Великие личности. Часть 1

У нас сегодня [кашель] какие выдающиеся личности? Зарубежные. Ньютон. А чему он может научить нашу молодежь? А, хотите-- про Ньютона вы уже многое слышали? Или вы хотите тем не менее? А что можете рассказать? В общем, про любовь, про выборы. Про любовь у нас в следующем, у нас тема. Так. Ну ладно. А, о Ньютоне [кашель] в связи с российским масонством мы говорим по поводу визита в Англию Петра Великого и Брюса. Поскольку Ньютон был знаком с ними с обоими, а с Брюсом всю, так сказать, его жизнь состоял в переписке. Вот. Ну, к Петру как-то он не испытывал интереса, а Брюса очень любил и уважал как ученика, [кашель] младшего партнера. Историю эту вы, наверное, знаете. Я вам уже рассказывал много раз. Да? Угу. Вот поэтому... А почему нет, да вы что? А, начнем [кашель] - ну что за? - с личности самого Ньютона. Во-первых, он из простых и как бы подтверждает некое правило, что гений, он может проявиться в любой семье. Ну, как Ломоносов, Эйнштейн, да? То есть для этого не нужно аристократическое происхождение. Был, э, таким робким довольно ребенком. Э, смолоду проявлял способности. [кашель] Такой был нелюдимый, чуждался компаний, шумных сверстников, девушек. Все вот он, значит, за книгами сидел. Но, кстати, книг было много, неожиданно много, так сказать, в английской деревне, там, в городке. Он много читал. И он поступил в колледж, а потом в университет, закончил его с блеском и [кашель] избрал научную карьеру. Тут что нужно иметь в виду? В те времена эта карьера совершенно не была такой престижной, какой она стала, скажем, вот в двадцатом веке или даже в девятнадцатом. Но это был, вот такая социальная ниша, как, скажем, церковная карьера для толковых ре-ребят из простых семей. И научная такая же, да? То есть это были сферы деятельности, где не требовалось происхождение знатное. Ну, например, скажем, на военной службе оно требовалось. Конечно, там изумительная храбрость, какие-то там сверхподвиги [кашель] могли обеспечить и там на военной службе продвижение. Но вот церковь, например, она как бы не смотрела на происхождение и в этом смысле обеспечивала то, что сейчас называют социальным лифтом. И наука, она была вот из этой же категории. И он, хотя он был совершенно из таких худородных, он быстро пробился, стал среди профессуры, а профессура оксфордская - это уже было, был статус, и завоевал уважение в международных кругах академических как ученый широкого профиля. Ну тогда не было такого деления на специальности, как сейчас. Он был математик, и физик, и оптик, и химик. И все это в нем сочеталось. И он себе даже не думал это делить. И он писал сочинения о природе света, [кашель] которого очень оптика увлекала, писал о механике. Вот эти пресловутые свои законы тяготения, которые якобы с яблоком связаны. Это все вот как бы в одном русле лежит, да? Он это все рассматривал как математические вещи, а не даже, даже не как физику. Работал как химик. У него были, кстати, прикладные вещи. Он, например, работал над порохом, который меньше дымит, для английского флота. Разрабатывал, ну, пытался, во всяком случае, разработать рецептуру чугуна, более жаропрочного, опять же для пушек королевского флота, чтобы они не так быстро раскалялись, да? Чтобы, ну, после определенного количества выстрелов пушке надо дать отдохнуть, иначе там просто размягчался ствол и деформировался, и мог разорваться. И поэтому, значит, ну, как бы она выходила, да, из строя. Во время боя каждое орудие на счету. Чем дольше пушка сохраняет такую боевую форму, тем, естественно, корабль сильнее. И он работал довольно успешно в этом направлении. То есть он был не такой, не чистый теоретик, он был такой хороший прикладник. Э, но он это не разделял. Он пытался построить мощный телескоп. Не вышло, но он рассчитал, какие должны быть его параметры. Э, телескоп его интересовал больше, чем микроскоп. Вот он на звезды он смотрел с большим удовольствием, чем, скажем, на мир бактерий, там, да? Или каких-нибудь червячков. Звезды очень его увлекали, и он пытался писать и про астрономию. Там он спорил по этому поводу с видными астрономами того времени в Гринвичской обсерватории. У него на все был свой взгляд, что естественно, и человек он был непростой. Ему тяжело давалось общение с людьми. Он как-то никогда не работал в команде, всегда был один. И он был по характеру совершеннейший такой рак-отшельник, волк-одиночка. Ну, вот как хотите, назовите. Он не был создан для, ну, вообще-то как бы для социальной жизни. Он никогда не был женат. О отношениях с женщинами отдельно еще расскажу. Да собственно особо там рассказывать нечего, так, только сожалеть. Вот. Э, у него не было друзей и с коллегами, даже с теми, кого он уважал, он, кстати, очень в этом плане был человек нетерпимый. За малейшую как ошибку или то, что ему казалось ошибкой, или неверный вывод, который содержался там в трудах его коллег, ну, все же смертные, все ошибаются. Он очень жестко критиковал, злобно высмеивал, язвительно. Это не делает ему честь. Вот он не умел корректно вести полемику. Он как бы скатывался на личности сразу, да, и вот, значит, так доставал кишки. Э, ну, ему, соответственно, тем же мстили. А он, он ошибался реже, чем его коллеги, но тоже не без этого. И поэтому как бы вот, э, полемика с ним, там, Лейбница, Гюйгенса, она была такая очень, ну, неприятная, да. [прочищает горло] Его не любили, Ньютона. А, он, он понимал свой масштаб, это он хорошо осознавал. И у него была претензия еще при жизни, он вел очень здоровый образ жизни, рассчитывал прожить долго. Прожил он меньше, чем он хотел, как всякий из нас, наверное. Но, э, у него была претензия до конца его дней, э, создать всеобъемлющую теорию мироздания. Интересно, у Эйнштейна была идея создать теорию поля. И тот, и другой не преуспели. Хотя были гении, да, оба. Причем Эйнштейн опровергал Ньютона, да. Ньютон никого так особо не опровергал, он, так сказать, свое строил. Хорошая шагибателя. Саперная рота из Бани возвращается. Да. Ну вот, [прочищает горло] у него был огромный замах грандиозный. Но как же любопытно он это дело понимал. Он думал так: нужна, нужна математическая основа обязательно, а, нужны знания по физике, химии, э, которыми он, вот он их полагал главными науками на свете. Они помогут понять, что происходит в мире астрономии. И на все это вместе, как, так сказать, ну, вот как корона, да, или как угодно, крыша, да, на величественном здании будет богословие. И все это вместе поможет понять, как устроен мир. Современная наука, конечно, последний вот этот тезис про крышу и богословие полностью отбросила. Никто, конечно, богословие всерьез сейчас как науку не рассматривает. Наоборот, да, скорее, наоборот, как нечто противоположное, так сказать, классической науке. А вот для него это была вещь абсолютно само собой разумеющаяся. И он, он считал себя богословом. Оставил множество богословских трудов, комментировал Писание. Очень своеобразно. Э, и он, значит, комментировал его с такой, ну, с позиции, я сказал бы, [прочищает горло] математика астронома. [прочищает горло] В этом смысле он предвосхитил Фоменко. Знаете, есть такой сейчас, да, кадр, который пытается доказать, что никакой истории ни хрена не было. Было не так. Да, ну вообще никакой, да. Сразу Фоменко и все, да. А, и он, значит, ссылается на, ну, как бы якобы на неопровержимые факты солнечных затмений, каких-то там явлений комет, то есть, ну, как бы, как бы, э, полностью зафиксированных наблюдениями научных фактов. [прочищает горло] И исходя из этого, значит, делает вывод, что ничего нет, все придумано. Ну, это бред, по-моему, полный. Но вот у Ньютона была похожая теория. Он как рассуждал? Вот Иисус Навин, книги Иисуса Навина, мы еще будем читать ее на чтениях, [кашляет] остановил солнце. Взма-- ну там недобиты были противники. Он взмолился, и солнце остановилось и не зашло за горизонт, пока всех противников не вырезали. Прекрасная вещь. Во-первых, гуманная, во вторых, да, как все. Но как это может быть? Спрашивает Ньютон. А потом, значит, приводит сложнейшие расчеты насчет того, что может ли человек мольбой остановить светило. Бог может остановить, да? Ну, как скажем, начальник вокзала может остановить поезд, и поезд не пойдет, но тогда же нарушится все расписание, да? Потому что все, да, тогда придется все как-то сдвигать. И вот у него эта идея о том, что да, Бог мог послушать Иисуса Навина и даже наверняка послушал. Но какие потом произошли сдвиги? Значит, что должно было бы быть в движении планет, планет, комет, звезд, да? Значит, вот, ну, вот как бы, да, железнодорожная метафора кажется мне самой такой правильной, да? Как тогда надо изменить расписание, чтобы не было столкновений, страшных заторов и минимизировать опоздания, все равно будут, да, задержки. Если, например, начальник вокзала задержал там литерный поезд какой-нибудь, да, скажем, Пенза-Москва, потому что не успел губернатор, а, задержался на полчаса, но это страшное что для железной дороги, гигантский срок. И вот, ну, допустим, это произошло. И вот какие тогда, да, идут изменения в расписании по всей ветке. Оно все ж связано, это единая система. Вот он это пытался проследить. Это колоссальная идея, да, так если вдуматься. Он, значит, все это тщательно писал и, значит, просчитал и пишет: если б такое случилось, не могло бы остаться незамеченным. Но никто не пишет. Значит, там должны были там всякие звезды по-иному крутиться, должны были быть затмения какие-то там, эклипсы, а не было ничего такого. Значит, по-видимому, это придумано, хотя теоретически произойти могло. И вот это он все, это же можно было и без расчетов, но он все, да, вот он был такой парень, все это математически доказал, все это рассчитал, показал, что должно было бы быть. Чтобы сказать: раз не зафиксировано, а мы верим только фактам. Вы знаете, на какой еще астрономический факт опирается одна из религий? Самая точная на свете. Где два дня-- где два дня рождения Христа. Точно, да. Появление звезды над Вифлеемом, которая с понта-- в смысле якобы вела этих волхвов, да, из трех стран Каспара, Мельхиора и... Кто третий-то был? Балтазар. Балтазар, точно, да. Каспар, Мельхиор и Балтазар, да, которые, значит, из разных концов шли поклониться царю царей. [прочищает горло] Вифлеемская звезда, которая там сияла незакатно И он пишет: никаких свидетельств никто не оставил. А ведь астрономы, значит, наблюдали там персы, египтяне. Ну, были крепкие астрономы. Да, персы такое ого-го. Это он не знал еще индийских свидетельств, которые тоже индийцы были астрономы, слава богу. Но он просто не, не имел доступа к их источникам. А, ни греки, ни евреи не видели этого, а видели только авторы. А, значит, а что это могло быть? Задается он вопросом. Комета. А? Комета. Ну, например, да. Значит, он вычисляет, если комета, она не могла быть звездой, она бы двигалась, там был бы фост, фост бы там сиял, фост был с угасающей яркостью, то все бы видели. Потом кометы наводили на людей ужас. Не могло быть, чтобы комета прошла [кашляет] незамеченной. Или это, значит, вот какое-то там иное небесное тело, как оно там тогда изменяло. И делает вывод, что если бы оно было такое, то незамеченным никак не могло пройти. Копал под святое, гад. [смех] Точный Фоменко, да? Вот эти математики, я вам скажу. Я считаю лекции по средам у математиков, ну, они там разные достоинства. Но иногда приходит босс, и когда он в таком игривом настроении, он необыкновенного интеллекта мужик, но как-то, знаете, вот так резвится. Э, у меня был знакомый парень с чудовищной физической силой. Вот совершенно так внешне. Ну, вот как он делает? Он мог, он, э, проволоку такую толстенную сгибал. Я думаю, он мог кочергу завязать узлом и развязать. И вот он, он дурачился так, да. Брал для девок какую-нибудь штуку железную и говорил: "Да это запросто". Давай ты сделай. [смех] А он совершенно без усилий, да, не делая зверского хава, не говоря [издает звук], он просто раз, играючи, да. И вот, значит, математик он так вот, играючи, да, находясь в веселом настроении, рассказывает всякие такие байки про то, как вот он по-математически понимает историю. Это совершенно вот такой ньютоновский путь, когда человек, ну, отвергает все то, на что мы опираемся. Ну, я исхожу из того, что мы все гуманитарии, хотя, может, я вас обижаю этим словом. Как говорил Веллер: идиот - гуманитарий. Это я. Но вы-то нет. Но это совершенно одна система мышления, да? А у него другая, совершенно противоположная. И для этого математика Александра Викторовича, для него, скажем, вот Фоменко, для него гораздо больший авторитет, чем все его там оппоненты. Он говорит: не, ну это ж, а как, а чем вы можете опровергнуть? Ну, кроме, там, проклятий, воплей, изрыгания хулы. А что против? По факту что? А ведь ниче. И вот это, вот сам стиль мышления, вот классический, я думаю, математический, он был присущ и Ньютону. Но просто Александру Викторовичу на похрен вообще, у него другие задачи, и он разрабатывает там другие вещи. Ну, например, так у него просто дочь любимая его поступила, к его ужасу, на истфак. [смех] Потому что это трагедия его жизни, да. И он рассказывает за коньячком об этом с большой тос-- ну, как, я не знаю, ну, там, скажем, единственный сын у мамы, и вдруг он оказался гомосексуалистом. И мама говорит: блин, я так ждала внуков. Ну ладно, буду мириться. Значит, тяжелый удар для него. И он заинтересовался историей, да, которой до этого вообще не существовало. И, значит, система доказательств, фактов, все это он расфигачил тут же в пух и прах. Вот с точки зрения своего вот этого, ну, мышления, которое гнет подковы. А, и, значит, он собирается по этому поводу написать, ну, не книжечку, а брошюрку. В общем, будет интересно. Все равно многие близкокверные математики отдают и правильно. Я думаю, правильно, да. Насчет, насчет правильно, Эдуард, это я согласен стопудово. Да и вообще их надо изолировать, конечно. Вот. [кашляет] Но, э, вот я сначала узнал про Ньютона, потом познакомился с Александром Викторовичем, рассказал ему, что вот могу вам сделать сомнительный комплимент. Он так сказал: да, Ньютон, подумать только. Но вот подход, да, любопытный. То есть мы должны-- то есть для него Библия вроде незыблемая книжка, но если там содержится факт, который он может проверить: не когда воцарился царь Езекия после царя Осии, когда он воцарился, а вот комета, да? Ага! И листает, да. И вот эти факты он всячески проверял, Ньютон. Этим он снискал, конечно, лютую нелюбовь родной англиканской церкви, которая, как всякая церковь, естественно, не терпит вызова своему так называемому авторитету. А потом- Ну, наоборот, ну вы же говорите, что он хотел выстроить систему сверху по сравнению с богословием. Но богословие проверенное. Ну, все равно богословие просто я знаю только-- не то, что такое богословие. Богословие - это, значит, объяснение всего с точки зрения- Божественного. Нет, это наука. Богословие, оно же теология - это наука о том, как Бог соотносится с миром. Соотносится с миром? Да, как он общается с миром. Это точная совершенно наука. То есть вот все эти законы Ньютон хотел объяснить с точки зрения- Объяснить богосл- Вот что я имею в виду. Да, да. Объяснить с богословской точки зрения и вписать в богословскую концепцию. Это еще раньше начал Фома Аквинский, но тоже там споткнулся, да. И, значит, но Ньютон, он просто дальше шел, чем Фома. Фома был все-таки чистый богослов. Материнские обстоятельства и не- Напри, сотворение мира - это еще ладно, да. А вот, например, непорочного зачатия. Хотя что он понимал в процессе? Сам он не принял участия, я подозреваю, ни в одном, да. Хотя звали его, а, но нет, он не принял. Но он как бы вот, вот он вычислял, может ли такое быть. И? Он был в сомнениях. А вот что он точно доказал, что быть не может. Ну, тут, конечно, когда он это опубликовал, то над ним сгустились тучи. Если бы не вмешательство короля могли бы и выслать. Ну, сжечь бы не сожгли, потому что крут больно, но могли выслать, например, в Голландию. В Голландии все можно говорить. Но у нас, блин, приличная страна, да? Вот. Это он доказал математически, что Троицы быть не может. То есть вот трех лиц Троицы- Ну, то есть две из основ троичности он отре-- доказал. Доказал. И, а, непорочное зачатие. Непорочное он остановил, но я думаю, просто как бы опасаясь упреков в чрезмерной скабрезности, он сказал: "Да ладно". Пускай будет. Да, но тоже, конечно, не верил. А вот про Троицу он очень там тщательно все этот вопрос исследовал и пришел к выводу, что такого бы-- бути не може. И сказал, что вот он антитринитарий, он отрицает троичность божества. Бог один. Никакого Отца нет. Один Святой Дух вообще. Нет, один Иисус. Отец небесный. Да, как богочеловек. Нету никакого Святого Духа. Ну, то есть какая-то там субстанция, может, и есть. Кстати, он в этом плане тоже был близок к таким, ну, условно говоря, каббалистическим идеям, что все то, называется Святым Духом, - это энергетические такие импульсы, да? Вот эти ангелы, да, - это энергетические импульсы. А, и это как бы он не отрицал, ну, просто говорил, что вот люди так по не-- по своему- Неразумию ...неразумию, совершенно верно, да, [смеется] и по невежеству так это называют. Но на самом деле, конечно, никакие не существа, а это просто такие вот энергетические импульсы и потоки. А вот насчет троичности нет. Ну, то есть он отрицал Бога Отца. А тогда все, что было до Иисуса, как оно? Оно было. То есть бы-- есть единый Бог. А как? А что до Иисуса не было життя? Не, ну в том-то и дело, что до Иисуса там типа сотворили, а потом Иисус вот- Что сотворил? И непорочное зачатие. Да я вас умоляю, до Иисуса народ жил и неплохо, ни малейшего Иисуса понятия не имел. [смеется] Я вот и вижу. Но как Ньютон это объяснял, откуда все взялось-то? Взялось от единого Бога- Который потом материализовался ...который имеет разнообразную природу- А, но- В том числе может иметь и если захочет, и человеческую природу. Типа как Вишну. Ну- Как Зевс ...так далеко он, может, не заходил никак. Ну, как Зевса он знал. Вишну, я думаю, он не знал. Но, думаю, ему не понравилось бы ни то, ни другое сравнение. Угу. Вот, не понравилось бы. А, просто Бог может, так сказать, обладать самыми разными природами, аспектами, да, как бы. Вот, но никакого при этом Отца нету и Бог один. То есть один, но в разных- В разных плоскостях, да, в разных изводах он выступает. Но это был, как бы, это было-- бы-был подкоп под основы, и этого ему как бы не готовы были простить. Были большие к нему претензии, гонения. Кроме того, что был алхимик и на вопрос кто вы по профессии, он говорил: "Я алхимик". Но это тоже смелый ответ, да? [смеется] Очень, да. Колдун. Ну, в глазах быдла, конечно, колдун. В глазах образованного класса, наверное, нет, но они так понимали, что алхимик - это кто? Это тот, кто превращает все в золото. В золото. А если Ньютон такой умный, так if you are so clever, where is your fucking money? [смеется] А он же, блин, в протертых штанах с латаными рукавами не знал, какие монеты в ходу. Тогда какой же это алхимик? Значит, это получается чернокнижник. Ну, это хуже, да? То есть вот он постоянно, ну, как-то он, он не понимал, какие последствия могут вызвать его слова. Э, он не был социальным человеком, да? Он говорил то, что ему казалось правильным и верным, да? Без-- относительно того, как на это посмотрят окружающие. Окружающие смотрели очень недоброжелательно иной раз. Слово алхимик очень не нравилось окружающим, сильно не нравилось. Как и планеты. Нет, ну, как бы Яков Брюс работал на Сухаревой башне ночью. Понятно, что это чернокнижник и он ждет дьявола, потому что как все слово астрономия, кто там выговорит из замоскворечья, да? Значит, ясно, что он летает над Москвой. Ну, высматривает девственниц, потом вы-выпивает из них кровь. Ну, может быть, он удовольствуется компромиссом. Вот так. А это народу было ясно. А алхимик, ну, это да, это ж как бы дьявольский приспешник. Реторты там, выкапывают младенцев ночью на кладбище, да? Дружит с жидами. Лягушачьи лапки и все прочее. Да, а он к тому же он жил действительным отшельником, да? И вы знаете, помните, да, его масонское имя Армет Отшельник. И он, ну, особо, так сказать, никого не привлечь. Был очень нелюдимый. Он не был ни светский человек совсем, ни ступить, ни молвить. Ну, к нему приходили иной раз. Он как-то там так экономку как-то напрягал, что там принято поставить на стол. Но там известен случай такой хрестоматийный, да, когда он сказал: "А, это Лиза опять поставила там совсем плохое вино. У меня есть хорошее, специально привезли откуда-то там из Италии, из Испании. Сейчас, сейчас, сейчас я спущусь в погреб, сам принесу пару кувшинов классного вина, а не вот этой кислотины". И пошел. А у него ж, у него были белые стены и везде лежал уголь. Он раз и начал писать. И ему что-то такое. Он уже уголь и часа два. Гости думали, он ошибся там, в погреб свалился, и там уже мертвый труп. А он фигачит. Совершенно забыл обо всем. В этом смысле он был человек, ну, как бы одной, но пламенной страсти. Анекдот говорил о том, что он-он-- дверь у него всегда закрыта, а там только два отверстия внизу двери побольше и поменьше для кошки и для кота. Да. И никого больше он видеть не желает. Значит, они сами туда назад шастают. Собаки. Не, кошки и коты, собаки не было. Но, а люди, значит, людей он не желал. Вот, по поводу человеческих качеств. Ну, конечно, его пытались женить. Ему нравилась одна девица, и он даже, значит, к ней вроде как бы, как, ну, сказать, как он умел это делать, сватался. Я думаю, что это было не самое изящное сватовство. А, но что-то там не сладилось у них. Она, она была моложе его, ну, такая девушка простенькая, довольно такая Из пригорода. Она не понимала, конечно, кто он такой, и хотела обычной жизни, да, нормальной, с обычным человеком. А, она понимала, что будет бедно и как-то, ну, то есть она будет одна всю жизнь, то есть такая формально замужем. И она вообще не понимала, как, что там, о чем с ним говорить. Просто, да, он, так сказать, не шутил, ничего. Он сделал предложение так, ну, вот как если бы он докладывал, да? Итак, по совокупности обстоятельств я предлагаю вам руку и сердце. Какой же будет ваш ответ? Нууу, говорит, ну давай, давай, не тяните. Значит, вместо того, чтобы там как-то обставить это дело, как-- он не понимал этого совершенно, не знал там женского сердца. Вот расстроилась эта свадьба, и он с тех пор, значит, женщин не желал видеть. Была у него экономка, как у доброго католического священника, старше его на двадцать пять лет. Да, и вот она что-то там ему готовила, стараясь красть поменьше. Вот. И так он вот одиноким всю жизнь и прожил. Пережил три пожара. И когда ездил в карете, все время держался за ручку. Он считал, что если что, он ловкий и сможет выпрыгнуть. Ловкость у него была легендарная. Он не видел ступенек, по которым ходит. Но он же думал все время. А, интересный был человек. Один из пожаров уничтожил плоды его десятилетней работы. Собачка его возлюбленная, после этого собак он не заводил. Забыл, как ее звали. Она что-то там игралась, он ей все позволял. Ну, это викарная форма половой жизни. Ну, когда собачки, кошечки, вы понимаете, да? Когда люди бешено любят собак и кошечек, то это заме-замещение такое, ну, своеобразное недостатков половой жизни обычной, нормальной у всех, не только у Ньютона, да? Делайте выводы насчет кошечек и собачек. И она что-то вспрыгнула, а у него там был в реторте какой-то огонь, что-то там какой-то опыт. Он одновременно ж делал кучу дел. Тут он писал, там наблюдал, здесь измерял. Тут он смотрел, как идет процесс. И она прослучайно там опрокинула чего-то и загорелось все, и сгорел, тут листы его работы, которые он писал так долго. Вот. И он сказал, значит: "Ах, бедная, как там псину звали, если бы ты знала, что ты натворила". Ну, она, конечно, не понимала. Вот что-то он восстановил, что-то пропало безвозвратно из этих его работ. Вот он переживал по этому поводу. Может быть, там были какие-то труды, которые как-то по-другому позволили посмотреть на мировоззрение. А, у него есть интересный богословский дискурс про Иезекииля, любимца нашего, и про пророчество о сухих костях. У Иезекииля есть кусок, там, значит, когда будет воскресение, кость сойдется с костью. И он пишет: вот это как может быть? Тоже все вычисляет. Вот хоронили так, он знал как. Да, значит, вот какая кость куда двигается, с какой скоростью должно двигаться, с какой скоростью должны вставать, чтобы не было столпотворения. Да, то есть он всю парадигму рассчитал, кто сначала, да, кто потом, да, каким образом. Да, значит, у одних, кто помер раньше, у них процесс этого сращения костей идет быстрее, у тех помедленнее движется кость. То есть это как бы вот идет движение, да, в земле такое, тектонические сдвиги. Это кости, да, как у Блока в его стихах, ее стихах: "Нездешний, странный звон - то кости лязгают, то кости". Вот, значит, вот кости двигаются, двигаются, и они двигаются с разной скоростью. Он посчитал, с какой должны, с тем, что встал бы первый отряд. Сначала должны воскреснуть те, кто раньше умер. Потому что если воскреснут те, кто умер позже, они же похоронены ближе, да? То есть те вообще не пробьются. Поэтому Господь в неизреченной мудрости, это ж кто этим занимался вообще? Вас интересовал практический аспект воскресения. Как они встанут, куда пойдут, где поместятся, да? Молодец! А он вот так, да. То есть те, которые ниже должны пройти. Должны пройти раньше. Да, они пройдут, встанут в отведенное место, они уже будут во плоти. А вот он, значит, следующий пласт, следующий. И те, кто совсем недавно помер, встанут в последнюю очередь. Вот. Вот таким путем. И все это займет, значит, конечно, не одномоментно, как [звук] займет где-то недели три, по его расчетам, да? Интенсивная работа костей по сращению и, значит, подъему народа. Но, правда, чего-то он не понимал. Он не понимал, куда они пойдут. Ну, вот они встанут, а дальше? Да, и он по этому поводу спрашивал у богослова. Богослов сказал ему: "Они пойдут в Землю Обетованную". А, в Израиль. Блин, ну, может быть, евреи и пойдут, а мы с хреном, мы только и пойдем. Там не поместятся все. И что мы там забыли? Как бы, да? Good and nice England. Куда мы идем из Англии, да? Этот вопрос для него был непонятен. Пойдут ли они куда-нибудь и потребуется ли вообще как бы уходить куда-то? Где будет происходить Страшный суд, чтобы все поместились? И он подумал, что он должен происходить на горе. По-видимому, эта гора будет Арарат. Вот они будут подходить, да, значит, остатки ковчега и там потихонечку наверх, да, а дальше, значит, там пропасть, они будут в ад, кому положено, а остальные, да, наверх. Ну, как бы практически, да, чтобы облегчить прохождение. Вот. И второй вопрос он не понимал, как душа найдет тело. Кости там пум, пум, пум, они с определенной скоростью, да, и встанут. А потом Господь, значит, крикнет, и они раз - и облекутся плотью. И тут души, они же совсем в другом месте, да? Ну, допустим, в раю. И души резко устремятся вниз. И как они найдут? Там же черт его поровет, знаете, сколько этих умерших. Вы же не представляете себе там какое количество, да? Это жуткое дело. Народ умирал с таким удовольствием всегда. А, то есть как бы с упорством, заслуживающим лучшего применения. И вот они все стоят, и души кружат. А где какая? Ему ответил один, очень интересно, да, один богослов, единственный, к которому он прислушивался, а, католик, кстати, католик, но такой, видимо, начитанный парень. Он говорит: "Вы, сэр Исаак, не переживайте. Вот если бы вы читали святых отцов, святоотческую эту патристику, например, Григория Нисского", которого он, конечно, не читал ни при какой погоде, потому что изучал математику. Да и кто читал Григория Нисского кроме нас с вами, ну? Кому он нужен? А у Григория Нисского, значит, есть такое соображение, оказывается: скотина, возвращаясь с водопоя или с пастбища, находит безошибочно свой дом, да? Ну, как-то по запаху. Душа безошибочно найдет по каким-то ей ведомым только признакам, по запаху или, там, еще как-то, тут же найдет тело. Неразумная скотина находит, а душа - лучшее творение Господне - найдет тут же, да? И вот это его такое сравнение, оно его вполне удовлетворило. Он понял, как пойдет процесс. Типа души принюхаются. А! И каждая к своему телу, да? Ну, это найдет. А, ну, он как физик, он должен понимать, что вот кости, плоть уже разла-разложилась и уже в совершенно других местах. Может, даже молекула раз использована. А откуда столько нарастет? Ведь это ж сохранение. Он же как физик должен- Ну, он полагал, что для Бога нет ничего сложного. Бог вернет эту плоть в том варианте, в каком, а, плоть была. Что занимало его, в каком возрасте воскреснут люди. Вот да, возраст. То есть в возрасте ли смерти или в возрасте наилучшем, тогда все бы хотели, конечно, в двадцать пять. Да. Да. А, или в возрасте, когда люди померли. Ну, они же помирают в разном состоянии, в том числе и в таком, что не дай Бог. А те, кто насильственно насмерть, на пожаре, в войне, представляете, да? Значит, и он сказал: "Нет, все должны получить ту плоть, которая была в их последний миг". Хм. Все по справедливости. Мало кому еще хочется, да? А я скажу: "Я хочу быть Моникой Беллуччи. У меня бумага есть". [смеется] Да. О том, что я и есть Моника Беллуччи. Получи свое страшное вот это вот, да? И все, значит, каждый получает. То есть это вот удивительная, да, смесь прагматизма, попыток, так сказать, все с практической точки зрения осмыслить, когда речь идет о вещах в высшей степени таинственных, непостижимых, мистических. Это называется у Пушкина "поверить алгеброй гармонию". Вот какие-то такие непостижимые вещи он все хотел-- я думаю, что он и формулу любви, если бы его любовь интересовала, ну, допустим, она ответила ему взаимностью, он бы, значит, на ней женился, стал бы там, ну, вовлекаться в процесс. Там же есть супружеские разные такие штуки. Ну, есть точно, да, много времени, да. И он бы, значит, наверное, задумался, да? Подумал бы тоже, да, на что люди тратят энергию, а ведь не без удовольствия. И тогда бы, наверное, его заинтересовала формула любви. Может быть, он ее стал вычислять, но так как поскольку его она-- его совершенно не занимала эта тема, то формулу любви он не вычислял. Вот такой был удивительный человек. А о чем стоит рассказать вам, может быть, кто-то из вас уже это слышал. Это об истории, история, как он преобразовал английские финансы. Кто из вас ее слышал? Многие, да? Ну что, рассказать еще раз? Хочу услышать. Ну хорошо. Это все актуально и актуально. Да, да. Судя по мировому- "А что, внучек, сказку про белого бычка-то ты слыхал, небось?" "Нет". "Горечь собака". Ну расскажи. А, история была такая: его покровитель, Ньютона, сэр Чарльз Монтегю получил от короля Вильгельма назначение в Монетный двор. Английские финансы были расстроены. Бумажных денег не было, их только начинали, начинали вводить. А были монеты медные, железные, серебряные и золотые. И задача была добиться того, чтобы не портили монету, не обрезали - любимое занятие, кстати, одного из малых народов - чтобы не уменьшали содержание драгоценных металлов в монете и всячески прочим образом не подделывали, да? То есть борьба была с фальшивомонетчиками, которые навострились в этом всем чрезвычайно. Кроме того, там же царила коррупция на Монетном дворе, продавали чеканы для монет прямо этим ворам. Ну, понятная нам ситуация, сгнило все. И король, значит, сказал Монтегю, который вызывал у него полное доверие, что нужно, значит, с этим разобраться. А Монтегю, ну, как-то он мало в этом понимал. Был смышленый парень, был масон, масонский ученик. В одной ложе с Ньютоном. Да, он состоял в одной ложе с Ньютоном, и как бы он его признавал своим учителем и наставником. Хотя в аристократической лестнице он стоял бесконечно выше. Ньютон же был кто? А тот был из самых аристократов. Род Монтегю, вы, наверное, знаете, да, один из самых таких в английской аристократии, один из самых чтимых. И он пришел к учителю и сказал: "Вот, сэр Исаак, ну вот если б вы бы, там вы бы сразу врубились". Тот говорит: "Ну, я ж никогда не занимался финансами". "Ну, у вас выйдет. Давайте, там, поедем в Гринвич, а я вам выбью домик и жалование". А, а это вот Ньютона очень привлекло. Он же жил все время на съеме, и это его тяготило. И кроме того, ну, жалованье, у него не было постоянного дохода. Ну, относительно не больно-то стремился к деньгам, но что-то же надо есть, что-то носить, да, покупать. На что тратил он там бабки? На инструменты и на книги. А это не дешево. И вот это очень привлекло, что пансион, еще и домик. Ну, ради этого он сказал: "Поедем". И он поехал в Гринвич, въехал в ситуацию и сказал, эээ, сэру Чарльзу, что есть несколько решений, которые нужно сразу принять. Во-первых, значит, он просит для себя разом директор полномочий деспота, и он хочет уволить всех, кто там работает, всех до единого человека. Всех выгнать, набрать совершенно новых людей. Но на самом деле только так и можно. Как Гру- До этого, да, нью-йоркская полиция была образцом коррупции просто по всему миру. Пока мэр Джузеппе Ла Гуардия, чьим именем назван сейчас один из аэропортов, сказал: "Мы выгоняем всех до единого человека". Ему сказали, смеяться менты: "Как вы без нас?" Он сказал: "Мы, блин, ребята, разберемся". И выгнал всех, и набрал деревенских, отставников, бывших офицеров и искоренил. Нью-йоркская полиция взяток не берет. И искоренил это дело. Ну, Саакашвили в маленьком масштабе у нас сделал то же самое. Только так можно - только разогнать нахрен, да? Как вот то говорил еще Цицерон Цезарю: новую политику можно делать только с новыми людьми. А так оно все просто. Да, заменить Чурова на Мурова - это все фигня. Ааа, был конкурс плакатов на Болотной площади. Там их, оказывается, была чертова прорва. И, значит, один из лучших - это плакат под названием "Панду Путина на суп". [смеется] Хорошо. [смеется] Действительно остроумный. Весело. Вот молодцы, ребята. Да, но это к слову. Всех выгнал, набрал деревенских парней, привлек их жалованием, там всеми делами. И, значит, они Бога боялись, они в церковь ходили, они не продавали образцы чекана никому. Значит, воцарилась дисциплина. Но это был легкий шаг относительно, да, хотя тоже боялись остаться без квалифицированных кадров, но на это парламент дал разрешение относительно легко. Ну, как бы они понимают, да, чем это вызывается. Второй шаг был круче. Значит, он сказал: "Надо выкупить у населения всю порченую валюту, прямо выкупить и переплавить, сделать новую, а новую сделать такой, чтобы ее было тяжело подделывать". Ну, тяжелее вообще. Нет такой, чтобы совсем невозможно, но по максимуму усложнить этим злодеям жизнь. Выкупить - это полтора годовых дохода казны. Значит, Ньютон выступил в парламенте, сказал свои выкладки. Ну, как вот он свалялся, да, в совокупности обстоятельств. Вот вам расчеты. Мертвая тишина. Но встал сэр Чарльз, произнес вдохновенный спич, ссылался на отцов церкви, цитировал Милтона, стихи, Библию. И парламент сказал: "Хорошо, хорошо". Там же казна была разная: у парламента своя, у своего короля, да? И, значит, на войну, например, король занимал у парламента. Вот почему Англию так ненавидят самые свободные страны вроде России. Здесь один росчерк пера - у тебя все бабки, да? А там извини. Как же их, подлецов, не ненавидеть за это? Да, вот такие дела. Общественный контроль собаки выдумали и у нас хотят внедрить, чтобы подорвать нашу духовность. Не получится ничего. Да, так вот, выкупили и зафигачили новые монеты, видом напоминающие примерно те, которые есть сейчас. Кто бывал в Англии, вы знаете, толстенные такие, здоровые. То есть до сих пор эта форма сохраняется. Огромные такие, да, монеты. Значит, для чего так? Толстый ободок и по ободку глубоко впечатывать надпись, надписи на латыни и менять время от времени, ну, скажем, не реже раза в год. Все-таки с латынью тяжко фальшивомонетчикам, да? И можно будет легко определить, если ты знаешь, какая, да? Ну как пароль, да? Пароль-то сменился, а у тебя-- или тут ошибка в латинском, а Ленин в кепке, да? Значит, изымали, да, старые? Все изъяли, да, ну выкупили. Нет, нет. Каждый год изымали старые с над-- надписями? Не оставляли. И те, и другие ходили. И те, и другие ходили, да. Да. Но, значит, так это усложняется жизнь, да? Потом он же ввел систему, которую замечательно охарактеризовал Ньютон, пишите-- Наполеон: "Пишите кратко и непонятно". Значит, вот сколько фартингов в гинее, сколько пенсов в шиллинге обычный человек сказать не может. Потом есть фунт, эээ, есть фунт лондонский, был фунт манчестерский, гинея была имперская, гинея была лондонская, гинея была ливерпульская. Вообще, ну чтобы запутать. И народ путался в этих деньгах, что тоже было неплохо. Что тоже было неплохо. Уменьшить хождение дорогого, драгоценного металла, а побольше меди и низкосортного серебра. Это сделал потом Брюс. Вот буквально это он сделал. Он серебряные деньги ограничил в России, разогнал Серебряническую слободу. И, значит, зарплату, жалование выдавалось медяками. Вот мешок медяков, да, психологически. У Волакиума Ваня, да? То есть покупательная способность у денег не очень, но зато: "Прасковья!" Вот мужик принес, да? Э, после уже смерти, там, значительно после смерти Петра и Брюса, при Ломоносове, да, при Елизавете Петровне он получал жалование как академик. И не было серебряных монет. Пригнали два воза или там три воза, вот этих, э, мешков с пятаками. И большие, килограмма весом. Да, здоровенные были пятаки, да. Ну, чтобы как бы монета, ты понимаешь, да? За что ты работал, ну. Да, и бросил на, эээ, на верстак, на что-то такое, на верстак трудом добытые гроши. Ну такие бабки как бросишь, да? [смеется] Психологически очень правильный ход Брюс придумал. Я думаю, что это с прямой подсказки Ньютона. Но третий шаг, который Ньютон предложил Монтегю, вызвал ужас у всех. Он сказал: "Надо увеличить государственный долг". Не уменьшать, как говорят зрители Первого канала во все времена, что наша как бы, да, заслуга - мы расплатились со всеми, никому не должны. Так и вы никому не нужны. [смеются] Да? Ааа, страна, которая никому не должна, не вступает ни с кем в отношения, да? Это, э, когда Цицерону предложили написать гимн девственности, он написал одну строку: девственница - это та, которая никому не нужна. Вот и все. Да, то есть тут гордиться-то нечем. Ньютон предложил блестящий вариант, который только гений мог придумать. В чем он состоит? Твою экономику, ну, в данном случае английскую, кредитует весь мир. И никто, конечно, не заинтересован в том, чтобы она рухнула, потому что люди потеряют бабки, они все потеряют. А у тебя в руках возможность печатать деньги. Этим нельзя злоупотреблять, но все равно печатаешь-то ты, потому что твоя валюта самая крепкая в мире. Английский фунт крепчайший до сих пор. Но надо поставить фунт крепко. И как этого добиться? Выплачивать все обязательства. То есть ни одного дня просрочки, все проценты всем должникам. Никакие войны, никакие ужасы, чума, катастрофа, запор - ничего не должно, э, отсрочить выплаты английской королевской казны по ее обязательствам. Вот если это в течение, там, пяти, потом десяти, двадцати, пятидесяти лет внедрить, то у людей воспитывается доверие, и они понимают: фунт - самая крепкая валюта на свете. И люди поняли это. Как и рубль. И люди поняли это, да. Ну, понятно, что доллар пошел по совершенно этому же пути, что неудивительно. Что такое Америка, как не филиал Англии и ее во многом прямое продолжение, да? И это совершенно ход гениальный, конечно. Никто не предъявит, э, да, как пер- как здесь, как этого мудака Шевченко, ааа, там, когда вопит еще, там, камлает на Первом канале: "Они предъявят, Америка рухнет". Это ты рухнешь, мудло. А, никто не предъявит, конечно, потому что людям важно получить свои деньги, а не добиться моральной победы, чтобы Шевченко хорошо себя чувствовал, да? Поэтому, конечно, все будут кредитовать и дальше, все будут кредитовать и дальше. За-- какой бы ни был кризис, за какую валюту все покупают? Точно так же, как тогда за фунт. И английская экономика благодаря реформе Ньютона колоссальным образом шагнула вверх. Это ж вы-- поймите контекст. Англия тогда была единственной некатолической страной, и особенно не-не на кого было опереться. Да, были протестантские, конечно, страны. Они были, во-первых, слабее, чем мы думаем. Во-вторых, эээ, ни у кого не было такого лютого конфликта с католическими странами. Войны с Испанией, с Францией, с могучими державами. Да, союз Голландии, вроде протестантский союзник, не очень крепкий. То есть Англия как бы против всех. Вот такой непотопляемый корабль, да? И при этом при всем именно английская экономика, а не скажем, Франция, не Германия, там, да, не Италия рванула и стала первой в Европе. В Англии тогда население было в четыре раза меньше, чем во Франции, в четыре раза! Ну, Франция ж место благодатное. Налогов они собирали в полтора раза больше. А раз налоги - это кредитование, значит, снижение, э, ставки, это помощь бизнесу, это привлечение своих капиталов, да? Любой, да, вкладывает. Система акций и акционерных предприятий. И точно так же вкладываются извне даже враги, французские купцы. Потому что бабки есть бабки. А, и этот ход оказался абсолютно гениальным. Его тяжело принимали, но, в конце концов, Монтегю убедил короля, король убедил парламент. Они пошли на это и не пожалели, и не пожалели. И вот это, это может быть, не самый известный факт в жизни Ньютона, но среди прочего он ре-реформировал английские финансы. А как сквоз система сработала? А? Как, как сквозь заработала система? Уже при его жизни, лет через десять-пятнадцать, да, уже были первые очень мощные плоды, да. И дальше, чем дальше, тем больше. И Англия стала не просто первой, а великой державой, да, а потом мировой мастерской, владычицей морей. Ну и как колониальная империя номер один. А ведь сущностью ну что такое Англия? Ну? Все предпосылки для того, чтобы это-- стать первой мировой державой, были у Испании. Однако она все профукала. Догматизм и католическая форма правления. Вот вам и пожалуйста. Какие бабки там были? Это же страшное дело. Э, из одной Боливии испанцы вывезли серебра такое количество, что можно построить мост из города Ла-Пас, столицы Боливии, до Мадрида Да, мост реально, э-э-э, вот такой длины и шириной в метр. Вы себе представляете? Одного серебра. А золото из Мексики и Перу? Мексика, да. Да. А драгоценных камней? А дерево? Это ж страшное дело. А проспероса. Ну и что? И ничего не помогло. Ничего не помогло. Прямое механическое накопление богатств без разумной политики не ведет ни к какому прорыву. А вот здесь вот так. И, конечно, ну, я думаю, что нет масона, который бы не гордился таким вкладом Ньютона в фантастический прорыв Англии как, во-первых, любезного масонского отечества, а во-вторых, как страны, которая всегда была самой свободной и к масонам относилась лучше и либеральнее, чем все остальные. Вот такие дела. Такие дела, да. А-а-а, про историю взаимоотношения их с-- Ньютона с Брюсом вы тоже знаете. Я вам все это рассказывал много раз, да? Как, э-э-э, сказал, что нужно сделать для реформ. И отношения с Петром не заладились вовсе, а с Брюсом он очень так подружился. Брюс остался еще же на полтора года после Петра, Петр уехал, а Брюс остался в Англии для вербовки народа и закупки книг, инструментов, аппаратуры, всяких таких вещей. И очень потратил это дело с толком. Во-первых, не потратил на себя, не кутил, не на девок, ничего. Все как бы каждую копейку вложил с умом. А кроме того, он написал работу на латыни о вращении планет. Представил Ньютону, и Ньютон написал относительно благожелательный отзыв. [смеется] И Ньютон с Брюсом переписывался. С учетом его как бы отношения вообще с людьми это колоссальное достижение Якова Брюса, великого русского, русского, да, патриота, шотландца, а-а-а, который, я думаю, к Ньютону прислушался. Нам теперь сложно сказать, какие конкретно идеи подсказал Ньютон. Может быть, что-то из метафизики Петербурга, эти гербы. И помните, да, я вам все рассказывал. А-а-а, но, не знаю, может быть, мы никогда не узнаем, что конкретно было, да, посоветовано самим Ньютоном, а что другими какими-то братьями. Э-э-э, но факт переписки вот такой вот живой связи, да, интеллектуального общения — это правда, да? И даже если он, допустим, Ньютон не советовал ничего такого конкретно политического, он советовал, например, какие книги выпускать, да? А-а-а, кстати, любопытно, Брюс одной из первых книг выпустил календарь. Книга полностью ставила под, ну, как бы разрушала всю идею, ну, убогую православную идею о том, как устроен мир, да, и рассказывала про систему Коперника, которую мы сейчас как бы знаем, да, как, э-э-э, единственно правильную изучают в школе даже православной. А-а-а, ну, это для того времени была тоже революция, но ее не очень заметили. Кто-то особо читал, но среди тех, кто читал, например, среди оппонентов Брюса, конечно, были только священники, только духовенство. Те, которые прочитали. И они прекрасно понимали, что это подкоп. Там не было прямо сказано: все, что говорится в православной фигне. Нет. А было просто сказано: вот мир устроен так. И, значит, расчеты, там, иллюстрации, да, как реально устроена Солнечная система. Э-э-э, ну, кто был у нас на туре в Израиле, тот знает, какое впечатление производит на людей, когда им рассказываешь, как на самом деле было по сравнению с тем, как они слышали в да-- в школе, там, да, в церкви, в детском дамском календаре и так далее. Производит сильнейшее впечатление. И иной раз абсолютно, так сказать, проект, переворачивающий все нутро. Вот для Брюса было важно эту книгу выпустить первой, да, чтобы как бы вот основы мировоззрения правильно закладывать. Вот астрономия его привлекала. Интересно. Да, русско-голландский словарь он издал, голландско-русский. По указанию Петра, конечно, он составил, чтобы народ читал на голландском. Ну какой особенно народ? Но были ж такие, да, в Голландию ехали многие молодые, и это им очень облегчало знакомство с западной мудростью. Э-э-э, кто читает по-голландски, тот без труда прочтет по-немецки, а это уже серьезное окно в Европу, это уже по-честному, да? Вот такие дела. Э-э-э, вот наследие Брюса преломляет в себе, э-э-э, личность великого Ньютона. Нам многое до сих пор непонятно в этом человеке. Из его писем, из его, так сказать, дошедшего до нас архива, он очень много писал. Ну, по телефону звонил редко и никогда не смотрел футбол. Э-э-э, поэтому вот у него было время на писанину. Ему высказаться письменно было гораздо легче и проще, чем сказать устно. Он был человек письменный, а не вербальный. Э-э-э, и у него огромный архив. Часть этих писем пропала, потом она всплыла, да, и всплыла она совершенно неожиданно в Израиле. [смеется] Да, оказывается, значит, ее про-приобрел какой-то еврейский ученый, масон, уже в XX веке еврей масон. А-а-а, и сейчас, значит, это все там разбирают, переводят. И вот удивительным образом огромная часть Ньютонова архива оказалась в Израиле, да? Смотрю я передачку, и человек говорит: "А, это Альбрехт Дюрер. Оригинал висит в Мадриде". Как это в Мадриде? Вот так в жизни, да? Да, все перемешано. Э-э-э, и архив этот, он обработан только на небольшую часть. Я там что-то какое-то прочел, э-э-э, кое-что лежит и ждет еще обработки. Есть вещи, которые прочесть Как мне кажется, невозможно. Ну, я знаю, какие-то специалисты на латыни с какими-то сокращениями, со значками условными, каким-то хитрым, ну, даже не знаю, кодом или каким-- ну, какой-то язык условный, понятный только посвященным, невозможно догадаться, о чем речь. Но это уже целая команда специалистов, которая это все разгребет, и потихонечку-потихонечку все это будет публиковаться. То есть мы еще масштаб личности его оценим, да? Ньютона. Для масонства это самый такой поразительный пример. Человек гигантского интеллекта, совершенно невероятного, да? Таких было за всю историю человечества несколько человек всего. Полностью, так сказать, посвятил себя науке. Своему отечеству, масонству, сделал огромный вклад в цивилизацию. То есть он не замкнулся, да, и, так сказать, не искал индивидуального бессмертия, как некоторые. Ритуалы, розенкрейцерство, зодческие работы. Есть такие масоны, а этот нет. Он как бы стремился, чтобы деятельность его, она была реально полезной стране, которую он очень любил, королевству английскому, масонству и всему человечеству. У него была та черта, которая, как мне кажется, вот настоящего-то масона и отличает от всех остальных. Чувство ответственности перед всем человечеством. Ну, такого уровня человек, как Ньютон, конечно, должен ее осознавать. Вот такой был парень, сэр Исаак. Какие у вас вопросы по его поводу, его личности, жизни и творчества? Ну а-- ну он был глава ложи? Нет, он не принимал никаких на себя- У него масонская такая деятельность. То есть его жизнь была, слушание масонское. Да, его жизнь была масонское служение. Помимо этого, он был еще, я думаю, и непростой каббалист и общался с каббалистами той эпохи, которые часть из них даже не входила в масонские ложи. То есть он там всяких хитрых людей принимал у себя дома, когда принимал помимо котов, да? Принимал. Но отшельник-отшельником, но кто-то же к нему ходил, и он к кому-то ездил. Он посещал нерегулярно и неаккуратно, ему это прощали. Его авторитет был столь громаден, что как бы с него не требовалось, да? Но он-- ведь что такое масоны? Это ну как служба в армии, да? Если ты прослужил там, скажем, ну, допустим, да, тут лейтенантом пришел, прослужил десять лет, и ты все еще лейтенант. Ну какой же ты служака, да? То есть, ну, ты-- все уж майоры, да? Подполковники. Ну, капитаны. Забыли на-- а ты все же, как же так? А вот он так вот такой и был. Вот он всю жизнь был лейтенантом, да? Его не интересовали градусы, которые для масонов это же, ну, такой вопрос. Ну как для актеров звание заслуженного, как звездочка для офицера, да? Как любой другой знак отличия. Все же мы суетны, кроме присутствующих, конечно, и честолюбивы. А он нет. Вот у него совершенно не было честолюбия. Ну, абсолютно. У него, может быть, было тщеславие, он все хотел там, да, поблистать, но вот это чтобы сделать усилие и заслужить градус — нет, этого нет. И он как-то в масонстве никуда не пошел. Так хоть и остался, да? То есть, с одной стороны, он, если сравнивать с армейской структурой, он всю жизнь был лейтенантом. Но в армейской структуре это невозможно. А вот, например, в церковной возможно. Обычный священник, например, приходский, да, к нему епископы приезжают на поклон и с вопросом. Это да. Или какой-нибудь старец там, да? То есть он никаких не берет на себя, да, должностей. Ну как Сергий, как Франциск. Да, полно таких. Был такой в Москве, в церкви в Воскресения в Борошах, вон на Покровке сейчас. Угу. Ну, она забита сейчас, да, закрыта. Говорили, что там есть подземный ход к Меншиковой башне. К Меншиковой башне, да. Ну, есть, да, там полно костей. И там, значит, прямая телефонная связь с Белым домом и Вашингтонским-- портрет Чубайса. Там служил такой священник Иоанн Смирнов. Ну что оно было? Простой приходской священник, а к нему приезжали, боже ты мой, в середине девятнадцатого века профессора Академии. Да какие? Голубинский, автор четырехтомника истории Русской Церкви, самого такого крутого, считавшийся самым большим эрудитом и знатоком проблемы. Они что искали? Если что-то он им должен был подсказать? Приезжали митрополиты, приезжали настоятели монастырей, члены Синода. Блин, к обычному попу, к приходскому священнику. Значит, что-то такое было в нем. Это вот вам пример совершенно недавний. Причем он не стал никаким святым, ни Сергием там, да, никем. Он просто служил в своем приходе и, может быть, его прихожане вообще понятия не имели, да, кто их отец Иоанн реально на самом деле, какой его вес. Он был масоном. И какие люди с ним считаются. Но это факт. Не он к ним, а они к нему ездили. То есть они его не вызывали к нему на поклон за советом. То есть бывает. Но это церковная иерархия, да? Если тогда сменить метафору, да, не военная иерархия, а церковная уподобить масонство, тогда статус Ньютона становится абсолютно понятным. Он никуда не шел в чинах, но всегда был духовным авторитетом, к которому, да, самые там крутые всегда обращались. Брюс, Брюс был масоном? Брюса приняли и дали ему масонское- Это там уже приняли? Уже там. Когда приезжал, еще не было. Брюс с Петром приехали к Ньютону как к духовному лидеру, не как к масону? Я думаю, что когда Брюс с Петром приехали, то Петр точно о Ньютоне ничего не знал. А Брюс, может быть, и слышал, но- Нет, ну ладно, Брюс привез Петра, конечно, тогда еще не знал. Но Брюс-то знал. Брюс, может быть, и знал, но довольно отрывочно. Тоже не надо преувеличивать. Это сейчас Ньютона знают все, да? Ну так а почему такое вот они приехали- Они приехали-- нет, они же к нему ехали не к масонам. Ну Ньютон приехал. Они приехали не к масонам, они приехали в Англию по приглашению короля Вильгельма. С тем, чтобы сказать Петру о том, что хорош махать топором на голландской верфи, что, ну, ну сколько можно? А давайте обсудим серьезные дела, например, войну со шведами. А Петр говорил: "Нет, давайте воевать с турками. Сделаем новый крестовый поход, пойдем на бусурманов, отвоюем Константи-- Стамбул, будет Константинополь и для нас". На что ему сказали: "Конечно, молодой государь, конечно, мы именно об этом и мечтаем. Воевать с турками, с такой державой, махиной, которую еще и поддерживает Франция, чтоб тебе хорошо жилось. Ты хочешь повоевать? А зачем? Выход к морю, мы понимаем. Выход к морю, чтоб ты, значит, была торговая морская держава. Ну как Голландия его обожаемая. Окей. Но тогда надо сменить вектор не на юге, а на севере. И воевать, значит, не с султаном турецким, а со львом свейским". А льва свейского он боялся. Третье в Европе войско, третий флот, может быть, войско пехоты у Карла было двенадцатое и первое. И он говорил: "О, ребята!" "Не переживай, мы поможем". Вот тут они его и ободряли о том, что мы, во-первых, пошлем флот, чтобы они не баловались там, да? Во-вторых, мы тебя научим. Пошлем тебе инструктора, да? Обучим твоих солдат и матросов. Ты флот построишь, ты не переживай. И потихоньку, потихоньку, да? И ты шведов сокрушишь и выйдешь к морю и станешь нам ровней. Цель их была абсолютно понятна: разделяй и властвуй. Ну, английский лозунг никогда не устаревал. Э, руками Петра убрать Швецию как конкурента на Балтике и ослабить, да, там дальше как бы, да. А, вот, это совершенно была такая политическая цель. А, и почему бы не создать-- Швеция монопольно там на всех давила. Германские государства были ж разрознены. А почему бы Швецию не ослабить, да? А в то, что Россия крепко поднимется, они не очень верили. Ну, оказалось невероятным, но недооценили явно, да? Кстати, это происходит и сейчас со стороны тех, кто сидит за большим красным забором и плохо знает свой народ, который может дать такой копоти. А, а вот произошло именно это. То есть еще при жизни Петра Россия стала третьей в Европе державой морской. Никто не ожидал, да. Но они взялись помогать, думая, ну как же они там выучатся, эти, да? Ну и отлично. Вот мы поможем. И они его на это науськивали. А, значит, ему сказали о том, что ну ты в Голландии же все уже понял, да? Давай в Англию, потому что корабли-то лучше у нас. Мы тебе расскажем про лучший порох, научим делать без секретов, про лучшие пушки, научим отливать. И потом его даже научили сверлить. Это же никто не умел в Европе, кроме англичан. Когда из цельного бруска высверливалась, не выливалась пушка, а высверливалась, да, жерло. Это было, это технологический прорыв. Мы тебе покажем, как ядра разного калибра делать, да? Как корабли там, как делать вот этот, эээ, противооткатные штуки, чтобы оно ж когда откатывается орудие, оно ж сметает матросов, да, чтобы меньше времени на перезарядку. Все покажем! И для него даже устроили показательное морское сражение с выстрелами, там, со всеми делами, да? Ну, не стреляли там ядрами, но порох, все, чтобы он посмотрел диспозицию. Всему научим. И вот он зачем приехал. И ему сказали: вот у нас есть такой крутой- Не-не-не, никто ему не говорил. Это просто, э, значит, он путешествовал по Англии. Ему очень там не нравилось- Угу. Потому что Англия страна церемонная, чопорная, а он же- Да. Они там с Меншиковым и с его свитой жили во дворце. И когда англичане потом выставили счет, то это, значит, ну, там пишет смотритель, ну, ощущение, что это было, значит, ээ, банда чертей вместе со стадом свиней. Да, так они там, значит, погуляли. А, ну, я думаю, что было время демонстрации. Не нравилось ему все. Ээ, он же, да, один раз при дамах повел себя чудесно. Угу. А, ну, он подошел к камину и пытался его погасить, как пионеры костры тушат. Ну, для английских дам это был совершенно нерядовой поступок, да. Они все встали и ушли. Вот, в общем, его тоже там не очень-то, да? Хотя он и царь, да? И как бы по приглашению Вильгельма, но все-таки, и он там не находил своего удовольствия, но он был, потому что нужно, а Брюс был его правой рукой. Голландии не был нужен Брюс, потому что Петр говорил по-немецки бегло. Голландский, немецкий. Ну, это как москаль на Украине. Понятно, что тупиковая вещь, но вы же поймете, правда? А вот так он объяснялся со всеми, и у него не было никакой необходимости, да, в ком-то, а по-английски так. И Брюса он везде за собой таскал. Но Брюс произвел впечатление настолько изумительное. Во-первых, он всегда в парике, а Петр же нет. Но это, ну, вызов традиции. В Голландии можно, в вашей Голландии, да? Анекдот вы знаете об этом? Заседание израильского парламента Кнессета. Рабинович, что сидите в Кнессете без пиджака? У меня есть личное разрешение от английской королевы. Да, да. Вот у меня записано. Я как-то пришел в Палату лордов, сел без пиджака. Она мне сказала: "Слушайте, Рабинович, это вы у себя в Кнессете будете сидеть без пиджака". [смех] Вот. А Брюс в парике. Брюс танцует. Брюс говорит на английском великолепно, по-латыни, поддержит разговор. Ээ, ну, прелесть, да? И поухаживать, и изящно. Ну, чудо! И, значит, ну, это ж Петр тоже заметил. И он Брюсу дал полномочия и сказал: "Собирай людей". Дал ему бабки, он доверял ему полностью. Брюс же не брал никогда денег. А Меншиков? О, не, Меншиков у Петра с малолетства понимал, да. А Брюсу он дал значительные деньги и полномочия любых набирать, да, типа там Ну, в разумных пределах обеспечен. Если ты считаешь, что человек стоящий: кораблестроитель, там, пороховщик, фортификатор - бери, сколько запросит, мы дадим ему бабла. Ну, народ же про-про это все прознал. Его, естественно, стали наперебой звать. Масоны тут же прохавали и стали: кто такой этот парень интересный? А я оказался Брюс, прямой потомок шотландских королей. На нем почиет благодать святого Андрея, покровителя тамплиеров, и у него есть право на престол. А! И как они его не пригласят? Но это совершенно фанта-- конечно, его пригласили. То есть он где, условно говоря, пересеклись, э-э-э- Еще не Ньютон. Сэр Кристофер Рен его принял. Да, масоны, ну, все равно. Да, ему-- он увидел масонство, ему предложили вступить. Он вступил с масонским именем Колонел, полковник. Он был полковником русской армии. Иии, значит, знакомился с их обычаями и всеми делами. А потом уже Рен сказал, что вас надо познакомить с Гермитом, с отшельником, и составил протекцию. И так бы фиг кто попал бы туда, да? И по протекции Рена Брюс попал к Ньютону, произвел впечатление, к счастью для всех нас, да? [смеется] Вот. Ньютон об-- с ним беседовал, сказал, что it's doable. Знаете знаменитую фразу, что два рычага, деньги, церковь, что, мол, да, да, да. Ну, давайте, приводите государя. Иии, значит, ну, тогда уже по протекции типа Брюса, ну все-таки царя. Нооо Петр не понравился Ньютону совершенно. О впечатлениях Петра мы ничего не знаем, но, видимо, он понимал, кто перед ним, да, ему рассказали, но он совершенно не в силах был оценить. Кроме того, Ньютон же тоже был еще тот светский парень. [смеется] Сэр Кристофер Рен, он умел разговаривать, да. Ну, как-то он такой светский человек, он умел с царями, да: Ваше Величество, да, разумеется. А, это удачная шутка. Не-- осмелюсь чуть-чуть возразить вам. Ай! Да, и у Ньютона была привычка все время спрашивать. Он все время спрашивал собеседника. А Петр привык сам задавать вопросы. Он не привык, чтобы у него что-нибудь спрашивали. Его это страшно шокировало. А тут ну ему пофиг, кто перед ним. Ну, сидит какой-то пацан, и он говорит: "Переведи, переведи". И не получилось дело. Но, тем не менее, поскольку остался Брюс, то связь осталась. Петра, по-видимому, не посвятили, хотя масоны очень любят еще со времен екатерининских в державе навода и у остальных о том, что, значит, Петра приняли в масонство. Вот сэр Кристофер Рен, ложа Святого Андрея. Но никаких свидетельств нет, никаких нет. А вот про Брюса есть. А как Ньютон в масоны попал? Ну, как, я думаю, всякий человек из тогдашней интеллектуальной элиты. Поскольку масоны, разумеется, представляли собой тогда интеллектуальную элиту, то и среди профессуры Кембриджской и Оксфордской они составляли изрядную прослойку. Разумеется, ему предложили, да, с таким умом вам бы лучить в ложу. Чего ему было интересно? Вот это вот [неразборчиво]. Ну, общение. Не знаю, как, насколько он его нашел, не готов вам сказать. Ааа книги, которые были только там, в том числе и такие, которые нигде в другом месте, даже в Кембридже и Оксфорде, он не мог найти. А они были запрещены? Конечно, были и есть. А уж вопрос. Это колоссальный привлекающий фактор. Конечно. И алхимические, и каббалистические сочинения, всякий там герметизм для него это да. Думаю, для этого. Вот. Но это он нашел, безусловно. Но он не был исправным масоном, и ему, конечно, никто не предлагал. Главой ложи был сэр Кристофер Рен, придворный архитектор, человек светский, со всеми делами, да, который умел, мол, ведь и ступить. А Ньютон нет, но был в авторитете, был в авторитете. И уважали его все без исключения братья, в том числе сам сэр Кристофер Рен. Рен же был на самом верху лестницы иерархической, да, звал во дворец, построил собор Святого Павла. Ну, шутка ли, да? И он-то как раз был человеком, очень падким для-- на такие внешние знаки почитания, да. Чтобы вот лента, прием, кем по счету он стоит на приеме в Гринвиче, да, Ньютон. Вот такая вот штука, да. Вот такая вот была история с Брюсом. А потом, когда Петр уехал, значит, его как бы связь с английским масонством, мне кажется, абсолютно прервалась. За исключением того, что потом он слышал от Брюса. Но говорил ли Брюс о том, что это государь, я слышал от английских братьев, мог такое сказать вполне. Это не от меня. А вот мудрые люди, помнишь, там мудреца, да, отшельника, который все рассчитал, да и там самому Богу советует, как орбиту планет поправить. Так вот, он советует нам такую штуку сделать, государь, как ты полагаешь? Я думаю, я конструирую, да, разговор, так могло быть, да. Или вот братья пишут нам из Англии и Голландии: хорошо бы нам в нашем Петербурхе сделать вот такую штуку, чтобы каждому видна была. Потому что замысел, мы же говорим между собой: давай герб, эмблему, да. Да такую. А вот они что советуют. Объясняя с рисунками, да. Вот это, мне кажется, ну, это однозначно, конечно, Петр выдумать не мог. Ну при всей любви, тут совершенно другая эрудиция и начитанность в Писании и просто взгляд на вещи, да. А вот, ну, Брюс мог и один, но мне кажется, ему многое подсказали. Вот, вот эти вещи, да, давай сделаем треугольничком, да, улицы, да. Давай Адмиралтейство сделаем главным зданием, а не собор, да. Вот кораблик, да. Ну, это, конечно, такие вот эмблематичные для масонов, очень важные послания, чтобы каждому видно был, государь, замысел твой, да. Вот любой придет там артель корабельщиков и скажут: "А что?" А вот тут-то мы и объясним, да? А так-то, как мы объясним, да? Что вот это теперь святая земля, это столица теперь Руси. И теперь ты ведешь страну по новому направлению. А это для Петра было важно. Ну, раз так, давай, Якоб, сделай. Давай придумай, да, предложи образец. Вот, мне кажется, такой шел разговор у них. Вот, может быть, э-э-э, Брюс говорил: вот книжки давай вот государь такие издадим. А той: "Вот это не надо, наверное, это не в первую. Давай вот эту. Эту, да, согласен". Вот это вот они обсуждали. Петр же все инспектировал. В этом плане он был совершенно византийский государь. Ничего мимо него не шло. А, но советовался и, конечно, с Брюсом советовался в первейшую очередь. Ну вот именно, там в Петербурге он такой масонским знала свой- Даже вопросов нет никаких. Вот, а закладывался ведь при Петре, значит- Не, ну тут как бы это ж как бы [смеется] как говорил мой профессор, про-проблема теряет свою диску-дискуссионность. Это доказанный факт. Нет, это вот именно так. Значит, явные масоны. Но Петр не был масоном, значит- Он слушал- Он реально, да. Ну, Брюс, Брюс, конечно. Конечно, Брюс, я думаю, потом, может быть, свою роль сыграл Прокопович. Но Прокопович был моложе Брюса существенно, да. Какие-то штуки советовал, конечно, Прокопович потом, но это, мне кажется, не столько в смысле градостроительства, в котором Прокопович не очень. Да. Кстати, он тоже ненавидел Москву дежурным образом, хотя сам киевлянин, почему бы Москву-то не любить? А, тоже пел осанну Петербургу, все эти дела. В этом плане он, так сказать, был обычный царедворец, но он, вот он тоже о Петербурге высказывался, да. Значит, давай дома строить без зазоров. Почему? Чтобы нищие не гнездились, да. Давай запретим деревянную постройку в Петербурге. Но как это можно? Ну как без деревянных? Что сразу каменный дом? Ну, сначала ж какой-то барак, там хижина, да, для тех же строителей. А вот как построят, снести все, только каменное. На века у нас строительство - это идея Прокоповича. Ну утопическая вполне. Вот, ну и самый главный его вклад, конечно, был именно церковный. Это сломать православию хребет. Да, эта идея, на-наверное, Прокоповича эта идея понравилась Ньютону. Может быть, когда-нибудь найдут и переписку об этом. Брюс мог сообщить про Прокоповича. Переписки с Ньютоном не состоял. Но вот я думаю, что могло бы понравиться Ньютону из нововведений Прокоповича. Это, э-э-э, сильные выпады в адрес такого простонародного православия: крестов, иконок, мощей- Поясов. Реликвий, поясов, да, вот этих всех делов, да. Вот он же очень резко против этого выступал. Э-э-э, и ну, как бы он почти придерживался протестантской точки зрения о том, что все это все надо отменить, да. Он даже доходил до того, что говорил и крестики тоже надо снять. Протестанты же не носят. Но до этого не дошло. А потом монахи. А что монахи? Еще бы чуть-чуть проживи Петр, я думаю, что отменили бы и монашество. Что у Петра был большой зуб, и Прокопович все время говорил: "Государь, это же, ты понимаешь, пятая колонна, там гнездится вся скверна, да". И Петр, значит, когда он беседует с церковными служителями, ну, совершенно словами Прокоповича он изъясняется. А что полезного вы делаете для отечества? А что молитесь, так все молятся. Это кто мог подсказать, да? Ну и сама идея, да, уберем патриаршество, а поставим министер-- ну, коллегию. Ну, это, это, конечно, революция полнейшая. Я думаю, это Ньютону могло понравиться. Вообще, так сказать, движение русского православия от совершенно дикого, да, этого пещерного состояния в сторону какого-то европейского подобия, да, такой вестернизации и каких-то элементов протестантизма вполне могло, э-э-э, понравиться Ньютону. Значит, а Ньютон гомункулусов не делал? Не, он не делал гомункулусов никогда. Я думаю- Биологии не писал. Как? Биологии не писал. Не, биологии нет. И это, мне кажется, эта тема его не больно интересовала. Он нет, не был он там замечен. Он, как вам сказать, вот он был теоретик все больше. Вот как вот на кончике пера что-нибудь открыть, да? Вот такая была. Хотя он был экспериментатор- Не писал химик, если он с ретортами так- Он умел с ретортами работать, безусловно. И он работал над философским камнем как субстратом, который все во все превращает. Но гомункулусы его не интересовали. Он же верил в единство творения и понимал так, что должно быть, значит, некое вещество, с помощью которого вот это же и есть философский камень, на самом деле, все во все может превращаться. То есть такое вещество универсальный посредник. Ну да. Ну. Как и Бог. Как в анекдоте: придумал универсальный растворитель. Теперь думаю, в чем хранить. [смеется] Все он искал такое вот, как все алхимики, такое вещество, которое все во все могло бы превратить. Как бы идея ж была какая? Распалась связь времен, да, из-за первородного греха, и природа находится в этом состоянии. А что делает алхимик? Находит это звено недостающее, соединяет, и цепь вся соединяется. Тогда по этой цепи ты можешь пройти от, там, свинца до ртути, да, от серы до мышьяка. Все во все превращая железо в золото. И на каком тебе хочется, да, этапе, на какой цепочке остановиться, там ты раз и остановился. Вот идея была в чем, в общем, да, плане. Распалась связь времен именно из-за первородного- Из-за первородного греха, конечно, да. То есть как некая божественная структура- Да, божественная структура — это же как бы, ну, общехристианская идея, которую они, конечно, разделяли. Разделяли, да. Алхимическая свадьба — это соединение двух веществ в надежде Что то, что появится в результате этого соединения, будет той цепочкой, которая золотую цепь, э, скажем, веществ в мире воссоединит. Они же экспериментировали- Ну, это- Не выходило. Они еще экспериментировали, да? Получается некая капля Бога в общем виде. Да. Они то же самое: капли Бога, эликсир сатаны. Да, да, да. Панацея, [смеется] да. Это все одно и то же. Это утопия какая-то. Но нам сейчас так кажется. Опять утопия. Завтра раз - изобретут. Нанотехнологии. Российская наноармия с надувными танками- [смеется] И командующим Прохановым, да? А Брюс, по-моему, не англиканин был. Хм. Он был лютеранин. Угу. Он по рождению своему-- тут не было просто англикан в Немецкой Слободе. Отец его был лютеранин, и он так в лютеранстве и жил. Но он, э, не настаивал ни на каком. Он был вполне равнодушен к религии. Вот. Но ему что лютеранство, что остальное, он- Интересно, Брюс с Прокоповичем какие были отношения? О, прекрасные. Ну, они сразу друг друга нашли и поняли. И они же как бы в одну дудку и в одном направлении смотрели. Опять же, Прокопович не брал бабок, не видел в них смысла, потому что книжки ему и так давали. А на что еще тратить? Не, ну реально, да? Ну не на что. [смеется] А Брюс не брал из принципиальных соображений, поскольку как бы его принципы не позволяли. А потом они были книжные оба люди, ну, они одного уровня интеллектуального. А Прокопович же в Риме был, учился, да? Он где только не учился. И в Риме в том числе, да. И образование получил фантастическое. У Брюса не было такого формального. Зато Брюс был в Англии, да, при Ньютоне. Я думаю, им было о чем поговорить. И они очень так крепко друг с другом общались. А, наверное, обсуждали какие-то штуковины, в том числе масонские. Меж ними отношения были прекрасные. При том, что надо понимать, Брюс был человек, чуждавшийся всяких интриг, но он же понимал, какой змеиный клубок вокруг, да, Петра, который, конечно, инспирировался этим любимцем Алексашей Меньшиковым, еще той сукой. Вот, и остальные были хороши: и Шафировы, и Ягужинский, Остерман, да, все эти там, и Толстой. Ну, хороши были ребята. А Прокопович был интриган. Он жил в этом, он в этом купался. Он не только не как бы тяготился интригами, а наоборот- [смеется] Наоборот, как бы о, да! И он в это нырял с удовольствием, да и всегда выныривал первым. И он всех их перехитропул. [смеется] Всех, да, и при жизни Петра, и после смерти. Поэ-- но тут им трудно было друг друга понять. Зато что касается к нам книжности, всяких ученых штуковин, э, разговоров о церкви, о будущем, там, о соз-- об устройстве мира, я думаю, тут они были абсолютно классные собеседники и говорили друг с другом на равных. Чего, наверное, ни тот, ни другой ни в ком другом найти не могли. Да? Да. Ни тот, ни другой найти не могли, потому что, ну, особо там кто? Хотя была ученая дружина, да, и Шереметев, и Шафиров были ребята хоть куда, да, но не такого уровня, конечно, ни уровня эрудиции, ни уровня- Слова про общество не тут? Про Нептуна общество? Нет, это у нас дальше. А, это у тебя- Подождите. Да? Как всегда все перескакивает. Брюс родился здесь. Он-- отец его понаехали, а он коренной. [смеются] Да, у него прописка, все на Басманной. Все, опять же, коренной, да. Московский. А, да. Не, на самом деле он родился под Псковом. Он не в Москве, но он российский. Его отца пригласил Алексей Михайлович как специалиста по фортификации, строительству оборонительных сооружений, рвов, там, подкопов вот этих, да, мин, контрмин, вся эта фигня, которая при осаде применялась. В России же никто ничего не знал. Ну, по-татарски все, да? А в Европе ого-го! И там они- Угу. Да? Вышли все на вал: "Умрем". Они говорят: "Умрете". Подводят мину. Бух-бух! Они не умели. А, и Алексей Михайлович это прекрасно осознавал. То есть тоже это надо понимать, что, да, пришел Петр, до него была пустыня, но у него характера не было. Мягкий еще был. Он был, да, он был человек, конечно, мягкотелый, но он что мог, он делал. И он немцев завозил в количествах куда больших, чем до него. Но в основном это были люди военные. Почету он военным доверял больше. Он понимал так, что-то они присягают. Это тоже, конечно, предрассудок, но ему так казалось, он себя этим обезопасит. И Брюс, он приехал со службы, вот, английской и служил, участвовал в боях, строил. Потом, значит, как бы, э, приехал в Москву, жился, естественно, в Немецкой Слободе, где они [кашляет] все селились, да? Потому что это же была их, так сказать, а, главная резиденция. Там родился Яков Джеймс Вильям, и он уже когда родился, то из дому английский, естественно, там, наверное, немецкому обучили. Я думаю, дома он мог выучить и латынь в базовых объемах, но он же выбегал, а тут по-русски. То есть для него это все, он получился такой трилингва, а потом он уже добрал остальные языки. А право на престол как получилось? Ну, Брюсы, как уверяют, да, биографы- По отцу. Да, по отцу. Вот он из тех, там есть разные Брюсы, но Джеймс Вильям вроде, он восходит напрямую к тому Брюсу, который Braveheart, храброе сердце, да, который бился с англичанами, и у него он прямой потомок законных наследников шотландского престола, но, проиграв англичанам, он это утратил, да? Ну как, скажите, родственники Николая, да, последнего царя. Романовы если б думали тут восстановить, то вот у них право. Но для Романовых это утопия. А Брюсу, говорят, предлагали шотландский престол с условием лояльности Лондона. Но он отверг и поехал в Россию. Любил отечество, любил, вот, и никогда как бы он не думал даже о службе другой. Тогда же это было запросто. Шведы на русскую службу, немцы. Он сам же их нанимал. Не знаю, предлагали ли ему. Мне кажется, да Ну те же шведы. Он же командовал артиллерией при Полтаве и дал такой копоти. Они же это все видели. Генерал Виттенбах, он, конечно, мог сделать, потому что «Что вы тут делаете среди дикарей? Давай к нам в Стокгольм. У нас пиво, сало, рыба». Но он никогда даже не обсуждал этого. Он был женат? Он был женат, трогательно любил свою супругу. Она не была образцом красоты, ну как, для кого. Она была дамой, как бы сказать так, при галочке, чрезвычайно корпулентной. [смеется] То есть такой, что когда короновалась Екатерина I на царство, а, естественно, жена любимца Брюса несла за ней шлейф, ну, как стала первая статс-дама, да? То на нее такое пошили платье, выставили счет, и Петр даже проверил. [смеется] Ну, ладно, ладно, Яков, ладно. Ну-ка, ой, мама. Да, она была велика, а он ее любил все равно. Две их дочери умерли во младенчестве по непонятным причинам. Больше детей у них не было. По девкам он не шел, стал. Молодых любовниц он никогда не заводил. И так вот он, когда она умерла, он остался совершенно один. Есть портрет, я вам как-нибудь покажу, да. Последний его предсмертный портрет, где он в шляпе, да, в парике такой. Ну, он же всегда был человек церемонный. Генерал-фельдцейхмейстер и генерал-полковник интендантских войск по нынешнему, да. За три года до смерти такое горькое, усталое лицо одинокого человека. Он остался совершенно. Умер царь, которого, конечно, он очень любил и идеям которого был предан. Он видел все это говно, которое там у трона, да, и он не хотел участвовать. Он уехал, он видел, во что превратились союзники, его же бывшие, да, славные орлы, в какое барахло они превратились. Он не видел сочувствия со стороны людей, но он даже не пытался. Подтрунивал над ними. А, и тут умерла жена, и он оказался вообще совершенно один. И вот он так в одиночестве. Но он исполнял свой долг. За два дня до смерти он ходил в обсерваторию. Наблюдения. Он же был человек долга, да. Но у него несчастливая была личная жизнь. Вот это да! Ну, Прокопович не любил никого [кашляет] вообще, кроме книг. Зато умер в окружении любимых своих созданий. Вот это единственное, кого он жалел. Он, значит, у него собрал гигантскую библиотеку, самую большую. Брюс тоже немалую, но Прокоповича было самое большое в России частное собрание до тех пор. Потому что там были книг больше, чем в библиотеках монастырей многих вместе взятых, да. Он же собирал всю жизнь, он их обожал, и он ходил, их гладил в шелковой рубахе. Уже старик, он кашляет в этих тапках меховых, значит, смотрят прислугой, не долбанулся ли дед. А он ходит, гладит книги и говорит: «Что будет с вами, дети мои?» Что с ними сталось? «Что будет после меня? Куда денетесь вы?» Вот единственное, кого он жа-- что он жалел. Людей никогда не жалел. И вот, глядя на них, он и помер. Ну, императорскую нашу академию разобрали, что-то разобрали, что-то нет. До сих пор не разобрано две трети архива Брюса и столько же из архива Прокоповича. Народ не понимает, что написано. Вот поэтому это еще впереди все. Да, но Прокопович, как бы он, ну, какая у него могла быть, как у монаха личная жизнь, да? Она-таки у него была. Он приходил к своим излюбленным книгам, писал очередное интри-интрижное письмо, открывал любимый том, и я думаю, он вполне ловил кайф. Он очень одинок, ему никто не нужен был особо. Да, он был другого совершенно типа человек, да, другого типа человек. Но в каком-то смысле он умер более счастливым. Он всех перемудрил. [смеется] Всех! Да, оказался всем нужен. Людям из совершенно разных партий, фракций, меньше как загремел, все остальные туда-сюда, а он всегда всех короновал, всех он помазал на царство. Ну, прям такой боец. Да, византийская закваска была в нем изумительна и не отказывала до последних дней. Он никогда не отрекался в этом. Всегда был [кашляет] лютый интриган. Человек он был, [кашляет] я думаю, очень неприятный. Его редко кто любил. Вот он же, ну, византийский, он всегда улыбался непременно, никому не говорил он-- Брюс мог сказать резко, да, сказать: «Нет, я не согласен с вами или с тобой». А этот нет. Он улыбался и только спиной обернулся, тут же, естественно, нож в спину. Это для него было запросто. Вот он действовал абсолютно такими методами и никогда не раскаивался по этому поводу, не терзался угрызениями совести. Он считал, что он прав. Вот у него миссия, и он прав. Не знаю, как они по этому поводу с Брюсом. Это было бы любопытно сделать фильм, то можно сделать там диалог, да? Как они сидят там, пьют венгерское. И Брюс может спросить: «Как же ты, владыка, при таком уме твоем, а думаешь ли ты там о покаянии?» [смеется] Ну, полно, Яков. Ну какой? С ледишками? Да что ты, муравьи. У нас с тобой предназначение, ты осознаешь? Я иногда так думаю. Такой вариант, высо-высосанный из пальца, да, первый. Бог знает, как они могли говорить, да? И мог ли Прокопович покровительственно говорить с Брюсом, царским любимцем, будучи моложе. С другой стороны, он же был князь церкви. Вот это очень интересно было бы сделать, да? Вот как они бы общались, да, между собой. Два единомышленника в этом клубке. Вот когда Петр умер, к кому пришли всю похоронную комиссию возглавить? Печальная комиссия. Конечно, к Брюсу, который исписал девяносто шесть листов от руки и все просто- Расписал все: весь ритуал похорон, потом изготовление так называемой восковой персоны, которую поставили в кунсткамеру. Кукла, которая вскакивала. Он ку-у-у [смеется] Это тоже была его шуточка такая. Он был не прочь пошутить над простаками. Вот, эээ, это все одели в мундир Петра, раскрасили. Ааа, а значит, Прокопович отпевал его в Петропавловском соборе. То есть тут они, ну, кто, кто бы еще и мог, да, как не два его ближайших соратника, которые, коне-- все это понимали, кто лучше всех понимал Петра и кто лучше всех соответствовал замыслам. Это как бы последний долг. А дальше Прокоповичу сказали: "Ну, вы там." Он сказал: "Да, да, да." Каждый сказал: "Я на твоей стороне, конечно. Ну, разуме-е-еется." Туда ногами. А Брюс, его звала Екатерина, звал Меншиков и звал, эээ, Добужинский. Но он сказал: "Нет, нет, нет, нет". Вышел в отставку, хотя и вызвал неудовольствие Екатерины, и уехал в Москву. Сказал: "Ребята, вы тут сами, ешьте сами с волосами." Не захотел и ни в каких интригах в дальнейшем удалился в село Глинки под Москвой. И там вот это он жил, наезжал в Москву, а в Питер вообще больше ни ногой. Не любил. И не принимал участия больше ни в каких делах государственного управления. Только чистая наука, наблюдения, всякие штучки, типа там покататься летом на коньках. Вот это он как развлекался, да, поддерживая свою славу чернокнижия. У него был своеобразный юмор над простыми, да. И вот на этом этапе я не знаю, была ли переписка с Прокоповичем, но в фильме мы можем домыслить письмишко другое, да. А так вот, реально в жизни я не знаю. Мне кажется, нет, потому что Прокоповича интересовали люди, реально влияющие на политику. А Брюс все, уже отыгранный материал. Прокопович был полный прагматик. А для души нет? Не знаю. Может быть, для души написал письмо другое. Может быть, но, может быть, и нет. Не готов сказать. Но не удивлюсь, если вообще ни одного письма не было. То есть вот, вот их история взаимоотношений — это вот такой любопытный союз, тоже довольно вынужденный, да. Не будь Петра, то они бы никогда в жизни не встретились, да, никогда. И ничего не могло их привести друг к другу. Но Петр вот этой своей гигантской деятельностью все это дело переплавил. И если уж говорить о том, кто там кому подсказывал, с кем Петр считался, то, конечно, два человека, с которыми Петр считался, которых он слушал, чьим советам следовал, это были, конечно, прежде всего, Яков Брюс и Феофан Прокопович. Вот оба масоны, но каждый в своей области. Влияние Брюса, мне кажется, было самым большим, а косвенно через него и Ньютоново, и Ньютоново влияние, потому что вначале говорим о нем. Но все равно же мы неизбежно приходим к нашим сюжетам, да? Не знаю. А причем здесь Моцарт, флейта Моцарта? А, ну просто так для, так сказать, антуражу, да. Моцарт же тоже был масон, и его «Волшебная флейта» вызывает у людей массу вопросов. Что там масонского кроме-- ну да, само понятие волшебное, конечно, масонское. Там дело было так. Моцарт вступил, я думаю, в масонство, ну, точно так же, как он все остальное, да? Вот он шел по Вене, да, а ему говорят: «О, Вольфганг, заходи, тут бухай!» Все, он все бросил. Он же был легкий человек совершенно. Да? Или там он увидел девицу, ну, не стоящую доброго слова, поверьте мне. И он видел лучше в Вене. Нет, он тут же куда-то там. А у него жена дома ледяной молодью на трое суток завеялась. Потом приходит как ни в чем не бывало. Ну, кому понравится? То есть он был человек очень легкомысленный. У Самойлова стихотворение, да, когда он возвращается, Моцарт, с гулянки. Но зато дуэт для скрипки и альта [смех] сочинил, да? А у Пушкина: "Случись..." Да, да, да, да, да. "Ты с этим шел ко мне и мог остановиться у трактира и слушать скрипача слепого. Ты Моцарт, Бог, и сам того не знаешь." Он был человек легкий. В масоны, не знаю, кто его там затянул, попросил, сказал: "Давай, тут класс!" "А что такого хорошего?" "Ну, вино, нахальство." А вино было. Его это чрезвычайно интересовало. Любил выпить всю жизнь. А, да. Не так, конечно, как композитор Тихон Хренников, но любил. И его масонство, мне кажется, только этими масонами ограничилось. А откуда «Волшебная флейта»? Это же заказная. Он же вообще в основном все писал на заказ. Да, да, это сейчас там свободный полет, да. А песня в одном уроделе, а Сталин и мудр, не осуждай. А почему? А, как Никита Михалков сказал о своем гимне, помните, да? Когда он подвыпивший возвращается в лифте или нет, в расфушке. Никита? Сергей, конечно, Сергей. Там какие-то молодые поэты говорят: «Что же вы такое говно написали, а, Сергей Михалыч?» Он говорит: «Говно говном, ребята, а слушать будете стоя». [смех] Да. А в то время, в конце восемнадцатого века, ну, близко к концу, в масонстве была такая ситуация. Появился такой человек, его звали Джузеппе Бальзамо на самом деле, он называл-- выдавал себя за графа Калиостро. Но не надо сравнивать с фильмом. Ну да. Все по-другому, да. Un momento это нет. Он был выдающийся авантюрист. Но он тоже действительно был в России. Он был, безусловно, был, да. Ну он где только не был. В отличие там от Сен-Жермена, да, который, возможно, обладал какими-то невероятными способностями, вплоть до экстрасенсорики. Калиостро — нет. Он был чистый мошенник Но мошенник выдающийся. И он объезжал весь мир и, как сказано в научных книгах, тряс лохов. Очень успешно. Это прекрасный бизнес, никогда не дающий сбоев. Да, какое ни было бы голубое песня его. Вот, и он не был никогда сторонником разбоя. Ему давали бабки сами, несли, еще толпились в очередях. А в России, например, он приехал с женой, которая была, там, неаполитанка, ну, то есть уже по определению женщина, заслуживающая всяческого доверия. И он составил всякие притирания такие, да, женские снадобья, ну, чтобы помоложе выглядеть. Это сейчас женщину украшает труд и политическая позиция. А тогда же они там все за кожей. Кому это такое интересно? Вот. И она говорила дамам в Питере о том, что на самом деле ей триста пятьдесят лет. Они говорят: "А мужу?" Мужу пятьсот. Бабы: "Ой!" Ну, [кашляет] уже, вы понимаете, перпендикулярно. "А как же вы так выглядите?" "А благодаря притираниям. Вот супруг мой готовит и поэтому. Сколько вы мне дадите?" Они говорят: "Ну, тридцать пять". "А мне триста. Хотите выглядеть так?" Говорят: "Конечно". "Вообще это не надо, муж никому не продает, но вы не скажете никому". [писк] Ну, и так он совершенно нехитрым способом, то есть он окучивал народ умело. Но был у него, ну, наверное, не один, а несколько таких мощных проектов. Один из них он хотел стать во главе европейского масонства. Вот какой был парень. То есть просто дурачить баб дур ему было мало. Он хотел, значит, еще и мужиков, но не дурачить, а подмять. И он чье придумал? Он сказал, что он был в Египте, где, возможно, он и был. И он, значит, общался с египетскими жрецами и потомками жрецов. У него есть доступ к старой мудрости древней, которой там тысяча лет, а то несколько тысяч. И он, значит, восстановил древнее египетское масонство ордена Мицраим. Мицраим на иврите Египет, Мемфис Мицраим. И он его, естественно, возглавляет. А вы думали, вы, да? [смех] Или Чур, нет, нет. Граф Калиостро. Да, у него есть полномочия масонство во всей его первозданной красе в Европе возродить. Поэтому все ложи, конечно, хороши, но они все должны в братском экстазе слиться и признать первенство и верховенство ложи Мемфис Мицраим, поскольку она самая старая. Египет он же древнее всех. Ну и народ как-то так серьезно над этим стал задумываться. Кстати говоря, он задумывается до сих пор. Есть ложа Мемфис Мицраим. И тут, кстати, придет масон, симпатичнейший парень. Какой из этой ложи? Вы ему гадости не говорите, не цитируйте дядю. Вы говорите ему хорошее что-нибудь. Мы отрепетируем с вами. Что-нибудь хорошее. Но он что-то такое хочет вам сказать. Ну, вот они тоже, как бы сказать, из ложи Мемфис Мицраим. Меня это не убеждает абсолютно. Они полагают, что да, это древние обряды, все такое прочее. И вот, значит, Калиостро это восстановил. А Калиостро по этому поводу приехал в Мос-- в Питер и сказал Елагину. А Елагин только получил сертификат мастера провинциальной ложи как раз для того, чтобы идти к Калиостро. Ну и у них, конечно, не получилось разговора. Но в Европе Калиостро, он в разных местах пользовался разным, так сказать, успехом. И он заказал, когда он был при деньгах, он был, пребывал при большущих деньгах, кончил жизнь в тюрьме, что радует. И жена, только в другой. Да, да. То есть, как бы Господь долго ждет, но больно бьет, больно бьет. Да. И он умер в тюрьме. А хотя он говорил, что он пройдет сквозь стены, да, прикоснется и вот эти вот железные прутья станут веточками жимолости и повилики, однако ни хрена. Ни жимолость, ни повилика. А граф настоящий был? Конечно. [смех] Джузеппе Бальзамо, сын аптекаря. Еще тот граф. Самозванец везде. Он заказал Моцарту оперу, где, значит, герой мужского пола Папаген и героиня женского пола Папагена. Папагена. Так Чебурашка говорил крокодилу. Папагена, куда уже придем? Да, Папагена. Они, значит, там у них роман, они в таком виде обычно странном изображаются. Они должны, значит, как бы символизировать собой вот этот древний союз- Меча и рала. Нет, не меча и рала, а древний союз ложи Мемфис Мицраим, которая, вот, значит, с незапамятных времен идет. Там я не очень помню, сюжет "Волшебной флейты", там принц какой-то, ну, как всегда, что-то он освобождает от злобных чар жидов и масонов. Чур им помогает, ему там волшебный слон, да, Дед Мороз - единорог. Ну, в общем, [кашляет] "Волшебная флейта" - заказуха, написанная Моцартом для доказательств того, что издавна, значит, существуют легенды и не только легенды, но они опираются на некий фактический материал о том, что вот старое масонство, оно коренится вот в этом обряде египетском Мемфис Мицраим. Вот такая вот масонская составляющая "Волшебной флейты", да? Обычно, как вам сказать, когда ищут какие-то масонские следы, их ищут не там и не, не [смеется] и не здесь. И удивляются, когда ничего не находят. В Царицыно, например. А ничего ж там нет. Но народ- В Царицыне? Ничего вообще нет. Но народ твердит- Ну, Баженов там как-то. Баженов, да, строил масон, но масонского нет ни одного знака. Да, но, значит, строительство, да, в архитектуре ничего. А, в "Волшебной флейте" какие-то элементы масонства, видимо, присутствуют. Но я думаю, что он сам не очень понимал, Моцарт, все эти, все эти дела. И идея о ложе Мемфис-Мицраим, я думаю, была ему вполне чужда. Вот. А для Каллиостры, не знаю, может быть, кого-то это и вдохновляет. Опера ведь такой жанр очень условный, там все намеки, эти серпы да молоты, да? Чуровы, Сталины, их там тайный брак. Вот надо что придумать. Тайное обручение Чурова и Сталина на фоне случки электровоза. Страшно. [смех] Индустриализация. Не, это красиво. Вот. Эээ, так что масонский элемент, мне кажется, там меньше, чем иной раз пытаются его, там, так сказать, представить, да? Ну вот такая вот история с Моцартом и его волшебными флейтами. Гете был масон, он у нас тоже сегодня заявлен, но у нас уже- Да, да. Пару минут, да. А Гете, значит, в следующий раз. Ну да, Гете был масон куда как значительнее, чем, э- Моцарт. Моцарт, да. И в его, в его жизни государственного деятеля и писателя масонство составляло гораздо более, а, важную роль, да? Гораздо более важную роль. Ну вот так. А Сальери был масоном? Сальери нет. Не, ну раз отравил, то был, конечно. [смех] Дантес, Мартино — все масоны, конечно, да. Жидомассоны. Ну сказал, что отравил. Отравил, отравил, конечно, по заказу вашингтонского обкома. А, ну разве что. Да, чтобы подорвать нашу духовность. Духовность. [смешок] Духовность, да. Вот такие дела. Ну, про Ньютона так весело, ненавязчиво поговорили и с Моцартом разобрались. Э, мне жизнь, э, зарубежных масонов не так хорошо известна, как российских- Как и всем. Потому как, ну вот кроме Франклина никто из них не вызывал у меня такого большого интереса, да? Мне было важно, как масонство влияло на историю цивилизации. Поэтому вот тот период становления я, так сказать, изучал тщательно. Ну и потом российское масонство, поскольку понимал, что о нем придется говорить. А так, ну вот я знаю, скажем, да, что, э, Гете был масоном. А Байрон? А Байрон тоже, видимо, да. Байрон был, э, безусловно. Наверное. Как и, как и Перси, да? Перси Биши Шелли. Как и Перси. Все эти английские поэты-романтики. Но я не очень, как сказать, так уж хорошо знаю их жизнь. Вы как бы ждете, чтобы я демонстрировал универсальную ученость, как Чуров. А я как бы изучал то, что мне нравилось, да? И вот, скажем, ну вот Байрон не вызывал интереса никогда. А Моцарт может и вызывал, но я же не в силах оценить. Я же глух, слеп, немой от рождения. И медведь из Единой России наступил на ухо. Я не понимаю. Ну, то есть я понимаю, что Моцарт лучше, чем Билан, но на этом все заканчивается, и мне сложно оценить как-то, да, его, э- Масштаб. Масштаб, да, совершенно верно, его масштаб. Э, но, зная о Моцарте какие-то биографические подробности, я думаю, что его масонство такое же, как и вся его жизнь. Это череда легкомысленных, веселых, дерзких поступков, которые никаким замыслом и идеей не были объединены. Он жил со дня на день и так внезапно помер. Смотрели ли вы фильм "Амадеус"? Да. С гениальным Мюрреем Абрахамом в роли Сальери. Да? Где показана драма Сальери. Он заканчивается в сумасшедшем доме. Ну, это абсолютно гениально. А какой там Моцарт? Ну он же полный раздолбай, он веселый раздолбай, но он гений. И когда он Сальери он признает единственным себе равным и перед смертью понимает, что он сейчас умрет, он диктует ему музыку, и тот не успевает записывать то, что тот продуцирует, да? Насколько у него все это рождается в мозгу. То есть он гений абсолютный, и по глубине музыкального мышления никого поставить с ним рядом нельзя. Но при этом он полный раздолбай. Такой легкий, глуповатый парень венский, действительно, может быть, и не ценивший своего таланта. А как-то так вот все, поскольку все очень легко. У него же не было, да, там трудов, он как бы сел и написал. Ну, он и не ценил. Да, он и не ценил. Но я проведу сравнение при всех различиях. Как Быков, он садится и пишет, и он не ценит этого ничего. Да? Вот нет у него мук творчества. Он сел и зах- Он по спуску- А, так, да, хьюп. А, и вот так вот он и живет, да? Там позвонили, да: "Дим, напиши стишок". Дим. Я думаю, что Моцарт был такой, он вот из тех людей, которых Бог поцеловал. Все легко давалось, все легко да-- потому они счастливы и веселы. Они же любят всех. А чего? У них все получается. И он был такой. Но поскольку Быков человек литературный, то, конечно, он несравненно глубже Моцарта, как это ни грустно звучит, да? Несравненно, да. Эрудированнее, глубже, да, образованнее. А тот, видимо, был совсем парень из простых. Он очень из простых. Но исключительно, исключительно совершенно дарование. И вот это дарование выделяло его из всех. Ну вот дуэт для скрипки и арфы. А так, понимал ли он цели, задачи масонства? В этом смысле был ли он равен Гете? Ну конечно, нет. Конечно, он не равен, да? И мне кажется, он был человеком достаточно- Недостойным сам себя. Недостойным сам себя — это прекрасные слова Пушкина. Да, ты, Моцарт, недостоин сам себя, да? Вот. Ты, Моцарт, Бог и сам того не знаешь. Вот Сальери единственный говорит ему правду, да? А тот все время уклоняется и все шутит, и все стебется, и не понимает, да, ни своей миссии. А масон какой без миссии? Вот как изображен Моцарт у Пушкина, и мне кажется, очень верно. Я не верю, что Сальери отравил, но в смысле характера, да, вот один пашет и какие усилия прикладывает, и не получается, а этот, ну, конечно, обидно, да? Неплохо писалось. Не знаю. Может быть, да. Может быть, и неплохо, но- [неразборчиво] А? [неразборчиво] Ну, наверное, нет. Ну, с Моцартом в том же сравнении. Но вот сам факт, да, что как бы и гений не в награду трудам упорным, самоотвержению, да, но осеняет голову безумца, гуляки праздного. Он был реально безумец и гуляка праздный, бухарь, бабник, весельчак. Мне очень нравятся такие веселые раздолбаи. Женщинам не нравятся безумные всегда, но это мало согласуется, конечно, с масонством, с вдумчивостью, с- Работой над диким камнем Дисциплиной, с работой над диким камнем, с идеей подчинения, да? Это никак, никак. Поэтому представить себе его в ложе. Он получил заказ, он забульбенил, да, что-то там он: "Вот так должно быть". "Так хорошо?" "Да". Ну и здорово все. Вот там Папаген и Папагена, потом оказавшиеся серпом и молотом. При ближайшем рассмотрении оказавшиеся серпом и молотом. Что, мои дорогие возлюбленные? [смешок]