Значит, у нас сегодня, э, Митра - наш герой. Вон он. Но это не бык, быка он режет. Вот который парень с ножом - это Митра. Мы будем говорить о нем, э, о культе Митры, об иранских корнях этого культа, о том, как он складывался, каким образом он приобрел те черты, которые зафиксированы в момент, когда митраизм чуть не стал мировой религией, а у него были все шансы. То есть на рубеже, скажем так, первого-второго веков нашей эры, ну, христианской будем называть, э, у митраизма было сторонников ничуть не меньше, чем у христианства, и шансы его были велики, но он эти шансы упустил. И об этом мы поговорим. То есть вот мы поговорим об очень интересном явлении, как сугубо восточный культ, зародившийся далеко-далеко на востоке, в Иране, в Персии, э, под индийскими, бактрийскими, древнеперсидскими влияниями, как этот культ преодолел огромные расстояния и языковые, национальные, религиозные предрассудки и стал религией, почитаемой практически на всей территории Римской империи - от той же Персии, Армении и до Британии и Германии. Вот такие вот любопытности дали героя нашего сегодняшнего рассказа о Митре. Редко можно наблюдать такое явление в истории религии, когда некий культ зародился в одном месте и со скоростью, ну, буквально лесного пожара распространился бы на регионы, которые изначально совершенно не были близки ни в культурном, ни в языковом, ни в религиозном отношении тому месту, где зарождение произошло. Так было с христианством, которое, зародившись как совершенно провинциальный иудейский культ, завоевало потом весь мир. А еще до этого вот так случилось с митраизмом. И нам это интересно, потому что здесь прослеживаются параллели с христианством самые очевидные и самые такие, э, красноречивые. И для нас это важно, потому что мы же выясняем сам процесс кристаллизации определенных взглядов и представлений. Каким образом те или иные идеи начинались, продолжались, как они приняли ту форму, которая есть сейчас, как люди искали истину, да, вот через весь этот длинный путь, извилистый: ошибок, заблуждений, иллюзий, ложных, там, тупиковых ходов. В этом плане история митраизма очень интересна. Древний Иран, он наход-находился там же, где и современный, но народ был другой. Э, это одна из прародителей цивилизации. То место, где сейчас находится Иран, угроза человечеству, тогда место древних персидских царей. Цивилизация зародилась в незапамятные времена, и, видимо, оттуда арийские племена, племена, которые называли себя арии, скотоводы, кочевники двинулись на юг и завоевали Индию, э, сформировав индоиранскую общность языковую и религиозную. В религии древних иранцев и в религии индийской, в индуизме очень много параллелей. Очень. Но вот удивительным образом там менялся этнический состав, менялись правящие династии. Очень сильное влияние было со стороны Месопотамии, Междуречья, как мы говорили на прошлой лекции, да, вот того самого Вавилона. Сильнейшее культурное влияние, конечно, Вавилон и его культура оказывали на все народы: и те, которые рядом, и те, которые далеко. Если уж на далекие народы, как, например, на Израиль оказывал влияние Вавилон очень массированно, то что говорить про близлежащие иранские равнины? Поэтому идеология, которая складывалась в Иране, она стала началом такого азиатского синкретизма. Словом синкретизм в науке и особенно в философии или в религиоведении называют, как правило, учение, которое возникает из разнородных компонентов. И поначалу эти компоненты воспринимаются как противоречащие друг другу, как чуждые один другому, как исключающие один другой, а потом потихонечку люди к этому привыкают и, ну вот потихонечку воспринимают все как должное. И доктрина воспринимается уже как некая целостность, и люди перестают замечать противоречия. А вот если пораскопать, эти противоречия очень хорошо видны. В Иране в древности, в Древней Персии жил пророк. До сих пор спорят, был ли он реальным персонажем или его выдумали. Его звали Заратуштра, или Заратустра, или Зороастр. Бог его знает, как это произносилось на тогдашнем языке пехлеви. Иранцы говорили давно на языке пехлеви, ныне он вымер, его сменил новый язык - фарси. Ну как, скажем, древнерусский язык сменился новым русским, да? Пехлеви, пехлеви - это древнее название, самоназвание этого народа. Сладостный народ, угодный богу. Сравните со словом пахлава. Это от одного корня, да. Божественный, сладостный народ. Э, если вы помните, последний шах Ирана, которого свергла вот эта революция во главе с этим Хомейни и с прочей этой нёй, его звали Мохаммад Реза Пехлеви. Да, Мохаммад Реза Пехлеви звали этого шаха, да? То есть вот он был продолжатель той дина- Это, конечно, миф. Он не восходит к той династии, просто древнее название иранских племен - это пехлеви. Этот самый Заратустра, Зара-- Зороастр, Заратуштра, по-видимому, как считают современные ученые, все-таки был реальным человеком. Что мешает нам его образ принять? То, что о нем написал Ницше книгу "Так говорил Заратустра". Ии там он все выдумал. Заратустра ничего такого не говорил. То, что написано в книге Ницше, это говорил сам Ницше. А Заратустра ничего похожего не говорил и говорить, естественно, не мог. Но Заратустра говорил нечто иное. И вот изучая то, что он реально говорил и следуя древние тексты, сохранившиеся в Иране на каменных стелах, на пергаменте, иной раз на глиняных таких обожженных табличках, как было принято в Месопотамии. Вот изучая все эти тексты, дошедшие до нас- [голос из зала] Да, да. Понятно, какой он был человек и какова была его доктрина. И, видимо, он был человек великий. Наверное, он был первый из череды великих пророков, которые в каждой земле обязательно случаются. Да, как случился потом в Индии Будда, Гаутама Сиддхартха, да? В Израиле Моисей, в Греции, скажем, Орфей, который тоже был пророк. Просто, так сказать, он, видимо, так хорошо говорился, что ему приписали, вот, лиру, укрощавшую зверей и двигавшую деревья. А все это были пророки. Этот Заратуштра выступал под лозунгами нам хорошо понятными, исходя из того, что мы знаем содержание Библии. То есть он мог считаться предвестником библейских пророков. Он говорил, что Бог один. Те, кто служат множеству богов, ошибаются и грешат и служат демонам. Он называл их девы. Такие, ну вроде демонов. Поэтому не служите никаким ложным богам. Он предлагал разрушить всяческие изваяния абсолютно в духе библейских пророков Исаии, Иеремии, Иезекииля, которые предлагали там вырубить священные рощи, разрушить каменные изваяния идолов, уничтожить бронзовые статуи, которые служат идолопоклонству. Вот он в таком духе говорил. Еще он выступал против ритуальных жертвоприношений. Опять же, полная параллель с пророком Исаией, который говорил, как вы помните, праздники ваши ненавижу. Да, так он говорил своему народу о том, что жертвы не нужны, а нужен дух сокрушенный. Вот Заратустра говорил примерно то же самое. Он говорил, что нет ничего более отвратительного для Бога, чем вид людей, приносящих жертвоприношения. А жертвоприношение, надо вам сказать, тогда был краеугольный камень мировоззрения. Ну, с чем сравнить? Сказать, что вот сейчас... Вы знаете, все общественные приличия и, например, уплата налогов, а также законопослушание - это все фигня и на самом деле грех. А вот я пророк, говорю им, что нужно поступать совсем по-другому. Как бы отнестись к такому человеку, да? Его либо сочли бы сумасшедшим, или изгнали, или убили бы как-то, но в целом и в той очереди хорошо бы ему не было. Вот Заратустра говорил вот такие вещи. Тогда без жертвоприношений люди не мыслили себе жизни, они видели в жертвоприношении момент своего почитания богов. От них-- отнять у них жертвоприношение означало их ужасно оскорбить. Они оставались без главного, а для многих единственного момента общения с божеством. Как это забрать святое? Человек вел там какого-нибудь теленка, козленка на приношение и полагал, что он совершает исключительный по благочестию поступок. А тут какой-то кощунствующий мужик с бородой подымает на это голос. Как это так оставить народ без жертвоприношений? Естественно, класс жрецов тоже был за жертвоприношения по понятным причинам. И кроме того, все ревнители старой доброй старины говорили: "Минутку, это не мы вводили, это с деда-прадеда. Как это? Кто ты такой? А как же слава наших знамен? Как Древняя Персия и так далее". А он говорил: сам характер жертвоприношений, а они, как все-- ну в древнем Иране, как и у большинства древних обществ, как всегда бывает у первобытных культур, они носили такой оргиастический характер. Мы об этом много говорили, когда разговаривали про Грецию, да? О том, что всякое жертвоприношение в конце концов приводит к оргии. Почему? Люди живут по правилам. А в какой-то момент правила надо отменить. А Omar Khayyam, великий поэт, гораздо позже описываемых событий, помните, как писал по этому поводу? "Воздержания узду и намордник намаза, молитвы, светлый праздник Господень снимает с осла". То есть людям надо какое-то количество дней, когда все можно и то, что обычно запрещено, теперь разрешено. На снимаются пищевые запреты, сексуальные, поведенческие. Таких дней не должно быть много, иначе народ к ним привыкнет и их острота потеряется. Но, скажем, допустим, неделя в году, да? Как-то так. А вот Заратустра говорил: это отвратительное зрелище, когда люди обжираются жертвенным мясом ни в чем не повинных животных. Ну, совершенно пафос библейского пророка, когда люди упиваются всякими хмельными напитками. У библейских пророков это вино, против которого они возражали, а у него там был свой какой-то напиток, неизвестный нам по рецептуре. Вот, хамо некое, что там такое было? Но вот страшно оно его возмущало. Сам, видимо, он был трезвенник, может, язва была у него. Не пил он, да. И вот с этим моментом его проповеди, конечно, трудно согласиться, но вот он так говорил. Он говорил, что пить не следует и есть много не надо. И сам характер жертвоприношений отвратителен, потому что он делает человека еще хуже, чем человек обычный, ну, распоясывается, да. Еще была у него любопытная одна идея, которой не было у библейских пророков, потому что, по-видимому, он выступал против, э, явления, которого в древнем Израиле не было, а в Персии было и в Персию оно пришло из Индии. В Индии же была каста воинов кшатриев, и подобная каста была и, ну, не совсем каста, она по-другому называлась, была у иранцев воины маруты они себя называли. Вот эти маруты, они объединялись в такие воинские союзы. Это был первый, насколько нам известно, я имею в виду нам, в смысле интересующимся историей, э, реально зафиксированный мужской воинский союз, который потом как тип организации колоссально разросся и распространился и стал такой основой всех воинских братств. Это очень важно, потому что к Митрияту, нашему герою, это имеет самое прямое отношение. Вот это были такие союзы воинов не бедных, это мы точно знаем, потому что титул этого главного там был человек, который не беден. То есть это что такое? Это, видимо, дворянство, у которого была возможность, например, купить лошадей. Кавалерия, да, вот кто была воинская аристократия в те времена. Пехотинец - это человек, который вот так на своих двоих с каким-нибудь копьем, щитом. А вот всадник, да? Ведь всадник, кавалер, да, шевалье это и есть рыцарь, это и есть рыцарь. И так оно было до восемнадцатого века. А вот эти вот воинские союзы почему-то вызывали ужасные неприятки у Заратустры. Он их не любил. И поскольку тексты его дошли отрывочно, и вы понимаете, сквозь такую толщу лет, а жил он, по-видимому, за тысячу лет до нашей эры, очень давно. Сколько прокатилось ужасных войн и прочих несчастий по этой земле Ирана, нам трудно установить с точностью, естественно, когда он жил. Но вот интересно: слова его в каком-то смысле не потеряли актуальности до сих пор. Что такое был воинский союз? Это, по-видимому, была группа людей, которая решилась жить силой своего оружия, воинского искусства, силой меча, быстротой коня. То есть люди, которые попирали любые этические нормы. На войне, как известно, как на войне, дело такое. Вы не знаете продолжение этой чудесной пословицы? На войне как на войне, кто-то должен быть... ой, да, и этим кто-то всегда оказывается побежденный, которому горе. Война - время, когда не действуют никакие этические ограничения. Война, как известно, все спишет, да. Поэтому для многих война самое желанное состояние. С удовольствием инициирует и начинает. Вы это видите сейчас по нашей истории. Кто с удовольствием начинает войны, кто под войну списывает все свои грехи. А вот, видимо, война возмущала Заратустру больше всего, и он не желал, чтобы вот эта вот этика воинского набега, этика ничем не сдерживаемой силы, вот это вот алчное волчье воинское братство, чтобы оно торжествовало. Он хотел, чтобы торжествовал закон. А война - это триумф беззакония. Вот интересно, он говорил буквально теми же словами, которые прозвучали в двадцатом веке. Президент Соединенных Штатов Франклин Рузвельт докладывает в Конгрессе во время Второй мировой войны, почему Америка должна объявить войну Германии. А Америка уже воюет с Японией. Вы же знаете, да? И воюет очень тяжело, потому что эта война в океане, на островах, ну, в общем, нелегко приходится. А Германия всеми силами демонстрирует Америке лояльность, ужасно боясь вступления Америки, потому что понимает, что это будет их конец, что против мощи Соединенных Штатов, конечно, никто не устоит. А Англия и Советский Союз, конечно, наоборот, говорят: ну хватит, ну что вы, поддержите нас。 И есть депутаты в Конгрессе, которые говорят: нет, нам не надо вмешиваться, это европейские дела, мы должны разобраться с японцами. И вот Рузвельт приводит им аргументы. Его речь в Конгрессе называется "За что мы воюем?" Очень короткая и гениально составленная с точки зрения риторики. Очень коротко и исключительно убедительно он сумел заставить людей переменить их мнение. И его спросили в американском духе, знаете, этот классический вопрос: give me one reason why. Скажи мне, скажи нам один аргумент, почему мы должны вступить в войну и зачем ведется война в Европе. И он сказал убийственную фразу, которая именно подходила для той аудитории, которая его слушала, для американских конгрессменов. Он сказал: война идет для того, чтобы закон восторжествовал над беззаконием. Для Америки это самая мощная формулировка, чтобы закон восторжествовал над беззаконием. Война есть триумф беззакония. На войне все можно. Вот Заратустру возмущало ровно это самое, что эти люди постоянно инициируют войны Они их продолжают, они льют кровь, они живут разбоем, военной добычей, грабежом. Они видят в этом кайф, удовольствие. Больше того, они радуются так-такому своему образу жизни. Они считают, что это молодечество, доблесть, геройство. Они так воспитывают молодых. А это и есть величайшее попрание закона и человеческого, и божественного. Поэтому он возносит к Богу хва-- молитвы по поводу того, что нужно вот эти вот мужские союзы искоренить. Интересно, они называют себя волчьими союзами. Гур-каган. Заметьте, слово ур-каган наше родное. Гур-каган. Гур-каган, волчья кровь. То есть они себя сравнивают с волками не в отрицательном, а в позитивном смысле. Типа мы стаей, мы один за всех, мы любого порвем. А ну-ка попробуй с нами поссорься. Да? Кто бросит вызов одному, на того вся стая, ну и так далее. И вот его эта самая волчья кровь и возмущает. Кто его убил, в конце концов? По легенде, люди, переодевшиеся волками. Видимо, вот эти самые, которых он допек с нами проповедью. Вот такая интересная была у него судьба. Мы мало знаем о его реальной жизни. Знаем, что он был женат и у него были дочери. Знаем даже, их было трое, и а он все мечтал о сыне, чтобы было кому передать учение. Не было сына у него. Дочерям, естественно, передать он учение по нравам того времени не мог. Знаем даже имя младшей дочери, когда он уже отчаялся, видимо, что сыновей не будет, решил младшую дочь как-то просветить, обучить, но она его дело не продолжила. Она просто была хорошая девушка, но не более того. И вот в Иране впервые звучит голос, который можно назвать пророческим, и начинается формирование тенденции, которая потом обретет полную силу в-- у пророков библейских. О том, что Бог один, о том, что Бог не требует никаких жертвоприношений, все фигня, ему нужна только справедливость и исполнение закона. Бог не хочет ничего иного, кроме того, чтобы вы, люди двуногие, жили бы между собой по справедливости и соблюдали бы те обязательства, которые вы сами между собой взяли. А жертвоприношение - это ерунда. Значит, не пейте, не нажирайтесь, не устраивайте бесчинств и не ищите удовольствия в истреблении друг друга. Не воспевайте военщину. Вот все эти пути - это путь к соблазну. Да, это ложные пути, это поклонение демонам, как он писал на языке его эпохи. Вот такой был любопытный человек этот самый Заратуштра. И иранская, скажем, струя, да, иранская тема в формировании потом следующих ближневосточных религий очень сильна. Иранцы переосмыслили очень многие духовные, философские, религиозные категории. Например, вопрос: идет ли время циклически или идет ли время линейно? Я, мы об этом с вами много говорили, как вы помните, да? Но я еще раз вам напомню. Это вопрос исключительно важный и принципиальный. Потому что если время идет по кругу, если оно идет циклом, колесо, да? Цикл - это колесо по-гречески, циклическое время. То, что было, то и будет. Поэтому прогресс как идея, он отсутствует. Не может быть ничего нового. Все, что было, то и будет. Вопрос просто когда, да? Какого диаметра колесо? Но все равно все повторится. Это идея прогресса при циклическом времени невозможна, а вот при линейном времени, если у времени есть начало, есть его некоторое продолжение, континуум и некоторый конец, вот тогда прогресс-то и возможен. Поэтому для того, чтобы цивилизация вступила на путь прогресса, она должна взять за основу вот эту фундаментальную идею линейного времени. Вот такие дела. А вы говорите, как инновации? И это хорошо. Если люди говорят, давайте построим башню, то они должны хотя бы знать, где верх. Должны договориться: верх - это там, да? А тут, тут низ. Хотя все же относительно. Но мы должны договориться. То есть должна быть какая-то система отсчета. Вот в этой системе отсчета у иранцев, у древних персов возникли любопытнейшие идеи, которые они потом распространили на весь Ближний Восток. Например, что время идет вперед. Эта идея вообще-то говоря, еврейская, но иранцы ей придали любопытный вид. И спустя какое-то время, спустя какой-то промежуток лет, столетий, эр время кончится. И что будет? А будет все хорошо. Вот идею, которую выдвигал Заратуштра и потом те все пророки, которые говорили после него, эта идея была оптимистическая. Все будет классно. Вот как раз греки рассуждали противоположным образом. Ничего хорошего не будет и человека ничего хорошего не ждет. Вы помните, я вам приводил пример, когда благочестивая женщина просила Аполлона, приносила ему жертвы много лет подряд и сказала: сделай для моих детей самое великое благодеяние, какое ты можешь. Он сказал: от всей души сделаю. И что он сделал? Ее дети умерли моментально. То есть это самый большой подарок. Они не страдали, ибо вся человеческая жизнь - это сплошные страдания, а он сделал ей максимум возможного, избавил ее детей от страданий. Какая история! Да? Значит, при определенном мировоззрении, да, действительно, это лучшее благодеяние богов. Так вот, иранская картина мира, она была оптимистичной. В конце концов, все будет хорошо. Но откуда хорошо возьмется? А придет спаситель, придет спаситель и уничтожит все зло в мире, и зло исчезнет. А откуда зло берется? Виноват ли премудрый Благой светлый Бог. Что в мире есть зло? Нет, не виноват. И тут, эээ, иранские философы, богословы, не знаю, как их назвать, маги. Мы еще о термине маг поговорим. Вот они разрабатывают изумительную доктрину, которая мне кажется исключительно верной. Это одна из гениальных догадок, которые вот люди, а, иной раз формулируют про мироздание. Человек в своем пути может выбрать добро, может выбрать зло. И иранцы говорят: у каждого есть свобода выбора. На самом деле ты можешь выбрать злой путь и проживешь, и, может быть, даже очень успешно. Но просто ты должен знать, что выбираешь злой путь. Вот это очень любопытно. Мне кажется, э, самая мудрая из доктрин, которая возникла потом впоследствии из всего этого многообразия идей, которые человечество выработало, — каббала. Она вот как раз эту идею и до настоящего и проводит. Ты можешь вести себя любым образом. Просто должен понимать, что потом будет. А на самом деле ты сам ответственен за свой выбор. Только ты и никто другой. Вот идея личного персонального этического выбора очень важна. А каким образом Бог допускает зло? А как условие человеческой свободы. Потому что если он уберет зло, то ты не сможешь выбирать. Для того чтобы ты знал, что ты совершаешь выбор правильный, должен быть и неправильный. Как ты узнаешь, что это белое, а не черное, что это легкое, а не тяжелое, мокрое, а не сухое и так далее, да? Должна быть противоположность, иначе так никогда не узнаешь. Чтобы ты выбрал свет, должна быть тень. Чтобы ты выбрал день, должна быть ночь. Да? Вот потому оно и есть. Во-первых, это потрясающее по изяществу, э, определение зла. Одно из ключевых моментов в любой религиозной доктрине. Каббала продвинет еще дальше, но это другой вопрос. Каббала говорит, что никакого зла нет, а для иранского богословия зло есть. Но вот оно вот почему оно на свете существует. Для того чтобы ты выбирал. Зло существует для того, чтобы ты знал о нем, но его не выбрал. Это хорошо, согласитесь. А кто есть спаситель? Посланец Верховного Бога, которого иранцы называли Ахура Мазда. Верховный или Великий Свет. Его посланник, этого Великого Света, воссияет в буквальном смысле физически, как свет над всем миром. Все народы узрят этот свет. Ну и уж тогда, кто хочет бы жить на свету и в свете, тот сделает этот выбор, а кто нет - не обижусь. Отсюда же идея схватки, последней схватки сынов света с сынами тьмы. Это христианский Армагеддон. Да? Последняя, последняя битва доброго и злого. Да? Ну, в христианских терминах там Христа, Антихриста и так далее. Все оттуда. А, кстати, сама идея спасителя, причем спаситель этот человек, это тоже все идет из Ирана. Но настоящая революция — это, конечно, мысль о том, что Богу, во-первых, есть дело до людей. А это так и есть. Это так и есть. Они исключительно правильно это поняли. Понял ли это сам Заратустра? Если так, он был, безусловно, гений и заслуживает того, чтобы мы его благодарно помнили. Либо догадались другие мудрецы. Во всяком случае, они это поняли. Из-за этой мистики Бог. Богу есть дело до людей, в отличие от греческих, египетских и иных представлений, которые говорят о том, что нет, богам нет дела до людей, и боги лучше всего себя чувствуют и больше всего радуются, когда видят, что человек идет навстречу гибели. Да? Когда боги больше всего помогают человеку, когда видят, что он идет к своему концу. Тоже оптимистический такой момент. А здесь нет. Хотя Бог бесконечно от людей отдален, но ему есть до них дело, и он пошлет некоего спасителя. Кто же будет этот спаситель? Спросите у меня. Кто же будет этот спаситель? Ааа, я ждал этого вопроса. А, Инуля. Ну, видимо, будет член профсоюза. Э, ну, во-первых, будет мужчина. Да. [смех] Да, да, да. Этим-то все и начинается. Да. Во-вторых, э, он будет муж непорочной жизни. Ясно. Муж непорочной жизни, непорочной жизни. Как это понимать? И не расшифруется. Ну, наверное, праведник, да, в широком смысле этого слова. Он будет воин и воин победоносный. И он сокрушит всяческое зло. Вот так это представляли себе иранцы. Заметьте, какое-то потом трансформацию какую претерпит, эээ, перед тем, как она в еврейском культе примет образ Иисуса, который никакой не воин, ни на кого не поднимает оружия, а только терпит и страдает. Да? А это колоссальный путь идея проделала. А здесь он придет всех спасти и понятно как. Он будет непобедимый воин, непобедимый воин, и имя его будет Воин Непобедимый. Но что есть на свете, с чем можно непобедимого воина сравнить? Путем мнооогих Сравнений и метафор красивых пришли к выводу, что наи-наилучшее подходящее сравнение для воинской непобедимости - это солнце. Солнце победить никто не может. Да? На солнце невозможно глядеть прямо, оно слепит. Солнце дарит всем жизнь. А если не то, так и дарит смерть, да? Может выжечь, там, поля, обречь на голод целые регионы и так далее. Ну, в общем, солнце - это такое несокрушимое штука. И Митра, вот этот красавец, стал ассоциироваться с непобедимым солнцем, которое потом в ри-- в латинских регионах, в Риме стало называться Sol Invictus. Sol Invictus - солнце непобедимо. Тут один только шаг до идеи человеческого спасителя. Заметьте, ни греки, ни египтяне, ни вавилоняне не озабочивались тем, что боги должны человека спасать. На хрена это нужно? У них свои дела. И кто такие люди, эти несчастные двуногие, чтобы боги о них промышляли? Вот здесь впервые идея спасения, э, выходит на передний план. Митра и культ его сформировался, по-видимому, в третьем-четвертом веке до нашей эры среди персидских горожан, купцов, пиратов, путешественников. И поскольку Персия, э, выгодно расположена и была посредником в торговле между Европой и Индией, а это приносило огромные доходы, то персидские купцы в Европе античной были частыми гостями. Кстати, торговали и с Китаем тоже через Иран, но, конечно, объем был небольшой. И чем с Китаем вы знаете, один товар только туда шел. Но если доходил хоть один караван, это окупало всю торговлю. Это был, конечно, шок, шок. С Индией торговля была куда более напряженной и интенсивной, и все это через Иран более менее. Поэтому в Иране возникли торговые города, разбогатевшие на вот этих караванных трассах. И персидские купцы, рахданиты, знатоки пути, они стали людьми, которые, в общем-то, по всей Европе стали ассоциироваться с международной торговлей. Когда впоследствии евреев увели в вавилонское пленение, и евреи увидели, как живут разные народы в огромной Персидской империи, то кому они позавидовали? Международным купцам. Они сказали: "Вот ради чего стоит постараться". И какую область деятельности они прежде всего освоили? Международную торговлю. Да. Через персидских [выдыхает] торговых людей распространился и персидский культ. Это очень удивительно. Обычно чужие культы не прививаются. Чужой язык, во-первых, языковой барьер. Во-вторых, все выглядит странно и непонятно, да? Когда ты не понимаешь ритуала, он кажется диким, нелепым и смешным. Кроме того, ну, перс, он же и выглядит для грека или для римлянина, ну, чу-- существом вполне инородным: черное, да, горбоносое, черноглазое. Совершенно не так они выглядят, как жители, скажем, Рима или Александрии. И тем не менее, вот в чем притягательность культа Митры? Вот мы попробуем разобраться, в чем он состоял. Культ Митры - это культ воинов. Странно, его несли купцы, которые во всем воинам противоположны. Для купца война - разорение, а для воина купец - добыча. А тем не менее, вот эти самые купцы поклонялись богу воину. Митра требует от своих приверженцев пройти целый ряд инициаций. Мы знаем уже, да? Инициации, посвящения, когда человек от профана, от, э, человека с улицы, от просто прохожего, э, проходя ряд этапов, становится все более и более приближенным к высокому статусу посвящения и к божеству. Митра режет быка. Это его классическое изображение. [чихает] Направду, ай, блин. О быке не буду. А нет, о быке же тоже надо поговорить, но я буду чихать каждый раз. Воин, борющийся с быком, - классический мотив всех древних мифологических преданий, да? Бык - животное крепкое. Э, в Испании, в Южной Америке с быком борются до сих пор, да? И каким поклонением, какой славой окружены люди, да? Эти матадоры, которые этих бедных быков убивают. Но заметьте, он же не выходит на быка с пулеметом или даже с топором, да? Он выходит с маленькой вот этой шпажечкой, да? С плащиком мулетой. Все по-старинному. Вот попробуй так убить быка, да? То есть это ритуал некий, тавромахия назывался он по-гречески. И юноша, который мог убить быка, он считался воином и богатырем. В русских сказках, да? Когда богатырь идет уже от мамы на воинские подвиги, когда он сначала он валит козла, вот, потом там барана, ну и потом уже и быка тоже. Это означает, что это уже будущий богатырь. Вот Митра режет быка. Заметьте, он при этом отворачивается. То есть он быка, конечно, победил, схватил его за ноздри, чтобы тот не сопротивлялся, и перерезал ему горло. Он с лопатка сейчас чуть крови ниже, да? Но при этом он смотрит на нас. Ну, тут на скульптуре у него глазницы пустые, но вообще ему это зрелище не приятно. То есть он воин, но не кровожадный. Вот интересно, митраистский культ весь соткан из противоречий. Весь. Да? Культ воина, распространяемый купцами, персидский культ, попавший в Европу. Да? Человек режет такую тварь, как бык, и при этом кровь ему противна. Вот он не хочет смотреть на это. В митраистских мистериях оформлялось это так: на некий дощатый настил, всегда с дырками, загонялся бык, как правило, крупный. Его резали. Быку это, как правило, очень не нравилось. Не было ни одного быка, который бы с этим согласился. Они, как правило, бурно выражали протест и говорили: "Нет, мы не согласны". Но, в конце концов, резали, конечно. И бык, вот, значит, плясал там, да, орал вот над головой посвящаемого. Посвящаемый голый в этот момент и привязанный к столбу, чтобы не дергался, стоял внизу, и потом сквозь щели этого помоста лилась горячая теплая бычья кровь. Я думаю, что сначала другие жидкости, потому что когда быка режут, он же как все идет, а потом и кровь, и в изрядных количествах. И вот человек омывался кровью жертвенного быка. Ну как вы полагаете, этот ритуал мог быть адресован милым дамам? Вряд ли. Не, ну я говорю не о современных, я говорю о тех. Современные сами бы забодались быком в лавках. Но тогда такой ритуал предложить женщине было невозможно. Среди кого такой ритуал мог быть распространен? Конечно, среди воинов. Это крещение кровью, это омовение в кровях, это клятва кровью. После этого что делал вои- посвящаемый? Он выходил весь еще в этой крови бычьей перед братьями, брал меч или нож, резал себе руку, обходил каждого, каждый резал себе руку тоже. Они скрепляли, да, вот так вот одна кровь смешивалась с другой. Вот такой был обычай. Это чисто воинское побратимство. А откуда вообще обычай пошел, собственно, с кровью? Ведь в мистериях- Да. Ну, во-первых, подпись кровью самая сильная, как известно, не слюной, да? И не чернилами. Как у Галича песня: "И черт потрогал мизинцем бровь и придвинул ко мне флакон. Я спросил его: "Это кровь?" "Чернила", - ответил он. Чернила". Конечно, кровью расписаться это, естественно, самая, так сказать, мощная из клятв, которую человек может принести, потом смешать кровь и выпить вместе. Древнейший, древнейший, видимо, насчитывающий десятки тысяч лет обычай мужского побратимства. Если уже этот обет нарушить, ну тогда человеку нет прощения, да, таким путем. Это как вот символика какая? Мы теперь с тобой кровные братья. Да? Но это именно братский, то что это не может быть с женщиной, что с женщиной смешиваются другим образом, да? А это вот смешение кровей не в смысле адюльтер, а смешение кровей: мы теперь с тобой одной крови. Да, мы братья теперь. А кроме того, братство по оружию, испытание перед лицом смерти, да? Когда люди видят, как кто себя ведет под стрелами противника, да, на горящем мосту во время атаки чужой конницы. Как он там, ерзает ли он в заднице или он крепко держит копье? То есть понятно, как себя ведет человек. На войне человек устроится очень быстро, и там не скроешься, и никакая риторика там не поможет. И может быть человек очень неплохим, но трусом. И это видно все, это моментально видно, да? И поэтому такие братства, они строятся на полной и абсолютной откровенности. Кто-то спас тебе жизнь, да? А ты спас другому, и ты должен рассчитывать, что если что случится, тебя вытащат, тебя не бросят. Ну, конечно, не бросят. Вы же поклялись. То есть это высшее выражение воинской привязанности. Это может возникать только в мужских воинских коллективах, которые реально ведут боевые действия. Не в армии, которая чинит дорогу, да, или там строит дачи, а те, которые реально воюют. Это не важно за что, да? Они воюют, проливают кровь свою и чужую. Поэтому для них кровь есть стихия повседневная. Вот такая интересная штуковина. Митра требует омыться в кровях животных, приобрести через это силу неуязвимости. Самое важное, что требует митраизм от своих приверженцев - не нарушать клятв. То есть Митра преследует тех людей, которые отступают от своих обязательств. Это, конечно, чисто воинская вещь. Какие бы обязательства не нарушил купец, ну, в конце концов, ну, убыток, ну, разорил кого. А если человек нарушает воинский солдатский долг, значит, он бросил кого-то, да, или он убежал, оголил фронт, и там противник вышел в тыл. Ну, то есть это уже угроза жизни. Людей, которые прошли митраистские посвящения в римских легионах, ставили на самые опасные участки. Я вам приведу пример. История войн изучается же очень плохо. А собственно, какая изучается хорошо? Ну вот представьте себе с Рима такую ситуацию. Атакует конница. Вы сталкивались с массой коней когда-нибудь? Я человек исключительно городской и отличить коня от свиньи, э, ну, я знаю, что у свиньи рога, а у коня нет. Я попал один раз в некий коневодческий совхоз, и мы вышли в степь, ну, как бы на нас скакал табун. Но с нами были люди, которые его бы отвернули, и табун такой не дикий. Но какое же это ощущение, я вам хочу сказать с римской прямотой. То есть большего ужаса животного я не испытывал никогда. Это дрожит земля и дрожит все, и каждая поджилка дрожит. Причем ты же никуда не денешься, ты же не убежишь от них. И вот они все ближе, ты их еще не видишь, облако, они надвигаются. Жуткое дело. То есть вот такой страх, который, может быть, и никому из нас не приходилось испытать, испытывать. Э, я думаю, что мужество человека, который стоит, вот теперь представьте, он стоит в пехотной шеренге, у него в руках копье, и на него с воем, визгом, с грохотом и топотом надвигается вражеская кавалерия. Все дрожит вокруг, грохот, ничего не слышно, не видно. Значит, надежда только на то, что слева и справа не бросят, да? Потому что если кто-нибудь один копье бросит, конница прорвется, и тогда всем труба. Значит, только держать копье и не отступать, тогда он не прорвется. Потому что если в ноздри коню направить копье, конница не прое- они отступят, накатят снова, но тогда уже будет немножко легче. Первая атака самая тяжелая, и вот надо стоять. Вот примерьте это состояние, да? Кто это может выдержать? Вот на такие участки, да, ставили людей, которые прошли такого рода мистик, чтобы они не отступали. Это были люди, доказавшие свое мужество. После них у кого распространялся Митраистский культ, чем он привлекал? Тем, что эти люди не врали и взятые на себя обязательства не пересматривали. Вообще проблема уровня обязательств, она огромная. Вам случалось сталкиваться, что вам что-то пообещали, а потом почему-либо не сделали? Я думаю, вам никогда. Потому что я не представляю себе человека, который вам бы мог соврать. Да, но мне-то соврать легче. Но все едят такую рожу и думают, как же тебе не соврать? Да это как два факса отослать, да. И врали много, да. Поэтому я всегда, так сказать, с некоторым недоверием сначала отношусь к уровню обязательств, потом я лучше сразу разочаруюсь. Вы знаете, наш уровень обязательств - страшное дело, нельзя положиться на них. Вот Митраистский культ хорош тем, что на человека можно положиться. И это купцы распространяли? Как это ни странно, да, купцы. Я не знаю, была ли у них некая тайная цель, которую им приписывали христианские авторы, или они это делали просто потому, что им казалось, что вот если они этого не станут делать в чужой стране, то Митра от них отвернется. Или они действительно хотели завоевать какое-то известное число приверженцев и сторонников? Вот это не ясно нам. Нам непонятна их мотивация. Они врали. Нет, нет. Но вот, что делало римские легионы непобедимыми? [неразборчиво] Вот это ж оно и есть. Вот Митра стал богом римских легионов. Иранский бог римских легионов. Какую эмблему несли римские легионеры? Непобедимое солнце - Sol Invictus. Самым потрясающим, что римляне, было то, что римляне стали воспринимать этот культ как свой. И Митра стал восприниматься как римлянин, хотя он натуральный перс. Языком богослужения в Митраистских культах стала латынь. Жрецы, которые поначалу были персы, стали называться patres, то есть отцы. И степени посвящения, их было семь, потому что семь священное число, они все тоже назывались по-латыни, хотя среди этих степеней четвертая по важности была персы. С каких хренов там взялся перс? А жена? Жена была, да, была жена-нимфа, у которой был брачный факел, совершенно верно. Ворон был, да? Ну, же-же- Жена или женщин не было? Женщин не было, но женские добродетели прославлялись, прославлялись женские добродетели идеальные. Какие? Не красота, заметьте, да. Вы разве это знаете, Галочка, что весьма похвально? Я вам книжечку принес. То да, была там, была степень посвящения, называлась жена. И у каждой степени посвящения были свои символы. Вот, например, символом жены был факел брачный, да? Это не казалось обидным? Нет, отнюдь не казалось обидным, ибо брачный факел символизировал верность. А это же и главное добродетель. Какая разница, женская верность или мужская воинская? Иной раз женскую, мы все это прекрасно знаем, гораздо тяжелее плести. И те люди тоже это знали прекрасно, да. То есть женская порядочность подвергается в жизни гораздо большим испытаниям, да, чем мужская. Потому что это каждодневное испытание, а мужик, ну сколько раз ему приходилось рисковать в жизни, да? Поэтому это, это осознавалось. Вот такое женское качество их привлекало, да, не красота, да, там не соблазнительность, не там наслаждение, нет, а вот верность, твердость в добродетелях и умеренность. Ну, это все вполне солдатские добродетели. Конечно, хорошо, когда жена ими обладает, да, но они не помешают никому. Но вот- [неразборчиво] По боже узнали. Очень много непонятного Митраизма. Дело о том, что у них не было Священного Писания как такового. Вообще это была очень интересная религия, которая существовала как мистериальный культ, но у нее не было книги. И это настолько удивительно! Мы же привыкли к чему? Нет религии без книги. Ну, какая-то должна быть, ну, пусть рисуночным письмом, там, пиктограммами, три написано, но что-то надо же написать. Тут ничего нет. Э, то есть о Митре есть какие-то иранские источники, такие, э, разрозненные и очень противоречащие друг другу. А вот собственно, вот эти вот распространители, э, митраисты, скажем так, римские, латинские, они ничего не оставили после себя. Первое упоминание у Плутарха. Он пишет, что пираты, какие-то пираты, персы, которых захватили там в Киликии. Киликия это сейчас часть Турции, тогда это была часть Малой Азии, заселенная греками. Вот они там тайно, тайно почему-то делали свои митраистские обряды. Потом пишут римские историки, вот когда Помпей, да, великий Гней Помпей, чем он стал великим? Он избавил Средиземное море от пиратов. Я думаю, если бы ему дали бы возможность, он бы на своих парусных судах с сомалийскими пиратами разобрался бы он их через неделю. Абсолю-- без всякой политической корректности. На парусных судах, а они на своих вот этих, да- Если бабки не заменены, то разобрался. С пулеметами. А? Если бабки не заменены, то разобрался. Если не разбираются, значит, это кому-то нужно. Абсолютно. Значит, вот его бабки не интересовали, как известно, да? И бабы-то его не очень интересовали. У него было другое направление мыслей. А, и с пиратами он разобрался, а пираты оказались, что неожиданно для него, это был целый синдикат, как я думаю, и сомалийские, да? Э, это был целый международный синдикат. И там, среди прочего, были тоже сторонники Митры. Но удивительно их не казнили. Но, во всяком случае, их, может быть, наказывали как пиратов, но их не казнили как последователей митраистского культа. Этот культ не- не казался ничем вредным, злобным, да? Его оставили, и он вот так вот не то как процвел, а его взяли на вооружение римские идеологи. Он стал официальной практически практикой, официальной практикой римских солдат и офицеров в легионах. Все-таки если вот известны степени, пусть названия, вот там Патер, ээ- Патер наивысшая, да. Да. Это латинские названия, да? Да. Значит, все-таки нам известно об этих степенях посвящения, когда это уже было у римлян и в Персии же такое- Нет, конечно, нет. Но нам откуда известно же? Нам известно это все из христианских писателей. То есть все-таки вот то, что было действительно в Персии, это все равно- Нет, это не, это очень мало известно. О персидских корнях известны только самые общие вещи. Ээ, если- Самые общие посвящения, то есть степеней таких не было. Нет, в Персии не было, а посвящения были в Риме. Но я еще вернусь к этому очень интересному, важному вопросу, откуда нам известно. Нам об этом известно от христианских писателей, которые все это, естественно, видели как, э, ну, с присущим, со- христианам взглядом. Они все, что не их, называют сатанизмом, да? Да, значит, все, что не-не мы - это сатанизм, да? Поэтому я и это объявляю сатанизмом. Вы посмотрите на этот рельеф, это аутентичный рельеф, тот же Митра режет быка. Вы знаете, здесь светоносный бог и луч света, который это пронзает. Но это вполне можно принять за христианскую мозаику. Да? Вполне. Во всяком случае, идея абсолютно та же самая: от светоносного, и заметьте, даже нимб, от светоносного лика бога, условно скажем, бога-отца, исходит некий луч, как Дух Святой. А это, значит, сынок, который, ну, Ленин, разрывающий паструзка. Да? Вот это в темном углу, не исключено, что если я правильно понимаю, могу и неправильно понимать легко, что если это иранская картина мира, то это вот светоносный Ахура-Мазда, а это божественный, но злобный, да, вот этот Ангромайню Агриман, да, который вот символизирует все темное, дурное и злое на свете, но тоже божественное. Вот тут разные ребята стоят по гигиене. Вон стоит парень с мечом, и это вид вот меч или копье, на что-то опирается, да? И здесь мы видим то же самое. Возможно, какие-то, а, существа, стерегущие входы, может быть, люди, а может быть, из небесного воинства. А какой у него плащ интересный, это эффекты или он действительно- Нет, у него плащ расшитый звездами, да, плащ, расшитый звездами, и он повелитель и дня и ночи. С плащиком как раз более понятно. Тут, заметьте, помимо собачки, которая тут тоже наша законная добыча, здесь добавилась еще и змея, да? А на первой картинке все-таки там тоже была змея, а не поток крови. Это была змея в голове, да? Да, потому что она такая конкретная. Конкретная змея. Ну, вот такая вот штуковина, да. Но здесь, значит, смотрите, мы же привыкли, что змея это символ мудрости, да? Всех картинках до сих пор змея это хорошо, она вокруг чаши, вокруг креста. Змея есть символ мудрости. Змея меняет шкуру и поэтому овладела бессмертием. Змей мудрейший и так далее. А здесь, ну, не думаю, что змея уж такая положительная. Если непонятна собака, это символ чего? Кровожадности, алчности? Верности. Если верности, э, она помогает Митре убить быка. То есть она его кусает быка за правильное место, чтобы он сказал: "Уйди, проклята". И тут он его зарезал, да? Ну, может, и так. А если это посмотреть с другой точки зрения, с другой точки зрения, если не собака, а волк и сравнить это с горгонами, ну, по морде он же не очень отличается. У него хвост не волчий. Хвост? Ну как, мне кажется, нарисовали так. Ну, обрезали хвост. Была такая, эта- Нет, волк просто хвостом палка, а этот чуть ли не щеннок, собакаДа, есть. Вот вы за-забрали у меня прямо из под носа красивое объяснение. Вот если бы это был волк и хвост бы у него был этим, как? Палкой. Палкой, да, а не бубликом, блин. То тогда бы получалось, да, что значит злые силы в виде змеи и волка, да? Волк - это те самые злобные мужские братства, помните? Мешают, да. Но он посрамляет быка как глупую силу и мощь, ибо бык - символ мощи, причем слепой и глупой, да? И далее поразит, э, всю троицу зла: змею, ну, например, как хитрость, как алчность, да, как коварство. И потом волка как вот эту вот кровожадность. Так он на них совершенно не обращает внимания. Как он их ногой? Ну а зачем он на них будет смотреть, когда с ним сейчас беседует непосредственно податель света? Какой ему резон смотреть на этих ребят? Вы бы на его месте смотрели? Он ногой там пихнул что ли. А они и так ему не мешают. Нет, ну они же злые силы, они же лезут. Лезут, да, злобные силы на Ту. Интересно, что один и тот же жест. И вот я читал, я немного видел таких рельефов, но читал их описания во множестве, всегда одной рукой Митра держит быка за ноздри. То есть это или был такой эффективный прием реально, когда резали, так брали резчики, мясники, или в этом что-то есть, какая-то символика ноздрей, которая нам непонятна, для нас. Что такое для нас ноздри? Через ноздри, да, в Библии Бог вдул дыхание жизни. То есть, может быть, он его лишает жизни не столько ножом, сколько вот так символически он извлекает эту сущность. А? Удобнее держать так боевое- Нет, ну да, кольцо в нос, чтобы он не дергался. То есть это или практический момент- Момент управления. Тогда то практический. Практический. Это понятно. Тогда да. Быка, вы знаете, в уязвимое, да, полное нервных окончаний окончание носа вставляют кольцо и говорят дергает, он идет, потому что куда деваться, да? Это момент практический. А вот момент метафизический. Почему нос? Вот тут объяснения нет. Непонятно, почему Митра прям- А как же ему не быть римской, когда это римский рельеф? Они его присвоили, слушайте, они его присвоили в хорошем смысле слова. То есть они перестали это воспринимать, э, как чужое. Им казалось, что такой парень, как Митра, не мог быть ни кем иным, как римлянин. Такой доблестный, храбрый, честный, верный слову, непоколебимый в битве. Кем же он может быть, как не римлянин? Он, естественно, может быть только им. Ибо кто народ, назначенный для управления вселенной, не знал поражений в битвах? Мы, римляне. Поэтому для них это было очевидно. Да, вот такая интересная штука. Стоят люди в римской одежде. Да, да. Стоят люди в римских одеждах, да. Причем в одеждах, ну, это, мне кажется, это копье, да? Да. Это копье. То есть это тоже воины, да? Это может быть, те самые люди, как братья, да, воинские, к которым он как старший брат сейчас выйдет после совершенного кровавого ритуала. Пока они стоят, так и стоят. А как вы мыслите? Помогали они? На этих квадратах ничего не видно. А так интересно, что там за шитья? Шитья? А, эти клейма, которые, да? Вот эти штуки, из которых потом произошли кесарские клейма, видимо, эпизоды из жизни Митры. О Митре нам что известно? Нам известно, что Митра, а, боролся с демонами, дэвами, и он их истреблял часто по ночам. Заметьте, потому звездный плащ, он вылетал на своей огненной колеснице и демонов, где видел, там он их вызывал на битву и как непобедимый, он же Sol Invictus, он их побеждал. Он преследовал людей, уклоняющихся от своих клятв и обязательств. Клятвопреступники, их он тоже находил и осложнял им жизнь всячески. Нам известно, что к нему относились как к сыну Божьему. И тут очень важный момент. Он может быть и смешной, а с другой стороны, из таких то смешных вещей все и складывается. Как приветствовали люди в древности? Ведь люди не подавали друг другу руки. Я говорю мужское рукопожатие, да? По-разному: подымали как-то, складывали, да, кланялись. В основном как бы наиболее распространенный жест, он, конечно, более-менее вот такой, как вот это намасте индийское или руку к сердцу, да, или поклон, разумеется, да, что-нибудь такое. Ну, может, там прикоснуться, да как-то так, да и дойти уже до полной, до коленной чашечки. А вот Митра изображен на рельефе вместе с солнцем, но там они, интересно, с солнцем разные персонажи. Sol Invictus - это одно лицо, тоже в виде мужчины такого светоносного он изображен, а Митра - это другое. Оба они в воинском облачении, они жмут друг другу руки. Это момент мужского приветствия, которое дожило до наших дней. Что такое пожать друг другу руки? Зачем? Нет оружия. Ну, нет оружия можно так показать. Вот я показываю, да, это кровь, конечно, это смешивание кровей, это смешивание, оно происходило не так, как мы думали, а вот именно вот так вот, да? Уже у каждого кровь текла и каждый кому-то руку жал. Это момент побратимства, это момент братания, побратимства, совершенно верно. И вот этот, с этих пор, заметьте, у практически всех народов мужчины здороваются именно так. Ну, сейчас уже и женщины. Но в принципе его мужским приветствием, да? Пока дамам целовали ручки, да, мужчины жали друг другу руки. Дорочка? [неразборчиво] Нет, Дорочка, это все позже, поздние дела, все вот эти вот нагромождения. А вот если вы идете с этим, а она с тем, то кто кому? По этикету, который вот принят, да, вообще, значит, руку протягивает тот, кто выше положением, да? То есть он как бы готов, да, или старше возрастом, или старше чином, да, или выше статусом. Если он готов как бы п-приободрить того, кого остальные считают ниже, он подает ему руку. Профессор здоровается за руку со студентом: "Здравствуйте, коллега". Студент расцветает, да? Ну, как-то вот такие дела, такие дела. Или полковник после удачных учений говорит: "Благодарю вас, господа офицеры", и жмет руку лейтенанту молодому. Конечно, они довольны, да? Вот как-то так. Ну вот, собственно, все. Но это позднейший этикет уже абсолютно к этим делам не имеющим отношения. Там же они ж ничего не режут, они просто здороваются, да? А здесь нам очень важно уяснить: это момент братания, это момент братания. Причем, по-видимому, Митра в Иране был кем-то он приходился этому Солнцу. Был ли он ему братом или они были, я не знаю, ну, вряд ли отец и сын, но, скорее всего, братья. Митра не был тем самым Солнцем, это были разные личности, а в Риме они слились в одном. Леонид Александрович, а можно еще такой вопрос задать по поводу с чем же он так усиленно боролся, Заратустра, и в чем основная проти-- как бы основные разницы между культом Митры и вот этими волками, которые делаются точно such- Заратустра в чем-то, в чем-то преуспел, но, как известно, в своем отечестве пророка нет. Да? Заратустрина проповедь, Заратустрина, как сказать, она, ха, преуспела в основном в иных регионах, в Израиле. Вот библейские пророки, они идеи Заратустры развили и приумножили. То есть это Митра - это не Заратустра? Нет, что вы, совершенно не Заратустра. Больше того, в каком-то смысле опровержение Заратустры, в каком-то смысле его опровержение, да. То есть Заратустрана проповедь не- не пропала зря, но Заратустра подготовил почву на другом винограднике. Я же говорю, да, вот все тут не- не- непонятно и все противоречиво. В своем отечестве Заратустра не оставил последователей, а вот библейские пророки пошли по его стопам. Митра, иранский бог, в Иране не преуспел, никто его особо там не чтил, там чтили другое, я вам расскажу что. А в Риме он сделал такую колоссальную карьеру. Вот удивительно. А в Иране восторжествовала совершенно другая религия, называется маздеизм или маздаизм. Кстати, машина Mazda отсюда. Mazda - негаснущий огонь, негаснущий огонь. А вот в течение каких столетий [неразборчиво]? Давайте, давайте определимся. Значит, Заратустра жил примерно более или менее, мы не знаем точно, но более менее он жил, видимо, от промежутке от тысячи лет до нашей эры до пятисот. Где-то в этом промежутке, точнее мы не можем сказать. А до нашей эры Митра как персонаж сформировался в каноне, да, в представлении людей, по-видимому, в третьем-втором веках до нашей эры и уже в первом, как раз Помпей, уже был в Риме вполне. То есть так мало лет фактически? Ну, не так много, представляете, сто двести лет. За сто двести лет какие могут произойти изменения, да? За двадцать поколений присвоить себе бога - это правда. Почему? Нормально. Да вполне. Вполне. А кто-нибудь помнил вообще из римлян о сирийских корнях? Не готов вам сказать. Римлян в последнее время не опрашивали с социологическими вопросами. Но понимаете, какая вещь, какая разница, кто из римлян помнил, есть ли солдаты и офицеры, то есть в каком-то смысле элита. Пока римская армия не стала варваризовываться при императоре Адриане и когда стали брать чужих и все больше и больше, пока римляне служили сами, для них служба в армии была почетной обязанностью. Все служили, да? И раз солдаты и офицеры, основа римской аристократии, принимали этого бога как своего, больше того, они всех еще брали в эти мистерии, значит, однозначно это был их бог. Чужого они не стали принимать, верно? Это вопрос вполне риторический. Они воспринимали это существо как своего бога. А иранцы с ними не воевали до сих пор? Воевали, но они называли их не иранцами, а парфянами и вряд ли ос-- идентифицировались с теми самыми персами. Для них это был другой народ, для них это был другой народ. Арис. А? Арис, ну- Арес, Марс? Да. Он был, но его культ был абсолютно, как сказать, официозный и никого ни к чему не возбуждал. То есть солдаты одной- Вообще-то римский пантеон вот так сидел. Абсолютно. Причем римский пантеон включал в себя греческих богов с римскими именами, да? Ареса называли Марсом, да, Зевса - Юпитером, Афродиту - Венерой и так далее. А с другой стороны, там были чисто римские божества. Да, Квирин был такой, например. Там были Лары, хранители бо-- домашнего очага. Был целый ряд других таких низших бо-- был Сильван и Приап, такие мерзкие козлоподобные ребята. У них были божества свои чисто римские, и наряду с этим они, не стесняясь, как военную добычу, брали божества других народов. Но они не всем молились. Например, они вывезли из Египта какие-то обелиски, но они не молились им потом. Они привезли менору, семисвечный светильник из иерусалимского храма, но- А, для них это не было чем-то значимым, ну, просто военный трофей. А вот Митра, хотя они не покорили Персию, отнюдь, отнюдь- Ну он просто настолько лег на военную идеологию- Да, он удивительным образом отвечал римским добродетелям. Он отвечал римским добродетелям: э, умеренность, скромность, да, верность, верность женская, потому что что больше ценится, когда мужик десять месяцев в году в походе, да? Э, верность мужская, то есть не струсь в бою, выручи товарища, не подведи командира. То есть вот эти все качества были очень востребованы, очень востребованы, и поэтому вот, э, митраистский культ стал вот таким значимым. Ну он же не римский, вот именно только для воинов, а для всех остальных там были Изила и- Да. Вот, может быть, его такая узость помешала ему стать мировой религией, потому что он не обращался, не обращался к женщинам. Большая ошибка - не обращаться к женщинам, да. Все общества и культуры, которые не обращаются к женщинам, обречены. Абсолютно, да. Именно это заставляет меня всегда, несмотря на все успехи ислама нашего дорогого, говорить о том, что в конце концов ислам проиграет. Потому что ислам не обращается к женщинам, наоборот, он их всячески третирует. И ислам за рабское положение женщин. Поэтому цивилизация, которая противостоит исламу, западная, которая женщину раскрепостила, она победит. То есть кто идет против женщин, тот всегда обречен. Столько женщины не завоюют ислам изнутри. Женщины завоюют ислам изнутри? Зачем им мужики просто? Они же понимают, совершенно понимают, чем он привлекает и что- Это, это не плодотворная дискуссия. Он привлекает, Галочка, мужиков потому что там мужики не пьют. Да не в этом дело- Это и абсолютно этим, абсолютно этим. Ну только мужиками? И только, я думаю, да. Причем он привлекает их не так уже страшно, например, в Европе и уж особенно в Америке- Ну так как там стали бороться с алкоголизмом? Он привлекает в тех регионах и в местах, где мужики пьют или колются. Например, ислам среди черного населения Америки в тысячу, в десять тысяч раз популярен, чем, популярнее, чем среди белого, потому что черное население все наркотизировано и алкоголизировано. Поэтому там ислам - это спасение и выход. В Баку. Нет, в Америке, в Америке среди американских негров, афроамериканцев. В России, где мы знаем, что творится с бухлом и наркотиками, очень популярен ислам среди женщин, которые видят в этом единственный выход сохранить хоть каких-то мужиков. Это такие вещи. Но это так, к слову, это сносочка такая, это сносочка такая. Митра в виде Троицы, тоже интересно. Идея троичности божества. Что такое Митра как солнце в своих трех ипостасях? Митра - непобедимый бог, завоевывает людей, миры, пространства, возглашает им закон, то есть, естественно, справедливость. Потом правда об этом законе и справедливости облетает на крыльях- А молот и щипцы? Молот и щипцы - штука интересная, и она встречается в, во множестве изображений. Э, кстати, в масонской мифологии, до которой мы еще дойдем, да, это дает основание говорить о том, что вон смотрите, с каких времен наши славные масонские инструменты. Э, на самом деле не вполне понятно, что здесь молот и щипцы, они могут быть, например, здесь орудиями каменотеса, ибо это же надо все выбить, ну, может быть, это оттуда- Может быть, это не столько законодательство, а просто вот, как сказать, это- А просто кто? Это рабочий колхозница, а это торговля. Не, не, это значит, э, в древности, э, сравнение ваше хлесткое, но неправильное. Э, в древности, э, у Бога были- [неразборчиво] У Бога были конкретные функции. Конечно, Бог прежде всего был воин. И вот Бог должен был как люди судили о воине? Тот, кто побеждает, да? Если за тобой Бог, то должен быть победоносным. Э, это первое христианство сказало: Бога можно убить, унизить и так далее. Во-вторых, Бог должен давать людям законы, ибо закон должен восторжествовать над беззаконием. И в-третьих, у Бога должна быть возможность сделать так, чтобы его услышали, сделать так, чтобы его услышали. Э, вот такого рода изображения есть на иллюстрациях к алхимическим трактатам. Особенно почему-то любили Митру вот такого. А, это змея на всех трех? Да, на всех трех змея, как, по-видимому- А крылья для чего? Ну крылья, чтобы летать. Без крыльев тяжело. О змее пару слов. Подождите, давайте структурно. Я еще вам про маздеизм начал и даже не дорассказал. Давайте сейчас разберемся со змеей, с этой картинкой, а потом я закончу про маздеизм и прочее. Змея - это, во-первых, шкура убитого Митрой змея, ибо герои древних эпосов всегда со змеями сражались. Весь индоевропейский пантеон - это змееборцы. А почему- Индийский бог Варуна боролся со змеюкой и победил ее. Мардук боролся с Тиамат, со змеиным туловищем. А хананейский бог Бааль боролся с морским чудовищем Ямму и тоже его забуцал. Библейский Бог и тот боролся с морскими чудовищами. Есть такая изумительная фраза в пророке Исаии о том, что Бог убьет Левиафана. Как это понять? Некое непонятное чудовище, которое есть змей прямоходящий и змей извивающийся, и убьет чудовище, которое в море. Вот, видимо, следы того же культа. Бог должен быть победоносным воином и должен сокрушить змея. Зевс сокрушил Тифона, да? Все верховные боги подтверждают свою непобедимость победой над змеем, а шкуру врага нужно вокруг себя обмотать. Витязь в тигровой шкуре, правда? А здесь он витязь в змеиной коже. Это, с одной стороны, это понятно, это, э, победа над главным врагом, над змеем. С другой стороны, вполне возможно, это он опоясался, опоясал чресла мудростью той самой змеи, которая обвита вокруг чаши и у которой он взял секрет бессмертия. И такое может быть. На такого рода изображениях, на всех древних, э, символы могут иметь самые разные значения, самые разные. Поэтому вот змея, она здесь вот такую роль выполняет. С крыльями все понятно, он должен летать с места на место и закон возглашать, да? И должен говорить: вот пришел-- пришла новая эра, кончился разбой и беззаконие. Теперь все живем по закону, который сказал Митра - непобедимый Бог. Послушайте меня, я вам расскажу. Вот. Вот эти штуки - это что? Свитки. Ну конечно. То есть это законодатель, это однозначно. Ну а то, что закон самый, э, непоколебимый закон нужно выбить на камне, это вполне понятно, да? Это вполне понятно. А куры где? А куры где? Вот это знак Гермеса, да, три снепписта, опять же, знак змеи как мудрости. Это, я думаю, что не курица, мне кажется, что это петух. Я, конечно, извиняюсь за такие все дерзкие слова, но петух то он чем хорош? Петух, кстати, был- В христианстве. Ну, это еще гораздо до христианства. Петух есть птица напоминающая. На самом деле петух все время орёт. Но когда люди, наконец, его слышат и по утрам просыпаются, они говорят: вот петух нас разбудит, да, вставать с петухами. То есть петух есть птица, напоминающая, что важнее для судьи, чем напоминать, во-первых, о долге своем, во вторых, о неподкупности, в третьих, о том, что есть закон, сверять с ним, а не судить субъективно. То есть это самая судейская птица. Петух. Петух напоминает все время. Кстати, в христианстве тоже напоминает кому чего? А, Петру. Да, он напоминает Петру о том, что трижды не прокукарекает петух, а ты отречешься. И так оно и было. Да? То есть даже самый крепкий из людей Петр камень, да и тот отрекся. Петух птица напоминающая, она для судьи очень, э, уместна. Вот такие дела. Здесь, здесь он с, вот со свиткам, даже если хотите, с таким пергаментом каким-то свиткам. А эти картинки, они, ну, какого примерно возраста? Это начало христианской эры, примерно второй-третий века. А смотрите, вот эту картинку- У него татуировки, да. У него совершенно четко выраженные татуировки. При этом заметьте, у жрецов тогдашнего Ирана, как и у всех жрецов в Передней Азии, татуировок не было, татуировок не было. Значит, вот это какое-то такое необычное существо. Татуировка - это символ воинского мужского братства, ну ооочень древних народов. Знаки зодиака. Ну, это Дева, а это Овен, вы хотите сказать? Это единорог, это рыба, да? Тогда почему их только четыре? А, если на заднице, ну, там да, там есть фронт работ. Там есть фронт работ, может быть и знаки зодиака. Двенадцать на человеческом теле можно разместить. Почему? Вот эту змею там вот нажать. Ну, не видать, не видать. Ну что ж, не видать. Вот это, мне кажется, если считать знаками зодиака, это, наверное- Нет, это понятно. Рак, а это единорог, это Овен, а это Дева, да? Ну а посередине- А остальные там, видимо, сзади, да. А их должно же быть еще восемь целых. Но сзади, с другой стороны, больше места для рисунков. Таким будьем. Вперед! Ну, это понятно. [смеется] Что это значит? Этот человек идет за солнцем, то есть на запад. Солнце как символ, как предмет поклонения. Э, случалось вам встречать рассвет? Да. Ну, тогда что тут объяснять? Да, это, так сказать, производит сильное впечатление на, я думаю, на любого человека, на современного горожанина большее, чем на человека древности. Но это сильная штука. Э, слышал я от одного человека, который много путешествовал, так ему завидую все. Но я так как он, я путешествовать не могу и никогда не смогу. Он на мотоцикле фигачит, и где он только не был, объехал полмира. И он говорит, что вот такого рассвета, какой он видел в Монголии, где-то там в предгорьях пустыни Гоби, он не видел никогда. А он повидал этих рассветов изрядно. И он говорит, что совершенно фантастическая вещь, что вот когда они, ну, там, они с друзьями такими же сумасшедшими, там, в количестве четырех на мотоциклах фигачили, там, через Россию и Монголию. Можете себе представить, какие это милые сентиментальные ребята, брутальные такие мужики. Ну и кроме того, когда ты уже проехал пол Монголии, да? И на вопрос, где можно помыться, отвечают везде на улице. Да, то сентиментальность она только возрастает. И он говорит, что он проснулся первым по совершенно житейской причине и увидел, как встает солнце. И он растолкал всех. Все молчали как не сговариваясь. То есть никому не приходило в голову что-нибудь сказать вообще, нарушить молчание. Все сели как-то так вот такие позы медитативные, все смотрели, пока солнце не поднялось над горизонтом, и он посмотрел на- Как шевелились губы, что они говорили друг-- каждый себе. А сам этот рассказчик, Игорем его зовут, он говорит: "Я вдруг заплакал". Ну, трудно себе представить, чтобы этот мужик заплакал [смеется] без всякой видимой причины. Там какой-нибудь суслик из норы, он умер вообще от ужаса. Что это здоровяк плачет? Он заплакал, а потом запел. Вот такое ощущение охватывает человека, когда он видит восход солнца. Видите, какие вещи? То есть это, ну, это, видимо, та часть удовольствий жизненных, которые от нас с городской цивилизацией ушли, да? Однако же это есть. Я думаю, что это на всех производит впечатление. Мы просто не видим, но если нас вывезли бы в степь, да, то мы бы оценили это вполне. Вот я думаю, вот этот человек, который стоит, да, вот он такое чувствует, когда гигантский шар выкатывается из-за горизонта. Тут, конечно, я думаю, вот он сейчас запоет, да, и, вполне возможно, заплачет. То есть Солнце совершенно естественный объект для культа, причем Солнце - объект, напрашивающийся на троичность божества. Что такое Митра как Солнце в своих трех ипостасях? Мы его тут видели как воина, законодателя и вестника. Но всякий человек, видящий, как Солнце идет, он видит рассвет, полдень и закат. Я думаю, отсюда возникла, может быть, и идея троичности божества. Вот такой су-- голубоватый цвет рассвета, потом ярко-желтый, золотой цвет зенита, когда солнце встало в дуб, да, и сияет, заливает все таким полдневным ярким светом, как расплавленной бронзой или золотом, и такой красный, пылающий, да, кровавый цвет заката. Вот это же подсказало и символику этих цветов. Их один Митра так изображается. Троичность Митры - это, прежде всего, троичность самого Солнца: его восход, зенит, закат. Может быть, еще смена времен года? Я думаю, смена времен года нет, она повлияла на другие вещи, Коля, тут вы правы. Но вот солнечная Троица, да, как понятие - это вот три, ну, скажем так, фазы, да, условно три фазы, которые каждый день человек наблюдает. Ну, человек, который живет на Востоке, там солнце взошло чаще, чем здесь и ярче, чем здесь. И вот он видит, да, как вот оно из такого бледно-сиреневого, восходящего над горизонтом, становится ярко-желтым, а потом красным. И вот зарождение, зрелость, пик, потом схождение вниз и угасание, да? Это все очень, во-первых, похоже на человеческую жизнь, да? А во-вторых, это очень емкая такая метафора. Солнце у самых разных народов использовалось как верховное божество, как символ власти, силы и непобедимости. Но у римлян Солнце не занимало в пантеоне никакого видного места. Бог их верховный, Юпитер, не был солнечным богом, он был богом молнии, да, он был громовержец, а Солнце как таковое вообще не было представлено. Ну да, был Феб Аполлон, да? Он был солнечный бог, но на самом деле у Солнца был свой бог, Гелиос, и он был как раз это на периферии. Даром что он Гелиос, да, и вроде бы отвечал за само Солнце, а между тем о нем и легенд меньше, и молитвы ему не приносились, и храмов никаких не до-- нет до наших дней, и служителей у него было мало. То есть в античной мифологии Солнце не было окружено таким почетом. И вот интересно, это как бы нишу, да, пустующую нишу Солнца занимает Митра и наполняет вот эту вот идею солнечного бога своим вот таким вот содержанием, содержанием войны и крови. Вот воинские братства. Теперь смотрите, как это все интересно со временем трансформировалось. Возникло христианство в первом веке нашей эры, выиграло цивилизационное соревнование у своих соперников, у иудаизма, из которого христианство произошло, у митраизма, о котором мы сегодня много говорим, у античных культов, о которых мы тоже говорили раньше достаточно, у гностицизма, мы упоминали о нем в прошлом курсе и еще чуть-чуть скажем и на-- в этом курсе в следующих встречах. То есть все те учения и доктрины, которые казались такими мощными, такими популярными, такими целостными, правильными, логичными, они все оказались задвинуты на периферию. А нелогичное, странное, противоречивое, не укладывающееся в рамки здравого смысла христианство победило все. Но, естественно, победив, христианство стало все остальные культы задвигать. Самым мощным оружием, которое христианство избрало в своей борьбе с религиозными соперниками, была их демонизация. Значит, все, что не наше, все от сатаны, да? Так культ Митры однозначно был объявлен сатанинским наваждением и кознями. И откуда вот тот вопрос, который Галя задавала, я обещал на него ответить, откуда мы знаем, собственно, о том, как митраистские мистерии проходили в Риме? От христианских писателей. Ну, конечно, все это очень полемически искажено и много вранья, как в любой полемической литературе, передергивания. Э, много клеветы и наветов на противников и оппонентов. Самое главное даже не это. А то, что они, они действительно не понимают, как это все происходит. Для них митраистский ритуал с зарезанием быка, э, с купанием в кровях, потом с совместной ритуальной трапезой. И перед этим люди слизывали, там, собственную кровь, да, с ладоней дру-друг друга или своих, там, новых побратимов. Да? Э, вот этот-- на трапезах, как пишут христианские авторы, прислужи-прислуживали слуги сатаны и адские порождения. Отчего такое убеждение? Потому что принято было служить в звериных масках. Я думаю, это чаще всего были маски хищных животных, да? Медведей, волков, орлов. Это те эмблемы римских легионов, под названиями которых мы их знаем, да? Военные формирования любят брать, э, имена хищных животных, да? Вертолет "Акула", да, там, или "Аллигатор", да? Что-нибудь такое. Авиация - это, конечно, орлы и соколы, да? Подводная лодка - это тоже какой-нибудь, там, дельфин. Ну, что-нибудь такое. Э, тигры, да, танк "Тигр" и "Пантера". Ну, в общем, все это вам понятно. Э, в таких вот звериных масках прислуживали на пирах новых побратимов слуги. Ну, для христианских писателей кто это были? Это были, конечно, слуги тьмы, э, и сатаны. Потом тут произошла еще одна интересная штука, о ней я хочу вам рассказать, ибо это мой долг. А впрочем, надо ли расска-- Анют, расскажи. [вздыхает] Но это тяжелый рассказ. Вместе с митраизмом в античный обиход попала идея бога света, бога светоносного. Противоположностью света что может быть? Понятно. А сам свет может быть дурным? Конечно. При каких условиях? Обжигающий, слепящий. Ну, это скорее огонь. Свет же нет. Ослепляющий. Ослепляющий. Ну, пожалуй. Пожалуй. Ну, вот смотрите, вот давайте проследим. Тут важно правильно определить все категории. В христианской доктрине, как она стала складываться в первые века, Бог, конечно, есть сила светоносная, да? А дьявол, соответственно, темная, мрачная, князь тьмы и все прочее. Знаете вы такие его, э, титулы. Ну, а назовите мне имена дьявола. Несколько. Вельзевул, Асканиус, Асмадей. Аспаркам. Нет? Пирамидон? Асмадей. Асмадей. Есть такой, да. Асмадей от еврейского Ашмадай. Тот, кто уничтожает. Вельзевул, Баальзебуб, да? Мефистофель. Мефни - это позднее уже. Мефистофель совсем позднее. А из ранних? А такой как- Сатана. Сатана есть такой, да. Сатана - претыкатель, да. Тот, кто, э, противник, кто мешает. А такого парня, как Люцифер, вы слыхали? Да. А Люцифер кто? С мухами. Нет, с мухами Вельзевул. Баальзебуб, да. [неразборчиво] Аудитор правильно копает. Да, Люцифер связан со светом. Вот смотрите, какие, как называются дьявольские имена. Слушайте внимательно, потому что тут вопрос серьезный. Я вас призываю, господа инквизиционный трибунал, отнестись к этому всерьез. Речь идет о том, сожжем мы всю деревню или нет. Хотя их не жалко, но все-таки. Это ж дров сколько. Дьявол, само слово дьявол означает разделенный, не целостный. Это нам понятно, да? Это значит, по, по определению существо дурное, да? Бог - целостность, дьявол - разделенность, разрозненность, расколотость. Вельзевул, Баальзебуб, э, повелитель мух. Ну что ж, о чем тут говорить, да? Э, Асмадей, Ашмадай - тот, кто уничтожает. Тут тоже все ясно. И сатана, сатан - тот, кто мешает, кто кладет человеку на его пути препятствия, да? Противник, соперник, враг. И тут все ясно. А вот Люцифер. А слово Люцифер по латыни означает светоносный, светоносный. И это как же понимать? Откуда у дьявола такое имя? За предательство. За предательство вдруг ему дают такое хорошее имя? Нет, он был носителем света, а потом предал и- Когда он перестает быть носителем света и лишается государственных наград, премий и квартиры. Значит, там какое-то, может быть, есть скрытое в имени какое-нибудь таилов, которое- В имени многое скрыто, да. Есть песня такая: что в имени тебе моем, да. Как примазался. Иннуль, а так начала хорошо, потом ушла в детали. А вот правильно она сказала, да, он связан со светом, потому что со светом не все так просто. Спектр. Спектр само собой. Э, оказывается, оказывается, когда формировался образ дьявола как противника Божьего, то он впитал в себя черты самых разных божеств других религий. Ведь что такое дьяволы, демоны, бесы? Это божества других религий, которых мы победили, да? Если бунт заканчивается плохо, это бунт, э, мерзкая террористическая атака и вылазка враждебных сил. А если заканчивается победоносно, то это революция, прекраснейшее освобождение, да? Неуместная попытка к свержению революции. Вот вы это понимаете, да? У них гнусные шпионы, а у нас благородные разведчики. Э, да, их армия состоит из злобных оккупантов, а у нас благородная миссия по освобождению. Это всегда так было и будет. Э, вы понимаете. Кто такие вот эти самые злобные бесы и прочее? Божества других религий. И фигура дьявола оказалась очень противоречивой. И христианский дьявол впитал в себя немало черт светлого и солнечного бога Митры. Но теперь смотрите, а вот вам Люцифер. Я сейчас вам приведу цитатку одну из Библии, совершенно убийственную. А до этого я вам хочу сказать слово "митра" у вас с чем-нибудь ассоциируется церковное? Да, митра. Митра - это что? Шапочка. Это мишар, это ритуальное облачение, это деталь, да, это головной убор, как головной убор католического, э, епископа, даже не просто священника, а католического епископа. Да, это митра. Митрополит - тот, кто носит митру, да? И не только католического, но и вообще христианского, да? Значит, митра перешел и сюда в виде, как вы славно выражаетесь, шапки, да, но не ушанки, да, без завязочек вот тут под мордою. Смотрите, да, каким образом митра любопытнейшим образом пролез, да? А цитатка вот какая. У Исаии, у пророка, который, может быть, из всех пророков наиболее красноречиво писал о культах других народов, с которыми боролся библейский Бог. У него есть такая фраза: "Как упал ты, денница, то есть рассвет, сын зари". Денница, сын зари, рассвет, сын зари на иврите Хиллель бен Шахар. Прямой перевод, который сделал блаженный Иероним в "Вульгате", то есть в римской Библии, денница, сын зари - это Люцифер. Это Люцифер. Значит, кто такой упал и куда он упал? Люцифер стал ассоциироваться с этого момента с ангелом падшим. Э, если Митра - это солнце, то кто тогда получается дьявол? Носитель тайных, скрытых, солнечных, но до поры не проявленных энергий. Вот откуда тяга к сатанизму. Вот почему у сатаны искали покровительства многие. Они прибегали к нему для чего? Потому что видели в нем мощнейший источник неких сил, а не просто злобную жабу или там козла, как его изображали. То есть получается, христианство сварганило интересную схему, при которой у Бога есть возможности, но получается, что у дьявола их поменьше менее столько же. Ну, во всяком случае, тоже достаточно. Откуда этот жуткий дуализм? Так вот, мы же говорим- Он тоже из- Света. Да, да, да, да. Он тоже из Ирана, где есть, помните темный вот этот вот Анхра-Мани, существо злобное, темное, кривое, а есть Ахура Мазда - солнечный Бог. И ты можешь, значит, выбрать, пойдешь ты за того или за другого. Христианство эту идею наследовало. И хотя теоретически про-- э, декларировалось, ты можешь идти любым путем, но если ты объявлял, что я иду путем дьявольским, то тебе говорили: "Ну и очень хорошо, и далеко ты так зайдешь, ребята уже ждут тебя". Каким образом казнили еретиков? Ну-ка, подскажите. Сжигали. Их сжигали на костре, заметьте, их сжигали на костре, обязательно пропитанный серой венок, чтобы голова горела хорошо, ну чтоб им не было холодно. Да, э, обкладывали разными горючими веществами. Не резали, не отрубали голову, не вешали, не сажали на кол, хотя это гораздо приятнее. Кстати, люди наблюдают, он там сидит. Ну это прелесть! Он раскаялся. Ну как? Ты уже понял? Нет, еще посидим. Да, а тут вот нет, его сжигают. И тут, конечно, тоже приятно, но это же короткий. Почему их сжигали упорно? Почему еретиков, то есть тех, кто совершали религиозные преступления, именно сжигали? Они воссоединялись со своей стихией, со стихией огня, враждебного, божественного. Как замечательная есть фраза в книге Левит: "Огонь чуждый". А есть огонь свой? Огонь свой, божественный - это огонь чистого жертвенника. А есть огонь враждебный, злобный огонь, э, который пылает там где-нибудь в аду, да? Просто непонятно, как он существует здесь. А шпиона и разведчика? Да. Это же одна и та же миссия, да? Но наши хороши, а чужие плохи. Вот такие интересности у бога Митры. В маздаизме, о которой я начал говорить, но потом мы ушли на более интересные темы, но я обязательно договорю. В маздаизме предметом поклонения стал огонь, огненный алтарь. В маздаистских храмах, они существуют до сих пор в Индии, в Персии их ислам давно истребил, но в терпимой Индии есть еще так называемые парсы. А вот это зороастрийцы, одно-- одно поклонники маздаисты, э, они поддерживают в своих храмах вечный негасимый огонь. Он как бы главная часть их религии. Таким образом, Бог присутствует в их жизни путем, вот, созерцания этого огня на жертвеннике. Это тот самый огонь божества. Стихией Митры стал огонь, эээ, всесильный, огонь солнца. Христианство назвало своего Бога тоже Богом света, назначило его день рождения на тот же самый день, двадцать пятого декабря, когда родился и Митра по легенде. Приписало своему Богу троичность, точно как это было у Митры. И тогда самого Митру надо было куда-то девать, куда девают союзников, которые уже выполнили свое предназначение, но не хотят уходить. Когда вот он мавр, а он не хочет понимать, что он мавр. Заебали. Его ссылают. Совершенно верно говорит Инуля, и это абсолютно правильная необходимость, да? Вот и Митра, он таким образом как бы был сослан, но он был сослан со всей своей властью, со всеми своими полномочиями. Так сложилась любопытнейшая картина в христианстве, где дьяволом стало существо, наделенное огромными возможностями и, кроме того, совершенно не обязательно плохое. Вот почему в начале девятнадцатого века, когда поэты стали разбираться, поэты романтики Байрон, Шелли в Англии, французские романтики, немцы, там Клопшток и прочие, они оправдали сатану. У них сатана вышел парнем очень неплохим и невинно осужденным. А в чем был смысл вот так вот заменять уже существующее божество чем-то новым? Он модифицирует себя в церкви? Нет, это не всегда именно так выходит. Бывают ситуации, ну, настоящих религиозных революций, когда весь старый пантеон надо заменить, и тогда ничего старого не должно быть. Я вам приведу пример, и вы мигом все поймете. История России с тысяча девятисотого года по двухтысячный. Прошло сто лет. Это смешное время. Как писал Пушкин: "Прошло сто лет, и юный град полночных стран, краса и диво, из тьмы лесов и топи блат", теперь все по блату, "вознесся пышногордый". Давайте посмотрим, какие были установки в России в девятисотом году. Монархически. Это была империя с православием как государственной религией. Трехсотлетняя династия Романовых, опора на старые российские державные ценности и так далее. Прошло двадцать лет. И какие ценности были в двадцатом году? Абсолютно другие! А что такое двадцать лет? Даже для одного человека это не так много. А для страны? Ну, это совсем пустя-- для истории вообще ничего. За двадцать лет все переменилось. Да? В сороковом ценности были еще третьи. Они тоже очень изменились по сравнению с двадцатым, а уж в шестидесятом. И вот посмотрите по двадцатилетиям, да, как радикально все менялось. И каждая эпоха начиналась с того, что аба, эээ, изничтожала предыдущую. То есть мы начинаем строить непременно на руинах предыдущих. Могли в двадцатом году хоть какие-то установки девятисотого пригодиться? Никакие, никакие. А в шестидесятом установки сорокового о том, что товарищ Сталин великий вождь, Гитлер наш брат навеки, скрепленная кровью советско-германская дружба оказалась неактуальной. И товарища Сталина вынесли из мавзолея, и Гитлер оказался не такой друг. А двадцать лет всего прошло. Зато верили в коммунизм, который по заявлениям шестидесятого года должен был наступить в восьмидесятом. В восьмидесятом оказалось, что немножко, блин, поторопились. Да? Эта идея тоже перестала быть актуальной. Никита Сергеевич Хрущев тоже перестал быть, про коммунизм стали меньше звездеть, о том, что империализм загнивает, потому что зерно-то все оттуда покупают, штаны, компьютеры. Ну а в двухтысячном могли работать установки восьмидесятого? Какой, нахрен, коммунизм? Какой Советский Союз, какие мессианские задачи? Мы строим, оп, новое общество. Забыли все об этом! Все строят для себя, трясут задами, сиськами, как можно больше нахапать бабла. Это единственная цель человека. Правильно? Иные времена, иные песни. Вот как все изменилось. [смеется] Колоссальным образом! А всего-то двадцать лет в одной стране. Да? Что же вы хотите? При этом даже не было, никто ведь не заявлял, что это религиозная революция, а просто менялись установки и все. Портреты меняли. Ну, конечно, это было иконостас, вы понимаете, да? Когда выносят эти портреты, это ничто, ничего другое, как религиозное поклонение. Но формально религиозная революция даже не была объявлена. Вот ведь как. Что же вы хотите от тех ситуаций, когда объявлялась религиозная революция? Нет, Инуля, они, не получится модифицировать религию сам, надо полностью менять, никак не выходит по-иному. И вот этот пример нашей страны, он, ну, совершенно исчерпывающе вам доказывает, как это все происходит. Сменять надо полностью. Такие дела. Другой вопрос, ну, уж если мы об этом говорим, мы же говорим о фигуре дьявола, да? Так вот, дьявол - это хорошо или плохо? Ты: "А, плохо, плохо, плохо". А почему так плохо, говорят некоторые злобные и начинают Вдруг выискивать в дьяволе мифический персонаж. Его нет, вы понимаете? Реально дьявола нет, это выдумки. Но в этой фигуре начинают искать некие хорошие черты, идти против течения. Это приводит к любопытнейшим построениям, к интереснейшим поискам каким-то. Потом этих людей жгут, их объявляют сатанинским порождением, еретиками, врагами рода человеческого и так далее. Но вот они же что-то ищут в этом, в сатанинстве. Спроектируем опять нас на российскую историю, о которой мы уже начали говорить. Сталин - он Бог или дьявол? Вот до сих пор одни говорят: человек совершил все хорошее, мы благодаря ему победили, он научил нас дышать, писать не мимо унитаза, кушать, да? Вот, снимать штаны перед тем, как дефекацию. Всему научил. Без Сталина ничего не умеем. А другие говорят: это злодей, враг, он уничтожил миллионы людей, прежде всего своих. Он изничтожил основы великой цивилизации и так далее. И кто из них прав? По-видимому. Ну, по-видимому, да, по-видимому. То есть, есть и то, и другое, конечно. И то, и другое. И те, и другие в карикатурных своих этих преувеличениях очень перехлестывают. Но так он дьявол. Вот вам классический пример. Вот то, что сейчас, сейчас спорят до хрипоты. А он же умер давно, все. Нет, он жив, он живее многих других. О нем спорят так, как если бы он абсолютно, вот сидел бы рядом за столом, да? И еще даже более яростно. И спорят именно в этих категориях. Не какой он был человек. Так могут спорить, ну, например, о Николае Втором или там о Распутине, да? О Деникине. А тут спорят именно дьявол или Бог. И не могут никак решить. Вот вам пример, да? Вот в таких категориях преломляется религиозное мышление. Вот с Митрой произошла именно такая штуковина. Он, с одной стороны, он ушел в ад и стал там таким вот светоносным Люцифером, он же проклятый дьявол, а с другой стороны, он венчает головы христианских священнослужителей. А почему так получилось? А не надо трогать богов. Они не любят, когда с ними так непочтительно обращаются. Они не ночные сторожа, они мстят за это. А Митра - это одна из идей, которые есть у дьявола или это вот- Одна из. Дьявол, дьявол - существо многоплановое, и в его формировании его, так сказать, облика, в биографии дьявола, да, сплелись очень много историй, рассказов, доктрин, идей. Вот мы проследили одну вот такую светоносную, да, светоносную идею Митры как сильного, мощного бога, непобедимого. И на самом деле Митра доказал свою непобедимость. Его сослали, но он многих победил. Он доказал, что он Sol Invictus. Он действительно солнце непобедимое. И это у нас вот спойлеры, потому что в какой-то момент Митра просто исчез. Его перестали упоминать. За упоминание его волокли на костер. Последователей митраизма последовательно уничтожали, искореняли. Все остальные культы, кроме христианского, были запрещены. Единственный рецидив был, был такой Юлиан Отступник, если вы слышали. Он правил всего четыре года в Византии. Он родился в христианской Византии и объявил себя митраистом и захотел восстановить все олимпийские культы всех богов, отменить христианство и восстановить еврейский культ. Но ничего не вышло. Он умер. Ну, его убили на войне. И по легенде он сказал: ты победил, Галилеянин. В смысле, Иисус его победил. Не знаю, Иисус или нет, стрела попала в брюхо, он помер от заражения крови. Но это была последняя попытка восстановления язычества, и это был последний человек, который себя митраистом объявлял. После него пришел император Грациан, который уничтожил нафиг все малейшие попытки язычество восстановить. Он закрыл все храмы, все святилища, все капища, уничтожил все академии, все места, где хоть что-то преподавали, связанное с языческой мудростью. И все. Это все потом перешло это уже только в разряд таких подземных подпольных культов, да? И дальше уже проявлялось только в виде ереси, только в виде ереси. Но последователи Митры, они же говорили: наш-то бог жив, его солнце светит из-под воды, да? И его сияние, его золотой короны мы, истинные приверженцы, ощущаем. Боже мой! Казалось бы, русское язычество умерло окончательно. Сейчас оно возрождается. Да, позавчера я сидел с человеком, вы не поверите, я не кажусь вам сегодня немножко так, более идиотическим, чем всегда? Это по поводу обмена мыслями, да. Не, ну я всегда такой, но сегодня более. Это потому, что я позавчера общался с жрецами Велеса и Перуна. С двумя, да. С потомственными колдунами? Не, не, потомственные колдуны - это я знаю как. Потомственные колдуны - это аминазин, там нормально все, да. А это вот жрецы Велеса и Перуна, люди, ну, как вам сказать? Нельзя сказать, чтобы они уж сильно казались мне умными, но не идиоты и не сумасшедшие явно, вменяемые, адекватные люди, которые вот по каким-то причинам избрали такую идеологию. Вот они верят ли или говорят, что верят, они хотят восстановить в России язычество. Ну, это вам как? Ну, это не охренеть? В смысле? Нет, уважаемые господа. Может ветки идистов встанут, все поменяется. Ну, не дай Бог. То есть я говорю: как вы себе представляете? Ну, разрушить церковь - да. Но они же, они, они же разрушили наши капища. А как у них программы? Ну, как я понимаю, да. И поддержка, и книжки издаются. Это ж неплохо издают. И гораздо большими объемами, чем я думал. Ну, я как-то мало с ними был знаком, а тут как-то вот так привелось. И там и целая разработанная система подготовки людей. Ну, в общем, все по-честному. А кто бы? Я думал, что это смешно. Ну, это напиться водки и потом говорить: а давайте, там, Перуна, да? Да, девок особенно голых, а мы через-- класс, представляешь, когда мы будем сиде-- лежать снизу с подзорной трубой, а девки через-- это же кайф! Да, тогда ты понимаешь, что ты страдаешь, да. Но тут когда вот вполне всерьез и никаких девок, а вот сплошные, так сказать, неопрятные мужики. А чем привлекает этот движ? Истиной русской правдой. Освобождением, да, освобождением России от гнусного христианского жидовского духа. Я говорю: как вы себе представляете Россию без христиан, ну, без жидовского ладно. Хорошо, а без христианского как себе представляете? Они рассказали, как они себе представляют. Это уже будет не та страна, это будет что-то вроде Луны после бомбардировки метеоритами. Ну, как вы себе представляете Россию? Ну, [смеется] да. А вот и такое есть. То есть религиозное сознание гораздо более многообразно, чем нам представляется. Реплика Коли, она, может, вам кажется такой хлесткой, а через десять лет посмотрим: а вдруг правда, да? И через десять лет Коля в расшитой одежде верховного жреца Перуна, да, представляет Олесю, да, вот эта Родослава, да. Да, у нее на руках вот четвертый сын, да, крещенный на капище этой Мокоши, да, женской богини. И он говорит: ребята, пока не-- ну, вот я просто вам, как своим все-таки, предлагаю, давайте, пока не поздно, быстренько принимайте правильные имена и давайте как нам, вот, наступите на крест, плюньте в сторону всякого, да, и давайте. Вполне возможно. Фига, никто не мог подумать, что, скажем, с христианством так произойдет. Я думаю, что когда я пытаюсь реконструировать эти события для себя, это чисто мои измышления. Уже сегодня мы измышлений выслушали немало. Послушайте еще одно. Я для себя пытаюсь представить, как это происходило. Я думаю, это было так. Верхушка римская не исповедовала христианство и относилась к нему пренебрежительно, свысока и насмешливо. Вот офицеры армейские, римляне, да, аристократы, они проходили вот эти посвящения, куда было все меньше и меньше людей допущено. Это был такой узкий элитарный культ, такой закрытый кастовый клуб, ну, такое дворянство. А солдатская масса: сержанты, солдаты, конюхи, обоз - это все были не римляне, это были варвары, инородцы, это были люди не латинского происхождения. Их не пускали в этот культ, он был в родстве. Но христианство брало всех. В чем его сила, да? И женщин, и конюхов, да, и всех, всех тех, кто служил в римской армии. И нарастал конфликт, нарастал конфликт, и он неизбежно должен был закончиться, конечно, победой большинства, победой большинства. Особенно если учесть ту роль, которую женщины играли в распространении христианства - громадную и гигантскую, громадную и гигантскую. Римские матроны, римские девственницы, содержательницы, по современному говоря, салонов в хорошем смысле, да, то есть римские знатные горожанки, которым-- в которых собралось высшее общество. И они о чем говорили? О том, как их жизнь преобразилась после того, как они послушали еврейского проповедника и крестились. И эта религия победила аристократический, снобистский, элитарный, воинский митраистский культ. Я думаю, так произошло. Вот я как-то эту картину себе представил, а потом я еще почитал там одного автора замечательного Паскаля Киньяра и его вот рассуждения на эту тему, они убедили меня в том, что я рассуждал правильно, и я себя зауважал. Да, вот это было так, как мне кажется. Поэтому не могло быть, по-видимому, по-иному. Есть такой Эрнест Ренан. Был, он помер. Я кому-то из вас книжечку его подарил. Нет? А, это Леночке Сибиряковой. Он писал, очень плодовый был парень, писал про Иисуса, про апостола Павла, про всех апостолов, про христианскую церковь. Как популяризатор совершенно блестяще. В девятнадцатом веке он писал исторические книги о зарождении и становлении христианского учения. Он переведен. Если он попадется, вы почитайте, это очень интересно. Живым таким, красочным языком написано, без этой отвратительной апологетики, так, довольно объективно. И он написал, что если бы христианство вдруг бы надломилось, то мир бы стал митраистским. А я думаю, нет. Я не согласен с Ренаном, не стал бы никогда. Митраизм обращался к заведомо узкой элитарной прослойке вот этого римского доблестного офицерства. Он утратил социальную опору, а христианство приобретало ее все шире среди женщин, среди рабов, среди вольноотпущенников, среди варварской армии, которая называлась римской и ходила в римской форме, но по духу, по сути, по языку, по культуре уже была совсем не римской, не латинской. Поэтому победа христианства была абсолютно предрешена. У митраизма шансов не было.Религия это никогда не перейдет. То есть почему она не могла как-то переизмениться? Кто? Ну, то есть, условно, митраизм тоже мог бы стать более, ну, то есть популяризироваться. Нет, тогда бы он перестал. Ни одна-- как зовут вас? Ирина. Нет, девочка, этого не может быть, потому что никакая религия не может- Христианство же менялось, то есть- Оно потом менялось и менялось очень медленно, очень медленно. А поначалу всякая религия, естественно, настаивает, что права только она, и остальные правыми быть не могут. Никакая религия не может согласиться на плюрализм истины, потому что она перестанет быть самой собой. Религия настаивает, что только она одна права, и вся истина явлена только через нее. И митраизм так утверждал. Это закон абсолютно любой религии. Для любой абсолютно, если это религия, а не, эээ- Идеология какая-то. Не идеология. Для идеологии все пофигу, лишь бы добраться до власти или заработать бабла. А религии нет, ей все равно, ей все равно, она гонимая, гонимая еще лучше, крепче, тверже, да? Для религии важно свидетельствовать истину. Да? В этом принципиальное отличие религии от идеологии. Э, и допустить плюрализм мнений, как в науке: и вы, возможно, правы, но и ваша точка зрения имеет право. Для религии это невозможно. Да? Поэтому все религии, которые тогда боролись, утверждали, что правы только они. Ну язычники же могли существовать, то есть, а, последователи митраизма, они могли верить еще в каких-то богов. А, ну, наверное, могли. А физически существовать христианство не допускало. Ээ, христиане первых веков были люди очень лютые в вере. Если они видели, что кто-то верит не по-ихнему, они этих людей тут же отправляли в, ну, редко кого в рай, а в основном, да, к тому самому дьяволу, откуда, по их мнению, они и пришли, да? То есть на соединение с их отцом таким-то путем. Поэтому физически как раз у них шансов было немного. Ну, пару слов еще сейчас щелкни, Натенька, дальше, и мы закончим. Смотрите, Солнце в такой неожиданной ипостаси, да? Такое не приходилось видеть? Да. А? А вот у него такое может быть. Это тоже Sol Invictus, да? Какие клыки! А глазки какие милые. Ну как там в зените, в камне- Да, в пустыне еще. Это в зените, а если ЦСКА или Локомотив, это нет. Ай ну, Солнце в Локомотиве, да, оно не такое, да? Вот и такое бывает Солнце. Так что вы как бы ни питали иллюзии насчет и митрайского такого, да, начала, митраизм тоже ни отнюдь не проповедовал никакого такого милосердия. Это был именно воинский бог. То есть это- На крови построенный. На крови, да. Беспощадность и жесткость. К своим, конечно, полностью дружба и не жалеть ни крови, ни жизни, а чужих, безусловно, искоренять. Вот такое Солнце может быть. Такое, я чувствую, вам понравилось, да? Видишь, это мы с Анютой вам приготовили. Вперед. Ну, это иной совсем, это, может быть, уподобление римских цезарей Солнцу. Самая отвратительная, самая отвратительная часть культа личности. Вот когда, как можно понять, что разлагается империя? Когда владыку, э, уподобляют Солнцу, это означает конец и крах. Это означает конец и крах. То есть это высшая степень подхалимства и, эээ, лизоблюдства, ну и лизательства всякого другого. Поэтому смотрите на эту рожу, она напоминает вам Солнце, да? Вот таким-то вот путем. Солнечная корона, она никому из людей не к лицу, она не к лицу. Обожествление человека, как правило, путь к тому, что людей вообще перестают считать людьми, превращают их в быдло, в скот и в материал для жертвоприношений. А вот когда их сравнивают со святыми, это же- Они их не сравнивают с Солнцем, их сравнивают со святыми, хотя это тоже довольно любопытный обычай. Но о нем еще поговорим, что такое святость. Ну не при жизни. Хороший парень? Это кто? Воробей? Это ласточка. Ястреб. Да? Ястреб, орел, что-то такое. Ну, что-то хищное, жуткое, да? Эти лапы. Знаете, зачем у него оказывается вот здесь такая, э, трехслойная шкура? Она вот на лапах перед когтями. Потому что когда он берет крупную добычу, какую-то там лису, там же может быть всякое, что оно ж когтями царапается и кусается, но ему пофиг, он не чувствует. То есть это очень такая вещь необходимая, да? Как это похоже на военные сапоги со шпорами, да? Откуда именно шпоры и произошли. Вперед. Ключи как, а, наравне с солнечной короной, как тоже атрибут солярного божества. И ключи были частью культа Митры. Potestas clavium - власть ключей. Он, у него была власть открывать и закрывать, ну, по-видимому, врата инициации. Вперед. Значки римских легионов. Это из той эпохи, когда митраизм был в самом зените славы, вот в самом самом зените, а не в Локомотиве и не в ЦСКА. Тут, видите, и орел, ну, орлы в основном, да? Это то ли волк, то ли кабан, это какой-то дракон. Ну и вот эти вот все значки. Как это похоже на современные штандарты, да? Все вот эти вот воинские атрибуты, все они сохранились. Орел и Солнце очень часто сравнивались. Почему это так? Орел - единственное существо, так считалось, которое может на Солнце смотреть, не мигая. Никто из других существ этого делать не может. Поэтому орел - солнечная птица, не просто хищник победоносный, разрывающий добычу, не просто зоркий, но еще и существо, которое с Солнцем на ты. Поэтому солярный знак Sol Invictus. Вот он, солнце. Оно с орлом очень рифмуется. А как у нас с орлом-то? У вас? В смысле у Сера Олима? Беркана фусор? Да. А там же крокодил. Э, Византийский орел из римского орла, ведь Византийская империя называла себя Ромейская. Они считали себя наследниками римской славы и себя называли ромеями. Поэтому они считали себя прямыми потомками римлян и наследниками их символики. Как у римлян был орел, так и у них стал орел, но он у них стал двуглавый, потому что прибавилась еще одна сущность. Было только царство, а добавилось священство, добавилась церковь. И они должны были быть в равных категориях. Поэтому священство и царство - двуглавый орел. Но это к, уже в следующие эпохи вперед. Вот щит римского воина. Солнце ли это крылатое? Жук какой-то. Ну, это молнии, наверное, да? Это стрелочки, это, конечно, не ножки жука. Нет, это молнии, которые исходят из этого светоносного, да, штуки. Да, крылатое, крылатое, посылающее молнии. То есть все символы- Работает как молнии. Инна, вы хотите лишить банк одного из ценнейших сотрудников? Зря. А где ты, Инна? Приготовьтесь. Нет, это не жук и на жука это совершенно не похоже. Это многозначная такая роспись, показывающая как раз воинскую славу. Быстрота - крылья, молния, разящая на расстоянии насмерть. Но это, видимо, солнце может быть Sol Invictus. То есть тут ничего от жука нет, все как раз так немножко наивно сделано. Да, без может каких-то художественных изысков, но вполне понятно, что носитель такого щита хотел сказать. Ну, стилизация. А может из кино строй римских легионеров. Вот они щиты, видите, вот как раз так, как мы выглядели. У них копья и дротики. А теперь представьте, атакует конница. Вот они моментально занимают некую позицию и становятся они таким образом. Э, иной раз первый слой ложится на землю, другие на одно колено и третьи стоят, и все выставляют вперед копья. Копья - главное против лошадей на то время оружие. И надо не рыпнуться, не сдвинуться, а держать свое место в строю. Это я вам доложу. Поэтому здесь вот в такой вещи, э, уровень обязателен. Вещь исключительно важная. Чем славились римляне? Их строй никто не мог прорвать. То есть прям даже на самом первом уже отступали, потому что не дай Бог как бы одно звено сломаешь, то всему труба. Поэтому это, как известно, крепость цепи - это крепость самого ее слабого звена. Поэтому один струсил и всем конец. Конница всех изрубит, поэтому всем надо стоять. А первый ряд всегда погибал? Нет, как бы, совершенно необязательно. Если никто не трусил, в первый ряд ставили или самых слабых, которых рубили, их не жалко, а зато потом, да, становились уже крепкие ребята. Или наоборот, самых крутых, которые не отступали. В зависимости от того, с кем сражались. Э, никто бы не погиб, разве случайно, если бы они четко стояли. То есть самое главное в танке, как говорил нам подполковник Зубанов, это не обо-- вот, не струсить, да? Самое главное - не испугаться. Испугался - пропал, испугался - пропал. И в этой войне это еще более-- да собственно, в любой войне все равно. У них еще мобильность была у легионов достаточно. Они перестраивались легко. Да, они исполняли единую команду. Но вот в данном случае, да, вот идет легион пешим-- они же не переходили на бег никогда. Это кстати была одна из задач. Они всегда шли неким мерным шагом. И вот важно было этим мерным шагом идти навстречу противнику, да, под флейту и барабан. Э, с тем же дыханием, с размеренным, не менять своего состояния при виде жуткой опасности, при всем психологическом давлении, воплях, криках, там этих развивающихся гривах, оскаленных пастях, да? Когда эти лошади уже совсем, прям сейчас кажется, сомнут. Вот тут важно не испугаться. Вот за счет этого духа римляне побеждали. Леонид Александрович, а вот были же македонские фаланги, которые были, в принципе, вроде в коннице, там, может быть, как бы вот насчет первого удара у них были такие длинные копья. Да, конницу они держали хорошо, их против персов, собственно- Но мобильности не было. Но мобильности не было, да. Они были хороши только на отражение атаки конницы персидской. Ну, собственно, с персами же в основном Александр и воевал. Длиннющими копьями они вообще не подпускали. И пока, когда конница начинала крутиться и теряла управление, то македонская кавалерия заходила ей в тыл и рубила, а им некуда было деваться. Впереди копья фаланги, копья, дротики, стрелы и не прорвешься. А сзади кавалерия македонцев. И вот так вот Александр благодаря, ну, нехитрому приему, но персов он разбил, потому что вся сила персов была в мощнейшем ударе кавалерии, которую они считали непобедимой. Вот он их таким образом и взял. Но против римлян нет, потому что они, они отступали, отступали, пока фаланга не заходила на пересеченную местность. Холм, овраг, там строй поневоле ломался. Вот тут отдавался приказ и труба, да? Но это немножко про другое. А вот как в фаланге, так и здесь важно было не отступить. Но в фаланге было легче, потому что длиннющее копье и огромные щиты, а здесь гораздо тяжелее. Гораздо тяжелее. То есть требовалась большая мужесть именно из-за того, что требовалась мобильность, а теперь перестроиться, перейти в отступле-- наступление, например, да? Вот такая штука. Вперед! У нас осталось уже совсем чуть-чуть. Вот смотрите, какой интересный парень. Что на снегу? Не могу вам сказать. Может быть, это снег, а может, он, на-насыпано что-то такое белое- [неразборчиво] Да! Вот из нынешних таких более-менее квазисатанинских культов, полумитраистских- Там свастика, нет? Один из этих знаков. Свастика же бывает очень многообразная. Есть очень разные свастики, да? Разных, так сказать, конфигураций. Но вот глядите, это абсолютно, э, по типу это митраистское посвящение, хотя там стоит мужик вроде с галстуком, в пиджаке. Ну, это современная фотография. Но по духу это митраистское посвящение: и обряд целования знамен, и воинское братство. Это все то же, все оттуда. Так что Sol Invictus продолжает победоносное шествие. Но это цвета и символика, и символика цвета, о котором мы еще будем подробно говорить- Угу. Но сейчас просто обозначу. Здесь те цвета, о которых я вам говорил, упоминаю Солнечную Троицу: голубовато-фиолетовый знак, символ, цветовой символ восхода, пробуждающегося солнца. Или, если говорить в христианской символике, это Бог Отец, порождающий, да, голубовато-синий, фиолетовый. Желтый, золотой, лимонный такой цвет прославленного золота - это солнце в зените, Митра торжествующий и, если говорить в христианских терминах, Бог Сын. И, наконец, красный - солнце на излете, на закате, уже садящееся, уходящее, это Митра в третьей своей ипостаси, гаснущий, да? Огненное. Солнце заходящее. Зеленый - смесь синего и желтого по большому счету, да, это же не самостоятельный цвет. Нас интересуют вот эти три главных, да, три главных. Выделяли еще античные алхимики четыре основных и четыре неосновных цвета. Вот зеленый не основной, а вот красный, желтый и синий как раз из основных. Вот красный - это вот, так сказать, ну, вот завершающий, да, завершающий такой цвет. Говоря в христианской символике, это Дух Святой, вот такой вот красный цвет окрашен. Ну, там, по-моему, последний слайдик у нас остался. Да. Это спектр такой, в физическом его воплощении. И у каждого из этих цветов есть множество смыслов и символов. Каждый из них, так сказать, нагружен большим количеством толкований самых разных. Э, применительно к митраизму о трех главных я вам сказал. Это переход от синего вот до такого голубоватого к желтому и красному, к желтому и красному. Это три главных цвета Митраистских мистерий. Вот рассказ о Митре, иранском боге римских легионов, об этой удивительнейшей истории иранских религиозных концепций. Заратустра, которого не приняли на родине, но зато приняли еврейские пророки, и Митра, который на родине не пользовался большой популярностью, зато был провозглашен верховным воинским богом легионов Рима и как Sol Invictus, как непобедимое солнце, пережил тысячелетия и дожил до наших дней и имеет в той или иной форме своих почитателей по всему миру. Вот такая история, мои дорогие. Вопросы? У меня вопрос только. Почему Митра слово не ушло? Христианство так хотело путем, почему оно осталось? Не знаю. Честно, не знаю. Ну, типа, Митрополит, Митра- Да. [неразборчиво] Почему не переименовали? Укоренять, укоренять. Ну, наверное. Но слово Люцифер тоже ведь осталось. Мало кто знал, что Митра - это тот Митра. Не знаю. Какие-то вещи ведь остаются, когда их пытаются искоренить, а какие-то, когда с ними не борются, они сами исчезают. Ну, например- Трудно себе представить-- Сейчас, Инна. Трудно представить, что нужно сделать для того, чтобы вернее что-то искоренить: бороться с этим или оставить, наоборот, да? Может быть, они рассуждали и разумно. Вот юризест вил персист, да? С чем ты борешься, то тебя и победит. Поэтому какие-то вещи они оставляли, да? Это ведь тоже было. Христианство, например, оставило множество языческих праздников, а потом их ассимилировало. Например, праздник Нового года, который был у германцев и у других европейских народов, праздник обновления природы, вечнозеленый, да? Ну, ничего там с христианством общего нет. Христианство это прекрасно подверстало под Рождество, сделало Санта-Клауса, и прекрасно, и все довольны. Да? Праздник пробуждения природы, который у всех народов был, стал Пасхой, да? Праздник первого снопа стал Пятидесятницей или Троицей. Все хорошо. Может быть, этот путь лучше? Не нужно бороться, а нужно, так сказать, его так обволокивать, да, своей как бы плотью- [неразборчиво] И превращать в, да, в свою. Это более плодотворный путь. Может быть, вот так решили. Это мое предположение. Не знаю, почему конкретно головной убор носит то же название. А римская армия совсем хуже после отказа от культа? Вот как-то повлияло на историю, скажем- Дело не в культе как таковом, а в разрыве-- Сейчас, давайте еще пару минут посидим из уважения к вопросам друг друга. В любом случае, еще пару вопросов и не больше. Дело не в культе как таковом, хотя культ тоже важен, а в том, что- Формировался разрыв между элитой: офицерами, генералами, да, по-современному говоря, между командованием и между простыми солдатами. Они стали как бы к разным слоям, э, принадлежать и стали ненавидеть и презирать друг друга. При этих условиях армия не может побеждать, армия не может побеждать. Христианство было в поле. Ну, в каком-то смысле не то чтобы в пользу. Христианство получилось единственной доктриной, которую можно было к римским условиям приспособить. Да, митраизм получился религией, культом только верхушки. А ведь жизнь не только из верхушки состоит, да? А этот разрыв, он губителен, он губителен. Когда можно-- есть четкий критерий, кстати, вот когда можно сказать, что общество загнило и страна на пороге краха, то или иное государство, есть очень четкий критерий. Ну, спросите врача. У нас тут есть врачи и очень хорошие. Хорошие врачи могут сказать, по каким признакам можно определить, что человек уже не жилец. Да? Есть такие признаки. Так или нет? Безусловно. Или есть еще один очень хороший термин, он мне очень нравится - прогностический. То есть пока оно еще нет, но мы понимаем, что это приведет в скорости вот к этому результату. Для общества тоже есть такие четкие абсолютно критерии. Так вот, один из них: когда дети правящей элиты перестают служить в армии, это означает, что государство обречено. То есть правящая элита не верит в будущее этого собственно, своего якобы государства. Аналогия с современностью тоже, да? Абсолютно. В России всегда, всегда, кроме нынешнего времени, дети элиты служили в армии. Да, князья, бояре, дворяне, царские дети, дети всех вельмож. Больше того, их записывали еще даже, они не служили, а уже приходили. Но никому не приходило в голову, что мальчик из аристократической семьи может не служить в армии. Это никому не приходило в голову. Но государство стояло, это было даже при большевиках. Тоже служили, да? Ну, лучше служили не так, как все, но по-любому. Значит, раз не хотят служить, значит, не верят. Это абсолютно четкий признак загнивания. В Риме случилось ровно то же самое. Дети элиты перестали в армию идти, в армию стали набирать варваров. Ну а чем это кончилось, нам известно, да? Поэтому дело не в культе как таковом, а в том, что между солдатами и офицерами фор-- пропасть, она все увеличивается. Тогда как солдаты будут выполнять приказы офицеров? Офицеры будут бояться собственных солдат. Массовое дезертирство. Ну и дальше все по, по телевизору, да? Вот таким путем. Так что не в одном культе дело. Еще какой-нибудь вопросик? Нет? А двадцать пятое декабря, Рождество это взять только из Митры или это просто совпало? Нет, это ж солнцестояние, конечно, это астрономическое, да. Только оно многих привлекало. Дело не в, не только в Митре, да? Просто христианство же это же очень такая, из разных источников нахватанная религия. Да, вот это вот им понравилось как дата астрономическая, да? Это же все придуманная история. Миф, такого не было ничего. Но вот когда, э, сочиняли биографию, то очень многие черты взяли от Моисея, многое от Митры, многое от Осириса, да? Очень много таких черт, многое от иных греческих или там азиатских божеств. А вот эту часть взяли из астрономических наблюдений. Человек, родившийся в такой день, он как бы соединяет небо и землю. Ну а что для божества может быть более значимо? Кстати, Митра родился в светоносной пещере. От девственницы. От девственницы, разумеется. Еще один персонаж, а, в светоносной пещере, там под Вифлеемом, да? И тоже, естественно. То есть вот параллели совершенно отчетливы. А можно много все говорить про Китай? Китай - это что такое? Ну просто вот как ихний, их, всю систему. А, страна! А, это куда ездили, в смысле отдали Дальний Восток? Угу. Это надо спросить разрешения у Коммунистической партии и у будущих хозяев надо спросить. Нет, а сколько каких-нибудь переклички вот с этой, с этой темой? Леночка, наверное, нет, мой дорогой, потому что мы уговаривались в начале этого курса, что мы говорим только о Европе, о Средиземноморье. Иран это Европа. Иран, по большому счету, конечно, это административно не Европа, там, да? По-футбольному, да, это Азия, но сейчас это ислам, который противостоит Европе. Но с точки зрения истории цивилизации, конечно, индо-иранская общность - это часть Европы, это часть Европы. И- Но вместе с тем Иран что-то дал европейской цивилизации? Огромное, огромное количество дал. Пока Иран не был мусульманским, он очень многое сделал для мировой цивилизации и дал бы еще больше, если б мусульманским не стал. А, но оставшееся там уже дальше все понятно. Но мы не можем говорить о европейских религиях, культах и доктринах, да, игнорируя такой огромный пласт, как Иран, как иранское наследие. А? Которое стояло у истоков. По большому счету, да. Иран, Индия и Израиль стояли у истоков. Но мы об Индии говорили, будем упоминать, хотя и косвенно, об Израиле будем говорить много. А как же мы про Иран не упомянем? Это было бы, ну, неверно, да, методологически абсолютно неправильно, хотя по нашим нынешним там европоцентристским понятиям, да, Европа заканчивается где-то там в районе там, что-нибудь, Грузии, например. Да, Грузия - это, значит, Европа, а Азербайджан уже Азия. Вообще мне очень нравятся эти современные разговоры. Вот Польша - это Запад, а Марокко - это Восток. Между тем любой человек, который учил географию на уровне пятого класса, да, понимает, что есть где. Поэтому, да, это все такая хрень, да? Смотрите, все ярлыки, они абсолютно не совпадают с реальным положением дел. Во всяком случае, говорить про истоки, да, эзотерики, культизма и мощных доктрин европейских без Ирана, ну, невозможно. А без Китая? А без Китая можно. Китай никак не влиял, о Китае не знал никто. Он никак не влиял. О Китае в Европе, по большому счету, узнали, ну, кроме того, что там шелк, в восемнадцатом веке. Китай не влиял никак, ни малейшего. Они же были закрыты, они, может, и повлияли бы, но они же закрывались от всех. Ну, у них вообще совершенно другое развитие. Абсолютно. И у Индии другое. Но Индия влияла, и она не была закрытым обществом, а Китай был и не хотел открываться и всячески препятствовал контактам. Да, поэтому без Китая мы вынуждены обойтись. Но зато теперь они все наверстают. [смех] Они все наверстают, можете даже не переживать. Мы их не изучали.
