Розенкрейцеры, или Братство розы и креста

Значит, розенкрейцеры. Э, рыцари розы и креста - тема сегодняшнего разговора. Э, и тут вот что нужно сказать с самого начала. Э, о розенкрейцерах мало известно и то, что известно, непонятно, достоверно ли. Они какая-то из таких эзотерических и по определению секретных организаций уже самая засекреченная. Э, они сознательно мистифицировали свою историю. Более того, когда что-то становилось известным, они это объявляли как бы выдумкой. Значит, иллюзия, мистификация, объявляли бывшее не бывшим. И большие усилия прилагали к тому, чтобы всех запутать. Они, розенкрейцеры, по-видимому, не были никогда заин-заинтересованы хоть в какой-то, каком-то подобии миссионерской деятельности. И у них способ рекрутирования новых людей, вербовки новых адептов, всегда мужчин. Это тоже братство, разумеется, как, ну, подавляющее большинство эзотерических организаций, только мужские. Но эти были уж такие суровые. Э, не очень понятно даже, на кого они обращали внимание. Вступить в розенкрейцеров, ну, как, скажем, в масонство по своему желанию невозможно. Это абсолютно исключено. То есть масон и человек, там, например, ну, скажем, связывается с ложей, да, или с орденом, подает бумагу, находит двух рекомендателей и, ну, во всяком случае, мы знаем, что и не только теоретически, но и на практике многие так вступали в ложу. КПСС, кандидатский стаж это все оттуда. А у розенкрейцеров нет. Значит, и если масон, например, на прямой вопрос: "Не масон ли вы, уважаемый?" Он в некоторых лох-- ложах была обязанность, чтобы брат говорил: "Да я масон". Не, не имел бы права отрекаться. То розенкрейцерам наоборот, даже если его пытали, там, мучили, соблазняли разные красотки, он должен был отрицать и ни в коем случае в своем розенкрейцерстве не признаваться. А уж если там кто-то из праздных говорил: вот возьмите меня в орден ваш, в братство, то, конечно: не знаю, о чем ты говоришь, уважаемый, я никакой не розенкрейцер, я обычный человек, а ты иди своей дорогой. Э, по каким критериям они выбирали, до сих пор загадка. По-видимому, это были люди, стремящиеся к знаниям. Э, не обязательно, как среди масонов, люди выдающиеся, то есть заметные, да? Ну, скажем, там богачи, вельможи, принцы крови, люди каких-то экстраординарных способностей. Вот это для розенкрейцеров, наверное, значения не имело, а значение имело тяга к знаниям, к постижению истины, возможность, вот, к самоуглублению и способность выдержать самые тяжкие обеты, о которых обетах тоже ходят самые разные невероятные слухи. Значит, если начинать сначала, э, то надо рассмотреть несколько версий происхождения розенкрейцерства и даже больше вообще их существования. Некоторые говорят, что никакого ордена вообще не было. То есть это все выдумка и не было никаких розенкрейцеров, а все то, что им приписывают, это или позднейшие мистификаторы, или прямые шарлатаны для заработка, или люди, которые, ну, подобным образом, там, переписывали историю, э, приписывали, значит, розенкрейцерам какую-то неслыханную славу, влияние, богатство и овладение всеми мировыми секретами. Это одна крайняя точка зрения. Вторая крайняя говорит, что розенкрейцеры возникли бог знает когда, что они старше любого нынешнего-- ныне существующего братства эзотерического, и они восходят даже уже не к грекам и не к Соломону как легендарная ветвь восхождения масонства, а к Египту. Что они возникли из братства египетских посвященных. Их обряды это обряд смерти. Э, который проходил посвящаемый, он уподоблялся Осирису. Там его виртуально рассекали на несколько частей. Потом он воскресал уже в новом качестве, в новом теле, под новым именем. Так это обставлялось в их мистериях. Немногие выдерживали, некоторые помирали там или с ума сходили от этих страстей. И говорят, что там надо было лежать в каменном гробу, в абсолютно темном помещении двое суток. И у этих посвящаемых не было никакой уверенности, что их вообще вытащат на божий свет. То есть никаких в этот момент сношений с внешним миром не было. Ну, то есть они не задыхались, их не закрывали крышкой сверху, но ни воды, ни еды и самое главное, никаких проблесков, там, известий извне. То есть хоронили реально, да? По ним, значит, там справляли такую краткую погребальную службу, пели песни и уходили. Все. И вот, значит, двое суток они так вот проводили. И действительно, не для всех испытание, но уж кто выдерживал, тот, значит, получался подлинным, посвященным. И розенкрейцеры говорят, что великая традиция эзотерическая, она корнями уходит не в Вавилон, не в Иудею к Соломону и к строителю храма Хираму, и не в Грецию к Пифагору, Дионису, к элевсинским и дионисийским мистериям, а именно в Египет. И они продолжатели и восприемники великой египетской традиции, которая вот так много-многообразно изменяясь и принимая разные хитрые формы под разными обличьями и личинами, вот дожила и до наших дней. Вот они Те, кто верят в такое происхождение розенкрейцерства, придерживаются вот этой точки зрения, да? Вот я вам изложил две крайних: не было совсем и, с другой стороны, необыкновенная древность и преемственность всем великим традициям мира. Ну, сложно сказать. А как о них вообще узнали? Они печатали сочинения. Ну, сначала писали от руки, потом стали печатать свои сочинения. Эти сочинения передавались из рук в руки. И то есть- При этом они отрицали, что они существуют. Кто-то отрицал, кто-то нет. То есть у них тоже не было единой, скажем, тактики. А это все от того, что не было централизации. Дело в том, что вот мы когда говорим они, мы имеем в виду о ком-то, да? Вот они. Это некая структура, да, некоторая структурированная корпорация людей, объединенная каким-то единым началом. Ну, как мы представляем себе, например, там католическую церковь, да? Вот они католики, да. Вот они так себя ведут. Вот сначала они это принимали, потом они это отвергли. Тут они вступили в компромисс. А о большинстве эзотерических учений, течений, движений так сказать совершенно нельзя. Это же были отдельные такие островки. Любимое их сравнение было с леопардовой шкурой. Вот они, эта фраза из Иезекииля: может ли леопард изменить пятна на шкуре своей? То есть это они это трактовали таким образом, что эзотерическое знание никогда не исчезнет. Это можно трактовать и как то, что грешник всегда будет грешником, ему не отмыться, да. Но они трактовали так, что как бы вот ни старались ненавистники знания разные там, искоренители знания подлинного, у них никогда не получится. Как леопард будет, ну, их мало, но они же где-то шастают леопарды, всякие ягуары, такие пятнистые ловкие кошки, и у них на шкуре вот этот их пятнистый необыкновенный узор, да. Они-- это всегда будет. И поэтому в мире всегда будет присутствовать вот такое вот пятнами, да, на этой шкуре мира всегда будут островки эзотерического знания. Но если эту метафору принять, то это же, это разрозненность полная, да. Между ними никакой связи нет. И поэтому одно движение выступает так, а иное по-другому. Они могут менять точки зрения через, там, пять-десять лет, например, после смерти лидера, вот, или после знакомства с каким-то новым сочинением. В древности жили ж не торопясь. Это сейчас обвал информации. Там пооткрываешь компьютер, мама! А тогда книга была событием, да. Это еще, боже мой, в пушкинскую эпоху, начало девятнадцатого века. Смешное время тому назад, да. А каждой книге радовались, да. Журнал приходил, там телеграф из Питера полностью менял вообще настроение всего губернского города. А еще в более ранние времена пришла книга там из Женевы, из тайной типографии или, там, из Амстердама. И, конечно, все посвященные читают, после этого они по-иному начинают жить. Сейчас для нас непредставимая вещь. Книг там до хвоста и больше, кто их там все будет читать? А тогда вес этой книги, да, ее влияние, так сказать, как Эйнштейн говорил, на кривизну интеллектуального пространства, да, на настроение умов, на понимание проблемы, оно было огромным. И очень может быть, что вот хорошая вещь, да, кривизна интеллектуального пространства. А, очень может быть, что вот они знакомились с каким-то таким очередным сочинением. А о чем они писали? О чем были их сочинения? Ой, сейчас дойдем, Оксаночка, дойдем. Значит, вот третью точку зрения компромиссную рассмотрим. Две же мы крайних рассмотрели. Надо отдать должное и середине. Середина говорит, что таки были, але ж не такі ж славні, як вони кажуть, что возникли они в Средние века. И вот там есть такая полулегендарная личность полуапокрифическая, такой некий христианин Розенкройц или Розенкранц. Все сходятся в том, что он немец. Но был ли он? Вот это не факт. Но уж если был, так точно был немцем. Говорят, что он был из знатной семьи, был человек богатым, богатый по рождению, но принципиально от богатства отказался и прожил жизнь нищего философа, считался мудрецом. Ну и вот в его биографии куча разных легенд, таких откровенно уже агиографических и сочинений святых, каких-то преувеличений, потому что он лечил, исцелял от всех болезней понятное дело, он и мертвых мог при случае исцелить. И он искал панацею, то есть всеобщее лекарство от всех болезней. Мечту. Pan aceos. Все исцеляющее. Еще с греческих дионисийских мистерий. Мечта всех магов древности найти такое средство универсальное, которое бы все болезни лечили. Нам это кажется странным, а для них нет, потому что они как рассуждали? Розенкрейцеры, кстати, рассуждали точно так же, что у всего сущего один корень, да? И от этого корня все есть ответвления: минералы и, там, рыбы, и растения, и животные, и мы, люди. Поэтому лечить надо корень. Вот если мы дойдем до понимания корня сути вещей, то, исцелив эту проблему, которая в корне там, да, находится, мы сможем исцелить все на свете, исправить мировой порядок. Например, исчезнет насилие как элемент социума. Животные перестанут хавать друг друга, а будут есть траву. Лев, как волк, будет есть солому. Отражение этого есть в мессианских чаяниях у пророка Исайи. [неразборчиво] А? Ну, как нам кажется сейчас, на нашем нынешнем уровне представлений, да. Кто его знает, как оно будет? Мы же не знаем, как оно будет в будущем. То есть лжи тоже мышей не едят и не едят сухари. А люди что стали есть? Мышей за счастье считают, да. Но это только домашние. А нормальные, дикие, природные... Едят, разумеется, то, что им положено. Соломы не едят, это да. И насилие никогда не исчезло, только стали более изощренные формы и больше риторики вокруг, да Ну, вот как бы такое изменение мирового порядка. Люди всегда болеют, но не было понимания, что люди, что болезнь людей - это жизнь других существ, вот этих всяких мелких микробов, вирусов, да, всякое это мелко-- малого народа, да? А считалось, что в принципе, норма для человека - это здоровье. Современная медицина считает наоборот, норма - это болезнь какая-то, но эта болезнь не должна выходить за известные пределы. А они полагали, что человек должен быть идеально здоровым. Но вот это точно утопия, это исключено. И если есть болезнь, то это либо поражен-- ну, так считало большинство, это пораженность какими-то духами, бесами, одержимость некая, да? Либо нарушение естественного порядка вещей. Значит, нужно понять, в чем это нарушение, устранить, и все будет опять нормально. Человек будет здоров, а в идеале он будет жить вечно. Человек, да, не стареть. Ну, вот так. Но это мечта и как бы такая проекция мечты на поиски. Раз все болезни происходят из единого корня, то у них может теоретически, да, в идеале быть и некое единое лечебное средство, которое устранит эту ужасную причину, и тогда все будут здоровы, перестанут болеть. Кроме того, раз все из единого корня, то есть, вероятно, некий у них-- вообще все в мире, да, как-то универсальной цепью связано. Вот нужно по звенышкам этой цепи дойти до ее конца. Они так представляли себе мир - линейным, да? Вот размотать цепь до конца это тяжело, тяжело, но можно, да? То есть где-то же будет конец. И там откроется вот тот, ну, скажем так, мировой якорь, как говорили. Они реально на своих картинах очень часто рисовали якорь и цепь. Кстати, женщина, такая красавица, привязана цепью к какому-то крюку, который уходит туда наверх. Значит, это вот как бы человеческая природа, мы на некой цепи подвешены, да? Вот цепь причин и следствий, да? Одно деяние порождает другое, а за ним следующее. Вот размотай, пойми первопричину. Идея первопричины. Все, вероятно, в мире гораздо сложнее. Нету цепи, вообще нет линейности, все бесконечно сложнее. Но у них не было этого понимания. В их картине мира это очень укладывалось. Потому что все есть цепь причин и следствий. Если ты поймешь, по правильному, глав-- пути пойдешь, не сбиться, потому что мир же лабиринт, но если ты взял правильный след за эту, ухватил за звено, то ты уже не отпускай. Иди, иди, иди, разматывай, не жалей на это средства и усилия. Это их любимое, э, призыв, да? Не уставай. Давай, давай, разматывай. Вот только это и есть цель человеческой жизни. И ты дойдешь до первопричины. А дойдя до нее, ты поймешь все устройство бытия. Ты поймешь универсальный закон. Их любимое слово универсальный, универсум. Отсюда университет, всеобщность, да? Они верили во всеобщность. И тогда-- вообще в университете вообще чем должны заниматься? Понять причину всего сущего. Они всякую хрень, они дипломы же защищают, да? Зачем университет учреждался? Чтобы понять, в чем есть первопричина бытия, да? Вот они этим занимались. Но университет - это, э, открытая организация по определению, да? А они говорят: нет, знание настоящее, подлинное, оно не дается в руки открытым путем. Этого не бывает. И приводили целый ряд таких удивительных сравнений. Вот зачатие, оно же не происходит на свету, не в смысле, что гасят свет, да? Но это ж внутри, там в тесноте, да, и не может быть. А если это вывернуть, ну все, исчезнет, да? Значит, вот все настоящее, подлинное, да, оно происходит вот так: скрыто, темно, не видно, да, как плод зреет в утробе. Мы не видим, только видим результат. А вот надо суметь размотать эту вот цепь, понять, как оно произошло, и не питать иллюзий о том, что вот университетские люди или там тем более церковники на свету в каких-то публичных дискуссиях, диспутах при свете факелов, там, в университетской аудитории, на площади, тем более в присутствии толпы этих профанов и дебилов, они, значит, узнают правду. Это исключено. Правда, она скрыта, и только малый круг посвященных может знать о ней. Поэтому это вот именно эзотерическая традиция, да, отсылка к скрытому, тайному знанию. Ну вот, христиан разум кро-- одни говорят, он был магом черным и, значит, был за это чуть ли не проклят. А потом он пошел в паломничество к Святой Земле. Уже было после крестовых походов, и была такая форма покаяния в Средневековье у католиков. Все, что я говорю, имеет отношение только к католикам. У православных ничего этого не было. Я не знаю, какие ваши православные чувства, но надо просто понять: все, что касается ученой традиции, не имеет к православию никакого отношения. Там благочестие - это все так, да? Там, ну я не знаю, там подвиги аскетизма, монашества - это в изобилии, но ученость - ну никого. То есть все, что ученое, это на Западе. Да. И значит, вот у католиков была такая форма покаяния, особенно у людей, которые от многой мудрости усомнились. От избытка масла гаснет лампада - одно из любимых выражений тех, кто боролся с эзотериками. То есть лампада, да, это образ разума и души человеческой. Огонь веры, он гаснет, там, если дует какой-то ветер. Ну, это бедствие, да? Масло знания? Да, от избытка масла. Оно в принципе должно питать, но если ты до хрена налил, то оно погасло, да? От избытка масла. Ну, метафора красивая Но ложная. Вер-- или как? На самом деле мы же знаем, да, ну, так сказать, с точки зрения каббалы это абсурд. Э, наоборот, знания только и укрепляет веру. От избытка бас-- масла гаснет лампада. И, значит, у людей, кто согрешили сомнением, да, для них существовал специальный обычай вот розенкрейцеровский. А, вы читали, конечно, книгу, э, средневековый роман "Парифаль", правда? Это ваша настольная книга. Так и должно быть, на самом деле. Э, замечательная абсолютно книга, толстенная, блин. Э, и когда просят пересказать сюжет, это совершенно невозможно. Его писали многие авторы, и каждый о своем. Но оно начинается совершенно изумительными стихами, которые должны быть вообще девизом и эмблемой всех нас. Кого смущает злобный бес неверьем в праведность небес, тот проживет свой век земной с душой унылой и больной. Так? Значит, вот эти вот слова, э, предпосылали покаянию людей, которые согрешили сомнением. То есть до фига читали разного, э, и сомневались по этому поводу, значит, в истинах религиозных. Им нужно было вот эти слова сказать. Там был еще обряд, потом нужно было отправиться в паломничество, э, в Иерусалим и сказать у церкви Гроба, так называемый amaunt onorable такой вот, э, принести некий почтенный обет или почтенное покаяние, да? Но не такое, как, да, обычные паломники, не умеющие читать, писать, а вот покаяться Богу именно в интеллектуальных грехах. Вот для розенкрейцеров вот здесь был пробный камень. Если человек полагал, что ему следует за что-нибудь каяться в смысле интеллектуально, да, за знания, которые он приобрел, это не из их круга. По их мнению, знание безгранично. И те, кто налагал такие обеты, они считались своими противниками. Э, Христиан Розенкранц, Розенкройц вроде бы поехал в Иерусалим, произнес такой обет, потом вроде бы он где-то жил в Германии, встретил, э, брата, с которым потом они основали орден. Вы легко догадаетесь: если один Розенкранц, то второй кто? Ну? Ну, смелее. У Шекспира. Ну! Мертвы. Ну, мертвы. Они же были живы еще! Розенкранц и- И, и? Ну? Тааак. Они хотят моей смерти. Гильденстерн. Гильденстерн. Розенкранц и Гильденстерн, да. Значит, э, вот встретил Гильденстерна, и они, э- Серьезно что ли? [смеется] Откуда у- Ну конечно! Нет, я так уверена, он встретил Гильденстерна. Не, ну если-- откуда у Шекспира Розенкранц и Гильденстерн? Они ж не просто так имена, да? Правда? Ну, конечно. Э. Не-не, Шекспир, в отличие от драматурга Александра Гельмана, да, был человек очень знающий. Там и много всякого такого зашифровал. Недаром же спорят, что это не Шекспир, его всякие там, всякие хитрые графы, да? Но в-- от-откуда спорят, я скажу вам словечко, но вернемся к розенкрейцерам. Говорят, что Бэкон, Фрэнсис Бэкон и Кристофер Марло были последователями розенкрейцеровского ордена. Два гения. А, может быть, и Шекспир. Но почему спорят? Для людей, э, невозможна мысль, что вот обычный мужик архангельский, да, какой-нибудь Ломоносов или какой-нибудь там швейцарский еврей Эйнштейн, или простой парень, э, Билл Гейтс, ну, вратарь, в общем, тот же Билл Гейтс, или еще кто-нибудь, вот они взяли и изобрели такую хрень. Вот это не вмещается в наше представление. Только небожитель. Но аристократ еще ладно, с такой фамилией, там, фон Ретклифф, да? И вот они не верят в такие генетические всплески. А между тем мы это видим каждый день. Да? Реально же были и Эйнштейны, и Ломоносовы, и все эти ребята. Э, я думаю, что и Шекспир был, причем совершенно, вполне возможно, из простых. У Шекспира такие знания о других странах. Знания о других странах вполне, э, легендарные. А о том, что, так сказать, его такая опереточная Италия и опереточная Дания, это вполне можно было почерпнуть из тех книг, которые он там в библиотеке, да у того же Марло. Марло-то никто ж не отрицает, что он был. Марло был ого по эрудиции мужик. Вот уж он-то знал! То есть если они реально, как в фильме "Любимый Шекспир" вместе бухали, то, прекратив бухать на час, да, они могли многому друг друга научить. Э, но Шекспир, вероятно, как, я не знаю, насколько он изображен правдиво в гениальном фильме, но я думаю, он был человек интересующийся. Был такой пытливый, да, с пылким умом. Вот самая для розенкрейцеров желанная добыча. Розенкранц и Гильденстерн для средневековой, даже и для последующей Европы... Кстати, и пьеса Стоппарда "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" это что такое? Это смерть определенной традиции интеллектуальной, это смерть интеллектуального любопытства, наступление эпохи полной дебилизации: машин, телевизора, компьютера. Знаешь, пьеса-то очень хитрая. Стоппард не Шекспир, но очень хорош. В Англии умеют писать пьесы как-то, да, в отличие от драматурга Гельмана. И эта перекличка с Шекспиром и вообще перекличка вообще с традицией европейского интеллектуального театра. Да, там они были живы, но они, может быть, погибли, когда уехали, да, от этого, э, от Гамлета у Шекспира. А здесь они как-то, сказать, они-то не мертвы, они-то живы, но они духовно померли. Не-- им не для кого свои знания передавать. В принципе, парочка Розенкранца и Гильденстерна — это кто такие? Это люди, которые Тайное знание любопытствующим не суд, пока они живы, жива эта традиция. Когда люди не господствуют, не довольствуются господствующей вот этой простой прописной истиной церковной или там квазинаучной в виде букваря какого-то, да? Вот как-то так ищут свое. Ну вот, иные утверждают, что не было никаких Розенкранцев с Гильденстернами, что это такие фигуры, это такой некий, ну, вымышленный персонаж. Ну как Гамлет. Но он же так вошел в нашу жизнь, что мы говорим о Гамлете как о живом человеке. Или Макбет, да? Или там Отелло, да? И они уже стали символами и такими, вот такой частью нашего интеллектуального бытия. Причем не только английского, да? Шекспира знает весь мир. И вот говорят, что не было никаких Розенкранцев с Гильденстернами, не было Христиана Розенкрейца. Это все придумано. А скорее всего, было как? Были каббалисты, были масоны, были потомки тамплиеров, были алхимики, и все они были леопардовой шкурой, все разрозненные. И вот когда эти люди в той или иной степени получали некий импульс к своим интеллектуальным поискам извне, например, какая-нибудь еврейская книга переводилась на латынь, это же длительный был процесс. И вот, ну, скажем, каббалистически там какой-нибудь Пардес Римоним, гранат риса, конечно, это производило в этих умах, ну, в подготовленных, да, ну целую революцию. И в особенности на них, я думаю, действовали книги арабские. Не столько там мусульманские, конечно, это нет, но арабы это же не сейчас, к сожалению, впали в такую прискорбную политизацию, а все Средние века ислам же интеллектуально шел вровень с Европой, отстал только где-то к семнадцатому-восемнадцатому векам. И через арабов Европа узнавала массу интереснейших вещей. Например, всю индийскую философию узнали через арабов, через арабских переводчиков. Арабы перевели греков и римлян на арабский, а с арабского перевели на латынь. Вот такие поразительные вещи. То есть вот ислам, который сейчас ассоциируется с полной дикостью, фанатизмом и отсутствием просвещения, тогда совершенно наоборот. Исламские арабские знания очень ценились. Попасть к арабам это ого-го-го! В Дамаск, в Каир. И существовал какой-то якобы город Дамкар совершенно мифический, где-то якобы он был на Востоке, и уж там все бежали такие арабские чернокнижники. Вот они давали такое просвещение. Розенкрейц, конечно, там побывал. Вот без Гильденстерна сам. Вот так. И вот, значит, например, некий новый арабский труд, перевод каких-нибудь арабских, персидских мистиков или индийских трудов. И оно это производило сокрушительное впечатление. Вот я верю именно в такую-- мне как-то-- я не очень верю во все эти сказки про Розенкрейца, который там все лечил на свете. Он нашел камень, который выпал из короны Люцифера, когда Люцифер был низвергнут с небес. Из этой камню-- камня он сделал чашу, и в этой чаше собрались все знания как конденсат. Ну оно, конечно, но как-то мне трудно поверить в это как сыну лесника. Ну а в то, что он существовал? Я готов допустить, что был некий человек. Я даже думаю уже была группа людей, было несколько людей- Да, то хочу сказать, не собирательный- Собирательный, разумеется. Как же ты правильно рассуждаешь. Конечно, это собирательный образ. Были некие мудрецы, главы этих движений, да, течений из этих пятен леопардовой шкуры, а потом их черты объединили. Все человеческое, что в них было, естественно, убрали, оставили, значит, все возвышенное, мифологизировали. И так возник этот Розенкрейц. А, вот, вот в это я верю как раз. Но я верю также в то, что ни один человек, хоть он будет там сорок раз Эйнштейн, не может все выдумать сам. Люди живут в атмосфере интеллектуального обмена. Вот самые глупые - это те, кто призывает к самоизоляции. Такой человек сам загнивает. А если общество, не дай Бог, принимает изоляционистскую тактику, то это общество загнивает. Это, кстати, проблема вообще церковная и в особенности православная дело. И отгородиться, кругом нечистые и так далее. Железный занавес тоже этому способствовал? Ну, страшно, ну союз загнил абсолютно, абсолютно загнил. Ни одна страна, Северная Корея, это, например, Куба. Ну так крах полный, полный крах. Как только-- что такое была Япония? Это было закрытое общество абсолютно, да? Иностранцев убивали просто. Смотри, фильм Сегун видели, да? А потом они поняли, что труба, их просто завоюют нахрен, просто завоюют, да? Они останутся со своими мечами, их просто пушками нахрен положат и начинай делать свое. Они сделали революцию Мэйдзи, открылись и посмотрите на Японию. Китай еще дольше сопротивлялся, но в конце концов и он понял. И теперь посмотрите на Китай. Да, это единственный путь. А что с Россией? Мы же давно- Россия открылась давно, еще при Петре Великом, слава богу. То есть мы ни Индия, ни Китай. Но проблема России в том, что эта страна очень противоречивая. И пока был, пока был жив Петр, все время метания. И на одного Петра приходится столько чудаков. А так-то что ж? Ну, по поводу России есть сомнения, европейская это страна или азиатская, но мне кажется, это просто смешно. Ну, конечно, европейская. Но не, может не лидер, но это страна европейской цивилизации, и надо в этом направлении двигаться. И тут не о чем говорить вообще-то, надо догонять быстренько и все. А не закрываться, закрываться - это труба и тупик сразу. А, ну вот! Так вот, я думаю, что проблема как раз вот, скажем, кризиса католичества, которое потом приш-- привело к взрыву в виде протестантской реформации, в том, что эта доктрина, вот она внутри окукливается, зацикливается и все, и она загнивает. Получается стагнация. А вот то, что открыто интеллектуальным влиянием, обмену идеями, новым каким-то, пусть даже совершенно революционными идеями, вот это-то и живет. И вот мне кажется, как раз те люди, которые, ну, потом назвали себя розенкрейцерами, они как раз были самыми восприимчивыми к вот таким абсолютно революционным идеям. Ну, например, я думаю, что каббалисты не восприняли бы книги из, ин-- скажем, индийской культуры. А почему? А оно расходилось с их базовыми представлениями. У всех есть свои ограничения, да. Уже потом каббала к этому присмотрелась более, скажем так, пристально. А тогда, я думаю, нет. Потому что все основывалось на такой, на библейском фундаменте, на иудейско-христианской картине мира. А индийская картина прямо противоположная, совершенно иная. То розенкрейцеры, они, как мне кажется, были люди самые, то, что называется open minded, с самым широким взглядом на мир, максимально открытые для любых веяний. Вот для них ничего не было запретно, они ничего сразу не отметали. Ну, понятно, что шире любого церковного учения, но и шире даже вот таких синтетических учений, как, скажем, каббала и масонство. Они просто принимали это, переваривали? Они были от природы такие. Вот их так поцеловал Бог. Но мы же не знаем, почему вот Иванов такой, а Сидоров ну идет и идет. Нет, я имею в виду, что они принимали это и просто принимали как факт или они это переваривали? Они переваривали, да. Ну, в интеллектуальном смысле, да? Потому что продукт обычно мы перевариваем и видим, да. А они это усваивали, да, и как-то вот принимали в свой интеллектуальный оборот, впускали в себя, что называется. И вот знакомство, я думаю, Европы с арабской, персидской мистикой, не с исламом таким линейным, а с мистикой, вот суфизм там же потрясающие по интересности есть идеи, и с индийской культурой. Вот это вот и двинуло, скажем так, розенкрейцерство, с одной стороны, вперед, а с другой очень-очень в сторону от всей эзотерической традиции Запада. Потому что в конечном итоге вся эзотерическая традиция Запада, вся, в конце концов, на Библии. Это фундамент. А вот они как-то построили свой дом. Вот недаром они называли такое условное место своего обиталища Храм Святого Духа. Вот именно Духа, да. Дух же он везде, он как-то и нигде одновременно. И Дух он может быть не на фундаменте, а как-то этот Храм Святого Духа можно себе представить как нечто парящее, да. Помните японский мультик, да, Шагающий дом? Вот это какое-то бы летящее что-то. Храм Святого Духа. Но и девиз есть. Да, он-то есть, но там он это есть некая часть. Ну, в Ветхом Завете это один Святой Дух, то там Святой Дух - это, скажем так, эманация, да, истечение некоего, некой энергии от Бога творца, да? Там это понятно, что в христианстве это там голубь Бог, да? Но в смысле там третье ипостась Троицы, то не очень понятно, что было. Вот так. Значит, вот такая вот у меня гипотеза. Но это не моя, на самом деле, да, это исследователи очень серьезные такую гипотезу выдвигают, а мне она кажется убедительной. Вот так я думаю по поводу реального происхождения розенкрейцерства. А почему скрывали? Ну, видите ли, средневековая Европа, она не была местом, где можно было открыто признаваться во всяких там интеллектуальных поисках. Могли же сжечь на хрен и очень легко. И обвинить и в колдовстве, и в чернокнижии, и во всем, чем угодно. И мы это знаем, да? Святой Дух чем отличался? То есть он не от кого не исходил, сам был? Святой Дух? А! Секундочку, да, я сейчас отвечу. Да, я просто забыл, да, когда мы говорили о Святом Духе с тобой. У них, у розенкрейцеров, Святой Дух это была некая такая особая благодать, которая озаряет знающих. И которая сообщает людям сразу и непосредственно истину, нечто вроде озарения. Вот в таком буддийском варианте, как сатори, да, вот раз и открылись глаза. То есть если ты зайдешь в Храм Святого Духа, они никогда, никогда не говорили, где он находится реально, то есть его надо искать всю жизнь как Святой Грааль. Это как бесконечный поиск, как философский камень. При этом путь и есть камень, да, вот нам все время идти. Но в общем, если ты, значит, зайдешь в притвор Храма Святого Духа, то ты всю истину сразу и поймешь. Вот ту первопричину, да, помните, разматывание цепи, тебе все сразу и станет ясно, да. Для них это вот такая, такое состояние озарения и именно интеллектуального. И ничего религиозного здесь нет. Ну, вот таким путем. Они отрицали, конечно, множество христианских догматов. Прежде всего троичность божества. Ну, это самое, одно из самых нелепых в христианстве установлений, которые там сами даже верующие не могли объяснить. Фома Аквинский уж на что был апологет, говорил, что, дескать, никак этого объяснить нельзя, в это можно только верить. Они это отвергали. По их мнению, никакой Троицы не было. Очень своеобразной у них была трактовка Иисуса. Да, они называли его евангельский Бог. То есть у них так получалось Есть некий Бог общий, а есть такие мелкие, частные. Вот евангельский - один из них. Ну, за такие слова сами понимаете, что могло последовать. Они считали Мессию или просто- Не, не, не, они в мессианство не верили. Мессианскую идею тоже отвергали. Они полагали так, что вот есть некое устройство мироздания. Есть сферы, видимо, каббалистич-каббалистические сфероты они их проявляли. Это десять сфер, на которые влияют стихии. И мы эти десять сфер должны познать. А наверху находится творящая сила Бога творца и, собственно, все. Никакой антропоморфности, никакого человекообразия и никакого Бога Отца, конечно. Ну и, соответственно, не Бога Сына. Поэтому они к этим рассказам относились очень как, снисходительно и посмеивались. А тогда за это можно было схлопотать. То есть, вот как, может быть, индийские представления, да, о природе, о каком атмане, творящем духе им гораздо больше нравились. Это больше отвечало их представлениям. Откуда они могли почерпнуть этот всевозможный класс? От арабов. Я же сказал от арабов. Ну они что, говорили на- Не, переводили. Были люди, которые переводили арабские труды на латынь. Это в основном эти люди жили в Испании. Да, Испания тогда, а сейчас Испания - это что такое? Это хамон и винцо. Баски. И Малага. Малага. Мала-- все, все, все. Я же ничего, еще сложу в мусор. Испания. А тогда Испания - это же был синтез трех культур. Уникальное было место Испания и юг Франции, Прованс. Там жили христиане, католики, там жили иудеи очень много, причем богатые, не такое всякое бедное, которое тут жило в Восточной Европе, а по-настоящему богатые, которые могли содержать свои ешивы, которые могли содержать ученых. И там был золотой век вообще европейского еврейства. Именно в Испании и Португалии. Ну, где деньги, там и представит науки, это же понятно. И там жили мусульмане, причем терпимые, что редко, потому что нетерпимые жили в Северной Африке, а там были такие, ну, человекообразные мусульмане вполне. И получалась изумительная совершенно вещь - сплав трех великих культур. Это редко бывает в истории. Какое время было? Ну, начиналось где-то с тысяча сотых годов. Потом началась Реконкиста. Христиане все время воевали и воевали, но воевали, а жизнь шла своим чередом. А инквизиция- Там, там, там и возникла как реакция на то, что слишком много евреев жидовствующих и- То есть это уже было позже- Мавров и ислам. Одновременно. Такую идиллию. То есть и много иудеев, и свиреп-- инквизиция просто я- А против кого инквизиция-то? Инквизиция же была против этих самых умствующих, против своих в основном, потому что против жидов-то ладно, а ты же как ты мог, Педро? Ты-то что слушаешь евреев и арабов? А? Ты же наш парень. Вот таких и надо прижечь. Ну как же тогда они вот так вот хорошо жили, если инквизиция своих держала просто- Инквизиция всех держала. Во-первых, не нужно как бы страсти инквизиционные преувеличивать, сколько там она убила? Смешное количество по сравнению с орловским НКВД вообще не о чем говорить. Ну там размеры другие. Не, они могли бы распоясаться, но у инквизиции была цель воспрепятствовать, вот как инквизиторы реальные, не вымышленные, какие-то там гады, а реальные инквизиторы, у них была цель воспрепятствовать влиянию иудейской культуры, исламской культуры и через исламской всяких там восточных делов на христианство, потому что они так понимали, что оттуда идут ереси, реально оттуда и шли действительно. И вот эту задачу инквизиция выполняла. Они смотрели, где там переписываются книги, вот эти чернокнижники, но где они возникают? В Сарагосе, в Саламанке, да, рукопись эта где найдена? Небось не в Пскове, а там, в Сарагосе. Вот это все было там, и оно никак, оно никак не могло исчезнуть, да? Никак. Это католики, да? Католики, да. Они были открыты для научных учений? Все сосуществует одновременно. Да, именно потому, что они были открыты к этому, то как церковная реакция, всегда существующая, и придумала инквизицию. Ничего такого не было в православии. Против чего бы инквизиция возражала? Книг никто не читал отродясь, хрен ли там беспокоиться. Да? Поэтому все нормально и существовало. Да? То есть существовало равнодушие в православии, да. Католицизм по каким-то причинам, то ли потому, что европейские народы были такие пассионарные, то ли католицизм такая зажигательная религия, но там градус общественного кипения был несоизмеримо выше. То они идут в крестовые походы, ну тут же ж какие походы? Никто отродясь никуда не ходил. То они затевают там еще какие-то штуковины. Они же вот это все одни и те же люди, по большому счету, это элита католического монашества, но по-разному мыслят. Одни учреждают университеты, кто же их учредил, как не монахи? Затевают диспуты, переписывают книги, переводят древних авторов, ездят с риском для жизни к евреям и к арабам в Прованс и в Испанию. Говорят: "Ну, покажи, ты Мальбогера перевели. Давай!" Покупают на последние бабки, да, привозят, а другие говорят: "Вы посмотрите, что делает брат Фома. Ну это ж какая сука! И это наш монах, и он носит наш крест. Это он поехал, привез эту гнусную рукопись. А? Ну и что же мы, братья, оставим это так? Давайте учредим трибунал и выясним. Допросим брата Фому, он расскажет. У нас есть методы". Между делом они еще успевали этих, мавров- Когда есть энергия, люди все успеваютПотому что ведь они же все время перли из-за- Нет, они не все время. Просто они перли опреде-- нет, нет. Если было сложно. После определенного времени они перестали переть, потому что их все время выписывали. Да? Всякая экспансия идет до тех пор, пока не остановят, да? Ислам очень сильно попер. Ну, давайте сделаем исторический экскурс, раз уж вас это так заинтересовало. Где-то в восьмом - десятом веках. И они же перешли Пиренеи и пошли на территорию нынешней Франции. И шли бы и дальше. А что? Им бы вот-- они шли до тех пор, пока их не останавливали. Но кто их мог остановить? На востоке их остановил Китай, Китай, да? На- в Африке никто. В Средней Азии тоже никто. Вот они все, что видели, все и забрали. А на западе их остановили. Король Карл Мартел, то есть Молот, при городе Пуатье встретил их и выписал. Они очень хорошо поняли и ушли за Пиренеи. Но Испанию и Португалию отдавать они не хотели и жили там. Христиане сказали: мы это отвоюем, это будет Реконкиста - отвоевание. И стали воевать. Ну, попробуй отвоюй. Это ж только так звучит. Сам начали воевать или изнутри Испании? Изнутри Испании с поддержкой всей Европы, в основном поддержка Франции и Италии. Но попробуй отвоюй. Это требовало нескольких сот лет, но отвоевали. И по мере отвоевания все меньше и меньше помощь была со стороны североафриканских арабских государств. Они понимали, что все равно это обречено. После нескольких очень суровых поражений, которые христиане нанесли, они прекратили помогать и сказали: как хотите, ребята, так и-- ну а как хотите, ясно. И там все крепости Кордова и Гранада, Гранада, по-моему, называлась последней, и все. Да, Гранада или Кордова? Гранада, да, Кордова, потом Гранада и все. Это был последний оплот мусульманства. После этого евреям мусульманам сказали: или вы креститесь, или уезжаете. Мусульманам было проще, было куда ехать, евреям некуда. Они стали метаться. Некоторые приняли христианство притворно, их потом выясняла инквизиция, кто они таковые, и многих сожгли. Ну, как многих? Ну, несколько тысяч. Ну, относительно да, да. Вот безобразная герцогиня - это все оттуда. Другие уехали в Голландию. А кто самые богатые и умелые уехали в Турцию. Но султан брал только тех или с баблом, ну с баблом везде хорошо, и в Турции неплохо, или умельцев, там ремесленников, оружейников, да, например, там изготовителей пороха. Евреи очень этим славились в Европе. Картографов, корабельных мастеров. А это пожалуйста. Врачей. Значит, вот цвет уехал в Турцию. Люди среднего класса в наших категориях уехали в Голландию, а совсем простые остались. А куда же? Вот такие дела. А арабы уехали почти все, но часть тоже осталась в Испании. И поэтому вот нынешний испанский народ, он такой вот весь смешанный. Там чего только нет. В Испании там все храмы такие. В общем, это вот он тебе мечеть, на которой сверху стоит крест- Конечно. И звезда Соломона вдобавок. Ну конечно, да, конечно. Да, и есть и церкви, которые были синагогами, и церкви, которые были мечетями, а до этого некоторые мечети были церквями. Там это все очень- Но испанцы, они хоть подчистую все не сносили, а так к своим нуждам приспосабливали. Христиане потом тоже не перестали сносить. То есть там пыл был такой католический, там давайте там сожжем человек восемьсот. Да, это не без этого. Но здания что ж трогать, да? Не, ну это бабки, да и вообще как бы можно приспособить. Поэтому они не разрушали. Вообще такого вот разрушительного пыла уже не было. Разрушал, скорее, как раз ислам, когда он до кого-нибудь добирался, но тогда он уже тут до туда не добирался таким путем. Вот. В общем, там был уникальный момент сплава мировых культур, причем таких замечательных, да, таких великих. И там они знакомились друг с другом, и вот там возникало-- что такое черная, черная книга? Откуда чернокнижие? Это книги чужих культур, да, чужих религий, чужих цивилизаций. Вот там их переводили, а там же как раз и арабский знали, ну, естественно, мусульманский это богословие, иврит евреи, латынь христиане, они учились друг у друга. Поэтому Сарагоса и Саламанка - это были университеты ого-го! Если человек говорил, что он заканчивал - ууу, крутизна, как сейчас Гарвард. Это очень круто. И уровень их был очень высокий. Вот там вот весь этот бульон и варился. Какая жаль, что у них не получилось такого, как вот от встречи тамплиеров с каббалистами. Я думаю, что встреча тамплиеров с каббалистами была, во-первых, подготовлена не без участия святого Бернара, любимца нашего, и у них цель с самого начала была на сотрудничество, а здесь оно получалось, во-первых, очень долго, столетия. За столетия копятся обиды, и у них не было цели сотрудничать. И сколько там было тех тамплиеров поначалу и сколько тех каббалистов? Ну, пусть несколько сотен человек. Здесь речь шла о том, что контактировали миллионы. И представляете, какая копилась взаимная ненависть и что испытывали христиане каждый раз, когда слышали крик муэдзина, да, с мечети, что испытывали мусульмане, когда слышали звон колоколов. И те и другие говорили: опять жиды вот это вот идут в свою синагогу. То есть война всех против всех. Не могло кончиться сотрудничеством никак, к сожалению. Но были такие вот плоды Эти да, эти да. А общий народ? Народ очень враждовал, враждовал страшно. И это видно из песен. То есть ненависть была ужасающая. И почему испанская инквизиция самая лютая и испанские воины самые непримиримые? Они же завоевали полмира. Слава испанского оружия, они же закалились, завоевали несколько сот лет, да и с какими врагами. И они не знали ни жалости к врагу, ни жалости к себе. Потому испанцы Кортес и Писарро завоевали Бог знает что. Но при такой обстановке, да, ну какие такие особенные науки могли процвести? И там получалось, чем либеральней одна часть, тем фанатичнее, конечно, другая. Поэтому там самая просвещенная и там самая лютая инквизиция. С одной стороны, Сарагоса, Саламанка, университеты, чернокнижие, где изучают на равных правах книги на всех языках. Тут тебе и латынь, и арабский, иврит. А с другой стороны, Торквемада, который всех сжечь нахрен, кто вообще прочтет хоть строку чужую. Это совершенно естественно, да? Потому что именно там напряжение то и возникает. Ну, вот так. Какого рода, можете назвать может быть какие-то конкретные книги, которые они читали из арабского и индийского фольклора? Я-- это не фольклор, это мистическая традиция. Традиция. Читали притчи, читали там, так есть такая книга "Суфийский сад". Это притчи суфийские, переложенные таким красивым, красивым языком. А ведь сам суфизм, он же под огромным влиянием индийской мудрости возник. Да, вот так все опосредованно. Но суфизм, во-первых, он, он призывает к крайнему аскетизму еще больше, чем христианское монашество, полному отшельничеству. Кроме того, монах то чем был хорош христианский? Он приходил, он понимал, что он истину нашел. А суфий искал всю жизнь. И тут розенкрейцеры делали важнейшее открытие. Значит, это не конец пути, да, вот наше нынешнее состояние, его начало, он идет дальше. Потом что искал суфий, какого бога? Никакого антропоморфизма, конечно, не было, никаких там размышлений Терезы Авильской, никакого явления Иисуса, никакого сладчайшего поцелуя Богородицы. То есть, а все в мире высочайших абстракций, которые индийская и арабская культура в изобилии разработали. Для них это была неожиданная вещь. И вот это для них очень расширяло их умственный горизонт. Эмблема их долгое время была такая, сейчас вам даже нарисую. У них была такая вот. Трехступенчатая, что-то я совсем не в форме. Ну, это три ступени, да? Остомент, тут был крест и здесь роза, распятая на кресте роза. Вот такой необычный символ. За символом тоже можно было все огрести. Вы же понимаете, кто должен быть в центре, да? А с каких хренов роза? Это что такое значит? И трактовали они эту эмблему очень своеобразно. И тоже, конечно, вполне нестандартно, если не сказать еретически. Это было соединение, во-первых, это мужское и женское начало. Они розу трактовали, естественно, как женское. Вам понятно, бутон, раскрытие, цветок, зарождение, да, роза сердце. Роза - эмблема женской красоты во всех культурах. А крест они трактовали как мужское. Для бесплотного христианства это был колоссальный вызов. А три ступени? Может быть, намек на Троицу, а может быть, на три мира, как они представляли себе. Есть не то чтобы три мира, миров то-- вернее так миров три, а десять сфер мировых. Все это очень сложная, тщательно разработанная, абсолютно ложная картина мира. Никаких десяти сфер нет. Все не так, на самом деле оказалось. Они неверно представляли себе картину мироздания, но они одни из первых сказали, что ребята, то, что вам говорят, это не так. То есть они взорвали некие общественные стереотипы, и в этом их колоссальная заслуга. У них, как у представителей любого, любого ответвления европейской цивилизации, священным числом было, конечно, три. И вот они искали трех вещей. Те розенкрейцеры, которые уже объявили себя как таковые где-то в семнадцатом, восемнадцатом веках. В шестнадцатом, даже раньше они говорили о том, что вот мы наследники этого Розенкрейца Розенкранца, помните, да? Ну и, конечно, никаким черным магом не был, а его душа - это воплощение всех великих посвященных от Египта и до наших дней. А мы наследники его подвигов, его славы, его интеллектуальной мощи. А что мы хотим? Мы хотим осуществления великой триады. Первая триада - это изменение политической власти, устранение монархии. Масоны, которые никогда на монархию не замахивались, попали жертвой вот такого устремления розенкрейцеров, поскольку часть масонов с розенкрейцерами объединилась. И вот убеждение некоторой части людей, что масоны все время подкапывались под монархию, я думаю, коренится в этом. Ну, если это не паранойя вообще. А они разве во Франции были? Где монархию собирались устранять? Они собирались устранять везде, по всей Европе. Ведь везде был монархический принцип. Где не король, там герцог или какой-нибудь ландграф. Германия. Германия, да. Я сейчас скажу там про их теоретика и главного столпа их мудрости. А, но давайте сначала с тремя этими, да, принципами разберемся. Первое - это смена аристократического принципа на принцип выборный. Ну, в конце концов, он победил. И девизом их были слова, которые приписывали Пифагору, а потом и Теэтету, был такой греческий философ, там чуть ли не Сократу. Править должны знающие, знающие, заметьте, да, не помазанник Божий, не представитель священного рода наших обожаемых монархов, а знающие. То есть это отвержение, во-первых, сакральной природы власти для сторонников самодержавия, которых до сих пор до фига. Это уже острый нож. Во-вторых, это отвержение аристократического принципа. Аристократический принцип как говорит? Если человек родился в с-семье монморенси, он по определению лучше Пупкина. Сомнений быть не может. Оболенский всегда лучше Петрова, потому что один аристократ, а второй кто? Да. А здесь ничего подобного. Знающие, а знания всех уравнивает. Это подкоп под сословный принцип. Сословный принцип - это же вообще основа основ всего, так сказать, мироздания. Ну и кроме того, это апология именно знания, да, не воинской мощи, не богатства, не знатности. А вот кто это когда по знанию отбирал? Вот они хотели такое царство истины установить. Не знаю, как они, стремились ли они хоть как-то вообще на политическую ситуацию повлиять. Мне кажется, нет. Но их все время в этом подозревали. Ту часть мас-- розенкрейцерства, которая примкнула к масонам, мы знаем, ну, более или менее ничего. Но мы знаем о них, что это были люди абсолютно равнодушные к политике. Вот как раз та часть масонства, которая с розенкрейцерством объединилась, это была самая духовная часть масонов, которых вообще не интересовала политика. Политика, финансы, непосредственные дела, злоба дня, там, кто там фаворит государыни, да, будем ли воевать с Турцией, как бы нам сделать, чтобы здесь изменить налоговое законодательство, им было абсолютно по барабану. То есть они занимались исключительно высшими вещами. Но декларировали. Ну, да, декларировали. Второй, э, принцип, который они хотели установить, это поклонение всем, всех одному верховному божеству, то есть устранение религиозных противоречий. Чтобы не было ни католиков, ни протестантов, ни православных. Ну, о православных они мало знали, но когда попали в Россию, то столкнулись. Чтобы не было сект, не было католичества и претензий католичества на абсолютную истину, конечно. Но чтобы и протестанты не больно зверствовали, а вот чтобы была некая такая вот, чтобы было служение единому верховному божеству. Как они себе это представляли? Утопически, я думаю, так же, как и третий принцип поиск панацеи, все-всеисцеляющего лекарственного средства. Ну, они же верили, помните, я говорил вам, да, в единый корень. Они считали, что люди, все расы людей из единого корня, они не могут не вспомнить о своем братстве. Но это, конечно, так, люди из одного корня. Ну вот вам пример. В фантастике семидесятых годов, на которой я вырос, вот я как отвлекался от Патнейна, так читал что-нибудь фантастическое и находил в этом немалый кайф. Так вот, эта фантастика, она, мне кажется, она просто, она на порядок- Какого рода? Стругацкие, Азимов, Шекли, Саймак. Вот такой был Гарри Гаррисон. Ну, это кто? Американские и советские, да, ну, две супердержавы, как бы кто. Ну, наверное, были и другие, просто я не знал. Вот, вот эти, да, это все титаны. А, ну да, вот. Но вон он был же такой социальный парень. Семьдесятые. А вот семидесятые, восьмидесятые годы, да. А некоторые еще в шестидесятые начали писать, но процвели вот в эти годы. У них есть при всем различии один такой мотив общий, что вот наступит время, когда народы мира осознают огромность грозящих им общих опасностей. Там, энергетический кризис, вода. Вода уже тогда осознавалась. Еще какие-то вещи, ну, там, инопланетную угрозу каких-то гадов, там, международ-- межпланетных жидов. Вот. И объединившись, значит, вместе, все вместе начнут эти угрозы отражать и проблемы решать. И это абсолютно для этих людей было очевидно. То есть, ну, не могут же люди цепляться за свой местнический интерес, видя, как наша общая колыбель Земля в такой ужасной опасности. Сейчас понятно, что это полное утопия и по поводу энергетического кризиса, и глобального потепления, и угрозы терроризма, да любой другой. Каждый тянет на себя. А так называемый третий мир, то есть сообщество тунеядцев, которые вообще не могут себя прокормить, да, из которых и состоит ООН на восемьдесят пять процентов, превратившаяся в просто в гирю на ногах у человечества. Огромный пласт международных бюрократов, которые тырят бабки или чуть-чуть дают дармоедам, которые ничего не умеют делать. Ну, если называть вещи своими именами, это же не для записи. То вот этот самый третий мир, им вообще абсолютно наплевать на все. Абсолютно на всех им наплевать. Ничего не собираются подписывать, никакие договоры, ничего не собираются соблюдать. Никак они не собираются координировать свои усилия, там, с кем бы то ни было. Они так полагают, что им все должны. Да и пусть те там сдохнут, а мы их обдурим. Вот так. И оказалось, что это утопия. Вот мне кажется, это очень розенкрейцеровский взгляд. Я далек от мысли, что все эти писари хоть как-то с розенкрейцерами, но нет, это просто такая европейская утопия, когда народы, распри позабыв, да, обнимутся все в братском поцелуе. Ни хуя не обнимутся. А социалистическая идеология не могла как-то что-то общее иметь? Мне кажется, похоже. Социалистической идеологии не было. Была идеология социал-демократическая и коммунистическая. Коммунистическая имела, но она имела общее больше гораздо с христианством, с таким, с классическим христианством, с зверским, чем с розенкрейцерством. У розенкрейцерства, как мне кажется, не могло быть никакой социальной опоры, потому что люди бы просто не поняли, о чем речь. Да, это настолько абстрактно и настолько как-то не подтвердимо ничем. Ну какая панацея? Ну любой же человек понимает, что от головы одно, от живота другое, да? Ну где? Ну, покажи мне панацею! Ну, кроме гильотины я не знаю. Я думаю, это был порыв, вот вообще розенкрейцерство как направление мышления, это был порыв к неким очень-очень светлым идеалам, но, наверное, неосуществимым вообще. Э, ну где эта панацея? Да и может ли она быть? Теоретически объединение религий, конечно, возможно, но это только теоретическая вероятность, да? Даже христианские конфессии, они же разве они близки к объединению? Да боже мой! Хотя уж им-то что не объединиться? Там сколько тех евреев, да? Их же горсть. А вы ж посмотрите, сколько у них религиозных организаций и как они друг друга ненавидят. Никакой араб не ненавидит так еврея, как соседи из соседней синагоги. Ну, а отношение православных к тем, кого они считают- А ислам тоже много- Колоссально! Во-первых, сунниты и шииты, ненавидящие друг друга лютейшим образом. Сейчас обнародовали документы интересные. Израиль предложил Турции ис-- предоставить свой воздушный коридор для бомбежки Ирана. Турция сказала: "Нет". Но как-то же лететь надо. Тогда они сказали Саудовской Аравии и странам Залива, это же их страшные враги. Это ж боже ты мой! Это ж более яростных врагов нет. Ничего, мы пролетим. Они же: конечно, летите, ребята, это же святое дело. Ну что? [смеется] Вот так, а! Кто куда? На случай, если Израиль будет наносить удар по Ирану, то эти страны предоставили коридор израильской авиации, израильской авиации. Уже- Надо через Турцию обязательно? Нет, не через Турцию. Турция запретила. Турция сказала: "Нет". Турция- Зачем им туда лететь? В Иран? Израилю? Ну посмо- Через всю Азию. Ну или через Ирак, который не контролируется никем, или через Турцию, которая реально контролируется, или через юг. Так длиннее, но зато гарантированно. Ну как-то надо лететь. Но как-то долететь же нужно. Израиль вон, а тут Иордания, Ирак - это, конечно, быстрее всего, но там полный бардак. Враги сотрут. А? Спрашивают. Но зато непонятно, на кого нарвешься. Ирак разобьют. Ядовитый Ирак. Вот такие дела. Так что насчет шии-шиитов и суннитов - ненависть страшнейшая. Ну кроме того, там полно сект и образований, всего прочего. Посмотрите, сколько религиозных организаций там исламских и как они поливают друг друга. Это ж прелесть смотреть. Вот. Евреи тоже, но они хотя бы когда выходят на люди, они говорят так, ну здесь вот и ложатся. А те продолжают. Так что какое ж тут религиозное братство? Ну, про панацею и говорить не о чем. Это ж надо так назвать противно, да? Чтобы одной буквой специально нам назло. Да, я даже не понимала. Специально нам назло. Называлась бы Персия, а то Иран. С каких времен такое название? Персия нигде не припомню. А что есть больше Персии: Иран или Ирак? Ирак совсем не Персия, а Иран - это, собственно, Персия и есть. Но нынешний Иран - это еще кусок Азербайджана. Там они в Армении что-то тяпали. А Ирак вообще нет Персии. А Ирак такой страны никогда не было. Это выдуманная страна. Был, когда-то был Вавилон, Парфянское царство. Но никаких ни Ирака, ни Иордании никогда на свете не было. И Иордании не было? Нет, конечно. Государств таких отродясь не было. Была Турция. Это все понимают, что такое Турция, да? А кто не понимал, они умели объяснить, слава богу. Да, да, да, да. Оттоманская, Османская. Был Израиль давным-давно, очень давно как государство, потом как народ. Иран с незапамятных времен давно был. И были арабы. Ну, например, государство нынешнее Залива, Йемен. То, что сейчас Саудовская Аравия - это, конечно, арабы, и никто этого как бы никогда не отрицал, да? Но какой еще Ирак? Какая еще Иордания? Ливан. Да какой Ливан? Ливан описан в Библии. Он был, Ливанон, но это как страна белых гор. Ливанон - это страна белых, это поэтическое название, да. Вот. А так, конечно, никаких ливанцев. Там была Финикийская провинция. А Ирак и Иордания, они возникли после войны, когда делили карту, что кому достанется таким-то путем. Поэтому что такое Ирак? Это географическая новость. Завтра перекроят и все. Пальмира кому же принадлежала? Кто? Пальмира. Пальмира же мифическое государство, как город Дамкар. Пальмиры не было как таковой. Да, есть. И, по-моему, и в Египте есть Пальмира. Пальмира - это такое поэтическое, как Аркадия счастливая, да, как некоторые другие дела. Это как страна Беловодье где-нибудь, да, в России. Хотя есть географические места. Расскажем сейчас про-- расскажи, Наточка, которое называется Беловодье. Но страны Беловодье нет, нет града Китежа, да? Нет- Жаль. Нет, жаль. Ну что делать? Нет его. Ну, Пальмира то есть, руины Пальмиры. Да ну какие руины? Там были какие-то города, которые как же-- как-то так назывались. А то, что описывалось как Пальмира, да, как неслыханные там какие-то красоты, это миф. Я была на этих руинах, они громадные. Город Пальмира был, городок. Ну какие особо громадные? Город Пальмира. Вот. Они просто громадные. Ну хорошо. Не, ну просто для древнего города территория просто- А на развалинах Ниневии вам не приходилось бывать? Вот если бы ракций пустили туда, там, где сейчас вот эти дикие курдские поселения, тут вот составили себе представление. Я видел только в кино, конечно. Я в жизни в Ираке не был и вряд ли буду. Но там получается представление, что такое был город Ниневия, столица Ассирийского царства. Ого, ого! Так что вопрос громадности - это вопрос относительности, конечно. А вот Иерусалим, который описан там как город городов, средоточие красоты. А что там тот Иерусалим? Ну что там тот Иерусалим? Поэтому это все вопрос, э, отношения людей ко всему, отношения. Такие дела. Пальмира, вполне вероятно, называлась совершенно по-иному, как-нибудь Архимыш, да? А потом назвали Пальмира и вот сказали: "Вот это Пальмира, мы наследники древней славы". Ну и так далее. Это часто бывает в истории. Дело в том, что у розенкрейцеров помимо мифического персонажа вот этого Розенкрейца, о котором мы говорили, были и вполне реальные идеологи. И одного из них мы точно знаем, мы даже знаем его портрет. И портрет его, например, нарисовал не кто иной, как Дюрер, великий гравер, который сам к этим розенкрейцерам очень тяготел. Звали этого человека Иоганн Валентин Андрее. Такое странное имя, лицо такого мудреца пожилого, бородой такой окладесной. Умные глаза. Вот он был реально. Вообще он был гравер, на самом деле. Ну, написал ли он все труды, которые ему приписывают? Некоторые говорят, что это тоже нет. Это писали Марло, Бэкон такой там был, Уайтхед. А другие говорят: нет, это Андрее был такой гений. И вот он вот написал множество этих мистических, эзотерических, очень темным языком написанных розенкрейцеровских книг. О чем они писали? Вот этот Андрее, он писал о том, что у всего сущего есть единый корень, не троичный, а единый корень. А троичность мешает. Вот за что можно было огрести неприятности. И понятие единого корня приведет людей к пониманию первопричины. И тогда можно будет из этой первопричины сделать целый ряд следствий. Например, обозначаемая панацея и философский камень. Философский камень это не конкретный минерал. Философский камень - это метафора постижения истины. То есть ты-- это секрет, секрет, код, доктрина, да, как угодно. И когда ты эту доктрину открываешь, то ты понимаешь, что все во всем может превращаться. Например, медь, олово, железо могут превращаться в золото. Для розенкрейцеров и их братьев алхимиков это не было уж таким, как бы, не было самодовлеющей задачей. Золото они бы потратили для продолжения опытов. То есть они не хотели богатеть, они от богатства как раз бежали, понимая, что счастье портит, а бедность учит. Но это было доказательством для людей правоты их доктрины. Химическая свадьба не Ал, а именно химическая, да, нупталис химикус - это был момент соединения разных элементов, когда в идеале прямо на глазах у зрителей одно превращалось в другое, а дальше в еще одно, и в результате получалось золото. Золото как символ солнечного огня, как символ света знаний, да? Ну вот беспримесное золото мудрости, а все остальное шлаки, шлаки, да? И вот, значит, как это они представляли себе. Вот представьте, говорили они, вот юноша берет девушку замуж. Вот они, значит, вступают под венец, а выпили портвейна, закусили заливной рыбой и возлегли. Дальше начинается процесс, и оно все медленно, да? Вот там девять месяцев при нормальном течении, в том числе она рожает, а ребенок растет. А вот теперь представьте, если все это было бы гораздо быстрее и вы могли бы наблюдать. Так вот, у нас вы это пронаблюдаете, но не на вульгарном примере человека, да, а на примере минералов, как минералы они, мы уже говорили, помните, пару лекций назад, минералам они напрямую уподобляли людям. Мы не говорили про это. Не, мы говорили, потому что минералы, минералы зреют. Говорили, говорили. Минералы зреют в утробе земли, да? Такая теория была, что вот земля рождает минералы. Это греческое выражение автохтонный, родившийся из земли. Это имеется в виду народ, который тут жил до того, как понаехали, да? А они это понимали так, что земля реально рожает, хотя мы же понимаем, что это совершенно не так, да? И мы говорили, да, антропоморфная метафора тут не работает. В чреве земли не зреют металлы, как плод в утробе. Это совершенно другой процесс, да, и уподоблять его нельзя. Но они понимали это именно так. И они говорили: вот это вот произойдет буквально свадьба. То есть вот прямо реально совокупление двух разнородных элементов, и вы увидите, как они соединятся, как пойдет процесс прямо в колбах, ретортах, как если бы вы видели, да, как в утробе у женщины происходит момент зачатия, да, потом формирования плода, как он растет, да, как он становится все более похожим на человека, там кости формируются и так далее, как он питается, да. И вот дальше, значит, роды и в ускоренном темпе увидите, как вот младенец растет, превращается в юношу, в мужа, в мудреца. Вот это вот в свернутом виде вы все увидите, как из простых, ненужных, но таких не ценных, с их точки зрения, минералов происходит их слияние. Разные деяния, они говорили: деяния в красном, деяния в черном, деяния в белом, трансмутации, превращения. И в конце концов появляется золото. И в чем это вас, профанов, должно убедить? - спрашивали добрые розенкрейцеры. Не в том, что вот у нас теперь полно бабла и мы его пропьем, а в том, что доктрина наша правильная. Все во все при известном сочетании может превратиться. Вот этот камень-то они искали. Вот его-то, философский-то камень они искали и в Москве, в особняке Штейгера на Пречистенке, и где-то там еще в своих розенкрейцеровских кружках. Если уж говорить о Москве, то вот, наверное, в том генеральском доме мы же с вами были возле него, да, на Чистых прудах. Это, по видимому, было последнее гнездо московских розенкрейцеров, потому что потом четырнадцатый год, большевики и там уже и все. А в Питере это было в усадьбах, во дворцах. Вот у Елагина, Иван Перфильевича на его острове в Паллине под флагом там искали философские камни. Приезжали шарлатаны вроде Сен-Жермена и Калиостро, которые говорили, что они знают. Там им, значит, платили бабло. Это все. Никакого золота там не получалось. Приезжали люди искренне, которые верили. Но я не слышал, чтобы золото кто-то получил. И с точки зрения современной химии это невозможно. Но с точки зрения химии будущего, например, этих пресловутых нанотехнологий, о которых никто не знает, что оно такое, возможно, это так оно и будет. То есть если, ну, что мы знаем о нанотехнологиях? Ну, я точно ничего. Но если [вздыхает] ту фигню, которую я читал в научно-популярных журналах, я понимаю правильно. То есть тут три допущения. Во-первых, я не могу понять правильно по определению, что я глуп. Во-вторых, в научно-популярных журналах пишут хрень полную. В-третьих, тот, кто пишет, он понимает вообще сам, о чем он говорит. Но если допустить, что эти три невероятных фактора сработали, то тогда, если я понял правильно, алхимики были правы, их воззрения были верными. Действительно, может все во все превращаться на некоем уровне, тогда получается полный переворот в мировоззрении. Тогда кто такие розенкрейцеры? Это провозвестники истины всему человечеству. А мы их считали чудаками, а их всегда такими считали: мечтателями, да, бесплодными там породителями иллюзий. Вот оно как. А вопрос можно? Да. А вот- Откуда, откуда вопрос? А вот они- Они кто? Розенкрейцеры. Это религиозное течение или философское течение? Это, Леночка, [вздыхает] и не такое, и не другое, и не религиозное, и уж конечно, не философское. Это течение эзотерическое. Вот если вы помните- Оно стоит отдельно. Оно стоит отдельно. Эзотерика, ну, кто помнит первые лекции мы еще там делали-- Катюхин сделал диаграмму, помните такую, да, зелененькие там всякие кружочки. Эзотерика - это некое особое направление человеческой мысли, не укладывающейся ни в религиозные, ни в научные, ни тем более такие узкие философские рамки. Это мысль о том, что есть некая мудрость от Бога или от богов, или от высших сил, от высшего разума - неважно, но она есть, и она передается из поколения в поколение мудрыми людьми. И так вот этот факел этой традиции, вот он горит до сих пор, да. И эзо-- то есть это вовнутрь, не экзо, как любая религия. То есть вот есть мудрость, а ты ее истолковываешь. Экзегетика. Вот Писание народ не понимает, а ты ему расскажи. А наоборот, даже то, что народ видит, спрячь, не растолковывай ничего, молчи, скрывайся и таи. Вот это эзотерическая традиция. И вот розенкрейцеры - классическое проявление эзотерического образа мысли. А популяризировать себя они даже не помышляли. Нет, никогда в жизни это было слово им абсолютно не присуще- Чуждо. Чуждо и отвратительно. Популяризация, то есть вот populace, да, это ж плебс. Но они никогда к народу не шли, никогда не пытались непонятными быть, непонятыми, они тщательно, тщательно все прятали. Про храм Святого Духа есть легенды много. Сейчас, сейчас, Микочка. Что где-то он есть реально, хотя, мне кажется, его не может быть. Это метафора такая же, как философский камень. Но как если бы человек пришел бы и сказал: а вот этот камень, вот он точно философский. Ну, бред и снижение метафоры на такой глупый обывательский обыденный уровень, да. Так же, как поиск конкретного места для храма Святого Духа. Но говорили, что где-то есть, ну, где-то там в Шварцвальде, в Южной Германии, в Северной Франции, в каких-то лесах, конечно. И там, значит, вот эти братья, они раз в год туда, значит, собираются, там они обмениваются разными отчетами, подводят итог проделанной работы, берут обязательства Поют песни и потом расходятся еще на год сеять, значит, семена нового знания. Мне кажется, это очень наивная штука. Э, если такие люди есть, то меньше всего их интересует, что надо через год куда-то прийти в какое-то место. А они, видимо, живут, ну вот реально как представители суфийских орденов. То есть откуда идешь, туда и придешь. И неважно, где ты окажешься. Для суфий абсолютно похрен, где ты же находишься в этот момент. Ты же говоришь с Богом. Какая разница? Ты в Фесе, в Марокко, да? В Касабланке, ты в Каире, в Алжире, в Дамаске, в Багдаде - это не имеет никакого значения. Поэтому вообще идея такого храма кажется мне полной, вот в конкретном месте, да, его локализация, полной профанацией. Нет, конечно. Это вот такой вот поиск истины, э, поиск новых людей. Да, вот он увидел юношу, присмотрелся, сказал: "Вот вам бы, молодой человек, бросить бы хрень, которой вы занимаетесь, да, там медицину, а пойти бы за-- значит, изучить вот по-настоящему тайные науки". Как-то так. Эзотерические тексты очень темны, написаны языком, очень сложно поддающимся адекватному истолкованию и зачастую, может быть, и специально так сделано. Про алхимиков мы знаем больше, потому что алхимики занимались конкретными делами, они экспериментировали. Про розенкрейцеров нет, потому что розенкрейцеры же практики духовные. А алхимик он чем был хорош? Он говорил: для эксперимента нужно, например, там столько-то ртути, меди, олова, да, сурьмы или там он называл это какими-то необыкновенными именами, но понятно по свойствам, что это было, да? И мы знаем о них больше. Мы еще поговорим об алхимиках. Про розенкрейцеров в смысле духовных этих практик, постижения десяти миров, вот этих подъемов, созерцаний мы знаем мало. Знаем, что у них был такой звание адепт. Э, было понятие просвещенный мастер, но не мастер ложи, да, которому подчиняются остальные, а это просвещенный сам по себе. Вообще идею иерархии они отвергали всячески. Братство злато-розового креста. То есть золотой крест с розой внутри - это то, что максимально известно нам о розенкрейцерах. Эти люди, начиная где-то с семнадцатого века, они очень активно, ну, насколько для розенкрейцеров это возможно, публиковали свои сочинения в Англии, Франции, в Германии и даже отчасти в России. Но это всегда вызывало какие-то снисходительные такие, эти, усмешки. А к их поискам люди относились как к пустым мечтаниям. Некоторые прямо называли бреднями. Например, Новиков Николай Иванович, великий русский масон, апостол добра, как они его называли, деятель, радетель просвещения, книгоиздатель. Когда ему предложили пост главы Ордена российских розенкрейцеров, он долго отказывался, но они его умолили, потому что его репутация была безупречна. Там должен был быть человек выше всяких похвал, как жена Цезаря выше подозрений. И он взялся. И как же сразу к нему переменилось отношение. Как же, Николай Иванович, ну что вы-то, человек практический, вы столько сделали. Как вы пошли за этими дебилами, за пустыми говорунами, замечтателями, да? Сперанский, о котором была прошлая передача масонская, он тоже был масон знатный. Он писал там как бы, как он писал роспись российского масонства для Александра и писал, что розенкрейцеры - это просто дураки. Вот все, что он понял. Он был человек практический, да, он понимал так, что эти стремятся... Ага, эти к просвещению. Ну, это может быть нам полезно. А эти к просвещению, но не тому, это нам вредно, да? Эти к тому-то. Вот в его государственные мозги не вмещалась вот эта вся эзотерическая штука, да, все эти рассуждения. Он же их прямо называл дураками. А еще неизвестно, кто дураками-то окажется в исторической перспективе. Вот это урок розенкрейцерства, мне кажется. Дело не в мечтаниях социальных, потому что вот социальные утопии не осуществятся точно, это мы видим. Но мы живем в стране, которая имела печальное несчастье поставить такой эксперимент. Социальную утопию, да. Панацея... Ну, я не верю. Ну что я-- а вдруг вот как раз вы придете ко мне на могилку и скажете: дядя, а панацея-то есть, да? Но мне сложно себе представить, что такое когда-нибудь будет открыто. А философский камень, как мне кажется, это ведь не, ну, я вам говорил, да, это не конкретная штуковина, а это некий процесс постижения истины. Как говорил Парацельс, очень сочувствовавший розенкрейцерам, путь это и есть камень. Вот пока ты идешь, то ты как бы и ищешь истину. Остановился - все, камень исчез. Это не нечто конкретное. Не все же алхимики были розенкрейцерами, наверное. Нет, нет, конечно, нет. Вообще о ком можно сказать, что он был розенкрейцером до семнадцатого-восемнадцатого веков, вообще это большой вопрос, Светланка. Они же маскировались, они не говорили, что они розенкрейцеры. Это потом, когда стала-- католическая реакция ослабела, они перестали бояться, да, тогда уже они стали более открыто о себе говорить. И в основном где? В протестантской Германии, ну, где католиков, да, инквизиции не надо было опасаться, и в Англии в основном. Во Франции они еще долго сидели тихо. Но нет, далеко не все алхимики были розенкрейцерами. Конечно, нет. И масоны не были розенкрейцерами. Я даже думаю, что между ними было много различий и противоречий. Я думаю, что, может быть, часть алхимиков была людьми практическими. Там ты сурьму принес? Серу ты мне купил, блин? Где пятнадцать золотых? Что ты принес эту фиг-- купил арабских рукописей. Ну ты охренел? А у нас тут серы на следующий опыт Вот я думаю, такого рода разговор мог состояться. То есть алхимики были людьми практического действия, они были осенены, там, высокой задачей. Они стали эксперименты-- экспериментаторами. Масоны были людьми, вот оперативное масонство, вовлеченными во все злободневные дела: финансовые, интрижные, религиозные, политические, да? Там ослабить эту партию, усилить этого человечка. А как бы розенкрейцеры они были вот как вот их любимая гравюра, где женщина подвешена между небом и землей. Вот такая как бы, да, человеческая природа. Она подвешена, она не страдает ничуть. Она вот как бы так она живет. Да, вот они так представляют себе свою жизнь. Они как бы и не там, и не сям. Почему женщина? Это же мужской род. Наша жизнь - это женщина. Вот vita, vita по, а, латыни это женского рода. Вот vita contemplativa - созерцательная жизнь, да? Она так висит. Причем женщина красивее висит. Глядя на некоторых, я полностью в это верю. А- То есть масоны не-- то есть не говорили о том, что они, э, ну, там, в социуме участвуют, да, и не хотят вот это свержение власти, но, тем не менее, в этом участвовали. А розенкрейцеры, наоборот, как бы это стояло в их основе, но они совершенно вели-- делали все со-совсем не так. То есть как-то вот- Эти три принципа, когда их обнародовали, я думаю, они сыграли злую шутку, потому что народ зацепился: видите, падлы, что они хотят! Они теперь ничего- А они никаких усилий абсолютно не предпринимали. То, что мы знаем о розенкрейцерах российских, ну, естественно, я о них больше знаю, больше, чем о других- Масоны как раз говорили, что им ничего такого не надо, но лезли везде, где только можно. Не везде, но лезли активно, да. Часть масонов лезла по-честному, да. А эти-то как раз нет, абсолютно. Вот их интересовали чистые, вот слияние с абсолютом. Вот найти универсальный рецепт, как подняться, там, по десяти ступеням духа. Все это были такие отрешенные от жизни мистики. Вот о ком можно было сказать, что это люди не от мира сего, да, как сказал Иисус о своем царстве, так вот это, наверное, про розенкрейцеров. Вот это были люди не от мира сего действительно. И, но этот мир, он этого не понимает, да? Мир говорит: нет, так ты скажи, ты за кого? Ты за красных, за мушкетеров или за белых, за гвардейцев? За немцев. Да. Ты за наших или за немцев? А, и вот надо определиться, да? Они очень образованные были? Ну, судя по тем рукописям, которые удается адекватно истолковать, во-первых, все на латыни, на латыни хорошие. Но это было такое, как сказать, однобокое образование. А, что такое образованность? Это то, кого человек цитирует. Был такой деятель в российской культуре Бахтин Михаил Михайлович, да, культуролог великий. А, ну, если как-то вот попадется, почитайте по нему. Один из очень немногих людей, на самом деле, вот в русской науке, который реально стал вровень с мировой. Да. В гуманитарной таких почти нет. Бахтин. Он говорил, что культура - это лестница контекстов. Лестница контекстов — это то, в чем человек интеллектуально присутствует. Я вам нарисую для тебя, для Катюхи еще один гениальный рисунок. Ну, понятно, да, принципиально бесконечная лестница, да? Это вот уровень текстов, на которые человек выскальзывает в школе, это дальше, да, это то, что читают во дворе, а это то, что читают, там, в университете, да? Поставлю тут буквы. Да, это на работе, а это в кругу, там, особо избранных и так далее. Чем он выше поднимается, тем он лучше, тем он круче, тем он более принят, да? В мое время было: а вы читали - был первый вопрос, да, для как бы входа в тусовку. А если не читали, то извините, тут никак. Не, ну бюст, он любые решал проблемы, а для нас только читать. Таким путем, а, таким путем. Лестница контекстов. То есть что ты знаешь. Это в контексте определенного человека, а не в глобальной культуре? Нет, это именно о культуре. Насколько в этой культуре есть ссылки на свою же собственную литературу, насколько здесь свойственно переосмысливать своих классиков. В русской литературе совсем нет. То есть единственный роман, переосмысляющий российскую литературную традицию глубоко и по-настоящему, это роман Битова "Пушкинский дом". Но он один такой. Например, в английской и французской это во множестве, да? То есть у нас нет традиции переосмыслять, у нас эта традиция все засахарить в сиропе святости, не осмыслять Пушкина, а поклоняться ему. Да? О! Лучше поздно, чем никому! Это девиз девушек из трамвайно-троллейбусного управления. Да. Культура, лестница контекстов. На этой лестнице контекстов встречает человек разных авторов, которые как бы необязательны. Вот Акутагава. Можно без него прожить? Легко, но с ним многие вещи по-иному понимаются, да? Борхес, Анатоль Франц или там вот русская литература - это кто? Все говорят: ну, это Пушкин, это Толстой, там, Достоевский. А вот Лесков, который совершенно по-иному на все вещи смотрит абсолютно нестандартно, да, и не вписывается в наши такие вот хрестоматийные представления. А ведь великий человек. Вот эта лестница контекстов, да? С точки зрения культуры как лестницы контекстов розенкрейцеры не были уж очень образованными людьми. Они мало цитировали древних, они очень часто ссылались на какие-то мифические, вымышленные события и персонажей, а не на настоящих. Да, то есть с этой точки зрения, например, образованный монах был гораздо образованный, да, элита, не простой, он был куда круче их, поскольку он ссылался на отцов церкви, он ссылался там на каких-то еретиков, которым он сочувствовал. Он ссылался на древних, на Вергилия, Горация, да? Он ссылался на Библию. А эти как-то так вот они сами по себе в такой, в океане таких отвлеченных своих рассуждений. Но много притч- А может быть потому, что они читали то, что не читал образованный монах, как вы говорите, арабские, эээ, рукописи. Это да. У них был свой- Свой круг чтения. Это правда, это так. Но тогда, значит, вот, во-первых, они не ссылались на источник, но, допустим, это для них не было важно. Кое-что идентифицируется, да, что это не самостоятельное рассуждение, а это вот, скажем, парафраз, там пересказ каких-то вот таких арабских, суфийских или иных каких-то, эээ, книг. Но, ну вот что я вам могу сказать от своего знакомства с Розенкрейцеровскими трудами. Этооо, как сказать, это ни о чем. Это ни о чем, это никуда не ведет. То есть я не вижу, как, вот как вам сказать, я не вижу не то что цели, хрен бы с ней, я не вижу предмета рассуждений. Вот о чем вообще мы говорим, да? Эээ, и это меня очень огорчает. Какое-то огромное затянувшееся предисловие и отсутствие собственно предмета рассказа. Мне кажется, они сами не вполне понимали, о чем они, собственно, хотели сказать. Вот у масонов такого никогда не было. Масоны писали вполне конкретно. Еще более конкретно писали люди, которые сочиняли разные каббалистические книги. То есть они писали, например, как проявляется Бог в истории. Это вполне конкретно. Они могли ошибаться, ложные примеры приводить, передергивать и это было. Все люди. Но они понимали, о чем они рассуждают. И это может быть интересно или неинтересно, как бы вот вообще рассуждения, да, вот это кажется мне, ну, может быть, худшим представлением об эзотерической традиции. Длинные, длинные, бесконечные рассуждения о том, как глупы профаны, как умны посвященные и сколь много просвещенному отроется тогда, когда. Ну и когда? И где? То есть нельзя до бесконечности ухаживать, когда-то надо и к свадьбе. Или нет? К свадьбе. Нет. Ну да. А так как физическое. Вот как-то так. Таким путем. Они не молились. [смех] Что хорошо в девушках с галерки - их невозможно не полюбить. Да? Нет, ну если как крестоносцы, да, вот, что тамплиеры предыдущие, которые, о которых мы говорили, они были монахами. То есть у них было помимо того, что они были и рыцарями, да, и так далее, у них была совершенно конкретная, там- Цель. Цель религиозная, как бы. Ну, принадлежность к царьку. Они были верующими. А эти? [вздох] Ну, если так, то есть первую часть вопроса забыть. [смех] Извините. Да. А вторую [смешок] в широком контексте рассмотреть. Я думаю, они были люди верующие, но это не была вера в традиционном смысле. То есть это не была, вот я тебе скажу так, тамплиеры люди более понятные. Тамплиеры были людьми христианскими, там были монахи, которые просто, может быть, ставили необычные для монахов цели, да? Ну, например, там союз с каббалистами, возведение храма Соломоновой премудрости, который другой монах может сказать: "Нахрена вам это нужно, брат Франсуа? Зачем вам это? Зачем нам всем это?" Говорят: "Ну, вы видите ли, тут". Значит, у них свои рассуждения, но они оставались в рамках, конечно, католической монашеской традиции. Масоны как преемники тамплиеров смотрели шире, потому что они уже огромный пласт светских знаний привнесли и каббалистических, то есть нехристианских, принципиально нехристианских. Потом масонам было тяжелее объяснить доброму обывателю, да: "А во что, собственно, вы верите, господин Андерс?" Он говорит: "Ну, как вам сказать? Ну, в Бога, конечно". "Ну так, в нашего Господа плотника". "Не, не, не". "Как не?" "Ну, ты понимаешь". Да, значит, они, масоны, оставались в рамках христианской традиции, но не церковной, не церковной. Масоны, например, отвергали церковь как посредника. Понял-- эволюцию усекаешь, да? Они говорили, вообще, говорят, церковь не нужна. Каждый же сам молится, сам рождается, сам умирает. Правильно? Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был джентльменом? Когда человек впервые вознес молитву, кто был священником? Поэтому что вы, ребята, претесь, все мне указываете, как мне молиться. Идите, займитесь чем-нибудь полезным, я разберусь в своих отношениях с Богом. Потом из этого ответвления масонства вырос протестантизм, который отмел идею, да, но в свое время воспринималось как страшное покушение. До сих пор православные ненавистники масонства, самая тупая часть ненавистников, они до сих пор в этом масонов обвиняют, что вы покушаетесь на святую нашу церковь. А что такая ваша святая церковь, как не коррумпированный социальный институт, каковым является любая церковь, да? Значит, вот масоны шли тут за пределы традиции, да? Каждое углубление в эзотерику - это выход за некие пределы, да? Масоны отвер-- некоторые религиозные установления уже на уровне доктрины пересматривали. Например, говорили: "Ну конечно, никакой Троицы нет". Ньютон так говорил, например, и все пошел за ним, кто был способен это понять. Не может быть троичности божества. Это абсурд. Другие шли еще дальше и говорили: "Конечно, Иисус был, но это был человек. Бог не может принять человеческое обличие. Это смешно". Но, то есть это вот точка зрения Булгакова. Которое, ну, в каче-- качестве романа он же тоже не взял это откуда-то, да? С точки зрения романа это оправдано, но то в двадцатом веке. А с точки зрения, скажем, людей семнадцатого-восемнадцатого это тоже ересь. Вот масоны выдвинули идею внецерковной религиозности. То есть мы люди верующие, и они были как раз людьми очень христианскими. Но в церковь мы не пойдем. Вот к этому попу, у него мы будем причащаться, да только мертвыми. Нет, конечно, нам не нужна ни такая церковь, ни такой поп конкретный, ни это здание ваше, ни вот эти ваши смешные обряды, ни вера в реликвии, в мощи. Это они вообще смеялись и отвергали сразу. То есть они сильно оставляли позади традицию, а розенкрейцеры шли еще бесконечно дальше. Они говорили: все ваше понимание божества, оно совершенно ложное. Да? То есть это еще более [вздыхает] мощный шаг назад. А кому молиться-то, да? Кому мо-молиться же можно личному существу. Для масонов и для каббалистов Бог - это личное существо. А если для части розенкрейцеров, может быть не для всех, но для части Бог - это был высший разум. Но разуму же молиться смешно. Как же мировому закону, да, никто же закону не молится. Что они бы обожествляли именно разум, именно, эээ, незнание. Не, не знание. Не знание, нет. Первая часть правильная формулировка, разум, разум. Они представляли себе, да, так, как когда-то греки, вот. Пифагор же тоже никакого Христа, он, естественно, не знал, и вся вот эта вот метафизика была ему абсолютно чужда. Если бы он почитал Библию, я думаю, он бы тоже впал в некоторую тоску. Да. Ни Ветхого, ни Нового Завета не читал и не думал, что люди до такого додумаются. Да, вроде так здравомысляще, а такое пишут. Да? Он же тоже представлял себе Бога как средоточие высшего разума. То есть если так понимать, да, и индийцы так. Они же тоже, ну, Шива, да, многорук, клыкаст, это все ну понятно для тех, кто- Ганеша. Ганеша там со с-слоновьей, слоновьей головой. Но те, кто поднимаются наверх по ступеням познания, кто не при-приносит в храме жертвоприношения, кто реально из элиты интеллектуальной, они же понимают, что над всеми этими куклами, да, есть нечто. Что это нечто? Это Атман, мировой творящий дух, мировой разум. Мне кажется, розенкрейцеры были ближе всех к такому представлению. Но тут уже вообще ничего от христианства нет, да? И тут даже нет Бога как высшего существа личного. Для каббалы, вот за что цепляется каббала принципиально, Бог - личное существо, которому можно молиться. А тут молитва исчезает, как бы некому. То есть это по определению для очень-очень немногих, так настолько мужественных, которые, говоря словами Тютчева, могут сказать: и нет в творении Творца, и смысла нет в мольбе. Вот так, да? То есть это для очень-очень небольшой группы людей, которые согласны в таком мире жить и так его постигать. Да, Гальчонок. А мне еще кажется, вот то, что они, там, призывали к свержению, к изменению власти монархии, это идет не от желания изменить власть, поскольку они были в этом не заинтересованы, а наоборот, то, что идет от знающих. То есть править должны знающие именно знания они ставят вверх, под которым уже вот монархия- Не, монархия тогда просто упраздняется. Галь, вот вы просто эту, вот ваш уже вот этот красивый жест, вы просто поймите, если знание есть наивысшая цель, монархия становится ненужна, она упраздняется просто за ненадобностью. Именно поэтому. То есть они шли не от того, что они хотели переустроить мир. То есть они не признавали, там, монархию и аристократию, а именно то, что они высоко ставили разум и от этого. Все, что не подпадает под критерии разума, знаний и обладания знаниями высокими, все должно знать свое место. Поэтому какая разница, где человек родился? Ну, то есть быть максимально открытым новому знанию означает быть наиболее духовным. Ну, наверное, у них, наверное, не было такой оппозиции. Эта оппозиция из другой как бы оперы, да? Из другой оперы. Если у человека несколько жен по определению, то супружеская верность никак не может быть его добродетелью, да? То есть как бы она ему нахрен не нужна. В случае верности своим женам. Ах, своим женам! Ну, тогда да. То есть в так- [смеется] В категориях, которые они мыслили, не было оппозиции духовно интеллектуальной. Они были тождественны. Вот, совершенно верно. Для них подъем по пути знаний, интеллектуальный подъем означал автоматически духовный рост, а все остальные были, ну, как бы они невежды. Ну что же вы хотите, да? Они, соответственно, они и боги, у них ложные представления у них ложные, и поэтому, ну, вот надо к ним относиться соответственно. Возвращаясь просто к данной мысли, мне очевидно, вот это духовное через интеллектуальное было важнее социального. Ну да. Фактически развивается другая философия. Социальное не имело никакого значения, да. Потому что когда разум, наконец, заменит все вот эти вот прогнившие, они не считали нужным критиковать как конкретные злоупотребления, что это все равно все гнилое, оно все должно быть заменено. А в новом царстве разума этого уже не будет. Просто масонов то критиковали, наверное, потому что масоны идут от социального. Они вполне конкретно хотели там- Они хот- В истории этих идей. Да, они хотели свободы, равенства, братства. С разных, с разных сторон смотрят на этот процесс изменения. Я думаю, что розенкрейцеров по-настоящему социальное просто не интересует, их оно не интересует, да? То есть для них эта сторона жизни, она абсолютно ну что нам, да? Это даже не то, как монаха, там, якобы не интересует проблема пола, она его сильно интересует, как мы знаем. Да, это другое. А просто, ну, как вам сказать? Они считают это настолько незначимым, настолько мелким, настолько пустяковым. Ну, как, например, ну, скажем, какую одежду носить. Для кого-то там, для аристократа собраться на бал и не в том жабо, а то все засмеют, да? Для офицера мундир, для монаха покрой его, там, капюшона, правильный крест, а то меня перепутают, скажут, что я кармелит, а я цистерцианец, это же убийца. А для них не име-- ну какая разница? Ну вот что сейчас носят? Вот такое кафтан, такое одену. А вот такие брюки, я в них облачусь. То есть все равно в чем. Вот это но-- меня не отличат от толпы, вот в этом пойду. Для него по-настоящему все равно. Это даже, наверное, ближе все таки к суфизму. Это именно ближе к суфизму в том плане, что это полное пренебрежение внешним, да? Поэтому для них социальное было то же самое, что одежда. Ну, какая разница? Ну, в пиджаке. А ще-- а, нет, вы говорите, что в этом обществе можно только в кафтане? Социальное оно важно для тех, кто ничего, кроме социального, не видит. Как хорошо сказано в Евангелии: довлеет дневи злоба его. Каждому дню достаточно. Довлеет - это не давит, а достаточно. Самодовлеющий, самодостаточный. Каждому дню достаточно своих проблем. И никто не видит дальше, чем завтра. Тогда и завтра-то не видит. И давнее, чем позавчера. И Ленин, и Гитлер, и Наполеон, и Чингисхан жили в одно время. Фоменко прав для большинства. Вот сегодняшним днем люди живут. Это вот это социальное, да? Это постоянная беготня за, за сегодняшним днем. А они видят совсем иное. Для них есть вечная человеческая природа. Это Розенкрейцеров. Для них есть вечное стремление людей к ложным идеалам и стремление идти по ложным путям. Вот этому они множество по-посвящают место - обличению ложных путей. Да, не к тому вы стремитесь. Вы стремитесь к умножению ложного знания, там, ложных знаков статуса, там, ложной религиозности, всякое там благочестие и прочее. Все это ложные пути. По поводу каждого я говорю вам коротко, а они там множат и множат страницы обличения каждого из таких путей, да? То есть вот вы, которые считаете себя элитой, аристократами, посмотрите, как вы суетны. А вы, ученые, как вы глупы и во что вы верите. А вы, монахи, да, как вы суеверны и ограничены. Да, вот поглядите-ка, как вы идете по ложным путям. То есть в это-- с такой точки зрения социальное - это мусор. Это какая разница одеть рубаху или там какую-нибудь театральную тунику, чтобы выйти и люди обрадовались. Какими профессиями они занимались? Самыми разными. Им же было запрещено одеваться выделяющимся образом. То есть они одевались абсолютно как все. Приезжая в другую страну, Розенкрейцер узнавал, что тут носят, да? Вот чтобы вообще не выделяться, чтобы никто его из толпы не отличил. В основном, я думаю, это были люди ученых профессий: аптекари. Преподаватели. Нет, преподаватели - это сейчас. Преподаватель тогда был человек духовного знания-- звания однозначно. Аптекари, врачи, да, картографы, нотариусы, адвокаты. Так, чтобы непонятно, чем ты занимаешься, но свободное время и бабки есть. Вот такими они были людьми. Они были, наверное, теми, кто шлифовал стекла. Да, вот такие ремесленники высочайшей квалификации, да? Потому что стекло стоило каких бабок! Кто изготавливал, там, точные инструменты. Швейцария, Германия - это же вот оттуда все эти циркули и вся эта штука. Розенкрейцеры или из Соединенных Штатов? Они говорят, что их основатели, вот эти Кройцы, Розенкрейцы, Розенкранцы с ихним Гильденстерном, это все были немецкие князья, но принципиально от звания отрекшихся и ведшие жизнь простых людей. Иероним Андрие был из простых, он был бюргером. Демократические. Он был бюргером, горожанин. Но у них не было и такого, как бы демократического пафоса тоже не было. Для них все равно, да? Это по-настоящему же полное неразличение, да? Для них было полное неразличение, кто есть кто. Сословие для них по-честному значения не имело. Там, где масоны стремились к выравниванию. А нет, вы посадите батенька, да, крепостного за ваш стол, да? Как говорил один русский барин другому про Екатерину. Вот тогда вы будете нашим братом. Нет, я не могу, ну брат он, но не такой, ну не с тришкой, да? Но как-то так. А для этих это не имело вообще никакого значения. Светланка. Сейчас, Саша, обязательно. Саша, а вот, Бог личное существо и идея этого вселенского разума. Какие вот такие принципиальные различия, что они вот так разделяли? А вот, Светланочка, тебе на тренинг надо пойти, так ты это все услышишь. А все это можно повторить. Это же длинный кусок, и у нас времени сейчас на это нет. Это долгий разговор. Но я тебе в полутора словах скажу просто из любви, да? Так-то нет, но из любви. Если Бог - закон, как представляют себе, например, конфуцианцы, там, даосы, да? Бог - это мировой закон, то ему бессмысленно молиться, потому что закон, он тебя не услышит. Закон - это порядок, да? И поэтому молитва - это смешная вещь. Ты должен жить и понять, как этот разум устроен, как он устроил все здесь и жить соответственно. Вот это китайская мудрость. Ну, кратко упрощаю, да? А если Бог личное существо, то ему есть дело до того, что происходит, и он вмешивается в это. И он вмешивается и сам, и через твое посредство. И ты можешь у него спросить: "Господи, что ты хочешь от нас?" И он тебе скажет Я хочу так, да? А тебе бы, козлу, перестать бы заниматься фигней, а начать бы делать вот что. И сказать: "Господи, буду". Да? То есть вот вся концепция личного божества, она на этом стоит. Ну, в том случае, когда человек понимает, к чему нужно обратиться к Богу, а не просто жить как задница, да, не как придаток к пивной кружке. Но тогда человек устанавливает с Богом связь. Спрашивает, ему отвечают, да. И он, они живут как бы вместе, ну, на-на раз-- на разных правах. Да, человек чувствует себя, ну как в каббале, соучастником творения вместе с Творцом, совершает заповеди куна, сотворение, улучшение, усовершенствование мира. А по христианству он спасает свою бессмертную душу и тем самым, там, увеличивает силы добра в грядущей схватке с дьяволом. И вся эта халява, да? Ну вот так. То есть тогда как бы и на-- иной путь жизненный у человека. И среди прочего, человек начинает понимать, зачем ему нужно вмешиваться в этот мир. Что с точки зрения восточной вмешиваться совершенно не нужно, это излишне, только испортим. Уже же все совершенно. А вот традиция как раз иудео-христианская говорит: нет, вмешивайся, да, и активно преобразуй, но только с разными целями. Усекла, Светланка? Вот таким путем. Например, молитва могла возникнуть только в случае, если Бог - личное существо, да? Ну, его можно представлять наивно, там старичок, да, там еврей с крестом, голубок, а можно представлять более возвышенно и изысканно, но по-любому это должно быть личное существо. Как в каббале говорится Адонай шмеа тфила, Господь, слышащий молитву, и ты как бы, и ты тогда чувствуешь связь. А закон, разум - ну, это некая там далеко-далеко существующая сущность, которая вот установила этот мир, и ты часть его. Твоя задача познать. Но молиться это просто смешно. Ну, это глупая трата времени. Да, ты должен постигать, а не молиться. Вот так. Таким путем, мои дорогие. Саша, ваш вопрос, пожалуйста. Я просто хотел узнать, если из их текстов, можно ли понять, что они считали, какой был критерий истины для них? Как понять, что ты идешь тем путем, которым нужно? Особенно когда не было каких-то четких опытов, не ставили. Вопрос на сто тысяч долларов. Да, это очень всегда размытый и всегда, так сказать, на самом деле, по большому счету, субъективный критерий, да? Субъективный. Они соотносили все это с этими своими великими там адептами, с просвещенными старцами, с книгой Розы и Креста мифической, которую никто никогда не видел, и она никогда нигде не появлялась. Какая-то голубиная книга, да, в представлениях народного христианства, да? Или некая книга жизни в легендах существует. Никто же не видел никогда. Ее, конечно, нет. Да? А вот в книге Розы и Креста говорится, да, и вот, значит, приводят какой-то пассаж, да. Вот в соответствии тем заветам, которые оставили их полумифические учителя. Но критерий первый - это чистота жизни. Тут они были строги, и они формально в монашество никого не принимали, но фактически это была жизнь монахов, это была жизнь монахов. Насчет девушек ни-ни. Увы. То есть тоже только мужчины, да? Да, только мужчины. Вот, значит, по- Я уже смирилась. Рановато, Катюшечка, рановато, моя дорогая, ты многих огорчишь еще, многих. Подожди. Значит, естественно, полное воздержание, аскетизм. То есть никакой погони за материальными благами, там, ни дорогих одежд, ни особняков. Это все суета, это все суета. Неустанный поиск истины, ну как они ее понимают, там, перепис- Критериев. Ну, переписывание вот трудов этих людей, рассказ новым братьям, да, знакомство с какими-то там книгами, которые привезли из чернокнижных Сарагосы, Саламанки. То есть они не должны в своем интеллектуальном поиске останавливаться. То есть вот тут, я так понимаю, непрерывно что-нибудь читать. Ну, не фуфло, да? Политический даже в принципе читать. Ну, что-то есть, да. То есть иди вперед все время, да, как горный велосипед: остановишься, сразу съедешь вниз. То есть остановишься, не будешь приплясывать, а прямо съедешь со свистом. Поэтому вперед, вперед, вперед. Такой тяжкий путь познания вот это для тебя. Читай, постигай, сомневайся. Вот, ну и медитации, медитации, всякие такие вот прорывы, как мы сейчас говорим. Они говорили, никогда слово прорыв не употребляли, они говорили слово слияние, да, соитие очень любили, как все католичество очень любили сексуальную терминологию. Я думаю, от того, что это было запрещено на практике, поэтому они хотя бы здесь сублимировали, да? Потому что, вы знаете, слово семинар означает осеменение, а концепция - зачатие. Поэтому когда парень говорит девушке: пойдем-ка на семинар, уточним концепцию, то можно себе представить, что он имеет в виду. А она, бедняжка, идет. И множество таких слов, да? Кандидат - это невинный. Вот так. Термины они такого рода употребляли, да. Плод в утробе - вот это все их любимое, любимый ассоциативный ряд. Слушай, тут зреет истина, просветление наступит. Но я не-- вот в чем трудность: я не понял, в чем практически-то выход в этом как бы, да? Для алхимика это было ясно. И для каббалиста это понятно, и для масона это понятно. А вот для розенкрейцера очень как-то все туманно. То есть ты иди, иди, и путь это и есть камень. То есть награда в самом процессе. Это европейское Дао, да?Ну в каком-то смысле. Движение - все, а конечная цель ее как бы она ничто и, так сказать, и не нужна. А почему не идти по пути алхимиков? Ну, я не знаю. На самом деле, вот мне алхимики симпатичнее, потому что они конкретнее, да. А вот у алхимиков была цель, я ее понимаю. Ну, я знаю, может быть, и разделяю. Если бы я был в те времена, у меня такое ощущение, что я вот жил среди них, то я, конечно, был бы не розенкрейцером. Вот, во-первых, с воздержанием было бы сложно, а обманывать бесконечно же нельзя. А во-вторых, конечно, алхимики мне ближе по духу, по типу, да. Посмотри, проверь, узнай, да. Уже такое конкретное нечто, осязаемое, да. А тут вот такое вот какое-то бесконечное, бесконечное теоретизирование. А что они говорят на тему помощи другим людям как-то? Помощь - это распространение знания среди немногих, немногих избранных. А большинство-- а чем ты им поможешь? Проблема же людей не в том, что они там угнетены, как считают социальные философы, или там они не в той религии, а в том, что они не знают, хотят знать и не могут знать, да. Но просвети их, вот ты им откроешь. А у них была какая-то иер-иерархия. И вот кроме этой церкви Святого Духа они вообще где-то кучковались или вот на Елагином острове, вот они там какая-то группка искали этот камень. Как у них было все это? На Елагином они как раз не кучковались. Это когда переехал Иван Петрович Елагин, он же был хлебосольнейший вельможа и по духу своему, и по богатству. Это же его Елагин остров с тех пор стал в Питере местом всяких увеселений. Поэтому когда в Питер приезжал любой из таких личностей: Сен-Жермен, Калиостро, Казанова, конечно, первый визит был к нему. Ну, Иван Петрович не потерпел бы, если было по-другому, с его характером. Это куда гость поедет, как не ко мне, да, в первый визит. Поэтому они все у него там. Но это не было кучкованием, это была такая вот единовременная тусовка. Он приглашал, ну, сначала бал, там все любезности, потом всех выпроваживали нахрен, да, через неделю жизни гостя и уже приглашались действительно свои. И тогда уже там и разговор шел серьезный. А уже самые свои приглашались в подвал этого павильона под флагами. Там шли эти опыты, но это мы только догадываемся, как же, все же затоплено. Я вам рассказывал, да. Все затоплено. И сейчас предложили зарубежные люди, может быть, тоже из братьев масонов бабки на откачку воды. Нет, нет. А вот почему бы не откачать, да, хотя бы посмотреть, какие там сохранились эти сплавы. Есть ли там что-нибудь. Все миф. Но молва упорно ходила, говорили, что была драка между этим Калиостро и Елагиным. Что Калиостро оказался полным шарлатаном и фуфлом. Казанова не претендовал, что он знает камень. У него была цель конкретная - окучить девок. Это он сделал. Вот и он беседовал с ними о масонах и о древних текстах. И всю свою задачу исполнил. И насчет девок, и насчет текста все рассказал. С кем с ними беседовал? С питерскими масонами. А Сен-Жермен и Калиостро они же стали как вопрос. Вот они, кстати говоря, очень дискредитировали розенкрейцерство и всю эзотерику. Они же говорили как: мы знаем секрет философского камня, секрет омоложения. То есть вот идите к нам. Там старая графиня какая-нибудь, да? Вот посмотрите, боже мой, а вот какая была душечка, а вот хотите стать душечкой опять? Ну, за пятьдесят тысяч золота. Вот. И эти дуры и дураки на это, естественно, велись. А дальше происходили уже такие, ну, совершенно шарлатанские разборки. А потом они говорили: "Ну, вот мы знаем ваших розенкрейцеров". А может настоящий то розенкрейцер в жизни бы не пошел ни к какому Елагину и вообще не пошел бы в дом вельможи. И уж, конечно, не участвовал бы в этих смешных публичных сеансах по превращению чего-то в золото, да. Настоящего розенкрейцера там и близко не было, но получилась вот такая дискредитация. Но все-таки иерархия была. Вот у масонов там эти ступени. У масонов гораздо все четче. Ну там четко, да. Да. Но все-таки здесь кто принимал? Заметили, вот умненький мальчик. У него начали- Не могу вам даже ответить. Говорили, а есть такое понятие у них просвещенный адепт. Кто он такой, где он жил? Но упоминаются некие там, да, конкретные фамилии. Ну вот просвещенный адепт, у него есть право принять такого жуниора, да, юношу, да, новиция такого молодого. Но ни формального обряда, вот в чем он состоял, да, ни какого-то там- А как же движение? Это же египетские дела, египетские дела, а потом это уже никто ничего такого не... Может быть, у них и было, да, но мы этого не знаем. А храм Святого Духа никто там не кучковался. Это же, понимаете, метафора, не имеющая конкретной привязки, да. А вот у меня был вопрос: а что дали-то эти розенкрейцеры, кроме того, что они просто были? А что вам дала Единая Россия? Нет, ну вот- Великую мечту. Нет, в смысле ограничений каких-то знаний. Куда нужно- Катюхин, да, правильно отвечает на провокационный вопрос в лице девижения "Наши". Не очень провокационный, ну просто они как бы, как бы- Они искали, они искали истину своим способом. Может быть, они не больно ее нашли, как нам сейчас кажется. Но вот вы помните, я вам говорил, да, может быть, окажется, что алхимики были правы и розенкрейцеровские мечтания - это не иллюзия, а действительно все может во все превратиться и химическая свадьба окажется... Ну, пусть там, да, издержки, но процесс окажется правильным. То есть они дали какой-то вот импульс развития алхимической- Я думаю, да. Но не такой, может быть, заметный. Эзотерика - это, вернее, розенкрейцерство — это такое совершенно самое туманное, самое загадочное и, видимо, самое не плодотворное направление эзотерики. То есть что сделали масоны, мы четко можем понять, да. Что сделали алхимики - тоже. Алхимики искали этот камень и эликсиры и сделали- Бесконечное количество открытий от косметики до металлургии. Побочный продукт. Ну как побочный, да. И собственно, и химию то создали, да, всю ее органическую и неорганическую. А эти? Ну, не знаю даже. Ну вот если конкретный Парацельс, который Теофраст Бомбаст, то он много чего пооткрывал. Но розенкрейцером он не был. Он был сочувствующий. Но он был скорее сочувствующий, да. Он был гораздо ближе-- он был каббалист, он называл себя каббалистом и алхимиком он точно был, а розенкрейцерам он сочувствовал. Но бог его знает, если вот Парацельса к ним записать, то тогда да, есть совершенно конкретный вклад розенкрейцеров в науку и в практику, и в размышления. Говорят, говорили, что Лейбниц, великий математик, философ и астроном, был розенкрейцером. Да, говорили, но доказательств тоже нет. Тут такое дело. Вот когда то, что Ньютон был масоном и алхимиком, мы знаем, да? Вот он писал об этом, признавался в переписке есть следы. А тут черт его знает. Но, может быть, им так предписывалось скрывать, что все там зашифровывать и вообще такая дисциплина. Может так, а может быть, за этим ничего и не стоит. Вообще я вам скажу так: когда уж очень все зашифровано, то, скорее всего, это блеф. Скорее всего, это блеф. Вот когда так нагоняются секреты, аж что-то такое, знаете, подростковое, там такие: такая страшная тайна. Все это напоминает у масона Александра Сергеевича Грибоедова, не читали такого? Интересный был мужик, который вывел всю формулу жизни в России. Как она называется? "Горе от ума". Да-с, да-с. Трусоф-- "Голос русофоба". Радиостанция хорошая "Голос русофоба". Да. "Горе от ума". Так у него же, ну, "Горе от ума" это Ча-- да, это понятно, Чацкий, да? Но там есть такой Репетилов, который приходит и говорит: "Секретнейший союз!", о котором знают, блять, все. Все! И этот идиот Фуфло, и любая бабка, да? Это секретнейший союз. Уже как такая секретность, то это или всем становится известно, или за этим вообще ничего не стоит. Это блеф, это выдумка. Нету ничего. Потому что если что-то есть, но оно же не может быть до такой степени секретно. Ну, как-то оно все ж проявляется, да? Шило в мешке же ну по любому не утаишь. Поэтому если это есть некая деятельность, то она должна как-то проявляться. А вот это засекречивание, мне кажется, может быть, может быть одна из версий, она скрывает, ну, в общем-то, отсутствие чего-то такого конкретного, да, реального, значимого, того, чем можно было бы там похвалиться. А вот о, у нас такое, но об этом сказать нельзя. Не, ну мне понятна в чем ценность поиска интеллектуальной истины и ее отсутствие. Так как быстро Перюхин излечился, она вернулась к нам. Путей забыть- Не, ну, условно говоря, это как бы тоже такой процесс интеллектуального поиска и синтеза различных интеллектуальных течений. В итоге ноль. Ну, не ноль, не ноль, но мало. То есть несоответствие, может быть, всем этим всех замахов таких огромных, да? Всех претензий на обладание абсолютной истиной и так далее. А выход конкретный невелик, невелик. Но и такое бывает. Вот так, мои дорогие. Заканчиваем?