[заставка новости] Сити-шоу Дмитрия Быкова: беседы на свободные темы с умными людьми. Значит, ну, у нас в студии на третьей полчаса, что редко, но все же бывает, остается Леонид Мацих, российский философ и теолог. Всегда приятно, когда много вопросов приходит и когда они получают, э, своевременный ответ. Как вы относитесь вот к той мысли Бродского, что все-таки иудаизм выше, потому что в нем нет той рациональности, какая есть в христианстве. В христианстве хорошо себя веди, и все будет хорошо. А в иудаизме, там, хорошо себя веди, а дальше мы посмотрим и так далее. То есть как вы относитесь вот к этой апологии Ветхого Завета, очень многим присущей сегодня? Ну, Бродский был великий поэт, несомненно, но вряд ли он был хороший теолог. Кстати говоря, его теологические поползновения, да, поэма "Исаак", они очень слабые. Ужасны. Они ужасны. Но вот мы никому не скажем. Нет, ну, разумеется, да, это будет наш секрет. Э, и в этом смысле он не великий религиозный поэт, в отличие, скажем, от- От Джона Донна. От Джона Донна, от Пушкина, от Ключарева, великого масонского поэта. Ему это не было дано. Как Ключарев у апологите великий масонский поэт? Да, несомненно. Его гимн - это великое произведение. Поэзия слабая, но мыслитель он был великолепный. Мыслитель великолепный. Кстати говоря, Державин с его "Богом"! А Державин был масон у апологите? Вот противоречивые сведения. Он всячески открещивался и отнекивался. Он настолько, э, горячо отнекивался и так брызгал слюной по этому поводу, что похоже, что был. Да, похоже, что был. Так, а что же насчет Ветхого Завета и его преимуществ? Нет, я не вижу больших преимуществ у Ветхого Завета. У любой доктрины есть преимущества и недостатки. Отчего Бродский считал, что Ветхий Завет в чем-то лучше? Для тех, кто остался в иудействе, пошел, скажем так, талмудическим путем, конечно, Ветхий Завет, евреи называют его Танах, он, разумеется, обладает всеми преимуществами перед Новым Заветом. Но объективно, с-- на точки зрения Фрэзера и Грейвса, да, на оксфордской точки зрения, у каждой из этих книг есть плюсы и минусы. Э, едва ли можно говорить о том, что иудаизм в чем-то лучше христианства, а в чем-то хуже. У христианства есть колоссальный з-- ресурс, которого нет у и-и-иу иудаизма - всемирность. Нет ни Еллина, ни иудея, но все и во всем Христос. Нет ни обрезания, ни необрезания, ни варвара, ни Еллина. Это колоссальная вещь. Как по-вашему, чем объяснить стойкую ненависть иудеев к христианству? Ненависть, э, которая в Израиле, скажем, довольно ощутима, хотя за-- под маской толерантности часто прячется. Но я просто, мне кажется, я это ощутил. Хотя, может быть, я и не прав. Ну, это- Не назовите ненависть, назовите антагонизм. Есть антихристианская паранойя, присущая какой-то части израильского общества, не такой значительной. И в основном- В основном бывшей советской, которая вообще ничего в этом не понимает. Ну, о том, что сказать, с-советский еврей самый лютый еврей, это как бы давно известно. Он и в Америке такой, и в Израиле такой, это понятно. Ну, прошлое таково. В основном это религиозный истеблишмент, он вот раскаляет эту тему постоянно, э, про-- антихристианской паранойи. И я не думаю, что это Израиль-- Израилю идет на пользу, скорее наоборот. Например, много шансов в примирении с арабами упущено очень- Да, мне кажется, да. Конечно, можно было повлиять на христианскую часть арабского мира, гораздо более образованную, культурную, европейскую. Вместо этого их всех, как бы это сказать, чохом. И теперь мусульманство тупое и невежественное в-вытеснило образованных христиан с арабской улицы, что прискорбно. А по поводу же нелюбви и ненависти — это, конечно, реакция на лютую ненависть христианства. Антисемитизм. Да, на антисемитизм, который был до восемнадцатого века очень присущ католической церкви. И не прощен до сих пор. Ну, трудно такое простить, это же постоянно будируется. И как бы вот когда читаешь того же Гоголя, э, да, боже мой, там Пушкина, переводы с Мерме, там- Да! Шаламуту зарезал, а жида убил как собаку. Да! Ну, вот это как будет воздействовать? Это на чувствительные умы, души, да, на некрепкие умы- Которые тоже нуждаются во внешнем враге. Конечно, да. На ч-чувствительные души и некрепкие умы это сильно воздействует. Это о-обратная реакция колоссального звериного антисемитизма, который- И очень долголетнего. Да, который христианство, к сожалению, не глушило и начало глушить только в девятнадцатом веке. Слушайте, я вот ездил в свое время в Киев слушать проповеди Иоанна Павла II. Мне кажется, это был проповедник действительно неотразимый абсолютно. И многие, тем не менее, ставили ему в вину, что он очень секуляризовал христианство, сделал его таким очень модерновым, чуть ли не записывал зонги. А он, кстати, диск-то выпустил. Как вы к нему относитесь? По-моему, это был, в общем, один из обаятельнейших пап. Но вот как понять эти претензии к нему? Он был гений, намного, как всякий гений, превосходящий свою эпоху. Но это понимают очень немногие. Разумеется, как любого гения. В католичестве, кстати, в отличие от православия, такие гении случались. Они полностью переворачивали церковный уклад, благодаря чему католичество оказалось гораздо более гибким и приспособляемым и не легло ни под какую власть. Но на него просто приятно было смотреть. Он был очень хороший человек, на самом деле. Он великолепный человек, он умница, он гений, и он- Да, он человек прекрасный. Он принял вызов современности, не ушел от него в затвор, а принял его, поднял перчатку и оказался на уровне. На высоте этого вызова. Он великолепный человек. Так-таким был Бернар Клервоский, который сказал, что монаху можно брать в руки оружие, создал тамплиеров. Да. Это была революция. Да. Таким был Фома, такими были люди, которые- Таким был Августин, я считаю. А, может быть, меньше. Ну, пусть, пусть и Августин, да. В известном смысле. Но вы не можете ему простить его, так сказать, полемики с ересями, да, там, против кого он там? Против кого-то кого он не был. Августин с его теорией предопределения, хотя, безусловно, был человек, который сделал революцию. Тут вы правы. Ну, стилистическую револю-- исповедь - лучшая христианская книга вообще, какая была написана. Нет? Многие так думают. А вам нравится? Для меня нет. А для вас что? Для меня нет. Лучшая христианская книга- Ну, одна из лучших, ну, как бы лучшая апологетика. Трактаты Абеляра. Трактаты Абеляра и комментарии Бернара на "Песнь песней". Это великолепно. Это я не знаю комментарии Бернара. Это когда написано? Ну вот примерно в Абелярову эпоху, они же жили в одно время, это двенадцатый век. Это двенадцатый век. Надо почитать. А что это за комментарии? Расскажите немножко, не слышал я. Бернард "Песнь песней". Да. Очень здорово написанная, с искренним таким вот поэтическим чувством, с глубоким проникновением в текст. Конечно, это-- это совершеннейшая апологетика по жанру и каноны жанра- Но аналитика при этом. Есть аналитика и есть чувство поэзии, которое ставит его в-- на уровень не только критиков, но и великих поэтов. То есть он в душе был поэт. Его же в католической церкви называют Бернар Певец. Вот он был певец. Надо почитать, мне, видимо- Вы не пожалеете об этом. Абеляр - суровый логик, и, как он писал, логика разлучила меня с миром. Но с точки зрения анализа, беспощадности анализа и умения не уходить от проблем - это великолепная книга. Как вы думаете, гностики, пелагианство, вот эти вещи, это не имеет какого-то ресурса в современном мире? Мне кажется, это может быть очень популярно. Я лично знаю многих вот таких современных сторонников гностицизма, которые в этом живут просто. Ну, как эзотерическое подполье, как средство как бы дополнительного адреналина и перца в жизни. Я читал совершенно гностическую книгу, очень талантливую, младшего Родзинского, "Суринам". Да, замечательная книга, я об этом- Это манифест современного гностицизма. Кто бы еще объяснил, что это гностицизм, но это действительно очень талантливая книга. Он сам по себе объяснит. Но дело в том, что, да, книга, во-первых, очень талантливо написана, а во-вторых, начинаешь в это верить, в существование этих вещей. Я думаю, это по абсолютно всему- Ну даже если не верить в существование этих вещей, понимаете, ну вот как- Может это быть привлекательным? Да, нет- Как гностицизм, как воля к смерти? Да, необязательно как воля к смерти. Гностицизм как понимание, что вот отдельно Бог, отдельно мир, условно говоря. Что вот есть божество, отвечающее за мир, а есть наша сфера морали. Так, условно все-таки. Что наш-- божество, которое наиболее близко к нам, это дурное отражение того великого Бога, который- Да, вот если угодно. Я не думаю, что эта идея будет популярна. Нет? Популярной может быть идея- Она снимает теодицею, понимаете? Это же очень важная вещь. Теодицею, проблему зла? Да. Проблему зла. Ну, снимает. Но дело в том, что так ли много людей этим озабочены? Миллионы. Проблема, почему мир полон зла? Да. Огромное количество людей не идет в религию только поэтому: как Господь допускает то, то и то. Им плохо объясняют, им пло-- на самом деле, так сказать, тут, ну, тут это не бином Ньютона. Если не бином, попробуйте. Я очень мало нахожу людей, которые могут это. Мне один, один поп замечательный мне объяснил, Красно-- как сейчас помню, Дарский, прекра-- огромный такой боксер, кстати. Вот, когда я его спросил, как же Господь, он мне ответил: "А мы на что?" И этим проблема была снята. Кстати, не так плохо объясняет. Очень хорошее объяснение. Знаешь, что "мы - это орудие Бога при борьбе с мировым злом, существующим объективно". Это одна точка зрения, а другая - что нет никакого зла. Зла никакого нет. Есть свобода воли, и мы в любую сторону можем клониться. Все можно. Вот так говорят, кстати, высшие адепты каббалы. Все можно, только ты должен понимать последствия. Чем различаются люди между собой- Благо тебе, если ты знаешь, что творишь. Знаете эту историю с Пахомом, да? Именно так. Именно так. Вот, кстати, степени посвящения - это именно степень посвящения в последствия. Ты должен понимать, что за этим будет. То есть зло - это, опять-таки, человеческое изобретение. Разумеется, да. И зла как такового нет, потому что смерть - это часть бытия, это константа бытия, болезни. Ну хорошо, но вам скажут, а Фукусима, а цунами? Ну, вот эти вещи. Ну какие? Ну, цунами - это природный процесс. Фукусима - не надо строить японцам, уж во всяком случае, можно было- Не строить жилищ в руслах излучин. Прости, Господи, вообще ужасная история. Конечно, не надо строить было в столь уязвимом месте. Не нужно это рассматривать как наказание Божие. Это очень примитивная точка зрения. Очень примитивная, пошлая. Безусловно, безусловно. И это совершеннейшее опошление религиозных истин. Но теодицея как проблема зла. С людьми надо просто поговорить и объяснить им о том, что мы делаем мир таким, какой он вокруг нас. При чем здесь Бог? Бог ничего не мог создать, кроме рая, говорил Парацельс. А мы его испохабили этот мир. А что ж там теперь на Бога-то? Но зачем он тогда дал свободу воли? А как иначе? Бог, как сказано в Евангелии, не хочет рабов, он хочет соратников и друзей. А друзья же не бывают рабами. А друзья могут быть сугубо добровольными. Только добровольно. Кто хочет другом, тот и- Прекрасный замысел. Но с другой стороны, так-- ну, видите ли, вся история человечества. Когда-то мне Дима Шушарин, замечательный тоже теолог, сказал, что все-таки, конечно, манифестация идеи - это вся история Земли. Все-таки то, что зло ни разу капитально не победило, это еще одно доказательство, что все сделано правильно. Нет, сделано все, конечно, правильно. И зло не может победить, скажем так, не только окончательно, оно даже временно не может победить. На очень коротких дистанциях. Да, только на очень коротких дистанциях. Вот вечный, опять-таки, вопрос: как вы расцениваете современную всемирную, но особенно российскую моду на каббалу? Ну, элемент салонной моды, он все, так сказать, опошляет. С другой стороны, вот ссылаются на Мадонну, якобы вот она такая икона такой попсовости и поп-культуры. Между тем Мадонна пишет по-английски великолепные сказки. Недурные, да. Да. И она стала гораздо лучше. Она ушла от этого своего эпатажного, мерзкого псевдонима. Что она вытворяла, итальянская девушка, под псевдонимом Мадонна на сцене. Сейчас же она этого не делает, и она стала лучше, ее каббала преобразила. Мода как массовое увлечение всегда содержит элемент идиотизма. Попсы, профанации. Попсы и профанации. Абсолютно верно. Но вот увлечение каббалой я всячески приветствую и по мере сил пытаюсь его в достойных людях, этот интерес, поощрять и людей направлять на правильный путь. Ну вот то, что в Москве эти школы каббалы, там есть серьезное что-то или? Я забыл этого человека, как- Лайтман Берг. Лайтман, Лайтман, да. О! Ну, я вам скажу так коротко. В каббале в двадцатом веке есть две школы главных: школа раввина Кука, к которой вот я имею честь принадлежать, к одной из таких школ, и школа раввина Ашлага. Он младший современник и ученик Кука. К ним принадлежат и Берг, и Лайтман. Берг был такой замечательный раввин и каббалист, плохой менеджер. Сын его Никакой не каббалист, но менеджер прекрасный. И он раскрутил это в миллиардное предприятие как фабрика благодати. Лайтману стало завидно, что на русскоязычном пространстве ничего такого нет, и он решил сделать свое. То есть это не каббала в том понимании, как я ее ощущаю, а, а это коммерческое предприятие, очень успешно раскрученное. Дает ли оно что для души, для ума, для ощущения своего пути? Ну, лучше, чем пить, конечно, и колоться, но, в общем, ничего. Смотря, колоться однозначно лучше. Смотря что пить. Если пить хорошее вино, то- [смеется] В умеренном количестве. Да. Лучше пить доброе вино с хорошими друзьями, чем идти- Чем заниматься каббалой с Лайтманом. Я этого не говорил, но идти в совет нечестивых. Нечестивых, понял. Был эпизодец, расскажу вам кратенько. В 2006 году был конгресс по иудаике - это комплекс научных дисциплин, и я был главой секции, э, каббалы. Ученое сообщество меня избрало туда, значит, консенсусом. И, э, обсуждался вопрос, продавать ли книги Берга и Лайтмана в холле. Значит, все единодушно сказали: ни в коем случае, еще нам этого не хватало. Поэтому, видите, люди, которые в этом понимают, у них отношение очень нетерпимое как к абсолютной профанации. Но для кого-то, видите, для кого-то кому и кобыла невеста, кому и- [смеется] Кому и каббала. Кому и Шевченко журналист. Поэтому такое дело. Не, слушайте, Шевченко журналист все-таки. Он, он, ну, он поэт скорее, я его знаю-то давно, но среди той ерунды, которую он говорит, иногда есть алмазные абсолютно зерна. Кроме того, он человек очень искренний и глубокий. Так что тут все- Это ваше личное мнение, на которое вы имеете полнейшее право. Кроме того, вы же знаете, что за ерунда, в которой есть жемчужные зерна, да? Да, да, да, да. Что разрывает Петрушку на шо- Да, совершенно. Я в этом не сомневаюсь. Там очень много именно этой субстанции. Но есть и другое, да. Я вот к чему хотел бы, так сказать, вернуться. Мы сегодня пребываем, безусловно, в ситуации, когда царит полнейшая неопределенность, условно говоря, со статусом церкви в школе. Есть ли у вас ощущение, что следовало бы в школе давать азы? И если азы, то какие? Это уж я как учитель спрашиваю. Если мы хотим убить окончательно интерес к религии, то, конечно, религию надо двинуть в школу. Это однозначно. Золотые слова. Это однозначно. Я против, но не потому, что я не считаю нужным давать уроки нравственности или морали. Почему? А историю религии, вот как вы излагаете, почему не преподавать? Дети бы визжали оттуда. Ну, если подготовить нормальных преподавателей. Вот если отец Андрей Кураев перестанет расходовать свой талант на публицистические- Он гениальный рассказчик. Брызги. А написал бы учебник по истории христианства, а напрячь других людей, у которых есть дар популяризации, это тоже дар редкий. И сделать- Пелагианство тоже какая интересная штука, понимаете? Да слушайте, а катары, а- Катары - потрясающая история, да? Вся история ереси - это потрясающие вещи. Если это все хорошо изложить- Вот "Имя розы", да? Это же об этом. Замечательная вещь, пожалуйста. "Имя розы" абсолютно гениальный роман. Да, и он как раз об этом, как маятник Фуко. Это все в чистом виде еретические тексты. Нет еретика без текста. И Эко в хорошие времена- В хорошем смысле, да. Но разумеется, ничего против. Он для демонстрации это делает, он абсолютно законченный христианин нормальный. Не, он умница. Ну вот если бы у нас нашелся, ну, хорошо, писатель масштаба Эко, ладно, но, например, нашлись бы популяризаторы, написавшие хорошие, хорошие учебники для старших классов, а младшим, я думаю, ничего этого не нужно. Надо просто учить нормально себя вести, а потом придет религия. Если религию сделать в школе, как закон Божий, ну, это будет окончательный крах надежд на то, что религия сыграет свою роль как рычаг возрождения нравственного. Вот есть вопрос, многие его задают, кстати говоря, а действительно ли родным языком Христа был арамейский? Потому что я где-то читал, и даже Кураев рассказывал, что многие его речи при переводе на арамейский оказываются каламбурами, рифмами и так далее. Арамейский, разумеется. А что это за язык? О, это славный язык. Дело в том, что вот если вы помните эпизод из Евангелия, когда Петр отрекается трижды, да, еще петух не пропел, уже трижды отрекся, и ему говорит там одна женщина: "Да и говор твой выдает тебя". То есть они говорили с сильным галилейским акцентом, который воспринимался тогда как такой провинциальный, жлобский, ну, как сейчас, например, украинский, хохляцкие такие акценты, выговор в великолепной снобской Москве. Вы хорошо его имитируете, кстати. А я же вырос там, да. Я на нем мыслю. А мову вы помните, естественно? Я вільно володію українською мовою, но без всяких этих базарных акцентов. И Павел великолепно, кстати, владел, да, по-украински говорил чудесно. Он на многих языках, да. Но будучи с родным польским- Он был полуполяком, естественно. Конечно, это не так сложно. Ну, так арамейский. Арамейский, да. Арамейский язык, возникший, может быть, чуть позже иврита. Само слово Арам на иврите библейском означает запад. Запад по отношению к Вавилону - это означало Сирия. Вот там, где сейчас Сирия, тогда не было никаких арабов, конечно, а был конгломерат народов, там разнообразные хетты, хурриты. И были там вот эти и арамеи. И это язык семитский. Письменность они заимствовали ивритскую, но строй языка другой, и звучит он странновато. Вы можете послушать арамейский язык в курдских деревнях. Он жив, да? Он жив. Но в принципе, это ветвь иврита, да? Может быть, самостоя-- самостоятельное дерево в саду, да, а не ветвь. Но иврит то возродился, арамейский нет. Но он жив как язык Талмуда, он жив как язык арамеизмов в Евангелии, он жив как язык богослужения некоторых церквей, например, антиохийской. Антиохийская служба арамейская. Да, некоторые службы служатся по-арамейски. Вот он жив как язык какого-то там анклава курдов. И какой-то ветви арабов, живущих сейчас в Сирии и Ливане. Но- Интересно, а есть перевод Евангелия на арамейский? Е, конечно. Существует? Есть, да, есть. А кстати говоря, иврит. Вот есть такая гипотеза. Один математик известный мне ее высказал, что язык так рационально устроен, этот именно, что он мог быть только дан, что он не может быть результатом воздействия, что он сам по себе важное свидетельство бытия Божия. Вы допускаете то, что исходили от логики? Это, как вам сказать, эмм, комплементарное для иврита утверждение. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Язык такой же, как и все языки. Другой вопрос, когда язык порядком подзабылся и стал, ну, как средневековая латынь, языком переписки мудрецов и ученой элиты раввинской, тогда его грамматику практически создавали заново. И создававший ее Элиезер бен-Yehuda, он ее воссоздал, ну, как вам сказать, как строят город. Вот Петербург построен по плану, Нью-Йорк, Манхэттен по плану. То есть это рациональное. Проще найти, чем в кривоколенной Москве или в Риме, да, переулочек. Но это же чисто искусственная штука. А язык как таковой, он такой же, как все языки. На лексическом уровне обычный. Абсолютно такой же, да. Но грамматика, которая стала употребляться, она, конечно, она специально чуть-чуть упрощена. А вы ивритом владеете, естественно? Владею. Лекции читаю на иврите, разговариваю, в быту читаю. Ну, как. Он сложен для изучения? Да ничуть не сложнее любого другого. Он в чем-то проще, ну, скажем, английского, который сейчас самый популярный. Но он лексически не так богат, потому что огромная часть лексики заимствована, насколько я понимаю. Нет, как раз он богаче, мне кажется, многих других. Может быть, английскому он и уступает. В английском огромное количество слов- Да, техницизм. Из колониальных вот этих языков. Но в иврите они постарались перевести все, например, термины. Ну, скажем, во всех языках электричество — это электричество, да? Électricité, electricity, а у них хашмаль. Хашмаль — это некая субстанция, которую видит пророк Иезекииль как сияние перед престолом Божиим. Он даже- Пророк Иезекииль увидел электричество. Это круто! Он увидел электричество, электрическое сияние. Или, например, компьютер везде компьютер, а у, на иврите махшев — думалка такая, как бы думалка. То есть они стара-старательно- Они избегали, да. Избегали прямых заимствований, да. Язык богат, потому что множество слов с библейских времен и средневековых: Мишна, Талмуд и раввинских комментариев. В этом плане язык достаточно богатый. А по вашим ощущениям, какая из европейских стран сегодня в наибольшей степени религиозна? Где это ушло в чистую секулярность, допустим, ну где есть глубокая вера? У меня есть ощущение, что в Италии. Да, безусловно. Я думаю, Италия, Испания, Португалия — страны очень религиозные. Почему? Чем это объясняется? [вздыхает] Это остался такой вот остров не реформированного католицизма. Чем меньше реформ, тем- Там они избежали. Они избежали, да. Там не было Реформации. И они, вот эта вот чистая, простая народная вера, она там еще живет в сердцах людей. Но есть некая загадка в Польше, которая уж так реформировалась и столько пережила, а это очень католическая страна, и все писатели польские, писатели католические. Как вы это можете объяснять? Тем, что католицизм был знаменем борьбы, он был знаменем борьбы с москалями, и он был знаменем борьбы за воссоединение, да. Поляка из Кракова и из Варшавы, который один был австрийский, а второй русский, объединяло, объединял костел, костел. И в этом плане это было знамя. И поэтому отношение там совершенно иное, абсолютно трепетное, которого нет ни в одной, ну, может быть, только в Литве. Там к католицизму вот такое же отношение, как к высшей святыне. Интересно, а Лем католический писатель? Я думаю, что безусловно. "Хроники Яна Тихого", безусловно, католическое произведение. "Солярис"- Восторг перед разнообразием творения. Да, абсолютно чистый. "Солярис", может быть, в меньшей степени, хотя- Ну, Тарковский из него сделал- Вот Тарковский сделал абсолютно католическое. Абсолютно верно, да. [смеется] Ну, поэтому Лем и обиделся даже, его как бы переиначили. Он, как бы Тарковский увидел скрытые пласты, которые Лем подразумевал в его подсознании- Да, но вслух- Но вслух не проговорил, да. Но Лем, конечно, католический писатель. И напоследок, где слушать ваши лекции? Если кому-то захочется прийти и послушать это живьем. Есть у меня сайт, можно набрать в поиске Леонид Мацих через И, и там выскочит сайт Lucky Mirror, счастливое зеркало, и там расписание или- А почему Lucky Mirror? Что это означает? Во-первых, Л. М. Леонид Мацих. Во-вторых, счастливое зеркало — это то, в котором каждый видит то, что он хочет видеть. Не реальность, а то, что он думает. Прекрасно, да, прекрасно. Ну, я пытаюсь хоть как-то действительность приукрасить таким-то путем. Значит, там есть и мои лекции, и мои экскурсии, и туры в масонский Питер, и всякое прочее благодатное. А вот тур в масонский Питер, конечно. Приглашаю вас, да. Это будет в начале июня. Буду рад видеть всех слушателей, а уж вас не приду, Ефим Стахов- Для меня масонский Питер — это вообще родной край, и это вот на Елагин остров сходим, все дела. Конечно. Скажите, у вас сильные бывают сомнения в вашей вере или вы как человек теологической специальности счастливы и от них избавлены? Ну, как вам сказать? Нет, сомнения в том, что как бы есть старик, да, как называл его такой великий кавалер Страбикио, у меня не было никогда. Я как бы его чувствую, я с ним общаюсь. То есть в этом плане у меня сомнений нет. Но у меня не было никогда как бы сомнений Алеши Карамазова, они меня не посещали. Ну, это Бесовские сомнения. Перерос как бы сразу, да? То есть либо я был слишком плох для них- Либо слишком хорош. [смеется] Либо слишком хорош. Но я этого не говорю. Спасибо огромное. До скорого. Пока. Всего наилучшего.
