У нас будут с вами, а, значит, занятия на тему истории масонства. Материала у нас очень много и Бог даст за год мы все пройдем. Многие из вас были на экскурсиях моих, чему я очень рад. Некоторые были даже в Питере, но совсем немного, да? Мы можем и с вами поехать, что я вам очень рекомендую, потому что лучше, конечно, один раз увидеть, чем сто раз услышать. А в Питере сохранилось масонских артефактов, ну, несопоставимо больше, в разы больше, чем в Москве. И в Москве есть что посмотреть живьем. Но если уж вас тема заинтересовала до такой степени, что вы пришли на курс, то самый масонский город России, безусловно, Петербург. Он строился по масонскому плану. Это видно есть в его архитектуре, в его геральдике, в его метафизике, во всем его предназначении, да, он так вот и создавался. Поэтому в Питере очень много вот такого рода замечательных памятников. Это есть на мостах, на дворцах, на особняках, храмах. И вы, конечно, в Питере бывали по тысяче раз, но, возможно, не с-- посмотрите на него с необычного ракурса, да? Скажем, тот же Казанский собор, кто что там не был, но смотрели ли вы на него как на твердыню храма не масонского? Именно так собесед-- современники храм-то и называли. Андрей Никитич Горнихин устроил его именно так. Александр Сергеевич Строганов. Вот это любопытно будет посмотреть, как выглядит храм с масонской точки зрения и многие другие здания, которые вам знакомы: Строгановский, Барри, Безбородко. Есть потрясающие здания на Васильевском, на Литейном. Одним словом, Питер - это с масонской точки зрения, да, со схожестью экономики, он несопоставимо лучше, чем Москва. Таким образом, теоретически мы можем с вами это сделать. Есть очень интересные особняки и масонские артефакты в Риге, есть в Киеве. Это, конечно, несопоставимо дешевле Лондона и Филадельфии, но у Филадельфии есть свои прелести. Это если говорить о дальних странах и дальних планах. А можно без всего обойтись. Это зависит от просто учебного курса. Я все равно вам это все покажу. Вы все равно ни от чего не отвертитесь. У нас задача какая? [кашляет] Изучить историю российского масонства, конечно. Поскольку масонство тема непростая, то, конечно, будут задаваться вопросы. Это все понятно. Вы, конечно, правильные задаете вопросы. Я для того и пришел, чтобы их услышать. Я отношусь к этому стоически. Другой вопрос, когда один и тот же человек трижды повторяет этот вопрос, это уже плохой признак, но по разу у каждого из вас есть право спросить. А вот я слышал на Первом канале или там дивный корреспондент, ну, там какая-нибудь Шевченко или, эээ, Соколов, вот он что-нибудь такое сказал. А вот правда ли? Я честно, с таким опытом опытным психиатра [смех], да. Ну, я понимаю, как я давно в этом деле и привык к людскому легковерию, к людскому легковерию. Мне в молодости нравились легковерные девушки, и я думал, вот этим они и хороши. А сейчас нет? Сейчас тоже. Всегда. Но как бы оно же, знаете, как оно бывает, да? А теперь вот я расхлебываю, да, результаты вот этого людского легковерия как со стороны девушек, многие из них так и не повзрослели до восьмидесяти лет, так и со стороны юношей, которые не пошли дальше четвертого класса, несмотря на отклады, брюхо, бороду. Поэтому мы тут расслабимся. Вы можете спрашивать все что угодно, а я обязуюсь вам честно так вот с глубоким вздохом и честно глядя в глаза говорить: нет, не беспокойтесь, все нормально. Не Наполеон, со всеми не получится. Таким путем. О масонах очень много врут. Я не знаю другого общественного явления, о котором столько бы врали, как о масонах. Это просто поразительный факт. Отчего так? У меня есть некая версия, и я не далее как сегодня вам ее расскажу. Пожалуйста, не расстраивайтесь, но от нас с вами, как от современных, интеллектуальных, скептических, а то циничных, почему нет, людей требуется определенный заряд вот этого самого скептицизма. Не надо всему верить с девическим простодушием, а надо вглядываться в факты. Вот мы будем держаться ближе к фактам, подальше от эмоций. А если мы будем анализировать легенды, вымыслы, мифы, стереотипы, мы будем пытаться разобраться, кому выгодно. Как учил нас сам масоном не был, но правильно говорил. Да, кстати, это он ввел в обиход термин политическая партия. Знал бы он, какой славный путь уготован этому термину. А, слово масон означает каменщик. Это вы знаете. Может быть, не все слышали, что полное название общественного движения франкмасон, вольный, то есть вольный каменщик. И вот так вот, собственно, приверженцы этого братства себя и называют братья вольные каменщики. По-английски это будет мейсons. Почему каменщики обязательно поговорим. И вообще мы постараемся не проясненным не оставить ни одну, как говорится, лакуну, да, ни одного белого пятна. Масоны есть общественное движение, это не религиозное течение, это не секта. У масонов никогда не было цели менять какие-то ни было религиозные установки. Девяносто девять и девять десятых процентов масонов были людьми очень религиозными. И если вы услышите, что масоны - атеисты, плюньте этому человеку прямо промеж глаз, я вас научу. Потому что не было более религиозной прослойки в обществе, чем масоны. Это говорилось в масонском катехизисе, это требовалось от брата подтвердить под присягой. И, собственно, вся масонская жизнь была некое служение, сродни монашескому. И не обладая пламенной религиозностью, не показной, я бы сказал, а истинной, внутренней, пламенной, это, этот подвиг, этот огромный нравственный труд, а именно это и было масонство, это было просто невозможно держать. Поэтому имейте в виду, масоны поголовно были людьми религиозными. Все они были христианами. Естественно, это христианское западноевропейское явление. Что отличало их? Определенная конфессиональная терпимость. То есть у них рядом за столом сидел православный, если говорить о России, католик и протестант. А на улицах, как вы знаете, эти люди друг друга с большой охотой резали тесаком. Да, вам известные войны католиков и протестантов. Это же был ужас. И Тридцатилетняя война в Германии, да, и Варфоломеевская ночь во Франции, религиозная гражданская война в той же Франции, чуть не опосредовавшая всю Европу, католиков с православными. Тоже очень тяжелые отношения. Правда, протестанты с православными никогда не воевали. По религиозным причинам не воевали как государства, да? Ну, скажем, Пруссия или Швеция с Россией, но именно по государственным, да, причинам хищническим, не по религиозным. Но в целом отношения были сложные, особенно у всех были сложные отношения с католичеством, католичество никогда терпимостью не отличалось. Инквизиция, иезуиты и прочие милые вещи, да? С жигами еретиков. Ну, то есть как бы они накопили опыт, и поэтому им сложно было понять, что кто-то еще обладал некой претензией на религиозную истину. Поэтому они-- вот как раз огнем и мечом это был католический узор. Они, пожалуй, да, католики были инициаторами распри и с протестантами, и с православными. А у масонов с католиками как складывались отношения? Очень тяжело и сложно, как с ни одной другой религиозной деноминацией. Есть конфессия, да: христианство, ислам, буддизм, иудаизм. Есть внутри конфессии деноминации. Ну, просто так, да, для общего развития, да, такой термин. Деноминации этот внутри, например, христианства, это православие, католицизм, протестанство. А есть еще секты. Так вот, масоны никогда не обладали сектанскими амбициями, они не затевали религиозных реформ, у них не было идеи что-то реформировать, что-то опротестовывать, улучшить, сделать по-иному. Нет, нет, они вполне разделяли религиозные убеждения эпохи. Если они были католиками, то пламенными, если они были православными, то очень верующими. Скажем, мы разберем на примере русских масонов, очень так ревностно православных. И то же самое с протестантами. Это именно общественное движение, которое сформировалось в Западной Европе. Разберем, при каких обстоятельствах. И если говорить коротко, то масонское движение ставило перед собой одну, но очень амбициозную цель, которую можно определить как великую. Это цель улучшить мир, сделать мир лучше. В этом плане масоны хотели быть соратниками Творца. Вот так и никак не иначе - соратниками Творца. И видели себя в этом плане солью земли прямо по Евангельской цитате. Людьми, над которыми лежит особая, на которых лежит особая миссия, особое предназначение, да, идти в авангарде движения всего человечества по улучшению мира. Вот в чем состояло, собственно, масонское служение. Совершенно посредственно. Надо улучшить мир. Для масонов это была вещь самоочевидная. И с чего же начинать? С лучшей части этого мира - себя любимого. Поэтому всякое совершенствование мира масоны начинали с совершенствования себя самого и посвящали львиную долю того, что они называли масонскими работами. То есть вот интеллектуальный рост, нравственное преображение, эмоциональные, так сказать, сдвиги, да, которые происходили в личности, масоны очень менялись, когда вступали в масонство. Это все они называли масонскими работами и уподобляли, знаете чему? Работе над шлифовкой дикого камня. Вот берется глыба, можете себе представить, валун там с каких-нибудь шведских, финских берегов из гранита или базальта, и он же ровный, необработанный, а нам нужно его сделать вот как на Петербургских набережных. В Москве тоже есть, но меньше, да, в Питере он же весь такой. Чтобы оно было идеальной гладкости, вот как эта столярка с пластиком. А сделать этим камнем. Представляете, какая работа, вот если физически, да, это же обалдеть, сколько усилий надо приложить, сколько камня срубить, как шлифовать, какие кровавые мозоли нажить для того, чтобы этот камень стал идеально гладким и ровным. А для чего? Чтобы он был достойным лечь в основание фундамента храма Истины, каковой масоны и хотели из него построить. Легок ли был путь масона? Никогда. Не знаю, пытались ли вы бороться со своими страстями, но это тяжелый процесс. А вот как вопрос проанализировать страсти и сказать: я желаю с ними побороться. Самый простой способ это бросить курить, который получается у ста процентов и не опасно. Да. Или, например, если, там, ты взял обязательство, то сделай. Какого числа мы сделаем работу? Шестнадцатого. Да? Уже двадцатое, никто и не думает. Но ведь не думает же всерьез контрагент, что ты к шестнадцатому закончишь. Ты не идиот, да? А тут ты взял на себя и к шестнадцатому сделаешь. Как он будет на тебя смотреть? Вот попробуй держать слово. Вот такие житейские вещи. Я же не говорю там о больших списках. Да? Я не рискую вам это рекомендовать. И кто я собственно такой, чтобы вам это рекомендовать? Я просто вам говорю, с чем братья-масоны имели дело. Дело с искренним, поскольку масоны в семнадцатом веке же не за так же стремились попасть еще как и комсомольцы, с искренним желанием человека стать как можно лучше, причем улучшиться в трех, так сказать, аспектах: интеллектуальном - как можно больше узнать. Это для нынешнего человека не проблема. Все мы стремимся: мы читаем, мы разглядываем информацию. Другой вопрос ее качество, но это мы оставим. Но никто из нас не живет в информационном вакууме и не стремится к нему, поэтому нам, так сказать, легче, да, чем было тогда. Тогда, попробуй, добудь эту информацию. Сколько стоили книги, можете себе представить, да? Тогда как раз интеллектуальный рост был сопряжен с очень большими чисто финансовыми расходами. Это сложность такая. Ну и смотрели, как на идиота, да. Он химик, он ботаник. Князь Федор Михайлович Репнин. Что думают нормальные мужики, когда сидит и читает химию? Идиот. Он батя. Другие на балах, на охотах, в карты играют вечерами, а этот сидит, вот это делает. Кретин. То есть это тоже надо иметь в виду. Сейчас необходимость интеллектуального роста осознаются. Зато полностью утратила всякую актуальность необходимость нравственных изменений. Мы всегда были такими, а лучше нас никто быть не может. Мы самые лучшие. Это постоянно укрепляет телевидение как, ну, последняя степень деградации и маразма, до которого дошло общество. Оно укрепляет в быдле, в быдле, ибо нет никакого сомнения, что телевизионные боссы, конечно, считают всех нас быдлом. Иначе бы они фюрера не поддерживали, да? То есть надо глубоко ненавидеть и презирать, считать полными дебилами своих зрителей, чтобы им такое фюрер все это сохранять. Не будем это множить. Так вот, телевидение как раз укрепляет в людях идею о том, что мы совершенно замечательные и лучше нас быть не может. И, наконец, идея эмоционального некоего преображения. Ну, скажем, владеть своими эмоциями. В восемнадцатом веке было популярно расплакаться по любому поводу. Расстаются два мужика, боевых офицера, они плачут. Это сейчас там не вызвало бы понимания, да. Друг у друга на груди, полковник, штабный. Это высшее издевательство. Прощание в духе Жана Жак Руссо. Но уж когда парень прощается с девушкой, да там просто ведрами это все. Да? То есть этот сентиментализм ушел. А в чем вообще проявляются чувства? Например, сочувствие кому-то. Ну вот оно когда было в принципе? А сопереживание? Конечно, каждый день. Да? То есть это ушло, да, сопереживание ушло. Мы живем в капсулированном мире. Здравствуйте, Людмила Сергеевна. И не желаем вовлекаться, не желаем вовлекаться. А как раз задача, да, с точки зрения масонского эмоционального изменения взять на себя всю боль мира. Как говорит масонский катехизис: ты, брат, волен заниматься в миру, чем хочешь. Кто-то торгует, кто-то служит в армии, кто-то священнослужитель, кто-то вельможа, кто-то ремесленник. Пожалуйста. Но приходя в ложу, ты берешь на себя всю боль и заботы мира. Вот так вот. Всю боль и заботы мира. Ну, можете себе представить степень, так сказать, сопереживания и что бы с нами было, если бы мы попробовали последовать этому совету. Вот такие задачи масоны перед собой ставили. Это грандиозные задачи по преобразованию себя как лучшей части мира, а потом и мира вообще как универсума. Для чего? Чтобы помочь Творцу. Масоны видели себя помощниками Бога. Их очень высокое мнение о себе, понимание себя как духовной аристократии, как соли земли, о котором я говорю совершенно серьезно, без всяких как бы шуток. Им не приходило в голову по этому поводу шутить. И если бы мы вздумали, говоря с братьями-масонами, даже и современными, на эту тему шутить, мы бы не встретили никакого энтузиазма, тем более, если бы мы могли поговорить с масонами девятнадцатого, восемнадцатого веков. Они совершенно искренне так на все смотрели. Они полагали, что они достойны. Это подлинная аристократия, которая есть аристократия духа. Аристократия же бывает разная. Бывает, так сказать, родовая, которую очень удачно назвал один французский революционер племенная. Да? Одно словечко, да, измените, как меняются акценты. То есть, чем ты гордишься? Ну, как племенной бугай, если бы он понимал, он бы тоже гордился. Да? Значит, а так ты гордишься, что ты родился в доме де Монморенси или Белосельских-Белозерских, или Оболенских. Там они Пупкиных, Шнырьзонов, Хабибулиных или Федорычевых. А че-- какая твоя заслуга в этом? Что ты сделал для этого? А если ты дегенерат, идиот, дебил и выродок, даром что ты Монморенси, Белосельский и Белозерский. Полно примеров. И ты искренне убежден, что ты лучше Федора вчерашнего, Ерзона, Хабибуллина, Пупкина. А на каком, собственно, основании, да? То есть на чем основывается претензия аристократического принципа? Масоны это очень оспаривали, хотя среди них было много аристократов. Для них была большая внутренняя дилемма, да? Для вельмож какого-нибудь Долгорукого, да, или Шереметева, или Голицына. Каково ему бороться против собственного происхождения? Однако они порывали с узкими, с условными предрассудками своей среды и поднимались на совершенно иной уровень осмысления. Потому что на самом деле аристократический принцип есть полная ерунда и вымысел. Не это определяет сущность человека. Для нас теперь это общее место. Но это же надо было, чтобы кто-то опроверг. Бывает аристократия военная. Человек вышел из простых, завоевал силой громадное пространство. Так возьмем Чингисхана. Он же из простых кочевников. Кто бы ему в возрасте сорока лет об этом сказал? Я бы посмотрел на этого человека, да? А некто Буонапарте с Корсики, а? Не хотели бы вы сказать ему в присутствии штаба и четырех батальонов гренадер о том, что вы никто, а вовсе не император. Что-то не находилось желающих, да? Значит, люди, которые находили в себе воинские таланты и воинскую силу, станови-- делали новую аристократию. Чем, кстати, очень гордился Наполеон, видимо, изживая свои комплексы. Я своих гренадеров ставил королями. Он не опровергал аристократический принцип, он его подменял. Вместо старой родовой аристократии племенной делал своих, там, да, вчерашних, там, денщиков, вахмистров, поручиков, да, капитанов он делал королями, герцогами и министрами. Но это утверждение того же, да, это военная аристократия, которая тоже нам известна. Есть аристократия денежная, когда люди приобрели власть над миром не путем воинских захватов, а путем, э, приумножения капитала. Да, все куплю, сказало злато, все возьму, сказал булат. И неизвестно, кто больше возьмет. Да, булат это, как вы понимаете, отнюдь не Булат Шалович, о котором вы думали, а это совсем другой булат. Все мое, сказало злато, все мое, сказал булат. И этот спор не закончится никогда. Мы живем пока в том мире, где злато может позволить себе больше, чем булат. До следующего катаклизма, когда булат, но уже не в виде, может быть, штыка, а в виде какого-то высокоточного оружия, опять вернется в свои прерогативы. И так маятник качается из одной точки в другую. Есть финансовая аристократия, мы все ее знаем. Это не те, кого назначили миллионерами, по выражению Березовского, да, кому дали общак и сказали, что ты теперь будешь миллионером. Да, так и не научившись делать осмысленное выражение лица. А те, кто реально заработали. Ну, понятно, если им задать вопрос, как они заработали, то тут есть большие вопросы к прокурору и даже к участковому. Но кто им этот вопрос задаст? Так же, как Чингисхану о его происхождении. Такая аристократия тоже есть, и сила ее всем известна. Так вот, масоны претендовали тоже на некую аристократию, на аристократию духа. Чем она отличалась от остальных? Ну, в принципе, от воинской и финансовой ничем, поскольку и в виде воинскую и финансовую может войти любой. Хорошо воюешь - бери роту солдат и становись Наполеоном. Хорошо считаешь - открывай банк, разори остальные, станешь Ротшильдом. Это дело житейское, да? Поэтому давай, дерзай, чадо. В этом плане перед аристократией духа открываются те же перспективы. Любой, с какой бы фамилией он ни был рожден, для масонов принципиально не имеет значения национальность, не имеет значения вероисповедание, не имеет значения происхождение. Такой степени свободы средневековый мир не знал. Была одна институция, где была похожая штука. Это церковь католическая. Но там исповедание религиозное имело еще и какую роль? Да, там не имел значения, кто ты по национальности и по происхо-- хотя по происхождению, но были, да, даже римские папы были из крестьян. Это редкость, но они были. Они же не могли стать даже баронами, не говоря про королей. То есть вот это была возможность социального лифта. Значит, для масонов нет дисквалифицирующих признаков. Ты можешь продвинуться в аристократии духа так далеко, как ты захочешь. Для людей, э, думающих об этом и озабоченных этой темой, это очень важный момент. Есть люди, которым важно ощущать себя частью избранного сообщества. Вы не таковы? Ну, большинство людей, кроме присутствующих, разумеется, исключительно радуются, когда они хоть в чем-то отличаются от других. И они чувствуют свое избранничество. Например, я живу в Москве, а не где-нибудь в Костроме, правда? Или там в Соликамске, да, в Запупонске, Кашкодранске, Мухосранске, да. Я, ну, мы москвичи, я на Полянке. [смех] Но и в самой Москве, Москва большой город, вы знаете, да, это недалеко от Митища. Там тоже своя иерархия, да. Значит, я родилась на Знаменке, а не где-нибудь там, блин, в Бутово или там в бараках в Сокольниках, да, в Калымажном переулке. И попрошу уважения. В чем заслуга этой дамы, да, или этого джентльмена, что вот они родились там? Но тем не менее, да. Значит, люди гордятся любой фигней, в которую не вкладывали ничего. Но им важно чувствовать, что они отличаются от других и, разумеется, в лучшую сторону. Разумеется, в лучшую сторону. Сейчас, мой дорогой, вы уже второй раз спрашиваете, как зовут вас? Александр. Прошу вас, Саша, давайте задавайте два вопроса. Ну, я задам один, потому что второй, пожалуй, не нужен. Хорошо. Правильно я понял, что масоны в таком случае использовали плохие качества людей для того, чтобы вступать туда. И второй подвопрос этого вопроса: улучшая мир, они начинали с себя, но продвигались ли они дальше? Значит, во-первых, они использовали не плохие, а лучшие качества людей. Самое лучшее - это способность к самосовершенствованию и готовность к этому самосовершенствованию. А о чем мы только что говорили? А чего ж? Вот это ничего дурного нет. Я согласен, что это довольно отличное качество, но я не сказал бы, что это очень хорошо. Это лучше, чем жить растительной жизнью и сказать: мне ничего не надо. Если человек к чему-то стремится, это уже неплохо. А стремиться быть лучше всех? Это хорошо, это, безусловно, хорошо. Опять-таки, надо, конечно, выбирать в чем. Но если это достойное поприще, то стремление быть лучше всех, гением продаж- Нет, нет. То это, это неплохо. Дело не в том, чтобы быть им, а чувствовать себя. Нет, не слыть, сказано в русском гербе, не слыть, а быть. Не-- ощущать я могу себя кем угодно. Сегодня Наполеоном, за- А в чем прикол тогда? Нет никакого. Если человек стремится стать лучше остальных, превзойти их в своей сфере деятельности, это замечательно. Если бы все были таковы, мы бы жили в раю. Я вас уверяю, проблемы человеческие как раз в том, что большинству людей совершенно ничего не нужно. Ибо, как пел Градский, мы не справились с эпохой, потому что все нам все равно. Проблема не в том, что у людей зашкаливают амбиции, а в том, что полный пофигизм. Если бы амбиций было больше, человек хотел бы стать лучше. Господи, не то что лучше всех на свете, а хотя бы лучше всех там в своем отделе по выполнению работ, да? Или захотел бы, например, чтобы вот его квартира была самой чистой или палисадничек у его ворот был бы самый красивый и весь в цветах. Как бы преобразилась наша жизнь, да? Но, к сожалению, мы наблюдаем совершенно обратный процесс. Это не мое, нафиг, не суйтесь, это у меня свои проблемы. Я не желаю. Мне вполне достаточно того, что у меня есть. Это лучшая черта людей - амбициозность. Если человек не амбициозный, с ним не о чем говорить. Он даже не выйдет на старт. Ну, я говорю о предпосылках амбициозности. Если говорить о том, что- Вы хотите, чтобы у нас была бесконечная дискуссия? Ладно. Да? Возможно, закончим на этом. Я очень рад. Вы просто вдумайтесь в мои слова, услышьте меня. Амбициозность для меня - это замечательная черта. Я очень огорчаюсь, когда не вижу в людях амбициозности. Это как для меня, это как человек без внутренней пружины, как мужчина без, без гормона тестостерона. Предыдущий элемент гордыни, который- Нет, элемент гордыни он даже не упоминал, кстати. Он слово не упоминал. Если гордыня — это оборотная сторона гордости, но если человеку есть чем гордиться, а чем ему не гордиться? А чем ему не гордиться? А вы хотите, чтобы там Исимбаева, которая прыгает выше всех, да, с плоским брюхом и с шестом, к которому подойти страшно, да. А представляете долбануться, да, бедной девке с какой высоты? Да, они чтобы говорили: "Не, ну вы тоже молодцы, вы ножку задираете, да". Ну как это вот вы себе представляете, да? Человека пригласили играть в футбольный клуб Барселона, а он говорит: "Не, ну вы тоже тут у нас ничего так в команде, там, Спартак Нальчик". Надо же понимать эти вещи, да? Человека пригласили в Microsoft на хорошую должность. Он говорит: "Не, ну вы то так, кстати, в вашем Заполонске". Это вот это уничижение по чей гордости и это показная скромность. Человек должен знать себе цену, знать, сколько он стоит. Например, за какие деньги он согласен работать. А иначе это что такое? Панеля паперть. Подайте, братья, что-нибудь. Человек должен знать себе цену и в гордости, не в спеси, а в гордости нет ничего дурного. Это продолжение человеческого достоинства. А с теми, у кого нет гордости, все что угодно делают. Это мы наблюдаем, кстати, на соотечественниках. Когда гордость теряется, все что угодно можно сделать. Гордыня, да。 Но как всякий недостаток есть продолжение достоинства, говорил Рошфуко, верно? Да, трудолюбие переходит в трудоголизм, влюбчивость в идиотизм или в сексуа-- да, любовь к детям в педофилию. То есть не надо как бы впадать, да, в крайности. Но в самой по себе амбициозности я вижу только положительную черту. Безусловно, в этом плане для меня масоны представляли из себя лучшую часть человечества, которые хотели стать лучше и не боялись трудов на этом поприще, не просто декларировали, а не боялись по этому поводу всю-- в масонство вступали на всю жизнь. Хотя, конечно, выходили потом, да, это ясно. Не бывает правил без исключения. Но в принципе, это как в монашестве: человек вступал, и он на всю жизнь принимал такие обеты. То есть он обязывался вот такие вещи добровольно нести. Значит, у него были силы и амбиции все время становиться лучше. С чего бы ему было говорить о том, что он такой же, как все остальные? Это было бы просто несправедливо. Такие-то дела. Теперь о том, к чему масоны стремились. Вы сейчас мои любимые, любезные. Нет, любимые - нет, это любезные, надо говорить братья и сестры. Мы среди своих. Я сейчас начну, а вы продолжите. Масонскую триаду. Тихо. Свобода. А дальше? [хором] Равенство и братство. А что же вы так прятались? Да, это знаменитая масонская триада. Не все знают, из чего она произошла. Она произошла из другой, тоже французской. Это Liberté, Égalité, Fraternité. Свобода, равенство, братство известно со времен революции, когда ее подняли на щит. А до этого была другая, тоже рожденная во Франции. Французское масонство славно было умением формулировать лозунги, но Франция ждала величайшего умения литературу. А называлась она Salut, Force, Union. То есть сила и объединение. Force - сила, union - объединение дают salut. Salut - это на современном французском здоровье, а тогда означало благословение, благословение. Сила и союз вместе дают благословение небесное. Такая была триада. Известна вам, возможно, и третья масонская триада. Ее сочинил Сергей Семенович Уваров, э, министр просвещения при Николае Первом, знатнейший масон. У него была крупнейшая масонская библиотека. Желая показать, что он в чем-то отошел от прежних идеалов, он сформулировал новую масонскую идею, эээ, вернее, триаду, и вы ее прекрасно знаете. Это православие- [хором] Самодержавие, народность. Самодержавие, народность. Запримительно на России. То есть как бы не-- без масонского универсализма, масонство ж претендует на всемирный масштаб, а здесь он как бы это все сузил до российского партикуляризма. Вот нам в России не надо мне ваши там свободы, равенство, там, братство, а нам нужно православие. Это получается вместо свободы, да? Э, мы не обсуждаем качество замены. Потом, значит, вместо равенства идет что? Самодержавие. Самодержавие. Это великолепно. А да, и вместо братства идет народность. Ну, тут еще хоть как-то. То есть как бы получается братство всех народов. Хотя, конечно, Уваров этого в виду совершенно не имел. Вот такие три масонские триады, как миг. Их было больше. Если вы хотите знать фразу, которой руководствовался каждый масон в своей повседневной жизни, то я вам ее скажу. С нее начинался масонский катехизис. Вы знаете, в какой форме представлен катехизис, да? Это как бы воображаемый диалог учителя и ученика. Это церковная форма. Она была изобретена католическими учителями очень давно. Воображаемый ученик задает вопрос, воображаемый учитель ему отвечает, да. Иногда вопросы иди-- изумительные по дебилизму, иногда очень умные и заковыристые. И ответы разные, да. Есть разные катехизисы, есть для совсем начальных, да. Это как бы в условиях неграмотности населения так католическая церковь внедряла свою доктрину. Очень эффективная вещь. Катехизисы есть во всех доктринах. Есть и масонский катехизис, и начинается он с фразы: "Да памятуют все человеки, что они братья суть". О! То есть для масонства идея братства важнее, может быть, всех остальных. Заметьте, мы еще поговорим с вами про очень лукавую триаду свобода, равенство, братство. Поскольку равенство и братство, как вы все понимаете, друг друга исключают. Или равенство, или братство. Братья не равны по природе. Значит, надо выбирать. И тут не все так просто. И масоны это отчетливо осознавали. Но большинство масонов, ну, скажем так, мейнстрим, их наиболее продвинутая, мыслящая, духовная часть, конечно, выбирали братство. Хотя были такие, были, были, которые выбирали равенство. И, как мне кажется, это многих привело в тупик. Например, российское масонство. Увы. Мы об этом обязательно откровенно скажем, ничего не упустим. А вообще выбор между братством и равенством - это абсолютно исторический выбор, это выбор вектора. Вот как витязь на распутье, да? Налево пойдешь - коня потеряешь, направо - жену потеряешь, а прямо пойдешь - будет и жена, и конь, но придешь в кабак. Три пути, да? На самом деле путей не три, их гораздо больше, но по большому счету все можно свести к выбору между двумя. Сколько бы элементов выбора между-- перед человеком в каждый момент его жизни не стояло, выбор между братством и равенством - один из колоссальных экзистенциальных выборов, которые делает любая цивилизация. Любая. И вот куда она идет, туда она и приходит. Ну, есть попытки одной красивой на двух стульях, но вы же понимаете, чем это кончается и для стульев, и для красивой. Да, есть хорошая пословица древняя: нельзя плясать на двух свадьбах. Нет, что-то надо выбирать, что-то надо выбирать. Равенство и братство, они идут в разных направлениях и приводят к разным результатам. Насколько разным, мы еще увидим с вами. Так что тут имейте в виду. Свобода, равенство, братство есть некая, а, такая-- это некий недостижимый идеал. Ну, вы-- хорошо, давайте поговорим о терминах. Некая недостижимая мечта. Можно сказать утопия, можно сказать мечта, да? Можно сказать идеал, можно сказать химера. Без мечты человеческая жизнь превращается в пустую ореховую скорлупу. Человек должен мечтать, иначе он редко, конечно, человек. Если он мечтает только о туфлях молочного цвета и о должности старшего менеджера, то ему грош цена. Мечта должна быть большой, а раньше говорили громадной. И это, кстати, не так плохо. Чем выше мечта, тем больше вероятность, что ты хоть чего-то достигнешь. Тот, кто ставит великие цели, может достичь больших. Кто ставит большие, достигает маленьких. Кто ставит маленькие, не достигает никаких. Имейте в виду: для того, чтобы разжечь людское воображение, мечта должна быть великой. Но Царство Божье на земле - вот это я понимаю. Вы мне теперь скажете: "Ну, это же невозможно. Как? Это мы уже знаем". Но это же мы знаем задним числом. Это мы знаем задним числом. А сколько людей эта идея вдохновляла. Всеобщее благоденствие, царство свободного труда. Это все, между прочим, из тех достаточно утопических идей, которые поддерживали масоны. Что такое свободный труд? Чтобы люди работали не за бабки и не по принуждению, а из внутреннего побуждения, что они должны это делать для улучшения мира. Теперь я вам скажу страшную вещь: все люди работают за деньги, кроме сидящих тут. Если б не платить, ни одна, никто б не ходил работать. Ну, кроме вас, конечно. М? Удается ли, удастся ли когда-нибудь создать общество свободного труда? Никогда. Это утопия, но она многих вдохновляла на некие великие свершения. Субботники и воскресники, кто только на них на-- не оттоптался и не насмеялся. Боже ты мой, уже в мое время, когда я был школьником и студентом, то там не смеялся только ленивый. А б-- частушки о субботниках при дамах даже не просите. Но еще мой отец до войны совершенно искренне на субботник ходил. И для него это был как бы такой праздник свободного труда еще тогда, хотя уже было тогда видно, господи, во что это все превращается. Понимаете, какая вещь? Люди верят. Лишить их этой веры - лишить внутреннего стержня. Надо формулировать перед людьми большие задачи. Мечта и вера ведут людей вперед. Мечта и вера ведут людей вперед. В этом плане масоны очень любили мечтать. Самое потрясающее, что наиболее несбыточная часть мечтаний сбылась. А то, что казалось совершенно реальным и простым, нет и, видимо, не сбудется никогда. Но нам никогда н-не дано предугадать. Вот в чем штука. Мы никогда не знаем. То, что нам кажется простым и легко достижимым, отодвигается на неопределенные сроки. В конце концов, оказывается, это вообще иллюзия. А то, что кажется неосуществимым никогда, мы видим на наших глазах. Это становится общим местом. И дети нам говорят: "Как это, папуля, вы могли без этого? А вы что, не верили в это? Так вы лохи". Такие вот дела. Масонское стремление мечтательности - это не пустые мечты барышень и это не маниловщина, это умение сформулировать перед собой, а значит, как масоны понимали, перед человечеством, ибо они себя понимали как передовой отряд человечества, новые грандиозные задачи, стремление к новым грандиозным свершениям. И это фантастически выглядит. Какие вещи им удалось осуществить с дури. Невозможно себе представить. А они сделали это. Я вам скажу так: никто, кроме масонов, этого бы не сделал. Например, превращение Западной Европы, бедного ресурсами, чахлого, малонаселенного континента в мирового лидера в соревновании цивилизаций, обошедшего Восточную Европу с Византией и двухмиллионным Константинополем, обошедшего исламский Восток, Великую Индию, громадный Китай и навязавший всему миру свой образ мысли, свой образ жизни, свои костюмы, свой парламент и свой капитализм. Именно так. Это сбылось. Западная Европа вырвалась вперед в цивилизационном соревновании. Это однозначно заслуга масонов, и мы это разберем очень подробно. Кто бы в это поверил в эпоху, когда это все начиналось, где-то в пед-период Крестовых походов? Никто. Сказали бы вы об этом в Константинополе или в Багдаде, где-нибудь в Мумбае, не говоря уже про Китай. Ну кто тогда в Китае слышал вообще о Европе? Это ж варвары. Никто, конечно бы, в это не поверил. А вышло вон как. Вот так, так оно бывает. То ли еще бывает в божьем мире. Поэтому в масонской мечтательности есть нечто необыкновенно не только трогательное. Люди постоянно стремятся к чему-то высокому и великому. Но и то, что побуждает нас не зарекаться лишний раз говорить: "Не, ну этого точно нельзя, не может быть". А откуда знаешь? Вот сбудется. Самый последний конкретный пример масонской сбычи мечт - это, конечно, Интернет. [смех] Это Интернет, это идея, о которой они мечтали все годы. Они не знали, как это практически осуществить. И все смеялись над ними, говорили, что они идиоты, они болтуны. Да, они мечтатели пустые, они фантазеры. Идея, чтобы каждый человек имел возможность доступа к любой информации. Сейчас для нас это любой пацан через три клика. Вот так. Вы представляете себе, да? А ведь рассказать об этой идее даже, например, в пятидесятых годах двадцатого века уже с телевидением, с атомной бомбой, с самолетами сверхзвуковыми, конечно, с электричеством давно, уже с химией, с пластмассой, с взрывчаткой, с презервативами и унитазами, с автоматом Калашникова, со всеми достижениями цивилизации. Сказать: "Вы знаете, вот где-то оно такое будет, да, вот такая Всемирная паутина". Ну конечно, нас бы тут же госпитализировали. [смех] Вот такие дела. Это одна из славнейших масонских мечтаний. Чтобы каждый, правильно, вот любой в африканской деревне, в бразильской, в бразильском городке, да, где-нибудь там в Папуасии, в Эскимосии, в китайском Чайнатауне, точно так же, как в Париже, в Нью-Йорке или, на правду, в Москве имел бы доступ равный ко всем информационным ресурсам: Библиотеке Конгресса, музею Прадо. И что? Все сбылось. [неразборчиво] Смотрят порнуху. Ну. Ну, так, а ради чего и боролись, конечно. Что смотрят в Библиотеке Конгресса кому так и она нужна, что? Неважно, она нужна ровно тому проценту населения, который, собственно говоря, всегда этим интересовался. Но сбылась сама по себе мечта теоретически, теперь уже и практически. Теперь уже абсолютно практически любой совершенно человек, ставящий цель посмотреть, а что там на шестнадцатом стеллаже у Библиотеки Конгресса, пожалуйста. Да, точно так же, как он может посмотреть любую картину, прочесть любой документ. Сейчас с Викиликсом уже совершенно любой. А, и видите, какая штука, да, доступ к информации стал всеобщим. Это же была мечта из мечт. И вот она сбылась. Другой вопрос стала ли жить лучше? Так это еще Ильф и Петров писали. Вот думали, придет радио и будет счастье. Радио есть, а счастья нет. Но это же то же самое. То есть счастье не от того зависит. Но доступ к информации, ради которого масоны сломали столько копий, положили столько усилий и столько жизней, реальных жизней, он осуществился. Что отличает масонов от других общественных движений? И тут мы переходим к животрепещущей теме: почему же о них столько врут. Масонов отличает закрытость, камерность и упорное, иной раз доходящее до некоторой маниакальности стремление к тайне. Я не масон, как вы поняли, да, я исследователь масонства. Я к ним отношусь очень хорошо и доброжелательно. У меня есть там знакомые, друзья и так далее. Но есть как бы вещи, которые кажутся, ну, мне, мне инфантильными и, [смеется] ну, как сказать, так сказать, недоигранными в детстве какими-то играми. Как вот есть пацаны, которые не доиграли в войну, да? И теперь они тянутся к оружию. Мне кажется, какая-то часть масонских дядей сильно недоиграла в тайны. В принципе, стремление к тайне не диктовалось всегда такой жгучей необходимостью. Это был какой-- просто необходи-- ну, такой вот атрибут. Какое же масонство без та-- какая песня без баяна, правильно? А зорька без росы. Вы еще сейчас скажете, возможно, марьяж без Ивана. Нет. Значит, вот масонство без тайны невозможно. И так оно вот как бы и мыслилось, хотя практической необходимости очень часто в тайне никакой не было. А это связано как-то с мистическим учением, со всеми этими- Связано ...учениями, там, которые они как-то там пытаются сохранить или, там, из-из применять на практике. Смотрите, любое, э, общество, добывающее знания, оно корпоративно. Например, математик суровый, да, математик, который знает какие-то там ужасные вещи. Мы можем ему сказать: "Александр Викторович, а чем вы собственно занимаетесь?" И он искренне нам расскажет, ну, что мы поймем, да? Точно так же теоретический физик, да, или специалист по самолетным двигателям, хирург, да, лингвист. То есть так усложнились эти вещи, что если человек скажет: "Вы хотите знать, да я вам тут же все". Да? Поэтому, э, если заниматься определенными знаниями углубленно, то человек с неизбежностью выходит на такой уровень специализации, что для большинства он перестает быть понятным. Там свой язык, там своя система понятий, там предполагается известным то, что для большинства это темный лес. И разрыв между специалистами и не специалистами, профанами, он все возрастает. Масоны это давно поняли. Кстати, масоны именно так и называют всех нас - профаны, то есть не посвященные, да, а они масоны - посвященные. И действительно, в масонском учении, а ведь оно же создавалось на протяжении восьмисот лет и состоит из очень многих сложных и сложнейших элементов. Есть такие вещи, которые начни они нам рассказывать, мы просто не поймем, о чем речь. Поэтому они даже не начинают. Это не означает, что там есть что-то кощунственное, зловещее, ужасное. Они пьют литрами кровь упитанных младенцев, они выкапывают трупы, сначала сожительствуют с ними, потом взрывают. Но это все бред собаки, да? Вот это вот, всю вот эту часть мы отнесем за счет рубрики "Разговор идет вне больничных стен". Так говорил мой профессор. У нас разговор идет вне больничных стен. Вы не-- это же школа, это не больница. Если разговор идет вне больничных стен, то разговоры о том, что масоны связаны с сатанизмом, о том, что это злобный изуверский культ, о том, что они пьют кровь и едят плоть как крайнюю, так и бескрайнюю. О том, что они хотят погубить Россию, а лучше весь мир, да, хотят погубить Боливию. Какие еще есть опоры духовности? [смеется] Занзибар, Иран. Ну на каки- на чьи средства снимаются эти антимасонские фильмы? В основном Саудовская Аравия и Иран - это такие две опоры духовности, да? Значит, это мы все оставляем как бы за скобками, потому что я слишком ценю ваше время и уважаю вас как собеседника, чтобы всю эту, как сказать помягче, поделикатнее, преданно, вонючую хрень обсуждать. Это бред, и мы на бред не будем тратить время. На бред мы не будем тратить время. Масонство закрытая организация, никогда не стремившаяся к численному увеличению своих рядов. Это коренным образом ее отличает от всех остальных. К чему привыкли люди? Кто их окружает? Их окружают те, которые их любимыми путями втаскивают к себе. Таковы религиозные миссионеры. Ты еще не вступил? Вступай немедленно, иначе ты погубишь свою душу. Как вы еще не с нами? Так орали проповедники сложенными глотками на средневековых площадях, как, в принципе, до сих пор орут в Штатах протестантские проповедники. Я думаю, что у них там, да? Вот это асбестом все залито. Одуреешь, если так поорал полчаса. Никакой боцман на пиратском корабле. Не, ну какие курсы, а горло. Меня учили, но я не могу так орать. Нет, я могу, но недолго, недолго. Это одуреть. Значит, все эти люди говорят тебе одно: те, которые подходят тебе на улице, берут за пуговицу, да, то, что Юрий Олеша называл железные пальцы идиота, да? [смех] Да. Или проводят удушающий захват за кимоно: "Сайкуми, купи книжку". А куплю, куплю, молодец. Которые звонят в дверь. Мы свидетели Иеговы. Вы завтра все сдохнете. Возьмите брошюрку. [смех] Да, значит, это все миссионерская деятельность религиозная, которая вызывает у большинства людей отторжение, потому что мы выросли среди старых религий. Христианство безнадежно состарилось, и католичество, и православие, и даже протестантизм, который моложе на много сот лет, но все равно он утратил свой миссионерский запал, пафос и дух. Но, может быть, он сохранился где-то в Штатах, но здесь, в Восточной Европе, я не видал больших у них успехов. И мы как бы, вот мы живем, вот представьте, да, мы живем в квартире с-со стариками. Ну, вот они рассказывают: вот раньше я да по девкам, но сейчас какие девки, господи, уже и медсестра не нужна, да, [смех] только фирма дешевых похорон. Мы же не упрекаем их, что они не гоняют на Lamborghini, да, не садятся на мотоцикл, не занимаются альпинизмом, не плавают, не ходят на дискотеки. Они уже состарились, а молодые-то религии ого как харизматичны. И вот те, которые нас хватают за пуговицу железными пальцами, они молодые все. Вот так и есть. Так выглядит настоящее религиозное миссионерство. Мы привыкли, что нас втягивают, у нас автоматическая защита, но у нас по этому поводу без всяких заслуг завышена самооценка. Смотри, какой я ценный, все меня рвут на части, я всем нужен. А я всем говорю: "Нет, нет, нет, нет, ну что вы, ну посмотрите на себя, Гена, вы же крокодил". Любимая реплика Чубарошки. [смех] Нет, нет, нет, нет, ну никогда в жизни нет, к вам я не приду. А то же самое мы видим и в политической жизни полно партий. Ну, сегодняшнее "Правое дело", теперь их два, завтра будет восемь, и каждый говорит к нам, нет, к нам иди. Да, Жириновский уже же старый, и он по-прежнему, да. Уже смешно, как старый шут Тургенев при Петре Первом, да? Он уже скоро не сможет кукарекать, а его все требуют, да. Все те же дела. Все говорят: "Давай, давай, давай к нам". Но у нас партий, слава богу, немного. А есть же страны, где их до фига. И каждый говорит: "Давай вступай к нам, и ты с нами заживешь в раю". И мы привыкаем, нас всех к себе вовлекают. В условиях миссионерства религиозного, завлекалова политического, агрессивнейшей рекламы коммерческой, которая говорит: "Купи немедленно прокладку, иначе ты сдохнешь". [смех] Мне не нужна, я Василий. Купи, купи. И он покупает. [смех] Да. Значит, если посмотреть рекламу, какие проблемы волнуют население? Кариес. Перхоть, кариес и прокладки. Да, это самое важное. Самое важное, безусловно, да, да. И еще, конечно, сок, с помощью которого человек решает все проблемы, в том числе может летать с помощью левитации без Карлсона. Это обалдеть. Простатит. А? Простатит. Простатит и импотенция, да. Да, это стало волновать женщин. Но это, кстати, я готов понять. [смех] Это я готов понять, да. И как бы я всей душой на их стороне. Они ли спонсируют рекламу? Не, не говорю о присутствующих, но вообще, в принципе, я бы их понял. В условиях, когда все за нами охотятся, все говорят иди к нам, отдай голос, отдай бабки, купи тут. Мы это видим. И мы говорим: "Не, я не лох, я никуда не вступлю". Вдруг появляется движение, которое говорит: "А ты знаешь, ты нам не нужен". У человека возникает оживленнейший протест. Как это так? Я им не нужен. [смех] Что всем нужен, а вам нет? Ну, вы знаете, нет. [смех] Тогда человек делает изумительный вывод: раз им не нужен такой, как я, средоточие мироздания, все лучшие черты во мне так счастливо сплелись, и я им не нужен. Значит, эта организация негодяев, подлецов и сволочей, значит, в их целях, задачах и практике есть нечто отвратительное, кощунственное, святотатственное, антигосударственное. Вообще они враги природы, быта и лично правящей партии. Это первая причина, по которой на масонов возводят поклев. Они меня не позвали. Нет ничего ужаснее гнева отвергнутой женщины. Об этом писал еще Лукиан. Боже мой, это ж было до нашей эры. Когда человека отвергают, он испытывает тяжелые чувства. Масоны отвергли девяносто девять и восемь десятых, поэтому эти самые люди не питают к ним добрых чувств. Еще одна причина - всякая политическая партия, идеология и всякая религиозная Организация, ну, церковь, например, да? Они пытаются свои главные постулаты распространить вовне. Это экзотерические, на писателя мы так запомним, экзотерические организации. Они исходят из того, что им явлена некая истина, ну, в основном религиозным организациям. Что такое идеология? Идеология - это ж суррогат религии. Это, ну, такой научпол для бедных, да? Религия - это взлеты человеческого духа, идеология - это совсем для простых. Но и идеология, и религия распро-- заинтересованы в распространении той истины, которая, как они полагают, им явилась. А как же? Они рассказывают, как нужно правильно жить. А масоны принадлежат к иной, к эзотерической традиции. То есть они не распространяют знания вовне, а сохраняют его изнутри, внутри. Они исходят из того, что знание совершенно не должно быть распространяемым. Отчасти они повторяют за Фрэнсисом Бэконом: знание - сила, а силу не всем можно давать. Ну, как не всем, так, как не продают детям оружие, да? Ну, в большинстве стран, во всяком случае. Во-вторых, они убеждены, что большинство людей эти знания просто не воспримут. Это тонкий момент. Масоны в этом смысле - организация антидемократичная. Если понимать демократию так, как понимают ее примитивно сейчас в большинстве стран Европы. В Америке нет, но в Европе, в том числе и в России, через секунду, к сожалению, понимание демократии совершенно примитивно. Я бы так сказал, используя библейский термин, тупорылое. То есть демократия имеет в виду реальная власть толпы. Демократия, власть народа. Но демосом в Афинах, откуда, собственно, этот термин родом, назывался не любой, не любой, а гражданин, обладавший определенными правами, прошедший, кстати, имущественный ценз и, кстати, в некоторых греческих полисах даже и ценз образовательный. Понимать демократию как власть толпы, что любой бомж может голосовать, что нужно с любым дебилом советоваться по поводу вопросов государственного управления - это чудовищная профанация, это охлократия, власть толпы, а вовсе не демократия. Если уж вы хотите говорить в терминах. Да, отсюда охломон, человек толпы. Значит, понимание демократии как охлократии приведет Европу, уже привело к полному тупику. Погромы в Париже и в Лондоне - это прямые следствия вот этой самой демократии, убеждения, что иммигранты из Алжира - это такие же французы, как и французы, да? Что люди с Карибских островов будут жить в Лондоне и вести английский образ жизни. Это полная чушь, это ни на чем не основанная иллюзия. И это очень вредная утопия. Совершенно не в этом демократия состоит. Отнюдь. Как говорил Эпиктет, великий стоик, худших везде большинство. Кроме нас, конечно. Ориентироваться на большинство всегда путь в тупик. Кстати, партия большевиков к чему привела в Россию, мы все знаем. Ориентация на большинство - путь в тупик однозначно. Конечно, меньшинство решает. Это интеллектуальное, это образованное, это компетентное меньшинство. Большинство не нужно гнобить, нужно понимать его права. Оно должно быть как-то представлено. Это все понятно, но это чистая политика. У нас нет на это времени. Хотя если вы захотите, поскольку масонство без политики непредставимо, мы как-то поллекции этому посвятим. Взглядам масонов на политическое устройство. Но! В этом плане масоны никогда не были демократами вот в этом дебильном современном понимании. Почему каждому нужно рассказывать великую истину? Да с чего вы взяли? Ну что он поймет? По этому поводу у масонов существовал великолепный миф. Вот Анютка пришла, я хотел про нее этот миф рассказать. Ну, такой миф, легенда, да? С помощью которой масоны обосновывали это свое, ну, скажем так, неочевидное, да, воззрение. Они полагали, они, кстати, утверждали, что это древняя легенда. Нигде ее нет, это они придумали. Это чисто масонский, масонская легенда. Есть два лика у великой богини Афродиты. Афродита, вы знаете, она родилась из морской пены, да, она же Киприда на Кипре, да? Ее же римляне звали Венера. И болезни у нее афродитические. Ну, в общем, она такая славная девушка. А Афродита - богиня любви и красоты. Картина Сандро Боттичелли "Рождение Вен--". А, а! Ну, сколько ликов у Афродиты? Масоны говорили два. Так были убеждены люди. И так оно и есть. Но! Люди видят разные ее лики. Ибо у Афродиты один лик называется Пандемос. Вот любимый демос, то есть общенародная. Хороший комплимент для дамы, да? Общенародная, такая доступная. А вторая называется Урания, то есть возвышенная. Кто созерцает ту, которая Пандемос? Все. И какого вида у нее лик? Черный, угольный, как Отелло, как сапогу прапорщика на разводе. И люди убеждены, что Афродита черная. Они находят ее красивой, пропорциональной, но убеждены, что она черная. Они видят ее такой, миллионы людей. Никто же не будет спорить с точкой зрения миллионов людей. Это эмпирически подтверждается. Хе-хе. И только малая часть, как сказала бы Анюта, избранное ко спасению стадо. Она любит такие выражения. Они знают, что лик Афродиты лилейно белый. Снежно-белый, как снег в горах. Они видят ее, но! Они не могут об этом рассказать. Ибо как только кто-либо из братьев рассказывает, пусть даже случайными побуждениями рассказать: люди, вы не знаете, как вы ошибаетесь, все не так, боже мой, вы в тумане предубеждений, иллюзий. Лохи, послушайте меня! Как только он рассказывает, что есть снежно-белый лик Афродиты, тут же на ее снежно-белый лик падает тень. Еще о нем рассказал - она еще потемнела. Поэтому молчите, братья. Силенциум, молчание. Молчи, скрывайся и таи. Ибо рассказывая о той истине, которая явлена тебе, ты опошляешь и профанируешь ее. Какая блестящая метафора с ликом Афродиты! Блестящая, всем понятно. Кто из истинных поклонников захочет, чтобы на лик его, пусть даже земной, из плоти и крови возлюбленной ложилась бы тень? А тут богиня. Поэтому давайте молчать, братья. Вот вам суть настоящей эзотерики. А почему не привязали к реальности? Сказали бы наоборот, ну, Афродита же на картине белая. Просто сказали бы, что для толпы она белая, а черная, то, что реально никто не может увидеть, она для избранных. А она потом бы белела, да? [смеется] Она бы белела. Ну, где? Ну, в смысле таять, да? Да. Ну как, так как-то. Не, ведь это красивая, согласитесь, красивая штука, да? Когда противоречие видимости и сущности. Какой она потом стала на картинах — это другой вопрос, да? Потом же, опять же, они же так без всякой привязки к реальной конкретике создавали, да? Тут важно оценить метафору, а не реальный ряд изображений Афродиты и Венеры, накопившейся от античности там до Возрождения, да? Это их не интересовало, интересовала метафора. Но, согласитесь, метафора блестящая, да? И она все объясняет сразу. Как вас зовут? Аня. Аня? Вот это да! И вы пишете мас-- по масонству диплом. Да, пишу. Моего сопричастного. Скажи, скажи. На самом деле я, может, прослушала. Вы говорили, а принимают ли женщин в ложи масонские или нет? Обратите внимание, сейчас пройдет вдох. Нет, нет. Видите ли, Аня, в гениальном абсолютно фильме "Адептанты восходящего", вы видели его? Да. Видишь ли, Юра. Да. Павел Андреевич, вы шпион? Да. Видишь ли, Юра. Видишь ли, Юра. [смеется] Ну, это, это блестяще абсолютно. Видите ли, Анна. Сейчас да. Ну, сейчас все можно, да, сейчас все можно. Нет, не в раю. Мы подробно остановимся на этом. Подробно. Поскольку да, нету красавицы еще пока, которая не сказала, не спросила бы у меня когда-нибудь, во-первых, в раю ли, а во-вторых, как это может быть, чтобы нет? А где ж ихнее пресловутое равенство? А почему у них мужики не рожают в таком случае? Да. Может быть, причина в том, что женщины такие более болтливые, боялись, что- Ой, моя любовь, вы еще плохо знаете мужиков. [смеется] Я вам покажу некоторых. [смеется] Я вам скажу так: редко кто любит женщин, как-- кто меня знает побольше, тот в этом убежден. Я феминист и лесбиян. [смеется] Абсолютно непокобелимый. И я, у меня гуманитарное образование. Я все время был в, ну, кроме армии, где я был какое-то время, я все время вращался в кругу, где женщины составляли большинство, семьдесят процентов. И я к ним очень привык. Я их люблю, они мне нравятся всеми своими статями. И я как бы понимаю, что они разные бывают. Но вот я имел с ними дело в дружбе. Да, вот просто дружил, в партнерстве. Дружите сейчас? Дружу сейчас, да, в сотрудничестве, в дело-- каких-то деловых отношениях, в творческих. И я никогда не имел случая разочароваться. Все эти понты, что баба она такая, это я вам скажу, посмотрите на этих мужиков. Нет, женщины отнюдь не более болтливые, ничуть. В целом, как таковая, женщина лучше мужчины. Факт. Это ж последнее любимое творение Божие. Мы же идем по Книге Бытия. Женщина лучше мужчины. Есть суки, это правда, но их надо уметь, их надо различать. Но это нетрудно. Это с опытом, это я давно приобрел. Да, есть дуры, их больше, их тоже можно любить, но только издали. А так в целом женщина — это достойнейшее и надежнейшее существо. Я доверял им секреты самые разные. Никогда не имел случая об этом, об этом пожалеть. Поэтому нет, не в этом дело, совсем не в этом. У масонов были антиженские предубеждения, но они были ничтожны по сравнению с взглядами среды. Да, масоны как боролись против этого, мы еще поговорим с вами. Кто сделал больше, любимые сестры, для вашего просвещения и для вашей реальной эмансипации, чем братья масоны? Что такое настоящая эмансипация? Это же не право идти голосовать. За кого, блин, голосовать? А эмансипация - это образование, потому что без доступа к образованию где бы вы были? Со всеми вашими красотами и медицинским оборудованием, да? Значит, об-- с образования начинается вход в современное общество. Кто пробивал эту идею? Масоны. В Европе сначала, в России потом. Николай Михайлович Карамзин сказал, что крестьянки любить умеют. Это была революционная фраза. Николай Иванович Новиков, все великие масоны, издавал книги для девушек. Да? Радищев говорил о том, что девок надо учить грамоте. А ему говорили: "Они же будут ведьмами". А образованная девушка, как только выучит таблицу умножения, пойдет на панель тут же. [смех] Ну, просто сразу. То есть она скажет: "Сколько семь и семь? Ах, сорок лет!" [смех] Пора. Все. Так и надо. [смеется] Таким путем. А, братья-масоны для сестер своих очень много делали, но они не торопились брать их к себе, как они не торопились брать и девяносто процентов мужиков. Да, это не связано с какими-то там морфологическими особенностями женщин. А просто масоны очень внимательно выбирают того, кто достоин в братство придти, да. Есть организация мужская, ну, братство, да? Они же произошли от рыцарей и от монахов. Те и другие женщин сторонились. Ну, монах католический - это же, да, собственно, и православный, у него же обет безбрачия, целибат. Ну, рыцарь тоже, да, он там служит даме, но он абстрактной даме, да, в походе какая дама? Нам в походе мужской боевой быт такой, что там, нет, какая там дама это выдержит. И, э, и боевое братство рыцарское и монашеское, молитвенное, да, и учебное, они как-то обходились без женщин, обходились. И они вы-выработали некие правила, да. Поэтому масоны не видели смысла их пересматривать. Это такая вот их, такой консерватизм известный. А понимаете, организация, которая каждые две недели пересматривает устав, у нас тоже есть, забрав штаны за комсомолом. Консерватизм - это признак доброй традиции. Вот в Англии четыреста лет стригут газон, и посмотрите на этот газон. А если все выкорчевывать, как в некоторых странах, так ничего и не вырастет. Поэтому приверженность традициям вещь хорошая. Она, по поводу, может быть, не все так думают, да? Я продолжаю, да, так сказать, мысленную полемику, но для меня приверженность традициям, здоровый консерватизм вещь однозначно хорошая. Я не вижу ничего как бы доброго в стремлении все сразу резко поменять. Почему, если принято так? Я, например, вот в этом плане я понимаю людей церкви, которые вот, например, говорят: давайте вот оставим церковнославянский язык молитвы. А им говорят: нет, ну никто же не понимает. Ну и что? Ну, не понимают. Ну, так же молятся сотни лет. Ну с каких хренов менять? Я не-- в этом смысле на стороне консерваторов, я на стороне консерваторов. Я думаю, что, э, приверженность традициям это хорошо. Если они переходят в маразм, да, и в цепляние за любую старую форму, то в целом консерватизм лучше страсти все немедленно менять, особенно то, что выдержало испытание временем. Такие дела. Вот мы разобрались с эзо- и экзотерикой. И, наконец, еще один важный момент, мои возлюбленные. У вас есть еще силы? Надо потерпеть, а потом расскажу анекдот и даже два. Еще одна причина нелюбви к масонам и причина наветов и поклепов на них и, соответственно, вранья. Отношение масонов к прогрессу. Масоны полагают, что прогресс есть естественная форма существования человечества. Человечество живет в движении вперед. Это не цель, а это форма существования. Ну как дыхание. Человек же не живет для того, чтобы дышать, а просто если он перестанет дышать, он умрет. Вот масоны полагают, что движение вперед для человечества в целом, да, для рода человеческого это есть как дыхание. И те общества, которые сворачивают движение вперед, которые в погоне за пресловутой стабильностью впадают в застой и стагнацию, эти общества загнивают и гибнут. Ну, это мы видим сотни раз. То есть сейчас не надо далеко ходить. То есть не в стабильности счастье, а в прогрессе. Эта идея далеко не всеми разделяется, далеко не всеми. Многие убеждены, что золотой век не в будущем, а в прошлом. Все лучшее позади. Вот раньше были времена! Да, это начинается от воспоминаний старушек с портретами людоеда у подъезда, да? Вот раньше какие были деревья, какое масло, цены снижали, да, и так далее. Раньше я был огого, а сейчас посмотрите на меня. Такое вполне естественное, человеческое, всем недалеким людям свойственно стремление идеализировать прошлое просто потому, что я был моложе и больше мог. Эти люди забывают слова Соломона, сказанные, господи боже мой, три тысячи лет назад. "И не говори", цитата, "и не говори, что нынешние дни лучше прежних, ибо не от муд-- нынешние дни хуже прежних. Ибо не от мудрости ты говоришь это". На всякое время не свои песни. Если человеку искренне кажется, что раньше все было лучше, этот человек, скорее всего, недалек. Недалек. Если бы было так, остановился бы прогресс. Но прогресс есть, он непрерывно идет. Сейчас он принял некоторые такие лавинообразные формы, особенно технологический прогресс. И, может быть, вообще человечество несется как машина без руля. Об этом тоже многие говорят. Но это уже другой вопрос. Но в целом, конечно, прогресс существует. Всякое следующее поколение умнее предыдущего. Смотрите на детишек и понимайте. Увы, это так. Умнее, но интеллектуальнее. Они умнее в смысле навыков, они больше знают, они больше умеют, они больше готовы усвоить. Да, они умнее, они менее легковерны и так далее. Всякое следующее поколение лучше и умнее предыдущего, как бы по этому поводу кто ни бухтел. Это закон природы. Масоны это давно поняли, и они полагают, что это следствие, вот этот факт, это следствие самой идеи прогресса как состояния, в котором человечество пребывает. И это состояние прогресса есть благо. Его нужно всячески приветствовать и прогрессу способствовать. Кто противостоит этой точке зрения? Те, кто считают, что раньше было лучше, а еще чем раньше, тем лучше. И что всякие реформы ведут только к, ко злу. Я ж только что говорил о консерватизме. И тут-- но тут нет противоречия. Надо понимать, какие вещи нужно реформировать. Например, строить заново дорогу. Потому что если были римские, они как раз по римским мы бы ездили, да? А вот по сталинским уже нет. Да, если, например, надо менять парк самолетов, хотя те были очень классные, но если не менять, то мы видим, что происходит. То есть, есть реформы, которые назрели в управлении, например, да, в инфраструктуре, в политике, в экономике - везде. А есть вещи, которые не надо менять просто потому, что они вот, ну, привычны нам. Ну, скажем, например, способ правописания в русском языке или символы государственные, да, которые там сотни лет. Вот тут торопиться не надо. Ой, каждый раз, Ирочка, индивидуальный. Каждый раз надо смотреть внимательно. Критерий есть один - здравый смысл. Здравый смысл он никогда не подведет. Здравый смысл, но не общественный консенсус! Если бы общественным консенсусом, большинством принималась идея картошку сажать на Руси или нет, вы представляете, какой был бы ответ? [смех] А Петербург закладывать или нет? Хрен! А будет Россия плавать по морям? Да вы с ума сошли! Но Петр Алексеевич сказал: "Будет!" И поплыли. И стали морской державой. Поэтому смотрите, тут есть так опасность впасть в зависимость от заблуждений большинства. Надо вести за собой народ, а не идти за его заблуждениями, иначе мы далеко откатимся назад. Масоны видели себя как пастыри народа, отнюдь не как часть стада. Это надо понимать. И метафору эту принять полностью. Они понимали, что у них посох пастушеский, как у епископа, и они ведут за собой народы. А как же! И по этому поводу не считали себя связанными обязательствами по, по какому-то поводу с народом советоваться. Очень сильным оппонентом в этом плане по прогрессу масонского движения была религия. Религия искренне считает, что все лучшее было в прошлом. В прошлом великие праведники. Посмотрите, какие раньше были святые. Посмотрите, как упали нравы. Любая проповедь начинается с фразы: вы посмотрите, какие вы падшие. [смех] Наука о пастырской проповеди - гомилетика. Одно из правил ее - это заставить толпу посмотреть на себя и ужаснуться. Вы идиоты, негодяи, жены ваши шлюхи. Мир сейчас рухнет. Вот если вы сейчас не покаетесь и материально это не подтвердите, миру конец. А то ли дело было раньше! Раньше издавался сборник житий святых. Кого сейчас в этот сборник мы включим? Где нынешние святые? Может ли быть сейчас кто-то похожий на Сергия Радонежского, Ксению Петербургскую? Да может! И наши потомки это оценят. А нам не видно, потому что большое видится на расстоянии. А живет где-нибудь простой монах какой-нибудь там Тихон или Федор. А мы понятия не имеем о нем, как, кстати, и о Сергии никто понятия не имел особо. А уж про Серафима Саровского! А нам кажется, что он был властитель дум. А кто его знал? Вы понимаете? Все то же самое. Поэтому не надо верить вот этим риторическим фигурам из проповеди. И не надо верить такому направлению мышления. Ах, раньше все было лучше. Ничего подобного. Раньше все было похоже на то, как есть сейчас. Люди в целом не меняются, но обстоятельства жизни меняются все время, и человечество идет вперед. Вы можете спросить куда? И для большинства людей это страшный вопрос, но для масонов нет. Они то знают ответ, они так думают. Вы можете оспорить, сказать: для нас это не аргумент. Это ваше полное право. Но масоны отчего были счастливы и жили в мире с самими собой без расколотости? Они полагали, что они знают ответ на этот вопрос, куда идет человечество. К улучшению мира, к тому состоянию, когда мы, люди, все коллективными усилиями улучшим мир настолько, что Господь скажет: ребята, вы справились, вы молодцы! Хе-хе, я даже не ожидал. А теперь слушайте новую задачу. Вот так они понимали это дело. И для них в истории был цель и-- была цель и смысл. Они были, была телеология, целеполагание. Для них не могло быть вопроса о бессмысленности истории, куда мы идем. Они знали, куда. Конечно, религии тоже знают. К всеобщему спасению там через Страшный суд. Это тоже да. Для кого проблема? Для светской мысли. Вот они спрашивают, да, в чем, так сказать, смысл, да, зачем мы суетимся? Вы к нам, милая девушка? Да. Одноко. Прощения прошу я. Можно? Пожалуйста, мои дорогие, конечно Пожалуйста. А- Мы можем поговорить? Мои красавицы. А куда, по-вашему, вы пришли? Я уверена, что туда. Хорошо, заходите, мои милые, заходите. Спасибо. Сидим еще два часа. [смех] Как красавицы вас зовут? Дора. Наташа. Анюточка, а ты поинтересуйся все-таки. [смех] Нет, ну, может быть, тут конкурс моделей, я ж не знаю. Да. Угу. [смех] Смотрите, такой прибор, как часы, ему тоже надо учить. [смех] Там всего две стрелки. Ну, такое дело. Хотела височные. Все в порядке. Височные часы - это уже я. Уже сыпется все. [смех] Красавицы, ваше появление наделало полно фурора. Сейчас ваша задача сидеть тихо-тихо. У меня была студенточка одна в одном из моих преподаваний. Такая была Лена, я ее помню до сих пор. Лена Ковальчук, необыкновенная красопидевица, и она это прекрасно все про себя знала. Значит, там было медицинское оборудование, которое смонтировано под ключ. Да, декольте на двенадцать персон, юбчонку она надевала, как коротковолновый приемник. [смех] Приходила она всегда, опаздывала ровно на десять минут. Никакие вопли, никакие мои разговоры. А у нас были ж хорошие отношения. То есть я ее увещевал. Говорю: "Леночка". Она говорит: "Я приду обязательно, Саша. Ну вот клянусь вон своей красотой". А было чем клясться. Ровно через десять минут, значит, она открывала дверь в нехилую, заходила она всегда, было несколько дверей, заходила всегда через центральную. Изображала, как сказать, вид оскорбленной невинности, попавшей в бордель. Ах! Смотрела на меня, потом на того: ах! Замечала публику, которая сидела, поправляла одним движением плеча сразу все. Парни все бросали нафиг. После чего, стукая вот такими каблуками, на которых не прошел бы никто, ну, как вот я вам скажу, как караул, сменяясь у спальни Цезаря. [стук] Вколачивая каждым шагом гвоздь в гроб усвояемости, она проходила в самый дальний угол, там садилась и шуршала пять минут. [смех] Когда убеждалась, что на нее посмотрел уже каждый, каждая девка с ненавистью. [смех] Некоторые худшие с завистью и каждый, даже самый страшный пацан с вожделения, тогда она уже успокаивалась и затихала в бесподобной позе. Я ее обожал. [смех] Да. Так вот, это должно нас научить бережному отношению ко времени. А идея, об идее прогресса мы почти закончили говорить как раз когда барышни, большие поклонницы идеи прогресса, к нам и пришли. [смех] Идея прогресса, сейчас, секунду, не так проста, да? Например, нынешняя ситуация, скажем, вот в Европе, в России, в Китае, в Америке все по-разному понимают прогресс, все по-разному понимают прогресс, да? И вот что означают вопли: давайте сохраним стабильность. И куда она приведет? Чего хотят люди, говорящие о стабильности? Я не знаю. Я просто призываю вас подумать, да. А, возможна ли стабильность? Свои привилегии. Ну, допустим, да, допустим, какая-то часть, безусловно, да. Кто-то из них говорит это лживо, кто-то искренне, но кто-то же верит в это. Так вот, имейте в виду, э, для масонов прогресс был необходимым условием спасения мира. Если мы не будем каждый день приближать это спасение, улучшение, улучшение, не спасение, конечно, улучшение, то как же оно наступит? Значит, мир должен каждую секунду становиться лучше, чем он был. Ну, уж не говоря там, каждый день, каждый месяц и так далее. Становится ли мир лучше? Фундаментальный вопрос. С точки зрения технологического прогресса, безусловно, стало больше есть. Мы стали дольше жить, мягче ездить. Мы уже ничего не делаем. Две кнопки, и нам все валится в рот. В этом ли состоит цель? Не знаю. Но, во всяком случае, по этому пути человечество идет довольно резво, да? Что есть улучшение мира? Состояние, при котором мы воздвигнем полностью вторую природу, урбанистическую среду какую-то футуристическую и абсолютно при этом загадим природу первую? Не хотелось бы так думать, но есть большие предпосылки к этому. То есть человечество от природы отходит все дальше. Некоторые из масонов делали очень радикальные выводы. Сейчас я отвечу на ваш вопрос, моя любовь, хорошо? Очень радикальные выводы. Давайте послушаем. Я как раз собирался об этом сказать. До. Какое соотношение природы и культуры? Масоны отвечали так: мы идем от природы де натура, да? Мы идем а культура. Мы от природы идем к культуре. А что такое культура? Это некое состояние вещей, которых в природе нет. В природе нет выведенных селекционерами сортов яблок, винограда, хлеба, да, животных. Посмотрите на собак. Посмотрите на коров. Да ничего этого в природе, [кашляет] разумеется, нет. Это все сделали люди своим фантастическим по упорству трудом, колоссальным и трудолюбием. Не говоря уже о том, что здесь, на болоте, кто построил этот гигантский город? А ничего этого не было. Первозданная природа совсем не такова здесь. Что означают призывы природу беречь? Перестать вести хозяйственную деятельность? А как мы будем жить? Понимаете, это вопросы не на жизнь, а на смерть. Масоны в этом плане свою позицию полностью определили. Мы уходим из, из природы и приближаемся к культуре. Какова эта культура будет? Отчасти мы видим ее контуры. Это культура, например, духовная. Наивысший взлет - это религия, естественно, религиозное искусство, живое-- ну, скажем, если говорить о христианстве, да? Это соборы, это церкви, это фрески, это музыка и так далее. Это светское искусство, которое тоже, конечно, рождено религиозными корнями, но просто дальше от него отошло. Культура - это, разумеется, весь спектр научных изобретений. То есть культура - это окультуривание чего-то, культивация. И, наконец, культура - это формирование неких человеческих качеств, которых, в принципе, в природе нет. Каких, например? Например, милосердие, которое вообще в природе не нужно. Сострадание. Это абсолютно лишнее в природе. Это если бы люди им руководствовались, они бы давно вымерли. Ни милосердие, ни сострадание, ни сочувствие к ближнему, э, в природной жизни не нужны. Животные не таковы. Если животные руководствовались бы этими абстрактными нашими критериями, они бы вымерли, да? И им это абсолютно чуждо, к счастью. Они понимают, что сильный пожирает слабого. Там в природе правит целесообразность, а в нашем мире божественная справедливость или милосердие. Фанда-фундаментальная разница! Колоссальная. Если мы ее признаем, значит, путь от природы к культуре становится оправданным, тогда и жертв не жалко. Ну, это не говорит о том, что к природе надо относиться по-свински, там, загаживать, нет. Но тогда понятно, во имя чего жертвы принесены. Понимаете? И природу не надо идеализировать. Об этом говорили каббалисты, а это один из источников формирования. На следующей лекции обязательно поговорим, из каковых четырех источников масонство произошло. Об этом говорили каббалисты, об этом стали говорить и масоны. И для них эта вещь абсолютно однозначная. То есть у них не было, эээ, такого преувеличенно идеалистического отношения к природе. Ах, как там все было классно! Никакого благородного дикаря, как у Шатобриана, никакого лозунга "Назад в природу", как у Руссо. Это все выдумки. Никуда назад мы не вернемся. Никто не будет жить без электричества. Это все выдумки, понты. Какая лучина? Наоборот, только вперед! Вот где идея прогресса соединялась с идеей осмысленности бытия. Путь наш только вперед. Назад нельзя. Мама, роди меня обратно. Это иллюзия. Назад некуда. Мы идем только вперед из некой начальной точки в некую неведомую нам конечную, которая когда-то настанет. Насчет же природы прочту вам стишок. Прочсть? М? Ну хорошо. Ну хорошо. Это хорошая фраза. Ее говорят следователь или продавщица. [смех] Так будьте любезны! Был великий поэт такой в России Николай, кстати, Заболоцкий. Может быть, не очень известный, хотя с другой стороны, а кто известный? Пушкина народ с трудом вспоминает. Да, скоро поэтом будет почти исключительно Дмитрий Львович Быков, и он займет собой весь объем. Это не так плохо, но все таки хотелось бы, чтобы народ знал, что кто-то еще был. Достаточно крупный. Он очень крупный, да. Но он во всех смыслах таков. [смех] Так вот, был Николай Заболоцкий. Он был, ну, Быков - фельетонист, а Заболоцкий был гений поэтический на уровне, без преувеличения, на уровне Пушкина, Тютчева, Фета, [кашляет] как бы так, столпов русской поэзии. Это люди, которые войдут, что называется, пока будет жив хоть один пиит, пока будут живы люди, говорящие по-русски, этих, конечно, поэтов будут перечитывать, а то фельетоны все сгинут. Через пять лет эту всю труху никто не будет читать. Заболоцкий будет всегда так же, как Пушкин, Лермонтов и Фет. И у него есть потряса-- у него было очень интересное мировоззрение, совершенно каббалистическое. Редкость, да, для поэта, который жил в советскую эпоху. Он сидел десять лет, все как положено. Ну, сын своей эпохи. О его мировоззрении не очень многое известно, как, собственно, и о личности его. Он написал-то всего три томика, и у него есть потрясающие строки. Мы почитаем с вами именно его, поскольку как бы к нашей теме наиболее подходит. У него есть поэма, она называется "Лодейников". Это имя персонажа. Лодейников - это биолог, который приехал из Питера куда-то там, [кашляет] ну, в эту губернию, да, в село летом работать над, эээ, наблюдая над природой. Да, и вот, значит, Лодейников жил-- работал весь день, а вечером сел писать. Лодейников склонился над листами, и в тот же миг привиделся ему громадный червь, железными зубами схвативший лист и прянувший во тьму. Лодейников прислушался. Над садом плыл тихий шорох тысячи смертей. Природа, обернувшаяся адом, свои дела вершила без затей. Жук ел траву. "Жука клевала птица, хорек пил мозг из птичьей головы. И страхом перекошенные лица ночных существ глядели из травы. Так вот она, гармония природы. Так вот они, ночные голоса. Так вот о чем поют со страхом воды, о чем во мраке шепчутся леса. Природы вековечная давильня соединяла смерть и бытие. Все было так, но мысль была бессильна соединить два таинства ее". А вы говорите! В коротком, гениальном совершенно стихотворении, ну кто так скажет, как Заболоцкий, да? Отношение каббалистов и масонов. Заболоцкий не был масоном, каббалистическое мировоззрение разделял. Выражено настолько емко и прекрасно, что что мы можем, косноязычные, добавить? Да, хорошее стихотворение? Оно требует каких-то комментариев? Надеюсь, нет. А откуда он его взял в советское время? Откуда у людей было религиозное, откуда у людей было монархическое? Люди же не живут только теми штампами, которые им фигачат- [неразборчиво] Ну, например, да. Откуда он это все вообще, эту информацию нашел? Он жил в Питере, он формировался в Питере еще в дореволюционную эпоху, где бушевали самые невероятные интеллектуальные течения. Он принадлежал к этим очень странным обэриутам, о которых мы до сих пор не все знаем. Кто такой был Олейников реально. Хармс, кстати, который исключительно льнул к тамплиерам и к масонам и мечтал, Хармс, юноша, да, вроде идиот, да, дурачок, а изучал глубочайшие вещи. То есть мы мало знаем о них: о Введенском, ооо-- преступно, я бы сказал, мало знаем, отвечая на ваш вопрос, о Введенском, об Олейникове, о Хармсе, юноше, о Заболоцком. Он был из их кружка. Там еще был такой Леонид Добычин. А вы почитайте, ну, у них и полно стеба, но в лучших стихотворениях до каких высот они поднимаются. Очень непростые люди. И они жили в период, когда в Питере был полный доступ к информации. Кстати, все двадцатые годы, только с тридцатого начался уже крах, но за это время их мировоззрение полностью сформировалось. Да? А ранний Заболоцкий с его идеями, что животные мыслят, это нечто вообще не то, да? Когда вот "Безумный волк", поэма или " Торжество земледелия" — это обалдеть! Это к кому пришло на голову, могло прийти в голову. То есть, это фанта-- колоссальное явление вообще в русской философии, в русской словесности нами не осмыслено. Поэтому я совершенно не удивляюсь, что у него было каббалистическое мировоззрение. Сергей Михайлович Эйзенштейн состоял в ордене тамплиеров. Как вам, на минутку, да? Советский режиссер. Бронетемкин поносит — и пожалуйста, да. И ничего. Был при этом любимцем Сталина. Очень многие вещи. Довженко. Довженко был тамплиер. Кто бы мог подумать, да? Такое вроде, да. А? [неразборчиво] Таких кружков было множество, друг мой, множество. Михаила Афанасьевича Булгакова неоднократно зазывали в масонские и каббалистические. Правда, он ни в один не вступил, но все изучил. Вот почитать "Мастера и Маргариту". Откуда у советского писателя- Какие глубокие знания! А между тем, и уж что тут, он один был такой? С кем он вел разговоры, а его собеседником кто был? Густав Густавович Шпет, говоривший на двадцати языках. Мы слабо представляем себе ту эпоху. Это же не один Бухарин и Ежов, все еще бушевало и бурлило, и это ничем, никем еще не описано. И я скажу больше, не осмыслено. Первую попытку предпринял Быков. Оставим его как поэта, потому что тут сплошной мат, но прозаик он великолепный, согласитесь, да? И вот "Астроном" или "Ученик чародея" — это попытка осмысления хотя бы в первом приближении той эпохи. Я вам должен ваш вопрос. Мне? Да. Вы знаете, мы не затронули вот это вот место. Эээ, эзотерические знания, которые масоны стараются скрыть от большинства народа. Вот мне кажется, здесь противоречие. С одной стороны, они считают, что прогресс неотъемлемая часть, а часть прогресса является образование. То есть, казалось бы, чем больше знаний в массе, тем больше прогресса и движения вперед. С другой стороны, вот эта вот элитарность. И я хочу узнать, какие конкретно знания они скрывают или все, или вот- Как зовут вас? Татьяна. Татьяна, это кажущееся противоречие, да, кажу-- мнимое, его нет на самом деле. Масоны были искренними и пламенными приверженцами просвещения, образования. Редко кто сделал для народного просвещения больше, чем они. Но вы понима-- надо понимать, что такое образование. Базовые знания, по мнению масонов, должны быть доступны всем. А дальнейшая селекция она происходит не от того, что кто-то что-то скрывает, а в силу того, кто что может понять. Приведу вам пример. Мы с вами собрались в горы. Умный в гору не пойдет, а мы пошли. И вот мы в базовом альпинистском лагере, да, все поют песни под гитары, портвейн. И вот мы с вами пытаемся угадать, кто как далеко пойдет. Вот этот с такой там золотой экипировкой, австрийские ботинки, французский рюкзак, ой, наверное, крутой такой пацан, боже мой! А этот рассказывает, как он шастал по восьмитысячникам и весь такой жилистый. Руки, блин, прямо как Корни дерева. А эти наверняка пойдут, а этот чахлый, хилый, этот никуда, а тот в рваной штормовке вообще не мог нормально одеть. И вот мы, значит, делаем выводы, да, кто вот как и куда, да? Старт. Через пятьсот метров отрубается половина. Да, они вспоминают про портвейн, про печень, про простату, про подагру. Через километр мы замечаем, что хорошо, если треть с нами. Означает ли это, что мы кого-то не берем, что мы скидываем кого-то? Мы говорим: "Нет, подонок, ты не пойдешь дальше. Как? Ты тотален, с нами пойдешь. Нет, жидам здесь не место. Нет, ты низкого происхождения". Никто никому этого не говорит. Каждый как идет, так и идет, как тянет. Как отсеиваются люди, по какому критерию? Не тянут. Знаете, что будет на двух километрах? Будет десять человек. И вот этот вот чмо в рваной штормовке идет и хоть бы ему кто. А те давно поотрубились. Крутые, которые рассказывали про восьмитысячники, песни которые пели, весельчаки, красавцы, так нравились нам. Мы думаем: вот с этим как хорошо пойти бы в горы. Вот как хорошо бы с ним поднять, там, флаг, да, выпить, там, вина и плюнуть вниз. Они все отрубились. Идут самые неприятные. [смех] Но они как раз идут, они тянут. По какому критерию осуществляется подъем тех, кто тянут? Они скрывали, эээ, то знание, до которого большинства не дотя-- большинство не дотягивало, ну, просто не постигали его и все. Разве кто-нибудь скрывает от людей интегральное исчисление? Я не знаю такого. [смех] Но нет желающих его, да, а уж более какие-то крутые. Перельман что-нибудь скрывает от общественности? Он же все опубликовал. Ну и шесть человек его понимают. [смех] И в любой специализации именно так. Поэтому вы понимаете это правильно. Да, это как бы эзотерическое сокрытие истины, оно происходило просто потому, что какую-то часть истины люди не в состоянии осознать в силу своих интеллектуальных, эмоциональных и нравственных возможностей. Так было и будет. В этом плане масонское постижение, оно такое же, как и всякое иное. Что, Саша? Я вот еще хотел по поводу прогресса. Ээ, я спрашиваю вас как человека, который, судя по всему, глубоко понимает масон. А, вот вы говорили о том, что масоны стремятся к прогрессу и что каждый следующий день лучше предыдущего и так далее. Вот мне хотелось бы узнать ваше мнение по поводу той самой антиутопии, может быть, самой известной "О дивный новый мир" Олдоса Хаксли. Хаксли? Да. То, что там представлено, я думаю, это в принципе, ну, если обычный человек почитает сейчас, скорее всего, он ужаснется и скажет: "Господи, ну как же так? Не нужно к этому идти". Но, с другой стороны, все, что было сегодня, подводит нас к тому, что это именно то, к чему мы должны стремиться. Ну, не вполне так, Саша. Нет, не вполне. Отчасти. Во-первых, это антиутопия, вы же понимаете, да? Так же как и- Ну, так название антиутопия. Но какая разница? Во-первых- Разница существенная. В современном мире это очень сильно выжжено то, что возможно будет через там сколько тысяч лет, я не понимаю. А почему нет? Ну и будет. Ну вот будет разделение на такие группы. Оно уже есть, оно всегда есть. Но, тем не менее, это будет то самое братство, про которое мы говорим, с одной стороны, а с другой это еще больше ограничит людей. Вы думаете, что мир буквально- Это, это, мне кажется, Александр, ну, Хаксли написал так в публицистическом духе, но мне кажется, что да, к этому идет, но я не вижу в этом ничего такого особенно ужасного. А масоны были бы рады этому? Смотря какие. Какая-то часть да, думаю, была бы. Они разные, они разные, но какая-то часть, думаю, да. Они, они не возражали бы. А вы знаете, что есть противоположность тому блестящему новому миру, который сатирически, имейте в виду, изобразил Хаксли, да? И это же художественное произведение, то есть все выдумки. Другой английский, заметьте, писатель Уильям Голдинг написал роман, ну, это, собственно, даже повесть "Повелитель мух". Вы не читали? Да. Я настоятельно рекомендую. "Повелитель мух" - противоположность миру Хаксли это мир повелителя мух. А это же те же самые английские ребята. Более гениальной штуки в смысле того, что такое люди, чем "Повелитель мух" я не читал. Я вам рекомендую. Она очень небольшая по объему, но, мои дорогие, это гениальная штука, и она очень многое скажет. Поэтому тут приходится выбирать, как очень часто в жизни, да? А как бы на елку сесть, но при этом ничего не поцарапать, ну, скажем так, колготки не порвать. Так не бывает, не бывает. Чем-то надо жертвовать. Значит, либо мир очень реалистично, хотя тоже это фантастика, конечно, изображенный Голдингом в "Повелителе мух". Либо мир такой демонстративной антиутопии, сатирически изображенный Хаксли. Ну, конечно, истина посередине, вы понимаете, да, это искусственное разделение, полемическое, но по большому счету, так. По большому счету, так. Вот именно. А Голдинга почитайте, вы мне скажете спасибо. Я уверен, это великолепно. Я вам смело советую. Это прекраснейшая абсолютно книжка. И кстати, если мы уже, как бы вот в этой плоскости ставим вопрос, то да, чтобы не, не оставалось, так сказать, иллюзий по поводу того, ну, например, как масоны понимают некоторые вещи. Насчет людей не надо питать иллюзий, не надо питать иллюзий, не надо считать людей быдлом или мыслящим тростником. Не надо. Но считать, что все люди равны, у всех людей одинаковые возможности, все люди обладают одинаковым потенциалом — это, конечно, чушь и бред. Это тупик. Это и есть та самая охлократия. Поэтому масоны от этого были весьма далеки. Есть паства, есть пастыри. Это, кстати, не оспаривалось даже религиями. В этом плане как раз у религий не было, ну, ни у христианства, ни иудаизма, ну иудаизм потом, с христианством был спор. Не было спора у христианства с масонством. Нет. Другой вопрос, христианство видело себя монопольным пастырем. Говорило: кто вы такие, да? Но- Как любая религия. Как любая, да. Но идея о том, что есть паства и есть пастырь, ну, не оспаривалась. Такие дела. Людям не хочется себя видеть паствой, то есть стадом. Но если не так плохо. А? Наоборот, люди хотят, люди хотят лидера. Нет, им хочется видеть себя батальонами, рабочими когортами, народным фронтом, железным шагом идущим сокрушать врагов. Отнюдь не стадом, да? Но древний образ библейский, ветхозаветный, повторенный в Новом Завете, он по этому поводу не оставляет никаких иллюзий. Есть пастыри и есть стадо. И тут ничего не попишешь. И тут ничего не попишешь. В этом плане масонский взгляд на вещи, он был, ну, может быть, более реалистичен и более прибли-приближен [кашляет] к настоящей жизни, чем очень многие такие льстящие человеку утопии насчет того, как человек дивно хорош. Да? Скажу вам пару слов по этому поводу и, ну, посмотрим, может быть, уже и расстанемся. А хотите заночуем? [смеется] Вне масонской традиции, которая мало была известна широкой публике в конце восемнадцатого века, есть два главных взгляда, определивших путь европейской цивилизации на природу человека. Два главных взгляда на природу человека. Один сформулировал Жан Жак Руссо. Нет, второй Альфонс Донатьен, маркиз де Сад. А Вольтер? А что Вольтер? Ну, с Руссо. Да пиво пил. Ну ладно, слабое могу вам с Руссо спорить. Он пьески все писал. Нет, реальным оппонентом, эээ, Руссо, конечно, был маркиз де Сад. Руссо писал, как человек прекрасен и как его испоганили общественные условия, как человек был бы дивно хорош, если бы не, эээ, навязанные ему обществом ужасные нормы. Из этого потом вырос марксизм. Марксистское понимание человека такой же уто-- это чистое, чистое руссоизм, да? Взгляд маркиза, он еще мрачнее, чем взгляд религии. Он говорит: человек такая собака, вы даже не можете себе представить, если человеку дать распоясаться, то вот посмотрите. И дальше он с чудовищным многословием, он же писал в тюрьме, как он сам дивно выражался, писал свои книги для чтения одной рукой. Ну да, ну, двадцать семь лет провести в тюрьмах - это же было его развлечение. Но если отбросить вот эту всю дребедень из его книг, а вычленить сухой остаток философский, то относится к чему? Человек ужасен по своей природе. Если бы общество его не держало, то вот смотрите, каким бы он стал. И он показывает от самых простых до, ну, вершины тогдашней, да, социальной пирамиды каких-нибудь монахов, епископов. У него непременно самый большой развратник епископ. Это его такая любовь к церкви. И аристократы, они там хозяйничают в каких-то замках. Это все, конечно, с точки зрения литературы, это абсолютно картонные деревянные персонажи. Но если говорить о философской стороне, это не так все просто. Кто оказался прав? Льстящий человеку Руссо, говорящий как бы с целью навеять человечеству сон золотой. Как мы дивно прекрасны! Вот мы изменим общественные условия, люди не вынуждены будут эксплуатировать друг друга. Ах, ах! И как люди расцветут, как праведник при потоке вод. А что вышло? И двадцатый век чью правоту подтвердил, как это ни жутко звучит? То, что описывал маркиз, за что его считали сумасшедшим, для двадцатого века, для гестапо НКВД это повседневная практика. Они перестали удивляться просто. Так кто прав оказался? Поэтому, смотрите, и тут такая же штука или Голдинг, или Хаксли. Как неожиданно трансформировался спор между Руссо и маркизом. Он казался абсолютной абстракцией. А реальность - это директория, это гильотина, это окровавленный нож на площади Революции, это потом Наполеон, первый консул, потом походы непобедимой французской армии. А вот когда все это улеглось, страсти текущие улеглись, вот потом люди стали анализировать и пришли к тому, что, по большому-то счету, надо анализировать разницу между подходом Руссо и подходом маркиза. И идеализация человека в двадцатом веке привела только к самым чудовищным последствиям. Такие дела культу сверхчеловека в Германии и к попыткам вырастить нового человека, что ничуть не лучше, в Советском Союзе. Вот вам и пожалуйста. Поэтому смотрите, масонство серьезное учение. И что такое задача переделать мир. Поэтому масонство задумывалось о серьезных вещах и серьезно на них отвечало. Оно не склонно было людям льстить, потому масоны брали к себе в ряды, в ряды братства очень, очень малую часть желающих. Именно соль земли, понимая, что остальные, ну, их надо вытягивать, для них надо работать, для них надо работать. Пастырь живет ради паствы, но идти за паствой ему ни в коем случае не следует. У него должна быть ответственность. Он должен заблудшую овечку вытащить из пасти волка. Ах, ах! Он должен найти ее, когда она подвернет там ногу, да, и принести из расщелины. Он должен успокоить овец, попавших в буран, ибо они сбились, кричат, блеют и могут утратить-- это все так. Ответственность. Но разве они на равных? Но разве они на равных? У меня есть еще один вопрос. Не сомневаюсь даже. Я просто смотрел его до сегодня. А, хорошо. Это знак того, что вы, знак того, что вы придете за-- на следующий раз, мои возлюбленные. Какие у вас еще вопросы ко мне, мои дорогие? Есть? Я думаю, что вопрос в конце Литература? Книжки, в смысле? Да. Ничего себе! На сайте. Глеб, Глеб Павловский. Моя жизнь в Народном фронте. [смех] А, значит, глядите. На моем сайте... У вас есть моя визиточка? Будет. Вон они. На моем сайте Lucky Mirror есть подборка книг, которые я рекомендую. Там найти значительно проще, чем на Эхе Москвы. Потому что Эхо Москвы, там сайт как аэродром, а у меня там как станция. Вы легко найдете список книг, которые я по масонству рекомендую. Там десять, двенадцать названий. Я никогда не верил, что студенты читают вообще хотя бы тысячную часть того, что им предлагают. Это исключительно преподаватели для демонстрации эрудиции. Но поскольку у нас с вами это все отпало, вы и так знаете, что я дебил. Да, другой бы не пришел, поэтому я не вижу в этом смысла. В каждой из книг есть еще рекомендуемая литература. Если вы захотите углублять, во что я абсолютно не верю, значит, этих книг вам хватит, ну, лет на десять жизни. Если мы их прочтем, мы будем жить в раю? Разумеется, вы, Люба, будете первая его обитательница. Да. Причем, заметьте, каждый в своем. На Эхе Москвы есть тоже, но там просто тяжелее найти. А вот что вот это вот? Как зовут вас, барышня? Наталья. Наталья. Она упомянула Эхо Москвы. Я должен об этом сказать, перед тем, как мы расстанемся. На Эхе Москвы был цикл передач. Это было уже, получается, два года назад, да? Два. Два года назад. И я его вел с моей возлюбленной студенткой Наргиз Асадовой, ну, в прошлом студенткой МГУ. Сейчас она уже замредактора Эха Москвы и уже мать семейства, красавица и умница. А, значит, мы с Наргиз придумали, Алексей Алексеевич поддержал, и мы осуществили. Это была передача, ну, как учебный год, с октября по июнь по истории русского масонства. Назывался цикл "Братья". Вы заходите на Эхо Москвы, архив, передача "Братья". Вы можете все скачать, вы можете слушать, можете читать. Там была куча преимуществ. Например, такая толковая собеседница, как Наргиз. Что не очень хорошо было там. Значит, там было в жанре такого типа путеводителя. И, значит, запускались корреспонденты, которые брали интервью у людей. Что там они знают по поводу конкретного здания в Москве и в Питере. Это минут на десять совершенно пустопорожнего бухтежа. В начале да, но потом это пресекли. Но в начале были и звонки. Они совершенно ничтожны. А? Как всегда. Но как бы кто звонит в эфир? Это же ясно. Поэтому и радиоформат. Теперь у них сетевизоры, у них там куча дров, а тогда не было этого. И, конечно, там мы не могли показать картинок. Кое-что мы выкладывали, какие-то самые чудесные. Ну а сейчас мы, конечно, картинки будем. Вы нас в этом смысле поддержите. Да, спасибо, Сереж. То есть вот в смысле картинок неоценимое преимущество курса. Да, я вам покажу эти картинки, которых там я при всем желании показать никак не мог, да. И, ну, лекционный формат, он удобнее. Никаких корреспондентов. Да, есть возможность задать вопрос, интерактив там и все прочее. Но, тем не менее, если вы прослушаете эти передачи, то хуже вы не станете. Вы получите некое представление об истории российского масонства от Петра до Керенского Александра Федоровича. А наш курс отличается от того, что было на Эхе только картинками? Нет, он отличается более глубокой разработкой персонажей и тем, и особенно вот тех начальных тем, которых мы там вовсе не касались. Потому что Наргиз боялась вместе с Алексеем Алексеевичем, что если мы начнем, вот, например, как сегодня, так сурово теоретизировать, то даже никакие стихи нас не спасут. Народ застрелится или повесится на колготках прямо у приемника и будет раскачиваться. Чтобы этого избежать, так сказать, как массового самоубийства дворников, решено было как-то, так сказать, попроще, попроще и начинать прямо с Петра. Ну, поскольку Петр такая динамичная фигура и теоретическую часть мы б упустили, что плохо. То есть мое как бы занудство, да, преподавательское, оно против этого восстает. А здесь мы с вами вот первые несколько лекций, мы как раз вот на это и потратим время, чтобы у вас было четкое представление, что такое масонство как движение вообще. Тогда конкретность и персоналии, и конкретные ложи, и те или иные фигуры, там какой-нибудь Елагин, Кутузов, да, Яблочков, Ключевский, они будут вам гораздо более понятны, все их как бы внутренние душевные движения. И масонство мировое. Российское масонство очень маленькая часть мирового. Там восемьсот, здесь триста лет и здесь запрещалось, там никогда не запрещалось. Поэтому это периферийная часть масонства для того, чтобы представляли себе масонство в целом как явление, которое, по-моему, сформировало мировоззрение и цивилизацию Западной Европы. В следующую неделю поговорим об этом. Важно понимать теоретические предпосылки, важно понимать теоретические предпосылки, понимаете, да? Чтобы учить, ну, как бы, как управлять самолетом, хорошо бы выяснить, почему он летит. Он же тяжелее воздуха, он должен долбануться, а он раз и летит, да. Вот хорошо бы понимать, почему. Хорошо бы понимать, почему. И в этом смысле наш курс, он лучше того, потому что он дает возможность нам, у нас времени больше, поговорить на серьезные темы, на серьезном языке. Не все будет так безнадежно серьезно, не переживайте. Вот мы обязательно будем про дам. Вот, про нимф двора Купидона. Это я вам обещаю. Но какие-то вещи серьезные придется слушать. В отличие от библейского курса, я не могу вам сказать вот какие-то вещи вам придется выучить. Что хотите, то и учите. Можете вообще ничего не запоминать. Это же для вас. Поэтому я не знаю, какие для вас будут как бы критерии, как вы будете эти знания фиксировать, записывать или там как-то. Меня все устроит. Так что вот имейте в виду, ничего не запомните, я вас все равно буду любить. Да, таким путем. Еще вопросы? Нема? Нет.
