Э-э-э, значит, мы продолжаем разговор, который н-н начался в прошлый раз, да? Это тоже будет разговор о мистериях, э-э-э, и греческих, и хронологически не так далеко отстоящих от тех, которые мы рассматривали в прошлый раз. В прошлый раз были элевсинские, да? Кто забыл. А в этот раз вот будет чистое дионисийство. Будет много прекрасных картинок, связанных с вином и приятным времяпрепровождением, э-э-э, с тем, что греки называли словом экстаз. Да! Нас это будет интересовать под нашим углом зрения, да? Что, что эти мистерии значили для людей, вовлеченных в них, и каким образом они соотносились с общепринятой в те времена, э-э-э, религиозностью. Э-э-э, поскольку вы помните, да? Круг, который мы рисовали в прошлый раз, внешний и внутренний, да, там круга? Очень важная система координат, к которой мы будем постоянно возвращаться. Внешний круг - те события, которые идут в общепринятой истории политической. Если говорить о религиозной истории, то внешний круг - это та религиозность, которая в этот момент в этом регионе принята. Ну, скажем, для тогдашней Греции это олимпийская религия с Зевсом во главе, с его женой Герой, да, с традиционными празднествами богам, с играми в их честь: коринфскими, дельфийскими, олимпийскими. Тогда, кстати, коринфские и дельфийские игры значительно превосходили Олимпийские. Но потом уже потомки в силу такой аберрации, да, зрения, искажения стали придавать Олимпийским такое гигантское значение. Э-э-э, в общем, празднества народные, э-э-э, жертвоприношения частные и публичные, э-э-э, городские праздники в Спарте, в Коринфе, в Фивах, э-э-э, в Афинах. Вот это вот, э-э-э, все черты государственной религии. А мы будем говорить о религии, вернее, о религиозных проявлениях внутреннего круга, то есть в чем-то тайных, в чем-то явных, но запрещенных. И вот тут удивительный феномен, чисто греческий, которого не было, скажем, ни в Египте, ни в Израиле Древнем, ни в Вавилоне, ни тем более в, э-э-э, в последующей средневековой и новой европейской Европе. Вроде бы как нечто запрещено, а между тем это прекрасно существует, все об этом знают, и массы народа к этому чему-то тянутся. Вот удивительное существование такого, а-а-а, феномена, как бы всем известного и популярного, а вместе с тем, а-а-а, скрытого от посторонних глаз и тайного. И феномен этих, э-э-э, явлений, вот этих дионисийских, э-э-э, оргий, вакханалий, шествий этих менад, он не разгадан до сих пор. Вот сколько прошло лет, написаны валы литературы от, э-э-э, нейтрально описательной, которые писали в те времена греческие, а позднее римские авторы, э-э-э, продолжая литературой такой сурово ругательной, э-э-э, которую начали отцы Церкви, а потом все остальные церковные писатели, естественно, продолжили, поскольку они в этом видели всякое такое махровое язычество, и кончая литературой, скажем, исследовательской, уже начиная с восемнадцатого века распространившейся в Европе по нынешний день. До сих пор не ясно, что стояло за этим культом и каковы были его реальные, э-э-э, движущие силы. Я выскажу вам свои несколько предположений, и вполне возможно, неверные, но я вам свою точку зрения объясню и обосную. А уж там будете вы принимать, не принимать, это вы как хотите, конечно. Я назову, где об этом, если кто захочет, может, э-э-э, дополнительно прочесть, потому что сейчас уже есть и по-русски. При большевичках не было, конечно, но в дореволюционной России переводились работы интересные того времени, начала двадцатого века, и вот сейчас вот за время, с-с, прошедшее после, э-э-э, падения Советского Союза, тоже вышли русские переводы очень интересных и даже классических, я бы сказал, работ, в том числе нашего любимца Мерчия Иллиада, о котором мы говорили на прошлом курсе, который писал лучшую из всех, мне кажется, из кратких курсов истории религии, это, безусловно, лучшая. Так вот. Начнем мы вот с чего. Жизнь человека, любое человеческое общежитие - это система запретов, это обязательно. Есть запреты неписаные, а есть запреты кодифицированные. Запреты, которые записаны, это кодексы гражданские, уголовные. Они существуют с незапамятнейших времен. Они не так назывались и не были разделены на гражданские, уголовные, но это, в принципе, система наказаний. Э-э-э, интересно, что ни в одной, э-э-э, ни в одной цивилизации не сложилась система поощрений. Вот если будешь вести себя так хорошо, да, то тебе за это будет пряник, а вот за это конфета сладкая, а за это вот такенный банан, да? А вот за это ты сможешь там поцеловать обезьяна, вот, или там что-нибудь еще хорошее тебе будет. Нет! У всех цивилизаций взгляд на людей совершенно обратный. И как мне кажется, это мое мнение, гнусного мерзавца, единственно правильный. Э-э-э, если ты, не дай Бог, сделаешь что не так, то вот смотри, что тебе за это будет. И дальше целая подробнейшая система наказаний. Э-э-э, помимо этого, любое общество, любой социум и греческий, о котором мы будем говорить, не исключение, но и любой другой, конечно, во все времена и у всех народов, любой социум стремился внедрить систему запретов неписаных. Вот что нельзя делать, да? Ну, скажем, нельзя молиться во зло. Хотя за это не полагается наказание, особенно если ты молишься молча, никто же не знает. Но вот нехорошо так поступать, да? Скажем, нехорошо желать смерти ближайшим родственникам, хотя чувства, которые люди испытывают к родственникам, они бывают очень многообразны. Но нельзя, это осуждается, да? Скажем, нельзя толкать хромого, да, там, смеяться над глухим, класть препятствия перед слепым. За это может быть и не предусмотрено никакого наказания непосредственного, но это осуждается. Да, вот есть поступки, которые осуждаются обществом. Так нельзя себя вести. Вот нельзя плевать на пол, да? Хотя ни в коем статьях уголовного кодекса нет. Иной раз очень хочется, да, но нельзя. Вот целый ряд таких поступков. Вся наша жизнь в любом обществе - это система запретов, и мы прекрасно знаем, как себя вести, да? Например, хотелось бы, скажем, ну, например, покупать какие-то, вернее, не покупать, а брать какие-то вещи бесплатно. Вот заходишь, тебе понравилась вещица, начиная от булки хлеба в булочной и кончая, там, туфлями модельными. Ты сразу взял - нельзя. И перед тем даже, как человек вспомнит, какое наказание ему за это будет, срабатывает система запретов. Она говорит: так поступать нехорошо. Это вдалбливается мамой, папой, семьей, школой, всеми общественными институтами. То есть мы живем в системе запретов. Мы знаем, чего нельзя. В них в любую жару ни один человек не пойдет по улице голым. Даже на пляже, за исключением там каких-то нудистских уголков, хотя хотелось бы, да, не будут справлять нужду прямо посреди улицы, хотя иной раз сильно припрет. Но вот нет, то есть люди сдерживаются и не ведутся так, как им предписывает физиологический импульс, да? Идут наперекор. Почему? Может быть, это никто и не заметит, да? Или не подойдет. Особенно красавица, да? Ну кто будет нарушать ее покой в такой момент? А вот нет, не будет этого женщина делать. Нельзя. Вот есть табу. Вот эта система табу, она формируется, конечно, внешним кругом, то есть государством и государственной религией. Таким образом, внутренний круг должен какие-то из этих табу снимать, показывать их, так сказать, условность, да, их относительность. И что через это произойдет? Какое-то освобождение определенное. То есть когда человек делает то, что ему с малолетства говорят, что этого нельзя и вдруг оказывается, что ничего не происходит, все остается по-прежнему, наоборот, ему становится лучше. У человека наступает некий праздник освобождения, да? Поэтому очень многие практики эзотерические, они основаны на том, что человек делает то, что считает, ну, как бы категорически для себя невозможным. Ну, скажем: "Я не буду танцевать в женском платье", - говорит мужик. Ну вы что, с ума сошли? Да нет, я лучше умру. А тут выясняется, что он прекрасно танцует, еще и в бикини, тряся волосатыми ляжками, и ничего, не умирает. Переходит через запрет, да? "Я никогда не войду в сауну, где сидят голые мужики", - говорит дама. И она права. Это нехорошо. И как посмотрят на нее в прямом смысле, да? А как посмотрят в переносном, когда она выйдет, пусть она сама будет не голая, допустим, в купальничке. Одно из упражнений тренингов неких. Кстати, да? Ничего, заходят, ничего страшного, все возвращаются живыми и никакого ущерба нравственности не последовало. Потому что надо переступить через запрет. А вот нет, это нельзя. Общество это осуждает, а человек это делает. И ничего, становится от этого человек лучше, он становится богаче. Мне кажется, это приобретение некоего опыта, в том числе и по-- в такой деликатной сфере, как самопознание и познание Божества во всех его видах и сферах. В мое время нельзя было читать ничего из того, что выходило за границей. Например, Солженицына. Сейчас он продается везде, никто его не берет особо, а тогда давали срок, прямо реальный срок. Ну и другие. Набокова, например. То есть вещи, ну, скажем, Солженицына еще можно понять. Там явно, так сказать, против вонючего режима сталинского, а, например, Набоков. Ну, проза и проза. Ну, как бы она расходится с соцреализмом. Ну, нельзя было. А в времена юности моих родителей Есенина нельзя было читать. Вот он был запрещен. И мне рассказывала моя мама, она прочла в институте в Киевском медицинском Есенина. Кто-то дал ей, какая-то сволочь подсунула, и она прочла. А Есенин, как известно, писал прекрасные такие, очень щемящие лирические стихи. Не читали никогда? Очень интересно. Такой крестьянский поэт, алкоголик, как полагается крестьянскому поэту. И в минуты редкого просветления он писал совершенно великолепные строки, которые, ну, как Полову никак не угрожали этой вонючей советской власти. Тем не менее, с ним упорно боролись и его выкорчевали. Мама рассказывала, потрясение как она пережила. Вот она говорит: "Мне казалось, что на меня все смотрят. Вот вся аудитория, поток там сидит, слушает фигню, там историю КПСС. И все понимают, что вот она сидит и читает Есенина". Хотя, конечно, все занимаются своим делом, но вот ощущение, да, человек преступил запрет, да? Я дал одному приятелю почитать Солженицына. Это было рискованное занятие, но я же противный был. Да и сейчас-то какой, а тогда представляете, какой был противный. И он прочел. И вот мы идем с ним по улице. Я вижу, с ним что-то случилось. Вот какая-то у него такая черная падучая. Такое впечатление, что у него одновременно геморрой, грыжа, аппендицит. Как-то он дергается, и он говорит мне ровно ту же фразу: "У меня впечатление, что все знают о том, что я прочел". Там народ бежит по своим делам. Вот ощущение человека, задержавшегося во внешнем круге, когда он переходит во внутренний. А потом, конечно, с этим ощущением сживаются. А что такого ужасного, да? Вот смотрите, в прочитании Есенина, в прочтении его. А как вам по-полагаете, что за это нужно сделать? Десять лет расстрела солеными огурцами - это минимум, мне кажется, да? За Солженицына надо кастрировать всю деревню, сжечь дом. Не, ну сажали, это с-- реально сажали даже в вегетарианские брежневские времена за Солженицына. За Есенина - не знаю. Но при случае с матерью могли реально вы-выгнать из комсомола и автоматически из института. Значит, крах всей карьеры. А вам кажется, это адекватные вещи? То есть чтобы вы по-осознавали, что такое внешний круг и как он давит на внутренний. Вот с точки зрения сегодняшних запретов, да, скажем, например, говорит мне женщина не далее как вчера: "Как можно? Моя родная сестра живет в Минске". Вот я привожу ее диалог, монолог. "И она крестит своего сына в католической церкви. Ну разве это можно?" Она говорит мне со слезами: "Еще меня зовет в крестные". То есть предел падения. В ответ на мой искренний-- "А что, собственно?" Если бы там она ждала, говорит: "Приезжай, расчленим ребенка", что там у нас. А так, а что нет, в католическую церковь не отнести? А вот вам, пожалуйста, это как же человека за-зомбировал этот самый внешний круг, что даже такая вещь, ну, по-моему, абсолютно благая и для ребенка, и для матери кажется ей чудовищным нарушением каких-то запретов. Поэтому вы к этому относите-относитесь, ну, как сказать, спокойно, да? Социум запрещает очень многие вещи, а они так же ужасны, как, например, чтение Есенина или, скажем там, крещение по католическому обряду, да? Но, конечно, есть среди запретов вещи куда более серьезные. И, наконец, есть вещи абсолютно фундаментальные. Например, ни одна культура не одобряет публичное пьянство. То есть выпить можно, и это хорошо, но, например, для женщин это абсолютно недопустимо. Скажем, в Греции почтенная женщина, которая напивалась на людях, ее объявляли без всяких, так сказать, иных поводов к этому, ее объявляли проституткой, хотя поведение могло быть самое безупречное. Она напилась прилюдно, да? Мужчину могли подвергнуть остракизму, то есть изгнанию из его города, там, Афины, Спарты, да? То есть не пей. Это не поощряется. Публичное опьянение. Выпить - пожалуйста, но держи банку, да? Не допускалось публичное проявление чувств. И, наконец, были вещи, которые, о которых даже говорить не-невозможно было. Разумеется, нельзя публично совокупляться. Это и в Греции с ее простотой нравов и тем более в наши времена, конечно, нет. И ничто это не может оправдать. Можно ли есть сырое, скажем, мясо? Нет, европейская культура говорит нет, ешь приготовленное. И между сырым и приготовленным пропасть. Только дикари и животные едят сырое, да? Или там пьют кровь животных. Обязательно приготовь, там, поджарь, свари, затуши, но не-не жри сырым. А уж если поставить вопрос так: а можно ли есть, разрывая животное на части, пока оно еще живо, то, конечно, вы что, с ума сошли? Так поступают хищники: какие-нибудь акулы, волки, там, шакалы. Разве человек может пасть до такого состояния? У нас есть уже несколько краеугольных камней, на которых на, как нам понятно, мистерия выстроится на преодолении фундаментальных запретов. Они важны сами по себе, потому что человеку всегда хочется сделать то, что ему запрещают. Во-вторых, они дают приступившему некое новое качество. И наконец, самое важное, конечно, и то, что нас будет интересовать: что объясняют адептам этого культа, зачем это надо делать, что в результате человек приобретет и чем он будет отличаться от остальных. Я вам рассказывал на, на прошлой нашей встрече про то, как греческие историки описывали так называемые аребасии. Это, ну, прогулки в горах или, там, шастание в горах огромных толп женщин зимой, заметьте. Нет, чтоб летом, да, когда все цветет. Зимой в холод и дождь уходят они в горы, шляются там сутками. Возвращаются, как писал один из, помните, да, путников, который к этому присоединился, когда он спустился вниз, щит он был как доска, обледенел весь от дождя и ветра. Что они искали там? Зачем они там шастали? Какой опыт они надеялись там приобрести? Ужасающие рассказы о вакханалиях и бесчинствах. Они правдивы или это миф? У вас вакханалия слово с чем ассоциируется? С вином. Вакх. Ну, Вакх, конечно, да. Вакх, безусловно. Бахус, да, это бог, которому все посвящено. Ну и что происходит? Просто пьют, поют грузинские песни. Хотя сейчас и за это бы посадили. Беспредел. А в чем беспредел, Ануля, в чем? Нет, вы знаете, но вы не хотите нам сказать. Судя по улыбке и счастливой, Иннуля понимает, о чем идет речь. Вакханалия, служение Вакху. Вот эти вакханки, менады, о которых говорит предание, что они, э, это женщины от добродетельных девиц до вдов и женщины замужние, покинувшие детей, хозяйство, мужей. Все вот они в одной безумной толпе, э, в венках из виноградной лозы и плюща с деревянными палками такими, тирсами, бегут то ли за реальным предводителем, то ли за видением, которое им кажется. Им кажется, что впереди них бежит Бог, сам Дионис. Вот они бегут по одной такой, одной только им известной цели, по непонятному маршруту, не разбирая дороги через ущелья, горы, деревни. С воплями, танцами, песнями, где они видят вино, они, естественно, все забирают и упиваются им, чем нарушают целую кучу запретов. Где видят животных диких или домашних, они на них набрасываются и разрывают, рвут прямо руками на части и жрут сырым. Кошмар! Сопротивляться им никто не может, они способны смять любую толпу. Хуже того, их не берет никакое оружие. Вот стреляют в них из лука или, там, бросают дротики метров с трех, а они вот неуязвимы. У некоторых на волосах, разметавшихся от этой буйной пляски, таких на их рыжих, черных, белых волосах горит огонь, прямо вот угли горящие, а их не опаляет. Вот так они бегут. Это миф, сказка, поэтическое преувеличение или были такие? Или были такие красотки? Почему их сейчас нет? Всем бы хотелось посмотреть. Не хотелось ли и вам, милые дамы, примкнуть к такому шествию, если бы там был пробег, да, от Мытищ, например, до Реутова, да? Вакханалический забег, да. По пути з-за-- там какое-нибудь стрельбище, да, и заход на, скажем, какую-нибудь звероферму, где есть нутрии, там, дикие козлы суданские, да, депутаты. Ну и как бы там уже что порвете, то и ваше. Таким путем. Рассказывал я вам об эксперименте. Вот меня все это потряс-потрясало. Я не знаю, почему именно это. Как можно руками разорвать животное? Мы делали такой эксперимент. Собралось несколько нас мужиков, мы считали себя такими здоровыми. Двое из нас реально были таковыми, остальные вроде меня себя такими считали, но не были так сильны, как нам бы хотелось. И взяли мы тушку венгерской курицы, разморозили и говорим: "Ну, а теперь давайте рвать. Ну-ка, попробуйте". Это как телефонный справочник, вы попробуйте руками. А только руками? Не, ну зубами можно помогать. Но вы думаете, вы сильно поможете? Вставная челюсть на присоске. О, это вы преувеличиваете. Ну я не знаю, в какой поликлинике, конечно, делали зубы, но там, где у нас с нашим ресурсом, как это? Как это можно, да, себе представить? Какая сила должна быть у этих женщин? Было ли это реально? Тогда уже если они могли разорвать, скажем, тушку, тогда ясно, что и огонь их не опаляет. Они могли проходить по не то что там углям, а прямо через костер не прыгать, а прямо проходить. И это их не опаляло. Боли не чувствовали, усталости, могли бежать на расстояние, так сказать, десятков километров в одном и том же темпе. И пели, и дыхание не сбивалось. Вот интересный штрих добавляет греческий автор. Он, видимо, понимал про это дело. Вот они бегут, поют, и дыхание не сбивается. А попробуйте спеть на бегу. Да, это только под фонограмму можно сделать. Потому что, конечно, это невозможно. А вот они поют, да, в лад, ритмично поют, продолжая свой быстрый бег, прыгая в этих своих экстатических танцах. Наркотические вещества они использовали? Наркотические да. И первую из них, и первую из них мы видим на экране. Ох, нет, не видим на экране. Буквы нет. Вино, конечно, да. Кино и вино пришло потом. Вино. Тут очень важный момент перед тем, как вот найдет нам Юлечка вино, там оно у нас в нескольких ипостасях: и виноград, и бочки, и вино так вот красиво в бокале. Важный момент: для любой вещи необходимы некие приготовления, да? Вот певец распевается перед выступлением, спортсмен разминается перед стартом, да, актер, там, входит в образ перед выходом на сцену. Ну, вся-- все так, кто всерьез относится к работе. А для того чтобы войти в состояние контакта с божеством, что нужно делать? Какую разминку надо провести? Что нужно? Да, вот вопрос. Стать ему подобным. Да! Стать, это, Оксана говорит верно, но Оксана начинает как бы с конца, да? Это то, к чему нужно стремиться: стать ему подобным. Это конечная стадия. Но для того, чтобы этого вернее достичь, с чего следует начать? Как надо готовить телесно и духовно? Вот телесно — это, конечно, трансовые техники, это пение, это раскачивание, да, это круговые танцы. Ничего нет лучше круговых танцев, потому что люди индуцируют друг друга и передают друг другу свою энергию: и психическую, я уверен, и телесную. Поэтому ничего лучше Коллективных хоровых танцев, знаменитого хоровода, ничего человечество не придумало. Видимо, это максимально соответствует человеческой природе. У греков круговой экстатический танец назывался дисирамбос. Отсюда знаменитое слово дифирамб. У евреев это же называется хаг, а у арабов хадж, то есть круговое движение вокруг святыни. Круговое движение вокруг святыни, когда все берутся за руки или кладут друг другу руки на плечи, все совершают движения в одном ритме. Ну, простой. Не надо быть танцором, чтобы это повторить. И все повторяют несложную кричалку такую, речевку. Вот в ходе выполнения этого дифирамба происходит заряжение друг друга, зарядка друг друга энергией. И мне кажется, эта энергия удесятеряется. Один бы человек, если он не какой-то супердервиш, никогда не достиг бы такой степени концентрации, как толпа в десять, а то двадцать человек во время кругового танца. Конечно, нужно подготовить и плоть. Да, и лучше всего каким-нибудь напитком. Почему напитком и не едой? Еда утяжеляет, а напиток - это же spiritus, это дух, и дух воспаряет. Конечно, можно и едой, если там мухомор какой-нибудь, что-нибудь такое легенькое, галлюциногенное. У каждого народа есть свой наркотик, у каждой цивилизации, так же, как есть свой злак обязательно. Злак для того чтобы питать тело, а наркотик для того чтобы взлетать духом. У греков, естественно, этим злаком была пшеница. Помните, да? Персефона и Деметра вручили Триптолему семена пшеницы, и он научил людей сеять этот замечательный злак. Ну, а наркотиком было, конечно, вино. Вино. Вино оно сейчас немножко так вытеснено на периферию водкой, более такими крепкими штуками, но в умелых руках это изумительно. Вино, если оно молодое... Вам приходилось пить молодое вино? Да. Очень вам рекомендую. Да, я пил его в Молдавии и никогда не забуду этого дивного ощущения. Все сидят за столом веселые, чудесные, какие красивые женщины! После третьей чарки, ну там же наливают не по тридцать грамм, молдаване никогда не отличались скупостью, они льют так, что там. Женщины преображаются. Боже мой, без всяких спа, без всяких салонов. Такие красотки! Никогда я в жизни не видел таких. Мужчины все умные, остроумные, все вокруг Жваневские. Любая фраза вызывает громовой хохот. Чудо! Чудо! Изумительно. Пьется оно как компот. Изумительного вкуса и резкости. Но после трех-четырех таких чар оно ж, как бы организм требует всяких своих подлостей. И тут народ пытается встать, а встать-то не получается. Вино догнало. Да, не получается встать. То есть как-то команда доходит до пупа, а дальше не идет. То есть ноги не принимают команду мозга, и получается ужасный конфуз. И бывалые молдаване за этим наблюдают. Люди пытаются встать с тем, а не выходят. Очень интересно. Молодое вино обладает действием, сильно превосходящим то вино, которое мы с вами пьем. Мы же пьем с консервантами. То есть настоящего вина, не знаю, удавалось ли вам пить. Мне два раза в жизни. Я знаю, насколько его вкус отличается от самых лучших сортов, которые мы пьем в бутылках. Ну, как деревенский хлеб от того, который мы покупаем в магазине. Совершенно разные продукты вообще. Так вот, молодое вино, оно, конечно, способно ввести в экстатическое состояние. Замечательно то, что человек не чувствует голода. Замечательно то, что он в толпе себе подобных ощущает необыкновенный подъем духовный. И самое главное, он понимает: он собрался не для пьянства горького и даже не для радости общения, а он собрался общаться с божеством. И вот в тот момент, когда круговой танец, вот этот дифирамб достигает своего апогея, люди, которые в этот танец вовлечены, они ощущают себя в таком чувстве entheos - полные божеством. Когда их много, то о них говорят entusiasmo. Энтузиазм - это чувство наполненности божеством. Theos - это Бог. Бог входит в них, они соединяются с ним. О! Вот тут мы как раз и пришли к тому, о чем, к чему Оксана нас и призывала. Так. Помогает ли им тут вино? Конечно. Вот оно в бочечке. Теперь мы из него вышибли дно. И вот оно, смотрите какое. Ну кто тут устоит? Да. Вино мыслилось как напиток священный, хотя греки пили его каждый день. Как они различали вино будничное от вина, от вина праздничного? Вино будничное было разбавленным. Греки не пили цельного вина, обязательно разбавленного. Что же сухо в чаше дно? Наливай мне, мальчик резвый, только пьяное вино раствори водою трезвою. Это грек, а Пушкин только перевел. Мы не скифы, не люблю, други, пьянствовать бесчинно. Нет, за чашей я пою иль беседую невинно. На фига такое веселье? Значит, вот пир обычный, да, хотя он тоже весь в состоянии такого веселья духовного и телесного, но там пьется, даже на пиру, что уж говорить во время обычной трапезы, там пьется вино разбавленное. Ааа во время мистерий в вакханалии пьется вино чистое, потому оно с непривычки и валило с ног. Хорошее вино молодое - это градусов до двадцати, в зависимости от сорта винограда. И у него есть, э, элемент естественной газированности. То есть оно бьет сразу и наповал. А, поэтому это хорошо. Вино при ритмичной музыке, при флейте, а греки открыли флейту, барабане, каких-нибудь там еще ударных инструментов и уханье, а также при хоровом пении. А кто лучше греков пел хором? Все это вместе создает небывалую атмосферу. Осталась ли где сейчас атмосфера таких празднеств? Ну, конечно, не в Греции. Для них, ну, все это забыто, и сейчас это только достояние, конечно, историков. Это осталось, может быть, у африканских народов, у индейцев Южной Америки. Этого все меньше, но это все еще есть. Это вот те самые архаические культы. Что же происходило дальше? Ну вот, как бы вполне понятно, что происходило. Вот вам тут тирсы. Здесь изображены, правда, и мужчины, участники этих вакханалий, они, конечно, к ним присоединялись. Тут следует различать несколько, скажем так, стадий процесса. Что они делают вот эти? Целомудрие не позволяет мне сказать. Видимо, оказывают первую помощь. Да, но в той мере, в какой могут оказать. Там у нас еще будет несколько вариантов оказания такой помощи. Поэтому возрадуйтесь, братья и сестры, помощь придет, придет. Танцуют, но своеобразно, своеобразно. Я думаю, многие скажут: я тоже так могу. Я уже так не могу. Так я уже не станцую, как вот эта пара, точно нет. А стадии, которые проходили люди во время мистерий, они как бы тоже мо-могут быть структурированы, как некоторое такое количество концентрических кругов, если хотите. И напиться, орать и там бросать в экстазе, что обществом категорически не приветствуется, это только первая ступень. Что потом? Ну, что потом происходит после выпивки? Видите, там вот дует в флейту какая-то красавица, да? Вон они несут виноград. Вот эта девица бьет бара-- вот сатир маленький. Прикольный такой сатир, да? Вот и он тащит этого парня. Парень, видимо, хочет объяснить- Другому парню. Другому парню, да, все значение вакханалий. А сатир, поскольку сатиры были безнадежные натуралы, да, они, значит, вот не одобряли греческого увлечения. А вот второй маленький тоже сатир? Рожков нет, может быть, это и просто мальчик. А вот который с рожками, он однозначно сатир. Вот такая вот сцена, да, такая вполне, вполне бытовая. Видите, как девица бьет в бубен, а ни один из парней на нее даже не смотрит. Как ей обидно, наверное. Я понимаю ваши чувства, конечно. Я и сам переживал многократно за барышень. А, копье в руках у этого парня, да и второго тоже. Причем любопытное копье, изогнутое, да, видимо, совсем такое крестьянское. Понятно, в войско не брали бы с кривым копьем, такое вроде ополчения, да? У Архилоха, греческого, а, поэта есть строка: "Пью, опершись на копье". То есть, э, можно ли себе представить более ужасную ситуацию, чем пьяный военнослужащий? Это очень плохо, говорю вам точно, да, какое бы оружие в руках у него не было: от дротика и копья до автомата и ракеты. Когда, конечно, в армии, пока человек на службе, естественно, пить нельзя. Тот факт, что он пьет, опершись на копье, Архилох это подчеркивает, не из медной чаши и не лучшее вино, и не глядя на красавицу, и на берегу моря, он именно эту деталь подчеркивает. Это говорит о том, что он как раз находится в процессе нарушения всех и всяческих запретов. Если у тебя копье в руках, то есть ты на службе, то пить тебе как раз и не следует. Это рисунок эпохи Возрождения. Ну, тут такая, более откровенная картина. Сатир там уже постарше, да? Вот он там на заднем плане, вон такие демонические, дьявольские черты. Но это, если-- изображение вакханалий уже с сильным влиянием христианского осуждения. Вот смотрите, как тут все было против. И черты им приданы такие ужасные. Смотрите, какая-то вот толстая баба, может быть, беременная очередным, еще этого кормит. И туда же, да? Вот этот толстый, пастозный мужик лысый, который все напивается вином, а девка его тащит, понимая, что скоро от него толку совсем не будет. А, и все они такие, ну, довольно отвратительного вида. И какие тела! А вот посмотрите-ка на эту, да? Раз уж сравнить. Здесь все молодые красавцы и красавицы, да? Атлеты такие, полные сил, да? Вот так они сами себя представляли, греки во время- Вакханалии. И, видимо, такими они и были. А вот такими их представляло христианство, то есть внешний круг. Ну, что называется, почувствуйте разницу. Да? Здесь это отвратительно. То есть оно никак не может быть ни прекрасным, ни веселым, ни возбуждающим, ни привлекательным, да? А там очень даже. Вот она разница в интерпретации. Ну, тут все понятно. Я думаю, что дело кончится хорошо. Она благосклонно на него смотрит, и у него нет никаких оснований думать, что он потерпит поражение. Вот непонятно, что будет со второй красавицей, но и она утешится. Видите, там кто-то трубит в раковину. Раковины замен-заменяли грекам духовые инструменты, кроме флейты иных они не знали. И раковины вот такого рода морские, они дают такой резкий, сильный, иной раз очень такой низкий, пронзительный звук, использовались в разного рода таких-- музыкальном оформлении мистерий. Так, и вот здесь мы прервемся. Это египетский рисунок, как вы понимаете, для показания того, что мистериальный дух был присущ не только Элладе, но и Египту. И здесь, видите, тут, во-первых, более продвинутые музыкальные инструменты, которых не знали египтяне-- греки, их придумали в Египте. Вот эти вот такие лиры, многострунные, издававшие довольно сложные звуки. Видимо, это прообразы современных европейских струнных инструментов. Из этого потом возникла цитра и лютня, и все те инструменты, которые в Библии описаны, ну а потом уже они перешли в Европу. Но вот тут как бы вполне понятно, да? Вот это, видимо, раздетая — это танцовщица, а одетая - это певица. Ей совершенно не обязательно, чтобы оценили фигуру, она будет не тем прельщать. И вот эта вот совсем роскошно одетая красавица, да, она арфистка. Такой классический набор женщин, которые услаждают. Но! Это не мистерия как таковая. И у египтян подобного рода мистерий не было. Может быть, от того, что у них было меньше вина, а может быть, потому, что они значительно жестче приходи-- подходили к обряду подбора людей на свои мистерии. Это элемент скорее пира. У греков было и это, они на пир звали и арфисток, и флейтисток, и танцовщиц. Каковые танцовщицы чаще всего потом исполняли роль проституток. Певицы и арфистки, как правило, нет. Это они были сами по себе, у них свое было занятие, и никакие им не предлагали. Но пир не переходил определенных норм. А вот задача мистерий была всякие нормы как раз перейти и нарушить. Никогда бы этого не добились греки, если бы за идеей мистерий не стояла фигура божества. И этот-- этим богом был Дионис. Его отождествляют иной раз с Вакхом, а это неверно. Дионис, он, так сказать, шире Ваха. Вакх - это бог вина и виноделия. То есть он, собственно, только за виноградные гроздья, за давильни, да, за процесс брожения там в бочках и отвечает. А Дионис совсем другой персонаж, и о нем надо сказать. Какая картинка вам нравится больше остальных? Вот эта? На какой мы остановимся? Вот эта? Видите, тут вот, вот вполне как бы понятно, как греки себя изображали на вакханалиях. Но зато аутентичная картинка. Давайте рассмотрим и поговорим немножко. Вот в такую двурогую флейту дует музыкантша. Вот танцует женщина. Мне кажется, что это женщина. Как-то непонятно. Вот это, вот это вообще, по идее, тоже, хотя, может быть, и нет. Одеты они как классические вакханки на вакханалии, как менады, и именно так они одевались. Но почему-то присущих женщинам черт, ну, скажем, вот груди. Здесь хотя бы фигура женская, да, по обрису, а тут что-то такое- Да, вот я думаю, мужчина. Ну, может быть. Ну, насчет Явно я бы не стал бы так думать. Ну как, ну судя по рукам, по торсу. Недооцениваете греческих женщин. Но, а- Уже подобное- Игру-игруня — это дама, да? На этом согласимся. Центр. Центр, да. Ну ладно. На самом деле, вот такой наряд, он был атрибутом женщин. Во-первых, зеркало мужики не носили. Вы смотрите, у них есть шкуры, это атрибуты охотников. Не-не-не, шкуры не атрибуты охотников. И охота в Древней Греции не была занятием сколь-нибудь уважаемым. Шкуры как раз леопардов, леопардов и пантер, да, это как раз атрибуты вакханок и менад. Ибо животным Диониса был леопард. Он изображается часто скачущим на леопарде. Леопард, козел, пантера, волк - вот это были его животные. И вот тут пантера, вон она там скачет. Они ее не боятся, кстати, совершенно. Вот шкуры этих самых с оскаленными рожами, да, пантер у них через плечи перекинуты, у них, ну, у этого, во всяком случае, у этой, у этой фигуры, вот он этот самый тирс, шест деревянный, который увенчан шишкой хмеля и виноградной лозой, ну и зеркало. Это все, так сказать, то, что несли в руках, кувшинчик там для масла и для благовоний. Это то все, что несли в руках как раз эти менады, это были их, ну, культовые принадлежности. Еще венки, но венков тут с этими позами, на которые мы тоже обратим внимание. Может быть, не видно венков, потому что упали с волос листья и цветы. Смотрите, как они танцуют. Да, вот они запрокидывают голову. Э, несвойственные нормальному, скажем так, танцу движения. Э, есть интересные, э, исследования по этой теме, я не буду вам их все цитировать, но вот на что обратили внимание исследователи, начиная с восемнадцатого-девятнадцатого веков. Когда танцоры забрасывают голову резко назад, как бы обнажая горло, и откидывают назад волосы, танцоры или танцорши, это признак крайнего ожесточения. Да, в танце всегда у всех народов. Не знаю, с чем это связано физиологически, но это однозначно всеми подчеркивается. Такое движение с резким откидыванием назад волос, э, делают разного рода каннибальские племена в Африке, в Австралии, на островах Океании, в Америке Северной, когда еще там были каннибальские племена, сейчас их истребили всех. Э, все миссионеры описывают, что вот подобным образом люди себя ведут, когда они вовлечены в пляску, в результате которой будет разорван и сожран человек. То есть это такой элемент каннибализма. Ничего хорошего эти движения не сулят. Не знаю, э, с чем это физиологически связано, но, может быть, оно как-то активирует вот эту внутреннюю агрессию. Э, но откидывание головы назад вот это резкое, такое даже неестественное, да, когда дышать-то тяжело, да? А я думаю, если они поют и говорят, вообще тяжко. Это не случайно. Вот то, что тут танцующие, кто бы они ни были, мужчины или женщины, так изображены, это очень характерная деталь. Именно так вот вакханкты, юношей было мало, но они были, и вакханки женщины, именно так они и танцевали. Вот. А давайте про Диониса. Дионис появился в пантеоне греческих богов позже всех, и долгое время говорили о том, что он вообще не греческий бог, а какой-то чуждый, фракийский, фригийский. Фракия - это там, где нынешняя Болгария. Фригия - это, ну, примерно там, где нынешняя Македония и, там, Югославия. Это все земли севернее Греции, тогда они считались дикими, сейчас это Европа. Э, все это были народы, соседние с греками, которые очень на них повлияли и в языковом, и в культурном, и в религиозном отношении. Дионис по мифу сын смертной женщины и бога Зевса. Ну, про Зевса все понятно, да, верховный бог, и, стало быть, сын верховного бога имеет право на божеский статус. А вот про женщину имеет смысл поговорить, про мать. Ее звали Семела, а отцом ее был царь по имени Кадм. Вот тут очень важно, без записи на доске вы все равно разберетесь, да? Но Семела запишите, да? С каким русским словом оно более всего ассоциируется? Семелья? Земля! Семела - это земля, конечно, да. Э, это слово однокоренное. Семела, семла, да, земля на некоторых балтийских языках и земля на всех славянских. Вот. То есть, видимо, богиня Земли. А слово Кадм вообще замечательное. Кадм - имя бога. Э, на иврите есть слово кэдем, кэдем, что означает восток, одновременно восток и вперед. Есть в Каббале такой персонаж, его называют Адам Кадмон, как бы некий первый человек, нерасчлененное человечество. Это то че-- состояние, в котором человечество было до разделения, и то, к которому оно должно стремиться, да? Обрести состояние единства. Сейчас человечество разрозненно, оно в идеале должно сплотиться, как народы, распри позабыв, да? То есть Адам Кадмон образ, знакомый не только евреям, но и грекам. Да? Вот этот Кадм, он древний, видимо, а может быть, это говорит его имя о том, что он пришел с Востока, а его дочерью является Семела-Земля. И вот от такой-то дамы очень непростой родился Зевс. Э, поскольку это была внебрачная связь, то жена Зевса Гера, которая ревновала его ко всем его девицам, э, она возмутилась, но что она могла сделать мужу? А вот на эту девицу она всячески, значит, точила зубы. И поскольку она была умнее земной женщины, она наслала на нее безумие. Важный момент. К божественному безумию вернемся еще. И науськала эту Семелу, чтобы она в своем безумии потребовала у Зевса, чтобы он предстал перед ней не в обычном своем обр-- облике человека, как он ее соблазнял, а во всем своем божественном величии: какой-нибудь десятиметрового великана, весь в синих молниях. Но это было сочтено гордыней, он ее поразил молнией, Зевс, эту Семелу, и она родила преждевременно, выкидыш, э, малыша. Увидев, что это мальчик, его сын, он воскрешать эту самую бабу не стал. Ну, она уже выполнила свою роль. А вот пацана он подобрал и зашил его в свое бедро. Там доносил, как в материнской утробе, и родил. То есть, получается, Дионис первый на свете, кто дважды рожденный, а это уже отсылает нас к Индии, совсем к другому региону. Видите, какой интересный персонаж Дионис. Связан одновременно с множеством культур и цивилизаций. Он первый реально дважды рождённый, но потом ему было суждено трижды родиться, третий раз. И это вообще жуткая история и абсолютно для греческой религии не характерная. Э, у греческих богов на Олимпе разные штуки происходили: там ссорились, мирились, были супружеские измены и драки, но всё-таки они как-то держались в определённых рамках. А тут случилось вот что. Узнав, что пацанчик выжил, э, Гера ненавидела его всей душой и желала ему всяческого зла, несчастья и смерти. И она придумала вот что. Когда он был мальчиком, его звали Дионис Загрей. Вот такое имя было у него. И она науськала титанов, злобных тупых существ, ну, что-то такое вроде духов хаоса, с тем, чтобы они его заманили и съели. Они его завлекли разными погремушками, волчками, там дудочками, зеркальцами. Он к ним пришел, ну, пацан, они его схватили, разчленили живым, бросили в котёл, сварили и сожрали. Ай, кошмар! Узнав об этом, Зевс, конечно, поразил этих нечестивых титанов, а сердце Диониса Загрея было спасено. И вот- Каким образом еще спасено? Уцелело. Хорошие всегда побеждают. Good guys always win. Всегда хорошие люди побеждают. Вы никогда не смотрели советских или российских фильмов? Наши всегда побеждают. Из последних сил. Да, спасли сердце. Вот. И- А кто спас? Не, ну, на самом деле, там богиня Рея некая, ну, по папиному поручению, но непосредственная спасительница была такая Рея, и она сказала Зевсу, что всё класс, сердце спасено, и она, значит, восстановили, так сказать- ДНК. Из недоеденного титанами, да, не прожеванного. Вот как важно правильно пережевывать пищу. Да. Восстановили его облик заново. Он трижды, получается, рожден, он третий раз родился. А это уже египетский миф, да, про Осириса. За это спасибо. Там Изида, помните, восстанавливала Осириса тоже вот из кусков, искала его расчлененное, расчлененное тело, да, куски, фрагменты его тела по всему Египту. Это еще один регион, с которым связан Дионис. Это потрясающее божество. То есть на самом деле это, может быть, и не бог как таковой, да, в понимании греческих богов, а это такая стихия, это некая идея. Вот попал, да. Но они его не принимали долго. И об этом нам стоит обязательно сказать. То есть его не принимал официальный культ, внешний круг, не принимали жрецы, что понятно, не принимали цари, ну, то есть официальный истеблишмент, да. И, может быть, поначалу не очень-то принимал и народ. А кто жертвы-то приносил у греческих алтарей? Мужчины. Вот почему, возможно, последователем Диониса в основном были женщины, причем самые отчаянные, те, которые могли наплевать на общественное приличие и на общественное, так сказать, спокойствие, да. Именно они формировали вот этот первый отряд приверженок Диониса. Ну, так вот, я объясняю, не знаю, верное ли это объяснение. Да, вот такая штуковина с Дионисом, он трижды рождался и факт своей биографии мифологической, но для греков миф и реальная жизнь были абсолютно нерасчленимы. Это для нас сейчас миф - это одно, а история это другое. Да, хотя, опять-таки, что значит для нас? Люди смотрят телевизор, миллионы людей. То есть они живут в плоскости мифа, потому что ничего из того, что покажет телевизор, в реальной жизни нет. Это все полная фигня. Это абсолютно сфабрикованная реальность, да, как у Пелевина в замечательной книге Generation P, где эта доведена идея до абсурда гениального абсолютно. Показывает, что вообще никакой реальности нет, это все выдумано группой пиарщиков, рекламщиков талантливых или там с-стебных, гениальных, еще каких-то. Но реальности никакой нет, да? Так вот, далеко ли мы ушли от мифологического сознания? Я думаю, что мы не ушли от него никуда. Есть малая группа, которая, так сказать, телевизор не смотрит, а слушает сомнительных пророков, а большинство смотрит телевизор и живет в абсолютно мифологической реальности. Только, ну, персонажи мифов изменились, а так характер мышления, тип остался абсолютно таким же. Так вот, для греков мифологическая биография Диониса была абсолютно естественной. Они не подвергали сомнению все эти, как это сварили, не задавали злобных вопросов, как некоторые. Кто это сердце спал? Ну надо, блин, так и спасли. Вот все правильно. И для них Дионис получался героем самым нелогичным. Ну, ведь никто же не рождается дважды, тем более трижды. Можно ли, будучи сваренным и съеденным, воскреснуть? Ну, конечно, нет. Для греков, народа в высшей степени логичного, греки придумали слово логика. Греки заложили основу всех наук и науки наук - математики. Все греки, все они. То есть это народ в высшей степени рациональный. Для их логичного, рационального мировосприятия фигура Диониса была самой дикой, нелепой, неожиданной и чудовищной, потому культ не прививался, но именно потому он, конечно, стал самым популярным. Именно поэтому, потому что люди всегда идут за иррациональным. И как над Дионисом ни смеялись высоколобые разные философы, народ праздновал именно его. Что в нем воплощалось? И откуда в нем черты столь разных и далеких друг от друга культур и цивилизаций: Египет, Индия, Израиль, Фригия, Север по отношению к Греции и, наконец, сама Греция. Я думаю, что это, ну, как бы странствие великой мечты. Это мечта о бессмертии, это мечта о бессмертии, это некий синтез. И Дионис не Бог как таковой, а это идея о том, что бессмертие достижимо. Гениальность греков среди прочего, они множество придумали своего, но она, среди прочего, состояла в том, как они замечательно могли заимствовать из чужих культур достижения и великолепно их эллинизировать, придавать им греческую форму. Мы потом поговорим в свое время, не сегодня, о Пифагоре. Ну, тоже, в отличие от Диониса, личность вполне реальная, не мифическая. Был такой человек. И вот он был тем человеком, который разные верования в своей доктрине соединил. А дионисийство было основано на иррациональной основе, основано на иррациональном фундаменте желания чувств человека не подчиняться разуму. Разум всех достал. Еще и потому, что разум диктует запреты, запреты то диктует разум, а чувства говорят: нет. Да? Но дай сердцу волю, заведет в неволю. Вот противоречия между разумом и чувством, они в дионисийстве великолепнейшим образом проявились. Конечно, умом человек понимает, что он помрет, но никто не хочет. А как быть, чтобы не помереть? Стать равным божеству. Но как я, простой человек, могу быть равным божеству? Между нами же пропасть. И вот дионисийство, вот тут обратите внимание, это мост, первый мост в истории человечества, который человеческое сознание перебрасывает от стихии божественного к стихии человеческого и говорит о том, что это можно пройти. Можно ли пройти на самом деле, никто не знает. Но потом из этого родилось христианство, где Бог вообще принимает человеческий облик. Не человек божественный, а Бог человеческий. То есть вот эти вот, ну, довольно странные идеи, они вот, оказывается, чем были подготовлены. Это та же самая мечта. Что делают христиане на причастии, на мессе для того, чтобы уподобиться Богу? Скажите нам вслух, что значит пьют, Юлечка? Знаете, кто пьет? В Красноярске грузчики. [смех] А, Танюха, что они делают? Хотят и едят вино. Кошмар! Неужели она права? Конечно. Скажите мне, что это не так. Да? А чье, Танюха? Божье. Ну как так прямо и Божье. Какое за этим стоит сакральное значение понятно? Да, они же едят не для того, чтобы утолить голод и пьют не для того, чтобы накваситься. Да, это ясно. Это сакральный момент приобщения к божеству. Это кровь моя, это тело мое. Да? Вот началось это с дионисийства. Что нужно сделать, чтобы стать похожим на Бога? Частицу Бога съесть. Дойдем до этого. Частицу Бога выпить. И, наконец, что доказал наш Бог Дионис всей своей жизнью? Что все запреты, все установления разума - вещи глупые, относительные и несуществующие. Вот он взял и трижды родился. Будьте же и вы адепты, последователи Диониса, как он. Сумейте преодолеть глупые и пошлые постановления разума. Разум предписывает, например, не совокупляться прилюдно. Сделайте это. Разум предписывает блюсти осторожность, осмотрительность, не терять головы, не напиваться до смерти, контролировать свои поступки, знать-- нет! Дойдите до состояния полного веселья, экстаза, когда вы вообще не будете себя контролировать, когда каждый из вас будет в плену, наконец, своих чувств внутренних и импульсов, а не разума, который здесь окован. Ну вот таким путем шло рассуждение. Тогда мы получаем не бесчинство, не просто секс на лужайке. Это фреска греческая, аутентичная, да, в этом ее прелесть. И видите, изображено все достаточно реалистично. Это не просто секс на лужайке, но это ритуальное совокупление. И даже более чем ритуальное совокупление, это нарушение общественных запретов, это утверждение себя в новом качестве существа, которому все можно. Когда? В состоянии священного энтузиазма, когда я полон Господа. En theos. Когда я в этом энтузиазме, то любое событие наполняет меня радостью и экстазом: вино, секс, разумеется, и экстаз, слияние с божеством именно в этом то состоянии мне чуждо. Но тут этот экстаз очень хорошо понятен. Видите, крадут эту самую девку, она еще далека пока от экстаза, но она уже с винком. Я думаю, она его испытает, как вы полагаете? А это какая прелесть? Сатир предлагает немедленно познать экстаз менаде. Ну она как-то вот что-то неожиданно вышла из состояния экстаза. Обратите внимание, что тирс ее, ее жезл опущен долу, в отличие от его жезла. Вот гениальный художник, даже таким штришком он дает понять, какие разные у них настроения. То есть, может быть, с человеком она бы и вступила в совокупление, но сатир ее как-то вот пугает рожками. Потом он как-то лысый, похож на апостола. Ну, тут без комментариев. Фигурки, да. А, вы эти еще и смотрели? Ну хорошо. Ну и нуля! Специально для вас это шоу. И вот, глядите, мы вернемся к этим картинкам, не переживайте вы сильно. Вернемся к ним. Ради них же мы все и затевали. А это вот совершенно другой экстаз. Это, конечно, не греческий, это христианские дела. Это экстаз святой Терезы. Это тоже экстаз и слияние с божеством. И посланник божества, а именно ангел, вот этот нежный юноша с крылами. Видите, он так умильно улыбается, а она вся вот в таком именно экстатическом состоянии. Но это, конечно, не сексуальный экстаз, согласитесь. Вот смотрите, какие изменения претерпело понятие экстаз. Вот таким стал экстаз, чисто религиозный, но ведь он и был чисто религиозным у греков, но там чувственная, телесная, физическая составляющая была мощнейшей, она была фундаментом, а здесь это все сублимировано. Бог его знает, о чем думает эта, в общем-то, еще вполне молодая девушка. И заметьте, сколько ж на ней одежды. Да? То есть как изменилось отношение к человеческой наготе и вообще к телу. Да? У нее и пятка-то выскользнула, да, только потому, что она уже себя не контролирует. Но это максимум, что она может миру показать. Кисть еще. Ну, кисть, возможно, да. Нужно за что-то ей держаться. Вот это экстаз святой Терезы, великолепная в своем-- в своей чистоте композиция, да? Здесь святая Тереза, девица в высшей степени достойная. Но смотрите, как изменилось понятие единения с божеством. Для христианства телесная основа не только не нужна, она и проклинается. А для греков в этом и есть, собственно, весь кайф. Ну, давайте это оставим. Это можно, Анюта, или вернуть на танец? Анюта? Давайте у Инны спросим. Кто возглавляет цензорный комитет? Что выберет Инна, мы легко себе представляем. Поэтому мы спрашиваем, а не Анюта. Я даже не смотрела, что выбирать. Было там несколько, Инна, хороших картин, одна лучше. Да, вот такие вот дела. Вы же-- вот что важно нам понять, говоря о Дионисе, говоря о Дионисе. Ну и хлеб, и вино, и мистериальное их значение мы с вами разбирали в прошлый раз, верно? Виноградная гроздь давится до сока и умирает, потом возрождается вином, да, потом еще раз, вернее, возрождается соком, умирает как сок, бродит, да, становится вином и потом уже дважды рожденное, да, наполняет нас вот этим самым духом веселья. Хлеб. Зерно умирает в земле, но рождается в колосе, умирает на мельничном жернове, а потом умирает как мука в квашне. И тогда получается хлеб. Вот трижды рожденное таинство. Вот почему хлеб и вино, да? Глядите, все христианство отсюда унаследовало, но дух постаралось умертвить, оставив только внешнюю оболочку, только вкушение вот этого, просфорки, хлебушка и глоток вина. А суть-то как раз и ушла. Видите, как, что делает внешний круг с внутренним. И мистериальность, скажем, христианских мистиков, она, конечно, никак не может быть с-- уподоблена античной вакханалии. Случалось ли что подобное в христианской Европе? Да, были шабаши знаменитые. Они, кстати, оказались не выдумками, а действительно собирался народ, крестьяне и устраивали такие вполне оргиастические вечера и там такие веселые ночи на полянах. Это была память, не убитая католичеством, память о древних архаических культах с ритуальным совокуплением. Ибо священный экстаз, который предлагало христианство, экстаз высокой мистики для простого народа был недоступен. Мог ли Дионис закрепиться каким-то образом в христианском пантеоне? Ну, конечно, нет. Это бог телесности, бог буйной такой жизненной силы, витальности, да, vita, жизнь. Когда он появлялся в этих своих теофаниях, в божественных явлениях, то он как являлся? Всегда самым брутальным и неожиданным образом и обязательно всех пугал. Сам великий Зевс принимал образ лебедя, да, вот, или образ дождя золотого, когда он хотел там соблазнить красотку, но не обязательно пугал, хотя ему было чем напугать. Дионис непременно начинал с какого-нибудь ужаса. То он являлся среди волн морских, то превращал оковы в виноградные гроздья, то он неожиданно исчезал. Он мог появиться зимой, ведь его простой народ считал богом возрождения природы, ждал его весной, а весной его и нет. Вдруг он появляется зимой среди холода, мрака, ледяных дождей, которые в Греции заменяют снег. И вдруг, значит, появляется радостный Дионис, и его поклонницы идут в горы и устраивают там эти оргии, эти пляски. На неделю они исчезают из семей и возвращаются все опустошенные и не говорят о том, что они делали в горах. Но глядя на их окровавленные пальцы, никто особенно и не расспрашивает. Да. А летом посреди праздника, посреди веселья или осенью посреди праздника первого вина он возьми и исчезни. И вот его ищут. Где? Унесли ли его, э, демоны? Ушел ли он к музам? Переселился он на дно морское? Можно только гадать. Вот он был такой непредсказуемый бог. И в этом, в этой его непредсказуемости тоже, э, любопытная идея - идея о том, что божество рационально познано быть не может. Тут ни математика, ни философия не помогут. Любимая стихия греческой учености - логика, философия, стихия рассуждения, она здесь бессильна, потому что если бы Дионис вел бы себя так, как мы бы предполагали, он появлялся бы весной, исчезал бы осенью. Нет, он подчеркнуто ведет себя не так и всегда непредсказуемо. Несколько рассуждений еще о Дионисе, и непременно мы должны рассмотреть одно гениальное произведение греческой драматургии, может быть, лучшее из всего, что-- хотя это субъективный взгляд, но, как мне кажется, это вообще вершина всей греческой драматургии. Это трагедия Еврипида "Вакханки". Абсолютно гениальная вещь. И нам важно ее кратенько, э, вспомнить для того, чтобы понять, как гениальный грек, а Еврипид был, безусловно, гением, как он воспринимал фигуру Диониса и вакханалии как явление. В городе Фивы, где родилась когда-то Семела, приходит какой-то пророк нового культа и говорит, что он, ну, не пророк, он жрец культа Диониса, уводит девиц и дам, э, но никого из них не трогает сексуально, а со всеми беседует, учит их танцам, веселью, винопитию, что по строгим нравам города Фил никак не положено женщинам. Им вообще вина там не наливают, даже разбавленное. Они пьют там только кока-колу и квас "Никола". А тут он им вина. Э, и учит их танцам, игре на музыкальных инструментах, пляскам экстатическим, в отличие от таких мерных танцев и песнь. И вот уводит куда-то их в горы, в ущелья, э, в леса. И они там, значит, с ним проводят целые недели. Царь Пенфей. Пен-фей, да? Запрещающий бога. Какое говорящее имя у этого парня! А он прямой потомок того самого Кадма, который был отцом Семелы. Но именно он не признает никакого Диониса. Говорит, что культ этот чуждый, бога я такого не слыхал. И жрецу говорит о том, что я этот культ не признаю чистым. "Культ, где женам предлагают вино, я чистым не признаю" - вот его буквальные слова. То есть я стою на страже общественной нравственности, да? И мне, пожалуйста, будьте любезны, чтобы бабы были трезвые. Э, под видом жреца выступает сам бог Дионис. Но это знаем мы, зрители. Это первая в истории драматургии уловка, когда зритель знает то, что не знает персонаж. Ход абсолютно гениальный, который будет потом использоваться все тысячи лет написания, э, любых литературных произведений. Когда пер-- зрителям важно чувствовать себя умнее персонажей, да? Клоун глупее вас, и это приятно вам. Мы знаем, что это Дионис, а Пенфей нет. Для него это человек, жрец некий, и жрец говорит довольно дерзко и очень умно. Его как-то и не поймаешь за разум, и он переигрывает в диалоге Пенфея. И Пенфей от этого еще больше злится. Он привык, что он такой вот обстоятельный греческий мужик, и все его слушают. А тут его собственные подданные начинают говорить ему вещи, которые его раздражают. Ему очень не нравится его слуга, его мать Агава. Мать Агава, по-- на иврите Агава - это любовь, да? Какое странное не греческое имя Агава. Откуда такое? Э, она вдруг говорит ему о том, что о-она пойдет тоже плясать с этими женщинами. Он говорит: "Мама, ну как же так? Ну, почтенная дама, мать царя. Ну что же ты пойдешь с простыми этими кухарками, пастушками и свинарками плясать?" А она идет. А потом рассказывает, какие чудеса она видела. А его слуга верный Тересей, он тоже идет туда и рассказывает чудеса еще более невероятные. Спрашивает Пенфей: "Ну что ты видел там такого, Тересей?" Ну, он спрашивает как классический скептик, а слуга тоже вроде парень тертый, но говорит вещи невероятные. Говорит: "Женщины объяты священным экстазом, они бегут, звериные шкуры у них в руках. Вот виноградная лоза, плющ и тирсы, из тирсов сочится мед сам по себе. Вот они голодают, стучат тирсом об землю, и тирс источает мед, бьют жезлом тирсом о скалу и из скалы исторгается вода. Это классический, да, Моисей, который бьет жезлом о скалу, и оттуда вода появляется. Э, поскребут землю своими кровавыми когтями, оттуда сочится молоко. Ни в чем недостатка не испытывают. Крадут детей, нравится, ну же дети, женщины, нравятся им дети, но они не причиняют им, э, вреда и бегут со страшной скоростью. Лошади, конный догнать их не может, а ребенок нет. Они даже не прикрепляют его, не падает у них ни с шеи, ни с плеч. Огонь у них на кудрях, и он их не опаляет. Видят листа, да, разрывают. И там есть такая дивная фраза: «Сраженный тьмою рук девичьих», там падает бык. Представляете, тьма девичьих рук таких, о, таких, которые как пираньи набрасываются на быка. Бык не успел еще, собственно, сказать, что девки, вы чо, вам не туда. Там дальше общежитие пастухов. Но они уже его разорвали, быка. Вот такие вот страсти. А, и слуга говорит ему: «Ты хулишь Вакха, царь, а вот ты увидел бы то, что видели мы, молился бы ему». Тот говорит: «Нет, ничего я слушать не желаю. Бог этот, во-первых, новый, я не знаю его, а во-вторых, где там тот самый жрец?» И вот тут приводят жреца. Красавец такой, который все время с девицами проводит. Тот спрашивает его: «Что ты мужчина, все время возишься с женщинами?» Царь жреца Диониса. А тот и говорит: «А это только тот, кто не знает женщин, считается с ними скучным». Гениальная фраза, если вдуматься. Да. Каким таким ты таинствам обучаешь? Тот говорит: «Ну, таинства эти великолепны. Тебе о них узнать нельзя, но знать их стоит». А кому можно? Женщинам. Значит, женщины выше меня, царя? Нет, они просто хотят это знать. А ты, царь, не желаешь. Ты не желаешь узнать бога. И тут великолепная, может быть, лучшая вообще сцена в диалоге царя и бога, который замаскировался как жрец. Царь говорит: «Ну, бога что-то рядом не видать». И тот ему отвечает, я думаю, с ухмылкой: «Он здесь, но нечестив ты и не видишь». Это тоже про всех нас. Он здесь, но нечестив ты и не видишь. Ах, ты меня называешь нечестивым? Значит, схватить его и в темницу. Из темницы, конечно, он освобождается легко, этот, э, Дионис принимает образ быка, на царя насылает священное безумие. И тут принципиальная разница: есть безумие, mania, отсюда мания или правильно же говорить мания? Мания, да? Вот, то есть безумие, помешательство, а есть священный энтузиазмус, э, наполненность божеством. Кто не хочет энтузиазма как наполненности божества, получит сумасшествие. То есть в любом случае это будет одержимость, это будет неистовость, это будет выход из разума. Но в одном случае это будет священный экстаз и энтузиазм, а в другом случае безумие, при котором ты ко всему прочему будешь еще смешон. Дионис принимает облик, облик быка, и Пенфей говорит с ним как с человеком, понимая, что перед ним бык. Говорит: «Ты зверь?» Он говорит: «Да не, я человек». «А как? Ну ты же бык, я вижу». «Да ладно». И он уговаривает его пойти посмотреть, говорит: «Ты там будешь пастух, а я бык, и мы посмотрим на эти самые таин-- тебе же хочется посмотреть?» «Да». Вот ты спрячешься, они не найдут. Естественно, бабы находят, а он, получается, царь. Во-первых, он мужчина, ему нельзя туда, хотя там ничего, там нет никаких таких ужасно сексуальных моментов. Ну, просто вот нельзя и все. Мужчинам без специального приглашения принимать участие в вакханалиях нельзя. Это чисто женское празднество. А во-вторых, вообще он прячется, и на них помимо их энтузиазма находит, видимо, и безумие тоже. И мать этого самого Пенфея Агава принимает его за льва, разрывает его на части и отрывает ему голову. Голову она помещает на свой тирс и радостно входит в город, говоря: «Сейчас я царю, своему державному сыну, покажу, что могут делать слабые женщины, когда они молятся великому Дионису. Покажу страшного, свирепого льва, которого я своими руками разорвала». Какая концовка! Да? Вот так. Великолепный абсолютно сюжет, многослойный, как подобает великому произведению. И чему же нас учит эта песня? Во-первых, говорит Еврипид, самое меньшее, что вы, ребята, простые зрители, можете извлечь, говорит он своим греческим зрителям, это то, что богов не надо отвергать по причине их новизны. Мало ли какое учение придет в ваш город, не спешите объявлять его тоталитарной сектой, какими-нибудь там дьявольским наваждением и прочим. Отнеситесь к нему с уважением. Иначе, не дай Бог, и вас поразит священное безумие, и вам оторвут голову, считая, что это шакал. Ну, за льва вас не примут, говорит он законодателям, но за свиней, ослове и шакалов - вполне. И голову оторвут точно так же. Смотрите, с чем вы шутите. Во-вторых, и это более такой сложный пласт драмы с Дионисом, сила чувств и инстинктов всегда победит силу разума. Пенфей ра-- воплощает рационализм, и он все говорит правильно. Он не идиот, не самодур, он не дурак, он воплощенный здравый смысл. Бог греков на самом деле, их божество в их обыденной жизни. Он воплощенная логика и здравый смысл. Нет ни одной реплики, где он был бы в гневе. Ему затмило бы там самолюбие, глаза кровавым туманом. Нет! Он абсолютно трезв, и именно потому его поражает безумие. Значит, там, где ты кажешься, что ты абсолютно трезв, знай, ты близко прежде всего к безумию. Тебя отделяет от него один маленький шажок, один волосок, расстояние лезвия бритвы. Нет ничего более безумного, чем здравый смысл. Есть еще один момент. Противиться Дионису - это означает подавлять в себе все тво-- свои внутренние импульсы, все то витальное, живое, животное, которое в любом человеке есть кроме присутствующего, он настолько духовный, но в остальных людях вот. У Заболоцкого есть стихотворение великолепное, не помню наизусть. Вот смотрели в Интернете дома про лесника, который обедает в сторожке, и тут какое-то жуткое животное вламывается в дверь и смотрит ему в глаза. Он хватает ружье и убивает. И заканчивается такими строками: "Тут бывают моменты, когда все жутко животное, злобно живое встает и глядит человеку в глаза". Ну, имеется в виду, видимо, испытания всякого рода, да? Но вот Заболоцкий опасался этого в человеке. Злобно живое, да? Вот здесь вот это злобно живое смотрит человеку в глаза. Это сексуальный импульс, это желание разнуздаться, это желание вести себя как хочется, а не как тебе велят. Да? Это желание, наконец, выйти из всех запретов, порвать все путы, сломать все оковы. Это Дионис и противиться ему, значит, подавлять в себе это. Это прямой путь к христианству. Подавлять с тем, чтобы оно потом прорвалось самым неожиданным образом. С другой стороны, потакать Дионису - это означает пойти на нарушение всех норм, какие только есть. И чем тогда ты будешь отличаться от животного? Ничем. То есть тут получается палка о двух концах. Нет спасения в культе Диониса, не говорит это Еврипид. Он говорит о том, что природа всегда сильнее разума и о том, что с тем, что внутри нас мы не умеем взаимодействовать. И в этом смысле, кстати, это тоже один из уроков этой гениальной пьесы, женщины гораздо мудрее мужчин, на самом деле, то есть они к природе, к витальности, к естеству они ближе. Им вот эта дионисийская стихия, она им открывается быстрее. Недаром Дионис берет в свои поклонницы только женщин. А мужики, ну, Пенфея постигает жуткая смерть, а Тиресий, слуга его, который принимает бога, но он просто смотрит издали. Но никто его, конечно, не допускает вовнутрь. Дионисийские вакханалии запомнились как беспредел тем, что там нарушались фундаментальнейшие запреты человеческого бытия. Первый из них сексуальный. На оргиях менад, на вакханалиях никакие запреты не соблюдались. Кого там сгреб, где сгреб, там и полюбил. Это без вопросов. Больше того, женщина выступает как активная сила в сексуальном контакте, что, конечно, для древней цивилизации было немыслимо. То есть она кого хватает, то тому и горе. Она выбирает. Сюжет помните с вакханкай и-- с вакханкой и сатиром, да? Мало ли что ему хочется. Она нет, сказала нет. Это тоже некоторая новая роль для женщины. Она выбирает, с кем она хочет. Запрет на публичное пьянство - это само собой. Вот вакханалия вполне приличная. Мы ее, кстати, по-моему, видели и в прошлом году, да? Такое-то Итальянское Возрождение. Здесь оно вроде как бы и все голые, а здесь оно все прилично, да? Как советский фильм о войне. Вроде бы все правда, все в фильме не так все было. Вот и здесь, да? То есть как бы оно вакханалия, там много голых тел, но нету духа, да? Нету ощущения ни эротизма, который все плотины крушит, да? Ни похоти такой чисто животной, да, ни духа свободы и раскрепощенности. А что такое типа тан-танцы, самодеятельность на лугу? Все очень прилично. Фундаментальнейший еще один запрет нарушался в вакханалиях на еду сырого и, наконец, на еду от еще живого животного. В Библии есть фраза, которую я все время говорил своим студентам, чем доводил их до безумия, когда я заканчивал лекцию, я говорил: "Все можно делать. Об одном я прошу: от плоти живой не ешьте". Вот мысль о том, что они могут есть от живой плоти, приводила их в неистовство. И когда уже несколько случаев зафиксировали, я эту фразу говорить им перестал. Так вот, вакханки менады ели от живой плоти. Причем они разрывали этих самых животных, если это правда, и пожирали их живыми, как пираньи, как акулы, как волки. Но, наверное, знаете, волки так не поступают. Большинство животных душат жертву сначала, чтобы она не дергалась. Но только некоторые, вот рыбы так, скорее, ведут. Действительно, что такое акулье, да, пираническое, когда разрывается жертва еще живая, что-то такое бездна архаики. Что же выясняется в девятнадцатом веке? Оказывается, обычай этот жив был тогда. Сейчас, я думаю, его искоренили. Но в девятнадцатом веке миссионеры, исследователи зафиксировали его, причем даже не там, где ожидали в Африке, в Океании или, скажем, в Южной Америке, а среди, ну, правда, в Африке, но в Северной, давно цивилизованной, среди туарегов и арабов, и племени кебилов. Вы племя кебилов знаете все, потому что из него вышел лучший футболист всех времен Зинедин Зидан. Да, это единственный вклад этого племени в цивилизацию, но после этого можно успокоиться. Да. Поэтому он так обижался, когда его называли арабом. И то я думал, как это араб так хорошо играет в футбол? Такого же не может быть. Не, этого я не говорил, да. У этих народов, у кебилов, у туарегов и у иных племен, которые живут в-- жили, сейчас уже их нет, в Атласских горах в Алжире и в Марокко, у них есть обычай, называемый форасса. От глагола общесемитского лефрос - разрывать, раздирать. Когда бродячие прорицатели, ну, назовите их шаманы, если хотите, такие склонные к экстазу и мистическим видениям люди, но не дервиши, не, не мусульмане, они полуязычники, но с-- в их религии такой странной сплелись языческие культы с мусульманством. Вдруг они объявляют всегда внезапно, не по календарным данным, что вот на них нашел дух, например, волка или льва, или орла, и дабы уподобиться этому своему животному, да, которое на них наслало свой дух, они разрывают тех животных, которые попадаются им на глаза. Ну, они покупают как бы, они крадут, э, козлят, овец, иной раз даже телят, крупных животных, и они их рвут руками и едят сырыми, но не не едят. Это уже четко, тут уже ж не вакканские времена, это четко все зафиксировали скрупулезные европейцы. То, что разрывают руками тушу — это правда. Но животное, конечно, предварительно режут, это снижает градус, да? Так себе, оно еще живое. Э, режут и потом руками рвут прямо куски из туши. Тоже попробуйте вырвать этот кусок. Э, жуют они это самое сырое мясо, но непременно с кровью. Некоторые глотают, некоторые выплевывают. И что потом они делают? Они танцуют танец круговой, экстатический. Вот это наш дифирамб, это наш хаг, это наш хадж. Это тот танец, который все народы знают как самое лучшее средство добиться экстаза. То есть, оказывается, смотрите, обычай этот уже был девятнадцатого века, поедание живой плоти. А в христианстве он в таком виде сублимирован, конечно. Там никакой плоти, конечно, нет, хотя, говорят, Corpus Christi, да, тело Христово, но, конечно, никакой не тело. Вот такая судьба мистерии. Теперь применительно к нашим сюжетам о круге внешнем и внутреннем. Скажем обязательно, посмотрите на рисуночки, досмотрим их, осталось немножко, и потом поговорим уже теоретически. Это римские мистерии здесь изображены. Вот в темноте в некоем римском храме происходит мистерия, судя по виляющим языкам пламени и женским фигурам, что-то такое ужасно сексуальное. Римляне с вакханалиями боролись. Греки разрешали, но, во-первых, у греков не было централизованной власти. Каждый полис и город был сам по себе. В одном могли запретить, в другом разрешить, а они ж там, границы-то не было, они легко переходили из одного леса в другой. Поэтому бороться с этим властью было невозможно. Другое дело Рим: жесткая централизованная власть, империя и римская власть была гораздо более пуританской по духу. Римской патриархальной морали эти вакханалии ну совсем не нравились. Они с ними боролись жесточайшим образом и искоренили. Было несколько запретов. Грозили смертной казнью за даже подозрение в участии. Если там человек давал приют на своей вилле, да? Или, значит, в его саду происходили такие вещи, пусть он сам не принимал участие, да? Или он поставлял им, например, вино или там скот, каких-нибудь козлят, телят для этих их оргий. Даже за это полагалась смертная казнь. Если он был застигнут, он, она, без разницы, женщин ссылали на дальние острова, а мужчин казнили. И удалось искоренить еще до наступления христианства. А чем им не нравилось? Разложением общественной морали. Тут как бы официальная формулировка всех сенатских постановлений была такая: это разлагает общественную мораль. А сами римляне, по-моему, в сравнении с нашими греками, по-моему, тоже особо не отличались морализмом. Не, римский народ как популус, да, как плебс, он был вполне привержен семейным ценностям. То есть, ну, они могли пойти в публичный дом, это дело святое, но так чтобы вакханалии, да еще и по улице голые бабы бегают, это нет, это нет. То есть они были такие, ну, в традициях обычного общественного лицемерия. Римская знать, конечно, ну, как всякая знать, знать всегда склонна к разным утехам сексуальным, как правило, очень не изобретательным. Это то, что им подсказывает их, так сказать, болезненное воображение. То, что мы знаем о римском разгуле Мессалина- Которая жена Клавдия, да, императора и всякие там при Калигуле и Нероне невероятные вещи. Это же вызывало дикое осуждение со стороны толпы, ненависть к ним, ненависть. И это и обусловило победу заговорщиков и полную потом поддержку заговорщиков в народе. Потому что такое поведение, как у Калигулы, как у Нерона, как у иных императоров, оно, конечно, однозначно называло у людей осуждение, безусловно. Поэтому вот эти вещи могли происходить в Гре-- в Греции это могло быть днем, в Рим только ночью, только под покровом тайны где-нибудь, ну, судя по всему, это либо богатая вилла, либо храм какой-то, да? И вот там уже такие вот бесчинства могли происходить. Но для римлян Дионис не обладал той силой божественного притяжения, как для греков. Для них вакханалии это была просто возможность выпить и трахнуться, нарушая общественные запреты. То есть вся метафизическая подоплека из мистерий вся ушла. Они не видели в этом приобщения к бессмертию, а греки видели. Я думаю, что по большому счету, если мы отвечаем на вопрос, помните, который я вам задал в самом начале, что заставляло этих бедных баб бегать по горам в снег, в дождь, да, в феврале, который, ну, это не Магадан, Греция, но тоже не курорт, да? Вот легко одетыми или голыми. Что их вводило в такой страшный экстаз? Ну неужели возможность просто трахнуться или выпить на дармовщину вина, или там замордовать козленка? Нет, конечно! Их до этого состояния могла довести только очень мощная мысль, исключительная награда. Этой наградой могло быть только обретение бессмертия, конечно. И они чувствовали себя членом избранного общества. Именно они, угнетенные женщины, которые все остальные дни сидели на своей гинекее, женской половине дома и никуда вообще не выходили. Но в эти несколько дней, сколько там продолжались эти вакханалии, да, и омофагия, пожирание сырого, они были королевами, их все боялись, они наводили ужас, такой же, как воины, жрецы, как цари. Они становились королевами, и они понимали, что они вдруг более избраны божеством, божеством торжествующим, чем все остальные. Это ощущение избранности давало, мне кажется, ту силу. Вот что было тем внутренним мотором, который заставлял их бежать километры по дождю и снегу. Они бежали за бессмертием, а не за козлятиной. И как я думаю, они были в ощущении, что они его приобрели. Ну, наверное, не ошибались, но этот момент они были по-настоящему счастливы. Это и было настоящее ликование, это и был настоящий экстаз, момент подлинной радости, триумфа, слияния с божеством. В конце концов, не так важно, как это достигается, правда? Важно этого достичь. И об этом мне говорит Оксана. Важно этого достичь. Здесь не то чтобы цель оправдывает средства, но для вот греческих женщин понятно, что такие средства вели вот к этой цели. Для римлян нет. Римляне вообще к бессмертию относились очень скептически. Ну они никак не верили в это, и больше-то эта идея их не волновала. Они жили в этом мире, вот они были рождены для этого мира, они его прекрасно обустроили и строители, и воины, и законодатели в Риме были лучшие в мире. Но метафизика греческая не беспокоила их, ну, кроме немногих избранных. Поэтому широкого распространения там вот эта практика дионисийских вакханалий, она не могла приобрести. Ведь вся философия римская это все заимствовано у греков: и религия, и мифология, ну, собственно, вся культура, за исключением своих там каких-то божеств. И они заимствовали какие-то внешние вещи полностью, что-то внутреннее, например, философию, да, поэзию. Но греческой тяги к бессмертию, вот этой лихорадочных поисков они не взяли. А мы пропустили одну, да? Да, точно. Это Геката. Вы знаете красавицу? Мы о ней говорили в прошлый раз ведь, да? Да, Геката, любимица наша. Вот она трехликая и трехтелая Геката с факелом на перекрестке. Вот красивая женщина такая вполне, да? И смотрите, как ее изобразил Уильям Блейк. Смотрите, какой интересный рисунок. Вообще, ну, сейчас же есть все в интернете. Я вам очень рекомендую посмотреть на рисунки Блейка. Стихи, конечно, кто читает по-английски, то, разумеется, надо читать именно по-английски. Переводы, какие бы ни были гениальные, такого парня, как Блейк, не передают, это невозможно. Но посмотрите, какие он делал замечательные рисунки и картины. Он был, конечно, невероятный гений. Вот Геката у него, видите, она у нас сидит в центре, она темноволосая, а рядом две таких светловолосых девы, да, вокруг. Как она смотрит в профиль. Книга какая-то тайная перед ней, как все интересно, и колорит этой картины, там какой-то осел, пьющий из лужи филин, какое-нибудь божество на заднем плане или не знаю, что там светится, маска золотая, но общий вид, да? А? Может быть, и летучая мышь, действительно, такая вот, похожая на НЛО, да? Это змей, да, очевидно совершенно, да, это змей, да. А тогда были книги уже?Это так. Нет, конечно, книг не было. Это, безусловно, анахронизм. Да, это анахронизм. Были свитки. Вот книг как таковых не было, потому что не было чего переплетать, материала такого не было. [музыка] Может быть, это Геката? Да, Геката. Нет, она говорит, книг не было. Значит, да их и не могло быть. Были, конечно, свитки, но тут книга как символ такой тайной мудрости. Ну, тут я-- искать бытового правдоподобия. Как понимать, что Блейк в девятнадцатом веке видел Гекату? Это же выражение. Он гений. Он гений, да. Но книга как такие, знаете-- то есть смотрите, тут же даже никаких не-- какие-то письмена, да, темные в этой книге, какая-то сивиллина мудрость. Мне очень нравится все, что делал, делал Блейк. Мне кажется, вот для человека, который- Спасибочки. Хочет понять оккультное, эзотерическое, Блейк может быть первым проводником в этот мир. Это человек, который, оставаясь как бы, да, вот он жил нормальной жизнью, обычной такой, вполне успешной и писал много разных стихов и проза интересная. Но вместе с тем вот он живет в другом мире, в ином измерении, и это делает его таким ни на кого не похожим. Ну а вот о сущности Гекаты, да, очень многое можно сказать из этой картины, верно. Какое лицо! Очень интересно. Даже изгиб, как она сидит. Все необычно у этого художника. Аутентичные рисунки хороши, да? Вот и мы видели и вазы с вами, и рельефы, и фрески. Это все здорово. Но вот Блейк нам ближе, да? Все таки он девятнадцатый век и Англия это для нас ближе по мышлению, конечно, чем античная Греция. Потому вот смотрите еще раз, вот замечательные рисунки. Но это тоже как бы некоторый такой своеобразный экстаз воинский, да? Помните, что воинский экстаз, он же тоже может быть. Это воинский экстаз, который неожиданным образом свойственен женщине. Вы усекаете, что она делает? Я думаю, она хочет напоить свою умирающую раненую подругу своим молоком и кровью. И этот коктейль должен этой подруге принести исцеление, может быть, и жизнь. Помните старую греческую песню: "Если ранили друга, сумеет подруга в бою отомстить". Да, вот это как раз тот случай. Да, воительница амазонка, ну, может быть, и не амазонка, в общем, воительница, да? И вот ей свойственен воинский экстаз. Мы помните, говорили с вами о разных видах экстаза и о воинском как о том, который по преимуществу мужской. А вот здесь вот на этой картине, если вы там видите, тут как интересно сделано, непонятно, кто там пуляет друг в друга. Там лучники, копьеносцы, но это мужики или бабы? Там кентавр. Это-- да это кентавр. А кто противостоит ему? А они, амазонки, по-моему, как раз в Поликеине с кентаврами бились. Они бились и с кентаврами, да, в том числе, в том числе. Потому что кентавры хотели их украсть, а они как бы протестовали против этого. Они не видели себя в том качестве, в каком их хотели украсть. Их хотели украсть как сексуальные объекты, а они видели себя воительницами и сражающимися такими непобедимыми воинами. Какой щит! Таких тоже не было у греков, разумеется. Да и может ли такой щит поднять женщина при такой мускулатуре? Все тут странно. Кроме того, амазонки, как мы знаем, выжигали левую грудь, чтобы было удобнее целиться из лука, да? А здесь как бы она при всем инструментарии. Такой рисунок любопытный, но для нас это важно для иллюстрации того, что воинский экстаз не есть прерогатива только мужчин. Для греков, народа широко мыслящего, и женщины могли быть воительницами вполне. И вот один из важных моментов. Это, конечно, не греческий рисунок, не на греческую тему, но в данном случае неважно, если вы читали этот силлосус, да, там написано видение и видение. То есть когда человек пьет божье вино, жует ли он мухомор, танцует ли он танец дифирамб или хак, ведь он не только слышит экстатические вопли своих друзей или ведущего танец. Он не только видит эти вздымающиеся ритмично потные тела, он видит и нечто скрытым взором. Я думаю, менады, которые бежали за чем-то, они бежали за Дионисом, они его реально видели, то есть. Я не говорю, был ли Дионис реальным, заметьте, я утверждаю, что они его видели. Если бы они его не видели, никуда бы они не бежали. А они по трезвости бежали? Ну, они могли выпить и винца, а некоторые бежали и абсолютно по трезвости. У них был экстаз, не вызванный опьянением в таком алкогольном варианте. Они пьянели от общего духа вседозволенности, от компании, когда один индуцирует другого, потому что в толпе, знаете, индукция очень быстро происходит. А вот у меня вопрос: они бежали из разных мест или они сначала собирались? Ну, конечно, они из разных мест бежали. Дело в том, что это же как было? Звучали флейты, барабаны, морские раковины. Говорили: всех женщин Дионис, своих верных служительниц, собирает там в таком то лесу. А кто звал?Какие-то из его жрецов, это могли быть и парни, или из жриц, какие-то женщины, откуда они там приплывали всегда внезапно и неожиданно. Был ли у них некий план? Вот окучем это селение, потом это для нас непоня-- уже теперь неведомо, и мы никогда не узнаем. Но они-- а описано как всегда внезапное их появление. Вот они ходят по деревням, по городкам, по площадям городов крупных. Ну что такое греческий крупный город, да? Есть еще. И кричат, и зовут, и женщины уходят, да, вот на этот зов. Мужики говорят: куда, не пущу! Они, значит, бросаются, выкапывают эти кирсы, которые, оказывается, у них всегда были, хотя они казались смиренными домохозяйками, вот, а у кого нет, значит, тем раздают. И вот они бегут. И вот на этом месте, где они собираются, там происходит, ну, такой первичный, что ли, обряд. Там могли и винца выпить, но я думаю, что вином можно многое объяснить. Они приходили в экстаз от ощущения, что долгожданное божество о них вспомнило. Как реагирует женщина, когда ей наконец он позвонил? Боже мой, сколько счастья! А из-за чего? Я видел этого его, который звонит. Да боже ты мой! Да туберкулезный санаторий от него отказался. А она так радуется, господи, такая красавица, ее хоть на хлеб намазывай. Да, вот так реагирует женщина на знак внимания. А тут о ней, о них о всех вспомнила не какое-то двуногое вот это вот уродина, да, а Бог, великий Бог опять сошел со своего Олимпа или вынырнул из морских волн и зовет их к служению, их. Обращается к ней. Может быть, им казалось, что он обращается к ней, к каждой по имени. Попускаю такое, да. Каждую зовет Хлоя, Дафна, да? Не ко мне да, идите все ко мне. И каждая, значит, ощущая себя как единственная избранница, все бежали за ним. Эффект толпы, о котором я говорил, эффект единой цели, который очень сплачивает людей, да? Все это вместе. Ну и, конечно, танцы и вино, разумеется. Вот здесь, видите, такое видение очень поэтичное, красивое, да? Не знаю, кто там смотрит, но ему видится такая девическая, да, девическое лицо. Глаза такие красивые, испуганные, чистые, да? А кто? Не знаю, не знаю. [неразборчиво] А? А я думаю, нет, нет. А что прошлого? Ну вот человеку привиделось в виде свечи такое вот чистое женское девичье лицо. Вот этот, это можно понимать как дым, да, от свечи, а можно понимать, как вот ее такие кудри разметавшиеся. Мне кажется, очень такой поэтичный- Напоминает Василия Тропинина "Жанна д'Арк". Рисуночек, да, что-то есть. Но там, но там все четко и там выражено, да? А здесь вот такое вот видение. Как выглядит видение у людей - это сколько людей, столько и видений. Вам случались видения? Видели вы их когда-нибудь? Это очень интересная практика, утраченная современным человеком, к сожалению, и очень объединяющая жизнь, да, очень объединяющая. Откуда, кстати, вы не обратили внимание, ведь мы живем в зрительной цивилизации. Наша цивилизация вся зрительная. Это цивилизация клипа, телевизора, мелькающих изображений. А что их так много, так до хрена? Они такие навязчивые, потому что исчезло внутреннее и отсутствие внутреннего компенсируется этим огромным изобилием пустого внешнего. То есть убери телевизор сейчас - люди умрут, ну, просто умрут. То есть неважно, что там будет, но главное, чтобы фигурки двигались. Да, это от того, что то, что наполняло души наших предков, еще даже дедов, ну отцов нет уже, конечно, но дедов и более дальних предков, все, кто бы мы ни были по национальности, откуда бы мы ни происходили, у них у всех была очень богатая вот эта вот внутренняя жизнь, визионерская. Они многое видели. Я имею в виду именно внутренним таким взором, перед их внутренним взором многое представало, да? Безотносительно к образованию они могли быть неграмотными совсем, а вот тем не менее. И это очень их жизнь скрашивало и наполняло. Эту роль вот такого поставщика образов для видений, конечно, выполняли храмы, потому храмы самые прекрасные на свете места, да? Церкви католические, православные. Ну только протестантство потом оно, оказывается, совсем ударилось в эту вот простоту, которая уже хуже воровства. А так тогда христианское искусство, оно великолепно. Именно вот тут, конечно, ничего не сравнится, например, с церковной архитектурой, да? И вот эти образы, они жили отражением в человеческой душе. Я думаю, у язычников это было при всем примитивизме их капищ. Люди жили этой жизнью. Сейчас это ушло, оно просто отсохло, да? И отсюда такое изобилие извне формируемых образов, извне. И, кстати, люди ведь этого не приемлют. А почему телевидение вызывает такое дикое ожесточение, да? Ну, казалось бы, там выступает Ксения Собчак, а тебе ни один хрен. Ну что тебе, она же тебе домой не приходит. Ну, выключи, ну, выключи. Почему у людей такое, ну, неадекватная реакция на вещи, которые, например, их никак прямо не касаются? Человек там организует акцию "Ненавижу Дом-2". Ненавидишь - выключи. Ну, не смотри. Ну кто ж тебя заставляет? Нет, будем смотреть. И потом говорит: какая же это мерзость! Вот как этот феномен объяснить, да? Он не может без этого, на самом деле, он говорит: наркотик у вас хреновый, вы дурь разбавляете кирпичной пылью. Вот я не говорю, что надо отказаться от наркотика, но вы дурь-то не разбавляйте, вы давайте по-честному настоящую дурь. А что вы кладете перец и кирпичную пыль? Нехорошо. Вот в чем смысл этих воплей. Да, то есть вместо духовной пищи получается суррогат. Но они хотят, чтобы суррогат был как можно лучше, как можно качественнее. Вот такая вот штуковина. Видения - вещь исключительно важная. Э, ну, были ли счастливей женщины, бегущие в процессе вакханок-менад, чем, скажем, современные дамы, смотрящие, например, телевизор, да, или сидящие у компа? Я не знаю. Я не знаю. Э, одно заменилось другим. Кое-что ничем не заменишь, да? Но понятно, что человек не может жить одной разумной информацией. А наш современный мир только в основном интеллектуальную информацию ему и дает. Вот знай это. А вот узнал ли ты про то? А это ты прочел? А с этим ты познакомился? А вот тут еще зайди на страницу. И лопается голова от информации, потому что никто ж это не в силах вместить. Вот. А эмоциональное, интуитивное, что оно остается в загоне. Вот это как раз, эта тяга, да, к вот таким вещам, она очень хорошо удовлетворялась, а, мистериями. Поэтому вот глядите, мне кажется, тут есть прямая параллель: чем люди более, ну, скажем так, духовные, да, чем меньше они задолбаны современным обществом, всего идиотизма. Современная цивилизация, где бы она ни была, от Америки до Албании, да, везде сейчас же глобализация, везде одно и то же. Чем люди более духовные, тем больше у них тяга и стремление к внутренней жизни, к внутренним видениям, если хотите. Они не довольствуются видением того, что они все время видят, видят, видят, им показывают. Они хотят видеть сами. Узри сам, то есть изнутри, да? И это хорошо. Это означает, что еще человечество не полностью задолбили этим массированным натиском дебилизаторства массовой культуры, там телевидения и всякого такого прочего. Это хорошо. Поэтому чем вас-- вы больше будете в себе, ну, скажем так, улавливать тяги вот к таким внутренним видениям, тем это лучше, на самом деле, это свидетельство того, что не все еще внутри вытоптано. Люди, которые уже совсем ничего не хотят видеть, к видениям вовсе не склонны. Мне кажется, эти люди умерли внутренне. Ну, мне просто, вот как сказал один писатель: "Ты давно умер, только не знаешь об этом". Вот эти люди умерли, но им забыли об этом сообщить. Они как бы механически так существуют биологически, но не живут. Все? Ну и ладно. И мы почти закончили. Осталось нам сказать буквально пару слов, потом ваши вопросы, и мы завершаем. Греческая религия олимпийская не предусматривала бессмертие. Помните, как выглядел ад, да, греческий вот этот? Гадость. Мы смотрели с вами на прошлых картинках. Это мрачное царство без солнца, дождь, темнота, на правду вот, серость и отсутствие надежды. Вот нет солнца и нет надежды для греков это и был ад. Дионисийство надежду давало, надежду на бессмертие, на возрождение, на такое же возрождение, как у Диониса трижды рожденного, как на возрождение зерна хлебного пшеничного, которое бросают в землю, а потом кладут на мельничные жернова, как у виноградной кисти, которая в давильне возрождается в вино. Это была надежда на возрождение через смерть и на преодоление пропасти между человеческим и божественным. То есть пусть хоть на время, сколько длится этот священный экстаз в энтузиазме, пусть хоть на время человек становится частью божества. Он ест сырое мясо, ибо для богов нет разницы между сырым и вареным, она только для людей. Он совокупляется, с кем хочет или она, да? Поскольку для богов нет этих запретов. Кого захотел Бог, того он и получил. Пляш-- пляски, ощущение даже не вседозволенности, а того, что я все могу. Может быть, это пьянило вакханок. Это был второй фактор, может быть, по значимости, наряду с тем, что они бежали за божеством. Я все могу. Это ведь не то же самое, что мне все можно, да? Вот я все могу, захочу - взлечу сейчас. Ощущение окрыленности души. Это могло, конечно, выражаться в таких поступках, которые обыкно-- обыкновенного греческого обывателя пугали. Там типа кража чужого скота или там экстатические вопли полуодетых женщин. Но их это не беспокоило, ибо для них внутренняя жизнь была гораздо важнее внешней. Им уже было наплевать, какое впечатление они производят, ибо перед глазами был лучезарный лик божества. Впереди сияла заря бессмертия, которую, думаю, они в этот момент просто видели перед собой, да? И, наконец, вот ощущение того, что со мной сейчас мой Бог, мой Дионис, и я сейчас взлечу. Но и обратите внимание напоследок на такой элемент, как тирс. Потом на этой палке бабы будут летать и как они будут называться? [неразборчиво] Вот тоже! Тут они пока не летали, а пользовались ими как такими жезлами, как копьями, как оружием и как культовым атрибутом. Вот такая вот штуковина. Мост от смертного состояния человека в бессмертное, мост от человеческой природы к божественной. Вот что такое были дионисийские мистерии и вакханалии. И то, что они выродились в простую групповуху уже при римлянах- Это, конечно, грустно, потому что всегда грустно, когда из некоего великого обряда уходит его наполнение внутреннее, а остается только внешняя скорлупа, только внешний ритуал. Мы обговорили об этом с вами в прошлый раз достаточно много. Вот такие вот дела. Вот так вот вакханалии и мистерии мы с вами, так сказать, добрый час хорошо обсудили. А, теперь какие у вас есть вопросы? И мы можем смело расходиться на собственных видений. А вот у греков, соответственно, мужчины приглашались про-- там, допускались по особому приглашению. А у римлян? Куда? На вакханалии? Да. У греков, э, этот, э, обряд не носил сексуального характера, ему приписывали сексуальный. Бабы когда собирались сами, они не думали о сексе. На самом деле они думали о бессмертии, о том, что вот она сейчас все может. Это был праздник женского освобождения, и их сексуальная энергия, она могла проявиться, там кого-то схватили, ну, уже если шел мимо, так не пропускали же. Но специально они за ним не охотились, и сексуального характера праздник не имел. Там были вещи, которые вот, за которые их и пеняли: спаргамос и омофагия, то есть разрывание животных живыми, живыми, да, на части и поедание их сырыми, поедание сырого. Вот что было главного в том культе. Римляне к сырому вообще сказали: "Это вообще фигня. Ну что это за языческий, дикий, дикарский предрассудок?" Это они вообще отвергли. И у них это выродилось в милейшую забаву, когда юноши и девки бегают друг за другом и, конечно, догоняют друг друга. И там, так сказать, просто секс, но освященный как бы таким, э, божественным присутствием, да? Типа ну, Бог же Дионис - это же не просто так, это Дионисии, там, Сатурналии. Но это вот можно. Сегодня нам все можно вот несколько дней, да? Поэтому там, естественно, парни были первыми инициаторами. А у них тоже там проб кто-то делал или как они, по какому принципу? Нет, они собирались, римляне народ организованный, они собирались по календарям. У них был праздник Сатурналий. Вот у них были такие вот Сатурналии всегда весной и осенью. Ну, совпадали с земледельческим календарем, с пробуждением природы и сбором плодов. Вот. Как Ночь Ивана Купала? А? Как Ночь Ивана Купала? Ночь Ивана Купала летом, но в принципе типологически Юля абсолютно права. Это все, э, элементы одной из-- одной и той же древнейшей космической религии, которая обожествляла все. То, что называется пантеизм, обожествление всего, когда божественное видели во всем: в капле росы, в дереве, в камне, в закате, в радуге. Да? Вот такая сакрализация природы, божественные циклы, время обожествлялось. Вот весна красна, да? Надо петь веснянку, а потом осень. Значит, надо, э, благословлять осень, там, плодами, а потом зима - ходить в тулупе, пужать зиму, как говорили. А потом пришла, значит, зима уходит - сжечь ее чучело, Кострому или Кострубу, да? Все оттуда. То есть у нас это так называлось в славянских землях, да? Но Ивана Купала. У греков, конечно, не было таких названий, но типология мышления, да, суть празднеств была именно такая: обожествление всего, что есть вокруг. А что есть самое непостижимое? Жизнь и смерть, появление жизни. Отсюда деторождение, отсюда ритуальное совокупление, естественно. А как же без этого таинства? Отсюда проживание рождения через темный лабиринт и проживание смерти, спускание в яму, да? То есть рождение жиз-- зарождение жизни, жизнь и смерть. Вот это были главные части любых таких народных празднеств и торжеств, связанных с сакрализацией, с обожествлением природы. И все это живо до сих пор. Оно было жи-- да! Оно живо было в язычестве и до сих пор живет в язычестве, например, славянском. Я не далее как, чтобы не брать с вас лишнего, в прошлое воскресенье сидел часа два с мужиком, который совершенно серьезно думает возрождать славянское язычество. Думает, они уже там, у них там организация уже две тысячи шестьсот активных членов. Да, бабки собирают, все, как положено. На базе сельского хозяйства? Нет, они, значит, они все городские, никаких коммун они не хотят. Все очень такие... Ну, я видел четверых, а один самый осмысленный, совершенно вменяемые. Никакого сумасшествия нет. Значит, они все считают себя этнически чистыми русскими. На мой громкий смех. Этнически чистыми? Ну вот у них нет татарской примеси, немецкой, шведской, мордовской. Это не может быть таких русских, таких просто не может быть, да? Я думаю, что ни одного народа такого не может быть: ни армяне, ни японцы, которые жутко гордятся, что там нет примесей. Там тоже есть, если покопаться. Но у русских просто по определению не может быть такого, потому что тут кто только не ходил. Вот. И они считают, что им жидовская религия христианская не нужна. Это навязано извне. Христианство ничего доброго России не принесло, но это полный бред. Как бы ни относиться к христианству, что такое была бы Россия без христианства? Ну вы что, ну это смешно даже говорить об этом. А грамота, духовность, архитектура, литература? Да ну вы что, шутите? Нет, это не обсуждается вообще. Ну, если разговор идет вне больничных стен, о чем тут можно говорить? Что такое Россия без христианства? Насчет навязанной я не знаю. Все равно какую-то религию пришлось бы принимать. Православие не лучше и не хуже. А мусульманство было бы лучше? Не дай Бог. То, что не приняли католицизм, может быть, и жалко, но теперь же уже этого не переиграешь. Уже ж тысяча лет прошло. Ну что теперь? Вот такие вот смешные дела. И эти люди- Когда они начинают говорить о том, что они хорошо изучили вот книжку академика Рыбакова или Веселовского, то с ними говорить интересно. Э, вот про русские празднества еще в конце девятнадцатого века это все было, сто лет назад. А вот если возвращаться вот к тому кругу, вот они из какого цвета, вот эти вот две тысячи человек? В смысле из внешнего или-- а, из нашего первого круга? Да. Из зеленого, я думаю, из зеленого, из ок-из оккультного. Но мы рисовали еще круги, Инна: внешний и внутренний. Внешний - это социум, да, это внешняя политическая история, религия официальная. Внутренняя-- то есть они из внутреннего, а на нашем первом рисуночке они из зеленого, из зеленого, конечно. И они вполне всерьез хотят возродить. Я не знаю, как у них получится, но их не так мало. Так вот, знайте, что до девятнадцатого века в русских деревнях и в украинских, наверное, и в белорусских все это дело активнейшим образом практиковалось. Наряду с православием было двоеверие, классическое двоеверие. То есть народ ходил на Пасху в церковь, плакал, иконы целовал, а потом, конечно, ходил в лес, как положено. А что ж? Да, и все эти праздники языческие, я думаю, что и с, э, сексом ритуальным, ну, убийств, я думаю, нет, не было. Пожирания плоти нет, но ритуальный секс, я, конечно, верю, что да. И магические заклинания, и все эти заговоры, они живы в любой деревне, да? И те вещи, которые церковь осуждала как черную и белую магию, все это, конечно, блестящим образом практиковалось, но сейчас оно исчезло не потому, что православие победило, потому что деревня исчезла. Исчезла деревня, исчезли носители этих верований. А горожане вообще с культами природы связаны очень слабо. Почему так много депрессий и самоубийств? Ну а других? У нас африканские языческие божества: Манго, Нганго, э, Вальс, ну и прочие, да. Мы ищем в иных рощах забвения. А вот я может упустила, а как из Греции это в Рим пришло? Рим завоевал Грецию, Нулечка, они забыли рассказать тебе об этом, да. Но это был такой факт. Я строго с них спрошу. Цезарь обещал тебе доложить. Да, Рим завоевал среди прочих провинций Грецию и у каждой провинции что-то взял. Римляне тоже были мастаки учиться. И, кстати, каждому божеству покоренному, нет, совершенно, они на Палатинском холме с-ставили храм, но Юпитер Капитолийский был выше. Но у греков они не просто завоевали, они переняли всю религию их. Они как-то вот посчитали, что греки во всем правы. Во всем? Да. Вот греческая, греческий взгляд на мир единственно правильный. И они, они говорили, ну, не они, образованная часть говорили по-гречески в быту, переписывались по-гречески. Да, да, да, да. Именно так. Читали Гомера и Гесиода, греческих поэтов, читали философов. И они богов переименовали для того, чтобы было понятно простым людям, да? Зевс стал Юпитером, Гера - Юноной. Но это те же божества, да? Феб стал Аполлоном, Афродита - Венерой. Но это абсолютно те же божества. И они, это, Господи, такой случай, когда побежденные полностью духовно сформировали облик победителей. Вот такие дела. Так что неудивительно, что и это перешло, но не все прижилось, не все прижилось. Например, греки куда худшими были воинами, хотя они умели, чем римляне. Римляне законодателями греки были неплохими, но не умели законы воплощать. А у римлян не забалуешь. Закон был закон. Это их выражение dura lex, sed lex. Закон суров, но это закон. Так что будьте любезны. Ну и в целом ряде других вещей. Но они признавали, что, например, греки лучшие, конечно, в мире ваятели, скульпторы, архитекторы, живописцы, поэты. Они не оспаривали, они лучшие, они, римляне, лучшие законодатели, воины, строители дорог, например, да? Вот у них такое было разделение. Давайте еще какие-нибудь вопросы. Нема? Хорошо
