СИТИ-шоу Дмитрия Быкова. Часть 2

[звуковой эффект] Сити-шоу Дмитрия Быкова. Беседы на свободные темы с умными людьми. Девять девять пять одиннадцать одиннадцать — телефон прямого эфира. У нас в гостях Леонид Мацих, российский философ и, а, теолог. И мы, значит, как говорил Систертон: "Все делают вид, что интересны о футболе, а интересны только о Боге". Вот мы занимаемся наиболее интересной вещью. Скажите, пожалуйста, вот, э, считаете ли вы, что идея бессмертия действительно нужна или что она устарела и, может быть, и не имеет отношения к реальности? Она никогда не устареет. Идея бессмертия как идея любви или как, если хотите, вопрос о смысле жизни, это всегда будет актуально. Э, вопрос, как это бессмертие решается. Религии вопрос этот решают как бы на своем уровне. Они обещают возрождение посмертное. Э, масоны, кстати, вдохновленные каббалой, очень много размышляли над бессмертием еще физическим. Вот как бы, не умирая, бессмертие обрести. Вот ложа Острея, чья эмблема пятиконечная звезда. Да, да, да. И вот деятельность ложи Острея в двадцатые годы в Москве на деньги Хаммера. Леонид Борисович Красин, Александр Богданов-Малиновский, все вот эти люди, которые думали- Богданов от этого и умер, насколько я знаю. Да, он перелил себе кровь, как подобает российскому врачу, ставил эксперименты на себе и помер. Красин верил в продление жизни путем электрических импульсов. Голова профессора Дуэля. Да, в чистом виде. Вот. Ну, [вздыхает] эта идея всегда будет умы привлекать. Другой вопрос, э, что есть бессмертие? Если принять тезис Ромена Роллана: "Творить значит убивать смерть, мы продолжимся в творениях наших", тогда это означает конец притязаний на бессмертие физического тела, тогда мы от оболочки отказываемся. На бессмертие просто разума? Ну, что такое? Ну, какое там бессмертие текста может удовлетворить художника? Нет, конечно. Картину нарисовал, пожалуйста. Да нет, скучно. Скучно. Ну вот поэтому люди об индивидуальном бессмертии всегда будут печься. Эта идея всегда будет актуальна, и по-разному люди будут к ней относиться. Всегда разные аспекты будут всплывать на первый план. Но вы полагаете, что после смерти что-то есть, да? После физической смерти? Да. Я думаю, да. Не может не быть, я бы так сказал. Почему, интересно? А странно было бы, если бы Господень замысел этого не предусматривал. Это единственный аргумент. Да, это как купол, который вот все сходится, а его не видно. Должно что-то быть. Да, да. Такая надстройка, которая придает смысл зданию. Придает смысл зданию, видите ли. И кроме того, это настолько абсурдно, что оно точно должно существовать. Самолет летит, потому что он тяжелее воздуха, да? Значит, вот мы этого не можем представить. Значит, оно есть. Да, совершенно верно, да. С вашей точки зрения, где сейчас лучше теологическая школа? Католическая, конечно, во Франции. Тут вопросов даже нет. Э, школа с традициями, продолжаемая великолепными учеными. Протестантская, но они же разные. Хороша в Америке, хороша в Германии. Православная, к сожалению, в России, ведущей православной стране, все было прервано большевиками и вытоптано. Сейчас только идет возрождение. Пока, ну, пока еще вот те люди, которые могли бы быть теологами, не дотянулись до высот, на которых были Флоренский. Флоренский, я думаю, был лучшим. Да, конечно. Флоренский и Федотов — это вершины российской теологии православной, безусловно. До них пока еще расти и расти, но Бог не без милости. Авось и вырастут новые Ньютоны и Платоны. Скажите, а если, если брать опять-таки современную российскую реальность, вы допускаете, что в сегодняшней России какое-то религиозное возрождение возможно? И если да, то какие для этого нужны условия? Оно не произошло до сих пор. Нет, я думаю, оно невозможно. Невозможно. Невозможно по простой причине. Дело в том, что церковь накрепко в сердцах и умах миллионов людей ассоциируется с государством, а государство народ- С молебнами про храмы Христа Спасителя. Абсолютно. Народ государство не любит и не полюбит. И есть всегда вот дихотомия мы — они. Есть. И, э, а народ себя не идентифицирует с государством, а с церковью он должен бы в идеале себя идентифицировать. Поэтому религиозное возрождение, оно же может идти только через какую-то институцию, а через нынешнюю церковь оно не пойдет. Поэтому я не очень в это верю. А разделение на мы и они в России непреодолимо, видимо, да? Ну, в существующей модели власти нет, потому что сущностные, сущностные характеристики со времен Византии не изменились и не видно предпосылок к этому, да? То есть она и не может быть иной? Ну, пока не было опыта. Опыт только самодержавный. Были редкие опыты конституционной монархии, ограниченной неудавшейся конституцией. Но вот и, вот в нынешней ситуации мы опять видим попытку конституционную монархию заменить абсолютной. А нет у вас ощущения, что все-таки возможно, может быть, или, по крайней мере, желательно возвращение к каким-то аспектам советского опыта? Не в части атеизма, а в части социального государства такого, ну, ну, более менее гуманистического. Это было бы неплохо, если бы это можно было бы сделать частично: что-то взять, что-то не брать. А это только- Это только целиком. Кусочком. Это только целиком, а целиком это извините. Целиком извините. Нет, это извините. И этого мы наелись по самые уши. Поэтому нет, надо идти вперед. Социал-демократические завоевания, которые есть в Европе и в Америке, без всякого ГУЛАГа и без истребления половины собственного народа можно вполне заимствовать из шведской, из норвежской, из канадской модели. Для этого совершенно не нужно размахивать красным флагом и ходить с портретами людоедов. Как вы полагаете, будет ли человек еще эволюционировать как-то или он вершина? Или дальше он будет сам заниматься своей эволюцией с помощью техники, там вшивать чипы и так далее? Хороший вопрос. Хотел бы знать на него ответ. Хорошего обо мне мнения, подумал я. [смеется] Это же теология. Теология, да. Но я не знаю, к сожалению. Я думаю, что человек есть вершина. То есть, ну, во всяком случае, вот в парадигме каббалистических размышлений, в которых я сформировался. Человек есть венец творения этого мира, поскольку есть еще иные миры. А дальше можно- Возможно, мы, познакомившись с ними, поймем, куда нам расти. Тогда Господь поставит следующую задачу. Но пока мы есть вершина эволюции, но мы не осознаем ответственности, которую это на нас налагает. Вечный вопрос: воскрес ли Христос, как вы понимаете, да? Вот когда-то Александр Мен замечательно сказал, что без воскресения не было бы ничего, потому что земная карьера Христа, я дословно помню, закончилась крахом. Но это слова апостола Павла. Если Христос не воскрес, то верно наше общее-- Это верно. Но вот мне очень нравится насчет земной карьеры. Вот это очень точное определение. Как бы вы объяснили действительно, воскрес или нет? Или это фигура речи? Это вопрос веры. Для верующих христиан всех деноминаций, по-моему, совершенно очевидно, что воскрес. Иначе бы действительно ничего бы не было. Не факт. Люди верят в самые разные вещи. Видите ли- Люди верят в то, во что можно вложить персты все-таки. Это, знаете, без Фомы, без Фомы бы ничего бы не было. Фома как раз персты-то вложил, но опять-таки, где этот Фома? Он же дошел до самой Индии, и с тех пор его там по тюрьмам никто не встречал. [смеется] Ой, прости, Господи! Поэтому- Следы исчезли. Следы исчезли Фомы. Видите ли, я вам скажу так: вопрос слишком серьезный, чтобы как бы стебом обойтись. Была частушка в двадцатые годы: "Христос-то помер, а вот что воскрес, вот это номер." Да, так вот сибиряки пели. Это вопрос веры и вопрос веры глубокой, как и любое другое религиозное утверждение. Но есть масса верующих: иудеев, мусульман, буддистов, индуистов, сикхов разных, для которых вера существует в единого Бога, совершенно не связана с воскресением конкретного человека. Да? Поэтому тут не нужно так жестко привязывать. Кто во что верит, тот в том мире и живет. У Шопенгауэра есть великолепная по этому поводу работа, очень длинная. "Мир как воля и представление", где он вот эту вот идею проводит. Человек живет ровно в том мире, который сам для себя придумал. Воланд говорит Берлиозу в нашем, в нашем Евангелии, в "Мастере и Маргарите": "Каждому по вере его. Вы уходите в небытие, Михаил Александрович, а мы продолжаем." Если человек верит, то для него, стало быть, и воскрес. И эти люди счастливейшие на свете. Но вам всегда скажет любой атеист, что это трусливый самогипноз. И будет прав по-своему. Отнюдь это не так. Мы верим во многие вещи, которые никаких рациональных доказательств не выдерживают. Мы верим в милосердие, верим в любовь, мы верим- Ну да, то есть человек сам по себе - хорошее доказательство. Абсолютно, да. Исчерпывающее доказательство. И в это же мы верим. Вот у Окуджавы есть песня. Это как бы замена божественных истин человеческими, но хорошими. Совесть, благородство, достоинство - вот оно, святое наше воинство. Это все абстракции, но для многих людей, для лучших людей эти вещи были маяками в жизни. И кто скажет в здравом уме и твердой памяти, что этих вещей не следует придерживаться? Значит, мы в них верим, раз мы живем по этим постулатам, а не скатываемся до абсолютно животного кодекса поведения, который телевидение пропагандирует. Как бы вы сами определили: религия способствует нравственности или она может способствовать и безнравственности заведомо? Может и тому, и другому. Все религии учат только нравственной жизни. И основа всех религий - Десять заповедей, полученных Моисеем на горе Синай. В этом плане ни одна религия безнравственности не проповедует. Другой вопрос: очень тонкая грань между пламенной верой и слепым фанатизмом. Да, религиозным сознанием, да. И вот тогда, когда человек во имя вящей славы Божией вырезает себе подобных или за недостаточную веру, или за не такую веру, вот это проблема. В этом смысле самые ужасные злодеи - люди глубоко верующие, как это ни парадоксально. Хотя и самые большие праведники тоже люди из них же. Ну да, это, знаете, индийскую пословицу, да? Там в пещере, в пещере с Богом можно встретить и тигра. Это вот как раз довольно такая... Есть ощущение у многих, в частности у Гейдара Джемаля, что пассионарность от христианства перешла к исламу. Вы согласны с этим, что истинная вера сейчас там? Нет, истинной веры там нет. А, это так хотелось бы. Это то, что называют американцы wishful thinking. Да, так хотелось бы. Это выдавание желаемого за действительное. Ислам в глубочайшем кризисе, в глубочайшем раздрая. Ислам раздираем ненавистью его приверженцев друг к другу, которые, если ослабнет внешнее давление, перережут друг другу глотки, чего у христиан давным-давно не актуально. А у них сейчас есть это, да? Еще и как! И мы это наблюдаем каждый день. Ну, вы имеете в виду суннитские все эти- Во-первых, сунниты, шииты, во-вторых, персы, арабы, арабы, турки. Курды. Ну, курды - это вообще как бы притча во языцех, арабы между собой. Поэтому я бы совершенно ислам не идеализировал. Кроме того, ислам всегда выступал по отношению к христианству как сила темная и сила деструктивная, и всегда получал по мозгам. Надеюсь, и в этот раз так произойдет. Нет, ну то, что это произойдет, это совершенно очевидно. Вопрос: какой ценой? Цена может быть велика, но вопрос: вот сейчас вот исламские революции. Почему-то считается аксиомой, что к власти неизбежно придут идиоты, обскуранты и фанатики. Далеко нет. Могут прийти абсолютно-- А почему бы нет? Почему бы им не произвести модернизацию на манер, скажем, Кореи или Тайваня, или Таиланда? Эти же страны тоже считались тупиковыми, отсталыми. Они сначала все сделали очень хорошо. Почему бы арабам не присоединиться к семье цивилизованных народов? Это народ с очень старой древней культурной традицией. Всю алгебру дал миру. Алгебру, астрономию, философию, медицину. Да, пожалуйста. Авиценну. Почему бы им не таким путем пойти? Почему непременно считается, что победят только идиоты и обскуранты? Вот в этом плане я верю в арабский народ, как и в персидский, и в турецкий, но не верю в ислам как его направляющую силу.Из ваших ощущений, опять-таки, где сегодня лучше всего получать теологическое образование, если захочется? Вот я был когда-то во Фрибургском университете в Швейцарии, и мне ужасно там понравилось. Ходят такие все аккуратные, везде висят распятия в этих кельях. Прелестно совершенно. Ну и вот там, говорят, чудесная школа католическая. Опять-таки во Франции, вы упомянули, там много этого, в Италии есть. Но где лучше всего выучиться на теолога сегодня? Опять-таки какого? Если вообще на теолога, безотносительно к какой-то конфессии, то лучше всего в Америке, конечно. Там есть дивное заведение, называется United Theological School или Seminary. Это на Бродвее, в самом центре Нью-Йорка. И там сидят вместе мусульмане, иудеи, разнообразнейшие христиане, православные, протестанты всех толков, католики. И там самый широкий взгляд на вещи, наименее партикулярный, наименее такой узкий. Это если говорить о теологии вообще. Если говорить о конкретных ее отраслях, то католическая, конечно, Италия, Франция. Протестанты- А в Италии есть, да? Ну, безусловно. Но просто французская школа, она как-то гораздо более строгая и более славная. Хотя и в Италии есть чем похвастаться. Да и потом все-таки французский язык, он второй после английского до сих пор, а итальянский как-то не вошел в это число, не стал одним из мировых. При всем уважении. А французский - это язык теологии, да? Да, французский - язык теологии, безусловно. И школа вот тех же неотомистов это почти, на девяносто процентов это французы. А такие титаны, как Маритен и Жильсон, ну, это просто, это нынешняя реинкарнация Фомы. Прелестно. Не могу вас не спросить как украинца о ситуации с Украиной. Обречена ли она на повторение российского опыта или это все-таки совсем отдельная страна? Страна ли это вообще? Это страна, безусловно. И как-- як людина, яка народилась у Києві, я маю на цьому наполягати. Как человек, родившийся в Киеве, я должен на этом настаивать. Слава тебе Господи, я уже понимаю его легко. Не все наши слушатели понимают так хорошо. Думаю, что все. Равно как и русский прекрасно понимают наши украинские слухачи. Это так. На Украине нет человека, который не знал бы- Яких немало. Яких багато, так. Но видите ли, на Украине нет человека, который не знал бы украинского языка, и нет человека, который не знал бы русский. Но в России есть разные и настолько разные. Это другая страна. И Кучма был прав, Леонид Данилович, который сказал, что Украина - не Россия. Там другой этнический состав, там другая религиозная ситуация, там другое прошлое, там живы еще, как ни странно покажется, казацкие традиции вольницы, там меньше византийства, холопства и царства. И- Да, это верно. Это у меня сегодня как раз школьники говорили, что Украина в изображении Гоголя гораздо свободнее России. Ну, несомненно. Поэтому- Свободнее и теплей. Да. А кто коренной? А ты чем не коренной, да? Вот как бы так. И в этом смысле нет. Украина уже пошла другим путем. Уже пошла. Уже. Точка невозврата пройдена была на Майдане. Не будет ли хуже? Экономически запросто может быть хуже, но политически нет. Уже возврата к полной тоталитарной диктатуре никому не дадут распоясаться, даже Януковичу с Азаровым, даже им. А все остал- По-моему, Янукович уже очень распоясался. Прости, Господи. Мне очень бы не хотелось, чтобы это было так. Вы виде-- знаете ли, все поддается, познается в сравнении. По сравнению с Кучмой Янукович не обладает и третью тех штуковин, которыми Кучма обладал. Полномочий да, ограничениями тоже не обладает. Не обладает. Дело в том, что его сравнивают не с Кучмой, как следовало бы, или с Кравчуком, а с Ющенко. А при Ющенко был полный разгул. Понимаете, Янукович - человек без моральных ограничений, это очень видно. Это правда. Зато у него есть понятие о целесообразности. Он хорошо умеет считать. То есть это иерархия. Да, он договороспособный, он понимает, кто есть кто и кто есть who. То есть в этом смысле он не безбашенный, да, как мои студенты говорят, он четко понимает, куда дует ветер и как следует идти. С ним можно договориться. Распоясаться на Украине уже не дадут, хотя определенное закручивание гаек будет. Но никогда Украина не будет, например, Белоруссией нынешней при полном маразме Лукашенко. Это исключено. Ну вот что может Россия там предложить, да, запропонувати, чтобы, чтобы они потянулись? К России? Да, да. Очень бы хотелось. Я не воспринимаю Киев отдельно, но что хотите делать? Я все-таки вырос в Крыму, и, ну, я не могу этого. Каждое лето там. Рає Бога. Во-первых, надо прекратить отвратительные антиукраинские издевки, которые сплошь и рядом, скажем, на телевидении, на радио. Прекратить изображать украинца как какого-то дебила, который сидит там в, на поле и закусывает салом. Ну кто его так изображает? Давно этого нет. Кто его так изображает? Давно нет этого. Абсолютно. Есть уважение, есть понимание великой культуры и карпатской, и восточной, и всей этой величиной. О чем вы говорите? Дима, вы выдаете, вот тут вы выдаете желаемое за действительное. Почему? Но я же знаю друзей своих. Кто вы? Ваши друзья - не репрезентативный круг, при всем уважении к ним. А кто? А вот те, кто задают тон, кто вещает, камлает на государственных каналах, они как говорят об Украине? Они никогда не ставят вопрос о том так, что, мол, Украина самостоятельная страна с самостоятельной историей, это отделившаяся часть, это нашалившие школьники. Пока будет такой взгляд превалировать, никогда разговор на равных не получится. И вот это вот главное, что обижает украинцев. А кроме- Перспективу соединения вы не видите? Это невозможно абсолютно. Империя распалась окончательно. И более того, часть имперских частей пошла по монархическому образцу. Россия. Казахстан, Средняя Азия вся. Да, Казахстан, Азербайджан - это такие просвещенные монархии. Туркмения, Узбекистан - это абсолютные восточные диктатуры. Лукашенко - это обезумевший тиран. А Прибалтика- Мало осталось, мне кажется. Дай то Бог, дай то Бог, чтобы как можно меньше. Ну вот, а Прибалтика, Украина и, как ни странно, Молдавия, они выбрали западную модель. Прибалтика живет лучше, Украина хуже, Молдавия совсем неважно, но это не в-- в данном случае это не имеет значения. Они не вернутся назад.Опаченок. Видите, Римская империя распалась, а сейчас сползлась. Она сползлась еще в Средневековье, когда люди думали, что они живут в великой Римской империи, но они при этом никакой империей, никакой Римской не являлись. Это было просто такое название. Римская империя кончилась, и культура ее кончилась. Но вы уверены, что Украина как нация состоялась, как нация даже не в этническом смысле, а как нация, стоящая на единых каких-то foundations. Вот это вы видите, нет? Это формируется. Формируется. Это формируется. Но видите ли- Важно, идет ли этот процесс. Он идет. И знаете, вот какой четкий критерий, это уважение к языку. А, да, безусловно. Уважение к языку. Если раньше над этим смеялись, и теляча мова, и никто не хотел говорить, и говорили по-украински нельзя выразить тонких понятий, то сейчас, пожалуйста, и перевод- Мужична мова, конечно, сейчас это все понимают, что- Да. Но более того, например, нет технических, юридических книг медицинских в достаточном количестве на украинском, но их число все время растет. Украина выкарабкается, если она вот этот тяжкий период пройдет до конца, как Финляндия. И тоже не верили, что убогие чухонцы смогут встать вровень и заменить шведский, немецкий и русский язык своим хуторским. Однако же сумели. Однако же сумели. У украинцев гораздо больший потенциал. И вот это вот четкий критерий: отношение к языку, интерес к своей истории, самоидентификация. Хотя, конечно, страна во многом расколота, но какая страна едина? Никакой такой нет. Это мифы все. Да, я думаю, что Франция еще более расколота. Да боже мой, я уже не говорю про Индию. Америка, которая ровно пополам, да. Но, видимо, это гармоническое единство, знаете, оно так же нужно, скажем, как Ветхий и Новый завет, да, которые во всем противоположны, а все-таки одна книга. Это хорошее, хорошее сравнение, делающее вам честь как теологу. Спасибо. Но вы-то согласны вот с Флоренским, что они противоречат друг другу непримиримо? Конечно, безусловно. Это объективный доказанный факт, безусловно. А почему-то они вместе вот эти. Ну, объединили так, объединили так. Но как бы вот исследователи, да, Флоренский был же исследователь, хотя он был человек пламенной веры, они не могут этого не замечать. То есть противоречия абсолютно кричащие, о разных вещах книги говорят абсолютно. И к разным людям адресованы. И разным людям адресованы, конечно. И они о разном модус вивенди говорят, о разном совершенно образе жизни, о разных парадигмах развития. Да. Но объединили, стало восприниматься как нечто единое. Ну, и дурного от этого ничего нет. С вашей точки зрения, апостол Павел историческое лицо? Безусловно. То есть здесь все строго. Да. И Петр тоже. И Петр, разумеется, который на самом деле Шимон, и Иисус историческое лицо. Все исторические лица, и их существование доказано. Доказано многократно. Да, никто никогда не ставил этого под сомнение, кроме советского ГитПропа, этого Емельяна Ярославского. Да, да, да. Иван Бездомный. Да, да, да. А так-то, конечно, безусловно. Но другой вопрос: Иисус не оставил письменного наследия, как Сократ, например. А Павел, который был крепкий еврейский ученый, он все записал как ученик Гамалиила. И поэтому, скажем, вот по Павлу-то мы и знаем, собственно, христианство. Но то, что Павел реально был, никто никогда не отрицал. Знаете, ну вот есть вечный вопрос, а вот, по-моему, не помню, или Гегель об этом писал, что сократическая идея, она предшествует христианской. И это, в общем, один архетип, один миф. Это мощный аргумент, может быть, против христианства, что это один и тот же миф в разных аранжировках. Вас это никогда не настораживает? Нет, никогда. А почему, собственно? Это английская мифологическая школа. Фрейзер, Тейлор, Грейвс, они это все обсуждали. Да, конечно, в "Золотой ветви" это все написано. "Золотая ветвь" и "Белая богиня" Грейвса. Да. Вся английская школа мифологическая, она на этом стоит. И это очень весомые аргументы. Аргументы за или против? Вот вопрос. Против. Они так думали. Но ведь это не мешало никому из них быть верными протестантами. А собственно, что? Христианство — религия синкретическая, эклектическая. Я вам приведу пример. Питер — город строгий и в одной архитектуре выдержанный, а Москва вся из разных вот таких эклектических частей. В этом ее очарование. У христианства нет, ну, скажем, как у буддизма, да, вот такой вот выстроенности, зато у него есть такое вот непобедимое очарование эклектики. Но это непобедимое очарование эклектики должно иметь какое-то отношение к действительности. Хочется понять, что было, чего не было. Ведь это- А зачем? Ну как? Ну ведь это же вера, она должна на чем-то стоять. Вера стоит на самой себе, как земля на пятнадцати черепахах. Это все мы знаем. Да, это известно, да. Вера не нуждается в дополнительных доказательствах. То есть эта идея могла прийти и через Сократа, и через Христа. И для вас это не принципиальный вопрос. Абсолютно не принципиально. Другое, как она пришла к Иисусу, мне интересно. Ведь он же, наверное, о Сократе ничего не знал, но он знал в Кесарии, в Цепории, в Назарете, где он вырос, через греков, через сирийцев, через арабов и через ученых евреев. Он знал о существовании такого круга идей, и они, несомненно, на него очень повлияли. Не, ну другое дело, что все-таки христианство гораздо радикальнее, чем сократика любая. Евреи гораздо радикальнее греков. Греки нас-- всегда так. [смеется] Интересная мысль, это не приходило мне в голову. Это всегда так. Греки насмешники и театралы, а евреи — нация, которая относится к ритуалу богослужения с совершенно зверской серьезностью. Поэтому- А у вас нет ощущения, что все-таки монотеизм — это какой-то откат? Что политеизм — это было богаче, красивее, интереснее. Нет? Нет. Ну как? Это, это, может быть, отказ от античной толерантности. Да, и от античной роскоши, от античной эстетики. Ну что делать? Все меняется в этом мире. Но, видите, христианство стало потом толерантным и тоже всех богов в себя включило. Это, видимо, неизбежные стадии. У монотеизма есть недостатки, но у него куча преимуществ, которые значительно эти недостатки превосходят. Ну, например? Например, ощущение, что в мире- Личного общения. Да. Есть личностный Бог, личностный Бог. Это колоссальная штука. Кроме того, есть единый законодатель, и, стало быть, есть законы, которые надо познавать. И нет конфликтов, которые так хорошо там описаны, наверно, да, скажем, вот в "Илиаде". Абсолютно, да. Вот вся эта красота, какая в индийском эпосе или в греческом нам хорошо известна, всех этих вещей нет. То есть Бог не антропоморфный, и это сразу выводит человеческое мышление на совершенно иной уровень. Бог не человекоподобен. Слушайте, тут по большому количеству вопросов я, значит, попрошу вас еще на полчаса остаться. Вы можете это сделать? Да пожалуйста. Замечательно. Тогда мы вернемся в студию через три минуты.