Великие откровения и Печать молчания

Тот факт, что Пифагор догадался об этом, что в основе всего лежит некая закономерность, причем она всеобщая, универсальная, а ее конкретные случаи - это вот, скажем так, частное знание. Но самый принцип, самый принцип универсальности знания, он очень полезен методологически, поскольку он позволяет науке как типу мышления в правильном направлении двигаться. И греки создали науку, как мы знаем, ну, в нашем современном западном смысле слова, не столько в смысле конкретных достижений, например, математики, астрономии, геометрии - это те области, где они более всего продвинулись, - сколько в смысле методологии мышления. Вот идя по этому пути, по греческому, по римскому, потом и вся европейская наука достигла несравненно больших результатов, чем наука в любой другой части мира. Это благодаря во многом наследию Пифагора. И Пифагор, как вы помните, объявил себя философом, то есть человеком, который мудрость совершенную и цельную хочет понять и в этом видит главную задачу своей жизни. Именно так себя называет. Пифагор - реальный человек, да? Мы помним, ты рассказывал о его биографии, там нам известны имена его отца, матери, псевдоним, который его отец дал его матери, братья, сестры. То есть обстоятельства его жизни. Но одновременно с этим он помимо того, что он человек, он еще и бог. То есть вот он из тех легендарных персонажей, с которыми произошла двойная метаморфоза. С выдающимися людьми часто что происходит? Люди выдумывают на их счет разные истории, часто легендарные небылицы. Да? Ну, скажем, если там герой, то ему приписываются же неслыханные подвиги, небывалые. Если мудрец, то он все на свете знает. Если там царь справедлив, так он так справедлив, что недоразумение. В общем, гипертрофируют некие заслуги реальные человека и приписывают ему абсолютно идеальные качества. Потом, когда все это фиксируется в источниках, а источники приобретают авторитет святости, то очень трудно отличить правду от вымысла. Это то, что Ницше называл законсервированным в сиропе святости. Вот таким образом. Значит, Пифагор стал мифическим персонажем еще при жизни достаточно длинной, а уж после смерти тем более. Это метаморфоза превращения обычного человека в некоего такого идеального персонажа преданий. Но с ним случилась еще одна вещь: он как бы при жизни уже стал описываться как бог. Говорили о том, что, ну, во-первых, его рождение было предсказано Пифией, во вторых, у него было золотое бедро. Кто помнит лекции о шаманизме, вы помните, что у шаманов часто какие-то части тела, суставы, там мышцы, всякие там разные прочие достоинства, они были из железа или даже из золота. И таким образом, якобы шаман отличался от остальных людей. Это было одно из знаков принадлежности к шаманскому роду, к избранникам духов, в отличие от обычных людей. Вот, ну, не знаю, я не совершенно не уверен, что у Пифагора было золотое бедро, но все без исключения биографы об этом пишут. То есть это вот такой атрибут божественности. Ему приписывалось умение превращаться в птиц и зверей: там то в волка, то в ворона, находиться одновременно в нескольких местах, делаться невидимым, там отделяться от своего тела. Вот тело его сидело, там, да, и спало как-то, село, а вот душа в этот момент парила. И его видели его душу в этот момент в соседнем полисе, там за десяток, сотню километров от того места, где тело пребывало. А это такие вот чисто божественные атрибуты. Некоторые сомневались в том, что он умер. Говорили, что он, значит, был присоединен к богам. Это очень интересная история, как человек может превратиться в сверхчеловека или в полубога, или даже полностью в бога не благодаря родствам с богами. Потому что все остальные греческие персонажи, которые такого удостоились, они по прямой линии от богов происходили, они были сыновьями богов или богинь. А Пифагор человек полностью с двух сторон. Он рожден от смертной женщины и зачат, значит, смертным отцом. Этих всех почестей он удостоился не за физические какие-то достоинства, как, например, Геракл. Он никого не побеждал: ни быков, ни свиней, ни разбойников там, ни драконов, ни гидр, не искоренял коррупцию в узбекском ОВД, а все его достоинства сосредотачивались в одном: он их заслужил силой знания. То есть знанию впервые в истории мировой мысли, в истории эзотерики приписана сакральная священная функция. Обладание знанием может не только сделать человека мудрым, это понятно, или успешным, да? Или человеком добродетельной жизни, но она, оно, это знание, может обеспечить бессмертие. Бессмертие через знание. Отсюда прямой мост к последующим теориям, к Платону и к гностицизму. Когда знание, так прямо утверждалось, истинное, подлинное, сокровенное знание не просто улучшает качество человеческой жизни здесь, по эту сторону, но обеспечивает человеку бессмертие в том мире. Вот с Пифагора в этом смысле все начиналось. И тут любопытны некоторые моменты, мы о них говорили в прошлый раз, но поскольку там была съемка, бабочка, фотограф чудесный, то я не уверен, что все это запало Угасающее сознание, а из моего угасающего абсолютно точно выпало. Поэтому, я думаю, чуть-чуть можно тут повторить. Для Пифагора, как и для пифагорейцев, его последователей, для людей, чьи мысли и взгляды он разделял, смерть означала забвение. Что такое умереть? Перестать помнить. Вы помните, какая река текла в подземном царстве? Как она называлась? Лета, да, Лета, была река Лета. Там были много всяких таких рек. Там была и Хирон, и Стикс, конечно, и Лета. Память юного поэта поглотит медленная Лета, забудет мир меня. Пропеть вам это? Это из Ленского. Нет. Нет. Кто настойчиво так говорит «нет»? Я буду нет. А? Я. Вы поете. Вы? Вас я слушаю. Вас я слушаю. Да, да, да. Нет, у Гали чувствительное сердце, я не захочу петь. Ладно. Я пою хуже, чем Атлантов, но лучше, чем Лемешев, конечно. Так вот, забудет мир меня. Значит, интересным образом Лета как эта река забвения переосмысливалась. С одной стороны, раньше в архаических греческих мифов, мифах река попадала, ой, река, душа попадала человека после его смерти в Аид, подземное царство мертвых, где текла эта река Лета и, испив глоток этой темной, мрачной, медленной воды, душа забывала все то, что было с ней прежде и каким образом утрачивала связь с тем миром. Потом эти души там скитались, но они- И это было хорошо. Ну, по-своему, да. Это как, ну, наркотик такой, забвение, чтобы не страдать, да? Чтобы не-- иначе бы они мучились там, тосковали, а так они там просто скитались в этом Тартаре, в Аиде, да? И не так переживали свое ужасное положение. А впоследствии Лета стала мыслиться как иная вода забвения. Пифагор, пифагорейцы выработали учение о переселении душ, метемпсихозис. Оно то существовало раньше, но они его развили до замечательных высот. Души покидают тела и переселяются в иные. И вот когда душа попадает к реке Лете, то эти души из, по пифагорейскому учению, пьют глоток и что они теперь забывают? Не земную свою жизнь, а согласно учению пифагорейцев, они забывают то время, когда они были на небе. Раз они это забыли, они опять готовы к перерождению. Это души обычных таких плохих людей, которые все время в этом колесе перерождения вертятся. А души лучших, они переселяются в мир чистых сущностей, воссоединяются с божественными существами и выходят из этого бесконечного колеса страданий. Это, видимо, индийские влияния. Мы говорили об этом с вами. Это вот индийцы так себе представляли мир как бесконечное колесо страданий. А выход из этого колеса Сансары, как они называли это колесо перерождений, Нирвана, блаженство — это есть высшая цель всего живого, поскольку там ты уже точно не страдаешь, да? А на земле ты будешь страдать в любом случае, какое-- что бы ты ни делал и чем бы ни занимался: в царском ли дворце, в хижине нищего, ты все равно страдаешь. Которые, которые не глотали, те поднимались в- Да, да, которые не глотали, те воссоединялись, воссоединялись с высшим разумом, да, с ноусом, с высшими существами, с чистыми сущностями. А это тяжелая вода? Тяжелая вода? Да. Да. В смысле как часть ядерного реактора. Для чего это важно? Это важно для следующего шага. Вот эта вся вот странная доктрина следующего шага в развитии учения о душе, которое развил Платон. Платон, как вы помните, был косвенным учеником Пифагора. Он покупал книги там за огромные деньги. Помните историю? Там триста мин, да, мин в смысле монет, огромные деньги. Значит, он велел там купить своему ученику книги Филолая, ученика Пифагора. Сам Пифагор ничего не писал, как Сократ. Он только преподавал устно. Платон причислял себя к ученикам Пифагора. У Платона эти самые души — это уже некие сущности, которые вообще не имеют отношения к телам, к людям. Его души — это идеи, это некие идеальные образы. И для Платона душа гораздо важнее тела. Вот эта интересная эволюция в греческой мысли, эволюция понятия о душе. Для архаичных поэтов, для Гомера, Гесиода душа — это какая-то такая тонкая субстанция, которая живет в теле, но тело материально, душа нет. И душа, писал Гомер, подобна дыму. Вот она, вроде бы ты видишь его, да, и можешь унюхать этот дым, да? И вот он видишь, и он поднимается и исчезает, да, тает. Вот так душа. И ну, в этом смысле о душе что заботиться? Она улетает из тела и все, и нету ее. А вот следующие философы, Сократ говорит, что нужно заботиться о душе. Душа есть самая важная часть человека, но не конкретизировал, где она находится, что она из себя представляет, да? Пифагорейцы сделали еще шаг и сказали о том, что душа это некоторая такая сущность, которая связана с высшими слоями бытия, а тело с низшими. И поэтому да, конечно, душа гораздо важнее тела. Тела мрут и разлагаются, они подвержены тлению, а душа нет. Душа нет, она способна перерождаться, а в хорошем для человека случае присоединяться к чистым сущностям. По определению душа лучше тела. И, наконец, следующий шаг Платона - душа это некий идеальный образ. Душа - это по Платону образ и идея идеального мира. Что такое идеальный мир? Идеальный мир существует, ну, словно над нами. Но Платон представлял себе физически над. То есть небеса - это есть мир идеальный, а мы мир реальный. И в этой его, так сказать, сакральной географии обиталище душ - это небо. Многие религии так считают. Но что есть душа по Платону? Это как бы некий отпечаток того божественного совершенства, которое наверху царит. Наверху все идеально, ибо там есть царство гармонии. А что есть гармония знает госпожа Норкина, которой Платон звонит лично. Соотношение частей друг друга и целого. Отлично! Наверху есть царство гармонии, а внизу нет. А душа есть слепок, отпечаток той гармонии, которая наверху царит. И вот наши тела созерцают эту гармонию небесную через наши души. Поэтому здесь опять-таки душа куда важнее тела. Но душ-душу Платон отождествлял со словом, которое он же в обиход и пустил - идея. Идея как некоторый идеальный, идеальный образ чего-то. Мы говорили с вами о заслуге Пифагора в смысле абстрактного мышления. Помните, да? Что отрыв понятия от его реального носителя дважды два не конкретно два стола на два стола, а идеальный образ двойки на такой же идеальный, да? Шаг в абстрагировании мышления. Вот здесь шаг в этом же направлении, только по отношению к душе. Ну, вы себя чувствуете наделенными такой душой бессмертной, которая созерцает муз-музыку сфер? Бог его знает. Маркиз де Сад любил спрашивать: где находится душа? А вот если сюда нажать, как бы? Вот, и он экспериментировал в этом смысле, но как-то вот не, не увидел он душу. [смех] Но, может быть, не нащупал, да? Не, хотя он любил пощупать, да, и знал разные места, но как-то вот нет, не видел, не щупал, не нюхал. А интересно было бы спросить, может быть, не каждый может увидеть? Знаете, доктрина, которую мы все время рассматриваем о посвященных. Посвященный может увидеть нечто, что не могут видеть профаны. Да? Это краеугольный камень любого эзотерического учения. Когда эзотерическим учением была, например, христианская церковь, известная организация, когда она еще не занималась акцизами на водку и не выдвинула из своей среды патриарха Гундяева, то есть, ну, где-то две тысячи лет назад примерно, то православная церковь была тайной, закрытой, гонимой сектой, которая рассуждала точно с таких же позиций. Были верные, допущенные к причастию, а были оглашенные. Вот бежать как оглашенный. Оглашенный правильно, да? Это вот, это тот оглашенный, которого не пускают, а тут его вдруг огласили. Он бежит изо всех сил, чтобы доказать свое рвение. К чему не допускались оглашенные, а допускались верные? К причастию. А что есть причастие? Когда дают глоток вина виноградного, ну кагор и, значит, кусочек лепешки, ну, просфорку там или что-нибудь такое, да, такую облаточку. И говорят это Sanguis Christi, Corpus Christi. Вот те-- это кровь Христова и тело Христово. Человек при этом глотает вино и жует лепешку. Но что должен понимать при этом? Что совершается таинство преосуществления мифического мистического преображения вина в кровь, а хлеба в мясо, да, в тело, в плоть. А люди пробуют и говорят: нет, это вино, а это хлеб. А ему говорят: тут-то, конечно, ничего удивительного. Ты же не внутри. Ты, мол, еще оглашенный, ты не вер-- а кто верный, тот это точно почувствует. И вот я думаю, если тех людей спросить, тех первых христиан, я думаю, они это реально чувствовали бы. Для них это таинство было вещью реальной. Сейчас это, конечно, все утрачено и превратилось в самый обычный театрализованный ритуал. На примере этого можно понять, как все мистерии, все эзотерические учения весь этот путь проходили. Только верные могут узреть. Вот ответ, который платоники, ученики Платона или пифагорейцы давали тем, кто извне говорил: а мы не видим никакой души, мы не понимаем, что такое переселение душ. Так понятно, вы не понимаете, вы же не внутри, вы вовне. А узреть мы же можем только то, что внутри. Да. Приходилось ли вам быть внутри чего-нибудь? Я имею в виду некоего ритуала, обряда. То есть не извне наблюдать, а быть внутри. Я думаю, да. Вы чтобы хотя бы раз были в театре. [неразборчиво] А? Нет, я имею в виду другое, Вера. Я говорю о театре. Вот вы идете в театр, да? И вы находитесь внутри этой традиции, и вы сопереживаете. Это вы понимаете всю условность этого изображения. Вы себя идентифицируете с этим. Вы вот в этом всем живете. Вот это самый четкий пример того, что такое оказаться внутри. Но вы же понимаете, что то, что вам показывают, это представление. Никто не верит полностью, да? Режиссер Тюза один великий говорил: "Играть надо так, - говорил он своим актерам, - чтобы дети из зала кричали там в ормале: ах ты сука!" Вот чтобы, значит, они орали при появлении плохих персонажей, топали ногами, не говорили: куда пошел там хороший и показывали в противоположную сторону. То есть полное вовлечение и вера. Но это, конечно, с детством проходит. Вот тут ключевой вопрос: хорошо, что это проходит или нет? И вот если говорить о принципиальных отличиях мышления человека эзотерически настроенного и человека извне, то оно в том, насколько человек верит в происходящее перед ним чудо. Способен он воспринимать как чудо или для него это вино, хлеб, это актеры, а не та драма, которая там развертывается. Не видит он ни душу, ни переселение ее. И Платон нашел гениальный ответ на вопрос: а почему мы остальные не видим? Вы не увидите, пока не окажетесь внутри. То есть вы не переступили некую грань, а до этой грани ничего вам не откроется. Вот такая интересная вещь. Для герметических идей, о которых мы вот-вот начнем говорить, это самая, ну, может быть, важная штука, это самый важный критерий: ты внутри или вовне. Слово герметический вам ведь известно? Что такое герметический? Ну вот когда говорят, что нечто герметически закрыто. Все закупорено. Закупорено, да. Вот это пример. Герметические идеи - это те идеи, которые не распространяются вовне. Те идеи, которые остаются внутри. То есть малый, малый круг избранных вообще никому не рассказывает об идеях. Никакого миссионерства, не только миссионерства, а даже делиться секретами нельзя, ибо это кощунство и преступление. И за это полагаются всякие ужасные кары. Ну тогда рано или поздно умрет, делиться все равно же. Если совсем не продолжать, то да, умрет, наверное. Если не допустить другую вероятность. Мудрость каким-то духовным образом нисходит на новых посвященных. А как она их выбирает? Бог его знает. Но вообще практически, конечно, если совсем никому не рассказывать, то, безусловно, это все придет в тупик. Это ясно. Вот герметизм как мировоззрение начинался вот с этих вот идей. И основывался он на памяти, как вам не покажется странным. То есть когда посвященный герметист или мист в мистериях, или инициант, как называли его римляне, то есть тот, кто проходил обряд посвящения, кто начинал, да. Когда он проходил заключительный круг испытаний, он припоминал все то, что с ним было раньше. И люди это физически вспоминали. Имеется множество свидетельств. Вопрос: как это они вспоминали? Это были видения, которые проходили перед их внутренним взором? Или они действительно вспоминали? Это я не знаю, но они описывали это как совершенно реальные вещи. И Пифагор, который узнал, помните, свой щит, которым он сражался во время Троянской войны и помнил свои там перерождения прошлые. И не только он. Эмпедокл, который утверждал, что он был рыбой раньше, да и помнил себя рыбой, как он убегал там от акул, крокодилов, сетей. Вот как к этим рассказам относиться? Но память в данном случае она была, это было как бы антилета, то есть забвение - это смерть. А что такое жизнь? Память. И чем более ты помнишь, тем более ты живой. Ритуал, при котором испытуемый вспоминал все свои прошлые жизни и перерождения, которые он в обычном состоянии профана не помнил, назывался замечательным словом анамнез. Что значит анамнез, да? [неразборчиво]. Да ну! Анамнез. А? Перечисление Краткое содержание. Да, именно болезни. Как же врачи все испортили. Материал для психаузов. Да. Анамнез - это сбор информации о болезни, да? То есть вот когда вам впервые понравилось мочиться в постель, да? Вот не ушибались ли вы головой, пробивали ли вы при этом стены или там железные предметы? Ну такие вот вопросы, да. Страдали вы дифтеритом? Внематочная беременность была у вас, мужчина, мы вас спрашиваем в последний раз. Это анамнез. А происходит это слово от древнего мистического ритуала. Анамнез - это припоминание. Если вы хотите знать, где происходит анамнез в советской классической литературе, ну не вполне в классической, но в советской, это в "Лезвии бритвы" у Ефремова, когда ученый раскручивает таежного охотника Гирина и тот вспоминает вещи, которые он, естественно, в обычном состоянии не помнил никогда. Вот это и есть анамнез классический. Он применялся и в индийских практик-практиках сакральных, и в египетских, и в греческих. Но слово анамнез, да, закрепилось греческое. Так вот, с момента, когда анамнез произошел, человек уже становился другим. Это был знак того, что он стал другим. Вот это переход грани, это анамнез. Как все портила проклятая медицина, да разве только она. Вот что отделяло посвященного от профана. Посвященный помнил, его душа вспоминала все предыдущие жизни, все воплощения тела. Как он был кустом, рыбой, там, комбайном, как он воевал, как он был девушкой, как его насильно выдали замуж там, потом он был старым ослом и остался таким, ну и так далее. Вот весь этот круг перерождения вставал у человека перед глаза-- и тогда уже он не забывал. И вот тогда он не забывал. То есть память была форпостом не ума, как мы сейчас считаем, а бессмертия. Память - залог бессмертия. Эта идея потом стала одним из краеугольных камней каббалы. Вот сложно сказать, кто у кого заимствовал. Может быть, это они так коллективно, гении эту идею и выработали. Э, у евреев научился этому Пифагор, поскольку для еврейской традиции слово «запомни, не забывай», э, память - это одно из самых ключевых слов, которое повторяется, ну, просто, э, через каждое третье слово. Одна из главнейших заповедей в иудаизме - помни. Молитва называется «Искор» - запомни. Ну, в общем, по-любому помни, помни, помни, не забывай. А, забвение - одни из худших грехов. То есть, может быть, он научился у них, а может быть, он их этому научил. А скорее всего, синтез произошел двух таких традиций. Это любопытным образом воплотилось потом в алхимической традиции и в гер-- ну через герметизм, конечно, и в масонстве, где требуется очень много помнить. И, например, вот великий мастер ложи должен помнить обалденное количество мельчайших ритуальных подробностей, в которых с точки зрения профанов нет никакой необходимости. Но с точки зрения внутреннего значения ритуала это означает, что он практически стал бессмертным, раз он все это помнит. Вот такой памяти, э, уделялось значение. Пока ты помнишь, ты живешь. Да. А они готовятся к смерти, чтобы перейти в другой мир уже с этой памятью? Они готовились не столько к смерти, Оксана, сколько к перерождению, поскольку вся их доктрина на перерождении и стояла, да, и основывалась. То есть войти уже с памятью. Да, с памятью, именно так. И почему их любимым, э, богом или божеством, да, стал Гермес. Гермес, да, Трисмегис - прежде величайший. Это оттого, что он первый догадался о том колоссальном значении, которое имеет память. И когда у него родился сын от смертной женщины, конечно, ну, потому что, что оно Бог, Бог, а на женщину посмотрел и все. Э, то он просил дар у Зевса для этого своего сына - несокрушимую память. Вот заметьте, не силу и доблесть - для греков самое важное качество, да - не неустрашимость в бою, не удачливость, не богатство, не хитропопость, которая самому Гермесу была очень присуща, он же покровитель торговцев и воров. Но именно память. Именно таким образом он надеялся сделать сына бессмертным через память. Потому Гермес в-- во всех эзотерических традициях, включая и масонство, любимейший центральный персонаж. Он самый памятливый. Великий Борхес, знаток, колоссальный знаток всех эзотерических традиций в двадцатом веке, наверное, самый выдающийся их знаток, человек, который все на свете знал. Когда его спросили, не переживает ли он, что, например, он не получил Нобелевскую премию, он сказал: «Совершенно нет. Иии никаких таких премий-- а у некоторых премий я бы и не взял, если бы мне дали», сказал он. «А как бы вы хотели, чтобы вас называли? И какую надпись вы хотели бы на вашей могильной плите?» Он сказал: «Хороший вопрос». Причмокнул, подумал три секунды, ну, как для нас оно бы три года, да, и сказал: «Я хотел бы, чтобы написали Борхес Памятливый», который все-- у него была такая фантастическая память абсолютно. В древности он был бы, безусловно, ж-- величайшим жрецом всех мистерий. Э, и вот он пожелал себе такого имени, и так назывался целый том его сочинений. И уверяют, что на его могиле в Женеве, потом его прах перенесли в Буэнос-Айрес, но вот на первой-- по-моему, он же умер в Швейцарии, была именно такая надпись: Борхес Памятливый. Это вот оттуда. Для эзотерических традиций память - это ключ к овладению бессмертием. В этом смысле те из вас, кто помнит часть того, что говорилось, а, сделали к бессмертию более решительные шаги, чем те, кто помнит хуже. Вот для чего важно учиться. Записывают. Это как инструмент, как инструмент, да. А другие не записывают, а мотают на хвост. Видишь, там наматывается. Да. Ну вот хвосты же я почему прошу носить? Да. Но и без хвостов это тоже, в общем, цепляется. Э, эта идея она очень, как вам сказать... [вздыхает] Она амбивалентна, она двусмысленна. С одной стороны, очень плодотворна, да? Вот ты помнишь, помнишь, помнишь, и это означает, ты не забудешь, ты в курсе, ты знаешь, о чем речь, ты находишься в контексте. С другой стороны, чем больше ты помнишь, тем меньше ты можешь выдумать своего, потому что ресурс-то ограниченный. Чем больше ты грузишься чужим, тем меньше у тебя своего остается. Это тоже факт. Это тоже факт. И люди, которые-- что такое помнить? Это книжное знание в основном, да, заимствованное, энциклопедическое такое, компьютерно-словарное, да? Эти люди начинают жить в выдуманном мире и с реальным коррелируют все меньше. Это тоже, э, надо учитывать Ну а другая противоположная - вообще ничего не читать, а жить вот обычной жизнью такой простой деревенской. Но тогда уже не читать по-честному, не читать, это значит и не смотреть телевизора, то есть без всякой дебилизации, а жить одной жизнью с природой. Потому что если не читать, а смотреть телевизор - это не считается, это как бить себя по голове оглоблей. Так мы не договаривались. Вот. Ну вот подумайте, вы бы какой выбрали путь для себя, скажем? [неразборчиво] О, не, ну это банально. Ну вот, вот человек одел хвост и уже начинает грести. Хочу все знать. Тут же! Хочу все знать - это агент КГБ. [смех] Чужие, да? Залог успеха - умеренность во всем. А также умеренность и аккуратность, говорил Молчалин, да. Что такое- А может, и нет. Может, страсть как раз и переход через границы - в этом залог успеха. Кто его знает. В общем, вот. Понимайте, кто был допущен в кружок герметистов. Там были люди, которых отбирали среди прочего, по очень странному для нас критерию. Эти люди очень многое должны были помнить. Без памяти хорошей, ну даже может быть, выдающейся невозможно было научиться. А это врожденный факт или все-таки натренированные вещи? Я думаю, это и то, и другое. Потому что как всякий навык его можно развить, но если совсем нет, то никак, да. Ну, то есть если есть предрасположенность к любому виду деятельности, да, скажем, там, к игре на скрипке, к футболу, да, к воинскому искусству, то можно развить. Но если совсем нет, то усердие не поможет. А с другой стороны, у кого есть талант, тот плюет на всякое усердие и легко обгоняет всех этих, которые берут попой, а он берет другим. То есть если в голове нет, то из другого места не возьмешь, но другим местом можно многого достигнуть. Да, усердием, трудолюбием и вот этой самой усидчивостью. И для памяти это тоже очень актуально. Вот, мои дорогие, вот что такое память для наших с вами разговоров. Герметические воззрения основывались на том, что человек усваивал огромный корпус текстов, которые он заучивал наизусть буквально, заклинаний, ритуальных выражений, клятв. Ну, вроде мантры, если хотите. Причем перепутать нельзя было ни одного слова, оно все было священным. Жива пока только одна традиция, где все это полностью скрупулезно соблюдается. Это индийская, где жрецы помнят наизусть гигантское количество текстов древних, зачастую не понимая их содержания. Вот они цитируют древние упанишады на пракрите, там, санскрите, никто ничего не понимает, но они все четко выговаривают, и они выполняют священный долг этим самым, да? Не запомнить нельзя. Масонская традиция, квинтэссенция западной эзотерики требует такой же памяти, но осмысленной. Там все братья и, конечно, самый главный великий мастер должны делать сложнейшие ритуалы многосоставные, но они должны понимать, что они делают. Они должны осмысленно, не повторять просто слепо. И вот, и в этом есть, так сказать, великая тайна служения. Вот что масоны скрывают, вот это они скрывают. А какой процент времени уделяется, говоря на сами ритуалы, какой на- Мне сложно сказать. Я же не был среди них, но мне кажется, что значительный и в зависимости, опять же, от ложи, от ордена. В ложах, то есть те, кто учатся, там больше в орденах, когда уже выучились, там меньше. Для подмастерьев, у них же есть подмастерья, ученики, мастера. Для подмастерьев, я думаю, все в этом только и состоит. Для уч-учеников, наверное, шестьдесят ритуал, а сорок иная деятельность. Ну а для мастеров там уже другая совершенно пропорция. Но поначалу все, я думаю, в этом. Ну вот это вот следование ритуалу, оно готовит к какому-то новому качественному состоянию? Оно- Помогает перейти на какое-то новое уровень, ради чего, собственно говоря, это и делается. Я думаю, это состояние вырастает из них. Ну, это как зерно, которое вырастает из земли. То есть человек становится иным, я думаю, качественно иным становится. Тот, кто участвует в ритуале осмысленно и отдается ему всей душой, он по-иному чувствует, по-иному мыслит, по-иному воспринимает мир. Это происходит не только с масонами, я думаю, что с любыми людьми. Посмотрите на искренне молящихся. Это же совершенно не те люди, да, которые исполняют некий ритуал. Но это мы об этом с вами сотни раз говорили. Просто для эзотерики это более важно, потому что там нет, как вам сказать... Нет ощущения публично исполняемого действа, а там гораздо в большей степени ты один на один с ритуалом, со своей душой и с тем божеством, с высшим разумом, как ты его называешь, которому ты служишь и поклоняешься. Вот. Ну такие дела. Кто такой Гермес трижды величайший, Гермес Трисмегист? Как Пифагор. То есть, по-видимому, был человек, просто мы меньше знаем о нем. Вполне реальный мудрец, скорее всего, египтянин, возможно, грек, который прожил достойную жизнь и много чего там изобрел, внедрил, придумал. А уже при жизни, наверное, стали складываться легенды. После смерти легенды стали огромными и затмили полностью его реальный облик. Ну а с течением времени, а тут жил-то он, видимо, давно, я думаю, это, ну, трудно это точно сказать, наверное, где-то три тысячи лет тому назад, то есть за тысячу лет до нашей эры. А, естественно, за такой гигантский промежуток времени весь этот корпус легенд и сказаний, который о нем сложился, он полностью, ну, как бы задавил собой те немногие сведения о его реальной жизни, которые вообще существовали. И теперь перед нами миф, даже больше, больше того, несколько мифов, несколько изводов, вариантов этого мифа. Гермес, вообще говоря, греческий бог, да? И мы его знаем: он в крылатых сандалиях и в крылатом шлеме, голый для того, чтобы быстрее проникать всюду. В руках у него жезл со змеями - кадуцей. И он, в принципе, быстроногий вестник богов, покровитель тех людей, которые никогда не стоят на месте, все время меняют местоположение: в-воры, для которых девиз "Главное вовремя смыться", и торговцы, которых голые ноги кормят, как известно. То есть надо поехать, купить, продать, узнать что где, да? Ну, раньше так строилась торговля. Ну, собственно, она и сейчас так строится, но сейчас очень много посредствующих инстанций и источников информации. А раньше какой торговец был удачливый: он услышал, где-то не хватает чего-то, поехал, купил где этого много, повез туда. Оказалось, правда, он продал с выгодой, купил. И вот таким вот образом, собственно, вся торговля-то и строилась. Вот в рассказах о купцах древних, там, средневековых, ну, собственно, вот это вот одна и та же модель повторяется. То есть купец непрерывно в путешествиях, он не стоит на месте ни одного дня, иначе он как самолет, да, который вот он не должен стоять на земле, он должен все время летать. Если он стоит, то это омертвление капитала. И вот купец, если он там какое-то количество времени, больше, чем нужно для отдыха, провел на одном месте, то есть он плохой купец, должен двигаться, должен торговать, перемещаться. Вот таков Гермес. Отождествляли его с египетским богом Тот, Тотом. Именительно падеж Тот. Этот самый Тот... Хорошая-- этот Тот, с большой буквы Тот, он был с головой ибиса и собачьей головой. Ибис - птичка. Он считался в некоторых египетских мифах, сказаниях воплощением универсальной мудрости и ума. Вот если кто помнит старую еще лекцию в Краснодаре, когда еще мы были в отчизне нашей в Краснодаре, про египетскую мифологию, я говорил вам там, что там не было единого канона, было очень множество вариантов рассказов об одном. Они не стремились как бы к унификации этого дела, как греки, особенно как евреи. Все было вот: а вот как было на самом деле, вот так мы и запишем. А египтян вполне устраивала множественность рассказов, которые противоречили друг другу, находились друг с другом в полной несогласованности. Так вот, некоторые из этих рассказов отводят Тоту роль мирового разума, ума. Тот придумал кучу всяких вещей, а некоторые даже говорили, так далеко заходили, что говорили, что он создал мир словом. Вот это вот очень интересно. Словом, да, создал мир словом. Вот он сказал слово и мир создался, да. Где эта идея потом восторжествует? Сначала в Библии в еврейской, да, Бог словом создает весь мир, да. И сказал Господь: "Хорошо". И потом уже гораздо позже в Евангелии от Иоанна, да, что в начале было Логос, да, не слово, а Логос, а это не совсем слово, да, и слово это было Бог, и слово было Богом. О! Вот это уже, конечно, перекличка с египетской герметической традицией. Почему отождествили Тота и Гермеса? Вот трудно сказать. Может быть, потому что Гермесу при-приписывали разнообразные чудеса, хитрости, уловки, и они у людей ассоциировались с умом. Ну а что такое ум, да, как не умение обмануть соседа ловко, правильно? Нет, ну. А умный, да, это тот, кто живет хорошо, а хорошо живет за счет других. Ум и хитрость, вероятно, отождествляли и понимали так, что если этот бог столько разного создал, то, вероятно, он и есть самый, самое умное на свете существо, он и есть воплощение такого мирового универсального ума. Тот и Гермес на определенном этапе стали одной личностью. А потом стали распространяться интереснейшие разговоры о том, что то ли бог Гермес, то ли мудрец с таким именем написал некий текст под названием "Изумрудная скрижаль". Tabula Smaragdina. Сейчас посмотрим. А мы же не можем смотреть картинки. Можем. Можем, да? А там если чуть-чуть пролистать, будет там Изумрудная скрижаль, она, правда, не изумрудная совсем. Ну вот Гермес, это вот как его изображали здесь в таком классическом обличье мага, ну, достаточно средневековом, скажем, да? И колпак на нем, и солнце, и луна ему повторя-- покоряются. Он такой весь. Скрижаль этого-Скрижаль. Или вот это солнце может быть? Вот это было хорошо. Нет, его уже начали- Нет, скрижали нет. В руке-то у него глобус такой. Ну, земной шар как бы. Обратите внимание, как он там вот так перевит, так как бы змеевиком таким. Это как бы такая алхимическая эмблема. Кстати, шаровцы. Шара, да. Нет, ну, скрижаль же это- Нет, я имею в виду, что в то время- Шар, змеевичок. Да, кстати, то что земной шар было известно грекам великолепно, они не питали на этот счет иллюзий. Они знали, что земной шар, никогда не думали, что нет. Это потом забылось. И вот эти, ну, примитивные христианские воззрения, что земля плоская, когда откат был от достижений античной науки, а греки понимали, что земля это шар, даже кривизну исчислили. Вот интересный, вот это чисто греческое, поглядите. Что написано на солнце? Написано Theos - Бог. Вот, значит, это Theos, да? Ну, а он, ну, это как бы он то тоже Бог, Гермес. Вы посмотрите, такая многофигурная композиция. Там спящий дурак, да, внизу у него земной шар. То есть он как бы превосходит мироздание. Вот весь земной шар. Но насколько Бог, который творец, превосходит его. То есть тут картина мира необычная для нас. Есть Бог творец, вот этот Theos, который как бы все мироздание вокруг. А Гермес Трисмегист, оставаясь божественным существом, божественной сущностью, он, конечно, по отношению к Богу творцу есть вещь подчиненная. Вещь - неправильное слово, сущность, да, подчиненная. А что значит Трисмегист, можно? Трисмегист - трижды великий, трижды величайший. Там Земля, не небесная сфера, не астролябия? Вот это в руках у него? Да. Да Бог его знает. Это и Земля, и небесная сфера могут быть одинаково с точки зрения изображения. Они же изображались одинаково в древности. Уже есть вот дурак. Спящий дурак. Ну и из описания, из трактовок этой картины, это тот человек, который знаниям внимать не хочет. И там, там каждая деталь же как-то- А жезл почему как-то робко держит его и не держит. Не держит жезл, да. Не знаю, почему так. Там вот странные такие, смотрите, орудия войны. И вот и римские вот эти фасции, да, которые носили ликторы. Книга у него как-то странно или держит ее, да? Нет, в руке. Держит книгу, но книгу типично средневековую, да, с застежками такими. Такая вот многофигурная, сложная композиция. Вот и так изображали Гермеса. Но это, это, конечно, всякое изображение, это же дань моде своего времени. Здесь он изображен в таком духе того, как Средневековье понимало мудрецов. Вот таким должен быть мудрец, да, который осуществляет как бы связь между небесами и землей. И здесь он тоже такой, ну, то что такой, ну, алхимик прям. Совсем на себя не похож. А себя, ну смотрите- Книжку поменьше. На фотографию не похож, да? Зато красивей, да. Не похож. В цвете как-то все прям нереально. Вот, здесь он с такой, с ретортой, заметьте, реторта эта герметически закрыта. И реторта- Из нее что-то выползает. Это лента такая, там написано только- А, сигнатура. Сигнатура, да. Каким образом он будет там познавать мир. И то, что она им перевязана, там внутри, конечно, что-то есть, он по ней не бьет. Может быть, он так взбалтывает осадок. Мы скажем еще о веществах, как, каким образом Гермес и герметические знания повлияли на алхимию. Вперед! Вот смотрите, это латинский текст, вот это изумрудные скрижали. Поглядите. Ну, скрижали как таковой нет и изумрудов там тоже нет, но записан текст, да. Там у нас смарагдина, да, видите? Ну вот, изумрудная скрижаль, смарагд, изумруд, да? Ну, знаете такое слово, конечно. В изумрудной скрижали, как и во всех герметических текстах, излагаются, ну, основы герметической философии. Вот о ней пару слов и вам поговорим о вещах более простых. А? Изумрудная. В чем, мой дорогой, в чем был вопрос, Танечка? Скрижаль, на чем написано, скрижаль, да? Скрижаль - это нечто- Такой тяжелый, на чем написан? Нечто, да, на чем пишут текст, ну, чаще всего деревянная, а еще чаще каменная, да? Тогда не было иных носителей. Ну вот костяная, может быть, скрижаль, деревянная, да, металлическая, медная, да? Ну вот в данном случае изумрудная. Реально не было ничего такого изумрудного найдено никогда. Это метафора. В некоторых описаниях Гермеса и Тота есть упоминание того, что во время инициаций вот эти мисты, инициаторы, которые проходили обряд посвящения, видели, как голова Гермеса, мозг его становится вдруг прозрачным, пульсирует, оттуда исходит свет. В этот момент эти мисты впадали в экстаз. Они видели его три органа. Он был трижды величайший. Не то, о чем вы подумали: мозг, сердце и печень. И все они, значит, пульсировали с разной частотой и испускали цвет разного, ну, волны разного цвета, да? А это и было вот такой причиной экстаза среди посвящаемых. Почему печень? Почему печень? А печень считалась вместилищем души в античные времена. Это сейчас у нас только цирроз. А там вон! Да. [смеется]Видели? Э, никто же не знает, где находится душа, да? Ну, скажем, вот как вы думаете? Вот, Леночка, как вы полагаете, где находится душа? А когда они видели, как он становится прозрачным, пускает свет, это они сами себя гоняли по доброй воле или все-таки, как вы говорите, помогали чем-то себе? Ну, просто так не увидишь, что голова стала прозрачной. Фу, кого смотря. Посмотрите на всякого Грызлова - легко увидеть. На листочках писали любовь. А техник- Я и думаю, прозрачность. Ну, когда в этих дионисийских, ну, там все ясно. Там они действительно, это, помогали. Но здесь серьезные люди. Я думаю, тоже. Техники экстаза они более-менее одинаковые. То есть мы поговорим о них. Они, конечно, не были столь грубы, эти техники погружения в экстаз, как, например, во время мистерий и оргий великой матери Кибелы, о чем мы еще скажем. Возрадуйтесь, сестры и братья. Кайф впереди. Там, конечно, способы были куда более веселые и действенные, а здесь нет - более тонкие. Но, например, многодневный пост. Сами понимаете, да? На последних, там, сутках даже сухая голодовка, и пить было нельзя. То есть человек был на последнем издыхании. Плюс, я думаю, звучали некие мелодии непременно и мелодии тоже как-то воздействующие на человека всей своей и музыкальной, и чисто колебательной, ритмической составляющей, да? Например, вот струны баса, знаете, как они вот колеблются, вот эти глиссандо по басовым струнам или там- Печень отдается. Печень отдается сразу, а селезенка тоже колеблется. А, например, вот барабаны, да, такие вот мерные удары, это все, я думаю, способно ввести в определенный экстаз. Может быть, использовался шум воды, падающей, журчащей. Это очень, как мы знаем, действенное средство. Мелькающий свет: лампада, свеча, факел, да, его отражение. Например, если это было в пещерах, они чаще всего это описывают как пещеру или некий кратер, то, скажем, если пещера из известняка или из карста, тоже светлый, да, и на светлых стенах пещеры эти все блики очень красиво играют. Поскольку греки были изобретатели театра, то в театральных эффектах они понимали как никто. Египтяне, может быть, поменьше, но с учетом эллинской цивилизации они тоже могли в эти все вещи внести свой вклад. Я думаю, техники помощи, скажем так, достижения человека такого состояния, они были, безусловно. А видели ли они это реально? Что такое вообще реально, да? Сами понимаете, да. Вот еще вы сказали, значит, что греки создали театр и у египтян им с этим было попроще. Это значит, все-таки эти два культа, они сначала были сами по себе, а потом слились. Они слились, да. Они, знаете, благодаря чему слились? Благодаря личности Александра и благодаря формированию такого интересного феномена, как эллинистическая цивилизация. Когда Александр Филиппович, да, помните, как фамилия была его? Македонский. Македонский. Ну, это не фамилия, конечно. Ну ладно. Кликуха. Кликуха, да. Когда Александр Филиппович дошел с полками своими до Средней Азии и убедился, что там делать совершенно нех-- вернулся, там, значит, потерпел поражение в Индии и потом он помер, то его диадохи, его соратники, да, его приверженцы, они разделили гигантскую империю на несколько частей. И, скажем, Сирия досталась Селевкидам. Селевк там был, да? А Египет Птолемеям. Их еще называли Лаги. Лаг - это заяц по-гречески. Они не любили слово Лаг, любили, их называли Птолемеи. И вот династия этих Птолемеев, они были самые приверженные заветам великого Александра, построили Александрию Египетскую как синтез культур Востока и Запада, как место, где Запад и Восток сходятся. И пожелание сделали Александрию первым таким местом, где не будет противоречий между Западом и-- это был идеальный город. Но он был реальный, конечно, но они хотели его строить как идеальный. Есть такие примеры в мире. Вот Александрия был первый случай такого идеального города. Да. Вторым таким был Петербург - Новый Амстердам, потом Нью-Йорк - тоже Новый Амстердам. Амстердам почему-то виделся людям в виде рая. Ну, старожилы могут рассказать. А это потому, что там в кекс кладут всякие грибы и рай приближается стремительно. Вы, кстати, тоже, по-моему, амстердамский. Это шутка. Я амстердамский, я до сих пор не прошел. Я просто более крепкий гриб жую. Это же видно. Так вот. Александрия была, ну, как бы зримым следствием эллинистической цивилизации, когда огромный конгломерат народов: греки, сирийцы, тогда не было никаких арабов. Ну вот они были, но кто их там видел? Сирийцы был тогда такой народ, евреи, римляне, египтяне, эфиопы, копты, персы, мидийцы и несть им числа. Они объединились на основе некой единой цивилизационной общности. Взяли греческий язык как единый. Первый случай в мировой истории. Греческую культуру как основу и греческий, что самое важное, образ мысли такой скептичный, рациональный, научный, философствующий. И так это распространилось на гигантскую территорию. И так в Египет попали ну, даже уже не семена, а прямо целые саженцы рощи греческой культуры. Из Александрии это все и пошло. Вот там произошел вот этот процесс такого, ну, сплава. Это-- Александрия была классический плавильный котел, такой кизил, да, алхимический, где переплавлялись разные культуры, и они составили очень интересный сплав И там египетская, и еврейская, и римская, и африканская, я имею в виду африканская с Сахарой, и греческая культуры. Все это вместе дало такой вот интересный сплав эллинистический, именно александрийский. Поэтому ничего удивительного. Александрия - родина всех ересей, какие только были в античности. Потому что это ж понятно, что из такого взрывоопасного бульона могло произрасти. И вот в этот период Гермеса с Тотом и отождествляют. Да! Потомки Александра Македонского - это когда, в какое время примерно? Ну, где-то во втором, со вто-- второй - первый век до нашей эры и три-четыре века нашей эры. Это вот рассвет. Ну, пятьсот лет для города это же тоже достаточно. Не все города такие, как Иерусалим, Рим или Вавилон. Пятьсот лет вполне достаточно. Посмотрим, сколько Питер простоит, пока он вот триста лет с большим трудом одолел. Посмотрим, как будет следующие двести. Но Александрия вот за этот небольшой, она, кстати, жива до сих пор, но это сейчас, ну, просто город, да, обычный, может быть, для арабского Востока и необычный, да? Ну, очень необычный. Необычный, да? Но... Но именно для них. Да, для Египта. Но влияние на мировую культуру Александрия не оказывает. Это ноль. При самой большой любви к Александрии, а тогда это был мозг современной цивилизации, так и называли. И библиотека александрийская громадная знаменита. Там, кстати, в этой библиотеке и хранились тексты герметические. Гермесу приписывают совершенно фантастические деяния, что он написал двадцать тысяч книг. Другой его последователь пишет: нет, тридцать шесть тысяч книг. Ой, боже! Тридцать шесть и шесть десятых тысяч книг. Речь идет о Гермесе Трисмигисте. Трисмигисте, да, который персонаж, как видим, вполне мифический. Но написать тридцать шесть тысяч книг не может даже Дмитрий Быков. Это исключено. Да, это невероятно. А если речь-- ну тогда, опять же, не было книг, были свитки, но свиток тоже надо написать. Почти все сочинения герметические пропали во время пожаров в библиотеках и во время гонений сначала христианских, а потом исламских. Поскольку религии точно знают, что истина у них, что они будут библиотеку оставлять, правильно? Так оно все и сгорело. Ничего не сохранилось? Говорят, вот есть два варианта, так сказать, ответа на ваш вопрос, Оксана Ивановна. Первый: есть тексты, копии с них и сама изумрудная скрижаль, и все это хранится в Африке на недоступных плоскогорьях Эфиопии, где-то там в пещерах, там же, где Ковчег Завета, где скрижали Моисея, там все. Да. А попробуй доберись, проверь. Значит, и вот там, конечно, все это хранится, но знают только верные, а верные не скажут. Это можно не сомневаться. Они чистые герметисты. Второй вариант: тексты пропали как материальный носитель. Но мудрецы на то и мудрецы, они озаботились тем, что все это огромное количество текстов пересказать разным ученикам. Кто-то знает трактат один, кто-то второй, кто-то третий, да? То есть каждый знает свою часть и на этом основании полагает себя самым умным. Но мастера знают, что их нужно собрать вместе, да? Вот это вот излюбленная с древности доктрина сбора, да, знаний, сбора людей, которые-- каждый из которых знает нечто частичное, а собравшись вместе, да, каждый говорит свое, и получается такой великолепный пазл, да, получается некое единство. Вот это вот отголосок той идеи. Мне кажется, это слишком красиво, чтобы быть правдой. Но когда я смотрю на Оксану и Свету рядом, я думаю, нет, ничего на свете невозможно. Нет. Там брамины индийские, там камень К., например, там надо собрать определенное количество браминов, произнести заклинание, чтобы он поднялся. Ну да, так это у всех, у всех народов, да, у всех народов, значит, вот мудрецы из разных мест, да? Они собираются, что-то делают, и происходит колоссальная изменения в природе. Вот так и тут. Ну а когда они все соберутся, они же не знают друг о друге, они рассеяны по разным племенам и народам, они занимаются фиг знает чем. Некоторых я встречал в банке, в милиции, ну, в общем, в самых неожиданных местах, постыдных для человека. Вот их надо собрать. Может, это идет даже еще оттуда, как Единый собирала по кускам. Я думаю, это все оттуда, да. Не, вообще мотив сбора по кускам чего-то прежде цельного, а теперь ныне разделенного, разрозненного - это, безусловно, оттуда, да. Это, ну, само- Откуда? Откуда оттуда? Из древней- Все оттуда. Оттуда, из древней, из древней мудрости, из вот этой самой протоэзотерической традиции, Лен. Все выросло. Оттуда все и выросло, да. А в данном случае оттуда имеется в виду из... Смотри оттуда - никогда не ошибешься. Не, ну если оттуда, да, реально все оттуда, да. Из, я думаю, из того единого источника эзотерической традиции, которая, по-видимому, старше и египетской мудрости, и Библии, и греческих самых ранних текстов, которые-- ну нет, я думаю, что просто другой регион. Теряется в глубине. Некий такой, да, единый источник эзотерической традиции, который для средиземноморского края, для средиземноморской ойкумены, он, конечно, был. Вот все эзотерические традиции на этом настаивают. Вот мы оттуда, да, происходим, да? Мы, ну, допустим, из островов блажен. Мы как бы древо от этого корня, да? Вот, а корень вот он там, в этой, эээ, глубине архаики скрывается. Так ли это? Не метафора ли это красивая? Бог его знает. Всем свойственно ведь архаизировать, да, свое прошлое, приписывать себе, там, заслуги, да? Каждый народ хочет быть древним. Ээ, в древности монахи свои сочинения приписывали мудрецам, которые жили за сто, за двести, за тысячу лет для придания авторитета. Такой плагиат наоборот. Поэтому это старая уловка человеческая. И сказать, ээ, действительно ли был такой протоисточник или это просто так хотелось мудрецам разных эпох и времен - никто не берется. Прослеживается некое единство, но есть очень много различного. Но когда я говорю оттуда, [смеется] я имею в виду вот оттуда, да, таким вот образом. Из этого некоего такого единого источника эзотерической традиции. Но эзотерические традиции все - и герметизм, в том числе, и на его основе возникшая алхимия, ээ, и масонство, и все - они все полагают, что они точно знают, от какого корня их росток. То есть они как бы знают свою генеалогию. Этим они отличаются от нас, которые Иоанны или там Абрамы, не помнящие родства, а они вот точно помнят. Вот на этом они всегда настаивают, да? Памятливость потому что, да, а мы не-- беспамятны, мы манкурты, они все помнят. Так что вот это вас не должно удивлять. Вот герметические тексты, они разные были. Ээ, был так называемый народный герметизм - это заклинания, это, ээ, заговоры, да, это пожелания излечения от свиного и куриного гриппа, да, пожелание победы в футбольном матче. Ээ, да, высказывания насчет транспортного налога, ну и всякое такое. Это народный такой герметизм. А ученый герметизм - это рассуждения о том, как разные слои небес, разные части мироздания соотносятся друг с другом. И это вот очень интересная идея. Из этого выросла, ну, целая эпоха в эзотерике. Идея о том, что небеса расположены ярусами. Их одни насчитывали семь, другие девять, иные десять. И вот эти ярусы небес гностические или каббалистический сфирот по большому счету одно и то же. И как они соотносятся друг с другом. Ээ, симпатия и антипатия небесных сфер между собой, да? Ээ, каким образом происходят, ээ, войны слоев небесных, каким образом происходит их дружба и брак! Даже так. Вот это все оттуда, это все оттуда, из этой традиции. Но тут тоже трудно сказать, где здесь такой наивный, ээ, наивный древний метафоризм, когда сложность бытия описывалась такими красивыми литературными метафорами. Но вот тут я скажу вам пару слов. До этого я не говорил вам пару слов, а сейчас скажу или сказал? Как Бене Криг-- Криг, которому всегда пару слов. Нет, там другой. Это Беня ему сказал, что ты-- у тебя есть всегда в запасе пару слов. [смеется] Да. Ээ, сила таких метафор в том, что они понятны. Например, метафора отца. Вот Бог как отец, а порожденное им как сын. А мы, значит, все как дети, да? То есть это очень понятная метафора. Ну и настоящий отец, если он не ублюдок и не отчим, особенно капитан третьего ранга, который живет на восьмом этаже, то этот отец о нас заботится, да? Тогда понятно, ээ, как Бог соотносится с людьми. Достаточно сказать Бог отец, и нам все становится понятно. Не нужно развивать длинные все эти цепочки рассуждений. Или, например, ээ, там, небесная мать, вот как Кибела, она порож-- она породила все сущее. Как же она может его не любить? Разве может мать не любить, ээ, свое собственное дитя? И тут тоже все ясно. Или там брак, ну, скажем, божеств или сущностей неки-- неких, или там одной сферы небесной с другой. Это очень красиво, да? Вот они там соединяются по любви, их порождения наполняют мироздание. Это замечательно, но это не имеет никакого отношения к реальности. Ничего похожего на нас и на наши любимые процессы - брак там и все, что ему предшествует и за ним следует, - ничего там такого нет. То есть мироздание устроено совершенно на иных принципах. Там нет ничего антропоморфного, ничего человекообразного, нет никаких отцов, никакого там брака, естественно, нет никакого там, ну, не может его быть вообще, нет тела как сущности. Поэтому это не более чем красивые метафоры, но они настолько вошли в плоть и кровь, они стали частью не только вот фольклора международного, они стали необходимой составляющей бытия почти всех цивилизованных народов. Нету народа, нету традиции, где эти метафоры бы не применялись. Великая мать, да? Бог как отец или там божество как нечто порождающее. То есть, ну, человек сравнивает нечто с тем, что он видит. Это же понятно, это понятно. В древности полно сравнений с овцами, с пастухами. И те, кто окучивал большие массы людей, имели в руках пастырский, пастушеский жезл Вот такая метафора. Сейчас г-- сравнили бы, наверное, с компьютерами, с вебмастером, который одним нажатием кнопки, да, вырубает проектор, оставляет людей в темноте, посрамляет Ивана Великого, трясет красивыми волосами и говорит: "Я сейчас все перезагружу". О! Какая власть, да? А, и метафоры были бы иные. А потом они казались бы такими наивными же, как нам сейчас метафоры с овцами. Ну, собственно, не наивными, но как бы мы не очень понимаем, что это за заблудшие все овцы, да, пастырь добрый и все то, что говорило так много сердцу тогдашнего человека. Всякая метафора очень удобна тем, что она понятна и она уподобляет вещи. Но в этом уподоблении кроется и засада, и мина. Это уподобление очень часто хромает, оно оказывается неадекватным. Уподобление процессов мироздания, э, любви романтической между мужчиной и женщиной браку, сексу, рождению как физическому акту, э, семейным отношениям - отец, мать всего, э, живого - абсолютно неверно. Не так все на самом деле, к сожалению, хотя нам хотелось бы, но это не так. И герметизм самый высокий, самый продвинутый утверждал о том, что... утверждал то, что, конечно, простые люди представляют себе это в виде антропоморфной сущности, но вы знаете, что Бог не таков. А каков? А вот Бог его знает, каков он. И утверждалось три главные вещи. Каковы? Первое: Бог один. Нет множества богов. Многобожие есть тоже красивая метафора. А ведь для людей даже тысячи лет была, ну, абсолютно сама собой разумеющаяся вещь. Ну, как для нас сейчас там транспортный налог. То есть как его может не быть, да? Ну как, конечно, богов много, как много явлений на свете. То есть впервые было... Прижали, да, или было- Я думаю, нет, впервые произв-- п-- не впервые, нет, Светаночка, если уж вы спрашиваете как бы скрупулезно, так я вам вот по любви и отвечу. Первый сказал об этом среди греков, евреи придумали-- додумались раньше. Среди евреев это, видимо, был Моисей, если он вообще был как человек. Он же мог быть как Гермес. Но нам хочется думать, что он был как Пифагор, что он был реальный, а потом его уже мифологизировали. Э, у евреев это сказал Моисей, у греков это сказал по-поэт Ксенофан достаточно известный. Он уцелел, потому что он утверждал единобожие, и христиане его не-- произведения не сожгли. Повезло ему. Ксенофан говорил о том, что Бог един, но он не пользовался никакой популярностью при жизни. Никто, ну так, в рамках плюрализма его выслушивали греческого. Говорили: "Ну, странные ты вещи говоришь, Ксенофан. Ну ладно, иди, вот выпей вина, утешься. Вот адрес блудницы, берет недорого". Но, э, не разделяли его воззрений ни простой народ, ни философы. Как-то идея многобожия, она очень укоренилась. Пифагор повторил, что, конечно, божество одно, вот этот самый Theos. И помните, как он изображен? В виде тучи. Вот как-то и специально, да, вот не солнце, обратите внимание, а вот некая такая туча, чьи очертания все время меняются, да, которую можно принять, там, за кораблик, за лошадку, за дракона. На самом деле это ни то, ни другое, ни третье. Это нечто абсолютно иное. И что там за тучей скрыто? Очень красиво для гравюры, да, для рисунка очень хороший образ выбран. То есть не обманывайся внешним подобием, это все ерунда, да, это личина. Э, сущность истинная совсем не такова. Вот. Вот Пифагор сказал второй, э, вторым это, ну, если там говорить в поля-- а потом уже как бы это стало для мудрецов понятно. Уже и Платон, и Аристотель скептически относились к идее, что много богов. Они понимали: нет, ну, конечно, Бог философов один. Они уже познакомились через Пифагора с еврейской традицией. И тогда уже стало понятно, что, конечно, Бог один, ну, для, для продвинутой части, да, остальные приносили жертвы и так далее. А, к моменту, когда вот Александр умер и его сподвижники основали Александрию, да, в третьем, во втором веке до нашей эры, идея единобожия уже многими умами овладела. То есть это уже не было откровение, как когда-то, когда об этом говорил Ксенофан. Прошло много лет. Но она тоже не завоевала уж так большинства, да? Это колоссальная вещь, на самом деле, но как-нибудь разберем с вами. Казалось бы, ну какая разница: один Бог или их много? Ну и хрен ли, да? Зарплаты как нет, так и нет. Ну а какая разница, да, сколько богов в самом деле? На самом деле, это, реально это колоссальная мировоззренческая революция. Вот так же, как идея Пифагора о том, что знание должно быть целостное и в основе мироздания лежит закон. Вот монотеизм утверждает, что есть законодатель и вот законодатель этот установил законы, и эти законы непреложны. Нет произвола богов, как в греческой мифологии: Афина захотела - наслала облако, Аполлон вмешался - победил лед. Нет, это выдумки, это тоже метафоры красивые, хорошие для литературы, но абсолютно ничего не-не-не объясняющие в мироздании. А на самом деле есть законы непреложные, и законодатель их поставил. Эти законы действуют всегда. Тут один шаг, тут, тут один шаг до науки. Тут-- мы это, мы теперь это знаем. Это- Нужно еще чуть-чуть подождать, и мы узнаем все. Нет, ну все, я думаю, узнают только члены комсомола, а также хонвибины. Все люди не узнают никогда. Я же вам рассказывал про абсолютную и относительную истину, да? Люди знают только относительную истину. Это подъем на бесконечную вершину. Чем выше мы поднимаемся, тем больше у нас обзор, тем больше мы понимаем, сколь многого еще мы не знаем. Да? То есть мы никогда не узнаем всего. Это так. Но мы должны узнавать как можно больше. Мы должны подниматься все выше на эту гору. Если вы помните парадокс Зенона, да, расширять этот круг познания, расширять, расширять, расширять. Понимая тем самым, что чем мы больше его расширим, тем с большим количеством незнаемого мы столкнемся. Но именно в этом состоит человеческий подвиг интеллектуальный. Да? Что? Абсолютная и- И относительная. И относи-- относительная - это та истина, которую познают люди, все люди как совокупность: от Конфуция до Ньютона, Эйнштейна, да? Ну, прежде всего, лучшие люди. Ну и мы как там, как ученики. А абсолютную знает только Бог, ибо он сотворил этот мир, но нам никогда абсолюта не достичь. Не, ну, понятно, что... Ну, все понятно. [смеется] Я ее обожаю. Ну как? Ну, вот, это я предлагаю в дальнейшем именовать Лену лучшая из носительниц хвостов. Это была чудная фраза. Моя идея, так скажем. В чем идея? То есть Бог, он создал правила, ну, правила, которые мы называем законы природы. Окей. То есть ни один закон природы не может прекратить свое действие даже, там, до сих пор. Пока он этого не захочет. Да. Когда он этого захочет, называется чудо. Да. А люди тем временем, они изучают эти законы природы- Верно. И, соответственно, они- И частично используют для своего скорейшего уничтожения. Да. Ну, можно и так сказать. Можно и нужно. Что-то, что-то используют, безусловно, для по-- для покорения природы, покоряя природу, тем самым приближают свой конец. Ну, с каждым, то есть с каждым годом, там, не знаю, мы же узнаем больше и больше. Несомненно. И чем больше узнаем, тем больше понимаем, что... Последний из великих умерших ученых - Виталий Лазаревич Гинзбург. Да, он был атеист, к сожалению. Ну, может быть, это странность уже, уже очень пожилого человека. Хотя надо сказать, что были среди физиков, э, именно среди физиков были очень верующие люди, э, как, например, Эйнштейн или Инфельд, его ближайший друг, или Нильс Бор, э, Сциллард, который работал вместе с Эйнштейном. А были такие, ну, закоренелые, завзятые атеисты, например, Курчатов или Ландау. То есть это великие умы. Вот Гинзбург принадлежал к их числу. Вот интересно, Андрей Дмитриевич Сахаров, который как бы был не хуже их, как известно, но не разделял атеистических крайностей. Ну, не ходил, конечно, в церковь ни в какую, но он никогда не говорил атеистически. А вот Гинзбург говорил: "Ну что делать, это его как бы уже теперь он беседует с тем, с кем, э- С кем надо. С кем надо, да. Он хорошо прожил жизнь. Хорошо. Великолепно. Очень достойно прожил. Дай Бог нам всем. И ученый был великий. Но вот интересно, что он говорил. Он же, уж он-то столько понаоткрывал, там четыреста работ - страшное дело. То есть был, безусловно, уважаемышим человеком. Если бы не странный атеизм последних лет, вообще была бы безупречная жизнь. Может быть, это не зависит от того, что человек говорит, вообще верит он или не верит, его прямо отношения с Богом вот здесь вот у него не лежат, а это какая-то другая история. Может быть, вероятно, так. Может быть, это все сложнее. Вы правы, да. Может быть, это действительно так. Может быть, если там вот кто-нибудь бы с ним беседовал, там какие-то дневники, может быть, он другие вещи поверял, а публично считал нужным говорить вот так. Вполне возможно, вы правы. Но в данном случае нас интересует вот с какой точки зрения. Он говорил: "На моей жизни..." Он же долго прожил. Восемьдесят шесть, по-моему, лет, да? Или даже, даже девяносто с чем-то, девяносто с чем-то. Очень долго. То есть при нем были совершены громадные открытия, да, и фундаментальные открытия в науке, и колоссальные достижения в технике. Ну, он родился, да, какая была Россия, а он умер, у нас атомная водородная бомба, там все эти коллайдеры, все на его глазах. А, и он говорил, значит, что: "На моей длинной жизни какие гигантские открытия совершились. И только теперь мне ясно, сколь многого мы еще не знаем и сколь многого мы еще даже не начали подступаться". Вот слова великого ученого, да? Значит, это так, вот это абсолю-- абсолютная относительная истина. Да, то есть чем человек выше, тем он больше понимает, что такие дела. Расскажу вам по этому поводу ученый анекдот, он мне нравится. Э, и мы пойдем к Кибеле, ибо вы заслужили. Э, по поводу метафор вы услышали меня, мои дорогие. Поэтому это все вы понимаете, да, это красиво звучит. И греческие мифы, и Бог Отец, там, и Бог Сын, Бог отдал сына своего единородного. Все эти евангельские рассказы, они хороши для литературы, для Достоевского, там, для надрыва, но к пре-- к пониманию природы божества, отношений между Богом и миром ничего не прибавляет. Ничего абсолютно. Как советский мульт такой ласковый, да, про, про сученков и медвежонков, которые, там, волк перевоспитывается под влиянием Деда Мороза. Это ничего не добавляет к пониманию того, как реально животные живут в природе. Да? Живут совершенно не так и ничего про Деда Мороза не знают. Да. К счастью, иначе б они сошли с ума. Если б волк знал, что ему надо перевоспитаться, да, да, и идти потом заглядывать Снегурочке, то он, конечно... Вот таким путем. Анекдот. Эйнштейн попал в рай. Помер, ну, в рай и предстает перед Богом и говорит: "Господи, извини меня, пожалуйста, я был атеистом, говорил"- Говорит: "Да ладно, Алик, ну фигня. Ну, ты в неплохой компании, многие ошибаются, не страшно. Ты много потрудился. Конечно, попадешь в рай, но у тебя есть преимущество, как там, у десятка всего людей из всех миллиардов умерших. Проси, что хочешь. Одну просьбу, но любую". То есть: "Господи, я хочу посмотреть на план мироздания". - "Ой, Алик, ну зачем это?" - "Ну ты же обещал!" - "Ну хорошо".Вот тебе компьютеры, вот тебе чертежи. Давай разбирайся. Он, считай, сел, погрузился, смотрит и говорит: "Господи, мне очень неудобно, но тут же ошибка". [смех] На что Бог говорит: "Я знаю". Это разница между абсолютной и, и относительной истиной. С нашей точки зрения, мы же линейно рассуждаем, а он может рассуждать совершенно по-другому. Да, это очень, как бы тонкий анекдот, ну, притча такая, да, о том, как, как относительно наше знание таким путем. Так что песня "Мы все добудем, поймем и откроем" - это такие комсомольские понты понятные, да? А реально, конечно, если мы реально смотрим, стремиться нужно. Мы, я об этом узнаю. Узнает ли остальное человечество? Не, ну вы будете долго жить, лет двести еще лет, если хвост соблюдать правильно. И за это время много. Но все не узнать даже при вашей длинной жизни. Нет, никогда. С Петербургом? С Петербургом, ну, я думаю, лет сто еще он проживет. Сто там, двести. А что потом? Как, что со всеми городами. Горе тебе, Вавилон, город крепкий, как и с Нью-Йорком. Все потихонечку. Увы. Азиаты завоюют. Азиаты? Питер. А Нью-Йорк кто завоевал? Вот эти гадкие, они же все куда ни попади. И на Питер найдется своя зараза. Да она уже есть. Я не знаю, давно ли вы были на Охте. Соня же есть питерские, да? Есть, я думаю. Так это немного. Там есть отдельные вкрапления славян. [смех] Я бы так сказал. На самом деле это город Гуанчжоу. Да, там говорят на сычуаньском диалекте тоже можно не пропасть, да. И отдельные славяне, на которых смотрят с некоторым ужасом, но вежливо. Пока. Пока, да. Там славян больше, чем в Москве. Есть же мнение- Где, в Питере? Пока. Что Россия - это большая земля, которую мы потом продадим индусам и китайцам, если они на нас, на нас не нападут и не завоюют. Никто не будет ни на кого нападать и никто не будет ничего покупать. Сами придут и попросят взять бесплатно. Китайцам это уже произошло, когда премьер-министр вашей страны поехал, да, и уже все отдал. Никто никому ничего не продал ни за одну копейку. Поэтому не надо питать иллюзий, что кто-то там даст страшные бабки, а мы на это накупим водки и будем жрать в Куршавеле. Ничего подобного, они все заберут сами. Или будут реформы, и страна выкарабкается, или страна распадется. Ее просто всю заберут. Никто ни копейки не даст. Индейцам много заплатили за Манхэттен? Четыре нитки бус. Ну, тут дадут пять, пять. Я договорюсь таким путем. Ну все, мы политинформацию заканчиваем, у нас своих дел полно. Сегодня футбол. Сами понимаете, мы всех порвем. [смех] Ладно. Давайте найдем первые слайдики. Там у нас великая мать Кибела. И вот мы о Кибеле поговорим как о таком плебейском народном варианте герметических идей. На самом деле Великая Мать в разных традициях называлась разными именами и изображали более менее одинаково. И Персефона, и Кибела - у них одинаковые атрибуты: и трон со львами, и лев как спутник. И да, да, и скипетр, и прическа, и некий бубен, который она держит в руках. Бубен и зеркало. Будет бубен, есть и зеркало. Это все, так сказать, туда в ту же кассу. Все, кто у нас там еще сегодня? Она же, да. Да. Здесь это более очевидно, как зеркало. Это все аутентичные скульптуры. Не удивляйтесь, если и Персефона, и Кибела выглядят более менее одинаково. Кибела - богиня азиатская, Персефона греческая. Но объединение культа, оно же шло непрерывно. Я даже сказал бы, не объединение, а просто как бы взаимовлияние, взаимовлияние культур и проникновение одних образов в другие. Классический пример. Что нам та Персефона? Христианская церковь постановила в день зимнего солнцестояния праздновать праздник рождения божества. Правильно? Как он называется? Ну что вы пугаете меня? Рождество. Рождество. Да, Рождество. Вам не докладывали разве? Рождество, да. У народов Европы примерно на эти дни приходился, потому что солнцестояние же всеми вычислялось, праздник вечного обновления природы, природы не умирающей. Но в Европе это трудно физически показать неумирание природы, когда все осыпалось, опало, да, везде снег. Какое дерево сохраняет зеленый покров весь год? Елка. Точно, елка. Значит, вокруг елки германские, славянские, кельтские народы водили хороводы. Что там было от христианства? Ну, не спрашивайте. Да ничего, конечно, не было. Это был праздник вечного обновления природы. Они развешивали на елке украшения разные, там черепа, например, да, отрубленную ногу противника. Ну, все такое дружелюбное. Вот. И вокруг этой елки плясали. Были экстатические всякие пляски, было поедание мяса, выпивание браги, нарушение сексуальных запретов и всякое такое. Церковь попыталась побороться. Не получилось. И сказала: объединим. Так возникло Рождество, а потом Новый год, абсолютно не имеющий ничего общего с христианским. Ибо Новый год во всех христианских традициях отмечается по еврейскому календарю. Церковное новолетие. Загляните хоть в католический, хоть в православный. Молитвослов. Там ясно совершенно указано, что это в сентябре. Церковное новолетие всегда в сентябре, как, кстати, в России до Петра и праздновался Новый год. И только он приказал с первого генваря, как это было давно в Европе. Новогодний дед и березина. Да, новогодняя елка и шерябина. А он что? Елочка, елочка - чистое язычество. Церковь- А Новый год зимой был в зимний праздник. Когда, где? В Европе. В Европе оно само, оно давно было, оно было, а церковь на это наслоила свои рождественские рассказы, что, мол, э, зима она хороша не только тем, что надо плясать вокруг елки, а зимой родился спаситель мира. То есть остался такой вот как бы дохристианский Новый год. Абсолютно остался Новый год. Великолепно, да. То есть к этому подверсталась идея Рождества совершенно другая, потому что это Рождество спасителя мира. Это абсолютно иной рассказ. Здесь другая совершенно опера. Но они сошлись, и люди это воспринимают как единое целое. Но дальше всех пошли где-то в девятнадцатом, двадцатом веках, когда возникла идея святого Николая. А есть праздник Николы Зимнего, так же, как и Николы Летнего. Святой Николай наиболее, один из наиболее почитаемых в Европе святых. И в Европе, и в России везде. Да, Николас, у нас Никола, да, очень почитаем. Почему так? Боги его знает. Но есть у нему два праздника в году. Есть Никола Летний, есть Никола Зимний. Никола Зимний трансформировался в идею святого Николаса, святого Николаса, который ходит и как он добрый человек, дарит подарки сначала всем, потом лучшим, поскольку лучших все меньше, то детям. Ну, чтобы хоть как-то не промахнуться, потому что этим взрослым, вы же понимаете, подаришь, потом скажут: "Отдай назад". И он получился такой вот детский святой, да? Из Сент Николаса произошел Санта Клаус, а теперь просто Санта, который вылетает, да? И командование противовоздушной обороны Америки и Канады отслеживает, как он летит. Сначала появляется нос его оленя Руди, да? Руди зовут оленя? Рудольфа. Рудольфа, да. Красный нос они отслеживают по радарам и всем сообщают. Ну, прелесть. Но это для детей, да? Но мы же относимся всерьез. Вы, мы понима-- вы видели, олени летят там по небу, носяра такой у него. Руди любит заложить и пьет денатурат. Ну что там достанешь у него на севере? Поэтому нос у него постоянно красный с прожилками. В России Дед Мороз - злобнейшее существо, которое замораживает людей до смерти. И гнусная тварь, вроде русалки, дева замерзших вод, которая уволакивает девок, приходящих к проруби, да? Девка загляделась и которая себе понравилась. А есть же, ну не все же, есть и такие, что нравятся себе. Да, есть очень красивые девушки. Вот дамы и парочки, сидящие здесь, могли бы заглядеться туда. Тут она ее хвать за косу и уволакивает. И вот эта злобная деваха превратилась в Снегурочку, внучку. [смеется] Да, и Дед Мороз, старый педофил, вместе со Снегурочкой, чудная пара, теперь вламывается в каждую семью. [смех] Теперь это Новый год, и все это подверсталось под идею Рождества, когда вообще не об этом речь. Ну и кому мешает? И теперь, значит, у нас елка, то есть чисто языческая штуковина. На ее вершине висит пятиконечная эзотерическая звезда Соломонова знания, да, которая в Советском Союзе воспринимается как кремлевская звезда, да? То есть на вершине елки Кремль, а внизу ведет товарищ Сталин в шубе, с бородой. Там дальше Крупская с пазитовой болезнью, да, это Снегурочка. Вот так это все переплелось в народном сознании. Ну и расскажите об этом публике, да? Вы будете иметь, что слушать. Что там Персефона? Все сплетается, и люди не представляют себе, откуда у какой традиции что растет. Да и может, оно и лучше, потому что все растет, как Лена говорит, адовое. А почему в православии седьмое января у божественных? Они перешли на- Разница. Это разница в календарях григориан, григорианский и юлианский. Состоянье-то должно вообще в один день состояться. Нет, дело в том, что есть ошибка в календарях. Сейчас я расскажу Светланке, и посмотрим. Та самая ошибка. Самая. Разруга-- божественная ошибка, да? Не, наверное, не та. Хорошая реплика, но это, видимо, не то. Не бывает абсолютно точных календарей, да, как абсолютно точных зеркал. Ну, с зеркалами вообще лажа. Вы знаете, я вот наблюдал раньше какие были классные, а сейчас гляди - ужас. Зеркала разучились делать абсолютно. Не знаю, какие вам попадают. Не обращали внимание, Александр Вячеславович, жуткие стали зеркала. Кошмар, да. Да. Не бывает абсолютно точных календарей, всегда накапливается некая погрешность. За годы, десятилетия и столетия эта погрешность накапливается в целые, там, сутки, которые надо куда девать. Отсюда високосный год, высокий, да? А в еврейском счете, там лунный календарь, он точнее, чем солнечный христианский. Но и там не все так хорошо. Поэтому там есть так называемый ибур, то есть год не високосный, а беременный. Да, поскольку год на иврите женского рода, то он не высокий, а с пузом наоборот. Везде вот эти ошибки надо как-то компенсировать. И даты летнего, зимнего солнцестояния приходятся в разных системах счисления на разные числа. Европа перешла с древнего юлианского календаря на относительно более новый, точный и удобный григорианский. Папа Григорий ввел. Но это католики, протестанты. Православные не захотели. И из-за этого государство-то перешло, а церковь нет. И получила, ну, чтобы показать свою независимость, получилась вот такая штуковина. Теперь возникла проблема, которой ни у протестантов, ни у католиков нет, но у православных есть. Идет же Рождественский пост. Да, а тут Новый год, все живое рвется к холодцу, да, с криком: положите красненького, а я-- Да. Или, значит, надо сказать так: хорош, знать крест, одеть трусы и начинать жрать, да? Или сидеть вот это вот, да, изображая хомяка в обмороке и ничего не есть. Искусственная проблема, а у людей вызывает совершенно реальные трудности. Вот таким путем, таким путем. Это по поводу Рождества. У католиков и протестантов у них Рождество гораздо важнее. Да, они празднуют Рождество, в основном Christmas, да, а Новый год ну так. Потому что он первый, в конце концов. Да, у них называется это Сильвестр, День святого Сильвестра. Тоже что-то надо было придумать. Придумали Сильвестра, покровителя там неких путешественников и иных всяких разных. И называется-- а на самом то деле, что такое так называемый Новый год? Восьмой день после Рождества - это день обрезания Господня. Да? Ну, теперь скажите кому-нибудь: пойдемте, мол, на день обреза-- приглашаю вас на водку и холодец на день обрезания Господня. Вообще понятие обрезания Господня звучит тоже довольно пикантно. Ну да ладно. Гляньте, кто не смотрел. Это у нас вот богиня со всеми своими атрибутами: жезлом, зеркалом, львом, с мужиком по имени Атис, а рядом там в дверях стоит соперница ее, земная женщина. Богиня Кибела, вот это чисто греческий миф и мотив абсолютно греческий. Любовь побеждает все. Это греческая идея, что любви нельзя сопротивляться. Любовь как болезнь, а от болезни никто не застрахован. Любовь как чума. Кто может сказать: я не заболею? То есть любовь - это не благо, любовь всегда плоха. Отсюда вот идея, которая в западной цивилизации абсолютно процвела. Любовь есть зло. Любовь - это страсть, которая все сжигает. Это огонь, который вырвался из печи и все сжег вокруг. И любовь властна над богами и богинями так же, как над смертными людьми. Бог может влюбиться в женщину и совершать глупости, безумства, и богиня может влюбиться в че-- вот как Кибела влюбилась в Атиса. Конечно, у малоазиатских народов, фригийцев, мидийцев такого быть не могло. Боги и люди были разделены пропастью между собой никак. А у греков они жили рядом, и боги часто смотрели вниз, гораздо чаще, чем им полагалось бы по их статусу. Вот. И богиня, значит, полюбила этого ловкого и сильного юношу Атиса. Он пообещал на ней жениться. Она обрадовалась, оказала ему целый ряд благодеяний, а он увидел другую красотку. И как это часто, к сожалению, бывает, увы, предпочел другую. Она очень огорчилась, и хотя она сказала: хорошо, мол, давайте, иди на свадьбу, но затаила в душе злобу. И во время свадьбы она ворвалась туда в виде вихря, наслала на всех безумие. И вот, значит, тут разные версии этого мифа. Один вариант о том, что он тут же себя убил, этот Атис. Другой вариант о том, что он убил свою жену молодую, да, а потом в гневе и в безумии убежал куда-то и под сосной себя сам оскопил, чтобы не достаться никому. А по третьей версии, там все гости друг друга пооскопляли, а потом вместе бросились со скалы, чтобы нескучно было. Ну, в общем, хорошо там не было. Такая кровавая, значит, развязка всей этой штуки. Вот чем кончается любовь, да? Безумие. Любовь, любовь есть безумие и кончается полной потерей разума и кровавыми вакханалиями. Это не любовь. Ах, это другое. Ну да. Он же обманул. Ой, их как минимум, их было еще больше, чем четыре. Разные были виды любви, но в данном случае любовь имеется в виду эротическая. Это та любовь, которую называют Эрос, да, не любовь агапе, да, не агапе братская, вот, и не любовь родительская, да, не любовь мастера к творению, а это любовь чисто сексуальная, да? Любовь как страсть. Но по-русски, к сожалению, одно такое слово, да? Не в этом смысле не богатый русский язык не дает синонимов. У нас все любовь, да? Но вот эта любовь такая, и вот она к чему привела. Вот такой, значит, миф о Кибеле и Атисе. И вот он какие имел последствия. Если в герметизме посвященные приносили так называемые чистые жертвы, жертвы разума, то есть человек постился, постигал науки. Само знание даровало ему сакральный статус, а потом он проходил посвящение, входил в экстаз, видел изумрудный мозг Тота, который был Гермесом, и припоминая в анамнезе, да, в процедуре анамнеза, припоминания своих прежних жизней, приобретал новый священный статус. В мистериях Кибелы все не так. Там кровавая такая грязь и месиво, и крошево, и что только хотите. Во время этих мистерий жрецы и добровольцы из мужчин, а жрецами были только мужчины, доводили себя плясками до полного исступления. Ритмические пляски под бубны, флейты, барабаны. Они били себя. Вот помните, мы посмотрели картинки про ислам как праздник Шахсей Ваксей, да, когда они там изрубливают себе спину до кровавого мяса. Вот подобным образом такими плетками с специальными такими острыми вставленными бритвами истязали себя эти жрецы. И уже в момент, когда экстаз один такой танцевально-ритмический наслаивался на другой от боли, я не знаю, может быть, болевой шок или как это называется, они входили в такое состояние, что они абсолютно добровольно себя сами оскопляли и отрезанные гениталии бросали на алтарь вагине. Да. То есть вот такая была, такой был обряд. Вот интересно, как его объясняют. Значит, с нашей точки зрения это чистая кровавая каша и, так сказать, кошмар и ужас. Да конечно, только ариец это мог и сделать. В основном, да. Кроме членов профсоюза, поскольку потом он и член профсоюза. Один-один. Все, что можно было. Сейчас я вам скажу. Три предмета. Да, сервиз из трех, как правило, предметов состоял. Не, ну можно было и уши, но богиня не принимала таких жертв. Это ж сколько народу нужно было подтянуть к этому действу! Подтягивали во множестве, да. И не всех еще и брали, не всех еще и брали. Это, значит, были жрецы такой, такой специальной святой жизни. Были жрецы, которые говорили: я в этом году хочу сделать жертву Кибеле. Говорит: нет, ты в этом году нет. Вот ты поиграй там на флейте или постучи в барабан, а в этом году нет, ты не достоин. Жрецы эти блюли целомудрие, кстати. Поэтому этой штучкой не очень-то и пользовались. И принести в жертву им было, может быть, полегче в каком-то смысле, но в любом случае, это был колоссальный акт религиозного мученичества добровольного. Умирали при этом? Да. Нет, это не-- ну, кто-то помирал, не без этого, но в основном выживали. Ну, были там лекари специальные. То есть не было с-- это не ритуальное самоубийство. Выживали. Ну, мучились. Но! Любопытно, как они сами писали о себе. Вот это интересно. То есть тут тоже не все так просто, вот в этом таком своеобразном народном герметизме. Они тоже хотели попасть в касту избранных. На самом деле те, у кого не хватало интеллекта, памяти, способности пробиться к высотам герметизма как знания, могли, тем не менее, попасть в касту избранных вот таким образом. Ну, если хотите, через черный ход. То есть не интеллектуально, а телесно принеся вот такую жертву. Не знаю, так ли именно- Те, у кого интеллекта лучше придумали это, чтобы себя спасти. Не, они писали вот что: что таким образом мы приобретаем свободу, которой нет ни у каких живых существ, ибо все живые существа рабы Эроса, рабы, а мы свободные люди, и мы самые свободные среди всех живущих. В этом смысле мы самая избранная корпорация. Вот так они на себя смотрели. Они смотрели на это не как увечье или как на ущербность, наоборот! А как к ним интеллектуалы относились? С почтением, с почтением. Именно на руках их носили женщины, поскольку как бы от них уже никакого вреда. С почтением. Но, с другой стороны, понимая, что таких же вещей можно добиться без телесного ущерба. Но в любом случае это лучше, чем простой обычный человек, профан, который даже не стремится слиться с божеством и не стремится принести божеству никакую жертву. Жертву же самого дорогого приносят. Жертва это не на тебе, Боже, что мне негоже. Да? А это жертва самое дорогое. И отношение к ним в обществе было очень почтительное. А потом что они делали? Жили, служили этой же богине, да, но уже без таких суровых жертвоприношений. Обычным жертвоприношением они ограничились. Кстати, идея монашества как целомудрия без кровавых жертв. Но идея та же самая: принеси Богу, хотя ему это нафиг, да, принеси Богу в жертву, ну, если угодно, свое половое чувство. Хотя, может быть, без отрезания, но прими обет целомудрия и соблюдай его. Это то же самое. По большому счету, то же самое, только без кровавых мистерий. А вот скажите, какой в этом смысл, вот в этой кровожадности? Вот ну уж человек там принес такую жертву. Но ведь если он-- потом он вернулся в Кельи. И эти мысли же он половые у себя не убьет. Ну, смотря что отрезать. Мне кажется, они наоборот, они же просто маньяками становились вот этими. Говорят, что они даже испытывали вот такие ощущения уже после всего этого. Вы знаете, я не знаю, Вер, я не встречал таких упоминаний. Но раз мы в эту тему углубились чуть-чуть, скажем пару слов. Я понимал, что эта тема не может не вызвать живейшего интереса, как всякая истинно теологическая. Да, народ любит теологию. Правда, Лен? Да. Если речь шла о настоящей кастрации, то я думаю, никаких мыслей уже не возникало и неоткуда было взяться. Если речь шла только об отрезании члена, ну, наверное, да. Но я думаю, в случае с Храмами, где все это учитывалось и где были лекари и хирурги, могли дорезать то, что он, да, в качестве, так сказать, операции для облегчения его же страданий. Я думаю, этот вариант учитывался. А женщинам вот вообще в истории подобное делали? Зашивали их? В смысле зашивали? Да. Нет. Есть же женское монашество. Нет, женское монашество никогда с такими страстями не сталкивалось. В исламе? В некоторых исламских странах обрезают женщинам определенные части, да. Чтобы она, она не, она удовольствия не испытывала. Да, именно для этого. Именно да, это тоже как бы свое, ну да, своего рода, своего рода жертва, да, жертва своего сексуального чувства. Но! В чем разница? Монах это делает добровольно, даже если он ничего не режет. Жреческий белый делал это, его ж не, не, не раскладывали. А девочка, она понятия об этом или там девушка, да? И тут это чистое насилие, гнуснейшее. Потому это вызывает такое вот осуждение, отторжение. Если она это выберет, эти страсти, помните, в фильме "Антихрист", да, она там [издает звук], вот, ну, если она такая, ну давай, ладно. Но, извини меня, это, несчастному ребенку или там юной девушке, которая не хочет этого, боится и ненавидит потом своих мучителей, это, конечно, делать ни в коем случае нельзя. Это отвратительно. Это делается пока только в исламе. Остальные религиозные доктрины [смех] пока да, ну, пока ислам не победил в Петербурге и в других местах. А так потом это будет распространено и на те регионы, я думаю, где ислам победит, а он к этому готовится. Все остальные традиции от этого отказались. Но христианство никогда, христианство со своей ненавистью к плоти, вообще все, что с плотью, оно брезгливо. Не, не, не, мы вообще этого не тронем. Поэтому там такого быть не могло. Женское монашество - это просто уход. Но женские монахи, они ж тоже распределялись по типам. Были, были монашенки, которые уходили в монастырь вдовами, ну, от живого мужа никто не уходил, а были которые девственницы. И те, которые девственницы, они ценились гораздо, гораздо больше. Кем? Ну, самими же своими сестрами монахинями. То есть, ну, конечно, всякая монахиня была блага, но понятно, если женщина, она там прожила в браке, да еще в двух, да родила детей штук шесть-восемь. Ну, конечно, она тоже сестра, да? Там, матушка, как ее называют, но та, которая с молодости, которая вот в девстве своем прожила, в деве, это ну что вы. Да, Христова невеста настоящая, вот таких только и называли Христовой невестой, а остальные были просто монашенки. Там тоже была иерархия, да, которой не было у мужчин, естественно, по понятным причинам. И такая вещь была, но кровавых страстей нет. Не было. Что, Леночка? Кому это надо? Точнее, нужно ли это Богу? А разве вы сами, комсомолка Данилова, не знаете, кому? Когтистую лапу сионизма, масонства, империализма вы не чувствуете тут? Вопрос: нужно ли это все Богу? Ну, это риторический вопрос. Ну. Богу это нафиг не нужно абсолютно. Это нужно людям, которые таким образом выражают свое благочестие и свой религиозный экстаз. Когда вот страсть возникнет в твоей- Мы это понимаем. Мы это понимаем, да. Мы это понимаем. Безусловно. И тогда? Нет, мы, я думаю, это так делать не надо. [смех] Идиот уже готов походу. Это фра-фраза, я помню фразу пионервожатой в лагере, которая сказала нескольким пацанам, застуканных девочками за подглядыванием в туалете. Она сказала им так тяжело, глядя таким японским самурайским взглядом: "Так делать не надо". На что у меня родилась мысль: а как надо делать так, чтобы не поймали, да? Но этого она не объяснила почему-то. А было бы очень интересно узнать. Тогда это очень тема была актуальна, сейчас, сейчас менее. Если это не надо, мы это понимаем, тогда что? Лен, ну, это вопрос не на один день. Если коротко, Леночка, и так, ну, серьезно, без стёба. Отчего люди приносят Богу в жертву животных там, или там себя уродуют, или даже человеческие жертвоприношения приносили, мы с вами об этом много говорили. Они искренне полагали, что вот божеству это будет приятно и они этим почтят. Может быть, от того, что они понимали, что Бог похож на них. То есть по образу и подобию они трактовали наоборот, они представляли себе Бога таким же жестоким, кровожадным, мерзким существом, как были они сами. Но с течением времени все-таки люди меняются к лучшему. Конечно, медленно, не так, как мы хотели бы, но, безусловно. И какой-то прогресс в нравах, безусловно, есть. И люди начинают понимать, что у Бога абсолютно не такая, ну, природа, да? Ему это абсолютно ни к чему. И это исчезло из обихода. А вот что нужно Богу? Я думаю, прежде всего, вот как мне кажется, Богу нужно, чтобы люди о нем знали. Когда человек знает, что Бог есть, он ведет себя уже не так, как если он понимает, что его нет. И он ищет его, и он ищет в жизни другого. И Бог ищет мис-- человек ищет миссию некую. Раз есть Бог, да? Он хочет, как я понимаю, быть соратником Творца. Если понимать людей разумных и благородных душой, ну, которых не так много на самом деле, но они есть, но они есть. И вот думаю, что Богу нужно это. А Человеческий вот этот вот, ну, экстаз такой, да, и усердие не по разуму, застав дурака Богу молиться, он что сделает? Так только хорошо бы себе. Он же лоб разобьет и всем нам. Это мы видим тысячу раз, да? Это же не на пустом месте родилась мудрая пословица народная. Это из-за стремления людей, э, вот показать на своем уровне Богу свое благочестие. Мамы, у которых вся сила их любви и все их недо, да, и вся их неудовлетворенность, и несчастная их жизнь, у одиноких, особенно, матерей вся сила уходит в воспитание детей, как они понимают. Калечат абсолютно детей: и дочерей, и сыновей. Но из любви. Они же понимают так, что это из любви все делается. Это все делается из любви. Вот я думаю, вот эти все эксцессы с самокастрацией, там, с жертвами, с религиозными войнами связаны с любовью. Вот эти люди так выражают свою любовь. Ну, вот они так ее выражают. А человеческие нравы надо облагораживать потихонечку, потихонечку. И так медленно, медленно это происходит. Вам кажется странным, вот люди отрезали себе вот эти вот дела во время кровавых мистерий пару тысяч лет тому назад. Они считали, что так служат богине. А когда люди полагают, что они служат Богу единому тем, что они взрывают автобус или детский сад, или станцию метро, это как? А ведь на наших глазах. Это вам не кажется странным? Они тоже делают, исключительно желая послужить Богу. Да, и попадают в рай с семьюдесятью девственницами. Да! Вот вам, пожалуйста, эта мысль, она не умирает никогда, она живет в примитивных душах. Но проклятие тем людям, которые, понимая, что эта мысль гнусная и примитивная, внедряют ее в сознание людей простых. Это об этом говорил Иисус: кто соблазнит малых сих, простых людей, тому лучше с мельничным жерновом сразу в воду. Это правильно. Но такое, вот это вот гнусное человеческое отродье, которое спекулирует на людской глупости и невежества, никогда не переводится. Оно всегда есть. На добрых чувствах. На добрых чувствах и на любви к Богу, на святейшем из чувств - на любви к Богу. Такое всегда, к сожалению, будет. Надо иметь в виду, надо иметь в виду. Да, это они таким образом показывают дорогу в рай, эти мерзкие люди. К сожалению, их много и среди священнослужителей разных конфессий. Это очень грустно. Но что делать? Такие дела. Какие вопросы у вас, мои дорогие, по прослушанному сегодня, по Гермесу Трисмегисту, герметизму, Кибеле? Кибеле Матери, да. Вот язык ветвей. А, язык ветвей. Сейчас скажу про язык ветвей и про-- да мы в следующий раз обязательно поговорим про язык ветвей и про секретность. Вот это вот гностическое подполье эзотерическое, непременно, обязательно. Сейчас скажу только в полутора словах. Лена. Вот есть такое мнение, продолжая просто тему, что, э, вот, там способность верить в Бога или, или в принципе вера в некое высшее существо - это некий инстинкт, который существует у человечества как ответ на то, что мы единственные существа на планете, которые знаем, что мы смертны. Ну, там, грубо говоря, животные, они этого, ну, как бы, там, если они понимают каким-то образом, то их, ну, нет такого огромного страха, например, как у человека по поводу того, что завтра в любой момент может произойти что-то непоправимое, и человек умрет, да? Вот что это некая там психофизиологическая реакция на то, что человек вот такое существо. Ну, вот, то есть как тогда получается, что вот есть Не, не, Лен, лучше тут не продолжать. Животные прекрасно знают, что они смертны и очень, и очень этого боятся. Даже овечка, даже овель. Она уползет из соленого раствора. Конечно. Нет, чтобы об этом думать. Нет, у них-- нет, ну, двадцать четыре часа и мы не думаем. Мы даже о сексе не думаем двадцать четыре, что же там о смерти, да. Даже о сексе мы не думаем двадцать четыре часа. Часов двенадцать мы точно думаем о деньгах, да. А уж потом, когда находится время и силы. Дело не в том, что животные не знают страха смерти, они его знают, безусловно. Попробуйте, это мне рассказывал мужик, который все меня призывал поучаствовать с ним в забое свиньи. Но я не, не захотел. Он рассказывал, что когда вот не почистишь, не просто помыть надо нож после того, как зарезал свинью, а переточить, чтобы он пах каленым металлом. Не сделаешь этого, а просто вымоешь, пусть даже с мылом, она чувствует и просто разламывает там сарай, выкапывает там страшные ямы, попробуй оттуда достань. Вот эта свинья. Конечно, животным это все присуще. Дело не в смертности. Но животные живут в раю, они не осознают мира, который вокруг них. А люди из рая изгнаны, и люди осознают всю сложность бытия. То есть наше понимание Бога - это прямое следствие того, что мы сорвали, мы, Адам и Ева, наши предки, да, сорвали плод с древа познания добра и зла. И мы познаем мир. А во многой мудрости много печали, потому мы грустнее животных. Они веселее нас. Животных пугает геометрия. Да, нас нет, но мы не можем так искренне радоваться, скакать козлом, да. Именно по этой причине, именно по этой причине мы изгнаны из этого рая блаженного невежества. Вот так я бы сказал. Но, э, религиозное чувство гораздо глубже, конечно, чем эти все простые психофизиологические объяснения на сегодняшнем уровне, которые завтра будут казаться примитивными. Я думаю, не вера в Бога, а стремление его познать - это такое же человеческое чувство, естественное, как стремление познать мир. Для любого человека, не ушибленного оглоблей с детства, есть стремление познать мир, в котором он живет. Как он познает мир достаточно, если его не ударили все-таки этой оглоблей, он понимает, что есть у мира творец. И дальше это все идет как бы, ну, логично, да? Человек начинает, а, к этой идее приходить. Ну, это там как-то искажается церковными делами. В разные эпохи свои церкви. Это другой вопрос. Но в принципе, эта вещь, ну, я не могу согласиться с словом инстинкт, это не инстинкт, но это естественная человеческая страсть к познанию, страсть к познанию, очень человеческая, не присущая животным, потому что им пофигу, в каком мире они живут. Но человек хочет познать. Он сорвал вот этот плод, и этот плод не дает ему спо-- покоя. Познавая, человек приходит к Богу сначала как к идее, а потом и как к личностному существу. Ну, так происходит. А психофизиологические все эти рассуждения, это не стоит ни одного из выеденных яиц жреца Кибелы. Я бы сказал так. Это все очень кажется мне примитивным. Мы очень мало знаем о высшей нервной деятельности. Разве не так, Александр Григорьевич? Увы, Александр Григорьевич врач, между прочим, хороший, поэтому он знает об этой сфере гораздо больше всех нас. Но чем, э, более высокой квалификации врачей и физиологов я встречал, тем меньше они говорили о том, что ну, мы все поняли, теперь нам понятно. Ничего не понятно, ничего не понятно и долго не будет еще понятно. Надо постепенно, медленно познавать, не питая иллюзий, что таким сложным вещам, как самопознание и богопознание, мы можем дать простые определения. Этот соблазн надо преодолеть. Как отложить бритву и взять зеркало. Таким путем. Что, мои дорогие, вы еще хотели спросить? Можно, я немножко упустила. А где это течение было? Кибела и ее культы? Да. Началось с Малой Азии, которая тогда называлась, там, Фригия, Каппадокия, тогда была, ну, часть греческих провинций, сейчас это Турция. Тогда никаких турок не было там, конечно. И там были разные народы, большая часть из которых уже вымерла давно. Вот, часть эллинизировалась, часть нет. А, и там был народ фригийцы. Фригийцев-- а? Отсюда пошел- Фригийский колпак? Фригийский колпак. Что, отсюда, спрашивают, или пошел такой термин? У них, у, э, фригийцев была богиня Кибела. Э, это слово однокоренное многим словам Средиземноморья, финикийскому языку. На финикийском, там, на ханаанском, на иврите, да, слово Кабала и Кибела, они однокоренные. Это та, кто получает, та, кто получает в свою утробу, да, зерно, семя всего мира, потом рожает весь мир. Мать всего живущего. Вот это Кибела. Идея о том, что весь мир кем-то порожден реально, да, вот прямо буквально из, там, из бедер нечто вышло, эта идея старая, но, как я вам сказал, это просто метафора. Мир, конечно, не так появился. Никаких там женских штук не было. Нет. Но эта идея была тогда, да, вот как такая простенькая. И идея Кибелы как матери всего сущего очень распространилась по миру. И удивительным образом эта богиня, ее странные и даже жестокие, кровавые ритуалы, э, завоевали, э, и Грецию частично, и Египет, и Рим. Самое удивительное, что Рим. И Кибеле служили люди разных народов и разных эпох. Закончилось служение ей полностью только с абсолютной победой христианства, которое уничтожило все, что не оно само. До этого алтари Кибелы, скульптуры ее, картины с ее изображением стояли по всей Римской империи. А женщины о чем молились? Молились и женщины, например, о том, чтобы найти жениха, и он бы все бы смог, да, чтобы беременность протекала хорошо, чтобы роды были, эээ, не-не болезненными, чтобы дети были здоровыми. То есть да, молились, конечно, они не служили ей так экстатически, как эти мужики, но они приносили жертвы, молились, и она же как бы там им отвечала. Все. Ну, все как положено. Потом ее функции взяла некая девственница, но это уже детали. Девственница по определению что может понимать в беременности, родах и прочем? Но это уже никого не волновало. Все, мои дорогие. Спасибо.