"Вольный каменщик" в эфире, уважаемые телезрители, наша традиционная программа на телеканале "Ваше общественное телевидение". Я с большой радостью представляю вам нашего постоянного визави в нашей программе Леонида Александровича Мацка, доктора теологии и филологии. Здравствуйте еще раз, Леонид Александрович. Здрасьте, Алексей Германович. Приветствую всех наших слушателей. Визави хорош, пока он не превращается в дежавю. Слушайте, мне это французское слово тоже нравится. [смех] Иногда такое дежавю из прошлого. Но наше сегодняшнее дежавю - это период после Павла. Совершенно верно. Мы переходим к этапу правления Александра I. Еще раз напомню нашим телезрителям, что время Павла было связано с тем, что масоны ушли в молчание. Совершенно верно, в Силанум, добровольный Силанум, да. И вот новый государь. Новый государь, новый государь. Он сказал, принимая присягу на фоне выстроенных гвардейских полков, о том, что при мне все будет как при великой государыне, а потом добавил: все будет как при бабушке. И действительно, он с самого начала отменил самые нелепые павловские установления, объявил всеобщую амнистию, чем сразу, так сказать, покорил сердца. Значит, убрал трещотки, караулы, отменил полицейский режим, который просто, ну, вводил в транс всех жителей столицы. Разрешил ввоз книг, нот, любые представления в театрах, любые моды и туалеты. Дамы обожали его в этом плане. И то есть все вернулось вот к прекрасным временам Екатерининского царства. Просвещения. Да, да. К эпохе Просвещения, галантного духа, ухаживаний. Но Александр был полон честолюбивых надежд, и масоны не менее того. И Александр, конечно, как государь молодой, он рассчитывал править долго. И действительно, это во многом сбылось. Он правил двадцать четыре года - немалый срок, четверть века. Он думал, каким образом ему царствование построить. Об Александре, о его личности следует сказать побольше, поскольку это, в общем, один из самых славных русских царей. При нем какие события были, как писал Пушкин: "Чему, чему свидетелем и были". Он взял Париж, он основал лицей. При нем же и тайные общества расцвели. Одним словом, много всякого при нем пережила и Россия, и Европа. Так что о личности такого царя имеет смысл сказать поподробнее. Александр был человек противоречивый и очень внутренне расколотый. В нем не было павловской цельности, он все время метался и воспитывал его такой Сезар Лагарп, швейцарец, республиканец, масон, который привил царю республиканские идеалы. Но может ли быть больший абсурд? Об этом как бы все знали, и все смеялись. У Ивана Андреевича Крылова есть басня замечательная о том, как отдали льва, львенка в учебу к орлам. Ну, мол, орлы дурному не научат. И вот он, значит, вернется и орлиные повадки у нас тут и внедрит. И он вернулся и говорит: "Да, вполне готов, мол, я руководить львами. И вот уж скоро начну я учить львов вить гнезда". Значит, вот такая довольно язвительная, хотя и тонкая в духе времени насмешка. Ну, как может быть царь роялист как бы по профессии и по призванию, как он может быть республиканцем? Александр был человек вольнолюбивых взглядов. Он был воспитан на Руссо, на мудром чудаке. Он разделял все идеи, в том числе и предрассудки эпохи Просвещения. Но для управления любой монархией, тем более такой огромной империей, как Россия, шутка ли, от Балтийского моря до Тихого океана, требовалась твердая воля. Вот чего у Александра никогда не было. И у него не было цельности внутри. Значит, кто на него оказывал влияние, те, собственно, вот и были в фаворе. И теми идеями Александр и руководствовался. Но это, конечно, для царя далеко не лучшая черта. Пока он был молод, была эпоха, которую назвал Пушкин "дней Александровых прекрасное начало". Это была эпоха надежд, мечтаний. Многим из них сбыться не суждено было, но тогда все жили вот этими розовыми иллюзиями. Царь окружил себя молодыми реформаторами, среди которых немалую роль играли масоны, состоявшие в масонстве еще екатерининском. Но никто из них прямо о принадлежности к ордену не объявлял. Безбородко был еще уже, нет? Безбородко скончался в восемьсотом году, и через год был конец Павла. Значит, вот как бы были еще екатерининские орлы, но они уже, конечно, доживали свой век, и они понимали, что их эпоха прошла, уже прошла, конечно, безнадежно. Хотя вот еще был жив Державин, например, были живы государственные деятели, воины, чиновники. Но понятно, что было, что Россия должна идти по новому пути. Вот по какому новому? Значит, закручивать гайки, чтобы не допустить повторения ужасов Французской революции - один путь. Но тогда это безнадежное экономическое отставание от наполеоновской Франции, главного соперника, это было очевидно, и от Англии с германскими княжествами. Разрешить некую свободу, к чему склонялось сердце Александра и разум его. Этого очень боялась дворянская оппозиция, это не одобряло консервативное духовенство. И, в общем, Александр сам этого побаивался. Он боялся остаться без опоры и пасть жертвой заговора, как его дед и отец. Это же он все хорошо помнил. В общем, он не знал, кого слушать. И в этом плане масоны, настоящие масоны питерские решили подсказать ему некоторые, так сказать, возможные варианты сценария. Они отрядили к нему тогдашнего формального главу, не коронованного царя российских масонов, главу так называемого капитула "Феникс", Иоганна Вольфганга Бебера. Его называли в православии Иван Васильевич. Он был исключительно авторитетен и после Елагина он неформально возглавил российское масонство. Елагин возглавлял формально и требовал подчинения, в чем ему все отказывали. Бебер ничего не требовал, но как раз ему-то все готовы были подчиняться. Он был человек очень интересный: умница, эрудит, профессор математики, великий знаток ботаники. Как сейчас это как-то трудно сочетается. Да, да, да. Но он был ботаник не в современном смысле, как бы вот такой человек, который не живет нуждами- Не от мира сего. Да, не от мира сего, нуждами сегодняшнего дня. А он, он просто вот хорошо разбирался в ботанике и энтомологии, науке о- Ну тогда это была наука такая, как раз набирающая силу. После Карла Линнея, который придал ей силу. И тогда, значит, был бум увлечения ботаникой, как в шестидесятых годах, например, двадцатого века бум увлечения физикой. Да. А потом психологией. Ну, бывает такая мода, мода же на все бывает. И, значит, Бебер, он хорошо разбирался в букашках и травках. А это был важный момент для нахождения ключика к душе Александра. Александр любил гулять по полям. Он вообще был крайне сентиментален. Он любил собирать всякие гербарии. Он, значит, любил собирать букашек, листать потом зимою у камина, рассматривать вот эти великолепные цвета божественных творений. И, как писал о нем, значит, современник, любил гулять и собирать букашку всяку, быв в точности по мудрости Жан-Жака. Жан-Жака Руссо, который был властитель дум. Сколько ему было лет, когда он был коронован? Ему было двадцать шесть лет. Двадцать шесть. Он был совершенно, да, молодой человек, красавец, в общем, любимец женщин, но относился к ним с осторожностью. Такой возраст-то, двадцать шесть лет. В самом соку. В самом-самом, что называется. Значит, он мечтал о воинской славе, но побаивался. Он мечтал о славе реформатора, но думал: выдержу ли я? Он понимал, что Россию нельзя круто поворачивать, как большой корабль, а вместе с тем не поворачивать нельзя. В общем, он постоянно пребывал в состоянии таких метаний. Бебер к нему пришел во дворец и спросив аудиенции, и сказал, что он пришел не как профессор и даже не как энтомолог, а как масон. И он возглавляет капитул Феникса. А этот капитул возглавляет дарованными ему полномочиями все ложи Российской империи. И в течение двух часов излагал философию масонства, цели масонов, их задачи, средства, которыми они этих целей собираются достигать. Ну а цели эти были понятны: это улучшение, совершенствование мира и совершенствование самого человека как центральной части мира. Александр, по словам Бебера, встал после аудиенции, Бебер вскочил тоже. Александр прослезился, обнял Бебера, очень в его духе жесты, и сказал: "Если то, что вы говорите мне о франкмасонстве, правда, в чем я не сомневаюсь, то я не только должен разрешить деятельность этой славной организации, но я должен просить вас принять меня в ряды франкмасонов". На что Бебер, осторожный немец и в масонстве состарившийся человек, хитрый лис, сказал так: "Ваше величество, эти слова мне лестны и греют мне сердце, но я тогда должен сделать вот что: я соберу всех масонов вашей столицы, передам им августейшую волю, выскажу им ваши пожелания и передам им смиреннейше ваше решение". То есть единолично он ничего решать не стал. Умен, умен был Бебер. Александр прослезился и, значит, Бебера проводил со словами: "Пожалуйста, всегда для вас всегда свободен". Я не знаю, так ли это было, поскольку-- хотя Бебер никогда не был замечен во лжи, но у масонов мы же как бы не пишем им панегирик, мы пытаемся соблюсти некую объективность. Масоны очень любят и любили всегда преувеличивать свое влияние на сильных мира сего, на власть имущих. Они любят намекать тонко о том, что, значит, вот вы знаете, все значительные события с нашим участием, что, в общем, далеко не всегда подтверждается, далеко не всегда подтверждается. Очень многое происходило без всякого участия братьев. Поэтому так ли это было на самом деле, я не знаю. В чем я абсолютно не сомневаюсь, это в том, что Александр прослезился. [смеется] Совершенно точно. Он никогда не упускал возможности хорошо всплакнуть. Да, но надо сказать, что прослезиться в те времена было вполне нормальным и никаким образом не ставило сомнения в мужественности того человека, который пускал слезу. Это верно. Это некий был элемент культуры, да, как говорим мы сейчас- Да, да. Который говорил о неком соучастии к тому человеку или событию. О сочувствии, да. О чувствительности сердца, как раз по Жан-Жаку Руссо. Да, да, да. Сам Руссо рыдал в три ручья, видя, значит, красоту букашки, видя там, скажем, мертвую птичку. Но до таких страстей Александр не доходил, но любил поплакать. Ну, это не преуменьшает ни в коей мере само значение Жака Жак-- Жан-Жака Руссо. Как философа нет, безусловно, как философа нет. Но он был, значит, такой сентименталист. Да. И в духе этой, этого учения, естественно, требовал, чтобы человек давал волю своим чувствам и ни в коем случае их не сдерживал, как, например, требует этика двадцатого, двадцать первого века. Мужик не плачет, да? У казака ни одной слезинки. Ты ковбой, ты мачо, ты Рембо. Тогда было все наоборот. Ты мог быть храбрейшим воином, да, и твердым чиновником, но при этом, так сказать, плакать, расставаясь с другом, да, обмочив ему весь камзол, камзол своими слезами. А удивительно, что Александр сказал, что он с масонством раньше не сталкивался. Вот это представляется очень сомнительным. Мы практически доподлинно знаем, что Александр во время путешествия по Европе был в масонство принят и, судя по всему, принят был в две ложи. Одна из них ложа к трем глобусам, она же к трем земным шарам, где состоял прусский император Фридрих Великий. Поэтому ну что там масонство, конечно, слышал. Но здесь другая черта царя очень явственно выступает. Александр обожал тайны. Недомолвки, недоговаривания и умолчания. Он любил все скрывать. Он все от всех скрывал. Это просто какая-то была у него мания. Может быть, от того, что он вырос при дворце, при дворе Екатерины, а там, там его было достаточно, в атмосфере ненависти между матерью- И сыном. То есть между отцом и бабкой. Да. И он, значит, все это видел. Но, во всяком случае, вот он скрывал вещи без всякой, как кажется, на то необходимости. А вот, кстати, портрет Александра. Давайте посмотрим. Да, вот каков он был. Он очень красивый мужчина, в отличие от Павла, который- Такой несовременной красотой красивый, да. Высокий мужчина на портрете. А вы знаете, его одеть по совре-- его, вот ему где-то около тридцати, его одеть по-современному, я думаю, он покорил бы сердца всех барышень. Он был высок, хорошо сложен, великолепно сидел в седле, фехтовал отлично, танцевал прекрасно. На нем мундир сидел хорошо и штатское платье. У него был вкус. Он очень хорошо, тонко разговаривал на нескольких языках, разумеется. Блестящее образование получил. Я думаю, он в любую моду бы вписался. Ему нравилось нравиться, и он любил носить красивые вещи. В этом он от папы отличался и пошел как раз в бабушку. У него был вкус к вещам. Вот. И мы остановились с вами на том, что, собственно говоря, император предложил- Император- Вступить в масонство. Он предложил принять его в масонство, как если бы он до этого в масонство не вступил и в нем не состоял. То есть тогда, я думаю, российские масоны не знали того, что знаем мы. Они могли, значит, об этом либо не знать, либо они предпочитали не упоминать. Но вот до какой степени Александр любил скрывать все. Он составил завещание, в котором, значит, делал своим преемником Николая, а не Константина, как должно было быть по старшинству. И не только содержание этого завещания держалось в тайне, но даже самый факт этого завещания был государственной тайной и хранилось у этого самого доверенного лица, у митрополита Филарета, который бы умер, не рассказал бы. А какой смысл был скрывать? Это же как бы, ну, какой тут секрет, да, особый? А ведь какие это породило страсти, да, потом, когда Александр помер. Вот такой он был человек, он все скрывал. Ну да ладно. Значит, существуют разные версии, как он масонство разрешил. Одни говорят, он пришел в знаменитый дом на Литейном, вот сейчас это угол Литейного и Пестеля, тогда был Моховой. Там до сих пор стоит этот дом. Он, конечно, уже перестроился много раз, где заседал капитул Феникса, и там Бебер принял его по специальному обряду посвящения к-- в ложу Владимира к добродетели, каковую ложу сам Бебер возглавлял. Другие говорят: нет, Александр никуда не ходил, это Бебер пришел в Зимний дворец и принял там Александра приватно, и никого допущено не было. Третьи говорят: ничего вы не понимаете. А есть свидетельство, что да, Бебер был в Зимнем дворце, но вместе с ним, значит, посвяща-- посвящаем был Голицын и Адам Чарторыйский, два друга, закадычных друга и советника Александра. И при этом присутствовали еще, так сказать, избранная братия. Ну, кто прав, Бог его знает. Ну, когда-то все тайное станет явным. Пока вот такие три версии, три версии. Но факт тот, что в восемьсот третьем году запрет был снят. Все масонство России ликовало. Шампанское лилось рекой. В Москве и Петербурге моментально стало известно, потихоньку дошло и до Востока, ну и, разумеется, до Запада быстрее, как оно обычно бывает. И масоны возобновили деятельность. Как шлюз был открыт, то есть стали выходить масонские газеты, альманахи, как при Новикове, но сам Новиков, он был жив, он был-- жил во Вдотиново в своем селе, но он только подавал советы, сам уже активной деятельностью не занимался. Стали переводиться книги, стали приглашаться учителя, устраиваться лекции, устраиваться масонские штудии, до которых они были большие охотники. Масоны стали открывать курсы по изучению Писания. Они же были большие апологеты изучения Писания. Об этом как бы вот почти никто не знает. А кто сделал больше для распространения слова Божьего, чем масоны в России? Мы потом еще скажем, специально посвятим минимум пол передачи, а то, может быть, и полную Библейскому обществу и деятельности величайшего из церковных деятелей, состоявших в масонстве, митрополиту Филарету. Это же он и его коллеги создали Синодальный перевод, на котором мы все выросли. А какая это же была научная работа. Очень интересно. Это, это научный триллер. Без преувеличения, да. Масоны делали не только для просвещения, но и для знакомства со словом Божьим очень многое. И все это сразу как бы вот потекло рекой. Общества стали возникать как грибы, новые ложи по французской, английской, немецкой, шведской системе, самые разные. Масонство численно очень увеличилось. Карамзин с ухмылкой небожителя, наблюдавшего все это, он был придворный историограф, он жил в Царском Селе, и он как бы наблюдал за этим, как он сам писал, как престарелый Тацит за суетой Римской империи. То есть как бы людишки суетятся, а он, как Зевс-громовержец, смотрит на это сверху. Он же писал историю государства российского. Он написал замечательную фразу: "Кто ж ныне не франкмасон?" То есть в его молодости, конечно, это не было салонной модой. При Александре стало. Стало. Ну, что было, то было. Это было модой или это было неким навязанным? То есть я сейчас сравню: это было как бы членство в КПСС или членство в Единой России, говоря современным языком. Или это все-таки был какой-то достаточно элитный круг людей, которые, ну, такая вот более мода действительно. Нет, это не было членством обязательным, ну, как [кашляет] скажем, в КПСС или-- ну, как можно сравнивать КПСС, жесткую организацию с военной структуркой, Единая Россия. То есть сегодня есть ее завтра нет. А КПСС оставила гигантский след в истории. Единая Россия так. Кто ее там будет вспоминать? Но членство в Единой России уже не обязательно. Это же, разве что не КПСС. Хорошо, скажем так, это являлось неким трамплином для достижения- Нет. -каких-то карьерных. Никогда. Никогда, никогда. Ни трамплином, ни предпосылкой. Если во времена советские могли сказать или у тебя партбилет, или ты остаешься на этом уровне и выше не идешь. А фраза партбилет на стол - это было синонимом увольнения, а то и худших неприятностей. Да? То нет, в масонстве, разумеется, так не было. Это был личный выбор, и это был, вы правильно сказали, это был элитный круг. Я бы даже сказал, топ клуб для высшего общества, но для высшего не в смысле родовитого дворянства, а вот такой подлинной аристократии духа, к каким масоны себя причисляли. И принадлежать к масонству и говорить об этом в салонах, на улицах, в газетах стало чрезвычайно модным и популярным. Если человек писал о себе: "Ведь я как масон теперь смотрю на это", - то уважение к нему возрастало. Ага, значит, Иван Петрович, это приняли, приняли. И жена могла сказать мужу: "А что ты то, ты то что? Вон, смотри-ка, Сидор Артемьевич и Франц Карлович, а ты все сидишь. Ну и что? Так вот и будет". Это добавляло человеку авторитета, иной раз авторитета пустого. Некоторые очень многое для себя в масонстве открыли. Александров век - это серебряный век российского масонства, без всякого преувеличения. Ну вот скажите, прием в масонство того времени, все-таки насколько была это серьезная процедура, ну, в плане человека, который вдруг захотел. Вот он вдруг захотел стать, войти, получить членство в этом братстве, а ему говорят: нет, нельзя. Или вот, пожалуйста, значит, такие-то действия соверши. Это же не просто там вступление в партию. Нет, это больше, чем вступление даже в партию, да, в том числе и правящую. Кстати говоря, вступить в КПСС тоже не было ведь просто. Это же не каждый мог, да? В этом плане партия, особенно на начальном периоде, она как бы чистоту рядов блюла. Да? Другой вопрос, какие были критерии, но это уже другой вопрос. Значит, в масонстве дело обстояло так, Алексей Германович. Если юноша или зрелый муж хотел в масонство поступить, он находил двух масонов. Это было совершенно нетрудно. Мир был тесен тогда, и это было понятно, кто, значит, из его окружения масон. Хорошо, если это были его друзья близкие или приятели, а если нет, он просил их познакомить и говорил: "Я вот хотел бы вступить в братство". Если они знали его хорошо, его задача упрощалась. Если нет, сложнее было, но все было решаемо. Эти двое шли в ложу и говорили: вот некий соискатель желает стать новицием, ну, как бы послушником, да, а потом вступить и в братию. Что о нем известно? - спрашивали. Кандидатом в члены. Да, он хотел стать кандидатом в члены. Да. Кандидат означает слово невинный. И пока он еще был невинен вполне. Вот новициат самое хорошее слово из новициата, из католического обихода. Значит, об этом человеке наводили справки, о чем ему сообщали. О том, что любезный, ты же сам объявил, теперь не обижайся, мы будем все узнавать, проверять. Иной раз вылезали вещи неблаговидные. А как справки наводили? Просто спрашивали? А самым разным путем. Спрашивали у братьев, которые, например, знали, откуда он, ну, скажем, из Пензы. А вот как он там себя проявил? Да? Или где он раньше служил, под чьим руководством, кто может о нем особенно хорошо из братьев дать информацию. Был ли он женат? Уверяет, что нет. А действительно ли не бросил ли он жену? Нет ли ситуации, когда он не помогает престарелой матери? Да? Такие даже критерии? А как же? А как же? Все надо было. То есть они были абсолютно гуманитарными, да? Они хотели узнать об этом человеке все, чтобы потом не проколоться. Потому что мало ли человек что о себе расскажет. Есть люди, которые так сладко поют, мы же знаем, да? А проверить никогда не бывает лишним, особенно в такой организации. Чем сильны масоны? Тщательнейшим отбором и индивидуальным подходом. Они более всего опасались не увидеть вовремя в человеке червоточины. Поэтому они не жалели на это времени. Год минимум, а то два. Да вы что? А то два. Да, да. Был этот самый новициат, и за это время за человеком наблюдали. Причем он, это не было как бы слежка, да? Но эти двое, которых он выбрал в свои рекомендатели, они как бы наблюдали за ним и говорили, вот как он за карточным столом, не теряет ли голову, как он в смысле выпивки, потому что это ж знаем, к чему может привести, как он с женщинами. Не волокита ли он, не бросает ли он. Тогда к этому гораздо строже относились, чем сейчас. Что такое бросить девицу тогда? Это было ужасное прегрешение. Как он на службе? Довольно ли им начальство? Нет ли за ним грешков, растрат? Если он офицер, как начальство, как солдаты о нем отзываются, даже это выяснялось. То есть если он священник, значит, как он, хорош ли он, благочестив ли? Все. Даже если он вельможа. Наводились справки тогда у вельмож, сходили с ходатайством к каким-нибудь Разумовским, Голицыным. А как в вашем кругу брат? А можно было, вот, например, наверное, Александр, вступая в масонство, он же не проходил этих процедур. Разумеется. То есть можно было кому-то из сановников вступить просто вот так. Сановнику, смотря какого ранга. Ну, я вам скажу так: коронованная особа и скоронованная особа. И хотя формально правила для всех одинаково писаны, но понятно, что Александра, конечно, никто не проверял. Да, собственно, что проверять-то было? Он же был весь, весь виден. Его характер был абсолютно ясен масонам и тому же Бебберу. Беббер прекрасно в людях разбирался. Но, конечно, процедуры новициата он не проходил. Вот когда Александр порекомендовал Голицына и Чарторыйского, то, может быть, если бы Голицын и Чарторыйский, оба аристократы, да какие, да из первейших фамилий польского и русского дворянства, если они пришли бы в ложу к тому же Бебберу, я не исключаю, что полгодика они бы подождали. Это Бобруйск Несмотря на императорское благословение Несмотря. Но поскольку он принял их вместе с собой, ну, тут уж, конечно. Но, кстати, ни о Голицыне, ни о Чарторыйском потом масоны не жалели. Голицын был вернейший масон. Он дорос потом до обепрокурора Сената, до министра просвещения, но никогда не- Мы поговорим же о Голицыне. Безусловно, безусловно, он не отрекался от масонских идеалов. И Адам Чарторыйский, хотя он был лютый польский патриот, и в этом смысле у него были очень сложные чувства к России, которую он считал страной колонизатором его отчизны, да. Но, тем не менее, он верно служил Александру и не нарушал государственной присяги. Как раз вот эти двое, да, это вот пример такой вот исключительный. Да, вот приняли без срока, они оказались молодцами. Но в принципе, масоны избегали таких ситуаций. Обычный путь - это новициат. После этого, если за человеком нет ничего дурного или есть, ну, кто без греха, да? Слушайте, то есть если я понимаю так: если у него какие-то девушки, кого-то он, значит, чего-то как-то, если он совершил какие-то неподобающие поступки или плох на службе, или безответственен, его могли по этому принципу не- Могли отказать. Отказать. Вы совершенно верно рассуждаете. Могли отказать, да. Значит, смотря как плох на службе. Если он просто нерадив, ну, ленив или туповат, ну, это одно. Если он крадет, его увольняли по недоверию. Если за ним числятся суммы, ну, пусть не доказанные, это исключало. Да, потом еще что значит ухаживает за девушками? Ну, окей, если он ходит к девицам известного поведения- Так. Ну, это ладно, это дурно, об этом, значит, они увещевательную беседу проведут. Если он обманул девушку, которой обещал жениться и бросил, речи быть не может. Если он, значит, за порядочными- Здесь элемент обмана, воровства. Вот. Обман ни в какой форме: ни в служебной, ни в денежной, ни в любовной, да, ни в родственной не допускался. А глупость допускалась? Ну, смотрите, совершенен один Господь. Соломонов и как бы и Ньютонов мало среди людей, да. Все они в Государственной Думе. Поэтому ну что же, ну, не умудрил Господь. Они рассчитывали как? Может быть, человек не раскрыл всех свои способности, они научат его. У них был принцип ведь какой армейский: если ты не умеешь, мы тебя научим. Не важно, да, и как бы- Присядешь, возьмем на поруки? Ну да, выручим, если ты как бы, если ты оступился по слабости, а не по гнусности. Не по гнусности. Ну, по слабости это они могли простить. Человек выпивает лишнюю рюмочку. С кем не бывает? Проигрывает лишнюю десятку, но не полковое состояние, извините, да. То есть они смотрели на ситуацию. По молодости никто не идеален. Да, конечно, если человек уже женат, отец семейства, ясно, что у него, так сказать, грехов молодости куда как меньше. Они смотрели на это диалектически. Они уже были люди умудренные. Но если они видели, что человек хорош, искренен, он умеет держать слово, он ответственен, у него уровень обязательств соответствующий, он сам себя содержит, это вообще было очень важно, чтобы у человека был источник дохода, он не влезает в долги. А чего же не принять? А остальное он наберет. Владимир Александрович, но ведь в то время вот это поощрялось или не поощрялось, ведь достаточно поздние были браки. То есть люди уже там состоявшиеся и по возрасту, они брали совершенно юных, чуть ли не шестнадцати-четырнадцатилетних девушек в жены. У нас бы сейчас это называлось педофилией. В те времена это было, в общем-то, по сути, норма, да? Четырнадцатилетние все-таки были редкость. Хотя да, допускалось. Ну пятнадцать-шестнадцать. Мы поговорим вот- Ну, шестнадцать лет первый бал Наташи Ростовой, да. Да, можно было и в шестнадцать. Кстати, вот герой сегодняшней нашей передачи, мы поговорим о нем позже, Сперанский, он же, значит, вышел за-- женился на своей возлюбленной Елизавете Стивенс, ей было семнадцать лет. Да, это допускалось. Значит, тогда считалось, что девица созревает достаточно рано. Что, кстати, правда. И чтобы она не засиживалась и не было дурных мыслей, чтобы она не убегала с гусарским поручиком, а то ж всяко бывает, значит, лучше ее выдать замуж пораньше. Кроме того, тогда считалось медицински доказанным, потом это пересмотрели, что чем раньше женщина рожает, тем у нее умнее и здоровее дети. Мужчины бы и рады выйти пораньше, жениться пораньше, но они, считалось в обществе, ты можешь жениться, только когда у тебя есть твердый источник дохода, достаточный не только для тебя, для холостяцкой квартирки, да, и попоек с друзьями, а чтобы содержать семью, жену, а может быть, ее домочадцев и детей. Ну и своих домочадцев. Ну, своих само собой, да. Значит, если у тебя нет такого источника пока, то пока сиди так. Значит, и вот этим и объяснялись такие, ну, относительно поздние. Ну, опять-таки, ну, скажем, до тридцати для мужчины вполне возможно было не жениться. Ну а девушка, если она, скажем, позже двадцати двух засиживалась, это уже было некоторый такой, некоторый- Непонимание. Да, непонимание. Что же это так-то никому не нужна, да? То есть тут была разница в подходах. Была существенная разница в возрасте между, до десяти лет была нормальной, а и более того, между женихом и невестой. Ну, совсем как на картине Пукирева "Неравный брак", когда он уже одной ногой вовне, а она юное создание, там, я не знаю, которое вчера в куклы перестала играть, ей там лет семнадцать, а ему под семьдесят, если не больше. Так это, конечно, был очень редкий случай. А вот сватовство майора, когда ему под пятьдесят, он мужик в соку, а ей где-нибудь за двадцать, это вполне нормально считалось. Это вполне нормально. И вот он пришел и прошел, собственно говоря, отбор. Ему разрешили вступить в масонство. Назначался день. Назначался день. Назначался день, и, значит, брат в масонство принимался. Это был целый разработанный ритуал, великолепно, изумительно театрально обставленный. Рассказать о нем вкратце? Ну да, потому что очень много вокруг этого ходит разного рода слухов, сплетни там, и кровь, и череп, и так далее, и так далее. Да, чуть ли не какая-то сексуальная оргия, хочется сказать, да, не к месту сказано. Кровь есть и череп есть. А вот насчет оргии нет. Это дело, вот весь этот ритуал Он, по-видимому, был составлен давно. Никто не знает точно, когда он, так сказать, устоялся в полном объеме. Но это великолепное театрализованное действо, объединяющее в себе обряды рыцарского посвящения, монашеского посвящения, посвящения в ремесленные гильдии и отдельные элементы каббалистических инициаций. Ну, мы же говорили, все масонство как многожильный кабель, да, вот эти вот четыре нити, да, они образуют вот масонскую, так сказать, составляющую. Дело было так: брату назначался день, он тогда ничего об этом не знал. Сейчас ритуал рассекречен, и о нем каждый может узнать. И, конечно, это сводит весь ритуал на нет абсолютно. Масоны так тщательно скрывали, кстати, многие из своих ритуалов, в основном скрывая ритуал посвящения, чтобы он для вновь инициируемого всегда был в тайне, да, внове. А сейчас вот с этой прозрачностью- Неожиданностью. Да, конечно. Иначе без неожиданности он все утрачивал, он все утрачивал абсолютно. В молодости моей я жил в Запорожье, на юге Украины. У нас был кинотеатр "Мир" летний. Мы, значит, парни ходили туда с барышнями. Там был один бойкий пацан, который зарабатывал гениально. Я думаю, сейчас он ассистент у Абрамовича. Он подбегал к нам и говорил: "Дай полтинник, а то скажу, кто убийца". А был фильм, полагаю, о Кристофе. [смех] Я не видел, чтобы ему кто-то полтинника не давал. А что ты сделаешь ему? Он подбежит и крикнет, и все, и фильм пропал. Все по полтинничку. Вот он придумал способ. Значит, что сделали люди, которые опубликовали этот ритуал? Они рассекретили все. И теперь как бы это, значит, все профанировалось, все профанировалось. Давайте расскажу вам масонскую легенду, раз уж мы заговорили об этом, а потом и весь ритуал посвящения, и дальше пойдем по эпохе Александра. Масоны молчали о своих ритуалах, таинствах и о внутренней стороне работ не потому, что они боялись смерти или потому, что там происходило что-то ужасное, зловещее или там отвратительное. Нет, они боялись профанации. И об этом масоны сложили легенду, которую приписали древним мудрецам. Хотя в древности этого не было, они сами придумали. Они говорили так: вот в древности знал народ Афродиту, но народ убежден был, что Афродита черная. Афродиту называли Пандемос - общенародная, общедоступная. Такой худой комплимент для женщины. И народ был убежден, что она красавица, но она черноликая, она черная. И приносил ей жертвы. Девушки плясали, парни состязались в ловкости и силе, разливали вино, клали цветы - все как положено, да. Оргиастические ритуалы. Но они были убеждены, что лик Афродиты черный, и только избранные, допущенные к мистериям дионисийским, только малый, малый, малый круг по-настоящему допущенных знали, что у Афродиты лилейно-белый снежный лик. Но как только кто-нибудь из этих братьев по глупости, из пьянства или из лучших соображений: "Вот люди, послушайте, как на самом деле", - рассказывал непосвященным о том, что на самом деле Афродита лилейно-белая, на ее снежно-белый лик ложилась тень, еще один - еще тень. И так, если бы они все начали бухтеть, как студенты говорят, она была бы, стала бы черной, как та Пандемос. А так она была урания возвышенная, и она до тех пор была урания, пока братья хранили тайну. Великолепная легенда. Великолепная. Великолепная, да? Вот они молчали-то почему, да? А вовсе не из каких-то там этих нелепых страхов. Это абсурд. Поэтому они не желали этого профанировать. Мне кажется, вот эта вот, как бы, ну, скажем так, западная идея всеобщего, всеобщей прозрачности, да, как бы transparency, которая должно быть everlasting transparency, transparency. Это сыграло с масонством злую шутку, злую. И ритуалы утратили тайну, а с ней утратили все. Как неинтересно идти на детектив, если ты знаешь, кто убийца. Ну так вот, брат этого не знал. Он был счастливее нынешних. Он не знал, что ему предстоит. Ему предложили, предлагали поститься день до этого, и, как мы понимаем, это было сущим благом для него. Он приходил празднично одетый, его встречали двое братьев, как правило, те самые его рекомендатели, которым он доверял, и говорили: "Пойдем, пойдем, доверься нам". Они вели его куда-нибудь в подвал. Это были или специально-- или это усадьба какого-то богатого брата, либо арендованный дом. То есть это не какой-либо специально отведенный храм для этого или зал. Нет, в России никогда не было масонских храмов и даже не было попыток их строительства. То есть были церкви, в которых масоны молились. Мы еще об этом скажем. Есть в Питере, в Москве, но масонских храмов как таковых, как в Филадельфии, в Лондоне, в России просто не было никогда. Нет, это был обычный дом, но в доме должны были быть, ну, допустим, подвалы или, там, допустим, какие-нибудь, я не знаю там, переходы на первом этаже, о которых этот брат бы заведомо не знал. Его вели в некую комнату, где завязывали ему глаза. Что само по себе уже, да, есть испытание храбрости для мужчины. После этого говорили: "Значит, любезный брат, доверься нам во всем. Ты должен лечь в гроб". О! Гроб был. Он укладывался в гроб, и над ним иной раз в некоторых ложах закрывали крышку. В ней были отверстия, чего он не знал. Самые суровые из братьев рядом с этим, значит, гробом еще и стучали молотком по дереву, имитируя тем самым, что они заколачивают. Ну, что при этом человек переживал, легко понять. И тут пост был очень кстати, иначе могли быть большие конфузы. И он там лежал. Он не знал сколько. Как правило, от часа, но это самое малое, до трех-четырех, но не больше. Он свободно дышал, и он, ну, он понимал, да, что он не задыхается. Этот страх уходил, но он думал: а вдруг уйдут? А сейчас заколотили. А я не знаю, честно, значит, возможно, правы были те, которые говорили, что масоны - вот такая вот злобная секта людоедов. То есть у брата в душе за эти три часа проходила вся его жизнь, вся его жизнь перед глазами. И он переосмысливал намерение свое и думал, за что ему такое. И просил Господа извести его из-за этого, и давал обеты больше никогда. И вспоминал родных своих и тех, кого обидел. В общем, это был прекрасный ритуал, поскольку мысль идет очень быстро. За три часа человек успевал передумать всю жизнь. Никто не спал. Ну, это я вас могу уверить. [смеется] Никто не спал, да. Наоборот, всех колотило так. А, это из древних мистерий. И, кстати, многие монашеские ордена в католицизме, они тоже так вот клали своих новичков в гроб. Например, орден Святого Бруно, один из-- одним из самых суровых в католичестве. То есть брат как бы умирал и рождался. Когда-то было так в православии по уставу Федора Студита следовало полежать в гробу, потом ты вставал, тебе давали новое имя. Имя-то монахи берут по-прежнему, но в гробу уже не лежат. Смягчился устав, смягчился. Значит, брата поднимали торжественно- А то, что это какой-то плохой символ, плохой знак лежать в гробу. Вот у актеров есть же такой- Ууу, актеры в масоны не шли. У актеров полно предрассудков, у актеров полно предрассудков. Если мы будем идти за предрассудками профессии, значит, кто боится жара, не иди на кухню. Кто гордый, не ходи в официанты. Если ты боишься, не ходи в масоны. Масонство требовало рыцарской храбрости и доблести. Если ты боишься, сиди дома. Человек же понимал, да, это служение, ему объясняли. Да, боишься - не ходи, не ходи. Интересно, что было дальше? Его поднимали, говорили: "В порядке ли ты, брат?" И как бы проверяли в порядке. Всякое бывало. Иной раз приходилось редко, но приходилось менять и штаны. Бывало, бывало, бывало. После этого одну штанину левую закатывали выше колена и снимали с брата башмак. Он получался босой, с закатанным, закатанной штаниной и в некоторых случаях снимали верхнее платье и оставляли только рубаху нательную, а в иных случаях даже снимали руба-- он оставался голый по пояс. И в таком виде с той же повязкой шел он по лабиринтам. Они его вели. Он спрашивал там: "Вильгельм, друг мой, куда ты ведешь меня?" Вильгельм говорит: "Не могу тебе ответить. Молчи, молчи, Федор, все испортишь". Это все, что ему разрешалось отвечать. О том братья глухо молчали вообще. Он не знал, куда ведут. Естественно, тут тоже в нем бродили разные мысли. И наконец, его приводили к вратам ложи, которая специально собиралась в этот день для торжественного собрания, ибо не было более торжественного случая, чем принятие нового брата. Стучал либо молотком, либо тяжелым кольцом один из рекомендателей в эти врата, ну, то есть дверь. А оттуда раздавался громовой голос: "Кто стучит в двери братии?" "Профан непосвященный, который хочет в сообщество вступить". "Пусть войдет", - раздавались слова. Двери с грохотом открывались, и человек входил. Глаза ему закрывали плотно. Он не видел, что все было ярко освещено. Это ему предстояло еще увидеть. Его вели, он слышал некий стук. Это братья стучали специально принесенными по этому поводу шпагами об пол, приветствуя его. Это рыцарский момент. Братья были пышно одеты. Ему предстояло оценить потом. Его вели к месту, где заседал мастер стула, то есть президент, председатель ложи. И тот говорил ему: "Знаешь ли ты, брат, перед кем стоишь?" Тот говорил: "Нет". "Так вот, знай, я председатель, буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай мне по совести, как отвечал бы на Страшном суде". Тоже хороший заход. Да, да. И его спрашивали сначала невинные вопросы: кто ты таков, откуда, какого занятия? После чего приступали к вопросам куда как более сложным. Например: "Что ты думаешь о бессмертии души?" А тут попробуй то сразу. А он же не готовился, никто не давал им экзаменационных билетов. Или: "Какого ты мнения о богочеловеке? Как, по-твоему, воплощается Троица?" Сложные богословские вопросы, философские, да? Вот что остается от человека после смерти? Для чего стоит трудиться? Вопросы, как говорил Достоевский, последние. А человек говорил и должен был говорить обстоятельно, толково. А в этот момент вдруг услышал он громкий звук, там ну такая, как хлопушка пыхала, и в лицо ему такой спускался клуб довольно едкого, хотя безвредного дыма. Ну как такой выстрел холостым патроном. Это его пугало. Он от-- он мог отпрянуть назад, но не должен был дико истерически заорать, обмочиться. Вот это нет. То есть испугаться - да, слабину давать - нет. Если он удерживался, потом брал опять дыхание и говорил: "Ну а теперь я продолжу ответ на свой вопрос", - прекрасно. В один из моментов его кололи циркулем, тоненькой иглой циркуля в грудь. Вот она кровь. А череп и кости малевали на гробу, который он потом, этот гроб он видел. Выступала капелька крови. Это, конечно, рыцарская инициация, но там кололи мечом, там крови было огого. И потом этот платок с собственной кровью рыцарь хранил в некоторых орденах до конца своих дней как знак посвящения. И циркуль здесь не случайно, да? Нет, конечно, циркуль здесь и масонский знак. Знак божества. Да, это как бы приобщение к божеству. Мы же говорили, да, циркуль с угольником. А кроме того, ну, уколоть, ну не колоть же действительно мечом, эти времена прошли уже, но капелька крови должна была выступить, да. Здесь есть и момент из иудейского закона обрезания. То есть кровь должна пролиться при посвящении, да? Умрешь не даром, дело прочно, когда под ним струится кровь, но не потоки, но хотя бы капелька, да. Но ты на крови своей поклялся. Да, это уже серьезно, это серьезно. Значит, он тоже не должен был дать слабину, хотя он не знал, чем кололи, будут ли колоть дальше. Это был единственный укол, но он этого не знал. Видите, как важно сохранять блаженное неведение. Да, да. Вот, значит, в конце концов, с него снимали. То есть он выдерживал, ну, как правило, выдерживал. Он давал какие-то ответы, но кто-то совсем блестяще, братья поумнее, кто-то как-то справлялся с ответами. Но главное было не бояться и как-то хотя бы как-то связно отвечать. Снимали с него торжественно повязку, и тут он видел все перед собой. Перед ним был зал, как тогда говорили, зало. И зало богато украшенное и декорированное. Свечи лили целый поток света, люстры. Перед ним на возвышении под балдахином сидел почтенный старец. Он, возможно, знал его в быту, но не знал, что, скажем, генерал такой-то, да, или министр, вот он и есть-то мастер этой ложи. Его охватывал вполне понятный уже такой житейский страх. А тот ему ободряюще улыбался и говорил: "Не бойся ничего, ты все прошел, все отлично". Он оглядывался вокруг, видел новых своих братьев. Они торжественно одеты, все одевались по этому поводу в лучшее свое платье, одевали специальные плащи, которые собственно для этого только и служили. Со шпагами, хотя со шпагами в быту никто не ходил, кроме военных с саблями. Они стучали шпагами, это тоже рыцарский момент, по полу и говорили: "Брат, наш новый брат, приветствуем тебя". Э, ему откатывали штаны, ему подносили обувь, его облачали в новую одежду для этого, по-- специально по этому поводу сшитую, которая на нем сидела. Все братья кланялись ему и представлялись, и ему нарекали масонским именем. Не кличка, заметьте, а имя. И имя у всех было достойное. Брюса- А что значит масонским именем? А вот такое специальное масонское имя. Ну вот ведь смотрите, вот это даже [кашляет] это элемент монашеского посвящения. Монах ведь меняет имя. Да, да. Ну вот, скажем, Филарет был Василий, да, в крещении, а в монашестве стал Филарет, да. Ну и множество таких примеров. А вот здесь, значит, ну как бы его ни звали, там, скажем, Иван Петрович Сидоров, но в масонстве он будет называться, ну, например, Орел или там Транспортир измеряющий, или как-нибудь по-иному. Брюс был Полковник, Ньютон был Отшельник, Новиков был Правдолюбов, кто-то был Пчелин, потому что он трудолюбив, как пчела. У всех были разные имена. Скажите- Кутузов - Зеленеющий лавр. Но это надо заслужить, это извините, да. [смеется] Скажите, а вот здесь, в быту к нему обращались или там на службе в мас- по масонскому имени или все-таки как к Сидорову? Значит, в быту и на службе к нему обращались как Иван Петрович Сидоров. И никто не упоминал о его масонском имени. Братья менее всего были в этом заинтересованы. В ложе, когда идет как бы масонский ритуал, к нему никогда не обращались Иван Петрович или господин генерал, или ваше превосходительство, или уважаемый мэтр. Нет, но только брат такой-то. Брат Зеленеющий лавр. Брат Зеленеющий лавр, да. Или брат- Брат Полковник. Брат Полковник, брат Правдолюбов, да. Да, да, да. Брат Пчелкин. И слово брат здесь было как господин, как месье, как товарищ. Как господин, как месье или даже как они говорили, как ваше величество. Как ваше величество. Как ваше величество. Ибо выше звания брат нет на свете, конечно. Поэтому братьями называли себя и в древности, братьями называются монахи, братьями называли себя рыцари, каббалисты. Это как бы что может быть выше святого братства человеческого? Поэтому в этом плане масоны, они не придумали это обращение, но очень его возвысили и подняли, так сказать, в глазах вот этой самой братии. После этого торжественное застолье даже в самых строгих ложах, а в ложах не строгих, как французских - прекрасное угощение, вино рекой. Брат расслаблялся наконец, после этого своего поста и тяжких своих испытаний, все говорили ему только приятное о том, что какой он молодец, как он выдержал все геройски, а бывает разное. Тут многозначительно перемигивались, но никто не говорил ничего. Ну понятно. С ним чокались, значит, пели масонские песни, которые ему еще неведомы. Угу. Вот он их впервые слышал. Торжественные такие. Вот он изучал устройство ложи, изучал, кто какие обязанности делает. Это был вот такой первый опыт. Ну а дальше уже, когда он приходил на регулярное служение, ему уже объясняли все, как устроено. Владимир Витальевич, вы хотите сказать, что Александр Император прошел все это? Не знаю, не готов вам сказать, Алексей Генрихович. Вопрос на сто тысяч, если не на миллион. А если он не один раз как бы был, да, посвящен? Я думаю, что первый раз в Германии или в Австрии, вот я думаю, что он это прошел. Юношей цесаревичем он это прошел. Что же касается посвящения его Бебером, то я думаю, нет. Я думаю, это был специальный ритуал, где, возможно, в гробу он ничуть и не лежал. Может быть, у него по монашескому обычаю отрезали прядь волос. Так делают пострижение в монахи, да? Вот это вот возможно, да. Ему наверняка что-нибудь вручили, какой-нибудь масонский символ: меч или жапон, ритуальный фартук, шпагу, книгу в золотом переплете, циркуль, ну что-нибудь такое торжественное, как подобает августейшей особе. Но думаю, вот полностью ритуал с положением во гроб, с восстанием оттуда, да, с проведением через коридор - это же смерть и рождение. Да, да, да. Это смерть и рождение, да, однозначно во всех мистериях. А коридор в этой мистерии что? Это родовые пути, которым, которые проходит плод в утробе перед тем, как появляется на свет. И тут первый крик: брат, войди. Он еще слеп, но свет Господень его ожидает и потом, возможно, ослепит. Это как бы все из древних мистерий. Ничего тут особенного как бы масоны не придумали, но они объединили, да? Это такая компиляция, красивая театральная компиляция разнообразных обрядов. Из всех. Да, очень. Да, от самых древних до современных им. И это был один из великолепнейших обрядов инициации, конечно. И очень жаль, что он сейчас, увы. Да, это крайне интересно, потому что, конечно же, такое запоминается на всю жизнь. И если Александр прошел, а еще с учетом его эмоциональности, его такой слезы, да, это должно, конечно, было ему-- через него пройти всю жизнь. Вы знаете, это прошло с ним, и нет никакого сомнения в том, что Александр масонские идеалы разделял. Во-первых, где-то до, скажем так, до двадцатого года он не делал ничего, что как бы ставило под сомнение его верность масонским идеалам. И он многое делал и для братства, и для равенства. И он преодолевал свою хлипкость внутреннюю. И он, в общем-то, неожиданно твердо проявил себя во время войны. Еще поговорим об этом. Он не давал сомневаться в верности идеям. Для современников настолько было очевидно, что он масон, что вот просто один я приведу вам эпизод и вам, и нашим зрителям все станет ясно. В восемьсот восемнадцатом году он посетил Ложу трех мечей, одну из самых популярных в Питере военную ложу. Ее возглавлял генерал Муравьев Александр Николаевич. Александр приехал к моменту, когда уже, значит, братья завершили некий ритуал открытия ложи. Всегда было-- все у масонов начинается с ритуала. Конечно, не такой длинный на целый день, как ритуал приема, но как бы там часок-полтора они на это никогда не жалеют. Да? Все ритуалом начинается, ритуалом завершается. И, значит, он сел за братское застолье не во главу стола, значит, обращался брат к людям, которые сидели, выпил с ними шампанского. Они к нему тоже брат? А вот они нет, они избегали. А потом, значит, начались, когда уже как бы застолье перешло, как тогда говорили, в стадию портвейна, то есть завершающую, когда уже все были уже изрядно разгорячены. Тогда Муравьев, он воспользовался тем, что Александр неожиданно, ну, по-братски нанес визит, значит, в ложу, решил кое-какие дела с ним обсудить, такие чисто масонские. И, значит, увлек государя в угол, попросил графин с портвейном и, налив ему, обратился к нему по масонскому обычаю: "Брат". И как он пишет, государь-- у государя на лице отразилось крайнее неудовольствие. Крайнее. Он ничего не ответил и не сделал выговора и выволочки, но было видно, как это ему неприятно. Но Муравьев пытался замять. Больше, кстати, в эту ложу Александр никогда не приезжал, хотя репрессий не последовало. А другие он посещал. Репрессий не последовало. Нет, тут он был хорош. Но Муравьев пишет в воспоминаниях о том, что, конечно, декларативно братья, но для него всегда все-таки братья оставались подданными. Вот тут так. Но сам факт его приезда в ложу, да, и общение вот до того момента, когда допустил, как тогда говорили, фопа, ложный шаг допустил Муравьев. Это все-таки делать не надо было. Бебер так не поступил бы. Да, Бебер. Да, хитромудрый Бебер, он бы обошел. А Муравьев солдатской прямотой генерал- Не доводил бы ситуацию до такого. Генерал, конечно, что вы хотите? Вот такая вот любопытная ситуация. Но вы знаете что, Леонид Александрович, в следующей нашей программе мы не только продолжим эпоху Александра- С удовольствием. Но еще поговорим немножко об обрядах масонских, потому что крайне интересно же: переход из одного градуса в другой, там какие обряды. А высший магистр, за что ему дается, как тот образуется, как это происходит, какие он имеет-- какую имеет власть, какое посвящение, какие знания. Эти тайны все тоже крайне интересны. Ну и, естественно, все это применимо. И рассказать об этом на эпохе российского масонства крайне тоже будет нам с вами интересно рассказать- С удовольствием, с удовольствием. Нашим телезрителям. Что ж, это заканчивается, уважаемые наши телезрители, одиннадцатая часть, одиннадцатая серия нашего, я бы так сказал, научно-популярного сериала- Да. Где в главной роли у нас Леонид Александрович Мацях рассказывает о жизни, о судьбе, об истории российского масонства. Встретимся совсем скоро уже, собственно говоря, в двенадцатой программе.
