Спасибо большое. Про ритуалы, в том числе инициацию, мы с вами дошли до нее и вот сейчас должны поговорить о ней. А, и мы вступаем в такую интересную область - масонские ритуалы и значения, и символика. До недавнего времени, ну, недавнего в историческом смысле, скажем, лет каких-нибудь сорок назад, это все было абсолютно закрыто, и масоны никаких своих ритуалов не публиковали. Это нигде не было возможно прочесть, кроме, так сказать, вот такой зашифрованной масонской переписки, где эти ритуалы, скажем, инициа-инициационный, когда вот принимали брата, эээ, ритуал узнавания, как узнавали друг друга, да, в, скажем, где-нибудь в городе, да, масоны. Погребальный ритуал, мистерия смерти Хирама, вся эта вот сложная, так сказать, ритуальная жизнь масонская, она была для публики, для нас с вами, да, совершенно закрыта. Это порождало кучу слухов, домыслов, естественно, что там что-то такое зловещее, ужасное, сатанинское. Кстати говоря, сейчас все опубликовано. Уровень слухов остался тот же. Поэтому был ли смысл публиковать? Зачем публиковать? А? Зачем публиковать? Мне кажется, это была ошибка. Как зовут вас? Меня? Маша. Вот Мария, вы правы, да. Вот вы, Маша, я как медведь с вами полностью согласен. Это была ошибка. Но я им тогда подсказать не мог. А как бы они меня послушали, конечно. Я думаю, это было, так сказать, на волне господствующей в Америке. Америка задает моду вот уж с конца Второй мировой войны. Это, безусловно, ведущая во всех отраслях держава, как, скажем, в девятнадцатом веке была Англия, а в восемнадцатом Франция, да? Значит, двадцатый век и двадцать первый, начало, во всяком случае, это полное господство Америки во всех областях. Так вот, в Америке возобладала идея, что как бы вот секретного вообще тайного должно быть как можно меньше. Классическим выражением этой идеи сейчас является этот Ассанж или Ассанж, как его там с WikiLeaks. То есть вот это такое крайнее, несколько патологическое, болезненное, но это выражение той же самой идеи о том, что, значит, как бы никаких тайн нет, скрывать ничего не нужно. Transparency полная, значит, прозрачность всего и, там скажем, там банковских операций, и деятельности спецслужб, и деятельности полиции. Это бред, конечно, собачий, потому что, ну, как могут определенные ведомства осуществлять свою работу в условиях полной прозрачности? Это ерунда и такие инфантильные, я бы сказал, прекраснодушные иллюзии, но они на каком-то периоде были популярны. А, и вот, наверное, в рамках этих вот теорий, да, масоны, не желая отставать, так сказать, от ветра перемен, которые дуют в мире, тоже решили рассекретить все свои вот столетиями державшиеся в тайне ритуалы. Это, конечно, была глупость. Ритуал инициации составлялся, наверное, десятилетиями, а может быть, даже и пару столетий, и достиг в этом смысле изумительного совершенства как театрализованное действо, которое в общем трудно с чем-нибудь даже и сравнить. Ни один ритуал, скажем, принятия религии, ну, например, там в исламе, в христианстве, в иудаизме не может и близко сравниться с тем великолепием, которое предлагает в этом плане масонство. Но сила этого ритуала она была в том, что человек не знал заранее, что его ожидает. Да, скажем, там в иудаизме человек понимает, да, там мужчина должен быть обрезан, а потом он там, когда заживет, если уже есть чему заживать, окунается там в микву, это такой ритуальный бассейн, и говорит определенные слова очень простые. Женщина вообще ничего не режет, а просто окунается. И все как бы понимают, что им предстоит. В исламе это еще проще. В христианстве более сложный ритуал крещения, но он не, так сказать, не бог весть что. И, конечно, всем он известен, и он очень недлинный и несложный. А масонский он очень хитро разработанный. Я вам рассказывал, да, помните, в прошлом, на прошлом занятии, какой у нас был замечательный парнишка во время моей юности. Садитесь, пожалуйста. Мы ходили в кинотеатр "Мир", в открытый, да, смотреть фильмы по Агате Кристи. А он встречал нас, когда мы шли с девицами такие веселые и говорил: "Дай полтинник, а то скажу, кто убийца". И кто ж ему не даст, да? И вот он так зарабатывал. Я думаю, сейчас он, наверное, референтом у Абрамовича. Предприимчивый парень. То есть в иных ситуациях сказать - все раскрыть, да? Ну, скажем, английский детектив, ну, скажем, та же Агата Кристи, да, или Пристли, или Конан Дойл. Весь сюжет там держится. Вы будете знать в конце, ну кто же будет все это смотреть? После того, как масоны опубликовали, ну, тогда еще не было Интернета, в книгах, в статьях, в исследованиях свой ритуал и количество желающих пошло на спад. И, конечно, уже такого впечатления, какой ритуал производил раньше на принимаемых, он, безусловно, не производит. Что жаль. Вот смотрите, как все было. Я вам говорил, да, значит, человек желал вступить в ложу, он знакомился с масонами, они говорили в ложе: вот есть некий человек, который хочет стать братом. Их спрашивали: знаете ли вы его хорошо? Если хорошо, то это лучше, это облегчало ему задачу. Если нет- О нем наво-наводили справки и об этом ему обязательно сообщали. С ним встречались и говорили о том, что, значит, ты должен понимать, уважаемый, да, как соискатель, что мы, значит, о тебе должны все знать, и поэтому мы всю информацию соберем. Если ты не согласен, скажи нам сейчас, мы прекратим. Но тогда и ты прекрати к нам стучаться. Значит, если тебе есть там что скрывать или ты просто не хочешь никакого, так сказать, э, расследования. Наводили справки самые тщательные. Скрыть не удавалось ничего. Тому, кому, кому нечего было скрывать, ну тому и, так сказать, и горя мало. Год, а то два у некоторых ложек за человеком наблюдали. И вот эти двое были его гарантами. Они назывались в ином случае конфидентами в ложах. Это, как правило, были друзья, но такие друзья, которые не будут его покрывать, да, не сходить с него-- настоящий друг, да, который укажет на слабость и который действительно все расскажет. Он-- в моей дворовой морали такого друга быть не может. Друг никогда не может заложить друга, он не может рассказать о том, что случилось. Иначе он другом быть перестает. Ну, вот у нас во дворе было так, да? Мы ж выросли после всех этих сталинских делов, и у нас мораль была абсолютно тюремная. Поэтому, значит, каждый, кто закладывал, ну он, естественно, был врагом. Но здесь поощрялся, ну, я не сказал бы стук, но сообщение о том, значит, вот что ты заметил, уважаемый конфидент, в том соискателе, которого ты рекомендуешь. И надо было сказать всю правду. Значит, для масонов не было здесь моральной дилеммы. Они так полагали, что это вот это и есть настоящая дружба. Рассказать о человеке все, что он собой представляет, а не покрывать его. Да? То есть, но это, может, расходится с нашими, да, советско-зоновскими представлениями о том, что есть мораль, что есть хорошо и нехорошо. Они руководствовались вот такими. Если не было у человека за душой ничего ужасно его компрометировавшего: там карточных долгов, каких-то жен, которых он не упомянул, брошенных детей, там матери старухи, которой он не пишет и не шлет содержание. Ну, ничего такого ужасного. То, э, не было препятствий принять его в ложу. Ему на-- говорили о том, что да, все нормально с тобой. Назначался день, и к этому дню брат должен был быть готов. За ним заходили или заезжали, если это далеко, вот эти самые двое конфидентов. Брат одевался тщательно, поскольку он так понимал, что это торжественное событие, не знал, что его ожидать. И они его вели или везли к месту, где заседает ложа, где он, конечно, никогда не бывал. Это вообще в каких-то случаях держалось в тайне. Но если даже, например, было понятно, где происходит заседание тех или иных лож, для ритуала инициации нанималось специальное помещение, большое, где-нибудь в усадьбе или какой-нибудь дом, лучше с подвалом. Зачем нужен подвал, вы сейчас поймете. А, и, в общем-то, и для конфидентов-то этот дом не был очень знаком. А человек вообще не понимал, куда его везут. Могли на последних этапах ходьбы, там метров пятьсот последних или езды, завязать глаза. Дальше человек шел или ехал вслепую. Это уже, значит, да, создавало определенную атмосферу. После это все члены ложи были в сборе, все в торжественных одеждах, но он этого не видел. Ему это предстояло увидеть потом. И торжественно стучали в двери ложи. Все братья вставали. Дежурный брат спрашивал: "Все ли из присутствующих здесь поднялись?" Все говорили: "Все поднялись". Человек это слышал. Кто стучит в ворота храма? Жаждущий, желающий просветления истины. Пусть войдет сообразно ритуала. Человек думал, что сейчас откроется дверь, зазвучит музыка, лучше Марша Мендельсона, зайдет все радостные. Ну, так меня учили. А ничего подобного. Ему говорили: "Одну минутку, проследуйте с нами". И уводили от дверей. Вели его, как правило, в какое-нибудь достаточно удаленное помещение с закрытыми глазами завязанными. И приведя туда, поступали с ним так. Ему предписывалось снять верхнюю одежду, остаться в одной рубахе, даже если дело было зимой. Но это же речь шла о мужчинах. То есть как бы предполагалась определенная закалка. То есть не совсем хлюпики. А, и его укладывали в гроб. И то, что это гроб, он очень четко осознавал. Маленькое тесное помещеньице, да. Вы не лежали в гробу? [смех] А что я-- Лежал. Это интересно. Ну, я думаю, что когда придется окончательно, то мне уже трудно будет сравнить ощущения. Но это любопытная штука. Есть психологические практики, основанные на том, что человека кладут какой там гроб, просто там в яму, заваленную лапником, и там забрасывают его, не заколачивают крышку, как должно было бы, да, с пением псалмов. Тут-то он, конечно, все и переживет, а на просто забрасывают ветвями. Ну, то есть он понимает все, все слышит, дышит. И то какие с людьми происходят, ууу, это чем- Закапывают в гробу? Не-нет, он в яме. Есть просто такие практики, когда выводят сторонних друг и закапывают в гробу и на сутки оставляют. Такого я не слыхал. Это было бы неплохо, но мне кажется, это невозможно. Мне кажется, это невозможно. Я думаю, что через сутки вы понимаете, что там не вышло. Человек перерождается. Это реально, человек перерождается даже от трех часов лежания под ветками. Он реально становится другим, но пока ненадолго. Почему? Не знаю. Сейчас в Японии- Ненадолго Очень популярно вот это укладывание в гроб- Оно было популярно всю жизнь, э, дорогая моя. [параллельная речь] Ну, Япония, конечно, она идет впереди планеты всей. Это старые, старые элементы мистерии, которые у всех без исключения народов и цивилизаций практиковались. Лечь в гроб - это означает, конечно, переродиться. Знаменитая техника ребефинг. Я думал, что такое ребефинг? И связывал это с французским словом boeuf, что означает бык. И думал, это еще раз превратиться в быка. Значит, это коррида. А это оказалось rebirthing, то есть еще одно рождение. Там проводят какими-то путями. В общем, это все, э, все вот эти современные потуги - это, конечно, все слепок с тех древних, древних мистерий, когда реально клали в гроб. Говорят, последователи культа Изиды, которые намеревались стать жрецами, вот а их реально укладывали в каменный гроб на трое суток. Но это же были бойцы, это были бойцы, они уже потом становились совершенно другими и миру не принадлежали. А таких страстей никто больше не практиковал. В некоторых католических орденах, есть такой орден Святого Бруно, наверное, самый строгий по уставу. Там вообще нельзя говорить, да и не с кем. То есть ты никого не видишь. Каждый в своей келье. Перед тем, как тебя допускают, а, там есть тоже ритуал как бы умирания для мира. То есть то, что там ты уже был монахом, а тогда, как правило, принимают уже существующих католических монахов. Мирян не берут. Но это мало. Значит, они еще укладывают в гробик где-нибудь на сутки, ну в деревянный, в часовне. В часовне происходит, а ты лежишь в гробу. То есть жизнь идет мимо тебя. Но там, я думаю, нет мысли, что тебя не достанут, трубка лопнет или на трубку сядет дрозд и начнет туда, да? И вот так ты кончишь свою жизнь единственную, как ты полагаешь в этот момент. Потому что в этот момент никто в перерождение душ почему-то не верит. Да. А, но все равно это, конечно, я думаю, тяжелейшее испытание. И после этого человека, значит, в келью, где он проводит, это в монастыре Святого Бруно, да, в ордене, проводит остаток своих дней в полном одиночестве, в полном молчании. Ему приносят туда еду, там убирают. Вот его за это время выводят в такое помещеньице, даже, может быть, полчаса прогулки в монастырском дворе в полном уединении и молчании. Все только записками общаются. Ну что, все просто. Это добровольно все. Вот перед, значит, чтобы это выдержать, да, человек умирает для мира еще раз. Поэтому это древние, древние дела. Александр Вячеславович, а вы не знаете, если вот этот новичок не знает, что такое гроб? Я думаю, что то, что это гроб, осознает любой человек. То есть он, мы же начинаем сразу помещение исследовать, да, ощупывать. И тут мы понимаем: о! Просто это даже интересно. Есть люди, которые там в других традициях хоронили, которые не знают, что такое гроб, да? Нет, ну, я не знаю. Вот как раз японец может про гроб и не знать- Да. Поскольку у них не так хоронят. Но человек европейской цивилизации любой национальности, конечно, про гроб знает, да. Да. И, безусловно, как бы гроб соответственно воспринимает. Живем мягенько, да, нормально. Я не знаю, мягенько. Как говорил Швейк: "Хорошая тюрьма - нары из струганных досок". Да, насчет мягенько не знаю. Это ли мысли ему первое приходит в голову. Но что важно при положении в гроб? Важно не тянуть с заколачиванием. Потому что если мы будем жалеть испытуемого, да, тогда там вокруг какая-то жизнь начинает проникаться, что все это стеб. Вот чтобы ему ни туда не дать уйти, надо сделать вид, что, ну, никто, я думаю, я не знаю, как это с трубкой, я не слышал об этом, и мне сложно себе представить. Мне кажется, человек там умрет любой. Э, кроме того, давление - ну, это риск ужасный. Не знаю, кто это берет на себя. Это кажется мне выдумкой тех, кто об этом говорит. Это действительно так. Ну, возможно. А, но надо сделать вид, что ты заколачиваешь. Реально заколотить нет, потому что никто же не знает, что там случится. Нет задачи его убить. Задача - чтобы он жил и мыслил. То есть должен быть доступ воздуха, света нет, а вот воздух чтобы был. Но он же не видит, у него же еще и завязаны глаза в масонском, да, ритуале. То есть это облегчает задачу тем, кто снаружи ему помогает. Значит, все братья вовлечены, все помогают, все суетятся. Он не знает о том, какую помощь они ему оказывают и какую роль каждый в этом спектакле играет. Человек лежит там от трех до пяти часов, в зависимости от ритуала конкретной ложи. Ну, это достаточно. Не, можно пролежать и сутки. Тут, вы понимаете, какая вещь? Как говорится, чтобы понять, хорошо ли вино или окорок, не обязательно съесть весь окорок или выпить всю бочку. Ну, достаточно попробовать. То есть, э, три часа достаточно, чтобы человек все пережил. Дальше уже будет только нарастание паники и тех процессов, которые не будут важны для его психического переустройства. А он не знает заранее, что его ждет. Нет, разумеется. Но теперь-то знал. О чем же я так горько жалел и лил свои крокодиловые слезы? Конечно, теперь-то знает, а раньше-то не знал. Никто не знал. Это тщательнейшим образом скрывалось. Это для всех была загадка. А, вот. И при Екатерине один какой-то там, э, мужичок, как-то он пробрался туда, он, оказывается, был агентом тайной экспедиции, ну, стукач КГБ-шный. А, и он пошел, значит, пробрался в масонство именно с целью узнать, как происходит ритуал. Его приняли, он потом быстренько вышел и опубликовал памфлет стихотворный, я могу его почитать как-нибудь, о том, какие масоны падлы и как, значит, этот ритуал в таких стихах, в духе того времени зарифмованных, как они там чинят демонские законы и как они, вот, значит, этот ритуал проводят. Но ему-то не поверил. Его работа вся пропала зря. Масоны не стали никак комментировать. Если бы они возмущенно стали вопить, они скажут: "Да мы вообще не вот это". И как-то все это за-- не поверил никто. И опять получилось как бы, что никто об этом не знает. Хотя он опубликовал очень близко к тексту. Он свою работу выполнил хорошо. Такой Богданов, да? А когда не криповали и убрали фактор неожиданности, эффекта этого уже нет. Ну, конечно, нет, Ира, ну кто же будет? Не, ну знаю. Да не, ну что вы? Нет, конечно. Ну, если знает. Ну, знает. Ну, положат. Ну полежит. Скажут, а потом вынь. Конечно, ну как? Ну, три часа не потерплю. Если нет простатита. Ну, потерпим. Ну какая? Путин он по пять часов сидит. Да. Фидель Кастро, когда простатита не было, по восемь часов бухтел. И ничего. Поэтому ну какая проблема? Ну, полежит мужик, ты же знаешь, чем кончится. А вот если ты не знаешь, вот эта штука, тогда каждая секунда - это пыт-пытка, мука и повод переосмыслить всю твою жизнь. Нет, ну почему? Он же знает, что вот вот, то есть его кто-то принимал. Он видел этих масонов. Ничего он не знает. Он вообще понятия не имеет. Тут вот то он и думает: блин, дурак я был. Верно говорил- Ну зачем он туда пошел? Верно говорил наш пузатый батюшка, который оказался не умственно отсталым. А это демоны. Все, мне конец. Я не увижу больше ни матушки, ни любимой Насти, ни присутствия родного. Все, конец мне. И тут он все-- вот он все успевал. Человек же думает с колоссальной скоростью, да, особенно в таких обстоятельствах. У него за три часа проходило, я думаю, три его жизни перед собой. Он успевал у всех попросить прощения, сказать: "Мама, если я только выйду, я немедленно, прежде всего, к твоим стопам. Настя, ты простишь меня". И он, эээ, был готов, я думаю, в этот момент, да, просил искренне, как Иона из чрева кита, просил у Бога обо всем прощения, о том, что только ты, Господи, помоги, не оставляй меня в руках этих злобных людоедов. А уж я, уж я. Вот таким путем. Думаю, большинство рассуждало именно так. Но, во всяком случае, когда они потом рассказывали, они так это воспроизводили. Да, ну, все это, конечно, фрагментарно, там, лихорадочно, судорожно. Смотрите, сколько еще. Когда человека извлекали, то радость его была велика. Поистине. Некоторым приходилось менять штаны. Ничего страшного, это можно-- сейчас же не было памперсов, приходилось. Но они к этому подходили осмысленно. И штаны меняли. Это никогда не разглашалось. Но человек слаб. Вы помните фильм "Гладиатор"? Ага. Когда они выходят на арену и слышат дикие вопли оттуда, какие-то совершенно сатанинские. И один из них, да. А как же? Да, люди таковы. Настоящие герои существовали только в фильмах моего детства. Когда человек видит двести пятьдесят немецких автоматчиков и с искаженной от радости рожей бросается на них на всех с картонным пистолетом, думая, как бы быстрее умереть за родину. А в жизни не так все. Его поднимали, смотрели, в каком он состоянии. Некоторые бились в истерике реальной. Надо было их успокаивать. Мятный чай, там все. Вот ледяной компресс, сменить штанишки. Посиди, успокойся. Да, да, да, да, да, да. Это, это я, да. Вот твой брат Георгий. Да, ну что там? Такой ритуал. А он мог передумать после такого? Бывали, но это считалось ужасной трусостью. Конечно, мог. Но, видите ли, ну, как бы у пацанов, которые реальные пацаны, у них же есть понятие западло. Нельзя струсить во время. Еще кое-как можно струсить до и сказать, что это мой трезвый расчет. Я так разумом своим понимаю, что ваше дело обречено. Я с вами не пойду. Но струсить во время - это однозначная остерливость, что среди пацанов ни в какие времена не считалось добродетелью. То есть это покрыть свое имя позором, как трус. И все. Человек совершенно малодушный. Наверное, были. Но это же не разглашалось, это было запрещено. Ну, чтобы не позорить человека. И поэтому мы о них таких не знаем. Но думаю, процент их был невелик. То есть человек, ну, раз уже его вытащили, то он скреплялся и думал: ну, хуже уже ж не может быть. Да, хотя бывало и еще хуже. И, значит, его разували. Одну ногу у него разували, закатывали штанину выше колена левую, то он тоже не понимал зачем. И всякие мысли приходят в голову, да? Сейчас будет ясно. Значит, ну, когда снимают сапог, ну, хорошо, не штаны, но сапог, да? А потом говорят: "Давай штанину закатим". Он тут: "Совсем? Зачем штанину?" А вот нужно так, да? И в таком варианте очень неудобно. Совсем босым идти тоже не сахар, но все-таки. А идти вот так, да, враскоряку. То есть создавали неудобства. Человек проходил неким лабиринтом. Ну, какой это был лабиринт? Его водили там кругами, опять же завязывали глаза где-то там по тому же подвалу, да, по этим лестницам вверх вниз. Но это был хороший, правильный путь. Он рождался заново. Он же уже умер. Теперь он рождается заново и идет родовыми путями к выходу из утробы. Это ж тоже древние мистерии, да, которые во множестве ритуалов древних и нынешних. Ну, нынешние это ж шурогав, а древние были вот такие наполненные. Да. И вот они воспроизводили эти процессы умирания, а потом рождения. И в таком варианте его подводили опять к-- да, кстати, ему надо было поститься перед этим сутки. Но вы понимаете глубокий смысл этого, потому что иначе бы в гробу было б совсем тяжело, да? А так все-таки да, все-таки полегче, да, все-таки полегче. Опять он стучался в, во врата, ему опять все отвечали. Он заходил с завязанными глазами, но он чувствовал, что вокруг люди. Вот они шумели специально, они чуть-чуть топали ножками. По этому поводу они одевали нечто подкованное. Сапоги, например, с такими подковками, ну даже это было запросто. Иии шпагами, а шпага была, э, атрибут ритуальной одежды масона. Так, в быту, в общем-то, может они шпагу-то и не носил, чиновник, но в, э, ложе полагалась ему шпага, и каждый шпагой стучал по, э, деревяшке перед собой. То есть он ощущал, вот, стук мечей, какой-то говор. И вот, значит, он шел, шел, шел, потом раз его ост-оставляли, кто-то вели под руки. Он делал, сказали с-с-- брат, сделай еще пару шагов. Он делал, и в грудь ему упирались мечи. Он останавливался, и ему говорили, некий голос, который он тогда не осознавал, а это был голос мастера ложи, который его вопрошал: кто ты? Зачем ты пришел сюда? Э, и человек, э, ну, спокойно, по возможности, да, без дрожи и без нового марания штанов, должен был, э, не только рассказать, как его зовут и зачем он пришел. Это он, видимо, готовил, но и ответить на некие вопросы. Например, что такое, по-твоему, масон? Есть ли жизнь после смерти? В чем может замысел Господень состоять? Это чисто монашеские ритуалы, конечно. Так когда-то принимали, я рассказывал, да, принимали в монахи. У католиков же были ритуалы исключительной пошлости, несравнимые с православными. Католическое монашество, оно ж потому такое рьяное. А, например, в некоторых монастырях католических практиковался такой ритуал, когда уже послушник становился почти монахом, братом, его б-брили макушку, ну, тонзуру, да, как у католического священника. А, и нааа вот эту свежевыбритую такую лысину, да, ставили свечу большую, свечу, да, и зажигали. А она ж по мере, она ж стекает. Вот. Ну, это, конечно, не прижечь, эээ, как оно пр-практиковалось, но тоже я вам скажу, надо было стоять ровно, не дергаться, не хлопотать мордой, а спокойно отвечать на вопросы аббата, там, отца настоятеля и другой старшей братии о том, что ты думаешь о Господе. Как, по-твоему, надо понимать догмат Троицы? Что есть непорочное зачатие? То есть не фигню и не по катехизису, а сложные вопросы, на которые богословы не могли ответить томами. А ты должен был высказать свое суждение в этот момент после всего пережитого и со свечой на лысине, которая стекает реально горячим воском, но расплавленным. Это как? Надо терпеть. А иначе как будет? Если ты давал слабину, говорили: "Ну все, извини, пожалуйста, лысину мы тебе помоем, но ты не можешь, должен оставаться послушником". То есть требовалась дисциплина тела и духа. Э, масоны не ставили на голову свечу. Нет. Но они там прибегали к другим способам. Например, в среде разговора, среди полного, так сказать, благополучия. Он же не видел ничего. Он думал, ну вот пошла беседа, и он беседует. В этот момент специально подготовленный брат подходил и пыхал ему из такой специальной трубки в лицо чем-нибудь ужасно неприятным и вонючим, типа, там, смесь, э, каких-то горящих смол. Очень противно. А он все еще с завязанными. Завязано, да. [издает звуки] Вот как он будет? Если он заорет: "Ааа, оставьте меня в покое, наконец, жиды!" [шмыгает носом] Плохо. Значит, если он среагирует нормально, дернется он по-любому. Но если он сохранит хладнокровие и вернется: "Да, так вот на чем я остановился", - это хорошо. Его кололи циркулем в грудь рядом с левым соском около сердца. Это ритуальный момент, это рыцарское посвящение. В некоторых орденах, помимо того, что плашмя били мечом, э, посвящаемого рыцаря по плечам и по голове, кстати, довольно существенно били. Да. А, еще кололи. То есть он должен был на том мече, который ему потом давали, его этим мечом специально ж приготов-- это же ему вручали этот меч, его кололи в грудь около сердца. Ну, не тут, чуть-чуть. И эта капля крови стекала по мечу, и он на ней приносил клятву. Да. Как сильно кололи? А? Как сильно кололи? Ну, до крови. Ну да, до капли крови стекания. Ну а как на анализы колют, не так? Да там гораздо, гораздо больше. А из вены? А наркоман что терпит? И ничего. В спину. И ничего. Может резать. Кололи, да. Значит, вот такой ри-ритуал у них. Но они кололи не мечом, кололи циркулем. Ну, там совсем же тонкая, да, жало, но неожиданно. Тоже дергался, да, и не знал, что это сейчас начнут резать. Вырежут фунт мяса, как в венецианском купце. А ничего-- но опять-таки, да, как он начнет себя вести, не будет ли он вибрировать, если он и тут вел себя нормально, а просто надо было, чтобы быстро капля крови и более ничего. Да, это был элемент ритуала. Да. Ну, кровь присутствует во множестве ритуалов у всех народов. Э, где-то после полутора часов разговора, иногда часа, э, не меньше, заканчивалась эта стадия испытаний. Снимали с него повязку, и он впервые, во-первых, он за это сколько-то уже времени, да, он видел свет. А свет был впечатляющий. Сначала он блымал глазами, а потом он, значит, обозревал все вокруг. Вокруг было полное великолепие. Зажигались люстры с кучей свечей, э, зажигалось все, что могло гореть. Какие-то были специальные хитрые лампады, притаскивались подсвечники дорогущие с большими свечами. То есть был потоп света. Такой контраст между темнотой, которую он только что переживал эти часы, и вот светом, который он вышел. Тут понятна символика, да? Вот где ты был, в какой темноте невежества ты блуждал, а сейчас ты вышел на свет. Это слепящий свет Господней истины. И тогда вот рассмотри всех. Он увидел прекрасно одетых братьев, он видел мастера, сидящего величественного такого пожилого, почтенного человека, которого, может быть, он и знал, и встречал его там где-то в миру, да и не знал даже, что он брат царя Ложи. Да, и тот ему благосклонно улыбался. Братья стучали шпагами, сбрасывали плащи ритуальные, отбрасывали их в угол в знак того, что, э, не важно благосостояние, не важно, у кого какой плащ. Плащ был когда-то в Средневековье, был символом, э, статуса, да. У кого плащ богаче, тот, соответственно, и богаче вообще, да? Ну, такое. Сейчас одежда утратила этот статус во многом, да, но только очень дорогая какая-то там дизайнерская, да? Потому что массовый пошив. Тогда, когда каждая штуковина делалась индивидуально, то понятно было, какой плащ, где куплен, да, из чего он сделан. Этот из сукна, тот из бархата. Да, это сразу давало понять-- взгляд на одежду давал понять, кто человек, какого он положения, на что он претендует, какого он богатства. Да, вот то, что они сбрасывали свои дорогие плащи, показывает, что они все в этом случае равны. Брата укладывали на ковер мордой вниз. Каждый из присутствующих ложи прикасался ритуально, без укола, чуть-чуть прикасался шпагой к его телу. То есть он просто чувствовал холод клинка, но никакого укола не было. И брат, старший по должности, но не мастер, спрашивал: "Принимаем ли мы такого-то в наше братство?" Ну, уже тогда, конечно, все отвечали: "Да". Потому что если были сомнения, то они оформлялись раньше и тогда просто за-- его выводили и все. Никаких торжественностей не было. А там объявляли: "Для тебя ритуал закончен и все. Ты не прошел". Или мы тебя объявим завтра, чтобы он не волновался. А если все нормально, он все выдерживал, да, значит, вот все говорили: "Да, да, да". И по латыни: "Sic, sic, sic". Он вставал, значит, торжественно братья расправляли ему штанину, подносили ему сапог, обряжали его в такую специальную холщовую рубаху. Это тоже, это, я думаю, рыцарский момент. Рыцари носили простые холщовые, да. Были рыцари исключительного богатства из вельмож, но в момент посвящения обязательной была простая холщовая дерюжная рубаха. Вот так. Может быть, как знак смерти, что в этом тебя положат в гроб. А не для того ли ты берешь меч, чтобы умереть? Как в японском самурайском кодексе Дзурури: всегда помни, что ты уже мертв. Да, девушкам активно это не нравится. Девушки не любят тему смерти. Это мужская тема, да. Барышни пришли для жизни, а мужики выдумали войну, убийство и футбол. Да, но ничего не поделаешь, красавицы, что-- без нас тоже было бы скучно. Сколько часов это все длится? Ну вот, выдерживали его в, в гробе до пяти часов. Пять? Да, а потом от часа до полутора, ну, редко около двух. Целый день. Да. На это уходил целый день. То есть ждали. Они все время ждали, да. Да. И при этом они тоже, но они до этого плотно там завтракали дома, да. Но в это время нельзя было ни глотка во-- ну, может быть, воды можно было, но ни вина, там никаких перекусов. Это был ритуал, его надо было пережить всем. Так если каждый индивидуально они делают, чтобы участвовать, каждый несколько раз в год это делают. Да. Там несколько десятков раз в год получается. Нет, ну десятков - это очень преувеличиваете. Несколько раз в год. Принимали же не так часто. Делали, конечно. А как. Принимали по одному там. Только по одному. Никаких массовых приемов. Там хочу вступить в ВЛКСМ на поле боя. Это все потом, да? Да. Или давайте наша свиноферма дружно в объединенный народный фронт. Это нет, только индивидуально. И каждый человек - любимое творение Божие. Поэтому ему братья, они же ему теперь братья. Жалко для него восемь часов жизни. Какой же тогда ты брат? Да, посвящали. То есть они для него жертвовали. Ну а уж у него испытание было такое. Но никто не жаловался, что хотелось есть. С момента положения в гроб как-то мысль о еде уходила. Некоторым хотелось, правда, пить. Не знаю, как выходили из этой ситуации. Может быть, давали водички чуть-чуть, потому что чтобы человек совсем уже там, да, а то он, ему говорить будет тяжело. Но есть, конечно, нет. И его, значит, вот обряжали, одевали на него новые одежды, которых не было у него. Это его было как бы теперь, с этого момента это была его масонская одежда, да, облачение, я бы так сказал, да. Одеяние, облачение. Это не форма, а именно одеяние, облачение торжественное. Они специально шили до этого. Ну, понимали, да, там снимали мерку, и это ему подходило. Он не выглядел как пугало, да, значит, он одевал. Ему давали шпагу, да, ему присваивали имя масонское тут же, давали девиз. А имя какое? А имя как оно?Это имя или кого-то там- Нет, имя это, ну, такое, вроде, как вам сказать, ну, вроде прозвища, если хотите, да. Например, у Брюса было прозвище или масонское имя Colonel, полковник, потому что он вступал в английскую эту ложу Святого Андрея полковником русской армии, да. Вот у Кутузова, помните, да, было имя Зеленеющий лавр, то есть бессмертный. Ну, они понимали, кто перед ними, да. Хотя он тогда еще не был бессмертным, но он был славный офицер, но еще даже тогда не генерал. Но как-то, видимо, разглядели в нем человека, который действительно станет бессмертным и обессмертит и себя, и всех тех, кто рядом с ним. Разные были. У, эээ, Новикова, а, который был помешан на правде, его называли Апостол добра. У него, конечно, было имя Правдолюб. Ну, такое говорящее, да? У разных людей, но соответствовало характеру. А у Пушкина? А? У Пушкина. У Пушкина, по-моему, было имя Скиф. Скиф, что вполне его темпераменту соответствовало. Да, Скиф. Да, а у Грибоедова было любопытное имя. Его имя было Музыкант. Почему? А он прекрасно играл. [смех] Он же играл, причем даже его же не-- его считали, ну, дипломатом, знатоком языков и музыкантом великолепным. Ему даже предлагали концертировать. Никто его не считал поэтом, потому что никто же не знал. Он же не поэт. А никто же не знал. А вот играл он блестяще совершенно. Он еще сочинял что-то. Он и сочинял. Вообще он был да。 А он же был большой сторонник всего такого сурово русского, да。 Ему говорили: "А что же вы Камаринского на фортепиано не играете, в армячке не ходите, а все во французском фраке?" Да, так его, значит, подкалывали。 Он состоял в ложе Блага и, значит, про-- ну, масонское имя его было именно Музыкант。 Вот такая штука. А они обращаются друг к другу- В ложе да, брат такой-то, да。 А что из себя представлял, только плащом или передник? Не-не, передник надо было заслужить. Передник не сразу давали。 Передник — это как вам сказать, как звезды офицерские, да? Ну, как, допустим, майорская звезда, да。 Эээ, значит, ну вот смотрите, допустим, парень окончил, ну, я не знаю, там, военное училище, да。 Вот он получает мундир, естественно, да, там фуражку и, вот, две звездочки, да。 Но чтобы заслужить майорскую запон, это надо, извините, кто ж ее сразу даст, да? Ну а вот как бы давали, вот его обижали во что? Давали такой камзол, сшитый довольно дорогой, который носить можно было, как и все масонское, только в ложе. Давали перчатки белые, в некоторых ложах две пары, эээ, в некоторых одну。 И если брат был не женат, ну, молодой мужик, да, еще холостой, значит, тогда давали ему еще и дамские перчатки, такие длинные, да, тонкие до локтя. Если не женат? Если не женат, если женат, все。 А, и говорили: "Для той каменщицы, которую сочтешь ты возможным ввести под свой кров". А если женат? Если женат, все. А могли указать на ком жениться? Могли ли указать, на ком жениться? Или нет. В смысле, вот на Лене, а на Настю не смотри. Да。 Ну и как вы думаете, реально это было? Ну кто ж их знает. Да ладно, бросьте。 Только через кастрацию это достигается. Да. Нет, конечно, никто не предписывал。 Значит, в некоторых ложах строгих, строгих или там, где мастер был, там он как бы и отец родной, и командир, и воинский начальник, как Александр Федорович Лобзин, о нем еще поговорим. У него было принято, он же был, эээ, вот в ложе Умирающий сфинкс, он же был конференц-секретарь, но завуч Академии художеств, и у него половина его ложи — это были студенты Академии художеств Императорской, да, на Васильевском。 Они, конечно, были не женаты парни, да。 Там считалось обязательным представить невесту мастеру Александру Федоровичу, но даже я думаю, не как мастеру, а просто как отцу。 То есть он был для них реально как отец. А невеста была в курсе, с кем она общается? Не всегда。 Это, кстати, интересный вопрос。 Эээ, значит, масон не обязан был никого ни о чем, ничего ни-никому сообщать。 Он мог сказать невесте о том, что там Настена, вот ты понимаешь, такая тут хреновая, да。 А мог не говорить. То есть он не обязан был скрывать. Он обязан-- не обязан был говорить и не обязан был скрывать。 Это было на его, эээ, рассуждение, как хотел, так и поступал。 Это же касалось родителей, детей взрослых。 То есть он мог вообще никому ничего не говорить。 Я по наблю-по наблюдениям скажу так: родителям говорили крайне редко. Драма отцов и детей, потому что всякие родители считают детей придурками。 И они, конечно, будут говорить: "Ну вот мой В-- ну, Пашка мой, во что вляпался?" Ну, вы представляете, да, Агафья Тихоновна, ептал она его. А если родители сами масоны были? Не, ну это другой вопрос。 Тогда ребенок назывался луфтон. Это масонский термин луфтон — это или сын, или внук。 Вот Пушкин был луфтон, кстати。 Сын, внук или, значит, потомок по прямой линии。 У Пушкина и дядя был масон, да какой, и отец, но отец слабше, а Василий Львович был ого-го。 И Пушкин был классический луфтон, и ему предрекали большое будущее。 Он его не осуществил в масонстве никак。 Вот, это для ма-для масонов го-горькая констатация, но это правда。 Масоном он был очень неисправным. М? А его же за игру не исключили? Нет, его не исключали ни за что, ни за игру, ни за девок, ни за его характеры, ни за долги его。 Долги, за долги могли。 Масоны очень щепетильны были в деньгах。 Он же занимал у всех: и у Соболевского, и у Кириея, боже мой! И потом он продал Бенкендорфу эту там ста-медную бабушку, статуэтку。 Это же вообще охренеть。 То есть, ну, с точки зрения порядочных людей того времени так нельзя было поступать。 Но он продал то, что принадлежало Гончаровым. А, но даже это ему не ставили. Ну, денег же нет, он не мог заработать. Он очень себя пре-преувеличил в этом плане. Он не был, ну, как бы, не для денег рожденный Владимир Маяковский. Это ж такой тип людей, он всегда есть. Пушкин был ровно из такого, но он не умел зарабатывать. Мы же его не за это ценим. Он же гений был. Ну и что? А деньги-то все равно нужны. Человек приходит в булочную и говорит: "Я гений". Ему говорят: "Пожалуйста, да, на вам". За гениальность щедрили? Его да. Ну, как бы, в масонской среде, поскольку, значит, его главным, конечно, адвокатом был Петр Андреевич Вяземский. Этот понимал все и дружил с ним. И его, вот одного из немногих, Пушкин слушал. И Вяземский мог его хоть как-то урезонить, хоть как-то. И Вяземский за него вступался, поскольку Вяземский был очень, он, во-первых, князь и какой, во-вторых, богач, и в третьих, безупречный вкус. Язвительнейший человек, который в жизни ни о ком хорошего не сказал, всех поливал соляной кислотой и желчью вперемешку с этой каустической содой. И о Пушкине он говорил хорошо. Ну, братья, конечно, прислушались. Петр Андреевич зря не сказал. И Вяземский его поми-помирил с братьями, поехал на похороны и положил ему в гроб белую масонскую перчатку в знак того, что братья все простили. Ну, по-видимому, у него было на это разрешение. Сам бы он не сделал такого. Вот, кстати, когда перчатку можно было выносить из ложи. Все-- сейчас я закончу про жену. Момент такой мануфактурный. Все вещи, которые носили ритуальный характер, нельзя было из ложи выносить, как из церкви, да? Есть священные предметы, которые только в церкви могут храниться. Ну, как в храме. То есть когда масоны заканчивали заседание, они переодевались, как они замечательно выражались, "изодеялись из священных одежд". А? Изодеялись. Ага. И исходили из ложи. Чё? Не? А у них сама действующий персонал был? Никакой, все сами делали. А любая мужская структура: армия, банда, пиратский корабль, геологическая партия моментально все делает сама. Мужики распоясываются только в присутствии красавиц. Они говорят: "А я никогда в жизни, как я зажгу плиту, да обе руки отсохнут". [голоса] Хранили там. Хранили там. [голоса] Посвящение же в разных местах. Значит, это запечатывалось в специальный закрытый кофр. Он запечатывался печатью мастера ложи и перевозился и не открывался. То есть они отдавали владельцу? А, не было владельца, был хранитель, владелец был каждый, а хранил это специальный брат. Это мог быть брат казначей. А вины-- ну как Лобзин, он все делал сам, так он сам все и хранил. Он был мастер. Не все мастера до этого снисходили. В больших ложах, а были ложи по двести человек, это очень много. Ложа редко была больше пятидесяти, двести - это гигантская, ну, вчетверо больше обычного объема. Там были несколько братьев, которые вот за все эти вещи, ну, такие, как, скажем, кастеляны, да, каптерщики, да, которые- Старшины, да. Старшины, да, которые вот за этим всем следили, да. Вот, но все делали сами и на стол накрывали. Значит, это по поводу мануфактуры. С мануфактурой вам все понятно? Да. По поводу вопроса Виктора насчет жен. Значит, мог не говорить невесте, не было греха, мог не сказать. Что страшного? Мог сказать в зависимости от того, как он рассматривал эту самую невесту. Я сейчас скажу страшную вещь. Я не знаю, останусь ли я жив после этого, но вы тогда ковер без меня истолкуете. Мужчины относятся к женщинам очень по-разному. Это страшная тайна, да. Но вот как-- но вы же не говорите нам. Это все должно остаться в стенах этой аудитории. Разумеется. Безусловно. Да, это клятва крови, потому что это великая тайна, да. Некоторые мужчины смотрят на даму, на баб никто не смотрит как на личности, на дам смотрят как на личность. Одна из задач женщины важнейшая - не стать бабой, оставаться дамой. Так вот, если он относился к своей возлюбленной, невесте, потом к супруге как к даме, как к своей спутнице жизни, а не просто матери своих детей там и хозяйки на кухне или в поместье, то конечно, рассказал. Если она не имела отношения к его внутренней жизни, а это всегда бывало во все времена, и сейчас это не больше, чем во времена-- вот вы как думаете, Наталья Николаевна сильно понимала в том, что писал Александр Сергеевич? Я вас умоляю. А Нина Чертылова, она же совершенно была, ну, девочка. Что понимала она вообще, кто перед ней? Хотя ей объяснял папа, да, но как бы, ну как она могла понять? А тогда же были неравные браки. Нет, конечно. И очень часто так бывало. Вот, кстати, у Лобзина, но там обратная ситуация. Он женился на вдове, она на семь лет старше его, да, обожал ее, Анна Евдокимовна Карамышева. И они жили душа в душу. Она была в курсе всех дел. Она вела дневники ложи, о чем братья не знали. Да, потом он ее ввел в эту ложу. Да, труба! И она потом упорядочила архив мужа так, как никакой мужик бы не сделал. Но это была уникальная женщина, слушайте. Много ли таких? И Лобзин, сумасброд и деспот, не терпевший возражений, к ней прислушивался, как не прислушивался к министрам. Вот такие бывают женщины на свете. Вы говорите, все по-разному, но кому-то мог не сказать, если для него жена просто цыпочка, лапочка, ну хрен ли ее огорчать этими делами. Да, но она же не поймет все равно. Она же знает. Оно конечно, да. А если он хотел как-то с ней разделить некие духовные ценности, да, своей жизни, то рассказывал. Бывали случаи документально, когда пошла вот эта антимасонская волна при Александре в конце его царствования в восемьсот двадцать втором году указ вышел о запрете лож, вся эта бредятина, то приходили с обысками. Некоторые жены ни сном ни духом. Ну, прямо ни в зуб ногой. Для них это было полнейшее открытие. А мужья состояли по двадцать, тридцать лет в ложах. Понятия не имели. А некоторые очень даже знали. Был такой Василий Леонтьевич Дубельт, зам Бенкендорфа по жандармерии, который реально создал российскую жандармерию. Обалденный был мужик, был членом двух лож между-- не отрёкся ни от одной, служил в жандармерии. Его супруга знала обо всем: и о его масонском прошлом, и о его связях с декабристами и с Орловым, а он и с ними был связан, и о нынешних жандармских делах. Вот он как-то ей делился, хотя это же были государственные секреты. Это надо офигеть. Не боялся писать ей, ценил супругу. Да, она такая как бы вот на вид, ну, совершеннейшая клуша, но что-то, значит, было в ней. Ну, она такие какие-то толковые письма писала ему в основном все по хозяйству. Но вот Дубельт, в жизни никому не доверявший, хитрожопейший интриган, настоящий жандарм, жене доверял полностью. Она была в курсе всех извивов его такой длинной и хитрой жизни. Вот вам пример. А некоторые не говорили ничего. Жена Новикова, простая баба, она, конечно, знала, что ее муж великий масон. Она понятия не имела вообще, в чем это состоит. Так до конца жизни она не поняла. Не всем это интересно. Да, во-первых. А во-вторых, не все- Это не всем интересно, потому что не нужно думать, что когда люди дружат и в личных отношениях делятся и не делятся, это некое такое, знаете, вот как мужики не делятся, потому что палка такая существует. Не всем бабам это интересно. Это тоже верно. Это принимаю. И не все бабы могут это осознать. Не могут осознать эту интересность. Да, я понимаю это, и я как бы совершенно не в претензию. Были, да, женщины, которые не знали ничего. Но если дама знала, то она приглашалась, например, на масонский раут. Вы знаете отличие раута, например, от бала или от званого ужина? И я не знал недавно. А теперь расскажу вам страшную правду. А, на балу только танцуют и пьют. Пьют ви-- ну в смысле вино, там всякие напитки, да, могут чай, кофе, не едят и играют в шахматы, карты. Ну, старики. Молодежь, конечно, танцует и флиртует. Нахрен оно тогда ей бал? А званый ужин, когда едят, в основном едят, пьют, разговаривают, ну, о чем-то таком, да。 Когда уже, значит, подают портвейн, то разбиваются на группки и говорят о чем-то неформальном. А раут смесь. Там едят немножко, но вкусно, выпивают, говорят заздравные всякие тосты, застольные всякие речи и потом танцуют. Раут - это смесь. А масоны очень любили рауты. То есть они любили угостить, ну, особенно если это вельможа. И вот туда они приглашали дам. Дамы были жены, дамы были сестры, дамы были дочери иной раз. Вот это в том случае, если масон рассказывал членам своей семьи, где он состоит. Матери, бывает? Ну, очень редко. Очень редко, да. [кашляет] Больше всего было сестер, потому что была задача выдать девок замуж。 А тут полно братьев. И вдруг он ничего лучше не видел. И он, да, знакомит. Ну, это же обычное дело。 Это очень, так сказать, поощрялось。 Назначался специальный брат, который провозглашал офигительные тосты минут на сорок. Витиевато и велеречиво. Специальный брат витий. Бедные девки уже не знали, куда глаза девать. Всем хочется устриц с шампанским, а он бухтит и бухтит. Да, но говорить менее получаса считалось ужасным неприличием. И это ну как бы высказать дамам пренебрежение. [смех] Как это менее получаса рассказывать об их несравненных совершенствах? Их называли нимфами двора Купидонова, цитировали стихи свои, там, если кто-то из братьев писал, древнюю поэзию, что-нибудь там еще. В общем, это был кошмар。 Я думаю, бедные женщины уже как бы все понимали про это общество。 Но потом начиналась еда под хорошее вино, а там и танцы. И это немножко сглаживало。 И велись разговоры。 Были ведь разные。 Были такие, которые шутили, такие легкие, да, в общении масоны, не все были такие угрюмо-серьезные. А Лобзин, кстати, в обществе был просто изумителен。 Он всегда был тамада, он сочинял на ходу стихи, он пел, он мог дурачиться, потом очень серьезно мог сказать。 Его обожали все。 И никто, так сказать, даже не предполагал, как, какой глубины это вообще человек, да, судя как он ведет себя за столом, такой весельчак, балагур。 А, и, значит, там всякие игры и фанты для молодежи. Да, пока те постарше видят, а, вот Настенька с Сережей, а вот Сашенька с Игорем. Это хорошо。 А как иначе? Вот таким путем。 А, но если вдруг начинались серьезные разговоры среди мужиков, значит, их просили, братья постарше, удалиться на второй этаж под предлогом "они вышли покурить". Тогда не курили при дамах ни в коем случае. И мужики с толстенными сигарами, а кто там самый злобный с трубками, как Вяземский, они уходили наверх и там говорили о серьезном。 Дам не приглашали туда, а все понимали, это секрет Полишинеля. Какой там курил, могли покурить там в специальных комнатах, но [кашляет] на раутах не велся серьезный разговор. Вот это вот по поводу женщин. Теперь ритуал. Значит, и-- про инициацию мы практически все с вами сказали. Вот брат становился теперь братом настоящим. Его задача была это дело пережить, переварить. Иии я думаю, ритуал посвящения каждый из масонов помнил до конца своих дней. А когда ложа только образовывалась, как-- вот так и было примерно? Да, я думаю, да. Значит, если там, например, десять мужиков, да, вот они ложу образуют, они идут в какую-то ложу, которая им материнская становится, и их по одному принимают. Ну а как? Другого пути нет. Ну, вот представьте себе, как в армии каждый должен принять присягу. Иначе какой же он будет солдат, там, или офицер, да? Ну, в свое время каждый и принимает, да? Такое дело. Есть, э-э-э, событие, запоминающееся человеку на всю жизнь. Э-э-э, нам сказал, когда нас привезли в часть еще Солобунов, мы еще были в гражданском. К нам вышел майор Матвеев. Такой умница! Такая редкость в армии. Ну, сейчас-то все умницы. Но тогда... И сказал: первый день в казарме запоминается на всю жизнь. И мы думаем: что там, блин, запо-- я помню, какая была вчера во всех деталях. [смеется] Вот. Ну а первый бой тем более, да. То есть такие вещи людям запоминаются, э-э-э, до конца дней. Вот масонское посвящение из такого ряда событий, оно никогда не изгла- не сглаживалось из памяти. И вот это они профанировали. Вы понимаете, первую брачную ночь о ней сколько ни рассказывай, все равно каждый переживет заново. Да? Или там первый поцелуй, первый бой тот же самый, да? Потому что сколько ты ни читал описаний, там, у Толстого, я не знаю, у Олдингтона, все равно это будет твой первый бой, это твоя попа будет дрожать под обстрелом, иии ты все равно это сам переживешь. А здесь же нет. Здесь же есть все-таки имитации. Это театральный ритуал, это театральный, не живой, и в нем нет реального участия, как, например, секса в первую брачную ночь или там обстрела и угрозы умереть как в бою. Это театральность. Если это прописано уже, самое главное, эффект неожиданности. Потому что в любом бою- Бесспорно. Первая брачная ночь, там есть- Первая брачная ночь, эффект неожиданности не так приветствуется. [смеется] Важно. Не так. Все равно есть варианты. Ну, варианты бывают. Вот. [смех] А по техническому заданию совсем другое. Вот. А здесь если это ритуал и прописанный, конечно. Да. И вот они все уничтожили. Мне бесконечно жаль. А они не заменили ритуал тем, что- А попробуй. А как вы, а чем вы это замените? Чем? Это ничем не заменить. Ну, сейчас есть какие-то ритуалы, эти суррогаты, там, они тоже там как-то проводят, куда-то кладут. Но это ж все чистая профанация. Это нельзя сохранить в тайне. Конечно, сейчас уже все знают, что тебя ждет, все ухмыляются. Любой новый, новый ритуал придумают, всем будет известен в Интернете. В том то и дело. Галя говорит правду. Мы живем вот в ужасной такой ситуации, когда как бы- Сворачивание покровов. Сворачивание покровов сизида, да. Значит, во-первых, нету тайны. Тайна вообще исчезла из жизни, да, что очень плохо. А, э-э-э, хранителем тайны была религия, таинство, сакраменто. Религия все это утратила. Хранителем тайны был секс. Но сейчас, когда любой пятиклассник тебя поправит, как ты наводишь курсор, а-а-а, какая уже там тайна? Э-э-э, хранителем тайны отчасти выступала, может быть, наука. Теперь как бы наука сама говорит: а мы понятия не имеем. [смеется] Это еще не то, чтобы вы понимали. А, иии мы живем в обществе без-- в мире без тайн, что очень дурно. И это плохо для человека, э-э-э, не здорово. И кроме того, мы живем в мире абсолютно предсказуемом, а человеку хочется, чтобы было нечто неожиданное. Отчего такая страсть к футболу, по поводу которого некоторые представители Североамериканских Соединенных Штатов катят нехилую бочку со смолой. А кстати, американский футбол и баскетбол этим же хороши и хоккей. Любой спорт чем хорош? Мы не знаем результата заранее. Это единственное, что, вот по моему опыту- Если не катают договорняки, но на большой арене не катают. Мы много чего не знаем результаты заранее. Ну, например, не выборы ли это? [смех] Я вот не знаю. [смех] Да, а свято мне нить. А свято мне нить, да. Да бросьте, мы все знаем. Э-э-э, мы знаем, как оно получится, там, мы знаем, как оно в политике. Все это фигня. И эти разговоры вот до сих пор непонятно. Получается, что ритуальность, э-э-э, масонства, да, она, как бы мне правильно спросить, в связи с исчезновением тайного околоритуалов, вы говорите, что снизился интерес к масонству в принципе. То есть не то, что чем масоны в принципе занимаются, да, привлекало людей, а именно эти таинства. И получается какое-то немножечко противоречие. Многих, многих привлекает красивая ритуальная сторона. А может быть, тогда и не надо? Не знаю. Как вы думаете? Мне- Как вы думаете? Нет. Это не общественная организация. Не, ну все равно жаль. Все равно жаль. Окей, жаль, но, может быть, и неплохо, что такие люди отсеялись, так ищущие некую вот- Владимир, э-э-э, этот самый, который креститель Руси. Кстати, когда его крестили, какое имя ему дали? Василий. Василий. Отлично, да. А он, э-э-э, как выбрал православие? Ему сказали, что когда увидели мы греческий обряд, послы, он не был в Византии, то не знали на небесе, на небесе и на земле. То есть его привлекла помимо мощи Византии еще и красота служения. Он увидел, они же отслужили. Он сказал: ну, ну а действительно, да, византийское богослужение- Оно исключительно по театральности. Очень многих это привлекало. Ну что хорошо. Очень хорошо. Через внешнее люди приходят к внутреннему. Э, прийти через внутреннее к внутреннему удел немногих. Если мы заберем вот этот внешний момент ритуала, мы очень многое уберем. Дети идут в театр, все Галочка, и смотрят там какой-то тюзовский спектакль с переодеваниями. Куда пошел Айболит? Туда! Он же, ну. Это все, да, это-- если мы уберем это, сразу начнем с "Коварства и любви" Шиллера, с "Дней Турбиных", то мы потеряем многих зрителей, потому что многие пришли через детские, через смешные спектакли, через, там, переодетых котиков с такой задницей, с лисичками и зайчиками. Это тоже ритуал. Все же понимают условность его. Но они приходят к большому искусству через вот этот иной раз трогательный, детский, иной раз через совершенно смешной и нелепый ритуал. Массовый возраст, там в масоны же в восемнадцатилетнем возрасте. Ну да понятно. Люди же, э, вас-- юноши, да, сохраняют вот этот вот ритуал. Не все же люди взрослеют, некоторые детьми остаются. А таким не надо в масоны идти. [смех] Тут ты, тут ты раправа, да, тут ты раправа. А, вы видите, какая штука. Без ритуала жизнь человеческая совсем будет плоха. А свадьба? Сколько-- скольких девушек влечет это белое занавеска на голове, и на все готовы. Но я хочу фату. Конечно, фата. Да, фата эта, да. И вот это, ну, дивный ритуал. У нас было, я ж- А куклы! Кукла. У нас, я ж вырос на Украине, значит, невесту сажали в тачку обязательно и возили вокруг дома, да. Это называлось браму ставить и крали туфель у невесты. Та вы что? И попробуйте без этого свадьбу. Ну, вот жизнь не удалась. Да и какая невеста? Ну, все понятно, что там уже впутан весь, но а я хочу белое платье. Белое платье и фату. Ритуал - великая штука. Остаться без ритуала не дай нам Бог. Или человек в ритуале должен полностью раствориться, ну, например, как полностью верующий. Вот он приходит в храм и каждый раз видит и переживает его заново. Или тогда ритуал должен быть для него новым, как для неофита. Такие дела. Пример и переходим к следующему. Чем отличается европейская цивилизация от японской? Ну, мы же радикально отличаемся, да? Кто из чиновников нынешних покончит жизнь самоубийством после крушения корабля? А там, боже мой, сошла электричка в туннеле с рельс. Двух ранило, двадцать пять-- двое погибло, двадцать пять ранено. И человек утопился, чиновник. И никто не требовал. Он не только ушел в отставку, он утопился. Предст-- и никому ничего не сказал. Оставил предсмертную записку. Это надо офигеть. Ну а случаи самурайских, сам это все известно. А, один из элементов этой цивилизации каждый год, по-моему, тринадцатого декабря разыгрывается одна и та же пьеса, которую все знают, конечно, наизусть. Уже преподают в школе. История о сорока семи ронинах. Ронина - самурай, оставшийся без своего, э, своего сеньора, да, своего сёгуна. Там средневековая история. Кто-то, значит, на пиру оскорбил. Тот дал пощечину, убил этого оскорбителя. Потом его, этого хорошего человека, зарезали. И, значит, вот те, кто зарезали, да, они живы. А ронины остались вот без покровителя своего, этого хорошего человека, которого зарезали. И вот они вынашивают план мести. Им все говорят: когда вы будете мстить, сволочи, за своего господина? А они говорят: А, мы бухаем, нам не до того. И их все проклинают, плюют им в след, их встречают там в кварталах девок полупьяных и говорят: Вот злонравия достойные плоды, вот негодяи, презревшие свой долг, вот козлы. А они тихо сговариваются. Вот они все это терпят, бухают. Их предводитель Уэси Куроносуке бухает больше всех, ходит по девкам, делает журавликов бумажных. И никто не знает о замысле, который они выне-выносили. И они усыпили полностью бдительность своего могущественного врага. И декабрьской ночью холодной, снежной они все собираются в одном месте, отнюдь не пьяные, идут форсированным маршем к замку этого врага. Вырезают стражу пятьсот человек, будучи меньше пятидесяти. Вот такие они ребята. То есть они не только по девкам, еще и тренировались. Захватывают этого человека, отрубают ему голову, с головой отрубленной идут на кладбище, где похоронен их сеньор, кладут эту голову ему на могилу, после чего большинство садится, делает харакири, а меньшинство идет, объясняет свои поступки, в том числе и Уэси Куроносуке. Суд их оправдывает. Вся Япония за них, но они все делают харакири. Это колоссальная, чисто японская история, которая, так сказать, в Европе не могла бы просто быть. Она известна всем. И каждый раз, когда на сцене стилизованный самурай Уэси Куроносуке декабрьской ночью под стук, знаете, таких вот деревянных барабанов. [изображает звук] Перевернешь, и там как снег, как дождь, да? Вытаскивает меч и говорит: Час настал! И все самураи вытаскивают мечи и говорят: Час настал. Весь зал рыдает. Они смотрят каждый год, они это знают с детства. Они могут подсказать любому актеру. И когда американцы смотрели Это из зала они говорят: "Как же так, блин, а что же наши выдумывают каждый раз что-то новое? И нас никто не будет смотреть". Должен быть элемент новизны. Как же эти гады смотрят каждый го-- каждый год они смотрят одно и то же. Нельзя менять ничего: ни элементов декораций, ни единого слова. Классическая драма средневековым языком, он уже мало-- он неупотребим, но они говорят по-прежнему. Но народ примерно понимает, о чем речь. Да? А, и вот они все это, японцы, переживают заново. А мы можем так? Вот это есть- "Служебный роман" смотрим. А? "Служебный роман" тоже. Да, "Ирония судьбы". Но это становится такой частью японского ритуала. Да. [смех] Это, пожалуй, да, до харакири недалеко. Здесь такие вечные книги, вечные фильмы, которые мы не читали, не смотрели, но смеемся, потому что это что-то еще, да? И мы чувствуем, хотя мы знаем, мы сто раз видели. Вот я, я знаю только один такой пример. Это действительно "Ирония судьбы" на Новый год. Но вы же видите, как ее смотрят. Ее уже смотрят под водочку и салат I love you. Уже кто там- Ритуал. Кто там-- но это, безусловно, ритуал. Значит, смотрите, без ритуала, который стал частью культурного бытия, нет, на самом деле, полноценного человека, я уверен в этом. Для каждого свой ритуал. Но если ритуала совсем нет, это очень плохо. Вот я проводил, ну, такого, скажем, рода тренинги хитрые, и я вижу, как относятся к ритуалу, например, в Москве и как относятся в Риге. Они относятся в тысячу раз серьезнее. Ну, вот это отношение Запада и Востока. Они относятся, потому что они к себе относятся серьезнее. И, э, попытка ритуал обсмеять, оборжать, обосрать, э, значит, как-то выпасть из него - это что такое? Это просто неумение выдержать внутреннее напряжение, это расписывание в собственном бессилии и показывание, что ты уходишь в стеб, значит, ты слаб, ты боишься вступить. Не, я имею в виду правосла- На Востоке столько- Православие, католицизм в этом плане. А, ну вот, да, западноевропейский и восточноевропейский. Вот такая вот штуковина, мои дорогие, так мне кажется. А, [вздыхает] восемь пятнадцать. Смотрим на ковер. Остается время, говорим о мистерии смерти Хирама. Так, Сережа, чье имя будет записано золотыми буквами на масонских скрижалях, а также алмазными иглами в углах глаз неверных. Да, он нашел вам ковер совершенно офигительный, но, правда, не тот, который был у меня. Но давайте с него начнем. Ну, глядите, тут я на это тоже смотрю первый раз. Тут будут, возможно, какие-то предметы, а, но я думаю, что общий смысл мы поймем. Тот ковер, который у меня, я вам покажу его, он на флешке. Ну, мы же когда-нибудь посмотрим флешку, правда? Конечно. Это сила, это сила. А, мы посмотрим его. Да, значит, тот ковер у меня клался в ложе ученическое, а этот в ложе мастерское, судя по его виду. И вот глядите, все начинается снизу, с черно-белого пола. Да, кто был на экскурсиях, вы помните, я много раз говорил, черно-белое - любимое масонское сочетание цветов. Это единство и борьба противоположностей. Первый закон диалектики. Два противоположных начала, напряжение между которыми держит мир в его единстве. Да? Ну, классически это мужчина и женщина, естественно, да, это тьма и свет, это добро и зло. Хотя не знаю, никто не знает, что такое добро и зло. У масонов вот это в таком квадратном шахматном или в ромбовидном варианте. И в любой масонской ложе всегда ковер из черно-белых клеток. Это есть начало всех начал. Теперь, значит, здесь нет семи ступеней, но есть орудия, скажем, масонского труда. Вы их видите, да? Есть алтарь и есть дикий камень. Над этим диким камнем предстоит работать, а на алтаре, естественно, предстоит принести некую жертву высшему существу. Что такое принести жертву? В духе псалмов, где сказано: "Жертва Богу, жертва Богу дух сокрушен". То есть человек должен не приносить в жертву, там, скажем, животных, да, за себя, потому что это глупо, а, принося жертву, он должен как бы расставаться со своими худшими чертами. И в этом смысле вот такая концепция жертвы. Да? Дух сокрушен. Живи не как хочешь, а как Бог велит. Она очень перекликается с любимой масонской аллегорией работы над диким камнем. Вы помните, да, диким камнем масоны называли человеческую душу. Камень дикий, необработанный. И, значит, они уподобляли вот эту, ну, такую глыбу, да, вырубленную там откуда-нибудь из скалы человеческой душе. А что должен сделать каменщик? Ее обтесать, отполировать и сделать ее гладкой совершенно. Вот такой, ну, как на-- в облицовке, да, парадных зданий Петербурга, чтобы этот, значит, камень мог лечь в основание храма истины, который каждый масон сооружает, да, в своей душе и в мире. Храм истины Соломона, мудрости, который должен над всем миром воссиять. Это, конечно, храм виртуальный, поэтому и камень надо, понимаете, понимать метафорически. В душе никакого камня нет. Ну, есть у некоторых в почках, но над ним чё работать? А, это камень метафорический, это значит человеческая душа в таком ее первозданном виде, какая она у всех у нас есть. Она нам кажется идеальной. А вот тут-то братство и говорит Вот над этим-то как раз и следует работать. Вот тут-то как раз и нужно обтесать все лишнее. Значит, что считалось лишним? Ну, дурные качества. В этом плане масонская этика вполне совпадала с христианской. Значит, гордыня, себялюбие, необязательность, безответственность, болтливость, трусость - это все считалось качествами очень плохими, и следовало их изжить. Невежество, лень. Поскольку масоны, как я вам говорю, очень много учились. Значит, вот эти качества должны быть преодолены. Ну, вот буквально как стесан камень, да? И, значит, ты должен быть вот такой вот полированный, да? Знаете, есть такое выражение: вот он приехал из деревни и обтесался, да, в городе. Это же то же самое. Да, это же то же самое. Ааа слово вежливый и полированный от одного корня. Да? От одного корня. То есть это такая полированность, она, может быть, кого-то и смущает, но она отличает горожанина от деревенщины. Она даже- Неотесанность. Да, вот неотесанность, да? Стоеросовый такой, да? А вот тут он такой весь, значит, сплощенный, ааа, горожанин. И он должен, человек, вот эти качества в себе приветствовать. Там учтивость, куртуазность, светскость, любезность к ближним, да? А не злобу, агрессию, недоверие и фырканье, которое в принципе большинству людей свойственны. Вот какую- какого рода жертву надо приносить, да? То есть смири свои черты, какими бы они ни казались ценными и хорошими, обтеши и отполируй грани своей вот этой вот души каменной, да? Тогда ты станешь мастером. Здесь мастерок. Это я не могу понять, что такое. Это, как мне кажется, это шпага, указывающая на доску. Это просто шпага. Ааа, вот о доске такая скрижаль. Здесь важно сказать: для масонов очень важна учеба, и надо не бояться каждый раз учиться заново. Вот ты освоил некий там пласт информации, и ты считаешь, ну, ты уже все науки превзошел, ты грамотный, толковый, ты уже камень обтесанный. И вот тут-то ты должен сказать себе: вот теперь я опять камень дикий. И опять начинать этот процесс заново. Только так достигается совершенство. Это очень тяжелая вещь, потому, ну, как бы сказать, на самый верх идут единицы. Но зато кто идет, это люди, которых мы знаем, и они действительно сияют в веках, да? Имен блестящих череда. И личными качествами, и интеллектуальными они так прославились. Ааа, ну вот Кутузов, да, классический пример. Ну, был обычный, я думаю, человек такой лукавый царедворец, офицер. Ну, храбрый, да, как всякий, многие в екатерининском войске. А кем стал? Шпага это доблесть, поскольку... Ух ты! Поскольку это организация, ведущая из рыцарства свое начало, то шпага на месте. А мастерок, естественно, намекает на ремесленное, так сказать, происхождение. Ааа, кубок и агнец мне понятны. Да. А это, по моему, улей. Верно? Угу. Это эмблема одной из секций Коминтерна. Улей. Значит, кубок это, безусловно, награда. Такая же, как гирлянда. Ну, понятно, да? Награда будет велика в том случае, если ты не побоишься себя как агнец или даже как баран изобразить. Вот у нас баран вызывает однозначно отрицательные ассоциации. Да? Там как баран на новые ворота. А между тем в Питере мы же видели домишко, да какой? Где баран рядом со львом изображен и у обоих из пасти кольца и гирлянды. Награда. А за что награда барану? За упорство. За упорство, за упрямство. И кстати, не забывайте, что баран это же выросший ягненок, а ягненок это агнец, это агнец жертвы, это агнус дей, любимое христианское выражение, да? И ягненок в ветхозаветной и в новозаветной системе терминов это исключительно уважаемое животное. Да. Баран стал, не знаю, ну, как бы в русской традиции баран совсем плох и осел в европейской. А в Библии осел исключительно уважаемая тварь. Там герои называют себя ослами. Это имя мужское Хамор. Да? Такое есть. Так же, как собака Келли. Представляете, как вдруг назвали бы собакой? Разные совершенно представления были. Масоны в этом плане воскрешали вот такое библейское представление. Там что такое вот настоящий баран? Это агнец, который кроток. Да? Это овечка кроткая, безгласная. Это баран упорный, не оставляющий усилий, бьющий рогами по дровенякам ворот, пока не проломит. И награда барана, как свидетельствует питерский дом, так же велика, как награда льва. Только он другим берет, только он другим берет. Значит, если ты себя признаешь агнцем и бараном, да, то награда твоя будет велика. Туфель это ритуальное облачение мастера. Иногда это был туфель, иногда сапог. В специальных сапогах или в специальных туфлях ходил мастер ложи и никогда на улицу он не выходил в той обуви, в которой он в ложе служил. То есть другие братья могли, но вот как бы, значит, по сапогам, да? Есть такая украинская пословица: видно пана по халявам, по голенищам видно, кто пан. По голенищам, да, по обувке очень четко узнавалось раньше. Видно пана по чему? По халявам. Халява — это голенище. Да, да, да. По голенищу. Да. Иии это правда. То есть, видя из чего, там, сделан сапог у человека, да, как он носит его, что там у него кнут, нож, что там свиток окровавленный, да? Можно многое о человеке было сказать. А, по обувке узнавался статус человека не хуже, чем по одежде. А большинство ж ходило босиком и вообще. А тут смотрите, какая обувь - стильная, еще и на кожаной подошве. С ульем, я думаю, вам все понятно. Это совместная, на правду, совместная работа. Кстати, и в одной из секций Коминтерна это значило ровно то же самое. Пчелы все же работают на единую цель, которую, заметьте, не осознают. Да, не знаю, понималось ли это так или в масонстве. Для них пчела, как и муравей, а, была символом, а, единой созидательной работы, но они не знали про термитов, которые строят такие термитники офигительные. И о муравьях тогда было известно меньше. А пчела она как бы всем видна, да? Вот что делает пчела, какие улья она сооружает, какие там она строит соты- Реально мед. И реально мед и воск, и все эти дела, там молочко и прополис. А мед это все забираем, поэтому хорошо. А там у муравьев что ты заберешь? Да, поэтому, конечно, человек ценил пчелу, э, больше, поскольку с нее было больше чего, э, ограбить, да? Вот. А, и улей — это, конечно, идеал общежития некий. Это некий идеал общежития. Но тут трудно сказать, кто из масонов придерживался такого идеала и что улей реально людям несет. Хорош ли улей и муравейник. Но были масоны, надо сказать об этом с прямотой, были масонские авторитеты и были ложи, которые считали, что муравейник и улей - это идеал устройства. Каждый работает, голодным никто не бывает, у каждого своя функция, а обо всех заботятся. Есть твердая власть, есть порядок, есть ощущение единой цели, осмысленности жизни. Так они понимали это. Вы вопрос-- это уже я задаю. Задайте. А, достойно ли это человека такое как бы инстинктивное следование программе, как у муравьев и как у пчел. Но многих это устраивало. Вот как бы социализм, э, европейский, германский, через Германию проникший в Россию, потому что в Россию все идеи, они же из Германии, других не было. Были либо из Франции, их отвергли из-за их атеизма, а германские все остались. И прусская школа, и марксизм, все есть, да, и сейчас германская идея. Поэтому, ну, как бы, видимо, от этого никуда не деться, пока такая планида России, да? Все-таки она как духовная колония Германии, потому что с Петра все цари немцы. Так вот, вот эта вот германская идея о таком вот радостном сосуществовании единых в трудовом энтузиазме индивидов, она очень нравилась, например, и в Германии в девятнадцатом веке, а в России и в двадцатых. И именно это пытались построить. И здесь тогда, и здесь торжествует одна из частей масонской триады. Только одна - равенство. Равенство полное. Но зато свободы нет никакой. Может ли быть достижение масонского идеала без свободы? Для меня тут даже вопроса нет. А какая же в улье и в муравейнике свобода, да? А, есть роман Стругацких "Жук в муравейнике". Вот что делает жук, когда он попадает в муравейник, он всю систему, да? Был писатель, не знаю, жив ли он сейчас, Василий Белов. Такой почвенник, да, ну, якобы деревенщик, да, он писал там рассказы о порыванном русском народе, о жидовском засилье иии, ну, все в таком духе. Когда он писал активно, потом он понял, что к нему никто не прислушивается и, по-моему, писать перестал и бухает. А когда-то был очень популярен в восьмидесятых годах, как же, как Остаьев, Распутин. Но Остаьев как-то так стал на несколько голов выше их то ли от природы, то ли по причине дара своего, но как-то он возвысился над всей этой фигней и ушел от этих их примитивных, а, завываний. А вот там Куняев, Распутин, такой Илютин, Белов, вот они на все на том уровне остались. Но вы даже и не слыхали. То есть они явно творили зря, только я об этом и знаю. Как-то я, ну, по работе покупал все время регулярно в одном месте черносотенные националистские и антисемитские листовки, там журналы, газеты. И спросил-- у меня же там здоровались со мной. Да, вот новенькое, вот возьмите. А я говорю: "Много ли берут?" Он говорит: "Да какое много? Из КГБ приходят и вот пара евреев вроде вас". [смех] То есть народ там- Врага надо знать в лицо. Да, народ не берет. То есть он на всю эту фигню давно с прибором, да. Так что Белов то, что Белов то? А у Белова есть, э, в романе "Все впереди". [смеется] "Все впереди", да. С вопросом. С вопросом. Роман наделал большого шороху. Но вы не были в этой стране в девяностых годах. Вы же недавно приехали, да? А я тогда тут жил. Да, а-а-а потом были лихие девяностые. В восьмидесятых еще все было хорошо. А-а-а, там есть такая метафора, что вот, э-э-э, к мурав-муравьям, которые живут дружно, классно, попадает какая-то там, я не знаю, по моему, так оно и есть реально в биологии, да? В жизни, там, этой жизни каких-то африканских муравьев попадает какая-то, э-э-э, гусеница, и она, они атакуют ее, а она выделяет своими этими всеми, там, тысячами волокон какое-то вещество типа кислоты, которое действует на муравьев, как на людей спирт или как на котов валериана. И они впадают- В транс. Да. И она там их жрет сколько хочет, и потом они уже без нее не могут. Она пока не приползет, они уже не могут больше. Ну, это прекрасная метафора, да? Жиды споили русский народ [смех] фактически, да, жбаном и духовно всякими своими учениями. А как прекрасно народ жил! Но это ж та же метафора муравейника. Но я никогда не помню из истории, которую я изучал гораздо лучше Билова по Ключевскому, чтобы русский народ жил реально в муравейнике. Такого никогда не было. Это понты. И никогда не стремился к этому ни к муравейнику, ни к улью. Это вообще, так сказать, глубоко нерусская идея, хотя здесь ее пытались воплотить. Вот это вот ущербное равенство к чему может привести? Вот вам улей, да? Но имейте в виду, улей, э-э-э, из излюбленнейших масонских метафор, поскольку он по-показывает совместный труд. Да, я же вам говорил, да, из масонского катехизиса фраза, которую потом использовал Маяковский: социализм - свободный труд свободно собравшихся людей. Но свободный труд как сознательный выбор отличается от работы, которую производят муравьи и пчелы. Видно, вот в этом разница. Ну вот, что там у нас дальше? Это запон мастерский. Ну, тогда ты ж продвинулся, надо заслужить. Я так понимаю, что человек продвигается вверх. Ну, вот эти две колонны вам известны, да? Боаз и там Яхин. Это две колонны иерусалимского храма. Они вам понятны и известны. Буква Г - это божественный геометр, Бог, творец вселенной и устроитель всего мирового порядка, который царит над землей и над звездным небом, и над, значит, тут пятиконечная звезда Господней мудрости. Видите, как высоко? Вот откуда большевистская символика. И над всем надзирает Господне око, находящееся на уровне солнца и луны. Мой коврик, он чем хорош? С ним корреспондирует стихотворение гениальное Федора Петровича Ключарева, которое мы в следующий раз обязательно почитаем. И, так вы захватите, да, чтобы с листочком, да? Дон Серхио возьмет другую железяку, и мы посмотрим тот мой ковер. Он такой, э-э-э, не менее информативный, чем это, даже, может быть, более, да? И, э-э-э, в соединении со стихом Ключарева это, кстати, тот самый стих, который повлиял так-таким образом на Пушкина. И после этого стихотворения Пушкин переменил отношение к Писанию. Вот именно то самое стихотворение, которое мы показали час назад. Вот мы его с вами прочтем и проанализируем. Оно сложное, там на каждую строку нужно по сносочке. Пушкину не требовалось, а нам с вами потребуется. Но мы разберем, и тогда в соединении с ковром нам станет понятно, как масоны понимали свой путь в масонстве, путь служения, да? Какие этапы надо пройти, к чему надо стремиться, что ты можешь заслужить, что тебя где ожидает. Угу? Вот таким путем. Но здесь все понятно. Это такой не самый информативный ковер. Это как бы для тех, кто уже, так сказать, ну, масонство то знает, поскольку это уже в мастерской ложе. А что вот символы? Где? Ну, это якорь, а-а-а, с заклятьем, символ спасения. Этого я не знаю. Еще устойчивая точка зрения. А? Еще устойчивая точка зрения. Якорь. Устойчивая точка зрения? Ну, в христианстве это однозначно символ спасения, да? А вот это дом, видимо, дом Господень, лестница. Не лестница ли Иакова, с помощью которой ангелы вхо-входили и выходили из Царства Небесного, как сказано в книге Бытия, да? В местечке, где Иаков остановился под названием Бейт-эль, Дом Божий, да? Поскольку для масонов упования на божественную поддержку были очень важны, то для них вот такие религиозные символы, а лестница однозначно религиозный символ, а, они имели исключительно важное значение. Вот лестница Иакова. Вы помните этот эпизод? Конечно. Отвечайте мне. Конечно. Конечно. Правильно, да. Молодцы! Когда Иаков заснул, положив себе под голову камень, и увидел, как ангелы из дыры в небе, значит, поднимаются наверх и спускаются вниз. И он, значит, подумал, что это место, это дом Божий, это посольство Божие такое, Бейт-эль. Ну, в синодальном переводе Вефиль. А так Бейт-эль - это Божий дом. И, значит, там считается, что Иаков узрел, а-а-а, ангелов, боролся с одним из них, не одолел его и заслужил имя Исраэль. Исраэль. Да сразит Бог тех, кто против этого имени! О, какое это интересное! Это книга Бытие? А, это книга Бытие, да. Это книга Бытия. И для ма-- ну, масоны, конечно, это все знали хорошо. Да и мы с вами будем знать, если будете ходить на чтения библейские. Но поскольку масоны огромное внимание уделяли начитанности в Писании, то, конечно, если у брата были лакуны, то он их быстро наверстывал. Без этого он дальше не двигался, и он понимал значение этих символов. И для него лестница это была не пожарный инструмент, да, и не камень чашечный, чтобы там шастать на леса, а это именно была лестница Иаковлева. И кроме того, что такое Исраэль? Израиль, да, в русском произнесении - это же не этническое, а религиозное название. Это объединение всех тех, кто заключил союз с Богом. То есть Израиль - это все те, которые Бога признают творцом. Практически это подавляющее большинство людей. А в библейские времена это были все, кто им известен был. Они ж не знали ни про китайцев, ни про индийцев. Да, вот таким путем. Для масонов очень было важно с их интернационализмом, с пониманием, что Бог как бы для всех простирает свой завет, да? Для них лестница и с этой точки зрения была важна. И плюс упование на божественную поддержку. Что мы там еще? Да все практически. Солнце с луной вам понятны. Вот это я не понимаю. Это то ли- Камень. Спутник стартует. Да, но это, так сказать, пятьдесят седьмой год. Спутник подает сигнал [издает звуки]. Да, Сергей Павлович Королев бухает стакан за стаканом. Они обогнали американцев. Да. Он сказал: "Поехали". То потом в шестьдесят первом году Гагарин. Сергей Павлович не говорил: "Поехали". Он такое говорил, что воспроизвести невозможно. Но он же бывший зек, он же сидел при Сталине. Да, но, к счастью, сидел так, что сумел потом выйти. А, да, вот, собственно, дальше. Заповеди - это мастерские, это я вам рассказывал. Все остальное мы тоже вроде бы так более или менее с вами худо-бедно истолковали. Вот вам ковер. Ну вот то, чем мы занимались с вами, да, только кратко. Масоны это дело могли растянуть. Пожимающие руки. Где? Вот это вот, вот это вот. Вот это пожимающие руки. Точно! Это теорема Пифагора, там вот это вот. А это песочные часы, быстро текущее время. Знак бесконечности, но часы на набоку. Очень хорошо, большое вам спа-- большое спасибо. Очень, очень важное замечание. Да, это действительно руки, я их просто не разглядел. А, вы помните, я вам показывал масонскую аллегорию, да? Где-- которая в самом низу friends shaking hands, да? Это любимая масонская, да, э, штука. Друзья, пожимающие руки, братья. Вот теорема Пифагора - это вот эти квадратики и, ну, основа, да, всякой математики. Кроме того, Пифагора масоны почитали как человека, который само слово "каббала" внедрил в европейский обиход. И что вы там третье разгадали? Часы. Часы. А, песочные часы понятно, да. Песочные часы - это время. Memento mori, да, помни о времени, а, быстро текущем, да, поскольку время уйдет и не воротишь. Таким путем. Таким путем. Вот еще три знака, которые мы бы разглядели. Большое вам спасибо, да. И мы таким образом вот еще лучше эту штуку стали понимать. Э, пожимающие друг другу руки, я достаточно о них говорю. Помните, да, как масонская аллегория американская? Ну, тут все ясно. То есть все начинается с сотрудничества, с братского рукопожатия. Про Пифагора я тоже вам сказал. Ну и часы тоже не требуют-- про часы, может быть, единственное, я, помню, вам-- рассказывал вам достаточно до-долго, да, чем часы противоположны кресту в символическом смысле. Ну вот это как раз, да, здесь не крест, именно часы, и к тому же они, по-моему, с крыльями. Да, время, да, бежит и дорожи каждым мгновением. Не религиозный взгляд. Религиозный - крест стоит вечно. Готовься к вечности, у тебя впереди полно времени. Да, а это только так, предбанничек. А масонский, ну и нынешний взгляд цивилизационный, каждая секунда самоценна. Упустил и все, время самый ценный капитал. Поэтому помни о том, что времени не вернешь. Это противоположные взгляды и часы на башне вытеснили крест на улицах и площадях европейских городов. То есть это мощнейший сигнал, да, послание всем людям, которые на это смотрят. То есть можно ничего не читать вообще по этому поводу, да, но само наличие часов вместо креста показывает, насколько западная цивилизация сменила вектор от христианского ожидания, да, и неторопливости монашеской к вот этому лихорадочной гонке, в которую мы сейчас уже все вовлечены. Это как раз часы, конечно. Вот таким путем. Еще раз спасибо, Эдуард. Так, ну мы посмотрели ковер хорошо, продуктивно. Про мистерию смерти Хирама успеем. А может, у вас вопросы? Нема. А то я дело про мануфактуру, конечно, да. Это ковер на полу? Прямо на по-- на полу лежал ковер. Да, да, да. Да. Значит, в масонских, ну, разные ж бывали ложи, да? Бывали ложи, которые устраивались у вельмож. Ложа у вельможи. Тогда, конечно, выкладывался паркет наборный черно-белый, а иной раз и мраморный пол. А если ложа разночинцев, солдат, священников, чиновников, ну, какие там у них такие страсти, они просто на обычный деревянный пол клали специально заказанный такой тканый черно-белый ковер, который они зак-- ну, конечно, те, кто делали, понятия не имели зачем, а у них он непременно раскатывался во время начала каждого заседания ложи. Специальные братья приходили и расставляли все необходимое до прихода основных, так сказать, сил. Утварь многочисленную. Там же бывали такие ложи, где декораций было как в доброй постановке театральной. Вот стояли подсвечники, расставлялись специальные кресла, расставлялись лавки для подмастерьев, кресла для братьев. Балдахин натягивался и ставился огромный такой чуть ли не трон для мастера. Вот доставалась и пересматривалась, если нужно, ну, заранее там гладилась, э- О-о-о облачение, чтобы оно ж выглядело нормально, да? Все серебряные, медные, а бывали золотые вещи, все чистились, конечно. Шпаги приводились в порядок. То есть это они все делали. Э, как правило, назначались из подмастерьев и учеников дежурные, и они вот перед этим, да, дня за два такой у них был наряд, они все это делали. И потом уже, значит, когда начиналось заседание ложи, все было для всех готово. Они за это несли полную ответственность. А то, что делились по социальному признаку, да? Как масоны ни избегали этого- Срама не было? Но это было неизбежно, к сожалению, да. Увы, увы, увы. К сожалению, мы- Наверное, проще было разговаривать. Ну, э, вот кто реально, а, пытался это изжить. Это, например, упомянутый Лобзин, сам был из простых, из худородных дворян. И он говорил: "Нет, это не должно быть критерием". И у него были там и очень богатые, и родовитые, правда, родовитых меньше, богатые были. И были совсем молоденькие студенты. И он это очень приветствовал, такую вот смесь тусовочную. Но были, конечно, ложи, состоящие сплошь из аристократов, и там не просто дворянину, а чуть так ниже, да, рангом входа не было. Э, и тут ничего не попишешь. То есть это было продолжением такой дворянской среды, хотя брат и все, да. Но как бы, вот опять-таки, как говорил князь... А, забыл я, не, не, не Барятинский ли: "Что же я своему повару тоже скажу брат?" Так далеко перестройка не шла. Поэтому, ну, все таки, значит, они пытались говорить братья тем, кто был из их одного круга, да. Вот, кстати, говоря, в Герма-- особенно в Англии и в Германии тоже, там с этим боролись. И там, значит, аристократия сидела рядом с бюргерами, с богатыми купцами, с выслужившимися из солдат военными, с ремесленниками, но не простыми, а самыми крутыми, да, там с лучшим оружейником, зеркальщиком, а, вот мастером, мастером, например, скрипичных там каких-то дел, которые там все знают, но все равно ремесленник, да. Вот там стремились. В России это очень тяжело прививалось. Сословные предрассудки, они же, а, ну, тяжело выветриваются. Масоны пытались, но не очень. Единственный случай, когда вот все смирились, это были ложи московские времен Новикова, вот его мартинистские ложи, э, на основе учения Сен-Мартена, поскольку сам Луи Клод де Сен-Мартен, властитель дум всех масонов восемнадцатого века, он был из исключительно знатного рода. Лорд Сен-Мартен, какие-то там, э, лорд, то есть в смысле дворяне Сен-Мартен франко-итальянские. Это какой-то обалденный род, ну, как у нас там, например, даже не знаю, с кем и сравнить. Ну, какие-нибудь там Оболенские, да? Вот Голицины из самых-самых столбовых, не из новых дворян. И, а он это все, этим всем пренебрег. Он этим всем пренебрег, сказав, что все это пустяки. Принимал у себя, значит, братьев совсем из простых, да, из третьего сословия, буржуа, там, адвокатов, нотариусов, да, каких-нибудь, э, врачей. То есть, ну, конечно, так сказать, да, по статусу Франции дореволюционной нельзя было там и на порог их пустить. А вот он так делал, и они ему подражали. И вот Новиковские мартинистские ложи, они вовлекали богатых и знатных Херасков. Михаил Матвеевич, он же из Хереску. Они, э, бессарабские господаре и чуть ли не родственники Кантемира. А Кантемир, хан Темир, там бог знает вообще, какая там родня. Говорят, что от самого Тамерлана. И они очень гордились, да, все Кантемиры, молдав-- ну, молдавское дворянство, которое Петр перевез, и Хереску Херасков, он был из таких, что ого! А и русское дворянство не все могло с ним сравниться. Но масонские идеалы говорили, что он должен быть совсем простым немцем Шварцем, абсолютным бюргером, даже не дворянином. С Новиковым, который, ну, Новиков сама фамилия, да, из нового дворянства при Петре которое получили. И Херасков признавал их первенство. И так стали поступать и вельможи. И вот и Новикову поднес-- я вам говорил, да, поднесли Розенкрейцеровский крест с поклоном, с поклоном делегация российского масонства, вся состоявшая из блестящих дворянских имен. "Прими, мол, батюшка". Вот так вот. Это был триумф антисословного такого движения из признания заслуг Новикова как великого масона. Но много ли было таких? В основном, конечно, ложи, э, они строились по сословному признаку. Э, тяжело было священникам с не священниками, потому что охальники, да? И как скажут что-нибудь, так не дай бог. А ему же не можешь слушать. А, тяжело было офицерам со штатскими, ну не о чем говорить со штафирками. А, тяжело было богатым с бедными. То есть, ну, конечно, лучше, когда люди своего круга, но они настойчиво стремились эти перегородки уничтожить. Воз-- во многих случаях это удавалось. Вот. Но в мистериях мы уже в следующий раз, конечно, поговорим о Хираме. В мистериях и в ритуалах не имело значения, кто брат по происхождению. То есть могла быть ситуация, когда там какому-нибудь ремесленнику или купцу прислуживал богатейший и знатнейший вельможа и с поклоном подносил вино на братской трапезе. Это специально делалось для смирения гордыни и попробуй не сделай. Вот это, э, описан замечательный случай, когда, значит, одному тяжело было вельможе это делать прямо до смерти. Ну, как он, как камердинер там наливает. А, но он сделал, брат его этот, э, старший глава ложи увещевал, и он налил всем вина и смотрел на всех. А они все встали, выпили за его здоровье, братья, подошли к нему, обняли, и он расплакался и сказал: "Вот подлинно я почувствовал братья, братство. Вот спасибо вам большое. Не буду больше кичиться. Извините, все, я все понял". Да, выпил с ними. Потом они выпили еще. Ну и дальше наступила благодать. А, вот таким путем такие были тоже случаи. А, но преодолеть, конечно, сословную разницу сложно было. Сложно. Можно? Да. Кто платил за се-- вот за комсорг вновь принятому? Кто? Вообще-то брат носил взнос, если у него не было- То есть тот принявший, который должен был- Да. Он все оплачивал. Он сам предварительно все оплачивал. Он сам предварительно все оплачивал. Да если его не принимали, ему деньги, естественно, возвращали. А масоны вообще очень были щепетильны в финансовых делах. Э, в принципе, братья платили взносы. В тех редких случаях, когда какой-то вельможа, как князь Разумовский или Долгоруков, содержал всю ложу, тогда, конечно, он до складчины не унижался. Ну фиг им было там, да? И он за-- ну, скажем, там они-то они взнос это платили для дисциплины. Но, например, конечно, оплатить такой пир, какой он им закатывал, они, конечно, не могли бы на эти свои пожертвования. Ну, там сосиски бы купили, но не устрицы. А он закатывал там с вином, со все-- это, конечно, он за свой счет. И он там арендовал, даже не арендовал, а просто возил их там в усадьбу или в свой особняк. Ну где бы они могли такое помещение найти? Это было. Но вообще поощрялось такое, поощрялся такой демократический подход. Кто сколько может? Нет, каждый сколько обязан. Как налог. Членский взнос. Членский взнос. Если ты не можешь, то нич-- а че ж ты? Там должен трезво рассудить. Обычно человеку говорили, сколько придется платить. В разных ложах по-разному. В разных по-разному, да。 И он оценивал трезво свои возможности。 Это не разорительная сумма, но это была существенная, да, как бы。 Если у тебя нет денег, так, ну, не садись. Да, вот священник или- Не садись。 Священник прилично получал, прилично получал жалование от синода, а кроме того, ему ж все, он же жил на, на всем готовом. Да какой приход? Если в Москве и в Питере, тогда ж при поголовной религиозности. А за крестики, за освящение автомобиля, да, плюс кораблика на подводных крыльях. Да, священники жили ничего себе, а, даже приходские。 Но речь же шла о московских, питерских. Конечно, там где-нибудь в Костромском уезде, да. Но эти же не вступали。 Мы говорим о столичных。 Офицеры, служившие в столицах, тоже получали весьма, даже армейские, а уж гвардейские, ну. То есть как бы вы не проецируйте на сегодняшнюю ситуацию: прилично жили。 Те, кто выучился, те, те жили прилично。 И чиновничество хорошо зарабатывало。 Среди священников тоже было- Среди священников было достаточно масонства. Вполне, да。 И среди приходских, и среди епископов, и среди митрополитов были, были. Сейчас-то уж, наверное, нет [смех]. Сейчас, я думаю, нет。 Потому они так блестяще и процвели сейчас。 Да, я думаю, сейчас нет。 Последние мне известные были до семнадцатого года。 Может быть, кто-то из них еще там до тридцатого как-то, а потом, конечно, все。 Вот。 Платили взносы。 Если брат не мог, например, разорялся там с-- ну, там имение сгорало или неурожай, или еще какая-нибудь фигня, или какое-то событие, да, там сестра вышла замуж, что-то такое. Или там болеет матушка, и надо на воды. Ну, как такое? Братья могли ему на полгода или на год [кашляет] сделать такой, как бы они называли это пансион。 Они платили за него, он не возвращал。 Это была братская помощь, но больше года это длиться не могло。 После этого он должен был как-то свою ситуацию поправить。 А несостоятельность могла служить основанием для непринятия в ложу? Финансовая? Да. Безусловно。 Вот которые по году за ним- Безусловно。 Нет, вообще выяснялся источник доходов человека. Вот за два года, которые они- Да, да, да, да, да。 И если он был, то, конечно, они его не принимали。 То есть ниядство не приветствовалось никак。 Другой вопрос, если брат хорош всем, но разорился, но не в карты проиграл, а, например, сгорело имение там, ну мало ли, или там два, два года неурожай, эээ, тогда вот год истек, а он говорит: "Я не могу, но и уходить мне жалко". Значит, тогда устраивались какие-то займы у богатых братьев。 И они говорят: "Мы будем пла-". Он не знал, да。 Он полагал, что за него все равно платит братство, чтобы он всем был обязан, а платил кто-то один。 Но таких старались не отпускать。 Если человек достойный, но со всеми ж бывает, да。 То есть и либо болезнь, да, например, физическая или там финансовые сложности, да, не с-служили основанием для отчисления, да。 А вот личные недостатки эти да。 С Пушкиным, у Пушкина поэтому были проблемы? Нет, не только. Э, у Пушкина, я думаю, самая большая проблема была с дисциплиной, но он не, не был настроен вообще ни на какую бы то ни было дисциплину。 Ни служить он не мог。 Ну, где бы он мог служить? Ни журналы он издавать не мог, потому что это ж постоянная пахота。 И причем делать то, что тебе не нравится。 А он не мог。 Он же в неволе не размножался。 Он с удовольствием делал только то, к чему лежала душа。 Душа у него лежала к литературе. А писать поденщину, там, как Булгарин, он говорил: "Ну как же, я же любимец муз. И вдруг я буду писать фигню? Нет, я не буду". Но не будет. А как тогда жить, да? Поэтому он был человек очень строптивый и очень понимавший как бы, что он действительно с музами беседует с малолетства, и он не-не склонен был как бы вот идти за причудами. Но если бы он не женился, был бы жив. Женитьба его подкосила, потому что тут уж ты никуда не денешься. Надо ж квартиру и надо жену, да какую красавицу содержать. Ну и дети ж получаются от брака. Не всегда, но у него как раз получились. И куда же их, да, всех? Тогда пришлось служить. Ну и тут уже дальше все было с ним понятно. Это был дальше только путь вниз. Он рассчитывал на журнал, но журнал он не был в состоянии издавать, не понимал, как издается журнал, какой будут читать. Вот журнал Лобзина "Сионский вестник" расхватывали все. Он его дважды издавал. Расскажу вам. Там колоссальная история вообще, да. Среди масонов были потрясающие издатели: Новиков, Лобзин, которые вообще начинали целое направление в русском книгоиздании, вот в этом всем бизнесе. И Лобзин на этом делал большие деньги. И вот он знал, что писать. Пушкин читал его "Сионский вестник", говорил: "Ну это же говно, я же лучше сделаю, у меня-то будет лучше". Оно может и лучше, а никто не брал. "Сионский вестник" рвали из рук и выписывали аж там из-- до Иркутска. А его "Современник" лежал, и никто не читал. Вот так, да. Выпустил он "Бориса Годунова". Никто особенно не обратил внимания, а Булгарин выпустил замечательную повесть "Сиротка". Изумительная. Тиражи как у Донцовой и Смарининой. Все читали во всех лакейских, и каждый кучер сидит, фигачит, да? Вот так. Конечно, это было обидно солнцу русской поэзии, что читают этого гада, да? Такую уже такая была, да, кучера уже дошла, да? Ну, в столице кучера читали однозначно. И лакеи, и кухарки многие в столицах, да. И тут, конечно, "Сиротка" - самое оно. Фадеев Венедиктович понимал конъюнктуру. Александр Сергеевич говорил: "Я ж-- вы что, с ума сошли? Мне такое предлагаете. Вы за кого меня держите? Я в жизни такого дерьма писать не стану". Стольки сериалов. "Я в жизни этого писать не стану. Я пишу-- нет, нет, нет". Ну нет, извините, да. Вот так. А литературой кто может кормиться? Это известное дело. Таким путем. "Не то беда, что ты поляк, Костюшко - лях, Мицкевич - лях. Пожалуй, будь себе татарин, И в том не вижу я стыда. Будь жид, и это не беда". То есть разрешил. "Беда, что ты Видок-фиглярин". Все нам понятно, кто такой лях, поляк, жид, фиглярин - тоже ясно. А что такое Видок? Нет? В смысле такой у тебя видок? А? Француз, фамилия. Да. А кто он был такойский? Французский фильм "Дон Кихот", помните Видок? Шарль Эжен Видок - прототип Жавера у Гюго. Он был каторжник, уголовник, ставший сначала осведомителем, потом сотрудником, а потом главой парижской полиции. Да, это первый был случай такой успешной перевербовки. То есть он переметнулся полностью и всех своих прежних он, он же их знал хорошо. Да, такой был замечательный парень, образец принципиальности. Вот что такое Видок-фиглярин. Вот таким путем. То есть он его клеймить-то клеймил, а "Северную пчелу", журнал, который издавал Булгарин, его-то все читали таким путем. То есть надо знать, за какое дело ты берешься и не жениться бескрайне необходимо. Ну, в общем, ладно, таким путем. Вот так, мои дорогие, по поводу Пушкина. Дело не в финансовых проблемах, это бы простили ему. Да он не посещал же и лож в последнее-то время, и задач у него не было таких. Масонство - это дисциплина. Слово дисциплина у вас с Пушкиным хоть как-то ассоциируется? Никаким образом. Все трудно, поэтому это даже смешно говорить, это даже смешно говорить. Но да, он формально состоял. Требовалось приходить. Вот представьте себе, раз в неделю вы должны все бросить, да? И вот это пойти куда-то, поехать, а часто пешком. Тогда ж метро- На лекции или на- Метро ходило хреново, но сейчас хоть метро как-то благодаря Юрия Михайловича Батурина, а тогда это надо было кого-то пилить, да? И так часто собирались, да? Ну, бывали ложи раз в неделю, но это как правило, да. Бывали раз в две и, ну, в самом худом случае раз в месяц, но это реже. И вот ты должен соответствовать. Ты должен читать, да, прочитывать то, что тебе дают. И ритуал знать назубок, и подчиняться, и служить. И нет у тебя никакого настроения. Ты приходишь, чистишь вот эту хреновину, да, пастой, серебряной штуковиной, потом одеваешь фартук еще и служишь, разливаешь этими, а у тебя в душе-- да, потом ты ешь последним. Потому что сегодня твой день дежурный, да? Динс так такой, день дежурства. Ставишь бутылку. Тебе говорят: "А теперь скажи, брат Василий, а как вот ты параграф свой прочел в книжечке, эссе написал?" А надо вот со смирением, говорит, написал. Вот понял в меру своего разумения. Вот извольте, братья, прочту вам. Это не так-то легко. Масонство оно в этом, прежде всего, в смирении и в дисциплине. А уже потом все остальное. Ну и бывали же люди, которые на себя добровольно брали огромные объемы, да? Тот же Карамзин молодой или многие у Лобзина. Значит, не только прочесть, а тебе надо прочесть и потом объяснить братьям. Это же гораздо тяжелее, чем объяснить самому. Значит, а вот брат Константин, да, вот вам надо позаниматься с остальными братьями. Их не так вразумил Господь, как вас. Значит, вот, вот два часа сегодня вы с ними сидите, они должны понять главу из Гриммльсгаузена. Они, блин, слова не могут выговорить. И надо вот в их угасающее сознание же понять, не раздражаться, да, тихо, да? А после этого подходит Александр Федорович Лобзин как председатель и говорит: "Костя, ну ты же из французского-то перевел". Когда ж переводить? А служба? А матушка хворает, а жена? Но надо переводить хоть по ночам, хоть как. Сам-то он перевел, но он же двужильный и переводит с офигенной скоростью. Ему какие словари? Он сел и фигачит как Быков. А тут попробуй переведи сложнейшее сочинение того же Сен-Мартена. От балды ж нельзя. Ну и грех великий. И попробуй пойми и переведи правильно. Вот! А он говорит: "Ты что? У нас через месяц типография, а у тебя готово только две главы из шести. Да ты нас без ножа режешь. И это ты лучший? Завтра на капитул". Вот так. Поэтому вы это понимаете все, так сказать, правильно, да? Это был тяжкий труд, тяжкий труд. И люди, которые находили в нем удовольствие, могли понимать, что это не труд, а служение. Только от служения человек получает удовольствие. Никакой труд в радость не бывает. Труд бывает для пропитания. От служения человек получает чистый и незамутненный кайф, как от любви. Но для этого он должен эту работу понимать как служение. Если нет, ну какой же он масон? Вот и понимайте, какие люди туда ходили. Вы меня услышали, мои дорогие? Да. Ну и здорово. Ну что, потихонечку доломали. Теперь послушайте меня внимательно. Значит, у нас следующее все по расписанию. Да, во вторник какое-то у нас будет число вторника
