Разговор за новогодним столом. 22 декабря 2011 года

[смех] Канун Рождества. Встреча Нового две тысячи двенадцатого года. Беседа за столом. [аплодисменты] Все в порядке. Заседание Думы объявля-- а, нет. Есть мнение, что Маслов похож на Деда Мороза. Это давно мне давно сказали. А чтобы была идея колпачок ему принести, надеть. Нет, черный у Деда Мороза не колпачок, а снегурочка. Вот именно. Вот смотрите, редкая картина рождения благодатного огня. Так как великая праведница получит огонь абсолютно из ничего, только помолясь. Вот. У меня и спич хватит. Не, не, не, спич-то легко. О, видите? Чудо произошло на ваших глазах, маловеры! Ну, мои дорогие, давайте нам поближе к столу разойтись. Нет, пить обязательно во-первых. Пока мы не заставили вас нюхать. Сейчас не время демонстрировать целомудрие. Быстренько проверили все бокалы, никуда не- Проверили бокалы? [смех] Брам нас смешанный, тоже. Пока тишина, надо быстренько успеть что-нибудь сказать хорошее. Мои дорогие, наступает Новый год, хотя многие пытались его отсрочить, да, и даже не допустить его появления. Но благодаря усилиям правящей партии- Лично Людей, которых вы лично знаете, все это наступает. Враг посрамлен, да, а ха коммуна выступила, а мы собрались, вот, на тайную вечерю. И перед тем, как мы перейдем, как ты говорила, Юля? К поеданию живой плоти? Да. Я такое предлагала. Ну да, ты предлагала. Я хочу дорогие, выпить за всех за вас, за то, что у вас хватило терпения и внимания все это дело, вот, весь семестр слушать. И особая моя благодарность всем, [кашляет] тем, кто это организовал. Юле, особенно Галочке, особенно Галочке. Мы за нее еще выпьем неоднократно. Минимум двенадцать раз я буду требовать по протоколам. Вот за всех за нас и за то, что среди нас есть самые разные люди, в том числе и такие, которым все можно поручить, и они все сделают. А есть и другие, мы их тоже любим, [смех] мы их тоже любим и всех берем с собой в Новый год. Все, да, да. И Дед Мороз-педофил просил мне передать, что все будет классно. И Снегурочка, которую на меня не хватает сил характеризовать. Они все с нами. Все они желают вам здоровья, счастья, сбычи мечт, денег-денег. Не расстраиваться по поводу всей пурги, которую несут по телевизору, четко идти в жизни своим путем и по возможности узнавать нечто, чего вы не знали раньше. Вот в этом последнем мы, я имею в виду я и мои капитаны замечательные Юлия и Галочка, мы вам по возможности будем помогать. За Новый год! За Новый год! Приветствуются песни, танцы народов мира, фокусы, фанты. А в конце я хотел бы посмотреть пляску на столе. Давай в кругу. Ну, мы посмотрим. У нас есть, но вспомнить. Вообще у нас такой коллектив, мы на любой, любой концерт потянем. Вы правда этого хотите? Теперь я засомневался. [смеется] Каждый фраза надо воспринимать. Ну и хорошо, и отлично. Да, да, да. Не увиливайте. [смеется] Что на этой лекции, доклад, сказал он и густо потряс ним. А, ну давайте мы хоть бокальчик допьем. Ну мы потихоньку допьем. А, я понял вас. Потом придется и танцевать. Ах, мои дорогие и возлюбленные! Ну тогда вы как говорил Беня Крик у Бабеля, да? Выпивайте и закусывайте, и пусть вас не волнуют этих глупостей. Ешьте, пейте. Спасибо всем, кто привел съестное, выпивку. У нас есть свойство такое. Вот мы уж сколько, да, четыре года, да, мы вместе, да, так получается с первого, да? Четыре года. Да. Нет, четыре года. Да, это очень много, да? Олимпийский термин. И от начала все банки, которые кто помнит, помнит Вася, Юля. Валя. Да. Немногие, да? Значит, вот от начала этого курса и потом вот сколько у нас было всяких славных перемещений в пространстве и по лет всегда как-то вот у нас складывалась такая симпатичная атмосфера. И это очень хорошо. [кашляет] Несмотря на то, что мы изучали жуткую туфту, занудство сплошное, да, но, тем не менее, вот всегда так сказать было веселье. Мусульманского духа не было отнюдь. Вот, а наоборот, выпить, закусить. Господа! Друзья! Ведь Антон напрашивается, да? Давайте выпьем за нашего прекрасного, чудесного, самого лучшего, самого замечательного нашего учителя Леонида Александровича. Спасибо. За то, что уже много лет мы черпаем вдохновение из того, что он говорит. И каждый раз это становится все интереснее и интереснее. И каждый раз это все непохоже и непохоже, и кажется, ты это уже все узнал, а там еще бурина открывается и открывается. И как это все у него получается? Я не знаю. Талант- Не пробьешь. Редкостное явление. Не пробьешь. Величайшее явление нашей российской культуры. За него, за вас! С Новым годом! Желаем здоровья, счастья, много-много- Обещаю вам остаться с вами. Счастье зависит от вас, здоровье от Бога. Все, думаю, сбудется. А вам большое человеческое спасибо. Что бы я был без вас? И вам спасибо. Спасибо, мои дорогие. Спасибо за все, за все хорошие слова. Что говоришь со всеми? Полская это вывеска. [смех] Гений места. Ну все-таки не аферта. Ну давайте, раз уж вы с-с-с эээ с обращением к чудесам. Да что там все эти- С сеанс черной магии с неизменным ее результатом. Мои дорогие, надо быть последней ссссухой веткой, по-по-падающей звездой и кусачим крокодилом, чтобы в преддверии Рождества, которых, как известно, два, а некоторые полагают, что три, да, а потом Нового года, который называется праздник Обрезания Господня. Я думаю, что для вас будет приятным открытием. Вы хотя бы вот в эту фразу знаете, что, собственно, вы празднуете под бой курантов. Это, оказывается, Обрезание Господне, да. [смех] В этот день обрезали Господа. Ааа так вот, перед всеми этими- [смех] А между тем празднуется, да, в любом, там, эээ, церковном календаре вы это найдете, да. А про-- название слово крещение там возникло, конечно, потом гораздо позже. А так это, конечно, обрезание через восемь дней после Рождества. Ааа... Что вам сказать? Эээ надо быть последней сукой, чтобы все вот это разоблачать, да? И говорить: ничего нет, а есть только Дума. Эээ да. А у вас тут праздничное настроение. Но поскольку я именно и являюсь такой ссссухой веткой и падающей звездой, я вам по-простому скажу. Ааа я вам так скажу, мои дорогие: то, во что верят, я много раз это говорил, то для него и есть. Конечно, это миф. Все, что рассказывает, эээ, вся христианская традиция, она совершенно вся мифологическая. От начала до конца. История с Рождеством самая, наверное, мифологическая, она самая красивая, поэтичная, веселая. Как ее можно еще назвать? Эээ такая трогательная, радостная, да? И она поэтому одушевляет миллионы людей. Она от этого не становится более истинной. Ну, вот мы знаем с вами индийские мифы, китайские, греческие. Ну, греческие, может быть, мы знаем лучше остальных. Ааа иии когда мы уж выслушиваем, что Аполлон пошел там к Кастальскому ключу или Зевс в виде лебедя светился к своей возлюбленной Леде, а на Крите вам покажут камень, где происходило их совокупление священное и роща Афродиты. Но сейчас уже нет людей, которые к этому всему относятся всерьез. Хотя такие люди были. Они вымерли потихоньку. Вымрут и последователи христианства. Сейчас оно уже катится к закату. Грустно ли это? По-своему да. Но это подтверждает закон бытия. Все зарождается, входит в силу, переживает зенит, а потом стареет и кончается. И как бы нам ни хотелось это отменить, это все равно будет действовать. Эээ мифологических систем на свете множество. О каких-то мы знаем, о каких-то нет, к каким-то мы относимся снисходительно. Ну мы же не верим, да? Там, скажем, в индийские эти все дела, когда куклу выносят утром, да, изображающую там бога и богиню, моют розовой водой, обряжают, мажут им губы розовой этой, этой рисовой пастой. А одно миллиона индийцев гораздо больше, чем нас, слушают, и они плодятся с такой скоростью, дай бог нам всем. Тут некоторые вообще не думают выполнять долг перед эволюцией. А индийцы они что, двенадцать это минимум детишек. Да, и вот индийцы верят в это во все. Ну и что мы будем им рассказывать, что ничего нет, что это куклы? Ну, конечно, это куклы, но для них это богиня. И для них этот ритуал исполнен великого смысла. Они поют и пляшут, они кружатся в хороводе, они приходят за тысячи километров. Вот эта очень наивная и смешная индийская система верования создала великую культуру и цивилизацию, памятники искусства, всякие храмы, гопуравы, огромные скульптуры, мозаики, да, все вот это вот то, чем Индия гордится. Там же не только понос и холера, там есть и некие достижения. Ааа но а для нас это истина? Ну нет, разумеется. Нет, конечно. Для греков было очевидно, что в этой роще, значит, Аполлон соревновался там с каким-нибудь сатиром Марсием. А здесь, на этом берегу, из волн родилась, скажем, Афродита из морской пены. Они верили в это и показывали это место. В замечательной книжке, я последний раз упоминаю книжку сегодня одну, одну. Да, но зато я не буду их менять, да. Один был, но сейчас другой. Роберт Грейвс есть такой великий, был великий исследователь у меня есть такая толстая книжка "Греческие мифы". И он пишет там замечательной такой позицией английского юмора, что все знают, что там был Аполлон и камень, который он там опрокинул мощным ударом своей десницы, стоит там до сих пор. Ну, точно так же и христианская традиция, которая показывает свои места. Просто христиане, правда, дошли в этом до некоторого, эээ ну, как сказать помягче, перебора, да. Исключительно из-за коммерческой жилки, свойственной их народам. И там по тысяче пальцев Иисуса, по миллиону щепок с креста, из которых можно составить корабль или небоскреб целый. То есть в этом плане они явно переборщили с реликвиями. Но типологически это одно и то же. То миф и это миф. А что тут разоблачать? Миф хорош сам по себе, он красивый, великолепный, поэтичный. И если миф вас одушевляет, так вот и на здоровье, и живите с ним. Вот мы празднуем. У советских людей же забрали Рождество, забрали Пасху, да, забрали все праздники. У мусульман мусульманские, у евреев еврейские, у христиан забрали Э, праздники христианские и как бы вот всучивали свое это вонючее седьмое ноября. Э, ну и еще какое-то там более менее симпатичное первое мая, потому что там побухло, и никто особенно, да, не, не понимал, в чем проблема. Да, женщины в легких платьях, ну там восьмое марта очень красивый праздник, да? Почему-то, э, двадцать третье февраля даже те, кто сроду не служил и вообще не понимают, как устроен автомат и вообще с ужасом, да, плюется от него, они именно говорят, что это мужской праздник, День защитника Отечества. Ну, какие-то вошли, да, там, повымерли праздники, но они тоже, видите, они потускнели, слиняли и вымерли. Остался вот что? Девятое мая. Ну, пока еще там как-то помнят люди про победу. Это тоже отойдет, конечно. Кто сейчас будет всерьез праздновать победу над Наполеоном? А это же было такое событие в жизни страны, вполне сравнимое с победой над Гитлером. Ну, будут, да. Но как бы, понимаете, да, вот когда время проходит, самая красная кровь через год уже просто зола. Это пел Цой и пел правильно. Точно так же со временем отойдет и память и об этой войне. Все проходит. А вот Новый год, он стал таким каким-то симпатичным, таким полуязыческим праздником. И игра в чудеса, и елочка - чисто германское язычество, против которого, кстати, возражала люто православная церковь. Это большевики ввели такой обычай в тридцать пятом году. Вот. И, э, Дед Мороз, который совершенно неожиданно обрел, значит, себе подружку Снегурочку в виде персонажа пьесы Островского Оксаны Николаевны, которую он в Щелках после страшно-- похмелюги, находясь в состоянии тяжелой белой горячки, сочинил "Дело замерзших вод". Вот Снегурочка, которая прыгает, ужасная сказка, если вдуматься, да, одна из самых там страшных вообще в мире, да? Что у деда и бабы было одно утешение, но дед ей сказал: "Прыгай, бля", и она прыгнула через костер. И как это, это наша жизнь, да? Когда нам говорят: "Ну, давай подтверди статус", мы прыгаем и исчезаем. Зато красиво. И вот, значит, вот такой странный персонаж Снегурочка, чисто литературный, стал персонажем мифологическим. Сейчас уже наш Дед Мороз намертво, да, впечатан в образ вместе со Снегурочкой внучкой. Хотя никогда в жизни, никогда никаких внучек у него не было. Да и почему внучка? Да. Там, ну, если бы не внучка, то большие были бы неприятности с прокурором, понимаете? А мы ну как бы тоже мы верим в это, да? А, классическое проявление мировоззрения нашего, а, классическое проявление мировоззрения советских людей, которым всегда хотелось чуда в этой долбаной советской жизни с такой известностью на период на тридцать лет, да? Вот там ты закончил институт, ты будешь там старшим мастером, инженером и так и сдохнешь, да, с окладом не сто двадцать, как начинал, а сто восемьдесят рублей. И все. И жизнь вся была расписана. Никаких степеней свободы система не предусматривала, все крепостные. Хотелось чуда, как любому человеку. И вот сочинили блестящую совершенно историю, абсолютно неправдоподобную, чисто мифологическую "Иронию судьбы", которая стала моментально культовым произведением и практически стала, так сказать, новогодним Евангелием, которое читают каждый год. Там те же персонажи, они вечно молодые, как персонажи того Евангелия, да? Они же не стареют, да? И люди готовы это смотреть. Они знают прекрасно весь текст, но они его будут смотреть не потому, что они рассчитывают увидеть новые повороты сюжета, а потому что это священно. Он говорит о чуде, о том, что чудеса случаются, причем не у тех, кто такой страшно добродетельный, да? Вот у веселых раздолбаев, которыми большинство привыкли себя причислять. Замечательная история, она совершенно незамысловатая. Кстати, когда она шла как пьеса, не имела никакого успеха, но будучи поставлена благодаря гениальной игре, великолепному ходу режиссерскому с песнями, зонгами, да, которые исполняют Никитин и Пугачева, и великолепная пара Брыльская и Меньшиков, такое попадание в десятку, фильм стал действительно шедевром. Но опять-таки, да, вот показать его на Западе, никто его не поймет. Абсолютно. Сама Брыльска не может понять, что такого. Отчего там все эти, отчего такие страсти, да? Хотя есть советские фильмы, да, которые покорили весь мир. А это нет, потому что эта история не художественная, это история мифологическая. История о том, как советскому человеку хочется чудес. Всегда хотелось. Он их обрел. А теперь это все, значит, поскольку чудес мало, Господь не скуп на чудеса, а партия Единая Россия - это партийный произвол. То вот эта история каждый год будет повторяться. Вот внуки ваши вырастут и будут смотреть уже в объеме четыре G раскрасят, как следует, все. Да. С запахом. Не сомневаюсь. [смех] Вот этого вот только не надо. Да. В общем, вот вам ответ на вопрос. Ну, что тут нового в этом мифе? Ну, кто-то будет разоблачать, говорить: "Него быть не может, никто так не напился. А там надо нам кликнуть там". Ну, это невероятная история, конечно, да, с точки зрения житейского правдоподобия не может быть. Самолет не пустят таким и не напивался так. А если уж напивался, так никто его не будет сажать, конечно, в самолет. Это тоже вполне понятно, да? Э, и сама психологическая, хотя они блестяще играют и вытягивают, но текст очень слабенький, и происходит совершенно чудовищное с ними превращение за такое короткое время. Но это благодаря их великолепной игре скрадывается. И все невероятно. Но мы всему верим и все любим. Мы полюбили этот текст, он стал нашим. Ну и будет последним мудак тот, кто будет это все мелочно разбирать педантично: "Ведь так быть не может". Ну, вот так случилось, потому что это тоска чудеса. Любой миф - это тоска чудеса. Это живет вечно в человеческой душе. И у каждого из вас свои мифы. Кто-то верит в христианские истории. Одни из самых невероятных фантастических и бредовых кино. Кто-то верит, там, в иудейские, кто-то верит в индийские. Сейчас большой крен в сторону индийского бреда. [смех] Ну, каждый находит всегда в какой-то своей цивилизации, да? А, в Тибете, да, например, одно место, а, в язычестве некоторые, там, в литературных делах. Это ж тоже миф. Это тоже миф, да? И, скажем, вот такая тяга к литературе, какая есть в России, да? Что сказать, любой поэт больше, чем поэт. Это тоже от-- что такое литература? Это миф. То есть мы уходим от действительности. Действительность нас задолбала, а миф нам мил и любезен, и мы всегда будем его, э, приветствовать и обожествлять. А насчет, э, достоверности это, ну, уже тогда смешно говорить, потому что, то есть, Хри-- эта рождественская история, она настолько, э, во-первых, она скомпилирована, да, она из разных источников, это есть у всех народов такая история. А, во-вторых, если говорить об этом с позиций, а, с позиций истории, перепись, там, шествие якобы через всю страну из Вифлеема в Назарет. Ну, это абсурд, это абсурд. [шум] Так что, мои дорогие- Виктор Александрович- Че говорим? А елка - разве не Christmas tree? Ну она стала Christmas tree. Елка - это германский языческий символ, вечнозеленая, которая германцы были язычниками зимой отмечали как день вечнозеленой природы, которая не умирает даже в самые тяжкие зимние времена. Ага. А христианство, которое вообще-то приватизировало все праздники, да? День возрождения природы стал Пасхой. Да, Масленица знаменитая, да? Да. Когда колеса с горы и бог Ярило, и блин. Ага. Да, это все древние дела. Что такое кулич? Вы же посмотрите, это же милый орган, да? Что такое кулич? Это праздник плодородия. К нему еще и яйца, не побоюсь этого слова, прилагаются. Да, это праздник весеннего буйства природы, совокупления и жизни, и зародыша. А превратили вот в такое, да? То есть любая религия так поступает. И иудаизм точно так же поступил со своими, только более древними праздниками. Их там, что, называется, праздник Суккот или какой иной. Ну, просто это вам меньше известно. Нет смысла даже тратить силы на все так называемое разоблачение. Какое разоблачение? Если вы верите, так и продолжайте, и вы будете счастливы. Виктор Александрович- Лжем, кто верует, тепло ему на сердце. А вы считаете, что вот нужны мифы? А без них никак. Они, то есть если мы скажем, что не нужны советскому человеку мифы не нужны, они всегда будут. И советская действительность порождала мифы не менее-- ничуть не менее, чем любая другая. По-моему, без мифов действительно это- А не может человек существовать просто, человек загнется без этого. То есть- Наука - это те же мифы. Нет, наука это совсем другое. Вот наука как раз постигает действительность, а миф описывает ее такую легендарную, легендарный ее вид. Ну, простой пример. Привет! Дети, они же откуда-то берутся? Ну, мы не знаем пока, да. Они берутся, да. Сам процесс неплох, а результат, когда появляются все эти спиногрызы, да, и косорезы, это, конечно, плохо, а процесс ничего. И вот теперь смотрите, те, кто совершают процесс, они имеют себе представление, да, что там происходит? Могут ли люди ответить на вопрос, который задавал еще Екклезиаст: откуда кости в утробе беременной? Никаких же костей там нет, хотя некоторым девушкам кажется, что там, но это иллюзия. Костей нема, да, костей нема там никакие. И вот тем не менее, да, кости как-то вот откуда они берутся, как это все, какая биохимия этого процесса. Представьте себе, если девушка скажет: Гриша, я уважаю твои чувства. Я бачу, что ты аж вспотел. Да, застегнись, не стой так на ветру. Я не возражаю, я ж не выставка, но я, Гриша, согласна только тогда, когда ты мне объяснишь все, что будет происходить, только подробно. [смех] Род человеческий будет тут же прикон-- потому что никакие Гриша ничего объяснить, естественно, не могут, кроме того, что вот сейчас будет кайф, а потом тебе хуже, а мне все равно. [смех] Вот это все, что можно объяснить. И про физиологию, а уж про биохимию полового акта, про созревание что мы знаем? Ни хрена мы не знаем. И что мы делаем? Мы или сочиняем мифы, или сочиняем сказки. Сказка - это такая, ну, блудная дочь. Миф, как Авалья, дочь мента. А миф такой вроде почтенный старец, да, он обращается к людям таким более умудренным. А сказка это совсем как бы для простых. Но с другой стороны, сказка лучше, а мне это намекают. Сказка - это вот, например, аист приносит детишек. В капусте их находят. Там мама с папой идут в магазин. Это, наверное, более такая пошлая. Ну аист точно такая поэтичная, красивая птица. Да, со шнобелем она летит такая вся черно-белая и, значит, вот приносит детишка. Те, кто верит в аиста, пусть ставят аистам эти колеса на столбах. Разве это плохо? Заботится. Аист - это прекрасный символ домовитости по всему славянскому миру. Что дурного в этом? Ничего. Только одна деталь: пониманию правды это совершенно не приближает. Настоящая действительность исключительно далека от этого. Наука как раз занимается настоящей действительностью, всеми этими родами, перерезанием пуповины, резус-факторами и всей хренью, которой миф никогда не будет заниматься. Это очень скучно, это очень скучно и занятно. Никто этого, кроме сектора приперло, этим заниматься не хочет. Всем хочется посмотреть красивое и желательно небольшое по объему кино. [смех] Сказки дает миф, да? Ну а миф, там, о первобытном яйце, о том, как боги пахтали океан, как в Индии, и тогда, как Бог сотворил человека из праха, а бабу вообще из его ребра, да? Потому что из лучшего он делал себе. Мужика из чего там, ну, нашел чем его, да? [смех] А тут из ребра, да, из слоновой кости или из моржовой, да? Вот. Но в этом, собственно, и вся разница. Это те же самые мифы. И, э-э, мы что, любимый процесс вот этот, да? Как называется, когда тру-- Любовь. [смех] Мы что, его выполняем с меньшим энтузиазмом от того, что мы не понимаем, как вот оно устроено? Нет, конечно. Я не видел ни одного, кто бы как бы в последний момент сказал: "Нет, я не понимаю". [смех] Да, не могу, не могу, извини, извини, не могу. Нюра, я должен понять. [смех] Ну тех, кто понимают, тоже же- [смех] Те, кто понимают, не меньше кайфа, но им кажется, что не понимают. Сложный процесс. Мир очень сложен, гораздо сложнее, чем нам кажется. Мы хотим его просто объяснить. Мы не хотим его понять. Хочет понять мир очень небольшая прослойка. Мне хотелось бы верить, что среди вас такие люди есть. Иначе фиг ли вы сюда ходили бы, да? Вы же приходите в свое свободное время, платите бабки. Некоторые считают их большими, некоторые не очень, но все равно это как бы некое бабло вы отрываете там от себя, да? И самое главное, вы жертвуете временем, которое у каждого из живущих в обрез. Это означает, что для вас это некую ценность представляет. Значит, вы хотите нечто узнать. Но таких очень немного. Это я вам делаю комплимент, кто не понял. Да, это был комплимент. А, но вот не счи-- на самом деле, я уже достаточно давно живу и знаю, как немного таких людей, которые хотели бы узнать. Для большинства достаточно объяснения, порой самого примитивного и простецкого. Вот миф или сказка, ну, сказка для совсем простых, а миф такой более возвышенное и поэтичное, но тоже исключительно далекое от истины объяснение, вот он его и предоставляет. Он его и предоставляет. Сложнейшие вещи: отношения Бога с миром, отношения человека и Бога. Чего хочет Бог от людей? Это все офигенно сложная материя. Разные религии стремились упростить и уложить вот в эту форму мифа, а иной раз и сказки, потому что, ну, большинство людей совсем простые, да? И им надо как бы, ну, разжевать, чтобы они поняли на их уровне. И отсюда такое изобилие мифов и сказок. Религиозные системы все без исключения, мои дорогие: и ваши любимые индийские, и иудаизм нашего Реды, и буддизм Андрея Сырой, да, а, или там людоедская религия ацтеков, которую я представляю. [смех] Да. Или там вот мать Тереза, которую Галя сюда стоила представить. Это все мифы, типологически все одно и то же. Это все миф. То есть он рисует свою, иной раз очень прихотливую, причудливую, красивую, иной раз поэтичную, как греки, а иной раз ужасно жестокую, как ацтеки, а иной раз нелепую с нашей точки зрения, как, например, Тибет, а иной раз примитивную, там, до смерти, как африканцы. Но они рисуют картину мира, и человек в этой картине живет. Если это его устраивает, так что тут как бы скажешь? Вот он и живет в ней. Мы живем в мире своих представлений, и мы будем в нем жить до конца дней. Это ответ на ваш вопрос. Конечно, мифы нужны. Мы создаем мифы, и мы в них живем. Э, прорываются сквозь мифы единицы, особо избранные. Это те, кого поцеловал Бог, у которого тяга к познанию, у этих людей, она превосходит все остальное. И эти люди могут и на костер идти за истину и тратить время и бабки, кстати, это первый этап. За ним, кстати, последует костра. [смех] Хотя в каких-то случаях я, может, и пожалею об этом. [смех] Да, но, а, [смеется] ну. [смех] Вот эта мать, мать Тереза, я-- вот единственное, что внушает мне, да, почтение, это мать Тереза и я. [смех] Но я думаю, это исключение только подтверждает правило. Так вот, мои дорогие, что такое типологические системы? Вы себя в них комфортно чувствуете? И на здоровье, и на здоровье. Что вас оттуда выводить? Но если вы хотите узнать, вот быть в том малом малом стаде, говоря библейским языком, в том маленьком легионе, в том спецназе избранных, который Господь благословляет на великий подвиг познания истины, тогда надо делать усилия, и тогда вам, вам будет неуютно, как спецназу, пока остальные сидят фигачат вино. А что делает воин в спецназе? Он мерзнет, идет по пустыне. Э, так вот, будучи, если вы записываетесь условно, да, в двойных кавычках, спецназ, вы должны понимать, что хорошо-- легко не будет. То есть вам будет гораздо неуютней. Потому что что такое жить в хорошей погоде? Блажен, кто верует, тепло ему на свете. А вы уходите от этого. То есть вы разрушаете эту оболочку такую, да, сладостную, в которой живет подавляющее большинство людей, независимо от их религиозной принадлежности: иудеи ли они, индеи или индейки, или там, я не знаю, христиане, мусульмане. [смех] Мусульман лучше бы не говорить, чтобы удержаться от мата. [смех] Но все остальные заслуживают вполне добрые слова. Но они живут в мифах. А вы, если хотите познать, вы должны с мифами расстаться, как расстается, ну, скажем, странник или там боец спецназа, какая метафора вам больше нравится, когда отправляется в свое служение. И это, конечно, нелегко, но это чем обосновывается? Вы увидите то, что не видят другие. Господь покажет вам то, что никогда не покажет другим. Вы обретете знание, которое недоступно остальным. Это вполне по силам обычному человеку. Для этого не обязательно быть там членом-кором Академии, как многие думают. Не в званиях, как известно, знание, да? Сказал академик Яков Борисович Зельдович, трижды герой вашего социалистического труда. Это ж надо было, блин, стать академиком, чтобы такое сказать. Поэтому знания приобретаются человеком от желания, а не от регалий, которые на него навесили. Регалии - фигня, внешняя вещь. А вот знания - от вашей внутренней работы. Если вы хотите, какую-то часть знаний мы приобретем, читая важнейшую книгу европейской цивилизации - Библию. Да, но читая ее, ну, как, как мне кажется, с правильных позиций. Раз вы, э, сделали мне честь и доверили, так сказать, быть вашим преподавателем, заметьте, не учителем жизни, да, не наставником, не батюшкой. Я же не требую, чтобы вы там целовали большой палец ноги, очень искривленный, да, подходили бы под благословение. Да, я бы сверху плевал красиво, да? То есть ничего этого мы не хотим. Да, а хочешь мы чего? Как говорил руководитель Кронштадтского мятежа: мы хочем, чтобы мыслили самостоятельно. Чего как раз не хочет ни один батюшка и даже рэпер, не обижайтесь, да. Да, я уж про муллу я вообще молчу, да. Э, они-то как раз хотят, чтобы мыслили, как он. А я хочу, чтобы мыслили как вы. И как мне кажется, нет лучшего в этом смысле орудия, инструмента, чем книга книг, которая учит мыслить. Господь хочет, чтобы мы потихонечку познавали истину. Мне кажется, этого он хочет от нас более всего. Но мы, блять, не хотим ну никак. Но он понял, он не обижается на нас. Но, конечно, он смотрит на нас, ну, как бы вы смотрели, да, ну, с тоской. Янина Александровна, а я правильно поняла, что вот эти малые избранные, которые вот Бог поцеловал и которые готовы познать, то есть они по определению не могут исповедовать никакую религию. Они могут любую, но они рано или поздно из любой уйдут. Она им станет тесна, они вырастут из нее, они вырастут из нее. Да, как человек, там, скажем, ну, я не пу-- допустим, да, записавшийся в спецназ и занимающийся атлетической гимнастикой, рано или поздно вырастет из любых штанов и рубах, которые ему еще вчера были впору. Всякая религия, она же стандартизована, а вы не в фасон, и вы перерастете просто любую религию. А, и перерастете в них, вы поймете ее мифологическую природу и подниметесь на иную ступень осмысления действительности. Надо ли это вам? Я хрен его знает. Я не знаю. Я же вам не наставник и не батюшка. У меня нет ответа на ваши вопросы. Поскольку вы пришли, уважая ваше желание, я вам рассказываю свою точку зрения, которая, разумеется, может быть неправильной, чисто теоретически, да, и спорной, и уязвимой. Но я вам говорю, как я думаю. А вы, значит, поскольку, смотрите, у нас даже сегодня последнее занятие, ну, вот уже на носу, причем не на моем длинном, да, уже на Ленином, совсем скоро экзамен. Уже вот совсем на носу. И тем не менее пришло столько людей. Это же здорово! Это же здорово! Посмотрите на публичные лекции, которые народ организует. Я специально поинтересовался. В банке ли, в корпоративе ли, в открытом ли формате - хрен у них на чего. А у нас народу полно. Бывает чуть ли не шестьдесят человек. И так и будет во втором семестре. Значит, получается, что вы откликаетесь. Ну, я там хороший, замечательный, окей. Я бы очень хотел быть наполовину, на десятую часть такой, как меня обрисовывает Юлечка. Но, конечно, это вряд ли. Э, но я стараюсь, Юлечка, я честно стараюсь. Я борюсь с собой, я изживаю даже- Вы лучше. Не все, но я некоторые изживаю. Например, я перестал пить на публике. Сказал! [смех] Извините, я опять все о том же. Но вот, не знаю, тот же рабби Акива, о котором вы писали. Вот он же, очевидно, был из таких людей, которые избраны- И поэтому он со многими адогматами иудаизма открыто боролся. Но, тем не менее, он же умер при Иудее. Он умер, да. Да, потому что он за это отдал жизнь. А Бруно, который опровергал постулаты христианства и самый главный из них о том, что есть дьявол. А для христианства существование дьявола тогда, ну, сейчас-то дьявол с меня, но тогда его ж за это и распяли. Да? За одно. За одно, да. За его книжку "Изгнание торжествующего зверя". Ну, сожгли, да. Сожгли. Сожгли, сожгли. Его сожгли именно за это. Он опровергал- Что он сказал, что он вернется, да? Не, это Галилей. Не-не-не-не. Это Галилей, да. Галилей, возможно, он и правду сказал. Галилей, кстати, Грызлов гениальнейшая, но это офигительно. Вот что он дал чести. О! Что сказал нам- Красный тост. Грызлов ВМС. Он сказал: вот вы знаете, ну ведь за истину сжигали, как, например, сожгли Коперника, который сказал, а все-таки Копернику было семьдесят два года в свою смерть. Правду, а все-таки нанесли Галилею, которого тоже никто не трогал. Сожгли, сжег Бруно, о котором Грызлову просто не доложили. Но вот Бруно как раз сожгли, причем сожгли не за астрономию, заметьте, за это никто особо не трогал, а за то, что он поднял руку на святое. Жить без дьявола в христианстве не было никакого. А как надо управлять паствой? Исчезает главный инструмент манипуляции через страх. Получается, что еретики - это, собственно, самые мыслящие люди. Зачастую. Но бывают сумасшедшие среди них, конечно, да, бывают безумцы, но бывают очень даже мыслящие. Вот и он умер христианином. Он не полагал, что он как бы вот борется с христианством, он хотел его улучшить. Так что тут нет противоречия. Но реально он перерос, он перерос. Не договорился с инквизицией. Не в этом дело. Он мог договориться, кстати, но не в этом, для него это было неприемлемо абсолютно. Он же с ними спорил. Да. И сказал: "Женщина значит опровергнут". Они его хотели победить на дискуте, а победил он. Но он приводил им доказательства. По его мнению, дьявола быть не может. А они говорили, что может, да. Ну, он с ними спорил на эту тему. Ну, мне кажется, он прав. Никакого дьявола нет И убыть его как бы не может, и он не нужен никому, кроме горстки, не такой малой, да, священнослужителей, которые через это манипулируют самой тупой и умственно отсталой частью верующих. Так что тут нет противоречия решения. Люди, Акива умер иудеем, вживаясь в наслаждение иудаизма, ислама и иудейства. Брон умер христианином, добрым католиком, и он полностью опровергал доктрину. А неизвестно, как вы, э, закончите. [смех] Хорошо бы как коперник, да? Ухожу, ухожу. Ну, отец Игнатий, он недалеко уже. Вот у него всегда даже в такую погоду есть сухой запас дров, колесало. Да, он курит, поэтому первым познакомится с вами. Не факт. Неизвестно, чем это для него закончится. [смех] А почему все-таки Рождество два, ну, двадцать пятого там, э, либо там, как у нас шестого, а не первого числа? Все даты, Максик. Значит так, если задан вопрос, значит, из уважения к друзьям-товарищам выслушаем ответ. Я буду стараться очень кратко. Э, дата рождения, а, Иисуса никем же никогда установлена не была. Ее впервые рассчитал такой монах Дионисий Малый в третьем веке. И он сказал, что, значит, по каким-то ему одному ведомым там приметам это было вот тогда. А когда бы было хрен его знает, как сотворение мира. Раввины ведь считали, что сотворение мира было в такой-то день. В четверг был. А когда же оно еще могло быть? Вот точно так же с Рождеством. Непонятно, был ли такой кадр вообще. А если был, то так ли это все описано, там ли он появился. Но Дионисий Малый рассчитал, и от этого пошли все дальнейшие расчеты. Потом был такой Исидор Севильский, уже довольно поздно, в одиннадцатом веке, который все это, он очень был такой ученый монах, как все, все испанские монахи, и он, э, ну, систематизировал все, что было известно о датах, о времени, сопоставил источники. Такой был скрупулезный парень. И он, значит, написал вот даты, которые уже вся католическая церковь приняла. Православная никогда такими выводами не занималась исключительно по своей духовности. Языков святого никто не знал, и они все это приняли, как католики, что вот такого-то числа он родился. Родился он, значит, вот в зимний некий день, и по календарю это вот попадает на такое-то. Это был юлианский календарь, который вот сейчас соответствует Русской церкви. Да, заметьте, не всем православным. Большинство православных празднуют вместе с католиками, только русская и пару еще там, да, маргинальных церквей, они празднуют по-своему, по юлианскому. Потом была реформа календаря, потому что все условно на свете. И папа Григорий Великий сказал: [кашляет] мы все переиначим, как Петр I. Новый год же на Руси отмечался первого сентября. Церковное новолетие. Он сказал: нет, блин, будем первого генваря. И мы теперь считаем, что первое января было всю жизнь, а оно ж исторически недавно, совершенно, триста лет, чуть больше трехсот лет. А мы полагаем, что это хрен знает когда. Вот так, значит, и с григорианским календарем он сказал, значит, мы принимаем там реформу. Она там обуславливалась кучей причин, но хотел там упорядочить отчет времени. Э, ему казалось очень важным, чтобы, значит, вот молитвы шли точно в то время, как им полагается идти. Как верующий человек, он считал, что это исключительно важно для процветания церкви. И по григорианскому календарю, принятому в Европе среди католиков, потом к ним присоединились протестанты, какая-то часть православных, стало праздноваться с двадцать четвертого по двадцать пятое декабря. От этого отсчитываем семь дней, потому что на восьмой обрезают, Екатерина скажет вам, а, доподлинно и подтвердит. На восьмой день любого мальчика еврейского обрезали. И то, что Иисуса обрезали, записано во всех текстах. Значит, обрезание Господне, как, э, это церковное название старого-старого языческого праздника Нового года. Поскольку Новый год праздновали, плясали под елочкой, украшали елку, клали дары. Еще до времена Иисуса праздновали. Не-не. А где праздновали? В Европе, в Европе. Во времена Иисуса ничего такого не было. Это чисто европейский языческий германский праздник, да? Отко там елки и отко там снег. А это праздник, значит, неумирания-- спасибо, Генрич, неумирания природы в зимних, значит, тяжких условиях, принесения духу вечной молодости вот этих жертв. Ну, все, что там развешивается и кладется, да? Это все ж, э, как бы вот этой елке жертвоприношение. А как бы в елке имеется в виду весь древесный мир. И ясень Иггдрасиль, который главное дерево германского язычества. И поэтому для германцев это был такой значимый ритуал, и они от этого отсчитывали Новый свой год. И Европа, которая вся была языческая, она это все прекрасно помнила и плясала зимой вокруг елочек. Значит, можно было искоренять, а можно было сказать: не-не, это все наше. И умница Григорий пошел вторым путем. Он сказал: да конечно, просто вы не знаете, в честь чего вы пляшете. Это день обрезания Господня, это прекрасный праздник. Давайте, пляшите. А потом стал называться День святого Сильвестра. Вот, про Сильвестра придумали историю. Ну, в общем, все как обычно. И так зародилось Рождество и Новый год. Но те церкви, которые сохраняли юлианский календарь, например, русская, они сказали: нет, мы по-своему. Ну, чтобы отделиться от католиков. А, и они празднуют по-своему. И получается довольно такая дурацкая ситуация. Для католиков как? Значит, Рождество - духовность, да? Да. Ты, значит, идешь в церковь, да, ты молишься, ты там, значит, вспоминаешь, там, рождение, как он, опять сказал, богом-- богомладенца. Значит, с богомладенцем в душе ты приходишь, закусываешь, выпиваешь и дальше празднуешь, которое потихонечку стало семейным праздником. Оно перестало быть религиозным, а церковь его очень ловко переориентировала в семейный. Как если ты за рождественским столом не сидишь, ну какой же ты, кто ты тогда вообще? И вы знаете кучу рассказов, да, вот этот мистер Скрудж Диккенса, да, который пашет в рождественскую ночь, и как ему потом, да? А, значит, это день, когда должен сидеть за столом, должны случаться чудеса, святочные-- то, что у нас под Новый год. И подарки. Ну и разумеется, подарки, да, подарки, [кашляет] благотворительность, э, святочные рассказы. Ты шел по улице, увидел плачущего мальчика. Сказал: "Мальчик, что ты плачешь? Да вот, есть нечего. Пойдем к мне, я накормлю". Вот, или к дедушке. Ну и как-то так. Значит, случаются разные чудеса, типа Оливера Твиста. В этом очень хорош был тоже Диккенс, в мастерстве святочных рассказов. Под Рождество случаются чудеса разнообразные, потому что у нас как бы божественное присутствие в мире максимально. И Рождество стало чудным, семейным, тихим, таким трогательным праздником. Для большинства, конечно, оно утратило религиозную составляющую. Утратило. А потом, значит, придумали этого Санта-Клауса. Это святой Николай. Это Санта Николас, он становится Санта-Клаус. Потом он стал менеджером по продажам и стал быстренько втюхивать охрененные объемы товаров перед Рождеством. А, значит, здесь показалось обидно, что у них Санта-Клаус, а у нас получается у нас одна духовность. Придумали Деда Мороза. А Грязнов, великий гений поколений, сказал, что родина Деда Мороза - это все знают Великий Устюг. Да, и это безусловная правда. Можно было ему сказать еще про Снегурочку, но слово "Щелыково" он бы не выдал. Усадьба, где жил Островский, да, в Костромской губернии. Вот, значит, такая история. И день обрезания Господня стал Новым годом. А для православных получается как? Новый год все бухают, а у них Рождественский пост. Значит, получается, крепко верующим за стол садиться нельзя. Для подавляющего большинства это проблема, которая решается ровно три минуты. [смех] Да, пока вносят первого поросенка. Дальше все, естественно, садятся и бухают, потом каются. [смех] Да. А полагается-то как? Значит, до Рождества там где-то постишься, да. Потом, значит, на Рождество такое веселое разгуление, еда, выпивка. Ну, а Новый год такой праздник, ну, такой он, он стал в Европе тем более официальным. Значит, на Новый год не зовут семейных. А в Новый год вот так подруги собираются, отдельно друзья, мужской компашкой. Вот может как раз собраться коллектив рабочий, ну, такой корпоративчик. Вот на Западе это так. Рождество - все дома. Никто в офис, никто в голову не придет. Да, конечно, должен прийти домой, если там солдат какой-нибудь, да, или там странник, об этом тоже масса рассказов. Конечно, его зовут домой обязательно, ну как, чтобы он не остался вне стола. По этому поводу куча тоже всяких трогательных историй. А Новый год он такой, ну, формальная вещь, да? А у-- значит, в России получилось наоборот, потому что Рождество, получается, подвинулось после Нового года, уже никаких сил нет. Ну кто это выдержит? Ну неделю. И тут у самых крутых, да, конечно, уже сдается печень, отваливается позвоночник и весь там, вот если вы обращали внимание, все усыпано кусками печени. Да. Поэтому когда подходит к Рождеству, немногочисленные горстки тех, кто называется верующие, они идут реально в храмы, а потом они празднуют старый Новый год, который мы празднуем просто как повод забухать. И конечно, ну, как всякая попытка идти наперекор традициям, оно ничем хорошим не обернулось для русской церкви. Но они держатся за это, это их дела, их право. Вот так получилось. А так все даты условные, никто не знает, когда было. Все-таки Новый год же считается от Рождества Христова. То есть, получается, как бы, кто бы придумал это исчисление? А Исидор Севильский так сказал. [кашляет] Мы считаем дни от Рождества Христова. Почему тогда 1 января- Почему Новый год начинается с 26 декабря? Ну почему это не сдвинуто просто? А просто с 1 января, потому что это более удобно. С 1 января. Почему изначально-то календарь не сделали как бы с 25 декабря? Установили 25 декабря. Никто бы и не заметил. Не знаю. Не так, не так просто. Кстати, реформы календаря не так просты, как вам кажется. Они всегда проходят болезненно, болезненно. Реформа Григория тоже не была такой простой, но, во всяком случае, вот приняли вот такое решение, что 25 Рождество, а 1 января, 1 января - Новый год. Я сколько задавал этот вопрос, никто еще вразумительно объяснить не может. Гораздо сложнее вопрос, кто вычислил, сколько лет назад это было. Вот это вычислил Дионисий Малый по своим очень неуразумительным расчетам. И тут остается ему верить на слово, потому что все это, конечно, чистый миф. А когда вообще придумали, что вот когда был там, я не знаю- В третьем веке, я ж говорю, Макс, внимательно слушай. В третьем веке нашей эры монах Дионисий Малый придумал штуку о том, что он родился тогда-то какого-то числа, в такой-то год. Потом от этого года стали считать новое летоисчисление, поскольку язычники считали ж по-другому. Язычники считали от сотворения города Рима. Или по олимпийским циклам, а египтяне вообще по-своему. Иудеи считали от сотворения мира, до сих пор так считают, да? А персы там по династиям царей. А эти сказали: а мы будем от нашей новой даты. Французская революция точно так же. Да, они ж свои месяцы и свое это исчисление, и в семнадцатом году тоже приняли такое, но продержалось только шесть месяцев. Виктор Владиславович, ну там же сдвиг еще был, как-- там же разница в эти тринадцать дней возникла из-за того, что они как-то посчитали, что вот за это время накопились какие-то там неучтенные, там, эти дни- Наверное, да. Там из-за того, что- И сдвиг был на тринадцать дней. Из-за фаз Луны и тринадцать дней, но это не имеет никакого значения, поскольку вообще непонятно был ли предмет спора, когда он был, непонятно год. Фазы Луны и то, что касается небесного светила, то можно посчитать по любой астрономической- Там, по-моему, они же вот- То есть к Рождеству не имеет никакого отношения. Не, ни малейшего. Кроме того, те, кто проверяли, там они же, значит, по Евангелиям утверждается, что была звезда какая-то офигительная Вифлеемская. Это что могло быть? Или там какая-то вспышка сверхновой, или комета. Это считается, высчитывается. А ничего, ничего не было. Никакие астрономические наблюдения не подтверждают. И за столетия, тысячелетия они накапливаются, могут сдвинуться. Это да, понятно. Тут другой вопрос: никто не из астрономов серьезных, никто не нашел подтверждений, что была такая звезда. А это да. Значит, это чисто, видимо, выдумка или, ну, такой мифологический элемент, да, как и всякие-- например, царь царей должен родиться в хлеву. Это принципиальная позиция для христианства. В хлеву. В хлеву, да. Не так, как Будда рождается в царском дворце, да? Не так, как там Моисей рождается во дворце, ну, он у себя, но возрастает во дворце Фараона, а принципиально в хлеву. Для христианства это один из краеугольных камней. Вот он в хлеву, не находится места нигде. Это тоже абсолютный бред, конечно. Никто так не рожал бы, никакой Иосиф, какой бы он старый ни был, не оставил бы свою жену рожать в хлеву. Больше того, никто из тогдашних людей не позволил бы такого, такому случиться. Конечно, женщина уже совершенно однозначно куда-нибудь бы определила. Это чистый миф. То есть это все придумано. Так же, как перепись, которую якобы затеял Август, так же, как путешествие, которое они якобы предприняли из Назарета в Вифлеем, чтобы вот Мессия родился в Вифлееме. Это придумал Павел, потому что Мессия должен быть из города Вифлеема, то есть Вифлеем, чтобы быть якобы из рода Давидова. Хотя из какого нахрен рода Давидова он был? Он был простой плотник. Все это придумано. Но это вот, вот это и есть мифологические элементы. В Рождестве их больше всего. И придумка про звезду красивая и поэтичная, никак не подтверждаемая никакими серьезными наблюдениями. И выдумка про трех гонцов из трех стран, которые, да, волхвов, которые пришли ему поклониться и принесли ему там ладан, золото и смирну. Фигово не зафиксировано тоже. Хотя это, это общий, это общее место всех восточных сказок. Все восточные сказки говорят, что великому царю поклонились с трех или, там, четырех сторон мира. Непременно пастухи, потому что пастух - главный герой еврейской традиции. Пастухом был Авраам, пастухом был Моисей, пастухом был Давид. Значит, он должен родиться был среди пастухов. Отсюда волы и ослы. Отсюда бедность, потому что царь царей родился, как он самоумалился. Заметьте, греческий кинозис - самоумаление божества, которое в своем, значит, самоумалении дошло до того, что вот оно родилось там не во дворце вельможи, да, или там в царском, а прямо вот совсем в дерьме. Это вот принципиальная тоже позиция, да? Принципиальная позиция, что, конечно, не от своего мужа, а от Святого Духа. Это общий мотив у всех народов на свете. И Чингисхан родился от Святого Духа, да? Его мать Борбе родила его, конечно, от солнечного луча, вовсе не от его папани. Кстати, у товарища Сталина тоже никто про отца не упоминал, только про маму, да. Желательно, прочит ему- Железный был гей. Реальный, реальный гей, да. Вот поэтому, значит, в рожде-- в рождественской истории, если уж вы об этом зашли речь, спасибо, Нина Валерьевна, более всего мифологических элементов, более всего мифологических элементов, они там нагромождены один на другой. Почему? Всех хотелось-- есть замечательное слово, мне очень нравится. Одна моя знакомая так говорила, она работала в рекламном агентстве: давай придумаем что-нибудь для украсивливания. Так мне это слово нравилось, вот для украсивливания. Вот для украсивливания легенды громоздили один элемент на другой до полной безвкусицы. Ну а теперь мы все это знаем, но оно не кажется нам безвкусным. Произошла штуковина, я хотел сказать хреновина, но все равно гад-- штуковина, история более, которую Стендаль назвал кристаллизацией. Значит, берется палка, говорил Стендаль. Стендаль писатель французский, не с ним партии ни одной. Да, и палка просто, да? И она вносится в пещеру, а кристаллы, там, соляные какие-то еще вот эти всякие сталактиты, сталагмиты ее облепляют. И через месяц никто этой палки не узнает. Она превращается в такое сияющее великолепие. Как преображают ее вот эти кристаллы! Ну, совершенно то же самое произошло с христианством. Примитивнейшая и абсолютно невероятная история приобрела фантастический вид и блеск благодаря фантазии и выдумке народов, которые в эту легенду поверили. А народы это были ого-го: греки, славяне. Армяне и грузины, европейские народы, итальянцы, французы, немцы. И поэтому христианство потом приобрело такой великолепный вид, сверкающий вид великой цивилизации, точно как в Индии. Была такая простецкая история с магами, совсем такая нехитрая. Потихонечку, да, усилиями за тысячи лет народы, населяющие Индию, приобрела вот такой вот блистающий, сияющий, сверкающий вид. С иудаизмом не произошло так, потому что его прошел только один народ. И какой он ни есть талантливый, но он один. Да. И поэтому иудаизм далеко не так красив, как христианство. И сравнивать нечего, да? А тут вот как бы коллективный такой творческий труд этих всех народов совершенно преобразил первоначальную, совершенно примитивную доктрину. Вот это произошло с христианством, и это сплошная мифологизация. Все эти кристаллы, которые налипли на деревяшке, это все мифы. И вот один громоздился на другой, другой на третий. И вот это вот все великолепно и составляет сейчас то, что мы называем христианской культурой, цивилизацией и прочим. Ну и что отколупывать мифы, чтобы была голая палка? Кому нужно это? Я хрен знает. Ну, может, каким-то воинам, пророкам. Но нет, это никому не надо. Не надо разоблачать. Давайте, бля, разоблачим. Разоблачать не надо. Если люди верят в схождение огня, в это могут верить только ударенные оглоблей в темя. Но если человек верит, значит, пусть верит. Замечательно сказал американский публицист: взрослые не верят в Деда Мороза, они участвуют в выборах. И это блестяще, и это блестяще. Но это, конечно, не про нас, это про их продажную систему, понимаете, да? Разводная плазма. Ну, вот это все про нас сказано. Понимаете? Вот нам хочется миф. И это миф великолепный и прекрасный. Если вам уютно в нем и живите в нем. А нет, ну, я вам рассказал кое-что из-- еще реально то, что есть. Какую силу это дало цивилизации. Ведь наука и знание, и постижение мира такой силы цивилизации не дает. Наука дала еще больше. Наука дала еще больше. Окей, миф, да, вот то, что мы называем культурой, да, если мы возьмем, там, живопись, музыку, там, я не знаю, литературу и так далее, это же все в общем-то построено на религии, да? Стопроцентно. Стопроцентно. Наука не дает- Не, наука, наука другое двигает. Искусство и религия - это совершенно, ну, даже не родные сестры, а, ну, это как религия и искусство, как мать и дочь. Ну да. И все искусства порождены религией, естественно, это совершенно ясно. Потому что атеизм никто воспевать не будет. Партию Единая Россия, вы же понимаете, да? Да, да, да. Коммунистическую партию мы видели, блин, да? Да. У меня был друг Валера, такой чудесный молдаванин, который вот, значит, он что-то рисовал, какую-то хрень. Это было в моей молодости, что-то там плакат, соцсоревнования. Он говорит: "Ну, подождите, батенька, полтора", он вырвался. "Подождите, батенька, полчаса, я закончу эту херню и пойдем наконец с вами выпьем. Ну я же не Ван Гог с Гогеном, я должен эту херню наливать". [смеется] Ну да, Ван Гог не стал, а вот он вынужден был. Но как он это ненавидел, как все они. Там была целая компашка художников, очень талантливых, кстати. Спились все. Ну, в этой стране какого еще можно было ожидать результата? Талантливые, прекрасные парни. Никому не оказалось не нужно их искусство. Но это так, просто, так сказать, вскольз. Никто не будет воспевать это говно. Ну, за пять рублей, ну за десять они нарисуют там лучезарный- Спиртное разбрасывающего И лучезарного этого готтентотского хомяка, да? Чтобы он уже так сиял, блин, да? Или который ростом с веник, они его поставят на горе, чтобы остальные были внизу, да? Чтобы, значит, Прохоров сидел в луже, да? А этот стоял. Ну, как бы понятно, да? Фантазии, если заплатить пятнадцать рублей, еще не то он уже будет. Но когда человеком движет искренняя вера, а миф он тоже основан на вере- Ну да То, конечно, человек создает шедевр. Человек создает Шартрский собор и иконы, и мозаики, и фрески. И Бах. А как иначе? Это тут никакого противоречия нет. А как? Только религия. Нет противоречия. Интересно, что именно религия это- Только она одна и может, ибо она одна дает веру, она одна дает веру. Наука дает совсем иное. Наука дает знания, которые с верой совершенно не согласуются. Знания не могут питать вот это творчество. Нет, творческий процесс могут, но не в смысле, в смысле искусства, да. Потому что знания, добыча знаний процесс, противоположный воображению. Знания опираются на реальность, а искусство опирается на воображение. И это разные пути. То есть или ты едешь туда, или едешь туда. Так мы в Ростове или в Питере? Они все равно платформы. Но или мы едем на юг, или мы едем на север, да? Давайте решим. Это невозможно совместить, понимаете? Это и то, и другое движение, это творческий процесс. Но или ты, ну, условно, на север, да? И добываешь научные факты, тогда никакого воображения. У тебя есть факт, и извини. И кто подгоняет факты под концепцию, того изгоняют нахрен из Библии. Да, [кашляет] это считается самым большим прегрешением. А воображение искусства, если едешь в Ростов на юг, где все цветет, девки ж такие во-- фрукты, боже мой, землянское шампанское, так все можно. Все что хочешь придумай, только чтобы красиво было, только чтобы красиво. Там совершенно другие критерии. Какая разница нам? Бах, вот он. Были такие небеса, которые он видел в своих хорах? Какая нам хрен разница? Он видел. Вот он сыграл. Да, а это совершенно не то, что Лейбниц, который микроскоп. Это же разные вещи. Это два направления разных. Но развились они, конечно, только в Западной Европе. Ни в каком ином, потому что это единственная цивилизация, которая двигалась, э, вперед как локомотив. Все остальные шли за ней вагонами, а некоторые плелись там вообще в хвосте. Владимир Владиславович, ну вот Бородин, он же был и ученый, и- Ну какой он был? Он был химик очень непосредственный. Так химик, химик - это с-- это естество колупать в этих- Не, ну ионы, КВ, да. Но понимаете, как, ну и что он химик? Он что, оставил какой-то след? Менделеев, Бутлеров. Он был совершенно обычный там- Менделеев-то тоже верующим был. Менделеев был крещеный еврей, поэтому он был крепко верующим, да. Да, Иван, Иван Петрович не верил в Бога до того, как демонстративно большевики не приперли его ходить мимо каждой церкви и креститься. Да, и он сказал: "Я своих собак крещу, но вам, блин, плохим евкам, да, я не позволю". Иван Петрович был человек сурового нрава. Только мировая известность спасла в Сибири. А, все приходили ученые к религии. Не к мифам, а к богопознанию. Не к мифу, а к богопознанию. Значит, все-таки на север, но приехали- Они, нет, они ехали на север и попали на север. Только они попали на крайний север, где увидели уже полярное сияние, если продолжать эту метафору, что мы никогда не увидим, мы не попадем туда. А туда, куда попадают Вернадский, Павлов, Эйнштейн, Пастер, великие ученые, которые стали верующими под конец жизни. Ну, ребята, мы можем, конечно, теоретически, да, когда мы все бросим, но я не думаю, что мы попадем, да? Это те люди, которые, познавая сложность мира, пришли к идее Творца и увидели его неожиданно в северном сиянии, там, где никак не ожидали. Но это путь, ну, десятка человек, да, великих ученых. Да, множество великих ученых были людьми верующими, хотя были атеисты и очень суровые. И это тоже не надо как бы сбрасывать со счетов. Но, конечно, по-настоящему великие, да, были. Вот. Так что понимаете, какая хреновина? Наука, она же очень не для всех. Искусство, у него гораздо, ну, как сказать, искусство принимает нас, науку она отталкивает. Да, в науке такой привратник стоит жлобяра, да? Такой военный: "А вы к кому? А степень? А учились где? А доказать уравнение?" А хрен его как им доказать. А тогда извините, да? А в искусстве, там ты пришел послушать - давай! Никто тебя не спрашивает на концерте, что ты понимаешь. Тебе играют Кончерто Гроте, ты полный дебил. Ты равно аплодируешь, когда все закончили. В этом смысле искусство, оно ближе людям к науке. Есть иллюзия, что его больше людей понимают. Хотя настоящее, как мы понимаем, пример этого великий фильм Терренса Малика, который он успел пропагандировать, Древо жизни. Ну, вот его в России посмотрело два с половиной миллиона человек. Это офигенная цифра! Я горд за свое отечество. А вы знаете, мы можем дойти до трех, ну, больше нереально в стране, где идет целенаправленная дебилизация, ну просто целенаправленная. И вот три миллиона нашлось вменяемых людей. Я смотрел, было лето, мы пошли с женой, и двадцать пять человек сидело у нас, ни один не с попкорном, никто не ушел, не встал. Это люди, которые осмысленно пришли на этот фильм. Ну да, двадцать пять. Но это же не 3D, это не хомячки, там, не какая-то херня, да, и не Гарри Поттер, который там насилует старушек. Это совершенно другой уровень. Во Франции посмотрело пять миллионов. Значит, Франция покруче нас будет. А вот в Америке полтора. И это нехорошо характеризует мою любимую страну. Совсем нехорошо. Видимо, ориентация на цветного подростка совсем погубила тамошнее кино. Но ему наплевать, Малику, ему-то надо сделать шедевр на все времена. Но как люди воспринимают? Одна моя бывшая студентка, Светланка, умница великая, посмотрев по телевику, прислала мне целую ветку, я же в этом ничего не секу, ссылок, отзывов. На три толковых и нормальных сто недоуменных. И нет, поругались, да, просто: "Ну, я не понял, ребята". Но все-таки, да, человек пришел. Главный приз на Каннском фестивале, да? И думает: "Ну, я ни хера не понял. Ну, вот объясните нам, да?" Это они пишут как бы в такой интонации, вроде не обидно, но я не понимаю ничего. Не понял. Может, если б, блин бы, он пересмотрел бы нормальные фильмы Сокурова, Тарковского, да? Ну, пап, он же старался, он пришел. По телевизору. Он мало весит. Владислав Владиславович, но он хочет понять. Он говорит: "Объясните- Но его привели даже студенты. Можно говорить, что все время снимали. Неплохо. Некоторые так говорят, но не в этом дело. А я просто думаю, было бы гораздо больше зрителей, если бы их как-то, ну хоть как-то воспитывали на каких-то образцах, показывали какие-то фильмы. Ну, по тому же телевидению, да, вменяемое. Ведь есть же, да, из мирового кино. Все посмотрел Феллини, да? Ну да, показывают. Шестьдесят восемь уже- Мне кажется, как вы говорите, мне кажется, у вас такая есть, ну, не то что-- не забывайте о том, что количество людей, которые смотрят те или иные фильмы, оно читает те или иные книги, там, и так далее, оно приблизительно одинаково во все времена. Я думаю, да. Но все-таки- Ну, более-менее, ну, плюс-минус, но, тем не менее, все равно есть какие-то, вот такое кино, типа Древо жизни, оно все равно не для всех. И никогда в жизни не было и не было страны, где вот все поголовно были, что называется- Согласен. Духовными. Все равно все про хомячков в 3D. Согласен. Я согласен. Но мне хочется- Читают больше, читают больше, чем раньше. Сколько было при Пушкине, сколько Булгаков его считался, по-моему, тысяча экземпляров, по-моему, считался. Ну, пять тысяч тираж журнала "Севранские вести" считался огроменным. Огроменным. Офигенным на всю страну. До Иркутска его везли. А сейчас пять тысяч - это позорище, да? Это значит, что твоя книжка провалилась и вообще не надо было писать ее. Вы издайте, издайте на пять тысяч. Масонскую книжку у меня берут, и они говорят: "Ну, мы поставим триста начального". Масонскую, да? А какую-нибудь серьезную - ну, триста экземпляров. Триста, блин, это при совдепе издавали стотысячными. Ну тоже- Кто их читал? Издать можно, знаете, типа как колхоз. Ой, ну Галя, ну читали, да. Но они, конечно, ни в каких- Да никто не читал, я вас умоляю. Не сто тысяч. Нет, я с-согласен вполне. Это число, но это число надо стара-стараться все-таки расширить. Да, постараться, но- Постараться расширить. Но мы говорим об одном и том же. Да, тут нет предмета для споров. Мы говорим об одном и том же. Нет, Леонид Александрович, в советские времена, в восемдесятые годы было очень принято читать, очень принято. Столько хлынуло зарубежная литература, и народ дорвался до литературы, о которой знал, что она существует, а ее не было. Дико возросли тиражи. Это продлилось два-три года. И Дрюон у них. Да. Морис Дрюон, как его, Морис Дрюон. Дрюон и Анжелика все равно били любых авторов. Да? Да. Они били любых, да. За бумагу покупали- Абсолютно И соответственно, читали, да? Да. Морис Дрюон, проклятые королевы. Насытились. Насытились. Все, кто хотел, тот прочел. Набокова, Шмелева. Вспомните сами, самиздаты, толстые журналы, а потом это все схлынуло. Все через два stoneage. Анжелика. Через два stoneage и все, да. А дальше уже там Маринина, Устинова, да? И все как бы. Да, да, да. Поэтому это объективный процесс. Но смотрите, как бы, а что нам то? Мы посмотрим сами Теренса Малика. Если нам он что-то скажет, хорошо. Нет? Ну, можно задать вопросец. Авось при повторном просмотре, скажем, вам будет проще его раскусить. Мне бы хотелось, конечно, чтобы вы этот фильм не просто посмотрели, а приняли. Но поскольку да, у меня как бы есть до вас дело, да, я хотел бы, чтобы вы, мне кажется, что это офигенный шедевр, равных которому не было там сотни лет. И режиссер, ну, я даже не знаю, мне кажется, что Сакуров и покойный Шарковський ниже его. Ну, это гений, который вот он типа Баха, вот он беседует непосредственно с Богом, ему совершенно похер, что о нем кто думает. Критики, публика — абсолютно пофиг. У него, он снимал фильм и кончились бабки, потому что он снимал его пять лет. Ну кто сейчас снимает пять лет, а? Фильм же снимают сезон. Пять лет он снимал, добивался. Но посмотрите, как у него играют актеры. Это же вообще одуреть. И он взял у Брэда Питта, который, тот дал все свои бабки. Вот у него такая-- а ему похрен. Ну, как бы не, надо сделать. Это совершенно другая лига. Он делает шедевр, ему абсолютно по хрену все эти коммерческие дела, потому вышел шедевр, и ему наплевать, кто его поймет. Но кто-то поймет, кто читал книгу Иова. Но мы-то читали с вами, хотя бы в первом приближении, нам будет гораздо легче читать. Но публика читала книгу Иова? По отне-- извиняюсь, да. Ну нет, от книги они не читали. Ну вот вам и ответ. Они не понимают, о чем он речь ведет. Боже мой, он снял этот фильм в самой евангелической стране, в самой катехизированной стране мира Соединенных Штатах. Так на хрен им такая катехизация? Они не know книги Иова. Ну, про нашу страну что говорить тогда? Понимаете, вот в чем хреновина то. Шедевры остаются как бы выстрелами в пустоту. Но это можно продолжать этот разговор до бесконечности. Неважно. Нам важно в нашем кругу. Вот вы что-то увидели, да, какой-то там фильмец, ссылочку, книжечку, сразу подсказали, да? И так вот мы как раз таким путем, методом взаимообращения. Я вам что-то подсказываю, я вам списочек рассказиков переслал. Вот за время его существования, а это уже четыре года, нашлось два человека, которые прочли его до конца. Списочек прочли. [смеется] Списочек прочло человек десять, а остальное-другое. Почему я- Вот вы второй. Нет, вы второй. Я треть-- или она вторая? Не, она вторая, да. [смеется] Я сначала скупила, прочитала. Была надежда у меня на третью, была, не скрою, была. Но хрен мы не своим счастьем. Не столько- Ну давайте, да, читать. Вот вам ответ. И по-моему, на сайте же он лежит у вас, да? Да, лежит, конечно, да. Надо посмотреть. Там есть возможность. Вот, кстати, замечательный способ посмотреть на мир по-иному, посмотреть на мир по-иному. Чего, собственно, я и как бы от вас и добиваюсь. Я же от вас чего добиваюсь? Того же, что Коля Остен-Бакке от польской красавицы Инги Зайонц, то есть любви. А как эта любовь может быть достигнута? Чтобы вы стали мыслить по-иному. Да. А для некоторых вообще начали бы мыслить. Да. Ну, не для меня, например. Да. И вот как бы так, как бы так, мои дорогие. Поэтому я вам советую этот рассказ, список рассказиков, он никогда не устареет. Там же великие рассказы, написанные гениями. Советую вам его наряду с нашими курсами. Ну, масоны — нет, масоны все-таки это поменьше, да? Последние масоны были потрясающие. Нет, они все ничего, Галочка, они все хороши, но да. Но все-таки масоны не так интересуют всех. А вот Библия, ну, нет человека, которого Библия бы не интересовала, правда? Мне важно, чтобы вы менялись в процессе. То есть мне важно, чтобы было там механическое накопление знаний. Да, вот сейчас вы знаете, там условно, там на три единицы, а потом вы знаете на пять. Во-первых, ни хрена вы не будете, все это выветривается в одно ухо, да? Если не заклеить второе, то да. Я себя клею. То-- нет, ну я речь не о вас. Но усвояемость, есть такой термин, вы же понимаете, да? Она нижайшая. Если- Надо тесты, надо тесты. Да, да, да, да, да, да. Вы слышите, что говорит дух? Зал Архангела, да. Проведи мы контрольную, мне страшно сказать, что это было бы. Нет, кстати, зря. Кстати, тесты помогают осмыслить и систематизировать, потому что- Это правда Ты продумываешь, прийти- Это правда. А у вас есть такие тесты? Среди студентов всегда провожу Но в открытом формате нет. Ну принесите, попробуем. Интересно. Кинули бы тезисы. Попытали бы хоть для самоконтроля. Для самоконтроля. Там не надо проверять, но дома там вполне можно вечером почитать. Ладно, подумаем. Подумаем. Потом интересно, кто обнародует свои тезисы. Да, да. Ну, дорогие, это как бы что там за новогодние-- все очень классно. И вы пишете, вы пишете меньше, чем я хотел бы, но те, кто пишут, пишут очень хорошо, интересно. Сегодня получил я рассказик от одной прекрасной дамы. Очень интересно. А, если бы вы были посмелее, я не понимаю вообще причин вашей робости. Скромнее меня не найти и сполка. Да, но вы что-то ни хрена не пишете, хотя многие обещают. Глядите, а, я вас, дорогие, призываю меньше стесняться, а больше писать. Читать рассказики, так сказать, а остальное все пустяки. Никогда никакой преподаватель не бывает доволен. Это ерунда. Но вы делаете большое дело уже самим фактом того, что вы как бы решились на такое предприятие. Это хорошо. И потихонечку мы с вами какую-то часть истины узнаем. Ну, та, которая может нам быть явлена, да, скажем, та, которая нам может быть явлена. Но вы должны понимать, истина - это расставание с мифами, со стереотипами, с какими-то сложившимися представлениями и выход в совершенно другую, другую реальность. Я вот никого Рождества никто не хочет отменять. И я не хочу. Мне нравится ходить в церковь католическую. Люблю смотреть рождественский вертеп. Еще при большевичках, ну, я в Каунасе жил, тогда не было такого бума. Я всегда ходил под Рождество католическое, но сейчас туда не протолкнуться. А тогда-то было свободно. В собор Людовика в Милютинской брилке тогда там была Малая Убята. Вы знаете, да? Там служил такой отец Мажейка, Станислава с Мажейко, такой литовец, такой литовец уже и старый литовец. Вот радовался каждому, кто приходили, рассказывал, кто есть кто. Вот я иногда помогал находить русские слова. Вот, например, слово волхв, которое трудно. Он говорил волк. [смех] Вот и там было классно. Сама атмосфера никаких там я не чувствовал, как бы ничего не- не разделялось католическое и остальные. Но тогда, пардон, поляки, литовцы, итальянцы приходили, русские, кто не боялся. И вот они, значит, вместе стояли на рождественской этой литургии, и я стоял вместе с ними. Я был юн, мне нечего было бояться. Там были менты, все как положено. Но были посольские машины, приезжал дипкорпус Италии и Испании, погровых кто. И вот, значит, костел благодаря этому жил. Но там было ощущение братства, которое я никогда не видел ни у протестантов, ну, у православных говорить нечего. А вот там как-то так они умели. И отец-- потом приехали итальянцы, загнали старика, и он умер скоро. Ну, а что делать? Как-то он не вписался в новую реальность. Очень так-- католическая церковь очень резко пошла на экспансию в России. И отца, конечно, Станислава было жалко, и мне-- не мне судить их действия, их методы, но его старика жалко. Мне там нравилось, это было симпатично. Это был тот мир, который я любил. Я и сейчас могу пойти в вертеп, посмотреть на него, да? Как он сделан, да, как там красиво все. Вот этот снежок, там все эти овчарки, все, которые у Пастернака, да, из "Доктора Живаго", да. Да, ему заменяли там какую-то шубу, ослиные губы и ноздри. Вот эта фигня, ну, вот как бы она любопытна и симпатична, но я, наверное, да, бы так себя чувствовал бы, может быть, и в индийском храме. Я очень себя комфортно чувствовал у таиландцев, у буддистов. Мы там как-то разговорились на страшном английском с монахом. Он мне показал гадание на карандашах. Вот я сказал, что вот эта проповедь Будды в Оленьем парке, он показал мне раз так другие секретные иконы не для всех. Позвонил для меня какой-то офигенный колокол. Я совершенно как бы так по-буддийски, да, он босиком, прошелся с ним по мраморной этой всей хреновине. Он сказал мне, какой день для меня благоприятный. Правда чистая, понимаете, да? Это же самое и для вас, я уверен, тоже, если бы наш разговор не так бы себя вели. Точно так же, да, как всякий нормальный интеллигентный российский человек. Не все же, блин, завалтеевки, да? Большинство русских людей ведет себя так за границей, да? И нас любят и уважают за это. А говно пусть сдохнет. Я думаю, что и протестантам, и баптистам точно так же я себя чувствую. И даже в синагоге. [смех] Да. Но, ну, в православной церкви тяжелее всего, потому что это же диктатура бабок. Начинают тут же вопить, и это снижает всякий-- то есть даже если пришел с самым возвышенным настроением, а ты видишь этих су- сухих еб-- особенно женщин. Да, и это тяжело. Но глядите, как бы какой мир? Я что, стал бы к той там говорить: так, надо вот знаете меня на это все отказаться. Профессор Альберто Ронини вытеснил. Не, ну я вместе с ней стоял на литургии, вместе с ними ходил босиком по мраморному полу в буддийском храме. И вас к этому призываю. Я думаю, это великолепно, потому что во всем этом есть божественное присутствие, во всем. Как оно есть в цветущей сакуре и в еловом лесу зимой, да, когда обледенелая брусника и вы видите, да, как вот эта ягодка, она впечаталась в лед. Ии осеннюю, когда разноцветный лес - это все божественное присутствие. Ну и что? Какой тут миф разоблачать? Говорит: "А знаешь, почему это желто утро? Потому что сахар". Да и хрен с ним, ну и сахар. Не в этом же дело. Но жизнь вот с этим со всем, с прекрасной стороны, она не мешает, не должна мешать, по-моему, да, попыткам понять, как устроена религия, вот как устроена религия, почему она стала такой. Одно дело пройти с ними по мраморному полу, отнюдь не думая их при этом переосмысливать, а другое - понять, как они реально устроены, как религия стала такой. Касается и христианства. Вот, поскольку история христианства куда более загадочная, хотя короче, чем иудейская на тысячу лет. Ну, как-то так. Как-то так, моя дорогая. Что вы хотели спросить? Вот свечечка стоит, на ней написано: "С днем рождения". Это миф или мы чего-то не знаем про- Нет, это просто так получилось. [смеется] Аля принесла, я зажег. А сама она принесла, и там было написано: "Хрен вам всем", я зажег эту свечу, потому что Аля поставила все. У нас же строго. Мой день рождения восемнадцатого мая, совсем не в декабре. Вчера был день рождения Сталина, Рокоссовского, Рогозина, Саакашвили. Да, да. Вот такой был крутой день. А сегодня такой тихий день, но я не зимний, не совсем. И еще вопрос, что "Время жизни", я так понимаю, поскольку это элитарное кино, да, его уже так в интернете- На диске, в Киноцентре, в Киноцентре идет один сеанс в день, но идет. До сих пор? Значит, поезжайте, да. А там всегда идет. В Киноцентре идет тридцать пять фильмов, они ж гордятся, да. Но все-таки Москва - это же, блин, не Кострома. Ну, для нормальных людей, да, не одни же хомячки. Значит, один сеанс в день они обеспечивают. Поезжайте туда и посмотрите. Там идет, там идет "Аноним", прекрасный фильм. Александр Владиславович, а там нужна какая-то специальная подготовка, если кого-то брать с собой, сказать что-нибудь, что- Ну, пусть Эпрон начнет читать книгу Иова, ну хоть как-то. Ну как ее, блин, начать? Она же здоровая. Ну, расскажите хоть проблематику. Нет. Ну а это в виде- Это в виде самого всего начала. Это художественное- Это художественное- Да, художественное произведение, да иллюстрация книги Иова. Сначала в виде каких-то офигительных картин сотворения мира реально, а потом на, на материале жизни американской семьи сделано супергениально, супергениально. Играет Брэд Питт, какая-то бардаков неизвестная актриса. А как играют дети! Очень красивые. Но сотворение мира для людей непонятно. Они не знают проблематики книги, что в конце книги Бог ответил Иову: "А был ли ты, да, когда я положил конец морю? А кто заботится о рожающих сланях?" Они это не читали. А как я могу объяснить? Нет, он не поймет. Понимаете, как? Есть эпиграф из книги Иова, если у человека совсем doesn't ring the bell, да? Ну нет, будет трудно. Значит, он должен понимать, что это книга Иова, и его проблематика этой книги, да, должна как-то озаботить. Тогда он будет понимать, о чем вообще они там бухтят. Тогда и финал гениальный, да, будет понятен, и тогда начало будет охренительное, которое людей вводит в полный транс. Они не понимают, что эту хрень или там штуки этих динозавров, они не понимают. Я знаете, с чем могу сравнить этот фильм? С фильмом Кубрика "Космическая одиссея 2001 года", который тоже был понятен единицам. Единицам, он же офигенный, да? И кстати, в "Что? Где? Когда?" музыка эта же была. Да, но это так, мелочи. Как в любых случаях ничего придумать не могли на советском телевидении, поэтому стырили. Но понимаете, когда- Это все знают ...когда гений делает, ну, хрен, он, наверное, не снисходит и говорит: "Не, ну вы должны знать". Ну, мы ведь не должны ничего никому. Мы не знаем, да? Значит, в идеале нужно сделать некую предварительную некую, да, как перед фильмом Кубрика одну, вот, так и перед фильмом Терренса Малика другую. А у Кубрика там на чем основа, вот если книги- На американской фантастике, на споре между Гарри Гаррисоном и Робертом Шекли, позитивистом и пессимистом. Но это все перевелось на русский язык, кстати. То есть все-таки нехрен делать, проследить, что там есть, да. И как бы вот он на этом, да: техническая цивилизация пожрет людей или не пожрет. Вот он делает пессимистический выбор. Зато высший разум и такой многослойный фильм, и он не сводится к таким иногда простым словам. А у Малика, у него же, ну, там сюжет очень простой. Важно, как это решено. Но финал, вы видели фильм? Нет. Ну, досмотрели. Но гениальный финал, совершенно офигительный. Это будет вызов никуда, если вы не понимаете, да. Да, да. Значит, книгу Иова "Начало и конец" надо перечитать. Хотя бы так, да? Потому что он, видимо, ее глубоко изучал. Он же ж лет десять ничего не снимал. Потом сказал: "Вот". Пять лет снимал фильмец и запузырил без всякой прокатной судьбы. Но для нас с вами это подарок, подарок, потому что мы можем видеть великое произведение искусства, великое произведение искусства, да? А это такая редкость. Это такая редкость Что-нибудь еще, мои возлюбленные христиане? Да, нет. А Jingle Bells как будет? Это английская [прочищает горло] рождественская песня. Звонит колокольчик. Звонит колокольчик- А, звонит колокольчик на Рождество. В Англии- От, э, северных оленей? Не, я думаю, от овечек, от овечек, от овечек, да. Овечка возвращается на пастбище, люди возвращаются призов- при зове своего вечного пастыря. Jingle Bells, и мы все, значит, сидим за столом в преддверии рождения нашего небесного спасителя. Но у меня он ежевики, правда, не согласится. [смех] Почему в прошлой жизни вы... Я? Не, я был Цветаева, я помню. Элеонора Аквитанская, я, кстати, знал ее в нынешней жизни. Вы помните, да? Да. А вы не надо? Да нет. Это не- Ну один человек, вот как его здесь нету, он в прошлой жизни был великим импресарио. Он может хорошо помнить. Кристобаль Хунда из- Кто-нибудь помнит свою прошлую жизнь? Вот реально- Почему он так был в этом уверен? Мои возлюбленные, фильмы, которые я вам рекомендую. Что вам пожелать? Нет, ну есть больше. Ну, я могу вам прислать списочек, да, как я- Конечно, конечно. Хорошо. Конечно. Но вот на праздники- Пришлю, да. Ну да, окей. Но это будет субъективно, вы же понимаете, да, я очень субъективный, да? Но я пришлю вам список фильмов, которые кажутся мне очень классными, да? Да, конечно. Я люблю кино. Когда-то я очень много смотрел. Сейчас я когда иду, я очень как-то, у меня неадекватно портится настроение. Если я смотрю говно, я не могу. Мне кажется, что меня отравили. Да, вот я не просто там пошел, плохо поел, а меня отравили. Пожалуй, времени. Не то, я не могу. Времени, да. Вот не могу я. У тебя плохие спектакли и кино для меня просто, ну, ножом, серпом по мозгу. И я поэтому очень осторожно выбираю. Но какие-то вот я смотрю изредка и вот стараюсь не промахиваться. А вот "Меланхолия" понравилась вам? Я не видел такого. Я посмотрел Елену Звягинцева, и я подумал, что, ну, мне кажется, это полная фигня по сравнению с его великим фильмом "Возвращение", который, ну, просто гениальный. Да, я подумал: вот, вот, вот пришел человек на уровне Сокурова, который пожилой, вот будет новый Тарковский, вот будет новый Тарковский. Но как-то, ну, это временная неудача, он снимет следующее. Но раскрутка вся, фильм "Елена". А что там есть? Фигня, фигня. Он уже, они там за один день, что ли, сочинили сюжет. Им же хуже, им же хуже. "Возвращение" он тоже очень простой, да? Но какая штука, да? Какая штука! Не знаю. Балабанов мне кажется очень талантливый мужик. Иии, ну, если бы он, не его увлечение эпатажем, но фильм "Морфий" про уродов и людей и "Груз двести" - это- "Кочегар". "Кочегар" не в месте. "Груз двести" туман, на мой взгляд. Идея понятна, но чуть-чуть- "Груз двести" супер! По-моему, это, это, это просто манифест, вообще манифест. А "Кочегар", ну, заведомо неправдоподобный сюжет, да? Хотя черт его знает. "Кочегар" нет, не понравился мне, не понравился. Смотрел я, мне кто-то позвонил, сказал: "Посмотри, закрытый показ Гордона". Я же не смотрю телевизор никогда. А, только футбол, хоккей, вот такое. Нет, ну а посмотри, значит, будет фильм "Жить". Не видели? Я не запомнил ни режиссера, ни хрена, но я честно посмотрел. Ну, это совсем ничего. Ну, совсем ничего. Ну, какой-то гангстерский фильм из-за чего-то понты, как бы- "Бумажный солдат" смотрели? Как? "Бумажный солдат". Нет, я не. Младший Герман вызывает у меня прощение. Не нравится? А вот старший Герман вызывает у меня благоговение. Я все жду, когда он выпустит- Через десять, через десять еще. Ну я, я хочу дожить, я посмотрю, я его, я его все равно перехитрю, зараза. Сколько он, сколько он его лет десять снимал теперь десять будет- Я посмотрел Хрусталева "Машину". Вы видели? Видели, да. Ну, это абсолютно гениальный фильм. Я понимаю, хорошо, он снимал его сколько? Пятнадцать лет. Но, извините, это шедевр, это абсолютный шедевр. Но он так снимает. Ну сколько можно? Ну сколько можно дразнить людей? Он не, я думаю, он никого не дразнит, он просто такой по характеру. Ну, вот, ну, он так, как Терренс Малик. Потому что монтаж - это не менее важный процесс, чем съемка. Ну, вот фильм Алексея Германа, старшего, конечно, да? Во-первых, "Мой друг Иван Лапшин" и "Двадцать дней без войны", где сыграл Никулин, гениальнейший актер, не понятый ни хрена никем, лауреат, лауреат. У него было два боевых ордена Красного Знамени. Вы представляете, он пошел в клоуны. А Шуйдин горел в танке. Вот эти ребята всех веселили. Это где возможно, кроме России? Это нахрен. Они ни хрена ни кому не говорили. Два клоуна, такие ребята, спасители Отечества. И вот Юрий Владимирович дал, ну Шуйдин - нет, он был клоун, но Никулин, какой потенциал. И там видно, да, какой актер, какой актер и как он, как он сыграл у Германа. Когда он просто не играет, когда он просто живет, да в каждом слове- И причем это было, это было после того, как спектакль с Гафтом и Нееловой получил Госпремию. Представляете себе? Да, по, по, да, по Симоновскому вот этому "Двадцать дней без войны", она называлась "Записка по поводку". И блестяще сыграно, блестяще. И тут совершенно все другое. И Гурченко страшная И гениальный их вид. А Петренко когда он показывает Летчика. О! Смотри, какое кино у нас, да, в стране, какая литература. Нам очень повезло. Мы не в Румынии родились, не в Северной Корее. Слушайте, это офигительное счастье. И вот старик нам это послал. [кашель] И поприще волшебный твой язык, как писал Ходасевич. И далее какие гении творят в этой стране. Они, конечно, никому нахрен не нужны. Вы правы. Но неважно, да, какая культурная среда нас окружает. Я не могу не встрять, извините, я-я всем советую Лескова. [смеется] Читайте рассказы. Просто я вам хочу сказать, что вы будете читать такие рассказы небольшие. Коломенский муж подряд, это сатира и во многом я слышу- Интонации злобной бороды, нахрен. Да, да. Николай Семенович повлиял сильно на покойного. Какой язык, какая, какая современность! Почти "Ядреной бабы". Не так мало. Это подряд. Это же "Ядреной бабы". Это ж точно, как бы вдохновило режиссера Смирнова на "Жива была на свете". Угу. Да, есть, да. Вы видели лет десять назад Меньшиков, Меньшиков, да, Меньшиков поставил антрепризу "Горе от ума". Конечно. Да, мы видели, конечно, да. Помните? Просто тупо ничего не делают. Просто вот хорошо прочитали текст. Они просто хорошо сыграли. Офигеть. Не так мало. Там не было никаких- Не так мало. Всех современных из-- привносят, берут классическую пьесу и абсолютно переворачивают, там хохвят туда сюда. Нет, нет, нет, они просто поставили. Было гениально. Гениальный текст, гениальный. Че говорю? Уже несколько тысяч лет ничего не меняется. [смех] В Библии тоже наша реальность. Ребята, меняется куда меньше, чем нам бы хотелось. Это же все-- меняется технологическая штука. Как ездить, как меньше тратить усилий, особенно как лучше убивать. В этом плане офигенный прогресс. Да, но человеческая природа она же не меняется. У меня было много претензий к этой христианству, хотели переделать, но не преуспела совершенно. А последнее было при наших глазах, ну при наших. Мой отец еще это помнил все. Он ведь в прошлом году, шутите, совершенно убежденным рапаком стал комсомольцем. Охренеть, да? Прошел войну, не дурак. Как это вот может быть? Вот он все верил в эту всю хрень. Они тоже хотели переделать. Ну да. Они хотели переделать человеческую природу, но хрен им с ним, конечно, да. И Гайдт еще раз права. Лесков и Салтыков, а Салтыков-Щедрин такой русофоб, сейчас бы его засудили по всем судам, что он писал про русский народ. Никакие жиды еще в жизни такого не напишут. Да. Эх, что ой, мама! Это правда. Да. Щедрин, а у Лескова так [смех] русский муж, он просто проецирование- Лесков помягче, да. Помягче, но- Простора бряца, вот это вот. Да, да, да. Люди прекрасные, но дураки. [смех] Кстати, блестяще характеризует многих религиозных. Люди прекрасные, но дураки. Хочу вам сказать, как, ну, крутившийся в этом деле, меня же интересовала теология с молодых ногтей, да? Ну кого это интересует из нормальных? Ну я никогда нормальным не был. И вот всегда вот меня тянуло вот к верующим, да, вот с ними поговорить, как они там себе представляют. Там молокане, кто из вас видел молокан, да, на служении? Вот это такая секта есть интересная. Духоборы, молокане из острящих сект, да, не унываем. Мне было интересно, как они себя ведут, и как они воспринимают эти религиозные штуки. И что я вам скажу? Все, в общем, более менее все, как было всегда. То, что мы читаем у Августина, господи, третий век, четвертый век нашей эры, в его Граде Божием и в Исповеди все то же самое сейчас. Да ничего не изменилось, никогда не изменится. А люди говорят о Библии, так о Библии то же самое, характеры это те же самые, да. И то же мы же читали с вами. Тот же Илья и тот же Давид, да? А Соломон и Иоанн умер, и все перессорились, да? И Гог, Магог уже такие комбрезы облезлые. Ничего не меняется. В том то и штука. Есть у меня одна партнерша сейчас, благодаря передаче на Куб ТВ. Она все говорит: расскажите мне про тайные знания. [смех] Я говорю, ну вы же понимаете. [смех] Анна Борисовна, так это, блядь, не делается. [смех] Вот я взял и рассказал про тайные-- ну как? Взял и рассказал про тайные знания. Давайте как-то мы. Она: а, не, не, не, не, не в этом дело. Не, не, это я. Требует материальную плоскость, да. Она включается, говорит: "Ну, давайте, вот сколько вы хотите, там, скажем, за такую-то часть тайных знаний?" [смех] Я назвал сумму. Вот. И она искренне убеждена, что тайные знания существуют, а я их носитель. [смех] Но любой из вас, кто посмотрит на меня, понимает, если есть носитель тайных знаний, то, наверное, выглядит благообразно, как Вася, очаровательно, как Юля, сексуальна, как Олюня, благообразна, как Анна. Ну как я? Такого не может быть. Она верит. Я ей говорю, я тоже многому научился у ваших, как вы называете вот это, батюшки. Я говорю: "Видите ли, Анна Борисовна, вопрос, блядь, серьезный, [смех] не всеми с ваших слов. А кого нам надо? Ну, мы пройдемся по- Она говорит: "Но они заплатят вдвое". [смех] "За меня они заплатят вдвое". Демонстрируя крайнюю принципиальность, что всегда характеризовало носителей тайных знаний. [смех] И вот она так и не поняла. И потом, значит, мы, мы провели тренинг в Риге. Это офигеть! Денег у женщины... Дай Бог нам всем. Я пытался понять почему. Но это я вам потом выскажу свое предположение. Слушайте, [смех] ну это охренеть. А, хм, лучшая гостиница, она везет меня бизнес-классом в самолете в Ригу. Я уже был, когда я такой был крутой. Там встречаем какие-то страшные на Мерседесе блонды. Так далее, блин. И стоит ли мне работать? Не перейти ли на положение невозвращенца? Встречает она, Борисова условно, да, и говорит: "Давай, дедуля, про тайные знания". Я говорю: "Не-не-не". Но тайные знания могут быть открыты только в известных обстоятельствах. А, и, значит, [смех] начинается тренинг. Но, боже мой, этот же тренинг многие прошли. И я за то, чтобы еще большее количество прошло. Ириша, Андрей, Юля, Ва-- Вася нет? Кстати, Вася, Вася-то не был. Да, Вася. Это потрясающе! Кстати, Вася. Васечка, да, да, да. Кстати, Вася, блин, это что вообще такое? Да. Ну, не сомневаюсь, что Костик и Макс пройдут тоже. Да. Так что это касается и многих иных, да, да. И кстати, красавиц. Не только же Кильмова, да. Не только же Кильмова, да? Не только. А, в Риге, ну слушайте, само место, ну, ну сказка, старый город. Я говорю, знаете, в чем заключаются старые знания? Все: "У!". Тайные. Тайные знания заключаются в том, что мир устроен не так, как вы думаете. Вот все не так. Вот если ты думаешь, что так оно и есть, знай, что так оно и нет. Да? Знаменитая фраза из Талмуда. Знай, что так оно и нет. Вот это все тайные знания. Ты думаешь, что так, а оно ни хуя не так. [смех] Это показалось всем парадоксальным. Они захотели лягушачьих лапок, там, высушенных пауков, письмен на стене, может быть, там какого-нибудь зелья из летучих мышей. Я подумал: надо соответствовать. [смех] Корректировать. Ничего, ничего. Мы ж знаем это. Нет, все правильно. Вот могли бы обидеть, могли бы обидеть. Зачистить бабки так тогда. Да. А вот на самом деле, значит, безотносительно, безотносительно имен, которых мы окучим, их мы окучим и окосячим, да, говорил мой друг. Да, был у меня замечательный друг Андрюша Вастежка, который из тридцати восьми лет жизни двадцать два провел в тюрьме. Чудный был мужик. Значит, он засыпал все. Он разный. [смех] Целый ряд чудных фраз. Одна была такая: "Окучим и окосячим". [смех] Окосячим. Ну, что-то такое. Хорошо сделал. А мы-то с вами, мои дорогие, мы же давно добываем тайные знания, да? Безотносительно к этой группе. А, тайные знания состоят в том, что мир устроен не так, как думает большинство. А вот вы начинаете потихоньку осознавать, как он реально устроен и тем самым приобщаетесь к тайным знаниям. Без всякой бремени, да, без стёба, без насмешек. Как он реально устроен? Он реально устроен не так, как говорит миф. Не так. Если вы готовы это воспринять, но у меня нет уверенности. Некоторых из вас я знаю хорошо и поэтому люблю. Других я знаю тоже хорошо, поэтому люблю меньше. Мы же-- почему мы можем не любить людей? Потому что либо мы знаем их недостаточно, либо знаем их слишком хорошо. Вот в этом случае оба варианта работают. И других из вас я знаю меньше. К кому-то я чувствую выраженную симпатию, к кому-то чуть-чуть так более нейтрально. Всех люблю. А, но я вам всем говорю, пока все живы и при памяти: вот вы и есть носители тайных знаний, которые заключаются в том: все устроено не так, как большинство думает. Вот и все. Вот и все. Денис Александрович, но это сложно. Допустим, там, я думала сначала по одному, а теперь думаю по-другому. Но то, что я знаю, я знаю. И я рассчитываю, мне кажется, что и вокруг меня люди так же думают. Это не важно. Правда иногда я попадаю в такую просадь, что... [смех] Что, Галочка? Что, Иришенька? Мы надеемся, ходим и терпим все ваши рассказы, потому что надеемся, что вы в конце сжалитесь, нарисуете тайные знаки на теле. [смех] Наварю вам суп из лягушачьих лапок. Мы надеемся, нам нужно отработать обязательную программу. Конечно, конечно, да. То есть как вот это я буду повторять, да? Омани падме хум, да. И конечно, все изменится. А штука-то в чем? Штука в том, что вы потихонечку... Что, мои дорогие? Все хорошо. Отлично. [смех] Да. А что вот я не знаю? Какая была? Если бы хотя бы на двадцать лет, но они все на большом коллекторе, да. Сейчас, пока я встану и пристегну протез, [смех] я уже не догоню, да, да, да. Не говоря о других протезах. Ну, в общем, ладно, да. Там сплошной силикон, как у Кеннеканала. А, вот, собственно, тайные знания вы приобретаете, мои возлюбленные. И те, которые я думаю, не знаю, как с ними обойдется, но я все равно о них говорю. И те, которые, как мне кажется, употребят это во благо. Вот вы и получаете. Не так все устроено, да? И Бог хочет, чтобы мы узнали, как на самом деле устроено. А как на самом деле? [смех] Я вам скажу. Это в конце курса! [шум]