Ааа, значит, мы сегодня будем говорить об Орфее с его Эвридикой, про весь этот интересный миф и его любопытное отображение, э, в рамках тех тем, которые нас с вами интересуют: как реальная фигура человека, видимо, условно, существо, как она мифологизировалась и стала мифом, причём, э, в этом, э, мифе, в самом варианте разночтений, факты их существования и в их качественном отличии этих версий друг от друга, очень четко различаются разные подходы к истолкованию мифа про Орфея и Эвридику. Орфические мистерии, которые, собственно, по сравнению с тем, что мы уже о мистериях знаем, ничего особенно нового не содержат, нас будет интересовать вот что: каким образом Орфей связан с философской традицией, с Платоном, а, и с Прометеем, как это ни странно. Ну и поговорим мы про Блаженные острова, про Атлантиду и этот пласт мифов. А вот это будет, так сказать, любопытный пласт такой эзотерических знаний, с которыми мы с вами познакомимся, тем более интересных, что, ну, орфическая традиция, она в основном перешла в такую плоскость, скажем, поэтическую, да? То есть по поводу Орфея и Эвридики. Орфей же был музыкант вдохновенный, великолепный. По его поводу множество, естественно, существует произведений искусства, начиная от греков и кончая современностью. Последняя рок-опера "Орфей и Эвридика" была написана еще во времена моей юности ансамблем "Поющие гитары". Не спрашивайте меня, это был шедевр. Вот. Ну и бесчисленное количество произведений искусства, скульптур, картин, опер, ораторий, стихов, естественно. А вот Атлантида, она в иной плоскости существует. Я не знаю ни одной оперы про Атлантиду или там балет, но зато Атлантида живет в иной плоскости. Ну, Орфей - это миф, и для людей он миф. И люди относятся к нему как к мифологическому персонажу. А вот не то с Атлантидой. В Атлантиду верят, ее ищут, каждый раз находят заново, да? Значит, новые вопли: вот нашли то там, то здесь, иной раз в местах офигительно отдаленных от Греции, которые, конечно, никакой там Апполодор или Платон, которые писали об Атлантиде впервые, знать не могли где-то там у побережья Мексики или Колумбии в Южной Америке. Но Атлантида связана еще с более важным пластом, о котором мы обязательно скажем сегодня, верой в прошлый золотой век, что все хорошее было позади. То есть, на самом деле нужно восстановить прошлую благодать, прош-- прошлую гармонию, и в жизни воцарится благо. А Атлантида жива, и я скажу вам, где она жива, может быть, в наших сердцах и умах современных людей наиболее ярко, то есть выпукло проявляется вера эта. Обязательно об этом скажем. Ну, давайте начнем с Орфея. Тем более тут рисунки, которые подбирали, мы старались в основном подбирать аутентичные, как и в прежние разы, не современную там анимацию, да? А вот картина, скажем, рисунок на греческой вазе. Видите, стоят такие суровые воины, э, склон-- склонились, да, и слушают. И Орфей, вдохновенный певец, кстати, поет он под созвездием, которое называется созвездием Лиры. Это он как бы, он еще жив, но тут предвосхищена его смерть, это созвездие потом назовут его именем. А ведь у греков разные были версии: называли ли некое количество звезд именем героя или героини, или создавали эти звезды в их честь? Это ж тоже большой вопрос. Вот, может быть, он поет под теми звездами, да, которые вот в его честь были сформированы. Орфей по национальности был фракиец, и жил он севернее Греции, но по большинству сведений в Грецию пришел. Ходил, бродил, отличался изумительным голосом, кротостью нрава, музыкальностью, умением улаживать ссоры между людьми, прекращать свары, войны и великолепно слагал песни и гимны богам. И Аполлон одарил его золотой лирой. Лира была из семи струн, а он прибавил еще две. Вот нет на свете музыкальных инструментов, где было бы девять струн. Во всяком случае, из тех, что нам известны, да, из древних инструментов. Потому что сейчас есть и больше, да, какой-нибудь там рояль был весь открытый, струны у него дрожали, но из древних инструментов не было ничего такого девятиструнного, трудно было бы играть. А вот он, значит, девятиструнной лирой владел. Играл он так, что не только люди, вот эти суровые воины, да, склоняли головы и плакали, да, рядом с ним, забывая о кровопролитии, но и дикие звери выходили из леса: там кабаны, косули. Вот видите, тут всякое зверье, да, рядом с ним, это мозаика. Там и во-ворона, и орел, и кабан. И вот тут что-то такое когтистое, ну, типа леопарда какого-нибудь, да? Все вот они, значит, к нему приходят. Вокруг него они садились, не трогали друг друга. Ибо Орфей был категорическим противником пролития крови. Он был вегетарианец убежденный, не ел мясо и не любил пролитие крови. Значит, в город где он приходил, единственное условие было его, так сказать, выступления, да, ну, концертов, по-современному говоря Это то, чтобы прекратились войны, поэтому его обожали как миротворца. Это великолепная мысль, да? Искусство прекращает битвы. Когда говорят музы, пушки молчат, когда говорят пушки, наоборот, молчат музы. То есть это очень верно подмеченная идея. Война, она не есть элемент вдохновения. Как где льется кровь, там, конечно, музы помалкивают. Поэтому вот Орфей был убежденным противником кровопролития. Те, кто хотел его искусством наслаждаться, что должны были войны и распри прекратить. Не только диких зверей и людей, которые хуже любых зверей, как мы знаем, но даже и камни, и деревья он заставлял двигаться, когда он шел и, например, играл некую мелодию, которая увенчивалась словами: "Идите же все за мной, кто любит музы Аполлона". А он был убежденным последователем и жрецом Аполлона, солнечного бога Гелиоса. Так вот, когда он этот припев провозглашал: "Идите все, кто любит Аполлона, за мной", то деревья сами себя вырывали с корнем, как Мюнхгаузен за волосы вытаскивали себя, камни сдвигались и шли за ним вот в такой торжественной процессии. То есть он вел за собой огромные такие полчища разнообразных тварей: людей, зверей, растений, камней. Вот такой у него был дар. Всем было интересно, кто его вдохновляет. Но вдохновляла его не дама отнюдь, а вдохновлял его как раз бог, бог Аполлон, которому он был предан и не замечал других богов. Особенно не любил Диониса. И вот тут любопытный момент. Помните, мы о Дионисе много говорили в прошлый раз, о том его сложном, странном существе этого бога. Аполлон был противоположностью Дионису. Аполлон был бог солнца, солнечного света, ясности, прямоты, бог дня, бог логики и разума, а Дионис, значит, наоборот, да, ночи, темноты, сумерек, иррационального, импульсивного, вот такого, не поддающегося расчету и логике. Так вот Орфей - музыкант. С нашей точки зрения музыкант должен, наоборот, да, быть подвержен страстям и импульсам, а он был вот человек расчета и дионисийские всякие штуки: вино, женщин в качестве стимулирующего элемента отвергал. Ему встретилась нимфа Эвридика, которую он полюбил, и они стали жить-поживать. Детей у них не было, однако. И все было прекрасно, она была великолепна, он посвящал ей песни еще более чудесные, лирические. Скалы плакали, когда он пел о любви к Эвридике. Но как-то она пошла со своими подругами в лес водить хоровод, а там выбежали нечестивые разбойники, которые сделали ей недвусмысленное предложение. Она его, естественно, отвергла. Тогда они бросились за ней бежать. Она в панике бежала, не разбирая дороги, и забежала в места, где обитали змеи ядовитые. Одна из змей ужалила ее в пятку. Обратите внимание, пятка - самое уязвимое место, да, во всех древних мифологиях. В пятку будет поражен Ахилл, в пятку по библейскому проклятию змей будет жалить потомков Евы, да? То есть вот пята - то, чем человек соприкасается с землей. Пятка - самое уязвимое место. Она умерла. Не сумели никакого противоядия изготовить. Такая какая-то попалась змея. Кстати, ядовитых змей в Греции нет реально. Самая ядовитая змея там гадюка, от которой едва ли может взрослый человек умереть. Это миф. Но страх перед змеями был громаден, и не очень понятно, на чем он основывался. Может быть, на сказках с Востока, может быть, на контактах с народами Востока, которые привозили с собой ядовитых змей. Вот, например, индийские или персидские путешественники, маги, кудесники, они змей с собой непременно возили и для устрашения, и для охраны, кстати. Никакая собака не нужна, если показать, да, какая змея у меня есть, никто в лавку ночью не залезет. Ну и факиры, которые змей усмиряли и умели их как-то дрессировать, это тоже, значит, был источник зрелищ и дохода. Страх был абсолютно иррациональный у греков перед змеями. Так вот по мифу померла Эвридика, укушенная змеей, и, как все мертвые, отправилась в царство теней, в Аид. Орфей был безутешен. Подсказали ему боги, в честь которых слагал он песни, что надо ему спуститься в ад. Это, конечно, было ужасно и страшно для любого живого существа. А если не вернешься? Но он так любил свою Эвридику, что бестрепетно пошел. Играл он на своей лире так, что и Цербер, помните, трехголовый песин, да, который охранял эти души, и Эринии, богини мщения, они же фурии, да, у римлян, и всякие иные злобные существа, которые там во множестве этот Аид населяли, они все заслушались. И наконец, сам Гадес, Аид, да, который бог и царь подземного царства, и Персефона, которая в то пору обитала с ним, они растрогались и сказали: "Ладно, бери свою красавицу и уходи. Единственное, ты не должен оглядываться". Вы в курсе, да? Огля-- почему? Вот почему нельзя оглядываться? Вот я на этом фиксирую ваше просвещенное внимание. Никаких условий они ему не ставят, да? Ни принести там барана, ни двенадцать литров жертвенной крови, ни золото, ни остаться у нас там дать пять бесплатных концертов. Нет, только не оглядываться назад. Это такое легкое, на первый взгляд, условие, да? Смешное. Но они его дают, прекрасно зная, что он его не исполнит. Потому что если бы они знали, что он его выдержит, они, конечно, придумали бы что-нибудь другое. И он его не исполняет. Когда они идут с Эвридикой по этой длииинной дороге, да, помните наши картинки? По длинной, каменистой, темной дороге. Она же тень, и она молчит, и он ее окликает, но он не-- она не дает ему, так сказать, отзыва. И вот он догадывается, что она идет, но там поворачивает дорога, какие-то темные лабиринты. И в один из моментов у него ощущение, что она не идет за ним, она сбилась с пути, и он оглядывается, и тут она, как тень в отчаянии исчезает. На этом основана самая патетическая часть оперы Глюка "Орфей и Эвридика", одной из немногих опер, которые я смотрел. Ну, как это сделано в опере, у меня нет сил описать, это убивает любое желание, так сказать, сопереживать самыми такими ярмарочными средствами, самодеятельными. Но, в общем, да. Эвридику пела изумительным божественным голосом женщина, которой надо было бы выступить за сборную Китая по толканию ядра. Вот такое существо и изумительный голос, как всякий тенор, жил у нее где-то там глубоко внутри, перекатывался, как сыр в масле. Она ходила медленно по сцене, потому что если бы она пошла бы чуть быстрее, она бы снесла бы все, что стояло вокруг. И когда она изобразила, значит, что вот ее тянут неведомые силы назад, ей надо было отклониться. Это была тяжелая ошибка. Видимо, вот находясь в пылу страсти, она так немножко амплитуду увеличила. И там четырнадцать человек, этих изображающих духов пьяных статистов, пытались ее удержать, изнемогая, вот, и сдерживаясь с трудом от мата. Но потом же она ж падает на них. Вот. А это как бы не предусмотрено трудовым кодексом. Тяжело, я думаю- Давно, по-моему, уже было. А все писали про оперных див. Начал эту традицию Толстой, который описал театр в самых мерзких выражениях. И потом все по этому поводу изощрялись. Великое искусство состоит в том, чтобы заставить поверить, что картонная декорация - это реальная жизнь. Но это в этом чудо театра и состоит. Ну, Эвридика исчезла и все. Назад второй попытки уже не дается. И безутешный Орфей выбрался наверх. Он хотел даже лиру сломать, но не тут-то было, потому что она золотая, Аполлонова, божественная, она не ломается. Тоже интересный штрих, да? Искусство неистребимо. Кто бы его ни хотел истребить, даже сами служители искусства, которые иной раз, да, в мрачные периоды какого-то помешательства или отчаяния думают о том, что вот они перестанут служить. То есть рукописи не горят реально, конкретные горят. А вообще литература неуничтожима, да? Вот искусство всегда живет. И он продолжал петь песни все более печальные, уже светлой Эвридики не пел. И вот дальше расходятся источники по поводу того, как он помер. Одни источники говорят, что стали к нему приходить женщины, одна прекраснее другой, и говорить о том, что жизнь не кончилась. Смотри, какие красавицы вокруг, давай, выбирай кого-нибудь новую. А ему эта мысль была настолько ужасна, что он их всех отверг, и они его, естественно, за это убили, потому что ничего ужаснее отвергнутой женщины быть не может. Вторая версия дополняет первую, они как бы по нарастающей идут, что он посмотрел на этих женщин, они были все красавицы и умницы, но, видимо, умницы не очень, иначе бы они не пришли с таким предложением. Но красотки, безусловно, были. И подумал, что ни одна из них не может в его душе оживить такую любовь, какая была к Эвридике. И по этому поводу он принял решение любить юношей в дальнейшем и научил народ любви к-- мужчины к мужчинам. То есть такая вот гомосексуальная связь. Этого тоже ему, естественно, бабы не простили. Убили его за это по этой версии. Третья версия самая грустная о том, что женщины относились к нему хорошо и не думали его, так сказать, ужасную скорбь, грустную нарушить нечестивыми предложениями про новую связь и новый брак. Нет, они как раз входили в его положение, и все усаживались у его ног, подобно диким зверям, от которых, естественно, женщины ушли недалеко и, значит, слушали его песни, которыми он смягчал их ужасные сердца. Но когда он пел песни и гимны богам, он все время пропускал Диониса, а наоборот, восхвалял соперника Диониса Аполлона. Поэтому Аполлон-то ему помогал, а Дионис его не любил и потихонечку стал его ненавидеть и отомстил ему в присущей Дионису манере. То есть, когда в очередной раз он отказался в честь Диониса провозгласить здравицу и спеть гимн, Дионис натравил на него вот этих безумствующих вакханок, менад, да? Вот этих женщин. Мы много говорили о них на прошлом занятии, которые в этом вакхическом безумии бегают там по полям, по лесам, и они, не видя, что перед ними их любимый певец Орфей- А принимая его за кого-то другого, там, за льва, не знаю, за какого-нибудь леопарда. Ну как вот в пьесе, помните, да, Еврипида "Останки", когда родная мать не видит, что перед ней сына, думает, что это лев, и отрывает ему голову, да? В порыве и вносит в город. То есть вот в таком, значит, припадке вакхического безумия они его разорвали на куски, а потом они, конечно, пришли в себя и плакали, но поздно было. А музы сложили его тело вместе, а оживить уже не вышло. Вот оживить уже не вышло. Оживить можно только бога, человека оживить не получается. То есть они хотели поступить как с ним, как с Дионисом в свое время, помните? Его же тоже разорвали боги, и только сердце осталось у Рейи. Но когда сложили вместе, то Дионис возродился. Произошел элемент воскрешения. И Осирис в Египте возразит-- возродился, собранный женой своей Изидой, но они были богами. А он был человек, Орфей. Правда, он был сыном речного бога Иадра. А некоторые говорят даже, что сыном свое-- самого Аполлона, но Аполлон его не признавал в качестве сына. Но вот Орфею не полагалось воскресение, он умер насовсем. Все, вот такая вот ужасная смерть. Вот это вот хуже всего. Тогда, получается, он стал жертвой мести богов. Вот такой миф об Орфее и Эвридике. Сейчас посмотрим еще несколько картинок. Вот видите, тут целый зоопарк вокруг него. Это все его, так сказать, покорные рабы. Видите, там они все собрались, да? И вот какая-то собачка, олень, леопард поднимает лапу - это знак готовности служить, да? Знак готовности служить. А он сидит под деревом, вдохновенный певец. А это вот то, что у него в левой руке, это тоже, на самом деле, в правой, это музыкальный инструмент тоже. Это вроде таких погремушек. То есть он как бы одновременно ритм задает и играет на лире. Вот такая двурогая лира, она чаще всего изображается. Реально были такие, такие находят в гробницах. Как правило, костяк делался из кости, не из дерева, может быть, для того, чтобы это лучше звучало. А струны были, конечно, из жил животных. Синтетических материалов не знали тогда. Вот видите, он смиряет и мужчин, и женщин. И воины идут слева, а вот эти дамы остановились, забыли свой долг, несут воду, а потом все слушают его, а он увенчан лавровым венком. Лауреат, то есть увенчанный лавровым венком, безусловный победитель и триумфатор. Орфей при жизни во всех, так сказать, конкурсах и соревнованиях, где он участвовал, везде выходил победителем. А он путешествовал много: он был в Египте, он был на Крите, он был на островах Лемнос и Лесбос. Тогда еще там не было никакой Сафо, а как раз Сафо потом, основательница, так сказать, лесбийской любви, вернее, не основательница, а теоретик первый, она как раз приплыла именно на этот остров, потому что там, по преданию, была голова Орфея. И голова эта, спасенная музами, да? Она исторгала из своих уст божественные звуки. Этот остров так великолепно звучал, потому она как любительница поэзии и изящных искусств поселилась вместе со своими девицами именно на этом острове. Так вот, везде, где он принимал участие, Орфей, в разных состязаниях, на которые греки были великие охотники, они по любому поводу состязания устраивали: музыкальное, поэтическое, в борьбе, в беге, в метании копья или диска, да? В колесничном беге. То есть они везде стремились выяснить, кто лучше, да? Вот дух соревнования очень был присущ грекам. И это потом перешло в западную цивилизацию, что совершенно, кстати, отсутствует на Востоке. Они вообще не понимают, почему нужно по любому поводу соревноваться, когда можно выйти на войну, убить и все, да? Почему нужно каждый раз доказывать, кто лучше в какой-то конкретной дисциплине? Вот Орфей и по пению гимнов, по гимнографии, и по знанию древних обрядов, и по умению восславить богов, и по сложению песен, и по песне на заданную тему, например, прославить подвиг героя, и по-по поводу песни на вольную тему, выбирай какую хочешь, он везде и всегда был первым. Везде и всегда был первым. Вот потому он тут лауреат. Вот они с Эвридикой еще живой, да, видите, ходят там эти нимфы. Он ее ведет через лес. Он, соответственно, ничего не боится, потому что ему стоит заиграть, и любой зверь самый ужасный или любой человек самый мерзкий даже, то его ног покорный будет лить слезы. Вы помните фильм "Парфюмер"? Это типичный Орфей, только в другой плоскости. Орфей через уши, этот через нос, да? Никогда бы не пришло в голову человеку не двадцатого века, то есть человеку, который вырос без ванной, никогда бы не пришло в голову, что через обоняние можно чего-то достичь. Никогда сроду люди не мылись и не видели в этом никакого кайфа. Водой грехов не смоешь. То ли дело страшная сила звука, музыка. Поговорим еще, какое значение греки придавали музыке и стихии звучащей, но чтобы через запах, это мог выдумать только человек двадцатого века, который понимает, как мерзко пахнет все то, что не он сам, да? А люди этого совершенно не ощущали, и они никак не могли подумать, что обоняние, да, мир запахов, ну, однозначно животная стихия, да, животное все через запах находит, это может человека, каким бы таким, к такой власти над ближними привести. Вот и Эвридика бедная. Не-нет, это Орфей виноват, это Орфей безутешный виноват, я перепутал. Орфей безутешный, когда Эвридика уже померла. Но, видите, в отличие от оперы, которую я вам описывал, здесь она исчезает бедная, ну тут она изящная девушка. Отчаяние написано на их лицах, но сделать уже ничего нельзя. Все. А он мог ее попросить, чтобы она шла вообще впереди? Нет, нет, нет. Нет. То есть попросить-то он мог, но, естественно, никто бы ему навстречу не пошел. Он-- ему сказали: "Иди, она пойдет за тобой". Как он мог? А оглядываться нельзя, он не мог проверить, потому снедаемый любопытством он и оглянулся. Тут очень много- Это вопрос веры Да, да. Ну доверия, если хотите. То, что он им не доверял до конца, не доверял, да. Важно пос-- доверять тем, кто тебя посылает. Да? Это важное качество в нашей жизни. Вот посмотрим на этот миф с точки зрения его эзотерического бытования. Это все-таки миф или нет? [смех] Нет, не то что- Сущно, не то с нами, на дело аксакина берет. Дело аксакина берет. Нет, ну- Леночка, конечно, это правда. Объясните! Это правда. Любовь Орфея и Эвридики расцвела на озере Селигер благодаря благотворной деятельности движения нашей лично, мы сами знаем кого. Нет, ну смотрите- Ветерана войны. А змея, которая его ужалила с долларом на спине и там шестиугольной звездой, тоже понятно, откуда приползла, да? Так что вот, все правда. Что, Леночка, нет? Это миф. Миф, конечно. Но как всякий греческий миф, он великолепно поэтичный, поэтому он так резонирует в нашей душе. Ну, что значит нашей? Вот в нашей, так сказать, западной душе, да? Ведь масса мифов есть и у китайцев, и у индийцев, но они какие-то все немножко иные. И они все больше о богах. И человек там ничтожен. Может быть, потому нам трудно, ну, вполне настроиться на один лад на восточную мифологию: индийскую, китайскую, японскую. Человек там ничто, это дерьмо, это пылинка, это игрушка в руках богов. А вот у греков нет. То есть любовь может победить смерть. Ну разве такая идея пришла бы в голову восточному человеку? Конечно, нет. Он понимает, что это невозможно, да? А греки - мифологическая нация, западная культура говорит о том, что любовь может победить смерть. Конечно, это миф, к сожалению. Но с другой стороны, только любовь и может победить смерть, ибо любовь воплощается в творчестве. Да? Например, я вас не огорчу, если я вам скажу ужасную вещь: все, что мы видим вокруг, создали мужчины. Это я вам говорю как феминист. Абсолютно все, да. Кроме, вот, собственно, нас с вами, которых родили женщины. А мужчин создали- Это да, понятно. Нас всех создал Бог. Но вот все не-- все материальное, цивилизацию, в которой мы живем, да, от компутера до унитаза, от автомата Калашникова до пластиковой бутылки создали мужики. Такое дело. Но для кого они все это делали? Конечно, для женщин. Конечно, это, безусловно, так. Золотыми буквами, да, Леночка правильно говорит, записать золотыми буквами, да. Я сам запишу, вырежу более того, да. Оля правильно обращает наше внимание. Молодцом! Оксаночка, ты записала? Да. Умничка, да. Ну, если записала Оксанит, который не заржавеет вообще. Вот так. Вот всмотритесь в миф. Давайте посмотрим на него внимательно, проанализируем его. Орфей - музыкант. То есть он ничего полезного не де-- он ничего не производит. Определим: он не пастух, он не воин, он не правитель, он не гончар. А у греков гончары занимали в социальной иерархии исключительно высокое место. Квартал Керамикус, пригород Афин, был самым богатым, ибо не боги горшки обжигают, это греческая поговорка, да, как раз люди, потому что богам бабки не нужны, а гончарам как раз нужны. И греческие гончары, делавшие огромные сосуды, амфоры для масла, вина, зерна. Зерно тогда тоже хранили в глине как в самом лучшем материале. Вот эти-то самые гончары были людьми богатыми, искусными. А вот он не гончар и не оружейник, и не кузнец, и не земледелец. А вот он занимается принципиально бесполезным делом. Ну вот кому нахрен нужна музыка, да? С точки зрения грубого утилитаризма, который сейчас потихоньку торжествует, да. Или с точки зрения, например, ну, скажем, марксистского взгляда на мир: человек, который ничего не производит, он вроде бы как бы кто не работает, тот не ест. А он что, значит, работает? Струны перебирает? А какая власть над душами и какая власть даже над природой? Вот как греки понимали устройство мира, они были очень далеки от примитивных, так сказать, экономических теорий. Они понимали, что миром правит не материальное, миром правит совсем иное нечто. Потому Орфей никогда в своей жизни не брал в руки ничего, кроме лиры: ни меча, ни сохи, ни пастушеского посоха. Да, ни гончарного круга, ничего, ни руля корабельного. Вот он играл. А какая власть? То есть, на самом деле самая большая власть не у производящих, и не у торгующих, и не у воюющих, а у тех, у кого есть непосредственное воздействие на душу. Колоссальная сила искусства подчеркнута в этом мифе. И какой же народ дал больше образцов великого искусства, как не греки? Второй момент. Если человек предан какому-то искусству всецело, у него не должно быть детей, они будут только унижать его дело, ибо они неизбежно будут хуже. Известно, что природа имеет подлый обычай на детях отдыхать. Посмотрите на госпожу Арбакайте и на ее маму. Да, когда мама открывает рот и бухтит чудовищные глупости, ладно, но когда она выходит и поет, то Боже ты мой! Да, и посмотрите, как природа отдохнула. Она же могла отдохнуть и поменьше. Но вот так и это сплошь и рядом в любых областях: в науке, в спорте, в военном деле, в искусстве. Лучше, когда у великого человека, особенно очень великого, нету детей, они будут неизбежно мельчить величину и значимость его имени. Но у великого человека должна быть любовь. Без подлинной любви всеобъемлющей не может быть настоящего искусства. В случае с Орфеем настоящее ли это искусство? Огого! Еще и какое! И тут есть любовь, но первичный импульс для искусства не любовь, это как бы поддержание костра, а первичный импульс - дар богов. Он играет на золотой лире, которую боги подарили. То есть любовь - это момент вдохновения, ну, я так скажу по-современному, это катализатор, но саму реакцию она не создает. Только боги могут быть вдохновителями искусства. Любовь побеждает смерть, о чем я вам говорил. Причем она побеждает и страх смерти. И он бестрепетно, не боясь погибнуть сам или там подвергнуться мукам, унижению, спускается за тенью своей возлюбленной в Аид. Может ли быть более великолепное поэтичное воплощение силы любви? Ведь на свете до фига баб и тогда было. А вот ему жизнь не мила без его любимой. Может ли быть более прекрасный поэтичный гимн любви, чем эта история? Искусство, смиряющее самые мрачные силы, в том числе силы ада. Здесь есть, конечно, элемент преувеличения. Вот тут, Леночка миленькая, вот тут начинается миф. К сожалению, это не, не так. Если бы это было так, то там, например бы, сыграл бы Ростропович, да и ублюдки перестали бы бомбить Югославию, а Милошевич перестал бы гнобить, э, албанцев. Немецкие музыканты собрались бы, и Гитлер, расплакавшись, ушел бы в сортир и повесился. Но этого же ничего не произошло. Ничуть. Вам известен случай, да, когда в сорок втором году товарищ Сталин, да, этот Джугашвили, кликуха у него была Сталин, он управлял тогда Советским Союзом, слушал по радио - факт, это не миф - концерт, играла пианистка Юдина. Он позвонил на радио и сказал: "У вас есть запи--", она играла вживую. Ну, тогда ж звукозапись была в зачаточном состоянии. Сидела, играла. Она была великая пианистка, одна из величайших пианист, не только вот пианисток, женщин, но вообще всех прикасавшихся к фортепиано в двадцатом веке. А... Не фальшивила она. А? Не фальшивила. Да, это она не нуждалась. Он мог ей дать все что угодно. Он позвонил на радио, сказал: "У вас есть запись?" Перепугавшийся до смерти директор сказал с перепугу: "Есть". Он сказал: "Можно я завтра пришлю референта? Дайте, пожалуйста, пару пластинок". Тот позвонил Юдиной, объяснил. Значит, они собрали оркестр, все и сделали несколько экземпляров. Но это можно было только в Советском Союзе. И отдали. Вот, он слушал это до конца своих дней, у него на - это реальный факт - на столе лежало две пластинки с ее записями, и одна была заряжена прямо на вертушку в момент, когда он помер. То есть людоед людоедом, а Орфея слушать любил. Но у него был свой Орфей. Он послал ей письмо и предложил большую сумму денег и премию, и все дела. Она была очень верующей женщиной. В те времена это было, это же не то что сейчас, в те времена это было не то что непопулярно, а это был прямой путь к концу карьеры, если не к тюрьме. А она никто не скрывала, ходила вот в оставшиеся церкви, вот, держала посты. Ну, в общем, вела себя с точки зрения коллег абсолютно безумно. Она написала ему письмо о том, что Иосиф Виссарионович, я благодарю вас за дар, который я отдам там сиротам на детские дома, мне ничего не нужно. Я тронута, что вас так порадовало мое искусство. Позвольте мне просить вас об одном. Я прошу у вас разрешения молить Бога за вас, за то, чтобы он простил вам все ваши великие прегрешения, кровь и тую кровь и все остальное. С уважением, Юдина. Ох, блин! Ну, вы себе представляете такое? Малая Матильда. Да, не то что не фальшивила, боже мой! Но, естественно, увидели шестерки. Он сказал: "Не трогать блаженную". После чего, конечно Она стала абсолютно неприкасаемой, но ее, например, не выпустили за границу, куда ее приглашали, да, с концертом, это нет. Но здесь она была абсолютно уже типа на пьедестале. Никто не трогал ее, и даже ее в-в церковь всегда сопровождало двое НКВДистов, чтобы не дай Бог, значит, комсомольцы, да, на расстоянии шли. Вот такая история. И у нее не было детей. А? И у нее не было детей. Вот вам история Орфея, да? Вот вам история Орфея, вот вам дикий зверь. Ну а что может быть более диким? И ведь он слушал Юдину. Я не знаю, плакал ли он, вспоминал ли он маму, ну что там у него же было человеческое в детстве, да, в юности, какую-то любовь. Он же не рассказывал никому, но, видимо, разом слушал. Он понимал в музыке. То есть он был не идиот, и со вкусом у него был полный порядок. Например, ему не нравился Маяковский как поэт, а нравился Пастернак. То есть он правильно понимал [смеется] все, да. Но разве это смягчило его хоть на миллиметр? Нет, конечно. То есть он отдавал ведь должное как пианистке. Ей лично он оставил жизнь и возможность играть. Ну и что? Разве хоть одного человека-- если бы было так, как в мифе, что вот играет Орфей и смягчаются сердца, и воины кладут копья, а разбойники кладут свои кистени, а звери там с плачем удаляются есть солому. Но это не так, это миф, это есть некий такой великолепный идеал. Но это, конечно, в жизни недостижимо. Но как некая планка, которая задается искусству сыграть так, чтобы смягчить даже самые злобные сердца. Наконец, ему сказано не оглядываться. Не оглядываться, кстати, сказано жене Лота в Библии. Помните? В Книге Бытия, когда ангелы, ангелы Божьи уничтожают огнем и серой с небес города Содом и Гоморру за их прегрешения, выводят семью Лота, самого Лота, его дочерей и жену. А вот зятьев, мужей этих дочерей, женихов, они были засватаны, но еще не мужья, не выводят, потому что они усомнились. Жена идет последней. Ну, баба же с пожитками, да? А это кто возьмет? И сказано не оглядываться, но она, конечно, оглянулась и обер-- превратилась в соляной стол. Значит, оглядываться нельзя. Вот это вот настойчиво повторяемый мотив. Почему? Почему нельзя оглядываться? Почему именно такой запрет? И почему люди обязательно это нарушают? И дура-баба, жена Лота, и умница вдохновенный Орфей одинаково на этом прокололись. Все оглядываются однако. Что за этим стоит? Что этим миф хотел нам сказать, да? Что есть такого в оглядывании назад? Это нас подводит к новому уровню разговора, что ли. Разговора о том, есть ли история человека регресс, деградация или прогресс, дорога достижений. Мы идем вперед или мы идем назад, мы все больше деградируем, откатываемся или, наоборот, мы, несмотря на все издержки, идем вперед к достижениям. Это вопрос вопросов для любого человека в принципе. Как бы человек ни был занят повседневными делами, там, добыванием бабла, выживанием и прочим, он все равно задумывается: а куда мы идем, собственно? Это важно для города, для страны, да? И это важно для цивилизации в целом. А есть ли смысл стараться вообще? Нафига все эти усилия? Большинству людей свойственно прошлое идеализировать. Вот раньше... Это любимый запил, да. Ну, вы еще не в таком возрасте, конечно, это я уже в возрасте восьмидесяти я начинаю все чаще говорить: "Боже мой, вот раньше". А раньше, я вам скажу, было такое говно, что и вспоминать неохота. Я в сорок пять абсолютно такая же. Раньше- Вот видите, я не помню себя в сорок пять, это было очень давно, но сейчас в восемьдесят я как бы думаю, да, что раньше все было гораздо хуже, да. И дело не в том, что изобрели мобильник и усовершенствовали унитаз, а хреновая жизнь была в моей молодости, например. Это вот брежневский застой пресловутый. Ничего хорошего там не вижу, кроме того факта, что я сам был молодой, и мои друзья и подруги были такими же. Я помню свое впечатление, когда я прочел Библию, это было как раз в молодости, там я натолкнулся на фразу: "И никогда не говори", — это говорит Соломон, мудрейший из людей, — "не говори о том, что прежние дни были лучше нынешних, ибо не от мудрости ты говоришь это". Но все люди говорят одинаково: как раньше было классно. То есть, есть момент идеализации прошлого и у каждого человека, и у общества в целом. Оглядываться — это, конечно, идеализировать прошлое. Вот это оглядываться назад. Не надо, нельзя оглядываться. Оглянулся, пропал. Оглянулся, либо потерял то, за чем шел, как с орлиной печенью Орфея. Или оглянулся, совсем пропал, как с женой Лота. Но в любом случае, как только оглянулся, так тебе и конец. Иди вперед смело, бей барана, не бойся. Вот если люди бы научились это делать... Но, с другой стороны, как хорошо сказал Жванецкий: как я могу смотреть вперед, когда весь опыт сзади? [смеется]Вот научиться не оглядываться - исключительно важная штука. Не оглядываться, идти вперед. Те, кстати говоря, общества, которые не обременены грузом прошлого, гораздо динамичнее развиваются. Не по этому ли пути пошли большевики, которые всё прошлое зачеркнули? Это у нас тоже тупиковый вариант там. Прошлое нужно какое. А вопрос какое? Всё это бесконечно сложная цепь рассуждений. Нужно ли нам прошлое? Что значит не оглядываться? Но вот урок мифа заключается в том, что как только ты оглянулся, с этого момента ты пропал. Вот подумайте об этом. А в греческой мысли, в мифологии, в философии, в эзотерике были разные взгляды насчет того, когда было лучше: прежде, при золотом веке или золотой век еще впереди. А как вы думаете? Золотой век впереди или мы от него удаляемся всё-таки? Сзади тоже. Сзади нет? Ну, конечно, впереди. Да. Лучше теперь. И хотя нам прошлого немножко жаль, но лучше, конечно, впереди, да. Да, я уверен, что это так. Я не знаю, как вы думаете, я уверен, что это так, безусловно. То есть, ну, как вот движение человечества, движение вперед от некой заданной точки вперед. Не одни сплошные достижения, как нас пытаются уверить наши друзья, а, конечно, очень много потерь и сдержек, глупостей, трагедий ужасных, тупиков. Но в принципе, надо идти вперед. Но нет, нет назад дороги. Об этом любопытнейшим образом рассказывает миф о Прометее, который удивительным образом с историей Орфея связан. Вот у вас Прометей с чем ассоциируется? [смех] Огонь дал людям. Интересно, Оля показала вот так, а Оксана... А будет вот так, да? Вот так, да? А его надо держать в руках. Он же дал людям как? Прометей? Да с факелом! С криком: "Fuck you!" Fuck you, сказал он богам, фак ел и вперед. Я вам расскажу правду. Или не надо рассказывать правду? Конечно, надо. Анюта, рассказать правду или пожалеть народ? Правду. Анюта, у тебя же воздух выходит. Ну ладно. А, на самом деле, всё было не так. Огонь по греческим мифам люди научились сами добывать. Он у них был уже. Опять-таки, есть разные версии мифов. Помните, я вам рассказывал, да, разные версии мифа о Дионисе, разные версии мифа о смерти Орфея. И вот тут тоже разные. Некоторые говорят, что Прометей научил всему. Люди вообще ничего не умели: жили как животные в норах, которые рыли там когтями, не знали моногамного брака, не знали одежды, не умели соль использовать. Соль и весло - два главных признака цивилизации для греков. Соль, весло, а потом к ним добавилось вино, потому что животные или примитивные племена не солят пищу, не умеют грести по морям, ну разве только на ка-- какой-нибудь маленькой лодочке, корабли не строят и не изготовляют вина. Вот соль, весло, вино. И Прометей такой культурный герой, который всем этим изобретениям людей научил. А другие версии говорят: нет, это все было, и люди неплохо жили. Вот эта вот вторая версия очень любопытна. Она говорит: человечество жило единой семьей, но оно было принципиально отлично от нынешнего. В чем, женщины, дело? Факел. А я ожидал такой ответ. Заметьте, Нура молчала все это время. Чего для нее стоило все это время молчать! Но этого она простить не может. Ну ничего себе, женщины. Я, кстати, закричал бы еще громче. [смеется] Ничего. Не, их не было. Значит, по этой версии существовало общество одних мужчин, которые жили прекрасно, ибо им не из-за чего было ссориться, да? По-братски, как братья, делили они плоды поля, плоды моря, плоды охоты, и все у них было нормально. А как род человеческий продолжался? А рожали мужчины. Да, рожали и ничего как бы страшного в этом не видели. Любопытный штрих: некий золотой век, при котором гомосексуальные отношения есть норма, а собственно, никаких других и быть не может, и без баб живется очень неплохо. Прометей был титаном, который с-ходил время от времени к этим самым людям, и они в честь него устраивали игры, до которых он был охотник, спортивные, пели песни, плясали и приносили ему жертвы. А он был такой хитрец, trickster такой, трюкач. И он придумал обмануть богов и сказал, что когда будут приносить в жертву несколько быков, а был такой обычай, огромные бычьи туши - это вершина жертвоприношения. Греки богам приносили жертвоприношения по восходящей: сначала голубей, потом там кроликов, вот, потом, скажем, крупных птиц, каких-нибудь лебедей, гусей, рыбу никогда. Потом, скажем, козлят, потом баранов, потом телят и наконец быков. Апофеоз. Так вот, значит, когда этих быков приносят в жертву, он сказал: вы возьмите себе весь ливер, потроха всякие, мясо, а кости натрите жиром, чтобы они блестели. И покажите это богам. Боги же слухи. Потом зажгите этот самый жир, но добавьте благовония, чтобы аппетит возбудить. Ну, вот как для, на шашлычных, да, так делают, да? Поворачивают это самое блюдо, чтобы оно пахло и народ привлекался. Так они и сделали. Наусь-- науськаные, наученные Прометеем, спросили люди у богов: какую часть жертвы вы хотите? Вот это, значит, мясо всякое там, барахло, которое они замаскировали под негодное или вот эти блестящие, великолепные, чудесные кости. Конечно, кости, сказали боги. Ну и берите. И так они остались без мяса. За это, значит, Прометей был наказан, потому что боги очень быстро обнаружили обман, провели розыск. Люди, конечно, сдали Прометея тут же, сказали: это он научил. И за это Прометей был наказан вы знаете чем, да? Он же пожалел ливер, поэтому у него ливер, да, то есть печень, да. Орел- И съел. Да, да. И его, значит, и клевал долгое время. А по поводу людей, что они, значит, повелись на такое подлое дело Прометея, Зевс решил устроить им испытание и спросил: а как вы дальше собираетесь? Какую часть туши вы собираетесь отдавать в дальнейшем для жертвоприношения богам? Они сказали: ну то, что вам понравилось, то есть кости. Ах, гады, сказал Зевс. Ну, я и раньше был о вас не очень хорошего мнения, но теперь не обижайтесь. И он послал им самое ужасное зло. Какое же? Женщин. Ну, конечно же, конечно, да. Как ее звали, эту конкретно? Перпона? А? Перпона. Не, не, не, не, не, не. Пандора. Ее звали Пандора, да. Пандора, во-первых, потому что каждый из богов что-то ей дал от себя. Пандора - дар всех. А с другой стороны, она всем дает, тут тоже понятно, да. И существо, значит, с одной стороны, необыкновенно привлекательное, ибо боги создали ее очень красивой, как пишет переводчик мифов в дореволюционной России: "Приманчивая красота ея". Приманчивая, хорошая. Вот, но дура, естественно. Дали они ей ларец, вы помните, наполненный несчастьями, и она его, естественно, открыла. Несчастья расплодились, и с тех пор род человеческий впал вот в такое бедственное состояние. Таким образом, Прометей, если по этой версии мифа идти, он не только не способствовал прогрессу человечества, наоборот, он ответственный за нынешнее жалкое состояние и упадок, ибо теперь мужики ничего без женщины сделать не могут. Все, что они создали, включая электрические лампочки, не только ради них, а ради себя не хотят стараться, а только пьют пиво. Кроме того, из-за женщин, естественно, все на свете неприятности, да, поскольку ради чего ссорятся, по большому счету, да? Ради-- из-за женщин, конечно, в той или иной степени. Когда уже мужчины выходят из состояния, когда они ссорятся из-за женщин, они уже как бы ничего не решают. По этой истории Золотой век человечества в прошлом. Золотым веком человечества является отношение педерастии, гомосексуализма. И если оглядываться назад, можем ли мы достичь того состояния первозданной гармонии, которое было до Прометея? Нет. Нет. Кстати, люди, когда Зевс обнаружил обман Прометея, люди обнаружили, что еще до того, как послал он бабу в качестве наказания, Зевс еще и украл у людей огонь. Украл огонь. Почему? Потому что огонь был повинен в том, что принесли в жертву не ту часть туши. И огонь он у них забрал, а Прометей украл огонь назад. И вот, значит, вот эту часть мифа мы знаем как наиболее поэтичную и прекрасную. Совершенно непонятно, из-за чего, собственно, Прометей питал к людям такую страсть. Если мы гомосексуальный момент примем во внимание, он становится значительно более понятным, что это он так о них пекся. Но вот именно тогда Прометей-то первым и сказал: нельзя оглядываться назад. Люди поначалу, почему он им огонь-то принес, они стали говорить: ну, не беда, мы и с этим состоянием справимся еще без всяких женщин, но и без огня. Оказавшись без огня, они впали в состояние первобытной дикости. Они не могут ни варить, ни жарить, ни приносить жертвы богам. То есть два главных состояния, которые цивилизованных людей, эллинов от дикарей и варваров отличают: употребление в пищу жареного, приготовленного, да, а не сырого и соленого, и почитание богов как новый духовный уровень. А без огня ни то, ни другое невозможно. Очаги их там запустели, и они вдруг стали находить для себя в этом приятность. Они стали деградировать, они оглянулись назад и стали деградировать. Тут-то он им огонь назад и принес. И вот за это уже все суровость наказания на него обрушилась. Назад оглядываться нельзя. Вот теперь хорошо ли живется с женщинами? Ну, по-разному. Но теперь уже без них нельзя. Привыкли уже. Да, то есть желать опять того прежнего состояния - это впасть в ту же первобытную дикость. Идти вперед, усовершенствовать эти отношения, улучшать их, а не возвращаться к тому, к той первозданной жизни. Потому что так можно дойти до полной дикости и первобытности без огня, с поеданием сырого, да, и с житьем в норах, которые люди в песке роют себе ногтями. Вот такие дела. Лучше, такой, не оглядываться в этой системе. Иди вперед. Гермес известный вам, а, персонаж. Гермес самый прогрессивный из греческих богов. Он как раз поклонник прогресса в силу наклонностей своих. Он покровительствует как раз тем людям, которые менее всего смотрят назад, а которые охотнее всего внедряют разные инновации. Он покровительствует торговцам, ворам, которые очень охотно внедряют всякие технологические штуки. Посмотрите на распространение пиратской индустрии: диски и все прочее. Это не те пираты, которые у Сомали, а те пираты, которые фигачат в миллионах копий фильм, который еще не вышел на экран, да? Чем абсолютно подрывают и музыкальную индустрию, и кино. Если не будут приняты меры, об этом говорят все крупнейшие продюсеры, свернется производство просто, нет смысла вкладывать такое много в вещи, которые заранее не окупятся. Вот вам пиратство. То есть небезобидная вещь. А страны, в которых пиратство процветает и совершенно очевидно поддерживается государством, ничего не хотят делать для того, чтобы пиратские, воровские технологии свернуть. Эти страны, прежде всего, конечно, Китай и, ну, еще есть одна, Северный Китай, но не Корея. Да, такие-то дела. Так вот, Гермес он покровитель всякого рода инноваций. Он наоборот, призывает идти вперед. Он летит, он не стоит. Вот прообраз делового человека, у которого ни секунды свободного времени, он все время занят каким-нибудь бизнесом. У него крылатый жезл, кадуцей, видите, на нем крылья и на нем змея. Вот с помощью этого крылатого жезла он может давать процветание в торговых ли сделках, во всяких там коммерческих операциях, во воровстве, кстати, тоже, если его ублажить. То есть он человек, ну, если можно человека, он существо беспринципное, каким и должен быть торговец, да? Ему все равно, на основе чего складывается прибыль. Ну, современные банки, конечно, не таковые, но в греческие времена беспринципность была просто мечом. Кадуцей! Жезл называется кадуцей. Какое из общественных движений могло взять Гермеса в качестве своего излюбленного покровителя? Как это ни странно, масоны. И не потому, что они были склонны к воровству, но они не видели этой как бы ипостаси Гермеса. Они все больше играли на торговлю и говорили о том, что без торговли как связи между народами невозможен общественный прогресс. А торговля ведь вещь, которая уничтожает межнациональные перегородки. Ведь теоретически все можно с кем торговать и практически, кстати, тоже. Если вам один и тот же товар предлагает, ну, допустим, индиец, араб, еврей, немец и русский, причем русский то и самую большую цену просит, да, вот, араб вторую, а тогда как проклятый индиец или, страшно сказать, еврей продает дешевле всего. Торговец купит у того, кто продает дешевле. Идеологические соображения его не интересуют. В этом смысле торговля - главный враг всех идеологий, поскольку ее интересует только прибыль. Гермес сам, смотрите, сколько у него крыльев, у него крылья на жезле, на сандалиях и на шлеме. То есть он весь такой летучий. А вот это и есть торговля, преодолевающая любые границы, любые расстояния, для нее ничего, никаких преград нет. Сквозь любые заборы, ворота, шлагбаумы, естественно, торговая прибыль пробьет себе дорогу. Вот Гермес, существо, которое будучи привнесено в мистерии, дает совершенно другую окраску всему, что там происходит. Это стремление преуспеть в этом мире. Не только думать о бессмертии, как во время дионисийских мистерий, не только возмышлять о высоком, например, о том, что искусство смиряет нравы и любовь побеждает смерть, как в случае орфических мистерий. Орфические мистерии не отличались принципиально от дионисийских: то же таинство разрывания, то же оплакивание, блуждание Орфея в лабиринтах Аида в поисках Эвридики, точно так же, как блуждание души Диониса, да, перед его разрыванием жестокими титанами. То есть принципиально все то же самое повторялось, но мистерии Диониса завершались тем, что он воскрес и Бог торжествует, а мистерии Орфея завершались жалобной нотой, трагической о том, что нет, он не воскрес и Эвридику он потерял. Лишь одна голова его, унесенная музами на остров Лесбос, продолжает своими золотыми устами изрекать божественные звуки. В орфических трагедиях больше элемент трагизма бытия. А Гермес, вот он же, да? Тут он еще и с кувшинчиком масла благовонного. Вон его жезл кадуцей в другой руке вы видите его, да Ой, популярный персонаж. Гермес весь, э, устремлен к этому миру. Вы изображение Гермеса можете увидеть на банках, на торговых конторах, на мореходных всяких фирмах. Очень много изображений Гермеса на домах в Питере. Очень много. В Москве нет, потому что он же ж чуждый языческий бог. И, естественно, православие, которое тут торжествовало, э, давило его соскоблить, сломать, соскрести и очень преуспели. Но кое-где есть. Изображений бога нет, конечно, но кадуцей кое-где есть. Вот если вы будете меня сииильно просить, я даже одно снишу. Недалеко, кстати, на Чистых прудах, да, есть на улице, там, Чаплыгина и на других есть дома, где были в начале века и в конце, я имею в начале двадцатого и в конце девятнадцатого, торговые предприятия разнообразные. И там этот самый кадуцей сохранился еще, даже в Москве. Ну а где-нибудь в Риге или там в Лондоне, Брюсселе, в Нью-Йорке, городах, которые выросли на торговле, там этих знаков кадуцея просто величайшее множество. И там никто не видел в этом никакого противоречия, скажем, с христианством, да, с католичеством, протестантством и прочим. Но православие, как известно, все мешает. Вот орфический символ, который во множестве мистерий средневековых многообразно использовался. Орфическое яйцо это называется. Яйцо, оплетенное змеей. Картина Дали есть, мы ее не сделали, но, может, вы ее найдете в Интернете. Если нет, мы ее пришпандорим к списку слайдов. Рождение геополитического младенца, где из огромного яйца рождается человек. Ну вот по-любому реальный человек, взрослый, да, он как-то вот выходит из этого яйца, как мог бы выходить, ну, из какого-нибудь скафандра. Вот мир в состоянии зародыша в этом яйце, змея как мудрейшее из существ, таково оно описано в Библии: змей был хитрее всех зверей полевых. Да, такова змея мудрость на жезле Гермеса в кадуцее, да? Потому что самое мудрое, естественно, существо берет себе советчики. Ни какого-нибудь там тигра кровожадного, да, ни волка, ни рыбу тупую, а змею, потому что со змеей можно посоветоваться. А от чего змея считалась такой умной вы помните? Змея считалась существом, овладевшим тайной бессмертия, ибо она меняет кожу. Змея реально линяет. Это факт, это не миф. Она скидывает шкуру, но она не овладела тайной бессмертия. Она все равно помрет после нескольких линек. Но когда люди видели, как змея меняет кожу, она сбрасывает, они были в полном убеждении, что змея перерождается, она овладела тайной бессмертия. Может ли быть превосходящая мудрость на свете? Вот почему змей у множества народов, у средиземноморских у всех почитался самым мудрым из животных. Хотя реально змеи они довольно тупые существа и так, ну, совсем примитивные, да, рептилии по сравнению, скажем, с высшими животными, там, собаками, лошадьми никакого сравнения нет. А это вот чисто мифологический сюжет. То есть вот какую-то часть змеиной жизни, да, сбрасывания шкуры люди принимали за то, что змея уже овладела тем, к чему все человеческие умы так стремятся - тайна бессмертия. Змея, поглотившая собственный хвост, вот эта фигура, Уроборос она называется. Уроборос - символ вечного движения времени циклического, ибо цикл - это, конечно, колесо циклического движения времени. Кто овладел мудростью змеи, тот вечно будет перерождаться, вечно будет двигаться, как чешуйки вот по этому бесконечному телу змеи, и тот никогда не умрет, не исчезнет. Вот овладеть змеиной мудростью - одна из целей людей, принимавших участие в орфических мистериях и в древности, и в Средние века. В орфических? Да, в орфических. Орфические мистерии в Средневековье были очень популярны среди части алхимиков. Они назывались там, мы дойдем до этого в нашем же курсе, только попозже, конечно, алхимическая свадьба или химическая свадьба, когда человек как бы, так сказать, перерождался, да. И это вот как раз отсылает к этим орфическим мистериям, когда человек становится змеей, а змея меняет кожу, да, человек меняет облик, перерождается и таким образом обретает бессмертие. Это Орфей и мудрость. Орфей [тяжело выдыхает] и мудрость несовместимы по вашему мнению? Ну в чем мудрость Орфея? Знал секреты управления всеми живыми существами. Ни к этому ли люди стремятся в повседневных своих манипуляциях? Давайте эту связь проследим. Вот смотрите, Орфей, как мы его знаем из мифов, жил себе прекрасно такой пасторальной пастушеской жизнью при своей Евридике. Орфей как персо- как персонаж мифов второго порядка, да, то есть тех мифов, о которых уже свои мифы сложены, да. Понимаете ситуацию, да? Он стал мыслиться людьми как существо, которое над всем в природе имеет власть. К чему стремится человек, который хочет преуспеть? Что он вышел из ада. И из ада он вышел, и животные к его ногам склонялись, и дубы столетние за ним шли, да? И разбойники там его не трогали, и воины склоняли перед ним мечи и копья. Э, вот к чему тут Гермес? Гермес - бог этого мира, да, его не интересует, что там будет в следующем. Его интересует здесь побольше бабла, богатства. А раз богатство, то есть власть. То есть он приобретает власть, Гермес, самым, ну, я бы сказал, конвенциональным путем. Что такое власть над людьми? Это деньги. Гермес понимает, что власть денег гораздо круче, чем власть оружия. Безусловно, вы то с вами знаю, а вам как работникам почтового ящика это понятно. Поэтому совсем простые люди понимают власть как власть царскую или власть воинскую. Люди хитрые, хитрые понимают власть как власть денежную, власть финансовую, имущественную. И, наконец, мудрые, мудрые, они понимают как подлинную власть, как власть над душами. То есть Орфей взял у Гермеса змею как символ мудрости. Вот он, пожалуйста, вам Орфей, оплетенный змеей, да? Вот он там с факелом, а вокруг него это как бы такой якобы зодиакальный круг. Это те животные, которых он, ну, приручил, да, которые по его знаку, его лире готовы на все, что он там попросит, да? Вот он оплетен змеей как символом мудрости. Он взял у Гермеса символ мудрости, но власть, которую он, Орфей, приобрел над людьми, это власть совершенно иного, высшего порядка. Да? Вот запомните эту трехчастную схему. Простаки, простаки воюют. Воюют кулаком, дубиной, автоматом, копьем. Вот они так понимают, что вот это власть над людьми. Э, хитрые или умные, что возможно одно и то же, э, копят бабло, имущественную силу, да? Движимое, недвижимое имущество, золото, деньги, активы, ну и так далее. А по-настоящему мудрые приобретают власть над душами, и эта власть самая сильная. Вот чему нас учит эта песня. То есть настоящая власть не у Гермеса. Подлинная мудрость открывается тем из орфических, э, из орфиков, да, из тех поклонников орфического культа, которые вышли за пределы вот этого мира. А этот мир, он, собственно, весь войной и деньгами исчерпывается, по большому счету. Они приобрели иное измерение. Ну вот философы, видите, обходятся без женщин. Сидят, обсуждают судьбы мира. И что, плохо им живется, скажите? Хорошо живут. Они счастливые будут дома. Та с-- а пришел домой, там ты сидишь, да? [смеется] Не, я думаю, что им не очень хорошо живется, конечно, они тяготятся. Вот вам классическая пифагорейская орфическая мистерия. Да, конечно, рисунок не аутентичный, но рисунок воспроизводит довольно точно, не аутентичен, не тех времен, да? Рисунок где-то девятнадцатого, двадцатого века. Изображение орфической мистерии. Прежде всего, посмотрите, как посвящаемый расположен. То есть мы бы сказали, распят на кресте, который мы называем андреевским в форме латинской икс, да? Но тогда это, конечно, никаким распятием не было. Этот человек приобретает новое качество, новое естество. Вот горят факелы, вот жрец в рогатой змеиной короне со скипетром, ибо всякий жрец есть пастырь душ, а у пастуха жезл неотъемлемая часть его атрибутов, да? Поэтому отсюда жезлы, скипетры у всех монархов и у всех духовных лидеров, у епископов, да? Жезл непременно, ибо это пастыри. Вот он называется иерофант. А вот вокруг стоят приверженцы, люди разного рода. Я думаю, что все сплошь мужчины. И подвергается этот испытуемый разного рода... Ну, я бы не сказал пыткам, скорее испытаниям, да? Испытуемые испытаниями хорошо звучит. Ну, кандидат, да? Тот, который хочет пройти посвящение, его подвергают разного рода испытаниям. Есть и физические, да. Но должен вам сказать, что ведь во всех практиках духовных обязательно физические испытания присутствуют. Перед тем, как принять в буддийский монастырь юношу, когда он из послушника переходил уже в монахи, а это три года тяжелого труда, самого неблагодарного: уборка, там, отхожих мест, ранний подъем, колка дров, таскание воды. Вот после трех лет этого, если он продолжал хотеть быть монахом, тогда его брили на наголо, а так он носил волосы короткие, но носил. А монах волосы сбривал, и ему на свежесбритую лысину ставили толстую свечу, а она горела, и он должен был прямо стоять, оно же стекает. И горячее. Ну, то есть это не смертельно, но попробуйте. И он должен, не дрогнув- Положив под язык масло? Как вариант, как вариант. И вот он должен стоять и, не моргнув глазом, в прямом и в переносном смысле, и никак не выдав ни боли, ни волнения, ни страха, ну, в общем, никак, совершенно спокойно, не повышая голоса, не дергаясь, беседовать на духовные темы. Его спрашивает наставник и братия, он должен отвечать. Вот вам, пожалуйста. То есть это что такое, как не испытание, причем довольно жесткое? Ну, то есть он не умрет от этого. Это не страшное страдание, но попробуйте не, не, не ахнуть, не крикнуть, да? Вот какое самообладание требуется. А не прошел - извини, значит, ты в монахи не годишься. Вот такие были требования. Суровые, кстати говоря, вещи проходили и католические монахи, которые в некоторых монастырях по уставу полагалось перед тем, как пройти пострижение, новицию, то есть послушнику, да? Перед тем, как он станет монахом, пройти через очень суровые вещи, очень суровые. Как вам нравится такая штука в ордене Святого Бруно? Сажали человека в такую специальную клетку, ее по-хитрому делали. У нее нет равновесия, она все время в состоянии неустойчивого равновесия. Все время меняет свое положение. Надо сутки в ней прожить. Это чудовищная вещь. Но он сходил с ума через несколько часов. Но надо не потерять в изменчивом мире, не потерять равновесие. Вот сутки надо там провести. Это может быть хуже, чем любое прижигание факелом голых пяток. Суровый был отбор, поэтому что же это удивляет? Не каждого брали. Вот на этом стоит эзотерика. Помните, мы с вами схемку рисовали красивую, да, цветную? Помните, по объему зеленый сектор был насколько меньше всего остального? Потому что отбор был совершенно иной. Иные абсолютно требования качественно предлагались кандидатам, да? Вот поэтому эзотерика и жива до сих пор, в отличие, скажем, от многих религий и церквей, которые абсолютно сгнили изнутри. Отбор был другой. Физические испытания, особенно для мужчины, вещь необходимая, поскольку жизнь мужчины, женщины, наверное, в меньшей степени. То есть им тоже предстоят испытания ужасные. Одни роды чего стоят, не дай Бог, попробуй, попроси мужика родить, я на него посмотрю. Но для мужчины считается необходимым условием его мужского статуса умение переносить боль. Воин, охотник, ну как он без этого, да? Поэтому это вас удивлять не должно. А это ведь посвящение именно в такую вот высокую степень братства. Значит, братья должны тебе доверять. Вот такие дела. Ну вот, кстати, отсюда Андреевский крест. Видите, как много в христианстве, к которому мы так медленно подбираемся, как много вещей христианство заимствовало из греческой практики, которую потом объявило языческой, все это уничтожило. Естественно, все святилища были сожжены, разрушены. Вся эта традиция предана забвению и проклята. Вот так вот люди поступают со своими учителями и духовными наставниками. Да. У вас есть ученики? И не обделены вниманием. Старайтесь для них побольше, да, старайтесь побольше. Анютка. Богиня Церера, Персефона, покровительница мистерий. Вот перед ней два льва. Заметьте: два льва, зеркало и корона, да, вот три элемента ее декора, да? Обратим внимание. На троне царя Соломона в Иерусалимском храме тоже были подлокотники из двух львов. Причем иной раз они становились живыми, чем безумно пугали при двор. Но царь произносил слово, и они опять застывали. Зеркало, потому что какая же она женщина без зеркала, и корона. Вот богиня - повелительница мистерий. Многие вещи прямо ей посвящались. И в элевсинских мистериях, с которых мы начали наш разговор, да, она главная героиня, она главная героиня. И вот на зеркало обратите внимание. Зеркало - любопытнейший, любопытнейшее изобретение человечества. У животных ведь зеркал нет. Да и на фига бы они были нужны? Животные смотрятся в зеркала? Нет? Ну как? Естественное. Они осознают, что это они, и начинают лаять на этого гада, который там. Знаменитый мультик, помните, да? То есть он гавкает, и тот из воды на него лает. А ты улыбнись, и тот улыбается. Как бы, да, такая притча про то, что как ты к миру, так и мир к тебе. На самом деле зеркало - вещь абсолютно чудовищная. Вы не догадывались об этом, какой негодяй это все изобрел, да? Зеркала же, они же все хуже со временем, да? Да. Вот я помню советское время, о котором я ничего хорошего сказать не могу. Зеркала-то были ничего. Так пройдешь: ну, что так рожа? Сейчас ужас с мобильным мобильником, а зеркала страшные так. Не, ну не может же быть такого, да? Вот вам, пожалуйста. Зеркало у богини не зря. Это зеркало, оно как бы атрибут богини, ибо богиня всегда остается молодой, и в этом ее насмешка над смертными женщинами. Ааа смертные женщины, они, эээ, ну прибавляются. Они только лучше, конечно, становятся, но возраст прибавляют. То есть и после восемнадцати становится двадцать один, потом двадцать два, двадцать два, двадцать два и так долго, долго до двадцати шести. Вот. После двадцати шести ну по-разному. Вот таким путем. Зеркало - вещь исключительного коварства. То есть богиня, с одной стороны, она покровительствует людям, она направляет их на путь мистерий, на путь обретения бессмертия. С другой стороны, она тремя своими атрибутами показывает разницу в своем божественном положении по сравнению с человеческим. Люди могут щелкнуть пальцами, и звери превратятся в каменные изваяния и начнут их слушаться. Нет, то Орфей, но он единственный такой, да? А она может этих львов рыкающих не бояться. Люди не увенчаны короной, а на ней корона есть. Она коро-королева подземного царства. Она может жить, вы же помните, да, Персефона, Церера, она живет и у мужа своего в мрачном царстве теней, в аду, то есть среди мертвых, и здесь среди людей. А люди, увы, или там, или здесь, или там, или здесь. А она может в двух состояниях. И, наконец, зеркало. Зеркало это власть над временем. Вот над ней время не властно, она всегда молодая. У богов же нет возраста, да? Вот ветреная Геба, кормя Зевесова орла, громыкипящий кубок с неба, смеясь, на землю пролила. Геба всегда девушка юная, и вот она всегда и будет Гебой и никогда не станет женщиной. Да, а остальные богини зрелые дамы, они когда состарятся, они станут злобными, желчными матронами. Нет, да, мужчины все в расцвете сил, в самом соку. Гермес вечно юн, никогда не постареет, не одумается. Зеркало это победа над временем. У античных женщин, у греческих и римских, римляне заимствовали это все у греков, конечно, был обычай и поэтичный, и такой щемяще грустный одновременно. Состоял он в том, что женщина посвящала свое зеркало богине Венере, Афродите. Ну, сколько вот у вас вот тут сидят барышни и дамы, вы можете сосчитать, сколько у вас в жизни было зеркал? Мне даже страшно сказать, да, и вам придет в голову их считать, потому что оно стоит копейки. В те времена зеркала, стекла не знали и секрета амальгамы не знали. Это все гораздо позже изобрели мужчины, для отжи. Но зеркала делались из металла, из бронзы дорогой, из серебра. Его надо было отшлифовать соответствующим образом. А всякая шлифовка, знаете, какой труд? Это все же руками и это тщательнейшим образом, чтобы кривизна была. Это охренительная работа, потому оно такое было дорогое. Потом еще ж где-то это серебро высокой пробы само по себе возьмешь или бронзу хорошую. То есть зеркала стоили очень большого бабла, да, очень большого бабла. И зеркало было у женщины одно. Но даже не знаю, с чем сравнить сейчас. Сейчас всего настолько много. Вот некий какой товар, да? Ну, кольцо, например, кольцо от бабушки вот оно перешло, да, фамильное. Вот с этим зеркалом можно было сравнить. Дарили зеркаль-зеркало, как правило, девушке во время первых менструаций или чуть позже во время ее обручения. В самом худом случае на свадьбу, но, конечно, как правило, гораздо раньше. Как же она под свадьбу будет хорошо смотреться? И зеркало с ней шло всю ее жизнь. Даже рабыням, но высокопоставленным, да, скажем, каким-нибудь служанкам знатных господий иной раз оставляли зеркала. Вот такое было уважение к предметам. И с этим зеркалом, значит, женщина проходила все стадии своей жизни. И когда она уже смотрелась в него и понимала, что зеркало совсем не выполняет свои фун-- скурвилось зеркало окончательно, она его посвящала Венере. То есть, ну как они реально делали? Или они его бросали в жертвенный огонь, и оно там переплавлялось, из него делали новое, да? Ну, такой символический момент. И огонь очищает, и огонь дает новое качество. Женщина отказывалась от зеркала. Это как бы символический момент. Она выходит из числа женщин соблазнительниц, красавиц, ее уже ее внешность не интересует, больше пугает, да? И она уже главным вопросом, да, женской сущности, как я выгляжу, уже не озабочена. Очень такой грустный и тяжелый, на самом деле, обычай. Множество поэтов писали по этому поводу и от лица женщин якобы, да? Поэты мужчины писали эти стихи, как себя чувствует женщина в этот момент и созерцая, да, как какие-то красавицы былых времен, за которыми там все убивались, и он помнит, боже мой, сейчас вот она стоит и смотрит в это зеркало, и черты ее описывать даже и не хочет, такой она стала. И вот она, значит, это зеркало дарит Венере. А почему Венере? Венера то всегда молодая. А какое зеркало предлагали дарить христианские монахи красавицам? То зеркало, которое бы никогда не врало и всегда напоминало бы женщинам об истинном положении вещей. Череп. Череп, ибо вот к чему мы все придем. Вот, мол, череп прекраснейшей из жительниц Афин. Вот, посмотрите. Хороший подарок, правда? По большому счету, так оно и есть. Но никто почему-то брать не хотел. Так что зеркало у богини - это победа над временем, которое, возможно, посвященный в мистерию и может добиться. Но скорее это атрибут богов, это не атрибут смертных людей. Вот к чему стремились люди в мистериях? Чтобы приобрести свойства, которые атрибуты богов, но не людей. Ну, бессмертие, скажем, или какую-то неслыханную удачу. И вот, например, вечную красоту и вечную молодость. Это во всех сказках, у всех народов о чем просят - вечная красота и молодость. Как только слово вечное, так тут при-привкус мифа. Этого не может быть, именно поэтому этого так страстно желают. Ибо вечное, вневременное - это атрибут богов. Как только человек просит вечного чего-то, он хочет перейти в категорию богов. Да, этого Фауст просит у Мефистофеля: остановись, мгновение! Он просит вечного. Мефистофель понимает, что этого не может быть. Ну как дьявол говорит: "Хорошо, я сделаю". Понимаешь, он, конечно, врет, он его обманывает. Но когда тот поймет, будет поздно. Мы заговорились о времени, время нас и подкузьгало. Ритуальная маска. Предыдущая у нас была наша любимица, да? Давайте через маску посмотрим, что у нас. Вот это та же-- ну, хотите на маску посмотреть? Не знаю, потушите свет. Это отрывок из трактата алхимического. Здесь изображена маска божества, маска богини, да. По мнению автора этого трактата, вот такую маску следовало посвященным во время мистерии одевать. И это, так сказать, человека на этот момент отождествляло с богом. Вам известно слово персона? Что оно означает? Индивидуальность человека. Индивидуальность человека. Запомни мои три слова! Есть какие другие мнения? Персона? Личность. Личность, да. Персона - это, это маска, это личина. То есть если вы говорите об этом как о личности или как о индивидуальности, то, значит, вы в хорошей компании. Большинство людей так считают и ошибаются. Персона - это личина. Это то, что носили как раз люди, которые истинную свою морду хотели по каким-то причинам скрыть. Да, это там ту маску, которую одевали, например, в театрах. А для нас персона - это как раз личность. То есть мы все носим маски реально, да? И то, что слово персона стало символом индивидуальности и личности, здесь связь далеко не случайна, потому что люди не стремятся узнать, кто реально перед ними, а довольствуются маской. И чем эта маска лучше выполнена, тем она и красивее. Вот это вот одна из таких масок, которые носили и в театре, и во время публичных представлений, и во время жертвоприношений, и во время мистерий. Какую маску мы носим? Мы носим маску того существа, за которого мы бы хотели, чтобы нас принимали, да? То есть мы не таковы, но носим маску. Да, ну, скажем, я ношу маску доброго дядюшки. Получается? Неплохо. Плохо? [смех] Да? То есть клыки видны, да, все равно, уши там торчат острые, покрытые шерстью. И хвостик встрял. Да. Да, да, да. А надо ли-- не боись. Да, такие дела. Ну, каждый носит маску некую, да? У вас, я думаю, не одна в запасе. Ну... Целый гардероб. Конечно. И эти маски какие? Переодевается. Редко кто носит маску человека, да, которого те черты, которыми он не хотел бы обладать, да? Как правило, все носят маски для этих людей привлекательные. Носить маску это означает себя отождествить с этим персонажем, чью маску ты носишь. Ну, например, детишки в детском саду или, да, ну, иной раз в школе, они входят в образ, да? Вот они зайчики там, снежинки, медведики. Вот на них приятно смотреть. В этот момент вот он полностью, да, это дите себя отождествляет с этим медвежонком или там зайчиком. Это редко бывает. Персонаж. А? Персонаж. Да, ну, персонаж от персоны, конечно, такое театральное слово, да? Персонаж чисто французское слово, все, что заканчивается на суффикс Ж, это наше любимое, это французские окончания, да. Как-то поехали мы в молодости моей с друзьями отдыхать на море и как-то очень быстро все деньги потратили. Там продавали, это было под Одессой, и там было белое вино. И как-то через неделю уже и все, надо было резко подрабатывать. И вот, значит, мы кто чем, а мы там зафигачили в лагерях пионерских, тогда же это было распространенный вид отдыха, праздники Нептуна. Кто играл Нептуна, вполне понятно. У нас черная была борода. Да, ну, они там свиту и всякое такое. И, значит, там и русалки были. Очень было хорошо. Мы не жалели ни в каком смысле, да, про эту идею. Платили мало, но как-то там угощали. В общем, классно. И в одном из- Лагерей. Я как-то и они все мне слились в одно, а это я так четко запомнил. Я с этой бородой, там еще дополнительной, да? В этой, в простыне, ну, Нептун. Значит, в мятку там выплыли, пришли все визжат, ну, ребятишки постарше, там они как-то, а то совсем младшие, да? И один, значит, прибился вот к нам. Вот он хотел быть в свите Нептуна, да? Он принес простыни, ну куда его. [смех] И мы, ну, мы же там репликами обмениваемся. Ну там, простыня, там вот это вот все, да? А он, значит, а он громко вслух говорит про то, что, ну, в традициях школы Станиславского. И я другу Грише говорю, мол, тихо, потому что там через полтора часа нужно же еще по вину. Мы зачем сюда пришли? Представление делать, а ведь идти в следующий лагерь. Давай, мол. Ну вот. А пацанчик, значит, смотрит с удовольствием, как русалки там с пиратами танцуют и все прочее. И тут Гриша, который там то ли старший пират, то ли хрен знает кто, водяного изображал и так хорошо изображал. Страшно. Думал, значит, смотрит на часы. [смех] Вот и говорит мне: "Да не переживай". Но он так по-другому сказал. Не переживай, мол, совсем, да не волнуйся. Все, мол, будет класс. Времени еще много. Ну, вот я перевожу на русский язык удобоваримый. Пацан облез, и он думал, как я отреагирую, а я как Нептун. Ну, как я должен был поступить? Испепелить, там ударить жезлом, да? А я вместо этого сказал, что мол, да, все класс. Но это тоже перевожу, да? Все, мол, типа будет хорошо. Ааа и попросил его заколоть. Тут у меня невидимкой такой, которую дала там одна русалка, чтобы не слезал парик. И он заколол. Пацан умер от ужаса. Вот все для него померкло. Да, мы забрали у него ощущение маски, ощущение причастности. Суки мы. Вот это вот один из самых ужасных поступков, которые мы совершили. Я думаю, что если старик когда-нибудь спросит, то он спросит прежде всего: "А зачем вы, гады, это, да, пацану?". И что ему? Из-за вина все проклятое, пьянство, боль. Вот. Вот такая вот штуковина. Это вот полный изумительный случай вхождения человека в состояние сопереживания. Я думаю, для современного театрального зрителя это невозможно. Я так думаю, что дистанция всегда есть. Это сохраняется только в том случае, если человек чувствует себя вовлеченным. Помните, я вам рассказывал в начале еще того прежнего курса, да? Про пляски шаманов на Ольхоне, которые я видел, ну, потому что я лично видел, да? Про мексиканскую процессию, когда там вот народ живет в этом. В те времена античные, мне кажется, слияние персонажа с маской было полным. То есть человек на тот момент, как он эту маску носил, он себя чувствовал богом или богиней. Это неважно. В греческом театре ведь все женские роли играли мужчины. Это, кажется, их совершенно не смущало. Для них это не было барьером. Вот. И он себя богиней чувствовал, какой-нибудь Серерой, там, Персефоной, да? Герой. Именно вот так. Эта маска - это способ сменить индивидуальность, сменить личину. Это то же самое, только без химической свадьбы и без, помните, да, змею, без чешуек этих перевоплощений. Вот на время стать другим. Исключительно привлекательная для человека стихия. Поэтому театр никогда не умрет, никогда. Живой, потому что любой будет в это вовлекаться. В целлулоидную пленку мы никак не вовлечемся так. Какие там они эффекты компьютерные, звук, там хоть запах пойдет из четвертого ряда. Ничего это не даст того эффекта, как непосредственная, особенно когда ты видишь живого человека, живого, реального, да? С жилкой у виска, да? Там что-то отстегнулось. Ее там хриплость, пот, который выступил над бровями. Это все вовлекает просто безумно человека вот в это вот ощущение единого пространства переживания. Вот в этом корень мистерии. Поэтому маска - это персона, это возможность свою личность на чужую на время поменять, стать иным. Вот кто из вас хочет преуспеть в мистериях? Подумайте, какую бы маску вы могли бы носить, там, скажем, в течение трех часов. Ааа прийти, например, на работу и какую-то совершенно иную маску одеть. Представляете, что бы вам сказали коллеги? Но зато как было бы интересно. Ну а кто хочет по-настоящему преуспеть в мистериях? Я тебе еще задам вопрос сегодня. Это, видите, едет богиня и ну что обычно влечет колесницу смертных? Ну, мулы, ослы, ну конь, быки, да? Если это медленно. А тут львы. И как они выступают чинно, да? Вот стоит, видимо, некий жрец, ибо у него посох, а это ритуальный элемент жреца. И, по-видимому, я так думаю, это бубен какой-то, в который он бьет для привлечения народа, для того, чтобы, значит, задавать некий ритм. И она бьет в такой же, но в свой божественный. И мерно колесница, видите, как они выступают львы, да? Вот так вот она потихонечку въезжает в город. Музыка! То, о чем мы должны были поговорить. Я вам обещал с самого начала. Музыкальная стихия для греков была исключительно важна. Вот перечитайте Библию. Там про музыку ну ничего не сказано, кроме только в Псалмах какие-то странные музыкальные инструменты, какие-то кимвалы, кимпаны, цитры. Это все русский перевод исключительно, вероятно, неудачный. Что такое кимвал или кимпан мы с трудом себе представляем. Есть название этих инструментов на иврите, и даже есть попытка их реконструкции. Примерно мы себе представляем, что это было и как оно звучало. Но, в принципе, стихия звука музыкального совершенно в Библии не представлена. Это несмотря на то, что Бог как раз словом общается. Да, вот главная молитва начинается со слова слушай. Да, слушай, Израиль, Бог един. Бог говорит с людьми, да, словесно, но это именно словесное общение. Вот как, знаете, приемник: слово, речь передает, музыку нет. То есть весь огромный пласт музыкальной культуры для людей, писавших Библию, был, видимо, вполне чужд, а для греков нет. Они разработали лады различные: дорийский, ионический. Мы еще дойдем до Пифагора. Пифагор вычислил математически время и тон звучания каждой струны, определил, на каком расстоянии надо порожки эти делать, да, чтобы по-разному эти лады звучали. Все это греческие изобретения, все это греческие изобретения. И разными ладами музыкальными вводили они людей абсолютно в разные состояния: от лирической расслабленности и полного такого, полной апатии до воинственной мобилизованности, агрессии и желания немедленно идти в бой. То есть была музыка, которую предписывалось слушать юношеству, воинам, выступавшим на битву, а была музыка специально для дев. Вот, а если это еще, значит, девы, а не женщины, то какую-то музыку они могут слушать, а какую-то нет. То есть более жесткий запрет, чем сейчас на любую там порнографию или на любые видеопродукты. Вот как серьезно греки относились к музыке. Нам это в голову не придет. Правда? Вот мы можем там следить за тем, у кого есть дети, да, чтобы оно, дите, не то смотрело, да, по сайтам не шарилось, чтобы не видело. А что дите слышит? Вы когда-нибудь задавались таким вопросом: вот что мы слышим, что слышит дите? Вот если бы мы относились с такой же неразборчивостью к еде, любой бы из нас давно бы помер. То есть для нас звуковая стихия утратила свою значимость. Это из-за чего? Из-за христианства, конечно. Потому что оно не-- не уделяет музыкальной стихии никакого такого влияния, какое-то было у греков. И мы живем в полной какофонии. То есть звук дерьма нас окружает, абсолютное дерьмово, чудовищное. Какие звуки мы слышим? Вы только вспомните: лязг, грохот, визг, эти машины. Но ничего, как бы ничего страшного. Когда мы говорим про экологию, обычно говорят, что так плохо пахнет, да? Или высокая концентрация веществ, но про шум никто никогда не вспоминает. А это же страшно угнетающая вещь. Вот рост депрессии и в городах. Почему их гораздо больше в крупных городах и мегаполисах, чем в городах мелких? Из-за шума. То есть настоящий шумовой террор, натуральный. Но этот террор никто специально делает, а просто никто не обращает внимания. Но представьте себе, если бы все люди поступали бы, ну, например, как жители монгольских улусов или городов, а по ламаизму гадить, испражняться человек может в любом месте и лучше всего на зеленую траву, чтобы часть себя сразу становилась частью природы. Вот теперь представьте, да? Вот люди идут по большому городу типа Москвы и где приспичило, там оно и в кайф. И причем все ищут зеленую траву, которой не так много в центре. Ну, кто самый там победнее на асфальте. Представляете, во что наша жизнь превратится? Вот вы сейчас спроецируйте эту ситуацию, если каждый будет вести себя в этой сфере, да, как ему хочется. Вот, вот со звуками люди ведут себя ровно так. Никто не считается с чувствами окружающих, мы это просто не замечаем. Я это привожу сравнение для того, чтобы мы поняли, насколько далеко наша нынешняя цивилизация, тоже цивилизация, конечно, насколько она далеко отстоит от греческой. Греки в этом плане были гораздо мудрее нас. И достичь, скажем, власти над душами, над сердцами людей, конечно, музыкально проще и эффективнее, чем словесами. Слово обращается к разуму, и пока оно доходит, это ж столько преград. Да и что мы понимаем в этом слове, как мы его истолковываем, да? Вот я вам сейчас что-то такое говорю, а вы что-то такое слушаете. А если бы я, не дай Бог, вас спросил? Я иной раз вот спрашиваю, что народ пишет. То есть читаю. Это страшное дело. Ничего такого я, конечно, никогда в жизни не говорю. [смех] Да! Да я и не мог сказать, да. Но народ пишет, причем с усердием таким. А вот музыка, она воспринимается людьми вполне однозначно. Вам надо петь. Ну, я пытаюсь, я пытаюсь. Вот сейчас мы пытаемся Кобзона и Киркорова вытеснить с большой эстрады. И день этот недалек. Ну неужели вам не приходит в голову, что музыка - это наслаждение окружающей действительностью и что в данный момент она как-то может быть другой. И в то же время это какая-то защита. И представьте себе, вот извините, я одну секунду скажу. Вот у меня классическая музыка, если я, например, какой-нибудь тьмы в мой мозг сейчас поставлю, я буду лежать три дня. Мне нужно- Абсолютно не защищена. Не могу я себя вернуть в такое эмоциональное состояние. Может, еще какой-нибудь Кобзон с Киркоровым? Не, я говорю не столько о Ком-- Кобзоне с Киркоровым, сколько о звуках, эээ, ну, однозначно вредных. Про шум строительства, про автомобили, про грохот, про в-- про ругань, про крики. Э, я говорю в основном про такого рода звуки: строительные, промышленные, транспортные. Про, про попсу - ну, какие времена, такие песни. Как бы Кобзон мне нравится чуть больше, Киркоров - совсем нет. Но это дело вкуса. И как раз об этом я не говорил. А у кого-то Киркоров вызывает слезы. Ну и почему я должен его судить? Пусть она плачет. Там у него есть дивная песня: "Если ты меня разлюбишь, в тот же вечер я умру". Я думаю, неужели его, блять, никто не разлюбил? Вот его любят до сих пор. Как это жалко! Красавица женщина. Что же вы его не разлюбили? Не женщины его любят. Женщины, женщины, к сожалению, да. В этом, в этом проблема, да. Такие-то дела. Я говорю, Вера, в основном о таком вот терроре, да, шумовом. Вы его легко, кстати, себе можете вообразить. Ну, особенно в таком шумнейшем городе, как Москва. Если говорить о Орфее, в-владыке человеческих душ, то ведь он этого добивался звуками. Э, может ли такое быть? Возможно ли, чтобы человек там как-то заиграл? Есть рассказ у Паустовского "Слепой повар". Не читали? Где Моцарт заходит случайно, ну, как советский рассказ, к умирающему повару. Там его дочка просит утешить, там принять- Исповедь. Да, да, да, да. Исповедь у своего слепого отца. Тот играет на старом клавесине. С каких хренов клавесин у повара? Да, стоявший огромных бабок по тем временам. Ну, советский рассказ. И тот, значит, видит и свою невесту Марту, еще молодую, и яблоневый сад, и все такое. Ну, такая поэтическая фи-- э, фикция. А, наверное, может его создать, я не знаю. Но я вот думаю, я занима-- как человек абсолютно глухой, я много интересовался тем, а вот как реагируют слушающие, слышащие. Я тоже слушающий, но я не слышащий, да. Как вот слышащие реагируют на звуки? И некоторые говорили, как вы очень так поэтично, да. Вот прямо одна женщина сказала: "Меня музыкой можно пытать". Вот как вы, да. Вот. И всякие такие поэтические вещи я слышал. Наверное, это правда. Я думаю, почему советская власть так упорно боролась с джазом? Хрен ли джаз, что не было других забот? Но джаз - это музыка свободы. Это действительно свобода, импровизация, отсутствие авторитета. Ну что может быть ужаснее для иерархического, закрытого, структурированного, авторитарного общества? Свобода. Потому джаз вызывал такую дикую ненависть, да, совершенно непропорциональную. Ну что? Причем же негры вроде угнетенные, да? А вот, да. А вот в этом что-то есть, конечно. И мне кажется, вот если говорить о мистериях, колоссальный эффект достигался именно подбором звучащей музыки, подбором звучащей музыки. Вот на тренингах, которые я делаю, я, вот, ставлю иной раз некие мелодии и смотрю, как люди реагируют. Люди прямо на ходу меняются. Ну, дикие, дикие звери остаются дикими зверями, да, и баран не превращается в мыслителя. Но люди меняются на ходу. Вот улыбки появляются у них, да, они расслабляются, когти втягивают многие. Так вообще даже трехметровые бывают. Да, так [издает звуки] раз и назад. Вот как-то так. Закрывают пасть. Оказалось, никогда, тут такие клыки и вдруг раз, два - улыбка. То есть происходит некое непосредственное воздействие. Я думаю, что если эту тему разрабатывать, можно очень многого достичь. И те, кто идут по этому пути, у этих людей самая большая власть над душами. Среди всех религий и их вот музыкальных практик, которые я по мере сил изучал, конечно, самого колоссального воздействия добился католицизм как наиболее образованной из ветвей религии. Да, ну, вся европейская образованность через католицизм. Он ее создал, и он же ее и порождение. Тут такой взаимообусловленный процесс. И, конечно, когда звучит в соборе орган, то что тут можно добавлять, да? И посмотрите, как по-разному ведут себя люди в разных храмах. Очень интересно посмотреть, как ведут себя простенькие баптисты, которые поют великолепные такие свои простые слова на мотив популярных песен. Там, например, "парней так много холостых" они поют про Духа Святого на эту мелодию, там, "Подмосковные вечера". И как звучит латынь непонятная, непостижимая, какая небесная латынь, да, сопровождаемая звуками органа. Вот мне кажется, в мистериях это учитывалось. И в некоторых мистериях требовалось, чтобы люди знали греческий язык, ибо им нужно было какие-то части текста говорить осмысленно. А в другом случае принципиально использовалась старая речь. Как писал Эсхил: "Гомерово наречие". Для него это уже была седая древность, старше, чем для нас "Слово о полку Игореве". Нелепо лягаете, да? Вот так. И это производило сильнейшее впечатление. Э, в непонятно-- или, скажем так, ну совсем непонятное тоже плохо, если б по-китайски мы молились. Но вот полупонятные слова, да? То есть когда что-то пробивается, и вот этот вот флер непонятности, но в то же время ты осознаешь, о чем идет речь, с музыкальной стихией. Это, мне кажется, самое мистериальное музыкальное окружение. Вот если, ведь Орфей не только играл, он же и пел. Мне кажется, он многое пел на непонятном для них языке. Звери же не понимали, о чем он же пел по-гречески. Не все звери знают по-гречески, некоторые по-болгарски, по-сербски, там, по-македонски, но они же плакали. Вот мне кажется, он, он производил точно такое впечатление, как, э, хорист и орган, латинские звуки, латинская месса в католическом соборе, когда все понимают, что говорит Бог. Но что он именно говорит, они не понимают. Но то, что говорит Бог, сомнения нет. Вот, э, мне казалось важным сказать вам эти слова о музыке как о составной части мистерии. Без этого и греческий-- греческая культура и греческий культ мистериальный были бы для нас непонятны. Ну, это понятно, да? Персефона и Деметра, да. Ну вот как вы истолкуете такой рисунок? Современный человек рисует свое ощущение после мистерии. Вот нечто является. Ну помните, мы в прошлый раз видели рисунок, свечу и там некая такой девичий профиль, да? Вождение, да, такое? Вот видение и ведение. Вот эти две, э, красавицы, да? Одна, видимо, поет в экстазе, слизывая мед со своих пальцев, та, которая слева, а вторая поет. Заметьте, поют женщины, что уже само по себе нехорошо. Но вот тут именно они, да? Это же русалки. А с чего-- почему ты взяла, что русалки? Ну а что хвосты? Ну а что хвосты? Ну... Ну, хвосты их, может быть, русалки. Они же, кстати говоря, и сирены, да? Сирены тоже великолепно пели, да, и завлекали, завлекали. Но разве они тут завлекают кого? Вот этот-- существо, которое там в середине, это кто? Тоже, кстати, с хвостом. [неразборчиво] Да, разве они кого завлекают? Нет, ну там они после хорошего- Женщины врут. Вот кто это? Кто это такой? Царица Русалочья? Кто его знает! Вот в том то и дело. Больное воображение. Не, не, о больном этом вы забудьте. Больное воображение - это биржа труда. Тут нет ничего больного. Вот так человек, так человек представляет себе. И вроде как и хвосты, с другой стороны, такой экстаз. Русалки же холодные существа, они живут же, да? Они хладнокровные, как рыбы, и память у них как у рыбки. То есть вот до следующей встречи с акулой рыба что забывает? Почему рыба не сходит с ума после встречи со столькими хищниками? Забывает сразу все. Вот если бы вы встретили акулу, вы б забыли это, как вы думаете? А она сразу: и опять все по-прежнему. А тут такой вот экстаз и вдохновение. Вот мне показался таким интересным этот рисунок, я не знаю, как его истолковать. И кто рисовал его: мужчина или это какая-то девушка с-с наклонностью к девушкам же? Потому что женщины изображены очень комплементарно. Это луна над какими-то волнами. Вот почему-то у меня этот рисунок ассоциируется с мистериями. Что-то какое-то таинственное, непонятное, загадочное и не могущее быть до конца объяснимым. Потому что если мистерию можно объяснить до конца, это не мистерия, это не мистерия. Вот, мои дорогие, значит, мы на сегодня-- ну, давайте вернем предыдущий рисунок, он так понравился. Э, тут смотрите, какая штука. В этом, э, сложность моей миссии, а, и прелесть этого рисунка. А, словами не все можно, э, исчерпать. Спросили как-то у замечательного режиссера Завадского, почему он так не любит критиков театральных. Он сказал, что критики - это люди, которые уничтожают всякую тайну. Они пытаются словами все объяснить. Ничего более гадкого на свете быть не может. А театр, он весь из тайны состоит, из недоговоренности, недосказанности, намека, полутени, да? Полутонов. В этом, собственно, искусство и состоит. А оно все пересказывает. Вот представьте себе, что ваше, так сказать, там, любовное свидание, пылкость чувств, там, неловкость пальцев, там, смелость глаз и робость рук, что какие там еще слова говорят, все это начинает описано быть протокольным языком, таким полумедицинским, полуюридическим, да? В этот момент... Ой! Это будет ужасно. Слова, э, вытаскивают все на поверхность, и свет все убивает. Свет все убивает. Мысль изреченная есть ложь. То есть есть вещи, которые нужно думать, но не произносить. А мы же с вами все пытаемся, ну, я пытаюсь, вы как бы меня не останавливаете, увольняйте, а я пытаюсь все, э, в слова облечь, что, конечно, изначально задача невозможная и ненужная, на самом деле, потому что это получается роль того же гнусного театрального критика, который мешал Юрию Завадскому. Тайну нельзя в слова Нельзя в слова обратить. Э, вот мистерию надо пережить, я думаю. Вот этот опыт мы с вами там заканчиваем уже потихонечку. Сейчас еще там у нас есть несколько про Атлантиду. Об Атлантиде мы скажем. Это остров. Кто не, не, не видит, это некий остров. Хреново видно, так? Ну, это обычный остров некий. Перейдем, как бы, перейдем к Атлантиде даже над островами, скажем о них буквально пару слов. Я хочу закончить вот эту вот такую эмоционально чувствительную часть. Видите ли, если вам удастся пережить мистериальное переживание, это будет здорово. Это ощущение ничем заменить нельзя. Надо именно пережить. Вот как первую любовь. Но где? Ну, как сложится. Кто-то, э, чувствителен к музыке, для кого-то там театральное переживание, для кого-то чувственное, вот влюбиться или наоборот, разбитое сердце, да, разбилось лишь сердце мое. Это очень сильные все вещи, которые на людей такого рода воздействие оказывают. А, э, либо в церкви, но в церкви сейчас... Может быть. Может быть, в каком-то храме не своей религии, а вот как-то зайти там, например, ну, в пагоду условно, да. И там что-то такое. Э, для меня это, э, самый как бы короткий путь к переживанию мистерии. Попробуйте, этот опыт вас исключительно обогатит. То есть, ну, вот мы сейчас с вами говорим, как устроен велосипед и как на нем ездить и как при нем хорошо ветер свистит в ушах. А вы попробуйте поехать. Это совершенно другое, совершенно другое чувство, да? Ааа если вы поедете на этом велосипеде, да, то, э, ваш опыт жизненный станет несравненно богаче. Вот Таня, которая присутствует здесь, она лучший в мире преподаватель танго. И сама она великолепно танцует и учит всех, учит всех. Это правда. Не, это факт. А я никогда в жизни не себя пробовал потанцевать, то я думаю, количество учениц у Тани было бы меньше в разы, потому что коллеги, конечно, не танцуют. А, и зато я взялся на спор, а, рассказывать людям, что чувствует человек, который танцует танго. И в припадке красноречия довольно хорошо описал. Ну, я опирался там на латиноамериканских авторов. Ну, например, там на-- ну, на Борхеса в меньшей степени, там на поэзию. А своих ощущений у вас- Нет, я никогда не танцевал танго, но я жалел женщин. Я всегда их любил очень, и поэтому мне было жалко. Я представлял себе, что с ними будет в процессе танца. А, если топтаться я могу, но танцевать - нет. Там же сложные движения. Вот, э, это будет как, ну, бронетранспортер на детской площадке. Вот такое, такое ощущение. Ш-ш-ш. Много движения, пыли и сплошные крики. Стоит пережить. Это как съесть грязную мяту. Да! И вот мне сказала замечательная девушка одна: "Как у вас замечательно выходит рассказ. Сразу чувствуется, что вы опытный танцор". [смеется] Видите как, да? То есть мне удалось эту красотку, красотку обмануть. Хотя у меня не было такой цели, я просто так для эксперимента. На самом деле вы не обманываете, да, если это абсолютное переживание человека, которое в течение танго-фестиваля танцует ночи напролет, ну, скажем, дней пять. Это, разумеется, опыт танцовщика, просто неимоверный, ну, как минимум из-за того. Разумеется, немного вина, потому что надо как-то себя поддерживать. Это, разумеется, едва понятные звуки, потому что все на испанском. Ну, ты понимаешь про что, причем тут 00:03:42. Вот, правда, есть у нас песня про бедную маму, про лошадку. Ну и вальс 00:03:49. К маме. Слушай, я просто было к маме. И эта музыка, она фантастическая. Ну и вообще, уже мистерия абсолютная, когда я сейчас так слушаю, я такая: откуда, откуда все это? Ну вот, видите, потому что я опытный танцор. [смеется] Такие дела. То есть, это я к чему? Иной раз пережи-- прочитанное, да, прочитанное, услышанное воспринимается как пережитое. Я это очень хорошо знаю. Я сейчас вам скажу, почему. А, а это ложный опыт. Я представляю себе, как оно должно было бы быть или могло бы быть, но на самом деле я этого не переживал, да? Может, если я переживу, это будет, э, иное совсем, да. Лучше ли, хуже ли, более интенсивно, совсем, может быть, но иное. Вот эта вот проблема, между прочим, нас с вами, мы ведь уже с вами давно оторвались от внешнего круга, помните? Мы уже давно в кругу внутреннем, мы говорим о вещах сокровенных, но это у нас уже проблемы иного уровня, да, иного порядка. Одна из наших проблем: мы об очень многом знаем теоретически, но практически это не прочувствовали, не пережили, не пропустили через себя. То есть это сплошное теоретизирование, как говорила старая дева Эльза в одном замечательном романе: "Я столько слышала о любви, что мне кажется, я сама была неоднократно влюблена". Да, между прочим, это убежденнейшая старая дева. Вот такая вот штуковина. Один рассказ Бабеля замечательный начинается с дивной фразы: "Я был лживый мальчик. Это происходило от чтения". [смеется] Вот от многой информации, особенно вот в дет-- в юности, да, у людей создается впечатление, я это наблюдал на себе, то есть, ну, как будто я, а на самом деле ничего этого не было, ничего этого не было. Извините, у меня был опыт в детстве, я очень рано познакомилась с Бальзаком. Мне было- Бальзам? Лет семь-восемь. Решка. Бальзак, "Человеческая комедия". К Бальзаку? Да.А я услышал бальзам и подумал [смех] И да, и вот этот вот опыт в семь, восемь лет, когда ты читаешь такие страницы, восемьдесят страниц сплошного текста описания чувств людей, которые тебя там в три раза старше, это действительно происходит какой-то катарсис в детской душе. Но и действительно получается, что это твой жизненный опыт, но он ложный. Но он ложный, конечно, да. Вот имейте в виду- Но опыт. Он опыт, но он ложный. Тут я подписываюсь под обеими фразами. Именно начинать их надо со слова "но": но он опыт, но он ложный, да? То есть и то, и другое верно. На самом деле, имейте в виду, чтобы не складывалось впечатление у вас обманчивое, что ну поскольку вы об этом слышали, да, вы об этом знаете, то вы это и-- это не так. Это, это тут та часть знания, которая приобретается только через переживание. Такие дела. Ну что, про Острова блаженных. Это связано с той частью нашей лекции, где мы говорили с вами о том, впереди ли золотой век или сзади. Острова блаженных и Атлантида - это однозначно ретроградный, регрессивный миф о том, что раньше все было хорошо. Атлантиду ищут и ищут Шамбалу, а находят только камбалу. Да и то в томате, блин. Редкая мерзость. Ищут всякие страны. Греки помещали своих богов на гору Олимп, очень быстро на нее забрались. Там нет ничего, как и на Парнасе. Индийцы поумнее, загнали богов в Гималаи. Туда попробуй заберись, но, однако, и там исследовано все. Какая уж там Шамбала? Это для чего все? Так вот, какая, как мне кажется, психологическая и теологическая подоплека рассуждений про Острова блаженных. Вот эта красотка, следующая будет красотка у нас. Вот она живет, видите, на этих Блаженных островах. Видите, какие там красавицы живут необыкновенные, неземные, а среди нас вот такие разные ходят. А дальше вот Атлантида. Ну, вы усекаете, да? Видите, вот она еще стоит Атлантида. Но это, видимо, храм. Вон людишки там спасаются, да? Сооружения, видите, люди на них как горох. Вот гигантская волна накрывает. Ну, во-первых, уже теперь понятно, таких волн не может быть. Даже самое грандиозное цунами не может такого размера достичь. Цунами берет не столько высотой волны, сколько тем, что вода непрерывно прибывает. Но вот эти все страсти, да, которые рождались в воспаленном мозгу о том, что волна высотой там выше самых высоких скал, это не может быть, это в природе такого просто не бывает даже во время самых больших штормов. Кроме того, самые большие шторма не доходят до побережья, они гаснут в открытом море. Чем ближе к побережью, тем меньше волна. Ну и кроме того, Средиземное море, извините меня, при его мелкости, а по-настоящему большие шторма бывают на больших глубинах. Значит, большую массу надо поднять. Средиземное море при всем уважении к нему, никаких таких страстей быть не может. А Атлантиду и Аполлодор, и Платон помещали именно там. Поэтому это, конечно, воображение. И следующая картинка. Ну, тут уже видите, она затоплена, все так великолепно сохранилось. Ну, тут какие-то крабы, там акулы, косяки рыб среди статуй, масок, да? Храма, колонн и всякое такое. Это, конечно, людское воображение. Что такого? То, что нашли, нашли какие-то обломки статуй, нашли амфоры. Но это, по-видимому, результаты кораблекрушений, может быть, какие-то городки прибрежные и смыло действительно там какими-то ужасными волнами или дождями вниз. Но Атлантида как идеальное государство, наверное, никогда не существовало. Это выдумка. Оно же как описано Платоном и Аполлодором, оно абсолютно идеальное. Там нет вражды. Это Прометеевы времена до проклятых баб, да? А тут было до проклятой волны, да? То есть до чего-то проклятого, которое вмешивается в этот золотой век. Такого не может быть. Наш мир так устроен, что не бывает в нем ничего идеального и идеального государства по Платону не может быть, и идеальной земли Атлантиды и Блаженных островов с их незаходящим солнцем, четырьмя урожаями и людьми, которые улыбаются друг другу все время. Там отсутствует ревность, зависть, насилие, жестокость. Этого не может быть, потому что это в человеческой природе заложено. Все эти черты, которые нам же не нравятся. Поэтому нет Атлантиды. Но почему люди ищут ее? И вот не умерла эта страсть ее искать в самых дальних краях. Почему так упорно ищут Шамбалу? Почему ищут какие-то там затерянные миры? Это психологически отсылает нас к той же самой мысли: раньше было лучше. Вот если мы поймем, как у них было, мы восстановим эту предустановленную гармонию, и тогда вся вот эта жизнь, она как шелуха спадет, а мы вернемся к тем прекрасным блаженным временам. Это ерунда. Такого не может быть. Это иллюзия. Вот это иллюзия. Это не миф, это иллюзия, чем вредно очень. Точно так же, как Острова блаженных отсылают или там же Шамбала к идее, что боги вмешаются и наша жизнь пойдет по-другому. А они не будут вмешиваться. А счасть-- счастья бояться не надо, его нет. Боги не станут вмешиваться. Людям надо брать на себя свою собственную судьбу. Но это как раз больше всего и страшит. И миф об Атлантиде и Блаженных островах, он перекликается с вот этим допрометеевым якобы счастливым состоянием. Оно навсегда потеряно. И по этому поводу как раз более права Библия. Людей изгнали из рая Из-за баб, конечно, но мы не будем сейчас это акцентировать, но мы знаем, из-за чего там все это было. И теперь есть вход в рай? Нет. Ангел с пылающим мечом заграждает дорогу. Вот теперь сколько хочешь оглядываться, ты уже туда не попадешь. Вот это правильная идея. Вот эта идея правильная. Ты можешь сколько угодно сожалеть, вспоминать, ностальгировать по поводу, как там было классно, но попасть туда не попадешь. Ангел с пылающим мечом пустит. Все, иди вперед. Вот на этом я хотел бы сегодняшнюю часть разговора закончить, перейдя к вашим вопросам. И мы с вами некоторый круг мистерий исчерпали. Мы говорили об орфических и о дионисийских, и об элевсинских мистериях. Как мне кажется, поняли, к чему стремились люди во время этих мистерий, что хотели они обрести, почему идея мистерий жива по сию пору, да? Почему она жива до сих пор? Что есть власть над душами и что побуждало людей и в древние времена, и сейчас так внимательно мистериальный опыт изучать. Что за этим стоит? И мечта о бессмертии, и мечта о золотом веке, и мечта об изменении человеческой природы, и, конечно, мечта о власти над душами. Все это вот в мистериальном опыте есть. Такие дела, мои дорогие. Какие у вас вопросы по сегодняшнему разговору? А вот несмотря на работу по политэкономии, вот, по-моему, туда вот в эту теорию об Атлантиде и о причинах ее гибели, по-моему, туда социалисты-утописты, вот Сен-Симон, Оуэн, Фурье, они туда очень хорошо вписываются с этой точки зрения. Ну, с точки зрения, так сказать, первобытного коммунизма якобы, да, какого тоже никогда не было на самом деле, они его придумали. Они же ведь придумали себе целый мир. Все эти Сен-Симон и Фурье, и Оуэн, и Маркс потом с Энгельсом, они придумали некий новый, иной мир, которого в реальности нет. На самом деле, это их воображение существует. А потом эту утопию постарались осуществить. Ну, не, не Маркс, а уже его последователи, конечно. По их мнению, да, был некий первобытный коммунизм, когда все якобы делилось поровну между членами, там, племен, и люди жили в состоянии как бы некоторого равенства, а потом имущественное расслоение людей испортило. Это взгляд Руссо на первобытного дикаря, на дикаря неиспорченного. Руссо еще, Тобриан, это конец восемнадцатого века, так рассуждали, что цивилизация людей портит, а первозданная жизнь на природе делает дикаря благородным, совестливым, подельчивым и так далее. Ничего подобного. То есть, когда познакомились реально с существовавшими на ту пору дикарями, да, в Амазонии, в Австралии, в Африке, в Канаде, кстати, то обнаружилось, что это злобнейшие и мерзкие существа, и ничего похожего на этого первобытного дикаря или коммунистическую подельчивость у них нет никакой такой сознательности. И в этих всех племенах все живут по-разному, точно так же, как все живут и в наших городах. Но просто формы владения собственностью разные и количество этой собственности, это понятно, да? А так-то человеческую природу никак не изменишь. Про Атлантиду любили вспоминать те, кто так же говорит про утопию. Томас Мор. Утопия, да? Хотя он жил в Англии уже в средние века, понимал, что никакой Атлантиды нет. Выдумал он это все. Для чего? Чтобы показать, как низко пал нынешний мир, да, вот как мы все погрязли в жадности, в скаредности, в меркантилизме, в жестокости, черствости друг по отношению к другу. И как прекрасно можно жить, когда ничего этого нет. А оно всегда будет. Надо не пытаться мечтать о золотом веке и не пытаться кастрировать людей, чтобы не было сексуальных преступлений, а надо воспитывать в людях лучшее и иметь дело с тем человеком, который реально существует на свете, каким его создал Бог, а не пытаться улучшать. Вот в этом проблема. Но это не как бы не очень осознается людьми, но потихонечку, постепенно, медленно. Последний опыт Атлантиды и Шамбалы не могу не поделиться с вами, мои дорогие. Надо последнее. Это, конечно, космос. Белка и Стрелка знакомы вам такие, да? Члены партии. Да, летчики, космонавты, вот, полетели. Потом Гагарин, графского рода. Как человек с такой фамилией в пролетарском государстве мог стать первым космонавтом? Не Петров, да, и не Хреноглотов, а Гагарин. А это ж княжеская фамилия, между прочим. Вот оно как, даже не графская, княжеская, из столбовых дворян. О чем, кстати говоря, история умолчала. Да? Вот оно ведь как. Любопытно. Бум! Кто постарше, помнит, какой был в шестьдесятых годах по поводу космонавтики, на Марсе будут яблони цвести. И вот мы прилетим, а нас там встречают братья по разуму, там всякое такое. Тут оказалось, что нигде никого нет, блин. Все ушли на фронт или на дискотеку. Ни в Солнечной системе, ни дальше. И вот нету никого нигде. И интерес к космосу моментально угас. То есть он продержался лет десять-пятнадцать, пока была надежда встретить жизнь. А без жизни нам космос не нужен. Даже больше, то есть если мы встретим жизнь, ну, встретили, да, на Марсе есть бактерии, это доказано, да? Ну а что нам бактерии? Нам нужна разумная жизнь. Аэлита какая-нибудь, да? Вот разлито кактусной пол-литра и на Марс уносятся избав. Мужики, ищите Аэлиту. А почему? Аэлита лучше избав. Вот в этом смысле как разумная жизнь нам нужен космос. Его-- жизнь нам не оказалась, ну, в тех пределах, которые мы можем обозреть с помощью даже радиотелескопов. Интерес общественный моментально упал. Это-- вот это были поиски Шамбалы, это были поиски Атлантиды, некоего разума, который прилетит и все решит. Скажет: "О, ребята, вы уже полетели в космос, какие вы классные! А теперь слушайте, мы вас научим остальному". А они, блин, не летят. Никак. Последнее из Атлантид - это, конечно, все эти разговоры про Уфо, про НЛО, про якобы инопланетян, которые тут кишат и делать им больше нехрен, кроме как нам помогать. Ну вы бы на их месте нам стали бы помогать? А они же еще хуже. Вот таким путем. Это вот последний всплеск разговоров про Атлантиду, только в ином качестве: не подз-- водном и не подземном, да, и не каком-то там горно-воздушном, а уже совершенно таком космическом. Вот такая вот штуковина. Вот так, мои дорогие. Вот так. Есть еще вопросы? Да, ну почему бы и нет. Ну, давайте. Про вопросный мир, про Пантеона. А в те времена, когда они жили, жили только мужчины. То есть они понятия женщина вообще не знали. Не, они не знали. А богини же были женщины. Ну богини были далеко, и они- Нет, ну то есть они понимают. То есть они знают, что- Что где-то есть, где-то есть. Если женщин здесь нету и- Я не знаю, воспринимали ли они богинь как женщин. Сейчас я вам отвечу на ваш вопрос. Не знаю, воспринимали ли они богинь как женщин, но, во всяком случае, они не завидовали в этом плане богам, что они боги. Они знали, что с ними можно делать. Да, да, да. И что женщины будут делать с ними, вот чего они не знали. Это было некое навязать им такое Я думаю, это миф. Люди всегда знали про женщин. Это миф о том, что как вот классно бы мужикам жилось, если бы проклятых баб не было. То есть как хорошо бы жилось, если бы не было чего-то проклятого. Это люди всегда повторяют. Вот представляете, если убрать жидов, как было бы лучше? Убрали жидов, оказалось только хуже. Да? Спросите азербайджанцев, почему они живут так плохо? Из-за армян. Убрали армян из Баку, вся бакинская торговля рухнула. Спросите у любого соседа, да, почему сосед виноват: на украинца - поляк, да, на поляка - немец и так далее. Ну а самый генеральный враг, конечно, бабы. Как бы мы, мужики, классно без баб бы жили, да никуда мы бы сдохли бы с ними. Но это одна из таких вот невероятных иллюзий, что если нечто убрать, нечто убрать, да, то мы бы тогда бы... Ну, а плохому танцору всегда же мешает. Если нет женщин, так это можно и убрать. Представьте, как бы мы танцевали без этого всего. А? Не хочется даже думать. Но танго бы нет, как и другие воинственные танцы. Воинственные. Таким путем. Это, э, мифологическая иллюзия, которая на кого-то перекладывает ответственность. Вот мы сейчас живем плохо. Потому почему? Ну из-за женщин, конечно. Из-за них мы ссоримся, а так мы мужики какие классные! Как бы мы зажили без женщин, по-братски. Боже мой! Так, мои дорогие, ну что, тогда я с вами прощаюсь до следующей среды.
