Мы говорим о Песне Песней. Вы прочитали, мои дорогие? Кто прочитал? Я. Красавицы и умницы, Катюшечки. Так, значит, ээ, смотрите, она не такая маленькая, как Иона, да? Ну, тоже небольшая. Ну, тоже небольшая. То есть мы теоретически можем все прочесть- Да. -для кайфа. Да там восемь глав, две странички. Очень маленькая. И оценить очарование слова. Теперь в этой синенькой книжечке, неблагосклонно встреченной умеренными, тут переводы. Я вообще для Гали принес, но вы знаете наши подарки женщинам, они как зачастую пальцем не мажь. Тут перевод Игоря Михайловича Дьяконова, великого ученого, а перевод Эфроса Абрама. Ну и разные русские поэтические переводы. Брюсов, Боже ты мой! Кушнер, Грунтовский- Нет, Пушкин. Иван-- князь Бутурлин, граф Бутурлин, пардон, Фофанов, Фруг, Мей, Фет. Да. Ну вот такс, короче. Саша Черный даже, Максимилиан Волошин. Саша Черный? Саша Черный. Он же Гликсберг, да, который назвался прично седалищем русской словесности. И он тоже перевел Песню Песней, да. Но они все как бы хорошо, бесхитростно переводили, но по-разному. Перебили куда? Через дорогу [смеется]. Ну куда? На русский с иврита. Ну, не знаю, с иврита ли. Вот Игорь Михайлович Дьяконов, с которым я имел честь быть знакомым, я вам рассказывал, да, был великий человек. Он как раз вот, в чем был его упрек Веренцеву даже и другим великим ученым. Он утверждал, ну, у Дьяконова было основание, что эти люди не знали иврита, а переводили, мол, по греческим и иным переводам. Ну, Пушкин-то вряд ли с иврита переводил. Нет, ну никак. Они, конечно, по переложениям, это ясно, по строчечкам, но их сила была, ну если речь идет о Пушкине, да, там даже и о Брюсове, там уже не в-- дело не в верности оригиналу, да, а в поэтическом переложении. Но это уже другой жанр, да? А если рассматривать как Священное Писание, то, конечно, тут ценится верность источнику. Да, но вот гляди, я просто прочту пару строк, вы мигом все поймете, и вы увидите, что какой бы ни был переводчик, хоть это великий лингвист, величайший знаток восточных языков Дьяконов Игорь Михайлович, последний был русский энциклопедист, с его смертью ушла эпоха целая, будь это Пушкин или там Фет, ваш любимец, никто не передаст, потому что невозможно средствами одного языка передать языковые средства другого. Вот смотри, как начинается. Шир а-Ширим. По-русски Песнь Песней. Шир а-Ширим. Теперь слушайте и вслушивайтесь. Шир а-Ширим ашер Шломо. Аллитерация на букву "ш", на звук "ш", что в русском языке невозможно, да? Шипящее змеиное, сюда выползающее, да? А здесь на семитских языках нормально звук "ш". Шир а-Ширим ашер Шломо. Песнь Песней, написанная Соломоном, да? То есть с самого начала задается, во-первых, поэтический характер текста, такие аллитерации, а во-вторых, и как вы будете это переводить? Ну как? И никакие поэтические средства, будь он хоть кто, этот переводчик, никак здесь не помогут, да? В русском языке лучше всего аллитерацией владел Маяковский. Знаете такого, да? Тут недалеко его памятник. Блестящий был версификатор совершенно. И вот у него есть строки, где он специально, ну, демонстрировал технику, игрался, да? Про памятник он писал себе: где он, бронзы звон или гранита грань. Похоже. Вот он бы мог, если б взялся, но ему это не приходило в голову. При его отношении к любви вообще то, что он называл любовью, мы даже не будем упоминать, да? И переводить такой текст это, конечно- Это же он сказал: колокол молоко лакал. Да, это он, да. Вот он: пули погуще по орабелым в гущу бегущих грянь парабеллу. А! Вот он бы мог перевести, но он не брался. А остальные я даже не знаю, потому что тут нужно, помимо всего прочего, еще обалденная версификаторская техника. [поет] Да, яшкеним мине шикот пи юв тоvim. Да, дахам ми яйн. Ай, боже мой! Да, поцелуй меня поцелуем уст твоих. Ну, древний перевод, да, до чего хорош был. Лобзай меня, твои лобзания мне слаще мира и вина. А как переводит Игорь Михайлович? Пусть уста его меня поцелуют. Это тоже неплохо, когда уста поцелуют, да? И правильно. Даже есть песня: Где ты раньше был? Целовал куда? Но все-таки, когда лобзай меня, твои лобзания мне слаще мира и вина. Ну, в Синодалке тоже очень отлично. Да, лобзает он меня лобзанием уст своих. Не побоялся два раза слово лобзание. Ибо ласки твои лучше вина, от благовония мастей твоих имя твое, как разлитое миро. Потому девицы любят тебя. А тут: ибо лучше вина твои ласки из-за добрых твоих умащений. Умащений, мастей. Разлитой елей твое имя, поэтому девушки тебя любят. Ну и так далее. Что есть Песнь Песней? Это, ну, я исхожу или давайте прочтем? Не будем тогда. Да? Вы знаете. Да. Это классический образчик любовной поэзии восточной. Восточной. Каковая поэзия есть у всех народов, поскольку тему любви не закрыл никто, даже Грязнов. И сколько будут люди жить, столько будут о любви писать. Это совершенно ясно. Но это своеобразный, скажем так, для европейской литературы образец словесности. В европейской литературе с христианских времен такого рода тексты появиться не могли из-за христианского ханжества, особенно православного, менее католического, но вот этот текст посвящен любви эротической. То есть это любовь чувственная. Да. И поскольку, так сказать, христианство все это осуждало на корню, то, естественно, такого рода текст никак. А как этот текст уцелел? А это еще отдельный рассказ, и мы обязательно об этом скажем. Это же без Бога. Не, а тут какой Бог? И вообще в такой ситуации кто думает о Боге? Да, я хотел- Богу даже неприлично! А скажите в этот момент- Богу даже неприлично! А что вы думаете, если будете меньше слушать, причем сразу от двоих, да. Да, да. Значит, в этот момент, конечно, приставать к-- с разговорами о Боге самое оно, да. Кто более всего думает о Боге, тот как раз-то этим вот как раз не озабочен, и у него остается масса досуга для того, чтобы о Боге подумать, да. Это тоже верно. Любовь - понятие обалденно многогранное, и у этого огромного целого континента, да, явлений, чувств, мыслей, ощущений множество граней. В традиции европейской, особенно русской литературе, в русской литературе такой, я бы сказал, немножко болезненно-целомудренной, поскольку она возрастала под колоссальным давлением христианства православного, да, такого ханжеского, любовь приобрела окраску такую вздохов на скамейке и прогулок при луне. Подержались за руки, а потом ребенка принесла. Ребенка принесла партия и ее представитель товарищ Икс со токеном Шнобелем, да. Значит, вот, например, я помню чудное мгновение передо мной, да, это образец любовной лирики. За это Пушкина хвалят, а его же строчки, там, когда Потемкину в потемках я на потемкинском найду, Потемкин - это, да, туда в потемках. Ну, рифму мы легко с вами все представляем. Это значит, да, это осуждается. А между тем ничего человеческое не чуждо. В европейской литературе не возникло вот такой настоящей подлинной эротической поэзии, как было на Востоке или как есть у китайцев и индийцев именно из-за давления господствующего христианского образца, который все время говорил о том, что целомудрие, целомудрие. Смерть, убийство описывать можно. Секс и любовь описывать нельзя. Это грех. Из-за этого идиотского, совершенно извращенного отношения вот такой произошел перекос и в словесности. Поэтому когда люди брались это, наконец, описывать, правда, были молодые парни одаренные, то они уходили в чудовищный стеб или в дикую порнуху по контрасту. Что маятник из одной крайней точки всегда в другую. И уж если они дорывались и отвязывались, то там уже хоть святых выноси. Барков. Например, ну, у Баркова достаточно жесткое такое порно, но там и остальные Скорон, которому он подражал, да. Что сумароков неученый аль варон и снявший, ну, скажем, шляпу, так и хочется сказать: привет любезнейший от русского Скорона. Скорон, который пересмешник и охальник, да и многие другие. Вы же знаете, да, что есть охальные переложения "Горе от ума" и полностью "Евгения Онегина". Это же не лень была, это была не лень. Вот это он все писал и вставлял там про жопу. Это ж сколько времени человек потратил, да? То есть это такая энергия разрушения, это никак не стало явлением литературы, да, это осталось маргинальным таким, чем-то стебным. А настоящих образцов высокой эротической поэзии или высокой эротической прозы в европейской литературе почти нет. Ну, в русской вовсе нет. То есть практически кроме Набокова никто об эротике и сексе нормально, хорошо, поэтично, красиво, талантливо и завлекательно писать не умел. Он был первый, потом Аксенов. Ну, я так думаю. Насчет Аксенова можно спорить. Набоков вроде как принимается бесспорно. А и все. При таком огромном богатстве литературы. То есть вот это вот деланное целомудрие, все эти онанисты Чернышевский и Тургенев, которые же понятия не имели про живую женщину, а писали там из своей больной головы. Вот это обусловило таки такую прискорбную ситуацию. В этом смысле "Песнь песен", она всегда людей манила и количество поэтических переложений гигантское именно на нее. Потому что по молодости, естественно, всем поэтам, видя перед собой идеал пылкой возлюбленной, хотелось, конечно, сказать как-то так, но от себя же нельзя. А тут вроде как перелагаешь библейский текст, оно получается как можно, да? Отсюда такое количество этих самых переложений. Но в эпоху, когда текст создавался, ну, я думаю, где-то за тысячу лет до нашей эры, то есть три тысячи лет, но точно никто не скажет, в ту эпоху совершенно иные были нравы. Никакого христианства, слава богу, не было целых тысячу лет. Поэтому никаких ханжеских запретов последующих и никаких нелепых установок на то, что секса, любви и чувственности следует бояться и стесняться, естественно, их не было. Поэтому здесь описываются вещи с такой вот подкупающей естественностью. Тут есть совершенно чудные строки, в какой соблазн они вводили раввинов, комментаторов, потом монахов. Монахи вообще их не любили, да. Но они нашли прямо выход. Ну, тут надо отдать им должное, они нашли выход и все стали толковать исключительно аллегорически. Ну да. Да. Ну значит ума хватило. Ну, для монаха пожалуй. Конечно. Поскольку как бы по принципу я завсегда об этом думаю, а тут, значит, нельзя. И тут такой текстишка, да. Вот, скажем несколько слов о том, какая была история трактовок "Песни песен", совершенно фантастическая. Но эта любовная поэзия, и она выстроена в форме тоже не очень свойственной, скажем так, европейской литературе. Это диалог, это перекликаются парень и девушка, ну, условно, жених и невеста. Потому что без брака же нельзя. Хотя тут о браке нет ни единого слова, тут все про любовь больше, да? Значит, вот он и она, некие, да, парень и девица перекликаются. Это такой диалог, но диалогичность не обозначена в тексте. И поэтому иной раз, ну, сперваначалу тяжело понять, а где, собственно, чья реплика. А на самом деле это диалог. Они как бы обмениваются посланиями, но они иногда близко, вот буквально, да, прямо друг в друге в момент любовного соития, потом они разлучаются, потом лежат рядом. После близости там вино, яблоки, освежите меня вином и яблоками, потом они расходятся, то она его теряет. Это выстроено еще и по такому детективному сюжету. Он говорит, где найти, она его теряет, потом она уходит домой, вечером он придет, она его ждет. В общем, вся классическая, так сказать, гамма переживаний, сопутствующих любви. Вот, потом кто-то стучит, он ли, да? Голос ли возлюбленного. И все это перемежается их такими панегириками друг другу. Каждый из них описывает друг друга, а иной раз и себя, особенно она. Поскольку что же это за женщина, которая не любит себя похвалить, да? И она говорит: "Эх, хороша я, да?" И поскольку возлюбленный ее оценил, она описывает свое определенное совершенство и прелести, как бы видя себя его глазами. То есть продолжение некое диалога идет, да. Вот это важно оценить. То есть это диалогический жанр. А в европейской литературе голос женщины пропал. Женщина стала вещью. То есть ее можно любить, но при этом она же не должна ничего говорить. Любимая, да ты и собеседник. Ты что, разве тебе рот для того? Сиди, молчи, да. Исчезла женщина из литературы не только как автор, она исчезла даже как предмет. То есть как бы вот когда трубадур пишет даме стихи там о ее страшных совершенствах и о том, что он никогда ее не увидит, он не должен ее увидеть по законам жанра. Но увидеть может, но там взять за ручку и тем более, да, это нет, то никак не предполагается. Вдруг бы она ему сказала, он бы умер вообще от ужаса, как статуя заговорила. Это совершенно не предполагалось, да. Поэтому вот это вот интересная особенность, да, такой вот европейской любовной поэзии. Это как Сирано де Бержерак, который лезет к этой, да, он же бесконечно длинно бухтит, она отвечает односложными репликами. Ах, ну да. Ну вот еще конечно. Не, она думает, что ее там облюбленный, это понятно. Вводит в заблуждение, хитрый этот, с длинным носом малой народ. Но факт тот, что она никак не, она не должна участвовать в разговоре. Она только на прием. Она реципиент, чисто реципиент, а он такой как бы донор. То есть фетишизм чистый. То есть все равно- Это сильное, сильное выражение. Галочке сегодня свойственна резкость высказываний. Да. Ну, я бы не назвал бы фетишизм, это просто определенный взгляд на женщину. Она по условиям жанра, ей не предполагается давать роль. Она как бы, он ее видит как предмет, как эротический объект. Тем не менее, когда этот христиан заговорил без помощи Сирано, она ж его отшила. Она не то что, она удивилась. Она удивилась, да. Что? Что? Сирано быстренько вступил, да. Но она же не говорит ему в ответ: "Ах, милый мой, дорогой". Ничего подобного. Никому не интересно. Нет, ни ей не интересно, ни ему. Да, он, ему интересно бухтеть и изливаться. А здесь диалог, здесь диалог. Причем она не менее красноречива, чем он. И тут потрясающие метафоры любовные. Все влюбленные, вам случалось влюбляться? Это чувство исключительно полезное в банковской сфере. Да. Ну какой банковский сотрудник не влюблялся без ума, да, в предмет своих этих самых? Леночка, скажи честно, тебе случалось полюбить кого-нибудь, существо другого пола? Посмотри на меня. Посмотри на дядю! Случалось, я вижу. Ну, это нормально, это хорошо. Я простил тебя. Ну, сложно с определением вот этого. Существа другого пола? Штаны. Любовь или так. А! Или так тоже любовь. Мимолетно. Или так тоже любовь, да. Мимолетное все туда, все в кассу, да. Всякий шар, попавший в лузу, считается сыгранным. Женщины боятся этого. Считается сыгранным, да. Это тут бильярдное правило, да. Значит, такая штуковина. Всякие влюбленные, вы знаете, да, дают друг другу прозвища всякие: котики. Ну, мы дальше быстро не идем. Кроме котика, зайчика, Чебурашка, Громик, ты мой трупик, я твой громик. Какие еще там могут быть? Розы. Тигренки, розочки, цветочки, да. Но, как правило, что-нибудь такое живое и гадкое, да? Там мышонок, да, змееныш, жабик, крысик. Вот что-нибудь такое отвратительное, чтобы хотелось удушить. А здесь потрясающий мир абсолютно новых метафор, и новизна их способна нас не только удивить, а прямо потрясти. С чем сравнивает вот этот пылкий влюбленный свою возлюбленную, жених невесту условно, с кем она сравнивает себя, как они описывают тела друг друга. Тела, надо вам сказать, я вам открою страшную тайну, абсолютно не изменились с тех пор. Вот люди как были при том же медицинском оборудовании, они как бы были и тогда. Но как описывают они, да, совершенно потрясающий метафорический ряд. И в этом смысле это, текст этот стоит абсолютно особняком во всей литературе мировой. Что, Галочка? Ну как это можно представить? Руки его золотые кругляки, усаженные топазами. У нее что, портулезы? [смеется] Я вот думаю- Глава, стих. Галя любит нести ересь. Отец Игнатий, вы далеко, да не уходите, да. И курить бросайте. Пять, четырнадцатая. Желоб его, как изваяние слоновой кости, обложенной сапфирами. Сапфиры, они же синие. Синие А что, не встречался? Синий пупырчатый живот вы не любите? Зрю. Бывает. Все бывает. Так что будешь воспитывать. Так как вы говорите золотые кругляки? Это вы где такую хрень встретили? Пятое, четырнадцатое. Понял вас. Блин, а где тут четырнадцатое? А золотые, да. Значит, как переводит Игорь Михайлович, красавец: руки его золотые обручи, выложенные самоцветом. Ну так, так цвет тогда уходит. Не кругляки ж в смысле руки. Не кругляки, да ладно, не квадратные, округлые пусть. Обручи, выложенные самоцветом. Живот его слоновая кость, унизанная темно-синим камнем. На самом деле сапфир хороший перевод. Ноги его мраморные столбы, укрепленные в золотых опорах. Лик его, как Ливан. Ливан - горы, горы Ливана на Израи-- израильской равнинной почве воспринималась, да, как вот гора сияющая. Что такое Ливан? Вечно не тающий снег, сияющая вершина. Он прекрасен, как кедр, и небо его сладость и весел отрада. Таков мой милый, таков мой друг девушки Иерусалим. Это она хвастается. А с чем сравнивается? Вот откуда эти золотые обручи и мраморные столбы? Нет, ну это ясно. Нет, не ясно откуда. Что значит? Это храм, это храм. То есть она сравнивает как бы вот интерьер своего или экстерьер, живот он все-таки. [смеется] Она сравнивает возлюбленного своего с украшением храма Иерусалимского. Ну это символ красоты. Конечно. Красоты и совершенства. Девять мер красоты, золотые обручи, украшенные самоцветами. Что может быть великолепнее с точки зрения тогдашней простой дев-- она же пастушка, она пастушка, да? Она никогда не видала ничего там слаще морковки, ничего интереснее случки козлов и ничего красивее, чем там посох ее дяди, да? Который отполировал какую-то дровеняку. И тут она видит в Иерусалиме, да, куда она приходит. Боже мой, храм Соломона! Ни фига себе какое- Золотой храм. Знаете, есть в американском английском выражение смотреть, как индеец на небоскреб. Охренеть и все. Ну, какое чувство испытывает индеец, видя юрту, поставленную на юрту и вигвам на вигвам? Вот она, наверное, испытывает такое потрясение, и она видит там такую роскошь, которая ну никак не нужна. Она превосходит все ее там простое девичье пастушеское разумение. Золотые обручи, не кольцо! Что она видела золото? Кольцо пенсия у кого-нибудь. Не было золотых зубов тогда. И тут она видит обручи золотые, все унизанные самоцветами. Это только в храме, даже во дворце такого нет, да? Мраморные столбы, когда у царя Давида был деревянный дворец, деревянный, только в храме были столбы из мрамора. Каких бабок он стоил. То есть она сравнивает своего возлюбленного с храмом и входит в него реально как в храм любви. Потому такие сравнения и это сравнение выдающаяся роскошь. А любовь как что? То есть живот как изваяние из слоновой кости. Он настолько хорош, живот его, да, весь в таких ромбиках, да, в квадратиках. В квадратиках. Да, да, да. Синий. Блин. Ну сапфир же. Хорошо, не синий, сапфир. Да, усеянный сапфирами. Представляете, вот стоит изваяние. Чем изваяние слоновой кости отличается от, скажем, бронзовых или мраморных? Оно теплое, живое, его можно погла-- оно как вот такое. Почему так ценилась слоновая кость? Редкость страшная. Слоновая кость в те времена, думаю, что была дороже золота реально, потому что золото было рядом, а кость эта шкразнает откуда. Это из Африки или из Индии. Но и то, и другое это же умереть и встать. Там же купцы, они ломили такую цену, кто мог себя позволить? Она вообще где она видела слоновую кость? Только царь, он же ее вел в покои, да, и там она увидела в храме у него или, может, у него на его ложе она реально там была, как она это описывает. У него в спальне было, там это колоссальная редкость, неслыханная абсолютно. Да, поэтому она сравнивает с самыми- Самым красивым, что она видела. Красивыми, ценными, невероятными, экзотическими вещами, да. И кроме того, степень обработки слоновая кость она же изумительно поддается. Это не приблизительность бронзы, да? Оно такое еще и живое, да и теплое, все усеяно изум-- сапфирами. Сапфир - камень редкости исключительной. Кроме того, он синеватый бывает. Я сколько там я видел тех сапфиров, видел их четыре разновидности всего живьем, но по моему дилетантскому мнению, они такие от бледно голубые до темно-синих. Да, небесный цвет. Поэтому сапфир - камень неба. У пророков, о чем она как девушка благочестивая слышала, читалась Библия у нее там в селе, да, отец ее, братья. Небо считалось выложенное из сапфиров. Пророк Иезекииль, когда описывает свое появление у престола Господня, он говорит, что это все было выложено. Трон Господень стоит на подставке из сапфиров. Да? То есть то, что на земле величайшая редкость, там, на небе этого полно. Это небесный камень. Вот откуда такое сравнение. То есть вопрос хороший. Мы убираем еретический вопрос, а сам-то вопрос классный, да? И вот откуда оно все рождалось. Но я вам приведу лучшее сравнение. Чего? [смеется] Кто это выходит из пустыни, словно дымный столб, курящийся миром и благовонием превозным воскурения. Да, четвертый и шестой стих. Ну-ка нашли, ребята, четвертый ли? Не, не четвертый. Третий. Третий, шестой стих. А, да. Кто это восходящий от пустыни, как бы столбы дыма. Как бы столбы дыма, а дымный столб, как и огненный, да, это же то, это материальное воплощение того, как Бог выводил народ из Израи-- из Египта, да? Амут Гаэш, огненный столб. Он был ночью, а столб дыма был днем. С чем она сравнивает возлюбленного? С явлением Бога. Свиданий наших- Это, это не она, это он. Свиданий наших- Это восходящее от пустыни, это ее сравнивают со столбом. Ее? Тем более. Это вот прямое кощунство. Свиданий наших каждое мгновение мы праздновали как Богоявление. Да? Вот это отсюда. Кто это выходит из пустыни, словно дымный столб, курящийся миррой и благовонием, привозным воскурением. А у вас как? Всякими порошками мироварника. Нет, покуривая миррой и фимиамом и всякими порошками. Включая зубной порошок "Доброе утро" и стиральный "Tide". Ну конечно, здесь столько всего. Вот одр его, что там дальше? Одр до ложа, да, да. Одр до ложа. Соломона. Шестьдесят сильных вокруг него и сильных Израилевых. Да, ну когда они лежат на ложе, то шестьдесят со свечами и отгоняют любопытных, которые норовят дать: царь! Левее, во, во! Так нормально. [смеется] Это к чему такое? Все они держат по мечу, опытны в бою, у каждого меч при бедре. Здесь есть сравнение любви с битвой, любви с битвой. Вам такое сравнение никогда не приходило в голову? Да. Да, это часто бывает. И поскольку во всякой битве какой главный вопрос? Кто- Кто кого. Да. Кто живет, кто останется. И кто чаще всего кого? Тут ответ- Ну, кто чаще- Всегда одинаковый. Всегда женщина мужчину, да. Посмотрите на них после, вы легко поймете. [смеется] Абсолютно однозначно, да. Нет, тут- Вы имеете в виду это направление? Никакого другого и нет. А какое общее? Какое еще общее, да? Какое еще общее? Нет, это ясно, что мужчина всегда терпит поражение. То есть он стремится к тому, чтобы потерпеть поражение. Женщина- Да, как только он потерпел поражение, он стремится потерпеть еще одно поражение. Через какое-то время, причем на новом поле битвы, да. На новом поле битвы, разумеется, да. А женщина говорит: нет, минуточку, ну ты же победил, давай остановимся. Да, но это такая вечная дилемма. Но сравнение любви с битвой очень поэтично, очень богатое в смысле тех смыслов, которые открываются. А подскажите, Галочка, где здесь сравнивается возлюбленная моя как полки со знаменами, грозная, как полки со знаменами. Да, да, было где-то. А где? Шесть четыре? Да, да, да. Шесть четыре. Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца. Не знаю, кто такая Фирца. Любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами. Грозна, как полки со знаменами. Фирца, Фирца она же - это жена царя Давида, считавшаяся наложницей, ставшей женой, эталоном красоты. Ну, я не знаю, как, с кем бы мы сравнили сейчас. Инженер. Прекрасна ты, как губернатор Матвиенко. [смеется] Во всей славе своей появляешься над Петербургом, и Аврора - заря гаснет, Аврора крейсер тонет нахрен. Как-то вот так, да? Видите, у нас потресло такое сравнение. Это вы понимаете. Вот такая Тирца была. Тирца, Фирца, ТФ, да, оно ж переходит. Слово Тирца - желанная, желанная. Это у нее такое было не имя реальное, которое при рождении дали, а такое как бы она взяла себе прозвище. Такая куколка. И сделала обалденную карьеру. Просто у царя Давида, который этих баб: боже ж ты мой, да- Вообще у него не то, не те занятия. Он и воевал, он всяко умел, да, и на скрипочке поиграть, и голову отрубить, и рэкетом занимался. Он был парень такой крепкий. Но во всяком случае, как бы привязанностью к женщинам никогда не отличался. И она его приручила. Она стала идеалом красоты. Да, не без того. Так вот, прекрасна, как Тирца, да, но грозная, как полки со знаменами. То есть, с одной стороны, прекрасна, как желанная, да, как некая идеальная любовница, а с другой - как полки со знаменами. Кто кому из нас, из нынешних, да, придет в голову сравнивать возлюбленную с полк-- армия, да, полки со знаменами. Хочется, но боязно, это ж интересно. Это копьем. Красенка красивая. Женщина нет. Армия любая хороша. Российская армия чем хороша? Она сразу, она сразу разбежится. [смеется] Но это нынешняя. А армия Кутузова, которая не разбежится отнюдь, и это вызывает у вас желание как-то полюбить как-то всех их сразу. [смеется] Но очень, да, сложно себе представить. Представим себе древнюю армию. Во-первых, это пыли до фига. Это ж конница, которая поднимает кучи пыли. Вот когда пыль оседает, мы видим, да, на разноцветных конях, на белых, черных, рыжих, там, каких-то в яблоках сидят кавалеристы и поднимают эти знамена и бунчуки, блещут мечи, там крики какие-то раздаются, копья выставлены вперед, пики. Ну, зрелище, как вам сказать? Ну, кого оно устрашит, кого там вдохновит на такой, какой-нибудь, песнь о брани. Но любовных ассоциаций я не знаю, у кого бы такие возникли бы, да? Как удивительно у человека работает мысль, как, почему он сравнивает возлюбленную- Да, потом в десятом: кто это, блистающая как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, и опять грозная, как полки со знаменами. Но про зарю мы понимаем, да, это Аврора, и луна, и все это, звездочка, да. Я назову тебя звездочкой, только ты раньше вставай. Бу-бу-бу-бу. Обалденно. Я назову тебя солнышком, только ты все убирай. Ты все успевай, нет. Да, да, да. Это, это нам понятно, да. И звездочка, и солнышко. Что там еще? И луна, там месяц мой ясный, да, это тоже нам. Но грозная, как полки со знаменами, дважды повторено. Да, вот удивительное сравнение. И наконец, совершенно потрясающее сравнение - это уподоблю возлюбленную мою- Кобылица в колеснице фараоновой. Галочка нам прочтет. Нет, я- Не, ну прочтет. Да, первая глава, восьмой стих. Ну-ка, Галочка, как у вас? Кобылица моей в колеснице фараоновой я уподоблю тебя, возлюбленный мой. Если бы, Леночка, возлюбленный твой, они бы- [смеется] Мне такое- То как ты полагаешь, ему бы отломилось? [смеется] Я боюсь, судьба его была бы, ну, мягко говоря, печальна, да. Да ладно, тогда кобылица в колеснице фараоновой, я думаю, действительно такие красавицы были, что не-не зазорно ему уподобиться. Называть женщину кобылой - это вообще. Не кобыла, а кобылица. Кобыла. А какая разница? Раз- А, ставить "иц", да, нормально, да? Нет, кобылица - это что-то такое в поле изящное. Например, назвать женщину козой, но козлицей. Нет. [смех] Козичкой. Козочка моя. Тут "иц" не нужно. Мы строго по тексту, мы идем по Риклу. Значит, "иц" ставить нормально, да? Козичка. Дурица такая, да, козлица. Козичка. Ласка такая, да? Просто ассоциации. Кобылица же у нас ассоциируется с чем-то- А с чем, Лен, с чем? С чем у тебя ассоциируется кобылица, скажи, моя дорогая. Ну с чем-то таким стремительным, сильным и красивым. Изящным, да. Изящным в каком-то смысле, да. Размер. Но кобыла - это вот лошадь беременная. Вот- А кобылица? Нет, а кобылица - это в поле. Да. Офигеть. И на чем вы основываете ваши изыски, хотел бы- Ассоциации. Доказа-доказательство одно. Одно я знаю за вас, но вы должны подтвердить. Кобыла - это в телеге. Кобыла ваша охренела, да? Да. Она с конюшни. А кобылицы - это, это бегающие, вольные, вольные, изящные. Какая она вольная в колеснице фараоновой? Так вот, ее только что поймали и запрягли, она- [смеется] Ну! Вот этот текст вот, давешний, на вас и повлиял. Что? Ну что же вы радости такие читаете, да? [смеется] И нам вот, ну-- Галь, ну что вы фантазируете? Ну с каких хреновых это дат? Я думаю, на чем бы Лена с Галей могли бы шатко, зыбко, но основать свое мнение. Это может быть на Блоке, который Александр. Летит, летит степная кобылица и мнет ковыль. То есть в русской литературе кобылица, а не кобыла. Если бы он сказал: "Летит степная кобыла". [смеется] Это. Да, да. Но кобылица еще как-то так. Ну, суффикс придает изве-- ну, на самом деле кобыла и кобылица - это одно и то же. Оп-- однозначно. А во-вторых, объясните мне, почему в фараоновой- Козел, козлик - это разные. Когда козлик мой, а за козла ответишь. Разница очень большая. Суффикс. Козлик - это неполовозрелый козел. Но, но опять, если назвать козликом, это нормально, а козлом это уже совсем за задницу. За козлика можно ответить еще и не так. Но объясните мне, а чего в колеснице фараоновой кобылы, кобылицы, а не жеребцы? Опасны, наверное, были жеребцы. А отчего? Ну как? Они это... Они в колессию. Нет, они там рванутся. Они вроде какие, они же более ретивые мужского пола. Они неуправляемые. Ретивые, ретивые, да. Эээ, тонкость для современных читателей почти неведома. Я б не знал, если бы не услышал комментарий одного знатока. В колесницы владык запрягали только кобылиц, потому что кобылица не отвлекается от исполнения своего долга. Жеребец когда чует кобылу, ему труба. Все пофигу. Труба, да, его не удержишь. А если их еще и несколько, они еще тут греются. Ну, в общем, это все. И никакой кучер самый искусный не удержит. А кастрированный, ну, намеренно же не будешь возить, да? Поэтому кобылицы лучше. Кобылица Суса Баагалат Паро. Суса Баагалат Паро. Красиво. Кобылица в колеснице фараоновой. Э, в некоторых случаях боевые кобылицы, ну, не фараоновы, а просто в войске, в войсках Ассирийской, Египетской армии, у хеттов они использовались для отвлечения кавалерии противника. Выпускали кобылиц в период известный, жеребцы за ними, а кобылицы на свист хозяина, и в-- войско не может удержать строя, потому что кони несут и все. И ломается строй. И тем самым, да, вот казалось, да, когда б вы знали, из какого сора. Вот таким путем, то есть к таким хитростям прибегали. Кобылица здесь - это не только символ красоты и изящества, как говорят некоторые выступавшие на конференции. Издерженности. Это символ послушания и покорности, верности долгу. Ибо в колеснице фараоновой украшение его. А кроме того, колесница - это еще и медовая ловушка. Она сбивает жеребцов с толку. То есть кобылица - образ многозначный, сейчас совершенно утерянный. А как кобылица там на иврите? Суса. Суса. А смотрите, перекликается с Сусанной. Шошанна будет. Да, Шошан. Суса, Шошан - лилия. Нет, нет, это Шошана. Шошана ха-Шарон, да, лилия долины или лилия Саронская. Шошана. А Сусанной назвали ее греки, которые хлеб ели. У них не было звука "фа". Они поэтому Иерушалайм назвали Иерсалим. А Моше назвали Ментви, Шломо Соломон, да? Не было звука "ша" у них. А так это Шошана и Шошана - роза или лилия, да? С Суса не имеет ничего общего и пишется по-разному, все по-иному. Таким путем. Суса Баагалат Паро. Да! Кобылица в колеснице фараона. Какое сравнение! Ну а вот, например, возлюбленная лилия долины. Это мы понимаем, да. А с чем она сравнивает его? Она сравнивает его с яблочком. Посмотрите, с яблоней культивированной по сравнению с яблочками дикими. Все юноши вокруг как яблоки дикие, а он как яблоко. Друг мой похож на серну или на молодого оленя. То само собой, да, это когда он уже заглядывает к ней, тогда уж понятно, на яблочко он не похож, а исключительно на оленя, потому что он рогами стучит в стекло. На кого же он может быть похож? А, но она сравнивает его. Найдите-ка, Галочка. О, это быстро у женщин, это крайне быстро, но они овладели этим искусством. Что яблоня между лесными деревьями. А, класс! Глава, стих? Вторая, три. Супер. Ищем. Между юной- Да! В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей. Для гортани моей. [смеется] Да. Тут нету частей, да? Только-только стих один. Нет, минутку, это главы. Стихи вот, ты что, не видишь номеров? Нет. Рыбка, посмотри внимательно. А, вот эти маленькие. Маленькие. Испортила глазки на банках. Я их убью, скажи. Я пойду к работодателям, скажу: завтра придет дядя с бритвой, всех их убьет, за каждый глазик по двенадцать человек. Да. А как она себя характеризует? Первая глава, пятый стих прочтите. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня. Сыновья матери моей разгневались- Это вы шестой читаете, а пятый стих. Пятый. А, я черна, но собой прекрасна. А у вас как? Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило- А четвертый тогда. Дщери Иерусалимские, черная, но красива, как шатры Кедарские. Как шатры Кедарские. Интересно, как Игорь Михайлович переводит гениально. Я черна, но собой прекрасна. У девушки иерусалим-- то есть она стоит перед девицами. Вот они, наверное, купаются в источнике. Девки любят купаться в любое время, и она показывает. И они спрашивают у нее: ну за что тебя полюбил царь? Ну, что в тебе есть? Ты ж черная. А она им и говорит: шхорани ве яфа. Черная, но прекрасна или зато прекрасна. Вот тут есть такой союз ве на иврите, который очень трудно перевести адекватно. Черная, но прекрасна или черная и поэтому прекрасна. Черная, зато прекрасна. Зато, наверное. Да, черная, но, тем не менее, прекрасна. Несмотря на все вышеизложенное, черная, но хороша. Да. То есть она, но она не черная в смысле эфиоплянка там какая-нибудь по расе, да? Солнце опалило. А солнце опалило меня, да, я загорела. И она это говорит с высокомерием. Дщери иерусалимские купаются, да, это там дочери всяких вельмож, судей, военачальников. Они белые все такие, да, солнце их не опалило, а он выбрал, Соломон, именно ее, простую пастушку. Поставили меня стеречь виноградники моего собственного виноградника я не знала. Не узнала! Отвлеклась на чужие виноградники. Нет, это не то, что она стерегла чужие нравственность, про виноградники, я надеюсь, всем понятно. Поставили меня стеречь виноградники. Да, да. Ее поставили стеречь виноградники реальные, да? То есть, а вот собственный виноградник, ну, это редко кому удается сберечь. А кому удается, тот самый несчастный. Или видит. Как правило, да. Да, и дальше идет целая куча, не здесь, но в ином месте, сейчас Галочка найдет нам, сравнений, как, значит, как девственница описывает, да, потерю этой самой девственности, но не с сожалением, а с радостью, хотя она потеряла ее вне брака. Это потрясающий момент для древнего сознания. То есть она, она на самом деле, она же должна считаться падшей и плакать, но ей ничего не жалко ради любви. Про колодцы там что-нибудь есть? Да, о том, что колодец запертый, да, сестра у нас-- это братья, они же считают девственницами до сих пор. А ну, а ну, Леночкин, давай. Сад запертый, да. О, сад запертый! Глава, стих? Четыре, двенадцать. Леночкин. Читать? Ну. Заперт-- с первого читаете, двенадцатого? Да ты без ханжества читай нам вслух про девственность. Запертый сад, сестра моя, невеста, заключенный колодец, запечатанный источник. Рассадники мои сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, первые с нардами. Да, прям с нардами, да. [смеется] Прости, подожди, подожди. Прости еще раз нам. С чем сравнивает девственность? С запертым садом. А еще? С заключенным колодцем и- Да, с запечатанным колодцем и с- Запечатанным источником. И с запечатанным источником. Про заключенный колодец я понимаю. Это колодец, на который наложили камень, чтобы никто не мог снять, но снять-то там силачи-то снимут. Поэтому запечатывают печатью царской. А колодец и колодец, да? Одно и то же. Кладись, колодезь, колодец — это одно и то же. Это эволюция от славянского к русскому. Это мне ясно. Запертый сад тоже мне понятно. А вот как можно быть запечатанный источник или запер-- как там, какой источник? А как это себе представляете? Плотину поставили. Это Светлана Шульженская. Чем это кончилось, нам известно. Как это запертый источник? И что может источник запереть? Камень. А под камень? Свернет. Да ну. Чем запечатывают источники? Словом, как клады. Словом. Знаете, как клады. Клад положен со словцом. То есть клады, вы клады не искали? Ну, прошу вас, расхитительница. Есть клад, который со словцом кладется, да? И, значит, говоришь, и тогда нечистый раз, и все открывает. Ну, банки, на какие банки строятся, понимаете? И источники есть такие. Говоришь слово, и он начинает бить из земли. А кто не знает, так для того это чистая земля. Вон камень какой-нибудь, да? Или там болотистая какая-то местность. То есть нужно сказать слово верное, и откроется клад. Это древнее-древнее поверье у всех народов существует. И источник бьет из земли. Правильное слово скажи, да? Значит, э, девственность - это то, что стережется сторожем. Ну, как скажем, запертый сад. Братья стоят на страже, да, там общественная нравственность. Мама: "Куда пошла? К какой подруге? Дуй быстро вернись!" Да, это нам тоже понятно. Ну и мы знаем эффективность этих мер. Потрясающе. Запечатанный колодец - тоже ясно нам, да? Все говорят: "Ах, блин, ну конечно, они отваливают камень, и печатают откуда-то самого, да". Это тоже нам понятно. А вот, эээ, запечатанный источник показывает, а чем, собственно, царь ее покорил? Она же не знала, что он царь. Женщина любит ушами. Да, разговаривать надо уметь, говорил герой Островского. Словами. Словами говоришь слова, и источник открывается. И ты думал, там камни, чертополох, а там источник! Да какой! Вот таким путем. То есть словеса как путь к сердцу, ну, к сердцу, тут имеется в виду источник иного рода, но мы понимаем, да. Рассадники твои - это он хвалит то самое место, как это говорил святой Макарий Египетский, портал девственности. Какое выражение замечательное! Да, портал, да, так он и говорил. Он рассуждал, откуда мог родиться Иисус, и говорил так: не может быть, чтобы Дух Святой склонялся к порталу девственности, но непременно действовал через голову. Поэтому Иисус мог родиться там из головы, ну, в крайнем случае, не ниже грудей, а дальше западло. Да, вот такие были страсти. Э, тоже, кстати, своего рода комментарии на Песнь Песней, хотя такие своеобразные. Они хвалят друг в друге все: глаза, волосы, руки, ноги, грудь, соски, гениталии, колени - все, что, значит, с нашей точки зрения считается запретным, для них, разумеется, таким не является. И они это все хвалят с тем же энтузиазмом, как и все остальное. И мед под-- под языком, и сладкий для гортани. Все те ласки, о которых каждый знает, кто читал, но об этом не пишут. Вот здесь это все явлено. То есть в этом смысле это текст изумительный. В силу его откровенно эротического характера, ну его совершенно невозможно было себе представить в ряду таких суровых тело-- или размышляющих философских, теологических текстов. И люди говорят: его в канон включать не надо. И он все время как бы был в таком подвешенном состоянии: то включить, то не включить. И рабби Акива, известный нам, да, величайший мудрец всех времен, сказал, а к Акиве-то прислушивались, и авторитет у него был офигенный, он сказал изумительные слова. Вот ведь великий мудрец, он во всем мудрец. Как он и про творение понимал, и про свободу воли. Когда человек по-настоящему мудр, то он мудр во всем. И Акива сказал изумительные слова: [говорит на иврите] Песнь Песни - это святая святых, и пусть никто на это не посягает. Все в этом тексте свято и все должно быть оставлено. Акива сказал и все, все умолкли. Но это так было в еврейской традиции, в христианской было гораздо сложнее, потому что, ну как это монахи читают такой текст, а им, значит, ехидно задают из зала вопросы: а что это имеется в виду за источник, да? А как, что это там за сосцы, как, эээ, стадо козлят, побежавшее на водопой, да? И вообще, что это за процесс имеется в виду, не скажете ли, святой отче? Тот монах им и говорил. А что он им сказал? Вот как бы вы предлагали выйти из положения? Еврейская традиция разрешила. Акива сказал, все. Авторитет Акивы столь огромен, самый цитируемый человек в двух Талмудах. Все, все прекратилось и в его время жизни, и после. Все ссылались на него. А для христианства Акива не авторитет и такого своего Акивы у них не нашлось. И что вы прикажете возражать? Сидят монахи, все мужики, да, с таким кастрированным сознанием и рассуждают: оставим эту книгу в каноне или нет? Она еретическая или боговдохновенная? Если оставить, приведите мне аргумент. Give me one reason why. М? Ну, опять, это общеизвестно. Если они поворачивают, что возлюбленный - это Бог, а возлюбленная - это Церковь. Правильно. Все-таки с такими подробностями это очень как-то- Ничего, для каждой подробности есть своя часть церковного обихода. Совершенно верно. Вы знали об этом? Ну или как-то действительно подвести к тому, что это все-таки жених и невеста. Не-не-не-не-не, почему сразу нет? Почему монахи не- Отец Игнатий. Невеста Христова, что Церковь- Монашенка невеста Христова. Монашенка, да. Но монашенки ж позже возникли. В момент, когда это включалось, монахи были только мужики. Церковь невеста Христова это. Церковь невеста Христова, да, а он божественный жених. Это пророческая метафора, при которой Бог божественный жених, так рассуждали пророки, а еврейский народ весь как бы- Невеста. Нет, блудодейная жена. А! Блудодейная жена. И пророки упрекали за отступничество как за блуд. Это классическая пророческая метафора, да? Ты помнишь, как ты, гадюка, лежала в дерьме, я тебя подобрал, омыл, одел, а ты теперь опять с тем, с теми-- с потрясающими подробностями. Особенно Езекииль их любил. Ну, парень жил в пустыне, и воображение давало ему- И время. Да, какие-то моменты отдыха и вдохновения А христианские богословы, конечно, знавшие эту традицию еврейскую. Значит, никакой блудодейной жены. А кто? Непорочная невеста. Кто есть непорочная невеста небесного жениха? Церковь, Церковь как новый Израиль. Как интересно! То есть нашли способ в этот момент самый как бы, ну, в общем, да, включить теологический, теологический инструментарий. О, прелесть! Ну, при, при желании можно все на все натянуть, как известно, и презерватив на глобус, да и валенок на земной шар. Все зависит от того, как поставить задачу. Ничего более далекого от теологических абстракций этот текст, который полон конкретности и прелестей чувственной любви, нет. Но умудрились. И получилось, получился целый пласт комментариев, которые вот именно на эту тему рассуждают. Значит, услышав такие комментарии у христиан, евреи подумали: а это ведь правильная мысль. А за хорошее дело и бесу спасибо. Ага! Что такие вопросики отвечать- Да, а и правда! Только, конечно, это не, какое, не церковь, а это наш народ, да, или там святая Тора. И эти ком-- линия воцарилась и в иудаизме с определенного момента. И огромное количество комментариев не занимается текстом как таковым, не изучает его, ни метафоры, ни великолепные сравнения. Например, никто не отвечает на вопрос, почему возлюбленный сравнивает с войском, полками, со знаменами. А вот эти все натянутые, притянутые за уши искусственные конструкции, которые говорят, что жених здесь - это Бог. Для христиан Иисус, а для евреев Бог вообще. А невеста - это, значит, церковь или народ. Как раз здесь эти войска со знаменами. То, что церковь, она то, что прекрасна, там лучезарна, она еще и постоять за себя может. Может, особенно если учесть, что монахам нельзя было брать в ту пору в руки оружие. Но человек, который им разрешил, Бернар Клервоский, он-то как раз написал один из самых вдохновенных комментариев на Песнь Песней. Для него не подлежало никакому сомнению, что жених здесь - это Бог, Иисус, а невеста - это церковь. И всем этим любовным порывам он четко дал такое свое католическое обоснование. Значит, каждый раз, когда там, там пишется про грудь, про соски, про лоно, про треугольник Бермудский, где все исчезает, про изгибы тела и про все прочее, он обязательно сравнивает это с каким-нибудь или обычным церковным, или с частью церковной утвари. Да, да, это, мол, имеется в виду дарохранительница, да? А это распятие. Вот, а это там, например, алтарь охриный, да. И вот его читали, значит, не без удовольствия такие штуки. Но на загадки, которые в тексте есть, так никто реальных разгадок-то и не искал, а уходили куда-то в совершенно иную сторону, иную абсолютно плоскость. И любовный характер текста до восемнадцатого века никем всерьез не исследовался, что очень жаль. Ну а насчет комментария по поводу того, что здесь изображен Бог и церковь, это я оставляю на ваше усмотрение. Перечитайте еще раз, вам будет понятно, какой тут Бог и какая церковь. Это самый классический образец спекулятивных, притянутых аллегорических комментариев, когда комментарий видит, комментатор видит в тексте не то, что там реально написано, а то, что он хочет видеть. То есть пример самой худшей интерпретации, на самом деле. Но они вошли в обиход и иудейской, и христианской традиции. Если вы наберете в поисковике комментарии к Песни Песней, то высветится море подобных комментариев, где реальный эротический смысл будет затемняться вот этими всеми рассуждениями про Бога, церковь, как они стремятся друг к другу. Ах, ах! Она какая там дарохранительница, какой свиток Торы, какие бородатые раввины и чудесные монахи, хотя речь идет о совсем других вещах, да, более романтичных. Вот так. Чтобы перестать говорить о монахах и раввинах, предлагаю почитать текст, да, и вернуться-- как это Лена говорила, что бывает после конференции? Любовь, да. Любовь. Ну ладно, хорошо, а я вам буду читать по Дьяконову, и мы будем сравнивать. Да, но мы ж уже освоили, да, внутрибиблейскую экзегезу. Помните? На Песнь Песней когда мы выпустим, на вот этот наш толстый, это, доживет ли кто? Там же Катюхины внуки. Но все равно же нужно, да, так делать. И вот мы попытаемся хотя бы и без такой мощной книжки, которая у нас была тогда с Книгой Бытия, да, применить тот же методологический инструмент. Понимаете меня, да? Вперед. А может, я вам еще и почитаю тут стихи, но если вы будете сильно меня просить. Да. Итак, Ленка. "Да лобзает он меня лобзанием уст своих, ибо ласки твои лучше вина. От благовония мастей твоих имя твое, как разлитое миро: поэтому девицы любят тебя". Точка. А я вам так прочитаю: пусть уста его меня поцелуют. Что лучше? Здесь. Да, да. Да. Не, ну здесь, ну а куда здесь? Ибо лучше вина твои ласки, из-за добрых твоих умащений разлитой елей твое имя. Поэтому девушки тебя любят. А разлитой елей - это масло, да? Что такое елей? Это ароматизированное и очищенное масло оливковое, которым помазывались. Ну, тогда все мазались этим маслом. Самым дорогим - цари, вторым по ценности - священники, а остальным все другие люди, да, и мужчины, и женщины. И было благословение: да не оскудевает елей на голове твоей. То есть пусть волосы всегда будут жирными, смазанными, да, для того, чтобы Божий дом был получше. Да. Гнусная же привычка мыть волосы отнюдь не распространялась. Им было хорошо, народ был благочестив. Но! Имя твое, как разлитый елей, по-русски никак, а на иврите как красиво. Шем - имя и шемен - елей. Шем, шемен. Опять любимая аллитерация на звук "ш", да? И Шем, и шемен очень хорошо играют. Кроме того, здесь еще отсылка такая внутренняя аллюзия на книгу Экклезиаст, мрачнейшую книгу, да? Где все мрачно, хреново и плохо. И там сказано: лучше доброе имя, чем добрый елей. И звучит это на иврите: Шем tov mi shemen tov. Очень красиво, да? Шем tov mi-- и внутренняя ритмика стиха: Шем tov - имя доброе, mi shemen tov - лучше, чем добрый елей, да? А здесь имя твое и одно и то же. То есть тут есть еще такая скрытая полемика. И мне кажется, у Дьяконова это лучше передано. Имя твое разлито елей. Правда? Таким путем. Идем дальше. Оля, прочти нам. Влеки меня, побежим за тобою. Царь ввел меня в чертоги Свои. Будем восхищаться и радоваться Тобою, и превозносить ласки Твои больше, нежели вино. Достойно любят Тебя. Влеки меня, с Тобой побежим мы. Ввел меня Царь в покои Свои. Это она, это как бы она говорит: влеки меня. Он ее взял и повлек, и ввел ее Царь в покои Свои. И она говорит: мы рады, мы с Тобой веселимся, больше вина Твои ласки славят, Тебя истинно любят. А как сказано в Синодалке последнее? Достойно любят Тебя. Да, Тебя истинно любят. Здесь точнее. Далее. Надюшкин, прочти нам кусочек. Пожалуйста. Нет, ты умеешь, умеешь. You can do it. You can, you really can. Пятый. Четвертый. А, четвер-- а у вас еще, Настя, Настешок не все отподала. Ну ничего, давай. Я черна. Надюхин, ты черна? Так, дщери иерусалимские черная, но красива. Дщери. Да щщщери. Прочти так, чтобы мы почувствовали, кто мы. [смех] Щщери. [издает звук] Ти. Иерусалимские, черная, но красива, как шатры Кедарские, как завесы Соломоновы. Далее. Далее. [смех] Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня. Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, но моего собственного виноградника я не стерегла. И гаршусь. Наш Надюша. А ну прочти, Надюшечкин, вот эти про братьев с такой, с такой интонацией, да, чтобы мы поняли, как ты к этому относишься. Не смотрите на меня, что смугла. Будем смотреть. Ибо солнце опалило меня. Ах, ах! Сыновья матери моей разгневались на меня. А что? А был видать за что. Ты не отвлекайся. Хорошо, хорошо. Поставили меня стеречь виноградники, моего собственного виноградника я не стерегла. Легкое, легкое сожаление. Легкое, да. А страстно сказать? Не знаю. Теперь как Игорь Михайлович переводит: я черна, но собой прекрасна, о девушки Иерусалима. Он убирает дикое слово дщери, но потому что дщерь и ящер, а также ящур - это одно и то же. Но поскольку ящур, бруцеллез и внематочная беременность - одно и то же заболевание, это любой подтвердит, да, то слово ящер надо убрать. Не дщерь, а девушки. Когда она говорит: я черна, но собой прекрасна, девушки Иерусалима, да, звучит гораздо лучше, чем дщери, слушайте меня. Как шатры Кедара, город, как завесы Соломона, в храме которые, не смотрите, что я загорела. И тут как красиво у Дьяконова: что меня подглядело солнце, не опалило, а солнце засмотрелось на меня. А! Какова девка. Что меня подглядело солнце. Мои братья на меня прогневались, суки, виноградники стеречь мне велели. А это же на солнцепеке жутком. Как вы хотите, чтобы я выглядела? А сами, падлы, сидят в шатрах. А? Виноградники? Ну от желающих поживиться спеющим виноградом, от лис. От воров и ворон. Дальше будет от лис и лисят, которые портят, да? Вот, виноградник стеречь мне велели, козлы. Своего же виноградника я не стерегла. Я бы предложил такое. Или это вам кажется недостаточно? Своего же виноградника. Так достаточно по крайней мере? Да. Не устерегла. А у тебя там как? Не стерегла. Стеречь. А тут совершенно, тут совершенно несовершенный вид. Если не стерегла, то вина ее велика. Что ж ты, гадюка, не стерегла виноградник? Это как она ходила, в каком виде? А вот не ус-- а я стерегла, но что я могла сделать, да? И это классическое оправдание. Да, да, да. Я делала все, что могла, но не смогла. А в реале то как стерегла или устерегла? У, конечно, совершенный. Ну, на иврите нет такой разницы, как по-русски между совершенным и несовершенным видом. В этом прелесть русского языка. Но по контексту и- Ну да, по контексту не устерегла, конечно. Любая девушка будет оправдываться, что- Что слишком откровенно говорит, что- Да. Да я не стерегла виноградник! Тогда любой заходил вообще, да. А вы чего мимо тошли? Ну это же правдивая книга. Может, так она действительно не стерегла. Не, она стерегла. Она была честная пастушеская дщерь, но она не устерегла. А где об этом сказано, что она была такая честная и послушная? А какой же она могла быть? Раз ее солнце подвело. Она и пошла. Да, братья послали, ну она и пошла. [смеется] Ну, ну, ну. Братья готовят ее в невесты. Там, помните, дальше будет сказано, да, о том, что сестра наша, она маленькая и нет грудей у нее. Что скажем, когда будут свататься, а свататься когда будут уже поздновато. English folk song fucking you off споет она им, да. По этому поводу есть чудовищная шахтерская частушка, но я ее петь не буду, не буду, потом спою. Потом, да, да. Про то, что я шахтарочка мала, звуть мене Маруся. Не надо, да. И дальше, ну, на Марусю легко в рифму себе представить любому человеку, знакомому с библейским ивритом, да, таким-то путем. Значит, она не устерегла, да, да. Анюточкин, давай, мой дорогой, дальше. "Скажи мне, ты, которому люба душа моя, где пасешь ты, где отдыхаешь в полдень? К чему мне любить и талиться возле стад товарищей твоих?" Хорошо. А он ей отвечает что? "Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе пусть до овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских". Чудно. С одной стороны стережет виноградник, а с другой стороны еще и козлов ей дают. [смех] Что ж вы, Галя, все о козлах? Подождите, тут многочисленное стадо, вот. И тут да и козлята, конечно, есть, да. Кстати, это козлик. Это же вы говорили, что козлик козлу не читал, да? Да. Ты мне расскажи, любовь души моей, где ты стадо пасешь, где со стадом отдыхаешь в полдень? То есть он гримируется под пастуха. Отсюда колоссальная традиция европейская изображать любовь на фоне природы. Пастораль, то есть пастушеская идиллия. Пастух и пастушка. Прямо так. Да. Ну конечно. Чтобы мне не бродить под покрывалом. Где товарищи твои расположились? Потому что она же, как говорится, скромная девушка и не могу лицо открыть, в отличие от виноградника. Поэтому я хожу закутная вся, не вижу ни хрена. А скажи мне сразу, куда идти, а то я не вижу, где товарищи твои расположились. На посмешище меня выставила, а я иду к тебе, да. Если ты не знаешь, прекраснейшая из женщин, выходи по тропам овечьим и паси ты своих козлят у шатров пастушеских. Да? Им лот идила хатова бе а нашим. Да? Это правильно? Йеменский иврит так говорит вообще. Какой тут есть комментарий, как я вам скажу, вообще офигительный. На эту строку придумал такой Яханан бен Заккай. Это вообще одуреть. Совершенно не связанный, конечно, со смыслом. А он гримируется под пастушка. Барышня-крестьянка. У нас обычно гримируется девушка, да? Хотя бывает и парень, да, свинопас. Да, парень свинопас. То есть, значит, играются в игры такие, да? А вот полюбит она свинопаса, да, ах ты пастушка, я тоже буду пастух. Это царь, да? И вот он, значит, как бы с ней играется. Там я вот там пасу, иди там по тропкам, найдешь меня, да? Это такая как бы некая такая игра любовная. А здесь что получается, что они уже знакомы или еще нет? А вот, видимо, да. Но тут из-- тут очень сложно восстановить- Сюжетную линию. Последовательность событий. Сюжетная линия понятна. [смеется] Дело завершается, ну, свадьбой, скажем, да, в лучшем смысле этого слова. А вот последовательность событий сложно. Были ли они знакомы, где познакомились, на дискотеке, в ночном клубе или прямо вот это он пришел к винограднику. Хрен ли царю делать? И как этот царь ходил без свиты. И как она могла царя- И не признать. Не признать. Ну, она же не видела, она не включает Интернет и не смотрит телевизор. Но царь же не ходит один. Это ж телохранители там, он на коне, он же сильный. Он как гримировался под пастуха. Значит, по-видимому, как- Он как Гарун аль-Рашид ходил. Ну, тоже можно и так- По пастушкам. По пастушкам, да. Что мы можем предположить? Он уже надоел по пастушкам. Да, по пастушкам. Я думаю, что, скорее всего, было так. Это одно из предположений в духе того, о чем Ириша говорила. Он объезжал владения свои, царь, и никаких пастушек не помышлял, а исключительно как виноградники там и так далее. Вот и приговаривал при этом свою присказку крамейну сэмандар. Виноградники наши чистый изумруд, потому что виноградники - это доход, это вино, это бабки, это всегда купят. Царские виноградники лучшие, надо было охранять. Он ездил. Ну, тогда получается, он должен ездить со свитой, со всей прислугой. Вероятно, так и было. И тут он увидел ее издали, углядел. Она там резвилась, игралась ли с подружками или загорала возле ручья, или как-то там- Вот ты и не берегла. То он и углядел. Он углядел и виноградник, и подступы к нему, да. И сказал: "Ребята, вы тут постойте. Это ваша-- я сказал тут постоять". Я пойду к винограднику. А я тут подойду к виноградничку, да, мне интересно, как там караульная служба. И подошел туда, может, скинул там царский хитон, золотой обруч, взял посох в руку. Чисто проверить, как охраняют. И сказал: "О, дщерь, а что тут за-- а ты что?" Под прикрытием. "А я виноградник стерегу". "Свой, что ли?" "Нет, братов". "А братов хрен ли. А свой то вот не знаю, устерегу ли, глядя на тебя". "Не, не устережешь, - сказал. - Беги за мной". И дальше вот так, я думаю, знакомство то и состоялось. Значит, мы можем предположить, что он познакомился с ней как пастух, а потом открылся как царь. Тогда она осознала всю меру своего везения. Но он ее выбрал как пастух. Может быть, она бы офигела, если бы увидела царя и уберегла бы виноградник. Но нет, нет, нет, никогда. К братьям моим иди. А так любовь есть любовь. И любовь-то все и победила. Это тоже один из колоссальных подтекстов этой, этого, этой Песни Песней. Любовь все побеждает, и перед любовью царь и пастух абсолютно одинаковы, как перед смертью. Ибо там сказано: сильна как смерть любовь. И здесь это в тексте доказывается. Да, такие дела. Кто у нас там дальше? Валик, вперед. Кобылице моей, колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. Видите, это все-таки досталось мужику, да, не женщине. Да. Валик деликатно взял это на себя. Да. Дальше. Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях. Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками. Все. Значит, как Игорь Михайлович. Все, он открылся ей как царь. Да, царь вел меня в покои. Вы перекидываете, помните, есть в фильмах, да, два временных пласта, да, в прошлое, будущее. Так и тут. Вот такое необычное повествование, да, непоследовательное. Она как бы вспоминает, как она паслась тогда. Теперь она уже в царском дворце, потом как они познакомились впервые где-то у источника и как впервые была любовь. А теперь они у него в покоях, и он говорит ей: "С кобылицей в колеснице фараоновой тебя, милая, сравнил я". Для нее это совершенно обалденное сравнение. Каких она видела кобылиц? Твои щеки украшают подвески. Это он, я думаю, тут же ей дарит. Она в родне не носила подвесок. Она видела на знатных дамах, да и то и не мечтала никогда, и уши не проколовывала. Твои щеки украшают подвески, твою шею ожерелье одевает. Я прямо представляю все, да, и одевает. Она вся робеет. Мы скуем тебе подвески золотые и серебряные бусы. Любимая. Это не увлечение, это любовь. Когда просто серебряные бусы - это увлечение, но когда золотые подвески, вы не будете скучать, да? Если просто на трамвае и на метро - это увлечение, но на такси уж точно любовь. Это уж стопудов, да? Такие-то дела. Что, Надюша? Ну даже не бусы, тогда были золотые. Они пойдут ей. Подвески золотые, а бусы серебряные. На черном ее фоне. Она же черненькая такая. Здесь все-таки лучше золотые подвески с серебряными блестками. Ну это ж- Блестки. Да. Какая разница? Главное - драгоценный металл. Вот Инуля рассуждает прагматически. Diamonds are best girl's friends, да? Бриллианты - лучшие друзья девушек. Еще подвески, значит, они шевелятся и блестят, с блестками. Они звенят. Шевелятся - это глисты в кишечнике, а они блестят, они блестят! Они позванивают. Они играют, как кастаньеты. Да, Галочка, в этом разница. То есть, Инулечка, давай, дорогая. Сейчас. А, это пылесос. Девушка уборщица, молдаванка, привлеченная звуками Песни Песней. Любовь все превозмогла. Давай. Како ли царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое. Что такое нард? А как вы думаете? Народ. Нет? [смех] Какие народ мог источать благовоние? Инуля, ты давно не ездила в метро, а паче в электричке. Слава богу! Да. А то ты про благовония еще. Я тебе расскажу в красках. Не, нард, вы что? Нард - это благовоние, как правило, было твердым. Такие благовония привозили из Индии, стоили бешеных бабок, продавались в виде нынешней помады или таких, ну, как карандашиков. Да, сухие духи. Ну, вроде того, да. Да, тогда не знали мокрых. Наверное, типа ладанка носили на шее. Самые дорогие такие были. Это могли себе позволить только такие там царицы и первые красавицы или дочери вельмож. А женщины обычные, ну, все покупали, но по чуть-чуть и хранили дома под семью замками. Потому что это крали в первую очередь. Это стоило бешеных денег, и они чуть-чуть буквально там, да, коснутся, и уже она начнет, она будет сутки этим пахнуть. Сильнейшая по концентрации штука. Нард, индийское благовоние и стоил бешеных денег, и ценился необыкновенно. Женщины, например, когда женщина приносила на храм там золотые украшения, она считалась благочестивой. Ну, в смысле пожертвовать. Но когда такой нардовый карандаш, это стоило огромных денег. Нард, откуда у нее, какие у нее были благовония? Козье дерьмо? Что там она? Все ее благовоние было чистое тело. И тут она и золотом украсила, и нард получила царский. Нард ее изливал ароматами, пока царь за столом веселился. Правда, правильно. Пока мужик бухает с друзьями, девушка должна увидеть, какие духи он ей готов подарить. Тут есть некая инструкция, как Галочка сказала, для неопытных девушек. Ну, вроде того. И дальше, Инуля. Для искушенных. Для неискушенных. Мирровый или мировой, или что? Мирровый, мировой. [смеется] Мировой судья бывает. Ну откуда же я знаю? Давай, давай. Не расставлено. Давай, моя дорогая. Мирровый пучок, возлюбленный мой, у меня, у грудей моих пребывает. Дальше. Как кисть кипера возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских. Да, непонятно ничего? Ничего непонятно. Что такое кипер? Ну, это, наверное, растение. Хна. Хна, да? Отсюда выражение "хоть бы хны". То есть нам все пофиг. [смех]Танюха, ты слыхал такое, да? Это, ну, не танцующие танго как-то, это которые вальс танцуют, они говорят: а нам по киберу все. Да. То есть вот хоть бы хны. Кедр - это хна, да. С хной, мне кажется, более всего могла быть знакома как раз Танюшка или Надя. Так мне кажется. Хотя не только. Да ну кто ж сейчас- Я с хной никогда не был знаком, сказал он с тоской. Да. Да и вряд ли когда вообще познакомлюсь. Пока царь мой за столом веселился, мой нард разливал ароматы. Для меня мой милый - ладанка с миррой. То есть вот это самое украшение, о котором говорила Галинка. Это одновременно и украшение, и источник колоссальных благовоний, да, между грудей вешалось или в маленьких таких запаянных серебряных сосудиках сюда за ушами. Вот. И самые самые крутые позволяли себе к лодыжкам привешивать. Вот. Так наверное благосостояние- Да, да. И благосостояние- Как правильно крепить? В ухе прямо. Ну как, как серьга. Как серьга. Только маленький контейнер такой. Как клипс, как клипс. Да. На прищепки. Да баба что не стерпит, господи. Если бы они, женщины тогдашние, увидели современный каблук, они бы пошли в рабство автоматически. А колготки? Как надо издеваться над женщиной, пытать ее несколько суток, чтобы она согласилась такое одеть. Все относительно. Да, в мороз. Все относительно, да. Когда примерзает к ногам. Да, да. Так ногам полбеды, а виноградник запечатанный, да. Там шуба. Что ночует-- так, слушайте меня. Я вам о любви, а вы хрен знает о чем. На все потребен, да. Для меня мой милый - ладанка с мирр-р-рой, да? Мирра, два эр - это благовоние. Мирра применяется в церкви, она же ладан, что ночует между грудями моими. То есть она сравнивает возлюбленного своего, который засыпает на ее груди, с самым дорогим благовонием. Ну, самая доступная ей, да, степень сравнения. Для меня мой милый - гроздь хны в виноградниках Эйн Геди. А что такое хна? Отгоняет кого-нибудь? Хна никого не отгоняет. Уже поздно отгонять кого бы то ни было. Видел я раньше как-то в молодости моей такую штуку - дезодорант от мужчин. Никакой очереди не было. Как это жалко. А так раз и все. И ни один не подходит мужчина. А хна - редкость тогда. Хна привози-- хну привозили из Персии и так же, как и басму. Басма - черная, хна - рыжая, да? Ну, два самых популярных цвета, а в сочетаниях дают всю, всю палитру. В блондинистых никто не крался. Да и как бы и не поняли бы. На Ближнем Востоке блонда смотрелась бы как буфетчица из "Зенитного училища". Поэтому это нет. Большинство женщин были, я думаю, натуральными, но какие-то красились, хотя стоило это, конечно, дороже гораздо, чем сейчас. А они не красили хной, вот ведь в Индии там руки красили хной. Нет, это нет, это чисто индийское дело. Руки, ноги - это только в Индии. Виноградники. В чем вот это вот? Это не-- дело в том, что оазис Эйн Геди, который, кстати, Эйн Геди - это источник козленка. То есть козлы, любимые наши животные, нас не покидают. Эйн Геди, будете в Израиле, вы заедете на него, на Мертвое море. Это такой оазис. Он считался символом неожиданного процветания среди дикого, вымершего марсианского пейзажа долины Мертвого моря. Там на четыреста метров ниже уровня моря, офигенная жара и полная сухость. Бум! И неожиданно, значит, вот возникает оазис, финиковые пальмы, виноград, как царское растение. Рай! Это был полный символ рая среди ада или среди нашей грешной земли. И оазис Эйн Геди вос- всегда в Библии, в девяноста процентах случаев он упоминается, но упоминается не как топографическое конкретное место, а как символ вертограда процветшего, рая, некой райской местности, да? Ну, как я не знаю, человек, например, приехавший откуда-нибудь из Марийской АССР, мог сказать: "А вы знаете, в Саратове дома, как в Москве". Ну, то есть вообще офигительно, да? Вот что-то такое. Фильм, фильм "Стиляги" видели? Угу. "Ну ты, блин, выглядишь, как в Америке". Какая фраза! Вот что-то похожее. То есть символ рая - это реальная Америка. В фильме "Стиляги" тоже, кстати, показано, что реальная жизнь не такова, но Эйн Геди - это символ. Так вот, она сравнивает его с дорогой привозной хной, которая, по ее мнению, цветет в лучшем на свете месте - в винограднике Эйн Геди, который для нее есть символ и прообраз рая, да? Светоличка. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна. Светоличка, какой у тебя текст остался. Как мы любим тебя. Неплохо. Прочти еще разок, моя дорогая, чтобы-- этот текст полностью отражает наши к тебе чувства. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна. Глаза твои голубиные. О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен, и ложе у нас зелень, кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы. Правда классно? Красота. Правда хорошо? То есть глаза голубиные - это еще такое. А там еще там, да. Ну не сережки, не выпикши, да. Как прекрасна ты, моя милая, как прекрасна! Такие темно-синие. Твои очи голубицы. Нет, имеется в виду не цвет, а имеется в виду кроткие. Кротость, да. Кротость, да, кротость. Типа ты не агрессивна, как бизнес-леди, и не рвешь попу на ефрейтора, и не стремишься сделать карьеру и пройти по трупам. Ты не носишь Prada, как дьявол, но ты кротка, яко голубица. А как же со знаменами? А это он ей. Потом, ибо она грозна, совмещает все это в себе. Любовь ее сильна как-- но глаза у нее кротки. Она грозна- грозна в том смысле, что, что она покорить может как, как армия, она может- И устрашить также, да, ибо любовь устрашает. Он сам над собой не властен. Боже мой, как прекрасен она отвечает ему милый и приятен, и наше зелено ложе, крыша нашего дома кедры, его стены кипарисы. Что имеется в виду? Лес. [смех] Ленкин, как нам понимать этот жест? Лес. [смех] Ну, лес. Да природа. Да. Дворец просто из кедр, кедра, кипариса. Нет, кто прав, Ириша или-- Ириша говорит, что это дворец из кеп-- кедровыми потолками и кипарисовыми стенами. Ленкин, романтик, говорит, что это природа. Это не природа- На лужайке. Кедры и кипарисы. Ну а зелень, если ложе. Ну пальмы. И ложе у нас зелень. Там же написано. Кто прав? Надюхин, кто прав? Не было там вокруг кедров и кипарисов. Ты считаешь природа? Танюхин, ты как считаешь? Не, я думаю, что нет. Дворец? Святыня? Анюта. Природа, конечно. Ну природа, конечно. Ну да, ну от питерской то романтичной мы что ожидали то? Ален, а ты как думаешь? А Катюхин? Ну мужчину хоть спросите! Минутку, у нас тут феминизм не пройдет. А вы, Галач, как думаете? Я считаю, что там не было вокруг ни кедров, ни кипарисов. А что это было? Если для нее вот этот вот оазис это вообще единственный там вот рай. Ну, пальмы там могут быть, ну, максимум виноградник, а кедры, кипарисы- Сама она из какой природы? Из пустыни. Ну так она видела кедры и кипарисы там были тогда. То есть она не из голой пустыни, не из Сахары. В Греции же были кедры, которые- Да, и в Ливане были, и в Израиле были. Валик, вы как полагаете? Дворец. Саша. Это аллюзии к храму. Ну, лес, потому что должен быть лес какой-то, потому что это плодородие, это богатство, это то, се, пятое, десятое. Комбинированная точка зрения верная, более права Ленка. Но она сегодня на конференции, это не удивительно. Она в белом, потому как в форме сборной Германии белый верх, черный низ, непобедимая, как полки со знаменами. Значит, это природа. Но аллюзия на храм, она, предаваясь с ним любви на лоне этой самой природы, глядя на зеленое сводную траву, да, и видя кипарисы, кедры, которые над ними, она вспоминает храм, у которого потолок из дорогих кедровых досок, крыша дома нашего кедры, его стены кипарисы. Если она на природе, крыши то там нету как таковой. Не, ну она смотрит наверх. И она вспоминает храм, в котором была. Да, может быть, законченный уже к тому, это мы не знаем. Может быть, еще не закон-- она бы никогда бы в храм не зашла. Кто вообще баб туда пускал? Но для царя все можно. Кто она вообще такая? И она увидела, судя по описаниям, она увидела какие-то внутренние части храма, куда допускались только священники. Это б никакие вообще мужики из ее рода не мечтали бы. Но любовь все превозмогает. И она это увидела. Это ее, конечно, потрясло. А храм это имеется в виду- Реальный храм Соломона. То есть дом, в котором они будут жить. Нет, это уж какой дом? Это дом Бога, дом молитвы. Не-не-не. А может она говорит про дом, в котором они вдвоем жить будут. Это царский дворец. Это она, она говорила об этом раньше. Царь вел меня в свои чертоги. Нет, здесь именно аллюзия на храм молитвы, на храм - главное сооружение Иерусалима, огромный Соломонов храм, в то время самое грандиозное сооружение всего Ближнего Востока. А он был деревянный? Он был деревянно-каменный, и какие-то части были золотые и серебряные. Железо стоило дороже золота, но были железные гвозди, мы знаем, и он производил офигительное впечатление. Там же ведь он же кедры из Ливана получал. Кедр ливанский, да. Хермон там. И Хермон, да. И был Херам. Все это было. Абсолютно верно. Были кедры свои и в Израиле, но они не такие были, как в Ливане. Ливанский кедр был куда как круче, да? И оттуда везли древесину. А кедр он чем хорош? Он не такой, как лиственница, но близкий к нему, он не гниет, он не гниет. Вот, кроме того, определенные разновидности ливанских кедров, они источают даже и запах приятный, не такой, как сандал, но как можжевельник. То есть он еще и пахнет. И в кедровых покоях это был вообще кайф. Так. А кипарис еще хлеще, они там действительно пахнут. Кипарисы. Кипарис, да. Саш, ну что делать? Надо прочесть. Мы тебе вот текстик, да. С самого начала там. Вторую главу. Второй? Да. Там такие- Я нарцисс Шаронский, лилия долин. [смех] Такая фраза Владимира Вольфовича Жириновского. Я нарцисс Шаронский, шандыбин брянских лесов. Да? Вообще, когда мужчина говорит, что он нарцисс- Я нарцисс - это красиво. Женщина- Ну что делать, Александра, ну так тебе понравилось. Скажи еще раз, кто ты есть? [смех] Тебе понравится. Я нарцисс Шаронский, лилия долин. Дальше. Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами, что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть и плоды ее сладки для гортани моей. Для гортани. Игорь Михайлович пишет по этому поводу: "Я нарцисс равнины". На самом деле тут прав Синодальный перевод, потому что там конкретное место - долина Шарон. Она существует до сих пор. Это такая маленькая окрестность в Тель-Авиве, такой благодатный, плодородный уголок в середине Израиля, где вообще плодородной земли не так много. И Шарон это такая, ну, фешенебельное было всегда место.У нас же сейчас нарциссы крайне отрицательные. Сейчас, да, а это от греческого мифа: нарцисс - символ самовлюбленности. Они тогда еще не знали. Но они этого не знали, конечно. Для них нарцисс - это просто очень красивый цветок. Почему нарцисс именно? Символ мужской красоты. Нарцисс - символ мужской, как роза - женской. Нарцисс - символ мужской красоты. Это и к грекам проникло. Конечно. Именно поэтому у греков нарцисс- У греков, у всех народов, знавших нарцисс, нарцисс - символ мужской красоты. Но у греков еще и самовлюбленность: он загляделся на себя в отражение- Там его имя было- И офигел. Да, да. Да. А нарцисс вообще, э, символ красоты мужской среди цветочного царства. У нас цветы однозначно с женщинами ассоциируются. Но это же тоже не так. Были цветы, которым атрибутировались мужские свойства, да? Э, шиповник, например. Вот, ну а роза, да, в силу ее, ну, как она открывается, да, это понятно, что это был символ женщины. Лилия, лилия - девственницы, невесты, а роза - женщины во всей своей чувственности, а, например, лотос - святость. То есть такой как бы бесполый цветок, да, такого божества некий символ, да? Скажем, плющ и жимолость - домовитость, они увиваются. Давайте это, лук, чеснок оставим. Давайте дальше. Ах, кто не любит лук и чеснок? А картошку все мы уважаем, когда с сальцо ее намять. Как лилия среди колючек моя милая между подруг. Мне больше нравится как лилия среди терний - красивее и поэтичнее, да? Как терны - это кто? Терны, колючки, да, терновник. Поющие в терновнике. Да, поющие в терновнике, идите в шиповнике. Как яблоня среди лесных деревьев мой милый между друзей. То есть он ее хвалит, она его. Кто красивее и поэтичнее даже сложно сказать. Но она как лилия среди колючек, да? Но она едва ли среди дворцовых дев она никак не выглядит лилией среди колючек. Очень черная. Это комплимент. Она черна, он ее сравнивает с белой лилией. Это явное и умышленное преувеличение, гиперболизация. Не замечаю твоей черноты. Да, ты для меня лилия изумительная, да? А она за это говорит ему: как яблоня среди лесных деревьев мой милый между друзей. То есть все дички, ну, парни неплохие, но дикие, неотесанные, а ты садовая, прекрасная яблоня. Ну, тут не сказано, какая яблоня. Ну, если плоды для моих гортани. Ты пробовала? Как яблоня среди лесных деревьев. Тычок - это ужас. Да, мой милый среди друзей. Там рот потом не раскрыть. Под сенью его я сидела, то есть моего милого. Когда любишь, знаешь, там все у тебя прекрасно и даже дикая яблоня. Любовь зла, полюбишь и Эйн Геди, да? Да, конечно. И козленком сам станешь. Не-не, тут имеется в виду, Инуля, ты не путай нас. Тут имеется в виду как раз плодовое дерево среди деревьев диких, яблоня среди лесных. Она хвалит его куртуазность, его манеры. Ириша! Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною - любовь. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. Изнемогает она. Она изнемогает. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские- [смеется] Как проклятье звучит. Да что вы, такое красивое слово. Дщери, веди себя тихо. Мне тоже нравится. Дщери? Полевыми ланями- Ужасно. Не будите и не тревожьте возлюбленной, таково ли ей угодно. Голос возлюбленного- Ш-ш-ш, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. [смех] Ясное дело, да, это не про полки со знаменами. Он ввел меня в дом пирования, надо мной его знамя - любовь. Ввел ее в дом, э, пира. Это означает он с ней сел за стол. Угу. То есть не побоялся и незападло. И простую, да, загоревшую, черную- Но уже принарядил ее. Не, ну это, это само собой, да. Но это с его стороны сильный поступок. И она, конечно, совершенно обезумела от- Счастья. Да, да. И от внезапности всего произошедшего. Но для любви нет ничего невозможного. Для этого текста это исключительно важная мысль. И надо мной его знамя - любовь. Никакого, я думаю, знамени реального нет. Оно развивается над ней, да? Но она первая вводит воинскую метафору. Она девка, а он пацан, да? Она под защитой, она защищена от всех. Именно, именно. Знамя - любовь. Да, от всех вот уколов, которые могли бы ее черноте и простоте. Но она под знаменем. Она под знаменем, совершенно верно. Яблоком меня освежите, шепталой меня подкрепите. [смех] Ну, бормотухой. Бормотуха и шептала - любимые напитки миллионов. А у вас вином, да, вином и яблоками. Ну конечно, вином. Какое еще шептало? Ну что, Игорь Михайлович? В оригинале как? Секера, там, секера. Знаете, напиток такой? Какой-то алкогольный напиток. Наверное, типа браги. Секера, да. Там шипучка, шип, да, шип. Нет. Короче, самогоном подкрепите меня. Не было самогона и не могло быть. Самогон родился со Змеевиком, а тогда ж не было его. Это еще тысячу лет пройдут. Ну а секера, ну брага - это что? Это сок с сахаром начинает бродить. Сахара-то не было, вы что? Не, вы меня не путайте. Что, из тростника? Тростник откуда приехал? Из Америки. Сахар тогда вообще не было. Мед только был. Все вы переносите нынешние реалии. А из меда не сделаешь. Народ всегда любил бухать. Без бухла же невозможно. Значит, что-то надо нюхать. Хлеб был дорог, поэтому что? Либо было пиво, здесь меня, это умели. Но это для простонародья. Для богатых вино, конечно. Из сока, наверное, там было. Из фиников? Нет, нет. Вот это се что там. Секера. Секера. Секера - это было фруктовое вино. То, что на Украине или, например, если вы помните, Гоголь называется пенник. Это фруктовое такое вино. Да. Кстати говоря, сейчас продается китайское, японское, сливовое, там такое, да? Но оно это еще то вино. То есть она- Три градуса в субботу. То есть в оригинале она вот три градуса в субботу. Она просит не вина. На самом деле она просит легкого такого напитка. Ей уже этого будет достаточно. Да. А мне чего-нибудь такого легенького. Ах, я пьяная, пьяная совсем, вот. А царь говорит: давайте-ка, ребята, апперолочки. Что он не говорит? Да. Ну, не говорит. Ладно, нельзя уже. А кто на прошлом занятии читал нам этого Снычева? А мне это слово нельзя сказать. [смех] Вот она половая дискриминация в чистом виде. Простите, пожалуйста, можно один вопрос? Что, моя дорогая? Вот в прошлый раз в связи с Эсфири вы говорили, что женщину позвать на пир - это вообще чуть не оскорбить ее. А тут получается вроде наоборот. Так то же персов, то же у персов, а это у евреев. Кроме того, позвать на пир в каком контексте? Тут он ее посадил рядом с собой, а там он сказал: "Ну-ка пройди, а ну пройди, не повернись, жопу все увидели. А! Не, посмотрите еще. Ну-ка встань. О, хорошо!" Знаешь, разные- Потому что это был уже седьмой день пира. Разные контексты, когда все были бухие. А здесь он ее сажает, ну, наверное, не как равную, но он ее вводит в этот дом пирования, где она там вельможи, там шестьдесят, ну таких шестьдесят сильных, которые будут дальше. Это военачальники, это не телохранители, это военачальники. Что за общий стол? И за стол, да, с вельможами, с генералами. Она, блин, представляете, как она себя чувствует? А он говорит: Вот это моя Суламифь. Но, конечно, да, все кланяются, и она в полном охранении, да? И знамя здесь именно охрана. Так, кто там дальше-то? Катюшечкина, его левая, ну я за тебя прочитаю. А хотя я считаю не то. Прочтешь нам левое? Ну, это для тебя будет инструкция. Да. Да. Какой стих? Пятый. Восьмой. Почему? Пятый же уже прочитали все. И пятый, и шестой. Да, его левая. Я не знаю, у вас какая-то совершенно другая нумерация. Голос возлюбленного моего. Вот он идет, скачет по горам, прыгает по холмам. Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку. Мелькает. Кто там мелькает? Это милый мой. Ну ладно, девки, давайте вперед. Голос милого! Вот он приходит, перебираясь по горам, перебегая по холмам. Не он, сама голос его. Да, да. Такой неверный, как эхо. Мой милый похож на газель или на малого олененка. Вот он стоит за нашей стеной, засматривается в окошки, заглядывает за решетки. Бог его знает, это ей кажется или она везде видит в каждом, да? Да напилась уже. Да уж протрезвела. Она там до этого говорила, заклинаю вас, девушки Иерусалима, газелями и оленями степными, не будите, не пробуждайте любовь, пока не проснется. Это она о чем говорит? Стерегите виноградники. Виноградник стерегите, потому что как проснется, то уж ничем не удержишь. Ой, тут она права, да. Так что, Галочка, у нас дальше-то? Я даже не знаю. Молчит милый мой. Возлюбленный мой начал говорить мне. Вдруг. То есть он наконец, он оторвался от шептала и сказал: как тебя зовут? Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди. Ибо вот- И все. Вот зима уже прошла, дождь миновал, перестал. Цветы показались на земле, время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей. Прекрасно. Молчит милый мой мне, говорит мне: встань, милая моя, прекрасная моя, выйди. Он ее как бы зовет извне, да? То есть они уже в некоем новом помещении. А тут уже и зима прошла. В светлице некой. Они как долго уже там, год вместе. Да, да, да. То есть они уже сменяют третье, по меньшей мере, помещение. Первое, четвертое. Чертоги. Первое были царские чертоги, потом они появились опять. Второе - это виноградник, у которого они познакомились. Третье - это некий лес или сад, в котором они миловались. И четвертое - это был зал пира, наверное, во дворце, где как бы была апофеоз ее счастья. А теперь она уже в светлице своей. Кто бы мог подумать. Это уже что уже, год в гражданском браке или что? В незаконном блудном сожитии, я бы сказал, да. Так тебе больше нравится? Да. А зима прошла. Зима уже прошла. Да, зима прошла. Да, это вы метко подметили. И на ты нули. Хронология то не укроется. Да, встань, моя милая, моя прекрасная, выйди. Ибо вот зима миновала. А что год вместе, что не женится? Царя спроси. Ой, Соломон, ну что ты не женишься на пастушке на простой, а площадь не боишься потерять? [смех] Да, царю не принято такие мерзости говорить, Нуль. Даже ты со своей самурайской прямотой тут бы поостереглась. Правда? Да, да, да. Ну вот. А кроме того, тут у меня есть такой вопросик. Как знать, да. А этот год провели ли они вместе? Да нет, конечно. Может быть, он ей построил светлицу и сказал: возлюбленная моя, поживи пока тут. Неизвестно. Да, поживи пока тут, ибо вот она как о нем соскучилась. Да. То есть она, ну как бы, натешились с девкой, да, и отселили. Но дело житейское. И вот она сейчас живет в этом своем тереме, светлице, в этой, в доме. Ну как? Дом, наверное, да, светлица русское слово. И скучает по нему. А он все не приходит. Но у него ж забот полно, а она, бедненькая, скучает. И вот он наконец пришел. То есть она сидит там, может быть, одна, может быть, с подругами. И голос милого. Она не верит своему счастью. Запахивает пеньюар, на ходу принимает душ, красит глаза, зубы, волосы, ногти и подбегает к окну. Все за шестнадцать секунд. Прямо, знаете, прямо в таком контексте тогда получается, что мелькает сквозь решетку, прям когда он ее куда-то там в тюрьму засадил, а потом пришел вот и освободил. А не, решетчатые окна - это наоборот, был кайф. Реше-- а даже не было, не было стекла, не было стекла. Решетчатые окна, значит, не каждый влезет, потому что по санаторию я не могу себе позволить. Потом вот еще и тень. И это тоже, да. И у решетчатого окна можно было сидеть девице и смотреть на улицу, а ее не видно было. Если густая решетка, да еще и занавеси. А девке же неудобно на улицу смотреть, а очень любопытно. Поэтому решетчатое окно - это, вообще говоря, символ богатого дома. Вот так-то, да. И вот он ей говорит: "Встань, милая моя, прекрасная вы, ибо вот зима миновала, ливни кончились, удалились". Значит, настала уже весна, уже весна. Когда это в Израиле происходит? Это в конце марта. Расцветает земля цветами. У нас еще, а там, конечно, уже все. Время пения птиц наступило. Голос горлицы в земле нашей слышен. В коль дор ты ни шма. Как красиво! Виноградная-- наливает смок-смоковница смоквы. Это мы еще не читали. Танюшечка, прочти нам про смоквы. Тринадцатый. Смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди. Как-то ты тяжело об этом говоришь, как историю болезни читаешь. А дальше? Голубица моя в ущелье скалы под кровом утеса. Покажи мне лицо, лице твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лицо твое приятно. Вот так. А Игорь Михайлович пишет нам: "Наливает смоковница смоквы, виноградная лоза благоухает". Или благоухает? Хорошо. [смеется] Кто это там шумит? Это благоухает. [смеется] Да. Встань, моя милая, прекрасная, ну хорош лежать уже! Я тут истомился. Моя горлица в горном ущелье под навесом уступов, а у вас там под сенью утесов. Под кровом утеса. Да, но Утесов - это был певец такой, а под навесом уступов как-то ничо так. Дай увидеть лице твое, лицо твое. Дай услышать твой голос, ибо голос твой приятен, а лицо твое тоже ничего себе. В смысле прекрасно. И дальше неожиданно, Леночкин, для тебя. Какой? Пятнадцатый. Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете. Это с каких хренов? Что за лисенки имеются в виду? Ловите нам лисенят, маленьких лисенят, они портят нам виноградники, а виноградник-то наш не расцвел. [смеется] Как не расцвел? У нас в цвете. А тут не расцвел. Лиса и виноград. Вы знаете такую басню? О чем, о чем там речь? Нет, не знаю. Расскажите. Ты не знаешь лису и виноград? Светуля, расскажи нам про лису и виноград. Динка знает. Да не знаю я. Ну откуда ей знать? Я только про мартышку и очки знаю. [смеется] Это про меня потому что. Да, это да. Мартышка к старости слаба глазами стала. Рос виноград. Лисица прыгала, прыгала, никак не могла его достать, а он такой прямо вот висит налитый солнцем вообще прямо у него слюни текут. Она прыгает, достать не может. Тогда она говорит: "Ну и фиг с тобой. Вообще ты зеленый, не очень ты мне нужен". И все. И все. И ушла. Не очень-то и хотелось. Он на вид-то хорош, да зелен, ягодки нет зрелой, еще оскомину набьешь. То есть чего я не могу достать, то лучше обосру. Ахая. Да, делаю вид, что не очень и хотелось. Да, да, это басня Эзопа, вошедшая во все, во все сокровищницы мировой литературы. Прихожу лиса в виноградники. А этому лисенку повезло, он-таки виноградничек-то попортил. А мы помним, с чем виноградник-то ассоциируется, да? Каких это лисенят надо ловить? Чего ловить, да? А это что, другие там все бегают? Наверное. Всю зиму то. Нужно трактовать, да, трактовать в нескольких аспектах. Она, кстати, беременная была. Ой, ладно, гад сразу. Ну с чего беременная, господи? И все б доимеловались там под кинкой. Ну, не знаю, вдруг вон уже лисята там бегают. Я думаю, лисята это вовсе не беременность. Лисята это те, как бы, как сказать- Воздыхатели. Воздыхатели, да, которые для виноградника, а виноградник важно, да, представляют опасность. Значит, ловите лисенят можно трактовать так: берегитесь, девушки, юношей сладкоречивых, да, которые вот говорят, что вот, мол, все будет класс, а сами виноградничек-то и попортите и как лисенок из виноградника убегут, а виноградник ваш уже и-- [шипит] да-с. Вот так, надкушенный ломоть. А, да. Значит, ну, как бы она-то не уберегла, а теперь задним-то числом все страшно умнеют задним умом. Это страшное дело. Да. И говорит: "Ой, ребята, я вам что скажу. Вот вы уж моих ошибок не повторяйте", да. Ну и все. Значит, дальше все по тексту три тысячи лет. А второй аспект - это другой. То, о чем говорит Светуля, знаток человеческого сердца, что, блин, всю зиму я сидю, а плоть-то моя слаба. Подружки, изловите хоть какого-нибудь лисенка, да, чтобы хоть как-то. Ибо виноградник мой в самом цвету. Такое дело. А это зависит от того, как мы переведем. Как у вас в Синодалке переведено? Раз в цвете, то поймайте хоть какого-нибудь лисенка, который бы цвет бы сорвал да понюхал. Да? А если как Игорь Михайлович, они портят нам виноградник, а виноград то наш не расцвел, тогда это предостережение будущим следующим девицам. Понимаете, в чем разница? Вот как тут переведешь, тогда и такой- Раз портят, значит, это плохо. Они портят по-любому, даже если это хорошо. Неважно. Они все равно портят. Одно отношение, значит, портят. Ну. Никто ж не хочет быть порченной. Все хотят. Нет. Никто не хочет быть- Девственницами- Все хотят, да. Никто это вслух не будет говорить. Девственница та кому никому не нужна. Все хотят быть порчеными. Но никто не будет вслух это говорить. Но порчеными по-правильному. Вот именно. Да, по-правильному. Значит, надо по-другому обозвать, но не порчеными. А все равно порчены, они уже не устереженные. Так вы как полагаете? Она просит себе- Нет, просто порченая незамужняя - это плохо, а порченая замужняя, то и ничего страшного. Да. Значит, тогда если порченая незамужняя, тогда вы говорите, что это предостережение остальным девицам. Конечно. Она же незамужняя, естественно. Но это тогда нужен перевод Игоря Михайловича. Почему? Даже если замужняя- Потому что виноград- Потому что она по-прежнему, она, она не замужем, но порченая. Не ходите в девки замуж. Девки замуж - ничего хорошего, да? Утром встанешь такой кошмар, да? [смеется] Она здесь имеет в виду, что- Инуля, ну? Мне кажется, что она здесь говорит, что- Непонятно, кто говорит. Что не нужны ей другие мужчины. [смеется] Ты с чего это взяла? Это ты что, свои слова, свои мысли вкладываешь в нее? Правильно, правильно. Возлюбленный мой принадлежит мне. А я ему. Да. Он мне, а я ему. Никаких там лисенят не нужно. А я ему. Ловите их. И что? Дальше развитие этой мысли идет. Нет, сексондочка, это совершенно другая мысль, доктор. Нет? Нет, нет, другая совершенно мысль. Более того, у Игорь Михайловича это даже выделено курсивом. Вот этот вот куплетик про лис и лисенят, потому что он непонятный. А вы помните, как называется в нашем силлабусе? Песнь песней, загадка загадок. То есть до фигища таких. Вот как это трактовать? Ну а как в оригинале? А- Расцвел? [смеется] Нет, он не расцвел. Нет, а тут как ни трактуй, мне кажется, по-любому либо акцент на слово- Хоть трактуй, хоть не трактуй- Все равно порча. Про лисенка все понятно. Конечно. Тут либо акцент на слове "портят", либо акцент на слове "еще не в цвете". А смысл- Нет, ты права, но это зави-- акцент на слове "портят" напрямую зависит от того, как ты трактуешь слово "в цвете". Конечно, но смысл-то от этого не меняется. Все равно предостережение. Только либо в слове "портят", либо в слове "не в цвете". Ну "портят" - это же негативные несет оттенки. То есть вы не хотите думать, что она, сидя в светёлке, привлекает других лисенят? Потому как- Вы верите в женскую, как это будет это, верность? Целомудренность. Тем более она еще молоденькая девушка. Целая мудрость. Конечно. Это неактуально. Да, хорошо. Один мой знакомый в слове целомудрие предлагал всегда выбрасывать букву Р. И получалось очень хорошо. Да. Ну и знакомые у вас. Ой, разные были. Кто у нас дальше-то? Аленя, давай, твоя очередь. "Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему. Он пасет между лилиями, доколе день дышит прохладою и убегает тень, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселенных горах". Она его зовет, а не каких-то там. Ну как да, какие другие мужчины? Мой милый его, а я его. Вот. Мой милый мой, а я его. Он бродит среди лилий, не пасет там среди- Короче, он да, там. Он бродит среди лилий, да, пока не повеял день, не двинулись тени. Поспеши назад. То есть это ночью, да, как газель мой милый или как малый олененок на высотах Бэты. Короче, она скучает по нему, бедняжка. Не без того. Потому лисененки. Но вы не хотите этой версии. Хорошо, да, целомудие, да. Почему вы в этой фразе видите, что она сидит и хочет других- Вот именно, почему в дете есть похоть? Где она здесь, где вот, в каком слове? Я узнаю интонации святого Бернара. Да. Хорошо. Порок- Что она хочет других- Порок смирен. Да. Инквизиция побеждена. Вообще из его уст исходит: "Ловите нам лис и лисенят". Не, это, это, это вот- Тут вообще лисица - это женская, женская версия. Левые стихи, а на иврите шуаль мужского. А, лис, да? Лис, лис такой, да. Шуаль, да. Как мы говорим, например, у нас лиса женского, да, она всегда там в сказках Патрикеевна, хотя есть и самец сам. А волк всегда мужик, да. А на иврите шуаль лис. То есть лис и лисята. Ловите лис и лисята, которые- То есть гоните- Которые- Которые бродят здесь вокруг. Гоните. А, но с другой стороны- Ну хорошо, гоните. Да, да, да. Ну чего бы вы ожидали от собрания дам? Естественно, гоните, да, гоните. [смеется] Нет, нет, может, вы и правы. Видите, она ж говорит: "Ловите мне лис и лисята, которые- Вот именно, ловите. Но смотри. Почему- Ловите мне лис и лисята, которые портят виноградник. А вот неизвестно, кто это говорит. Если то он говорит. Почему нам? Кому нам? Ну, нам, Николаю Второму. Не, не, не, тут это очень важно. Но дело в том, что из контекста- А тут на "а", ловите нам. Из контекста непонятно, говорит ли это он, говорит ли это она. Может они маглой хотят заняться. Может, это хорошая мысль. Или говорит это некто третий. У них же там это было тоже, наверное, распространено как-то. Нет? Обрезали сразу все. Да? То есть не, на четверых не соображали? [смех] За ним мысли покастрировали. Нет, за мысли пожалуйста. Но за практику сурово было, да? Может, сказали, что там оргии были распространены. Нет? Что ты понимаешь оргия? Оргия - это когда сообщество людей замкнутое, как правило, жрецы с такого же рода жрицами, то есть люди, которым все можно. Все на глазах бога это делают. Нет, никогда не на глазах, а на глазах у богов, не на глазах у смертных.Ну друг у друга, я имею в виду. Это конечно. В десятку собрались- Там они могли друг друга, там кого сгреб, это понятно. Но и то это была, это не была оргия в смысле. Сексуально и распутно. Ну, это было в физиологическом смысле, да, каждый трахал кого хотел. Конечно. Но! Это всегда обставлялось как священнодействие. Не секс ради секса, а ради славы Божией. Это обставлялось как священнодействие. И поэтому, если бы простой человек такое бы сделал, его бы казнили не за сексуальные дела, а за то, что он присвоил себе прерогативы священника. Но здесь же типа идет речь о царе. Он же не самый простой человек. Нет, это ты, вот ты нас уводишь на ложный путь. Тут никакой групповухи нет. Насчет групповухи мы сами не против, мы бы тебе привели, но нет, тут не про то речь, это явно не про то. Еще ловите нам. Это, может быть, все-таки он там оставил кого-нибудь ее охранять и поэтому говорит- Ну уж девиц или евнухов, никак не парней. Ну евнухов, конечно. Да, евнухи слове для синят, как же. Давайте дальше прочтем. Давайте так. Ночью на ложе искала, кто там ччч- А вы знаете, а вот здесь все-таки, мне кажется, самое сильное, мы если так, мы не доберемся, то тут в конце то, что любовь, большие воды не могут потушить любви и реки ее не зальют. Это единственные какие-то вменяемые слова вот во всей этой, всей сиропе. Так, опять вы про сироп, опять вы, блин, про сироп. Давайте прочтем Галочкин любимый стих. Давайте восьмую. Это восьмую главу. А что они дальше не пойдем, что ли, нет? Мы так не дойдем до конца. А то! Ну не дойдем и не дойдем. Просто по времени- По-другому. Давай мы лучше закончим восьмую, там интересную штуку, а потом, может быть, как-нибудь при случае вернемся к Песне Песней. Восьмую главу. Давай, Сютуля, начинай. Давай, Сютуля. О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей, тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы. Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня, а я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Вот это непонятно. С одной стороны, брат, а с другой стороны. Если бы он был братом ей, она бы- Не стеснялась его. Не стеснялась целовать на улице. Да, да, так нельзя. Тогда бы она от этого не ломалась. Нет, сама бы она ловила, ну а другие. Привела бы я тебя с собой в дом матери моей родимой, вы послушайте, напоила б душистым вином и соком моего граната. Понятно, каким сочком бы она напоила. Ну вот, там левая, опять же правая обнимает. Любимая позиция Иннулина. Заклинаю вас, девушки Иерусалима. То есть не буди лихо, пока оно тихо. И дальше давайте сразу шестой стих. Кто у нас лучше всех читает? Шестой или пятый? Шестой. А кто это? Это мы про пустыню пропускаем? Дальше положи меня с радостью. Да, про положи меня. А ну-ка скажи, Иннуля, нам так классно, громко. Ой, не, не, я не умею читать, не. Нет, нет. А ну-ка, Галеночка. Положи меня, как печать на сердце твое, как перстень на руку твою, ибо крепка, как смерть, любовь, люта, как преисподняя, ревность, стрелы ее - стрелы огненные, она пламень весьма сильный. Вот разумные слова из всей этой- Это эпиграф к купринской Суламифи, да? Положи мя, яко печать на сердце своем, яко печать на мышце своей. Не на руке, а мышце. Клеймо - это не перстень, да? Какая разница в переводе. Зане крепка, яко смерть, любовь жестока, яко ад ревность, стрелы ея, стрелы огненныя. Какой, нахрен, весма? Случалось нам ревновать? И кто тут скажет весьма? Как Игорь Михайлович переводит: положи меня печатью на сердце, печатью на руку. Вот ему так хочется. А мне, конечно... [вздыхает] Знаете, как я бы перевел? Не то чтобы я там с Игорем Михайловичем бы спорил. Печатью на сердце, клеймом на руку. Тогда это было бы вот именно усиление. Клеймом, да. То есть печать на сердце - это же не, правильно? Клеймо. Ибо любовь, как смерть, сильна, ревность, как ад, тяжка, жаром жжет Божье пламя оно. Она ревнует его, что ли? А? Она его ревнует? Все ревнуют друг друга, если не ревнует, то нет любви. Антипод любви ведь не ненависть, а равнодушие. Если не ревнует, значит, любовь ушла. Это ведь понятно. Но мы говорим сейчас о филологии, да, не столько о чувствах, сколько о филологии. Вот перевод старый, да, славянский. Зане крепка яко смерть, крепка яко смерть. Ведь крепче смерти ничего нет. Зане крепка яко смерть любовь. Это очень хорошо. И великолепные переводы в этом смысле от Иеронима. Именно смерть крепка. А смерть крепка - это что значит? Неизбежна? Или что под словом крепка? Сильна, сильна. Сильна, непобедима, неодолима. По-французски говорили: fort comme la mort. Сильна как смерть. Название романа Мапассана. Fort comme la-- по-французски еще удается и в рифму сказать. Так, Галюха у нас на микрофоне. Ну вот по поводу любви и ревности. То есть если ревность есть, то есть любовь. Ну, то есть, а ревность - это же признак, ну, принадлежности. Конечно. А с другой стороны, любовь - это же свобода. Господи, какая свобода? Какая свобода любовь? Где ты видела влюбленного свободного? Где ты видела такое? Если ты влюблена, ты не свободна по определению. Ты вот какая свобода тут нафиг? Ты сама себя в кандалы за- Заковала. Не слушай этих людей. Нет, я не говорю, что это плохо. Я говорю, я не говорю, что это- Сютуля, ты последний романтик, ты последний. Что будет, если ты хоть раз не придешь? Если ты хоть раз не придешь, да. Леночка, любовь и свобода - это разные вещи, да. Заметь, я тебе не все скажу. Я не буду занимать экстремистских позиций Нули. Любовь и свобода- Но любовь и свобода вещи весьма противоположные. Я не сказала при этом, что это плохо. С удовольствием идешь на эту плаху-то, почему нет? Да, но любовь - это, конечно, со свободой мало совместимая штука. Да, ревность, безусловно, чувство принадлежности. Поэтому когда ревнуют, ощущение, что от тебя отрезают, да? Отрезают. А отчего скандалы-то? От того, что ты считаешь, что свободна, а на самом деле ты не свободна. Вот и все. И коллапс. И по-разному трактуют степень свободы каждая из партнеров. Конечно. Мне можно или нет? Ей-- тебе нельзя, а мне можно. Я другое дело. А если мне нельзя, то и тебе нельзя. Тебе нельзя, да, такое дело. Ну ладно, мы про ревность. Жаром жжет Божье пламя она, и не могут многие воды любовь погасить, ни затопить ее реками. Кто захочет всем богатством своим заплатить за любовь, того наградят презреньем. То есть любовь не купишь. Любовь она бескорыстна, бескорыстна. А к чему вот это, почему вот идет вот это- Что мы? Повествование то, что они воссоединились уже. И вот это вот такой вот итог того, что все-таки любовь превыше всего и все равно приползу на коленях к тебе или как? Бог его знает. К чему вот этот вот- Загадка загадок. Загадка загадок. А одиннадцатая глава, одиннадцатый стих был саду Соломона в Бар-Хаммоне. Вверил он сад сторожам. Каждый носил за пло-- за плоды плату тысячу серебром. Есть у вас такое? Угу. У меня же этот сад тысяча у тебя, Соломон, и две сотни, со стерегущих плоды. Это как понимать? Что это такое? То есть как она в контексте? Это свадьба, это обряд дарения. Подружки собирают бабки. Непонятно. Живущая в садах. Друзья прислушались, да и услышат твой голос. А она ему: сокройся, мой милый, будь похож на газель или на малого олененка на горах благовоний. Хрен его знает. Это может быть как бы ритуальная перекличка, когда он перед брачным шатром, невеста скрывается в шатер, жених еще бухает с друзьями, она уже там готовится и перед тем, как войти. Ну, это сейчас все запросто, а тогда же был целый ритуал. И что такое фата? Это полог брачного шатра, который он теперь откидывает на законном основании и целует ее при всех как супруг. Первый и последний раз, кстати, прилюдно. Прилюдно нельзя. Дальше можно будет только в гробу. И вот он, значит, заходит в брачный полог. Но он, понятно, символика откидывания полога. Невеста же девственница. И вот перед тем, как реально зайти в брачный шатер или там, если в богатом доме за занавесь, дверей то не было особо. Вот он перекликается с ней, возлюбленная моя. А почему она ему говорит беги? Может, наоборот, они так и не воссоединились. Либо тогда есть и другая версия. Да, они разлучились. Потому что тут есть сестра, она мала. То есть может быть, братьев много стоит. Нет, может быть, это просто они так и не смогли воссоединиться. Любить-то любят, но неравный брак. Вот загадка загадок. И как тут понимать это непонятно по контексту. Автор известен. Я, может, пропустила начало. Традиция говорит Соломона, что когда Соломон был молод, написал "Песню Песни". Гори, горит огонь желания. Потом он постарел, написал притчи, а когда уже совсем писал Екклезиаст, что все фигня. Да, но вряд ли. Скорее всего, разные люди, непонятно кто. Зато чье авторство мы знаем. Некто Пушкин, известен он такой, из эфиопов, пишет так. Тоже загорелый пацан. Да. Не бойся, чтобы загорать вперед. Вперед. Не, ну он обламывал их, но очень успешно, очень успешно. В крови горит огонь желанья, душа тобой уязвлена. Лобзай меня, твои лобзанья мне слаще мирра и вина. Склонись ко мне главою нежной и да почию безмятежный, пока дохнет веселый день и двинется ночная тень. Левая рука к солнцу. Умел, собака, да. Вертоград моей сестры, вертоград уединенный, вертоград - сад, сад. Чистый ключ у ней с горы не бежит запечатленный. У меня плоды блестят наливные, золотые. У меня бегут, шумят воды чистые, живые. Нард алой и киннамон, киннамон - корица, благовонием богаты. Лишь повеет аквилон, аквилон - северный ветер, и закаплют ароматы. Закаплют? Ну. Пипец. Они здесь тоже каплют. Нуля, перефразируй. Как замечательно! Вот тоже. Фет Афанасий. Все, что ли? Он не писал много. Да это то, как Шенгели говорил много, Пушкин писал коротко. Чисто так, зарисовка. Ну все понятно. А дальше уже ничего не надо. Если уже ароматы закаплют, все. Ты как бы понимаешь процесс, да? Фет. Не дивись, что я черна, опаленная лучами. А размер чисто пушкинский. Посмотри, как я стройна между старшими сестрами. Оглянись, сошла вода. Зимний дождь не хлещет боле, на горах опять стада. И оратай вышел в поле. Розой ты меня зови, ты красой моей ужален. Ведь цвету я для любви, для твоих опочивален. Такое впечатление, что он продолжает вообще, да? Целый мир пахнул весной. Тайный жар владеет девой. Я прильну к твоей тесной. Десница - правая рука. Не прильну к тебе десной. [смеется] Я прильну к твоей десной и правой, ты меня обнимешь левой. Я приду к тебе в ночи незаметными путями. Отопрись и опочиешь у меня между грудями. А можно же! Ну да. Ну а здесь я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капало мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка. Классный такой эпизодец, да? Да, вот тут еще перед этим возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, [смех] и внутренность моя взволновалась от него. [смех] А вот что там, что там вот? Ну, по этой, говорят, по этому случаю. Они молчат. Я не понимаю, что вот- А чья бы внутренность в этом случае не взволновалась? Хотел бы я спросить. Пятое и четвертое прочитайте, что там. Галя, вот заметьте, я хотел как лучше. Но разве тут дадут? Народ требует истины. Истина, блин, истина не интересует. Что там взволновалось то? Аклитус, пожалуйста. Через, через какую скважину? Народ интересует- Как это через какую? Понятно, через какую скважину-то. Не совсем, значит. Вот еще, да. Он, хитон мой, как же мне надевать его опять? Я мыла ноги мои, как же мне- Сняла хитон, не надевать же его снова. Омыла я ноги, не пачкать же их снова. Милый мой, протяну-- просуну руку в щелку, от него утроба моя взыграла. Ну вот все равно не понятно. Ну, мои дорогие- Ничего непонятно то, что непонятно? Имеется в виду он, он отмычкой открыл замок в двери. Да. И каждый, кто думает по-другому- И удыхание перехватило тут. А вдруг это не он? Конечно. Кроме того, он вот так вот, да. И у него рука такая синяя, да. Так откуда она знает, кто там колупается? Ой, он хорошо знает. В таких случаях каждый хорошо знает, кто колупается. Каждый все снимает, мир свой испорчен. Слышите? Да. Мир не испорчен. Да, послушайте, я вам все масоны, а вы мне в гинекологический стационар. Ну что за блин? Вот это вы, это вы начали это все. Я начал! Это Пушкин. Блин. Вообще не Пушкина, а Соломона начнем с того. Соломон, да. Я им Фета читаю. Они говорят: нет, как ты в щелку, будто непонятно, блин. Сейчас ты не сама про топографическую анатомию не покажется мало. Граф Бутурлин. Суламита, подражание Песни Песни. Эпиграф из блаженного Иеронима Nigra sum, sed formosa. Черная, но красивая. Я роза Сарона, я ландыш долин от башен Сидонских до чермных пучин, от Нила до рек Ниневии далекой нет краше меня среди женщин Востока. Сыны мои, матери злобно кляня, средь виноградник послали меня. Такой боевой кавалерийский размер. Но солнце с небес любовалось мною и знойной меня одарило красою. Спустилася горной тропой в Вертоград смотреть, как цветет молодой виноград. Прямо речет. Как сверкают травы большими волнами, как статный гранат увенчался цветами. Какая хуйня! У Пушкина, да не Фета. Секундочку, вас там зовут. Размер, да, размер имеет значение. Но я не нашла там весенних цветов. Но нашла я тогда в Вертограде любовь. Мой милый, что царь среди царского стана и рис его запах, что запах Ливана. Кстати, о арабских пастухах. Он властно обвил меня правой рукой. Другая рука под моей головой. Мне дайте вина, я от счастья страдаю, мне дайте вина, от любви умираю. Это кто? Граф Бутурлин. Даром что масон, а не умел ничего. Брюсов. Он тоже? Да. Мне поется у колодца позабыт кувшин, громко голос раздается в глубине долины. Да, совершенно верно. Приходи, мой друг желанный, вот тебя я жду. Травы одр благоуханный в скалах грот найду. Нет, никто, никто доныне не ласкал меня. Груди, плечи, как святыни, охраняла я. Пастух и виноградников. День настал. Иди, желанный. Кто ты? Знает Бог. Травы одр благоуханный, мягок серый мох. Оплету вот так я руки. Спи между грудей. Вечер гаснет, гаснут звуки. Где ты, сын полей? Жду кого-то у колодца позабыт кувшин. Песня громко раздается в тишине долины. Да, не всякий масон хорош и не всякий пролетарий плох. Это Брюсов пролетарий? Ну, поддержал же. А как вам такая хреновина? Когда-то Соломон, устав от мудрых дел, покинув тьму замков- Басне, что ли? В кедровый лес сбежал и там среди цветов любовь свою воспел. А я с любви царя завесу вновь сорвал. Пусть песнь его любви звучит для нас навек. Пусть тайный страшный взор погаснет для меня. Безгрешным буду я, как первый человек. Я счастье вдохну стихом любви опьяняющей. Но он звенел другими вещами. Да, про Пушкина говорят это он стихозвон. Так кто это был? Чулков. Чулков. Да, вот так вот. Саша Черный. Да, вот тут интересно. Ну, это полная жасминовая роща, вы понимаете, да? Но он был злобный, злобный, стебный гад. Вы помните Сашу Черного, да? Замечательный. Филосемитизм ваш, мадам, известен в обеих столицах. Да, вам, как аргентинской подданной, не пристало бы быть так неразборчивой в знакомствах. Нет, он любил животных. Животных, да. Ну, читайте. Песнь Песней поэма. Нос твой башня Ливанская, это он такой: ну нах, офигительно. Все, не будем читать.Давайте покороче что-то. Эпиграф. Нос твой - башня Ливанская, обращенная к Дамаску. Песнь Песни. Царь Соломон сидел под кипарисом и ел индюшку с рисом. У ног, как воплощенный миф, лежала Суламифь и, высунувши розовенький кончик единственного в мире язычка, как кошечка при виде молочка, шептала: "Соломон мой, Соломончик". "Ну что, - промолвил царь, обгладывая лапку, - опять раскрыл мой ларь? Раскрыть мой ларь, купить шелком на тряпки, кровать из янтаря, запястья из топазов. Скорее проси царя, проси, цыпленок, сразу". Суламифь царя перебивает: "О, мой царь, года пройдут, как сон, но тебя никто не забывает. Ты мудрец великий Соломон, ну а я, шалунья Суламита, с лучезарной смуглой красотой, этим миром буду позабыта, как котенок в хижине пустой. О, мой царь, прошу тебя сердечно, прикажи, чтоб медник твой Хирам вылил статую мою из меди вечной, красоте моей нетленный храм". "Хорошо, - говорит Соломон, - отчего же?" А ревнивые мысли поют на мотив, заметьте, разными размерами: "У Хирама уж слишком красивая рожа. Попозировать хочет моя Суламифь. Но ведь я, Соломон, мудрецом называюсь. И Хирама искусом мне звать не резон. Хорошо, Суламифь, хорошо, постараюсь подарить тебе статую царь Соломон". Царь тихонько от шалуньи шлет к Хираму в Тир гонца, и в седьмое новолуние у парадного крыльца Соломонова дворца появился караван из тринадцати верблюдов, и на них литое чудо медный в шесть локтей болван. Стража, чернь и служки храма наседают на Хирама: идол чей? Кому? Зачем? Но Хирам бесстрастно нем. Вдруг выходит Соломон, смотрит: это что за гриф с безобразно длинным носом? Не смущаясь сим вопросом, медник молвит: "Суламифь". "Ах!" - сорвалось с нежных уст, и живая Суламита на плиту из малахита опускается без чувств. Царь, взбесясь, уже мечом замахнулся на Хирама, но Хирам повел плечом. "Соломон, побойся срама, не спьяна и не во сне лил я медь, о царь сердитый. Вот пергамент твой ко мне с описанием Суламити: нос ее - башня Ливана, ланиты ее - половинка граната, рот, как земля Ханаана, и брови, как два корабельных каната, сосцы ее - юные серны, и груди, как две виноградные кисти, глаза - золотые цистерны, ресницы, как вечно зеленые листья, чрево, как ворох пшеницы, обрамленный гирляндою лилий, бедра, как две кобылицы, кобылицы в кремовом мыле, кудри, как козы стадами, зубы, как бритые овцы с приплодом, шея, как столб со щитами, и пупок, как арбуз, помазанный медом". В свите хохот заглушенный. Улыбается Хирам. Соломон, совсем смущенный, говорит: "Пошел к чертям. Все, что следует по счету, ты получишь за работы. Ты лудильщик, ты мудильщик, а не медник, ты сапожник, стыди срам". С бородою до колена из толпы пророк Авраам выступает вдохновенно: "Ты виновен, не Хирам, но не стоит волноваться. Всякий может увлекаться. Ты писал и расскакался, как козуля по горам. Песнь Песни - это чудо, и бессилен здесь Хирам. Что он сделал? Вылил блюдо в дни, когда ты строил храм. Но клянусь, в двадцатом веке, по рождении Мессии молодые человеки возродят твой стиль в России". Суламифь открывает глаза. Соломон наклонился над нею. "Не волнуйся, моя бирюза, я гонца уж послал к Аммонею. Он хоть стар, но прилежен, как вол. Говорят, замечательный медник, а Хирам твой бездарный осел и при этом еще привередник. Будет статуя здесь, не проси, через два или три новолуния". И в ответ прошептала: "Merci", Суламифь, молодая шалунья. Давайте прочтем последнее. И это самое. Правильно сказала Анюта, ночь на дворе, а мы тут это. А мы тут как раз по ночи-то и тему подняли. Эпиграф. Я сплю, а сердце мое бодрствует. Из Песни Песни пять два. Песнь Песней, что звезд небесней, и загадочней Соломон, неизвестного неизвестней самолета внезапный стон. Он ворвался в томленье ночи, непонятный, как сон во сне, и оставил в полнеба росчерк в отозвавшейся тишине. И восток над уснувшей ранью, как терновник неопалим, и царица Савская ланью снова рвется в Иерусалим. Я уснул, но сердце не дремлет и считает мой скудный век. И как будто бы все объемлет этот некогда начатый бег. И в загадке этого метра, над которым спит небосвод, слышен отзвук печального ветра, что носился над гладью вод. Сны мои, будто ночь средь ночи и под ветром крыши наги. Только сердце уснуть не хочет и считает твои шаги. Это хорошо, да? Это Кушнер. Ну, вот так, мои дорогие. Вот вам Песнь Песни, которую мы несмотря на восемь глав и по две страницы не прошли до конца, но многое успели таким путем
