они сами, эти люди, создают как бы свою народную религию, которая зачастую от книжной очень отличается и иной раз так далеко уходит, что кажется, что две разных религии. Это можно очень четко проследить на примере христианства, на примере мусульманства, на примере буддизма и на примере иудаизма. Это точно так же можно проследить. Иудаизм, который всю жизнь боролся с магией, который утверждал, что Моисей не вошел в землю Израиля, потому что он один раз допустил, один раз допустил поступок, который может быть трактован как магический. Когда он исторгал воду из скалы, то он не только сказал слово Божие, но он еще и ударил посохом о скале. А это могло трактоваться как магический акт, так Моисей, величайший из пророков, за это был так наказан. Вот как относится иудаизм к магии. И в этой религии расцвели все эти хасидские штуковины со стершейся буквой в мезузе, с ребе, который творит чудеса, со злыми духами, с дибуками, с амулетами. Может ли быть больший контраст? Тем не менее, это одна и та же религия, просто это ее народное воплощение, это ее народное воплощение. Народ жаждет чудес. По причине, да? Да, такая популярная религия, совершенно верно. Именно популярная, да. Да. А что такое? Она есть у всех. Она есть у всех религий без исключения. Иудаизм в этом смысле не составляет исключения из остальных. Главное, чтобы у меня не было хасидской секты. А это не секта, это течение. Они обижаются на слово секта, направление. Нет, я не думаю. Я не думаю, что образованные хасиды-хабадники ужасно превозносили образованность ныне покойного последнего любавичского ребе Шнеерсона. Ой, я не знаю, что вам сказать. У меня не было случая проверить его образованность. Они говорят, что он закончил Сорбонну, но в Сорбонне вообще-то этого никто не помнит. Я из злобности специально поинтересовался. Хасиды такие люди, которые лечат своей образованностью. Об этом все говорят. Так достаточно было бы сказать об этом во все концы.Зачастую да, особенно если публика подготовлена и хочет верить по принципу: обмануть меня нетрудно, потому что я сам обманываться рад. Я не знаю, э, те хасиды, с которыми я сталкивался, не производят впечатления образованных. И, в общем, это, конечно, совсем простые ребята, как правило, неинтересные. То есть вот такие линейные, простые солдаты партии. Сами они себя называют, хабадники особенно любят это слово, они называют себя Цава Хашем - войско Божие. Но о войске же не принято рассуждать, правильно? Прапорщик сказал, а уж генерал-то точно думает за нас. Вот это мне не нравится. Вот для меня иудаизм - это совсем другое. И если это настоящий иудаизм, то я хочу выписаться из евреев и записаться в китайцы. Мне не нравится это направление. Мне не нравится, когда слово ребе принимается как слово папы римского. Это что-то не-- совсем не еврейская черта. Мне не нравится отрицательное и пренебрежительное отношение к учености. Это тоже не еврейское, это мне абсолютно не нравится, чуждо. Мне не нравится упор на магию, на чудеса, на заклинания, на злых духов. Какие злые духи? И что это имеет общего с иудаизмом, который всегда возводил знания в культ и дал такое количество ученых? Ну какие злые духи в двадцать первом веке? То есть эти все вещи кажутся мне, ну, совсем уступкой простым народным вкусам. А как все, что есть уступка народным вкусам, это мне не нравится. Может, это у меня, говорят, снобизм, а может быть, просто это не мое. Я бы никогда не стал хасидом, хотя выпить и закусить я люблю. Но когда все еврейство заключается только в том, чтобы выпить и закусить, а потом спеть песню из четырех слов, стуча кулаком по столу, то вы меня извините, это что-то не совсем, но это уж больно просто, что сказать. Нет, хасиды- Вот эта вот сеть мировая, они тоже очень- Они, они, они не такие разные, как вам, вероятно, кажется. Они в основном довольно одинаковые. И вот тот факт, что они такие одинаковые, вот это меня смущает. То есть, например, среди их-- не хасидов, среди, например, консервативного иудаизма есть люди, мыслящие принципиально по-разному, тем не менее, все одинаково. А самое главное, они мыслящие, они слушающие, открывшие рот, что скажет ребе. Рот надо закрывать, вставную челюсть на присосках прикручивать и думать самому. В этом и есть иудаизм, и к этому и призывали наши мудрецы. А открымши рот слушать, что скажет ребе, и считать, что каждое его слово - это слово Бога, извините. Ну а заключительные ужасные страницы жизни любавичского ребе, когда его уже совершенно больного и впавшего в сенильный психоз объявили Мессией, ну, это просто позор. И большего ущерба иудаизму ни один антисемит бы не нанес. Зачем это было делать? Зачем было старого достойного человека, который сам, когда был жив, никогда не позволял говорить, что он Мессия, зачем было делать этот балаганный маскарад? Что это за дела? Хасиды, спящие на могиле у своего ребе две недели после его смерти, ожидающие, что он вернется. Он пока до сих пор не вернулся. Видимо, его ждут важные дела, но он, конечно, вернется. Это вопрос времени. Но как к этому серьезно относиться? После этого говорить о том, что они все уж такие разные и они все очень сложные, мне тяжело. Я думаю, что в основном это люди сознательные, избравшие путь простоты, путь не задумывания над сложностями вещей и путь как бы интеллектуального и умственного подчинения. Мне это не нравится. В этом моя главная причина, ну, расхождения сегодня с хасидами. Хотя у меня множество друзей на месте не хасидов. И если мы не углубля-- мы не углубляемся, какие такие штуки, то посидеть, поговорить, почему нет? Да, среди них есть образованные. Вот некий Пинхас Гиль, который издает книги на русском языке в издательстве Шамир в Иерусалиме. Вот он да, вот он один из малых примеров образованных хасидов. Это исключение, которое подтверждает правило. Правило, увы, неутешительное. Ваш вопрос? Они по всему миру вот сектами по всем странам- Дворами. Дворы хасидские, не говорите секты, говорите дворы. Исповедания - хорошее русское слово. Хасидские дворы, направления, исповедания по всему миру они носят названия тех мест, где эти дворы зародились. Есть брацлавские хасиды, да? Есть бельзские хасиды, есть чернобыльские хасиды, да? Есть бердичевские хасиды, есть уманские хасиды и так далее, и так далее, и так далее. И Любавич - это одно из направлений Хабада. Местечко Любавич в Смоленской области. Не только хасидское, но и хабадское. Почему хасидизм все время дробится? Потому что там с самого начала не было организации. С самого начала любому ребе была дана полная свобода. Так это до сих пор, это тупиковый путь, конечно. Это рано или поздно приведет к тому, что структура рухнет. В Хабаде это уже начинается, потому что это не создает, это не создает системы за собой. Иудаизм чем хорош? Что он зависит не только от личностей, даже самых выдающихся, но от структуры. А структура... Тут есть гениальная одна фраза: когда структура превращается в систему, когда она может действовать без конкретных личностей. Вот иудаизм такую систему создал и жив до сих пор. И будет жить, слава Богу. Хасидизм нет. Пока был жив ребе, все было прекрасно. Процветал Хабад и собирались миллионы денег. Ребе умер — все, труба. И что теперь? Теперь они ходят, кричат: "Эй, ребе, где ребе?" А ребе-то далеко и занят, видимо, более важными делами, чем диалог с ними. И никакого нет сомнения, что все придет в упадок сначала экономический, а потом и духовный. Это была судьба очень многих хасидских движений. В этом их слабость. А как же- Как? Хайм Поток — это как писатель хасидского направления. Нет. Хайм Поток - это, ну, как человек, который как бы знает хасидскую жизнь и просто их описывает. И Зингер описывал хасидов, но он же не был хасидом сам. Это просто писатель. Ну, он хоть и из хасидской семьи, Хайм Поток. Да. Ну и что? Скажите, а вот то, что среди хасидов огромный процент ювелирных мастеров и владельцев этого жутко богатого бизнеса. Да. Может это сыграть какую-то- Никакой. Хасиды, отчего они их так много в ювелирном деле? Это вот по самой простой причине. Когда-то евреи, когда выбирали как бы себе ремесла, стремились выбирать ремесла, которые прокормят в любой ситуации, когда выгонят отовсюду. Сельским хозяйством заниматься в Европе им было нельзя. Ремеслом тоже далеко не всяким. Какие они выбрали профессии? Ростовщичество. За это их так ненавидели. Но зато деньги всегда можно унести с собой. Причем даже иной раз не деньги, а клочок бумаги, который не отберут никакие разбойники, потому что это бесполезно. А по этому клочку бумаги чек - гениальное изобретение. По клочку бумаги в-- на другом конце мира не в Венеции, а в Лондоне дадут любую сумму, потому что видят рост. И мысль, которая предвосхитила развитие капитализма. А какая, какая еще специальность связана с малым вложением места? Ювелирная. Ювелирная. Забрал все с собой, спрятал в такое, что и сказать нельзя, да? В некое место в организме и унес. И все. Никто даже не обыскивает, так как сейчас. И прекрасно. Зато на это всегда есть спрос, а искусный ювелир всегда найдет таким путем. [шум]
