ACADEMIA: Метафизика северной столицы

[музыка заставки] Леонид Александрович Мацих, доктор филологии и теологии, исследователь каббалы и масонства. Преподавал в ведущих университетах мира, включая МГУ, Институт стран Азии и Африки, Российский государственный гуманитарный университет, Иерусалимский университет, Латышский государственный университет. Изучал влияние религиозных учений на историю цивилизации. Пришел к выводу об огромном влиянии масонской идеологии и практики на формирование европейской цивилизации и культуры. [музыка] [аплодисменты] Прошу садиться. Рад всех вас видеть. У нас, э, лекция, продолжающая масонский цикл, и она называется "Метафизика Северной столицы". То есть от общего рассказа о масонстве как о явлении мы переходим к вещам конкретным, а именно к масонству российскому, которое насчитывает уже, слава богу, около трехсот лет. И мы так потихонечку с самого начала и начнем. Э, масонство в Россию, как и многие другие западные новшества, попало с Петром Великим. Вот вы его изображение видите. Э, портрет этот парадный многие даже не осознают, насколько это революционная, э, вещь в тогдашнем быту и в культурном бытовании. Во-первых, русский царь впервые без короны, без шапки Мономаха, без барм, без шубы, в военном мундире немецкого образца с Андреевской лентой. Это награда и инсигния, которую он ввел в обиход, с саблей, опирается на пушку. Ну, то есть все понятно, да, какой путь избирает империя, к чему клонится сердце самого первого российского императора, да, и как он видит будущее своей державы. Ну о Петре Великом написано огромное количество, э, исследований и еще будут изучать эту громадную личность. Это, безусловно, по моему мнению, это, безусловно, самый выдающийся государственный деятель России за всю ее историю. Бесспорно. И хотя отношение к реформам Петра до сих пор неоднозначное, есть люди, которые полагают, что его реформы были негативными, но для меня лично, это мое мнение, это человек, который Россию спас, который вывел ее из состояния захолустной окраины Европы в состояние великой европейской мировой державы, спас ее от колонизации и расчленения. И, как замечательно написал Пушкин в "Медном всаднике": "Над пропастью уздой железной Россию вздернул на дыбы". Над пропастью. И эта пропасть, конечно, просматривалась. Помимо всем видимых изменений в российском быту: кафтан немецкий, табак, кофе, чай, да женщины вот в платьях с открытыми плечами, были и изменения бытийные, которые гораздо тяжелее было заметить, однако именно они определяли новые, новый вектор развития страны. Среди них были и идеи, которые вдохновлялись масонскими принципами и предпосылками. Хотя, надо прямо сказать и однозначно, при самом Петре масонских лож в России не было. До сих пор существует спор между исследователями, был ли Петр посвящен в Англии, мы чуть позже об этом скажем. Ни одной ложи настоящей при Петре не было, но была протомасонская структура. Это было Нептуново общество. Оно собиралось в Сухаревой башне в Москве, а потом в адмиралтействе в Питере. Эта структура небывалая до Петра, ибо там сидели за одним столом сам Петр, он был, естественно, председатель, секретарем был Франц Лефорт, его любимец, швейцарец и протестант. Туда входил Патрик Гордон, англичанин-католик, любимец Петра Яков Брюс, шотландец, о котором мы еще скажем, один из величайших людей петровской эпохи, да, пожалуй, и всей России. Рядом с ними сидел счастья баловень безродный, другой любимец Петра Алексашка Меньшиков, который пирожками собачатиной торговал. А рядом с ними родовитейшие русские бояре Долгоруков, Апраксин. С ними же потом уже в Питере, не в Москве, сел Феофан Прокопович, украинец по рождению, князь церкви, который ввел настолько радикальные реформы русского православия, что некоторые говорят, сломал православию хребет. Вот такая вот публика собралась в Нептуновом обществе. А чего Нептуновом? Петр бредил флотом. Это была его идея фикс, и он увидел счастливое осуществление этой своей мечты еще при жизни. За двадцать пять лет своего правления, ничтожный срок, если вдуматься, Петр своротил такое, что в других государствах, не только в нашем отечестве, в других государствах не удавалось за столетия. Это был величайший человек. Потенциал его, мне кажется, мы до сих пор не вполне осознаем. Как все начиналось? Петр мечтал о государстве нового типа и о столице нового типа. Петр не любил Москву. Скажу вам страшную тайну. Нелюбовь эта была чисто фредицкая. Возможно, воспоминания о стрелецком бунте, когда он пацаном пережил дикий животный страх, и только чудо его уберегло от смерти. Кроме того, Москва Город симпатичный, по-видимому, и приятный, казался ему воплощением всего того, что он ненавидел. Деревянные мостовые, они казались ему символом отсталости. Вообще все деревянное он стремился изжить, заменить всем каменным. Каменное - передовое, деревянное - отсталое. Московские церкви со всем их малиновым звоном ассоциировались с суеверием, косностью и предрассудками, с отсталым духовенством и суеверным народом. Московские кривые улочки, в которых есть, безусловно, свое очарование. Да, самое московское название Кривоколенный переулок. В Питере таких не может быть, там все прямое и прямолинейное. Да, но ему и это вот не, э, доставляло радости. Мечтал он о другом. Ему нравилась Немецкая слобода и ему в этом, в Немецкой слободе, которую потом он стал называть Лефортово после смерти своего друга Франца, ему там нравилось все: и домики с геранью, и мощеные камнем улицы, и табачище, которые в России не курили, потому что дым пасть, из пасти у кого идет? Известное дело. У Петра была любопытная черта - ему все тамошнее казалось лучше здешнего, своего. Вот такая вот оборотная сторона изоляционизма. Может быть, в этом тоже есть что-то нездоровое, но такой он был. Он сразу все принял. Все западное показалось ему чудесным. И его наставники Франц Лефорт, швейцарец, и Карл Темерман, голландец, и Патрик Гордон, англичанин, и прочие немцы. Немцы было собирательное название, да, для всех иностранцев. Они были для него воплощением того нового духа, отличного от византийского духа холуйского раболепия. Никто не простирался ниц при его появлении, никто не целовал его сапог. Гер Питер, пожалуйста, учтиво, но не теряя достоинства. И Петр на всю жизнь вынес из Кремля и из Москвы лютую ненависть к придворным ритуалам. То есть его ненависть к ритуалу и обычаю, особенно к византийской пышности, в Кремле процветавшей, была громадна. Вот эскиз, собственноручно вы-- выполненный Петром Алексеевичем, как он видит герб будущей своей столицы. Здесь и ключ, и шпага. Заметьте, это все очень важно. И колонна, очень напоминающая ростральную, здесь и перевязь внизу, напоминающая чуть-чуть рог изобилия. То есть Петр не был рисовальщиком, однако рисунок более чем красноречивый. Вот человек, который помог идеям Петра принять вполне конкретный вид. Это человек, который облек смутные замыслы, мечтания, пожелания Петра в вид вполне конкретных идей, решений, а потом уже и действий. Это Яков Вилимович Брюс, всего тремя годами старше Петра, но, как сам Петр говорил, превосходил меня умом, яко зрелый муж отрока. Шотландец по крови, родился в Москве. Коренной, не понаехали. И Москву любил всю жизнь, а при Петре это было очень небезопасно. Но Брюс всегда признавался в любви к Москве. Получил блестящее образование дома. Английский, немецкий, голландский, основы латыни. Исключительно обучаем был. Выучил кучу разнообразнейших наук. Первый русский ученый муж, с которым элита Запада, Ньютон и Лейбниц говорили на равных. Переписывался на латыни с двумя этими персонажами. Оставил первую в России громадную частную научную библиотеку, до сих пор не разобранную. Позор нам всем! Без комментариев. До сих пор полностью не разобрана. Это был первый российский масон. Это доказанный факт. Вступил он в Англии, о чем мы скажем чуть позже. Я покажу вам еще один портрет Брюса. Сейчас он, видите, в зените славы здесь, да? И уж, конечно, в придворном парике. Вот уж кто не нарушал никаких правил, так это Яков Вилимович Джеймс Уильям Брюс. Я покажу вам его потом портрет уже предсмертный. Измученное лицо человека, который все в жизни повидал. Да, но пока мы говорим о начале пути. Петр отправляется в любимый город своей мечты. Не узнаете, чей это герб? Это Амстердам. Амстердам представлялся Петру городом-раем, вертоградом процветшим. Петр вообще был склонен к идеализации. Когда мы говорим о нем, мы говорим о Петре-академике, герое, мореплавателе и плотнике. А был он и палачом. Умел, да, был и дознавателем, а был и пьяницей. Был волокитой, был государственным деятелем, был неутомимым борцом с коррупцией. И вот в этом-то он не преуспел. Не он первый, не он последний. Да. Но он был еще, ко всему прочему, и поэт. Он не писал стихов, боже упаси! Но его внутреннее самоощущение было поэтическим, его внутреннее самоощущение было поэтическим. Он верил в несбыточное. Он смотрел на мир сквозь некий магический кристалл. Про Амстердам он узнал от Карла Темермана, который был его наставником. Темерман был в прошлом боцманом голландского флота. Ну, на все руки. Как замечательно о нем писали: знал всю справу плотницкую и кузнецкую, экзерсицию солдатскую и матросскую. Все умел. Вот знаменитые петровские навыки все привил Темерман. Амстердам он увидел на гравюрах Темермана. Потом он, наконец, прибыл в великом посольстве как бомбардир Петр Михайлов, секрет Полишинеля, в свой любимый город Амстердам и влюбился еще больше. Он был очарован настоящим Амстердамом еще более, чем Амстердамом на картинках и гравюрах. Губернатор Амстердама Витсен. Потом его потомки переехали в Россию и стали называться Вицинами. И великий актер - их прямой потомок. Да. Так этот Витсен полюбил Петра как родного сына. Витсен был из простых, выбился из купцов. Все тоже умел делать. Ему нравилось, что для Петра не было не царских дел. Петр и молотком, и рубанком пошли в анатомический театр, в морг. Он тут же схватил ланцета, стал вскрывать труп, в то время как вся его свита с ужасом отшатнулась. Пошли в театр. Он бурно реагировал, пока не сказали: "Ваше величество, так не принято". Петр влюбился в Голландию абсолютно. Была любимейшая его страна. Российский флаг и голландский похожи один к одному. Как называл Петр свое любимое детище Петербург? Новый Амстердам. Сиречь новый парадиз, то есть новый рай. И Амстердам всегда был такой веселый, богатый, процветающий. Петр очень хотел сделать таким Петербург, но он недоучитывал некоторых особенностей ментальности, но ему хотелось так. Но! Не все топором махать. Хотя Петр строил с Меншиковым фрегат в Ост-Индской кампании полностью от начала до конца, но его вызвал штатгальтер Голландии и английский король Вильгельм. Сказали: "Ваше величество, махать топором мы вас понимаем, но вы же не для того приехали. Давайте обговорим государственные дела". Петр сказал: "Хочу воевать с Турцией. С Турцией это в ставке. А давайте-ка со Швецией". Ну, Англия с Голландией две колониальные державы, великие мастера таскать каштаны из огня чужими руками. Увидев в Петре желание выйти к морю, сказали: "Зачем с турком? Давай со шведом сокрушить своего главного конкурента на севере, Швецию, льва Свейского чужими руками". И это получилось. Голландия реально помогала. Англия только ввела флот в Балтийское море. Оказалось достаточно. Шведы своим флотом штурмовать Петербург не пытались, а могли бы. Но что такое англичане вводят флот? Это как сейчас входит американский авианосец. Все ведут себя тихо. Да, примерно такая была ситуация. Ему сказали, Петру, надо поехать в Лондон. Там столица мира, там первый в мире флот, там все секреты корабельные. И он вызвал Брюса из Москвы срочно. До этого Брюс оставался в Москве, в Голландии с ним не было. Они поехали с шестнадцатью спутниками в Англию. Петру там не понравилось. Не понравилось. Чопорная Англия, где все по этикету: yes, sir, no, sir. По сравнению с развеселым Амстердамом. В Голландии Петр, довольно бойко говоривший по-немецки, легко объяснялся, ну, как русский на Украине или украинец в России. А в Англии нет. Там никто не говорил, и Петр без Брюса не мог шагу ступить. Немножко это его тяготило, но, правда, Брюс сделал все очень деликатно. Зато слава Брюса упрочилась и возросла до небес. Брюс, в отличие от державного покровителя, был исключительно воспитан и обходителен, и по латыни мог разговор поддержать, и в парике всегда, и на пол не плюет. Ну, кроме того, Петр дал ему полномочия, присвоил чин полковника в двадцать шесть лет, в двадцать шесть лет, дал деньги и сказал: "Закупай приборы, карты, реактивы, а главное, вербуй людей на службу в Россию. А денег не жалей". Ну, это вдохновляющая перспектива. К Брюсу выстроилась очередь. Заинтересовались английские братья, навели справки, кто такой русский полковник. А он оказался наследником одного из знатнейших шотландских графских родов, родственник королей. Ему предложили шотландский престол при условии лояльности Лондону. Он отказался. Любил Россию. Как писал историк Ключевский, любил чужбину больше, чем иные любят родину. Хорошие слова, хорошие слова. К Брюсу подошли братья масоны и сказали: "Мы хотим вас представить человеку, который в Англии решает все". Это этот господин. Вы, конечно, его узнали. Это сэр Кристофер Рен, величайший английский архитектор всех времен. Это парадный портрет, и он изображен на фоне своего детища собора Святого Павла St Paul's Cathedral. Рен возглавлял две ложи в Англии Святого Павла и Святого Андрея и был формально главным масоном Англии, ну и, возможно, и всей Европы тогдашней. Но неформальным лидером, настоящим интеллектуальным и духовным авторитетом был брат, которого называли Hermit - отшельник. Узнаете? Это сэр Исаак Ньютон. Но Ньютон жил затворником, никого не принимал. О нем ходила байка, что он в двери своего дома сделал две двери для кошки и кота, чтобы они его не беспокоили, шастали туда-сюда, когда хотят. Он и королю не уделял внимания, и добиться его аудиенции было тяжелее, чем у короля. Но Рен попросил рекомендацию сэра Кристофера золотой ключ ко всем дверям. Ньютон Брюса принял. Это было великое счастье, по-моему, для всей судьбы Российской державы. Брюс произвел на Ньютона прекрасное впечатление. Ньютон выслушал планы государя о переустройстве России. Ничего же еще не было, ничего. Все было только в прожектах. И Ньютон сказал свою знаменитую фразу: "It's doable". Это возможно, это достижимо. Но нужны два Архимедовых рычага. Каковы? Деньги и церковь. По поводу церкви сказал: "Я вам не помогу". У него были очень сложные отношения, мягко говоря, с церковью и религиозные взгляды более чем своеобразные. Кстати, на вопрос, кто вы по профессии, он часто говорил алхимик. Заметьте, да, не физик, не оптик, не механик, не собственно химик, а вот алхимик. Любопытные у него были воззрения. Главными своими трудами всей своей жизни считал богословские комментарии на книгу Иезекииля. А? Кто из нас это изучал? А законы Ньютона знают все. Как интересно, не совпадают, да, человеческие представления о себе с тем, как судят потомки. Да, личность Ньютона колоссальна. И его как бы вот алхимическая, каббалистическая, масонская ипостась - это, э, тема для гры-- огромных романов, на самом деле, одна из мощнейших личностей во всей истории человечества. Но нас он интересует в какой связи? Брюс попросил Ньютона принять царя. Ньютон сказал: "Хорошо". Добавил еще Рен свою рекомендацию. Петр не произвел на Ньютона впечатления никакого, но зато было исхлопотано разрешение Петру трижды посетить Монетный двор, который Ньютон тогда опекал. И Брюс понял систему, благодаря которой Ньютон преобразовал английскую финансовую систему тогда полностью, радикально и сделал Англию на долгие годы крупнейшей экономической державой мира, а Лондон финансовым центром, который, собственно, до сих пор он этого звания не утратил. А Петр из Англии уезжает. Брюс остается на год, закупает оборудование, вербует людей, заключает контракты, пишет работу под руководством Ньютона под названием "Теория движения планет" на латыни, на минутку. Благоприятный отзыв Ньютона. После этого отбывает в Москву. Брюс увозит нечто гораздо большее, чем знакомство с великим человеком. Он увозит целостное мировоззрение от Ньютона, которое, конечно, отличается от общепринятого мировоззрения. И он увозит те взгляды на переустройство мира, которые впоследствии он транслировал Петру и которые нашли свое отражение, ну, например, в той самой метафизике Северной столицы, о которой мы будем говорить. Брюс был принят в английскую ложу. На этот счет есть неопровержимые свидетельства, и его масонское имя было Colonel, полковник, каковым он в русской армии являлся. Он не выезжал больше за границу, потому что он непрерывно служил и сделал карьеру еще большую. И у него не было физически возможности ездить ни в Англию, которую он любил, ни в Голландию, но переписывался, активно переписывался и получал от братьев, я думаю, ну, может быть, не инструкции в собственном смысле, но некие размышления, может быть, наставления, может быть, какие-то советы. Конечно, связь со своими английскими друзьями и братьями он, несомненно, поддерживал. Вот глядите, как это проявлялось уже в конкретно, когда стали строить Петербург. Ведь Петербург единственный русский город тогда, который строился по плану. И в основе города лежит лучезарная дельта - знак, который, как я говорил на первой своей лекции, означает испрашивание благословения у Господа на громадные гигантские предприятия. Да? В каком месте задумали строить город? На мшистых топких берегах Невы, где финский рыболов. Ясно, что этот город сооружался по плану, причем плану четкому и жесткому. И выполнялся этот план неукоснительно. Во-первых, Петербург весь каменный. И гранит выстоял. И гранит выстоял. Пойти против природы, против законов естества, доказать, что мы сделаем it's doable. Вот это по-масонски. План, который был составлен, очень хорошо виден на этой схеме петербургских улиц. Ну, давайте определимся, что такое один. Это Адмиралтейство. Нашли? От Адмиралтейства чуть-чуть, ну, скажем так, ко мне, да? И там такой вот кружочек. Это фонтан, это фонтан, он в Адмиралтейском сквере. Это как бы некий глаз в треугольнике. Теперь глядите. Номер два вы нашли? Это справа, да, это Зимний дворец. Далее Дворцовая площадь и в центре квадратик с кружочком. Это, конечно, Александровские, Александровская колонна и три величественные здания. Это арка Главного штаба, изваянная Карлом Ивановичем Росси, тоже, кстати говоря, вольным каменщиком. А вот переносимся налево. Четыре, да, на Сенатской площади это Медный всадник. Теперь глядите, как к Адмиралтейству сходятся улицы. Но я не буду вам показывать. Улица, которая идет справа по диагонали, это Невский проспект, а слева идет Гороховая, а замыкает как бы вершину треугольника, да, вернее, или основание треугольника пунктиром это Казанская улица. Вот вам треугольник с глазом, вот вам лучезарная дельта. И заметьте, какое здание есть во главе всего треугольника Адмиралтейства. Учреждение для России неслыханное. Не церковь, да, не собор и не царский дворец, но Адмиралтейство - это то, ради чего Петр ехал учиться в Голландию и в Англию. Это его идея фикс. Флот. Крылья державы русской, как он говорил. Место, где будут строиться корабли. В Питере, как известно... Вы были в Питере? Это город к северу от Мытищ. Очень неплохой, я вам рекомендую. Да, он сейчас в некотором забросе, но все равно остается одним из красивейших городов мира. Что бы вы ни говорили и что бы начальство с ним ни делало. Питер стоит весь на островах, в нем есть единственный остров рукотворный, и мы его видим. Называется он изумительно Новая Голландия. Но для нас понятно почему. Зачем в Питере, где островов полно, делать насыпной? А потому что он не простой, он треугольный и глаз в треугольнике мы отчетливо видим. Любимое место для Петра в Питере. Здесь был его Как бы место отдыха. У него было несколько дворцов, был фрегат, на котором он ночевал, но сюда он приезжал для высоких дум. Это напоминало ему, возможно, чем-то его возлюбленную страну Голландию и время его пребывания в Амстердаме. Остров Новая Голландия - весь лучезарная дельта, глаз в треугольнике, да? Но здесь все понятно без лишних слов. Теперь глядите, куда идет мысль дальше. Город строится, строится как державный, как солдатский, как флотский и как торговый. И все в одном лице, заметьте. Но городу нужен герб. По гербу сразу узнают, на что город направлен. Да, герб Москвы - Георгий убивает змея. Теперь смотрите, до того, как мы дойдем до питерского герба, посмотрим, с чем он коррелирует и чему он противостоит. Вы не узнаете ли герб какого государства здесь изображен? Это герб Ватикана. Вы правильно рассуждаете. Красное поле, папская тиара, трехчастная корона, которую носит один человек на земле, верховный понтифик, римский папа. Красная перевязь внизу - это цепь причин и следствий, которые находятся, по мнению католической церкви, как раз в ведомстве католической церкви, святой матери всех правильно верующих христиан. Так они полагают. Белая лента с желтыми крестами епитрахиль, да, наплечная лента, которую носит католическое духовенство. И, наконец, два ключа бородками вверх. Серебряный ключ от царствия земного, а золотой, понятное дело, от небесного. Ибо Рим - город святого Петра, а римский папа - наместник святого Петра и его, собственно говоря, земной заместитель. Символика ватиканского герба, мне кажется, настолько прозрачна, что нет смысла ее даже и комментировать. Теперь глядите, что дальше. А это чей герб? Питера. Это герб Питера. И тут столько совпадений, что какая уж тут случайность. Конечно, это сознательный вызов. Питер спорит с Римом. Красное поле, вместо папской тиары державный скипетр Византийской державы, державы Палеологов, а потом российских царей. И наверху византийский двуглавый орел, ставший российским державным символом. Но самое потрясающее это то, что вместо двух ключей два якоря лапами вверх, как ключи бородками вверх. И вот здесь надо поговорить поподробнее. Петр строит новый рай, новый Амстердам, сиречь новый Парадиз и новый Рим. А Римов, как известно, в мире немало. Так вот, для Петра все три Рима утрачивают легитимность. Собственно, Рим как таковой город святого Петра для католиков святой, для Петра не значащий. Почему? Погряз в разврате, в коррупции и в духе папежском, то есть католическом. А для Петра это приговор. Второй Рим, Константинополь, был хорош, однако не устоял от той же коррупции и внутреннего разложения и пал под ударами мусульман, стал Стамбулом. Мусульманские кресты не поруганы, над ними вместо креста полумесяц. Третий Рим - Москва и для многих до сих пор пребывает таковым, но не для Петра Алексеевича Романова, который Москву не любил и говорил: "Нет, уж Москва-то менее всего подходит на должность третьего Рима. Это ханжеское благочестие, это кликушество, это грязь, это праздность. Это третий Рим? Нет, у нас будет Рим". Но не надо говорить, какой он по номеру. Новый. Это новый Рим. У нас будет новый город святого Петра. Как это проявляется? В названии. Но мы как говорим? Мы говорим Санкт-Петербург. А как говорят иностранцы? Санкт-Питерсбург. И вот эта притяжательное S в середине очень важно. Если Санкт-Питерсбург с притяжательным S — это город святого Петра, а если Санкт-Петербург, как мы говорим, это святой город Петра. Но мы говорим именно так. И букву S убрали абсолютно не случайно. Святой город Петра, новый Рим, он же новый рай, где рай будет добива-- достигаться не поворотом ключа, который ребенок повернет, а вытаскиванием якоря. Попробуйте-ка якорь вытащить. "Свистать всех наверх", звучит команда, и матросы колоссальным напряжением вытаскивают якорь. Якоря тут не случайно. Как представляет Петр себе свой новый рай? Рай работы, постоянных усилий и мобилизации, рай своего любимого детища флота. А флот устремлен вперед. Флот, который стоит на якоре, нонсенс. Якоря должны быть подняты. Вот так он представлял себе новый рай и так представлял себя, по-видимому, как основателя некой новой религии сакрального государства. Как вы знаете, отношение Петра к православию были, мягко говоря, непростые. Потому Петр а) отменил патриаршество, поставил Прокоповича, о котором мы скажем, местоблюстителем престола, а потом вообще отменил патриаршество как таковое и ввел Священный Синод, Министерство по церковным делам. Но таковы были его отношения с церковью, но не с религией. Петр был очень религиозный человек, Брюс не менее того. Для них опора на текст, поддержка их начинаний в Евангелии, в Библии была исключительно важна. И про якорь Есть изумительная фраза в Евангелии, в Евангелии от Матфея: «Царство Божие ныне силою берется». Силою! Не поворотом ключа слабого младенца или старухи, а соединенным усилием всех напряженных рук. О как! Царство Божие у нас будет силой браться. Кроме того, слово «Петр» по-гречески означает «камень». И есть цитата, если вы помните, да? «На сем камне», — говорит Иисус Петру, — воздвигну я церковь свою». Петр видел себя основателем новой не только церкви, но и религии, сакрального священного государства и новой идеи служения. Далеко простирались его замыслы. Он видел себя демиургом. А я вам скажу так: если бы он таковым себя не видел, и планы бы не осуществились. Планы должны быть грандиозные, тогда получится хоть кое-что. И почему петровские преобразования все осуществились? За ним стоял не каприз, не просто державная воля, но осмысленный, осознанный замысел. Он понимал, что делать и каким способом это делать. Идея герба блестящим образом это подтверждает. Поглядите-ка на этот рисунок. Это герб Питера, уже совсем парадный. Э, здесь корона Российской империи, отличающаяся от, э, шапки Мономаха русских царей, ибо Петр провозгласил не Святую Русь, царство одного народа, одной религии, но империю, державу, где все народы работают на одну цель, все народы объединены единой задачей. Империя государства военная, и не будем бояться этого слова, милитаристская. А ведь он на портрете опирается на пушку, а не на ложку. Да, и не на икону, а с саблей в руке. Замыслы вполне красноречиво объявлены. Вот так. Якову Брюсу сказал Петр знаменитую фразу. Случилось это так: Брюс - единственный человек, который командовал двумя коллегиями, то есть министерствами: Берг-коллегией, горной, и Мануфактур-коллегией, фабричной. Петр предложил ему еще зва-звание статского советника, тогда очень высокое. Брюс сказал: «Негоже, государь, мне, ибо я, э, нерусский и, и иноверец. Я протестант». На что Петр сказал ему: «Яков, а кто, по-твоему, русский? Русский - это тот, кто Россию любит, кто России служит». Вот гениальные слова гениального человека. Вот это девиз деятельности любой империи. И пока наследство великого Петра не профукивалось, империя совместными усилиями всех народов, ее населявших, шла вперед. Вот так. Не узнаете ли вы? Конечно, узнаете. Это флаг Шотландии - синее поле с белым Андреевским крестом. А это? Андреевский крест - синий фла-, крест на белом фоне. Случайно ли? Да нет, конечно. Андреевский флаг, напоминающий флаг Шотландии, только в иной гамме, да, вы понимаете. И это флаг, э, святого Андрея, покровителя русского флота. Он же Святой Андрей, покровитель Шотландии и, кстати говоря, покровитель шотландских тамплиеров. Почему Андреевский флаг стал флагом русского флота? Конечно, из уважения к Брюсу, который для становления флота, флота, артиллерии, порохового дела сделал исключительно много. Э, культ Андрея Святого стал при Петре распространяться, э, вот именно с государственной поддержкой. Адмиралтейство. Э, ну, эта картина уже, конечно, девятнадцатого века. При Петре Адмиралтейство выглядело не так. Очень интересно выполненное здание с огромным количеством скульптур. Например, скульптура музы Урании, музы кораблевождения. А вообще в самом, в самой идее Адмиралтейства очень воплотился петровский дух. Он же очень любил украшать город статуями. Феофан Прокопович в панегирике Петру говорил о том, что «и Россия сейчас трудами твоими, государь, яко статуя от ваятеля изваянная». Это он не случайно подобрал такие слова. Петр очень, э, любил украшать город статуями. И смотрите, сколько в Питере статуй: и на дворцах, и на домах, и в садах. Сравните с Москвой, где практически ничего нет. Ну а не могло быть по-иному. Эти статуи кого изображают? Античных богов, героев, духов природы. В Москве, цитадели православного благочестия, это, конечно, было бы прямым вызовом православию. Кроме того, многие из этих, э, скульптур изображают обнаженную натуру: и мужиков при всем оборудовании, и красавиц во всей их прелести. В ханжеской Москве это смотрелось бы колоссальным вызовом, поэтому, э, в Москве это было невозможно. А в Питере традиция вот такой городской скульптуры от времен Петра ведет свое начало, и Адмиралтейство в этом смысле задавало тон. На шпиле Адмиралтейства красуется кораблик, да? Вот он, который очень многие жители Петербурга считают главным символом города. В советские времена, как вы знаете, официальный, э, герб Петербурга был упразднен и город был переименован, да? Однако, ну был герб какой-то там совдеповский. Э, подавляющее большинство жителей Питера и гостей северной столицы были убеждены, что настоящий герб - это кораблик, это кораблик. Настолько он ассоциировался с духом Петербурга. И почему именно кораблик велел Петр поместить на шпиль Адмиралтейства? Не крест, да, не изображение святого, не свой портрет, в конце концов, нет, кораблик, несущийся вперед по водам. Так он представлял себе новую, победно шагающую Россию. Корабль противостоит кресту. Это семантически разные сущности. Крест - вечность, корабль - вечное движение. Крест - упование на милость Божию и на спасение с небес. Корабль - совместные усилия. Феофан Прокопович, парадный портрет его. Удивительный человек, о котором можно говорить много, но, к сожалению, времени нет у нас. Скажу лишь, что, по-видимому, масоном был и он. Стопроцентно утверждать не берутся исследователи, но есть достаточно весомые доказательства того, что он был принят в масонство в Германии во время своих путешествий. Он был удивительный человек. Он был рожден православным, крестился в греко-католичество, униатство, потом принял римо-католичество. Все ради своей любви к просвещению. Он ездил от библиотеки к библиотеке. Потом протестантство, потом опять православие. Принципиальный был человек. Но это не мешало ему быть исключительным златоустом, в полемике побеждавшим легко любого оппонента, гигантской обладал памятью и эрудицией. И вот он был соратник Брюса по реформам. По-видимому, они были люди одного духа, Брюс и Прокопович. Когда скончался великий государь, председателем печальной комиссии похоронной был Брюс, а отпевал Петра в Петропавловском соборе Прокопович. Они отодвинули всех, и никто не возражал. Ни Меншиков, ни Ягужинский, ни Шафиров, никто даже слова не говорил. Было понятно, кому следует последний путь провожать великого реформатора настоящим соратникам Брюсу и Прокоповичу. Потом по-разному сложились судьбы их. Прокопович - интриган настоящей византийской закалки. Он всех перехитромудрил, всех пережил, умер на шелковых подушках в окружении своих любимых книг. Людей он не любил, любил идеи и книги. И в этом плане он прожил ту жизнь, которую хотел прожить. Никто особо не любил его при жизни, но он увидел торжество своих идей. Очень много сделал для Москвы, составил зодиакальный план Москвы с указаниями хороших и дурных мест, составил чертеж, по которому каждая часть Москвы снабжалась водой на случай пожара. То есть вот он был настоящий патриот в высоком смысле этого слова города Москвы, которая, кстати говоря, отплатила ему преданной любовью. То есть его, может быть, не так любили, но его очень помнили, его очень помнили. Пусть как колдуна. Народ не был способен оценить его познания, да? Но зачем человек сидит ночью в обсерватории? Понятно, дьявола ждет. Кому вы будете объяснять про астрономические наблюдения, про, эээ, эээ, Кеплеровы и Коперниковы вычисления? Колдун. Посмотрите на его последний прижизненный портрет за два года до смерти. Он умер вдовцом. Он не менял жен, не ходил по девкам, был человеком очень строгих правил, отличался от птенцов гнезда Петрова, не любил кутежи, молодецкие забавы. Две дочери его умерли во младенчестве. Больше детей не было у них с женой. Он не женился вторично. Эээ, и умер один, вдовцом, абсолютно одиноким человеком, к сожалению. Какая горькая улыбка у него в углах рта, да? Он прожил блестящую жизнь, но государь реформатор, по-видимому, один из немногих, кто его понимал, скончался раньше, и он не хотел участвовать в мышиной возне этих лизоблюдов у трона, удалился и закончил жизнь как истинный ученый в наблюдениях, в созерцании, вот, и в исчислениях натуры, как он писал, да? То есть наблюдения за природой. Ну вот, собственно, мы закончили на портрете Якова Ильича Брюса разговор о метафизике северной столицы. О Брюсе более чем уместен последний абзац, поскольку Брюс объединяет Питер и Москву. Он их равно любил. Остальные все клялись в любви к Питеру, декларативно ненавидели Москву. А вот Брюс не боялся говорить царю правду. Боже мой, с чего только он не был пионером? Великий человек, не очень понятый современниками, на своем гербе, так же, как и на эпитафии, на надгробной плите приказал выбить фразу fuimus - мы были. Вот это очень важно нам помнить. Они были, и они были для нас. И наша задача, потомков, не забывать о великом наследии предков. Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам, по словам Александра Сергеевича, одно из величайших человеческих качеств. Вот обращение к неизвестным страницам истории отечества, к масонскому прошлому, очень в этом плане, мне кажется, вещь полезная, поскольку об истории страны мы вообще знаем не очень много, к сожалению. Иной раз в плену мифов, стереотипов и заблуждений. Ну а о вкладе, о подлинном вкладе масонов в историю страны мы знаем прискорбно мало. Давайте попытаемся узнать побольше, и усилия наши будут вознаграждены. Удались ли великие начинания? Мне кажется, вполне и в полной мере, вполне и в полной мере. Это великий урок нам. Все возможно. It's doable. Если мы будем понимать ради чего, с кем и каким образом. И уповать на свои усилия и на помощь Господню. Я на этом хотел бы закончить. [аплодисменты] Спасибо. Спасибо. [щелчок]