Здравствуйте, уважаемые телезрители! В эфире "Вольные каменщики", наша с вами уже ставшей классической программы на телеканале "Ваше общественное телевидение". Я с большой радостью представляю нашего постоянного соведущего, гостя и автора Леона Александровича Мацха. Здравствуйте еще раз, Леон Александрович. Добрый день, Алексей Германович. Добрый день, уважаемые зрители. Ну вот, перед тем, как мы начнем, я еще раз хочу напомнить, что наша программа посвящена истории российского, да и не только российского, вообще мирового масонства. И мы говорим в наших программах о том, как строилась современная цивилизация, что крайне интересно, поскольку не все, как оказалось, преподают в школе. Вот один из телезрителей посмотрел нашу программу и в своих комментариях к видео Вконтакте написал, как-то он так хитро там написал: почему же, — говорит, — нам это в школе не преподавали? А действительно, вот, Леон Александрович, вот так для затравки: а почему в школе это не преподают? Ну, хорошо, в университете. Видите, какая штука. История вообще наука очень политизирована. История — это же политика, обращенная в прошлое, это давно известно. А в России, к сожалению, она политизирована вдвойне и втройне. И как бы история никогда не мыслилась как отдельная объективная наука, какой ее хотели, например, представить, ну, скажем, Соловьев, историк девятнадцатого века, отец великого философа Владимира Соловьева, или Ключевский. А история мыслилась как продолжение идеологии. Значит, история должна была не столько освещать реальный ход событий, сколько подводить к определенным мыслям. Например, о важности централизации государства или о святости царской власти. В-- при советском режиме была другая идеологическая установка, да, другая парадигма. Надо было со страшной силой клеймить ужасный царизм и говорить о том, что вся жизнь это были непрерывная череда восстаний, бунтов, народных волнений. И только, значит, вот бунтари от Степана Разина до декабристов и народовольцев, вот это они соль земли, да? А, скажем, генералы и промышленники — это худшие враги отечества. Но в любом случае история не излагалась объективно, как она была, она подгонялась под некие идеологические стандарты. И сейчас ничего не изменилось. Сейчас тоже, значит, одни пишут сталинские учебники истории, абсолютно переписанные по лекалам краткого курса ВКПб. Другие пытаются писать такие, значит, якобы либеральные, где тоже какие-то вещи игнорируются. А вот объективность, какую отстаивал, скажем, Василий Осипович Ключевский, она не в чести. Поэтому масоны как бы они никому, никому не добавляли авторитета, поскольку признать о том, что российская история, она во многом связана с масонами, это означало отказаться от этих идеологических клише. Поклонники самодержавия, да, вот этой уваровской формулы: православие, самодержавие, народность, для них масоны были западники, а значит, уже люди изначально, да, не годящиеся как образцы для подражания. А вот, собственно, для объективной истории время еще, по-моему, не пришло. Кстати, первый человек, который обратил внимание на то, как масоны обойдены вниманием, как замалчивается их роль в истории России, был как раз Ключевский, великий историк. Он под конец своей жизни написал целую серию портретов таких исторических масонских деятелей: Новикова, Шварца, Гамалеи. И попытался историческую справедливость восстановить. Мы, ученики Ключевского в этом смысле, продолжатели его дела, да, мы пытаемся, значит, на своем уровне сейчас тоже сделать то же дело: восстановить историческую справедливость. А проблема школы и университета в России то, что их меньше всего, к сожалению, преподавателей, заботит историческая справедливость. [смеется] Их заботит соответствие тем нормам, которые спускает очередной партийный съезд, как бы этот съезд ни назывался. И какую бы партию он ни представлял. Он представляет все время одну и ту же партию. Да, это партия, да, византийских самодержцев, да. Она может называться любыми названиями, а на самом деле это тоже византийская самодержавия с бурными аплодисментами, с обожествляемой личностью царя и с полным пренебрежением к воле народа. А название в данном случае не имеет никакого значения. Вот византийский тип мышления, патерналистский, холопский, холуйский, да, но с упором на то, что мы якобы круче всех. Да, вот у нас там, значит, какая-то некая неслыханная якобы духовность, страшное там преимущество перед всеми. Хотя кто их видел, эти преимущества? Вот этот вот комплекс неполноценности, который рождает комплекс превосходства, — это византийский, византийщина неизжитая. А масонство этому всегда противостояло, предлагая западный, трезвый, взвешенный взгляд, критический, отстраненный, с фактами, а не с воплями. То есть, понимаете, в российской истории, скажу вам последнюю фразу на этот счет, всегда преобладали люди вроде нынешнего властителя дум определенной части российской публики Сергея Кургиняна, который беснуется на канале, чуть ли не в падучей бьется, да, как шаман, и слюной брызжет, и там чуть, не знаю, какими биологическими жидкостями исходит. Вот это очень ценилось всегда, это считалось признаком вот настоящей страсти. А противостоящие ему строгие, точные, аккуратные исследователи всегда проигрывают. А масонство именно к этому-то и призывало. И исследователи масонства были таковы. Поэтому что тут удивляться? Что тут удивляться? Ну, здесь надо еще иметь в виду, что, собственно говоря, что востребовано в обществе, то и появляется, да? А это то же самое византийщина, это же как бы закольцовывается круг: что востребовано, то и продают, да? Почему нет черной икры советской? Ну потому что ее никто не спрашивает. А вот кильку все, самая популярная, да? И не будут спрашивать икру, пока люди не поймут ее вкус. У Виктора Рожковского есть прекрасное выражение: трудно объяснить вкус дыни людям, которые всю жизнь жевали шнурки. Надо перестать жевать шнурки, выключить Кургиняна- Да, выйти из парадигмы, из модели тупого холуйского, холопского византийского мышления с обожествляемым царьком, попытаться мыслить по-западному, как учил великий Петр, как учил Николай Иванович Новиков, как учил Карамзин, как учил Ключевский. И тогда наступит некоторый элемент осмысления, реального осмысления российской действительности. А вообще это возможно? Я думаю, да. Я думаю, да. Я в этом смысле исторический оптимист. Просто я знаю, что все как бы крот истории роет медленно, но он роет. Он роет. Он роет, да. Ну что ж, хорошо, давайте вернемся теперь к тем основам, которые мы заложили в нашей прошлой программе. А я хочу напомнить нашим телезрителям, что это уже девятый выпуск наших с вами- Скоро юбилей! Вольных каменщиков, да. Да и вообще цифра девять обязывает ко многому. Но сейчас я бы все-таки хотел напомнить нашим телезрителям, что мы закончили изучать эпоху Екатерины Великой. Если кто-то не видел наши программы, то может увидеть их в интернете. Ну и переходим- К Павлу. К Павлу. Давайте мы, да, это абсолютно разумно, и мы именно так и сделаем. Я просто хотел бы попросить наших помощников показать нам слайды. Мы тем самым перебросим некий мостик такой, да, видео мостик из эпохи Екатерины к эпохе Павла. Вот одна из лож, которая была организована в Петербурге, французская ложа. И тут, значит, в центре слово salut - благословение. Слева force - сила, справа union - союз. И здесь, значит, вот крылатый циркуль и линейка. Мы это все объясняли. Крылья тут не требуют объяснений. Это одна из французских лож. Вот любопытно: к моменту смерти Екатерины воцарения Павла в России было большинство лож русских. То есть там на русском языке говорили и читали. Но были польские, немецкие, английские и французские. Это одна из них, и они мирно сосуществовали. Давайте следующий посмотрим слайдик. Это один из образцов литературы, которая издавалась масонами. Это и переводная, и в меньшем объеме, но была и своя, да, своя российская. Но в основном масоны пытались, скромно оценивая свои достижения, российские масоны в основном старались переводить с французского, немецкого и даже с латыни и греческого, например, христианских писателей и мистиков. Давайте следующее. Вот красочные иллюстрации. Иллюстрации всегда людей привлекают, да? И вот, значит, вот эти все необычные штуковины с какими-то там такими значками, рисунками. Это показывало вновь обращенному брату, сколь многого он еще не знает и какие символы ему предстоит освоить, интерпретацию и трактовку их предстоит ему осмыслить. Эти вещи для масонов были исключительно значимы. У них же в Строгановском дворце, поговорим сегодня, был даже специальный зал с поучительными интерьерами, где на шпалерах были графически, значит, вот масонские символы изображены, и целая картина мира представала. Здесь это в меньшем объеме, но смысл тот же. Это не просто набор красивых знаков, это некое поучение брату, который на путь обучения и нравственного совершенствования вступил. Давайте следующее. Ну, здесь все понятно. Вот Провольное каменщество. Все очень подробно объяснено. Это великий российский композитор Бортнянский, капельмейстер придворной капеллы, написал множество великолепных сочинений духовной и светской музыки. Среди прочего написал он песню, которая была масонским гимном на слова поэта Хераскова, мы его еще увидим чуть попозже. Эта песня «Коль славен наш Господь в Сионе», она исполнялась как гимн Российской империи и в двадцатых-тридцатых годах девятнадцатого века, а потом с восемьсот пятьдесят шестого по девятьсот семнадцатый год курантами Спасской башни. Как гимн России? Как гимн России. А то, что это масонский гимн, это написано для ложи Лобзина «Умирающий Сфинкс», о ней речь впереди, это мало кто знает. Бортнянский и Херасков написали это как застольную песнь и гимн своим масонским собратьям. Очень интересно. Да. Давайте следующее. А вот и Херасков, да, Михаил Матвеевич, красавец, вельможа, почитался первым поэтом эпохи. Вот, значит, там бюсты поэтов, к сонму которых он принадлежит, и орденская лента через плечо. Херасков был вельможа. Херасков был деятель просвещения, куратор Московского университета. Херасков очень много для масонства делал и ложу возглавлял. И он почитался поэтом на уровне Ломоносова и Тредиаковского. Писал он тяжеловесным стилем. Сейчас его кроме специалистов никто не читает, но по тем временам стиль его считался почти образцовым. К нему ревновал Державин. Так даже, да? Да. Хотя Державина сейчас, конечно, читают куда как больше. Молодежь чтила Державина больше, чем Хераскова. Херасков был поэт официозный. Такой Михалков. Да, в каком-то смысле да. Именно придворный официозный поэт Михалков. Ну, конечно, Дядю Степу он написал. Иван Петрович Елагин, целая эпоха связана с ним, екатерининское царствование. Он написал там, что он, о чем бы он просил Господа: «Не дай Бог не пережить матушку государыню». Бог услышал его молитву. Он умер до Екатерины. Это Иван Петрович у себя, значит, в кабинете. Он был первым официально признанным Западом главой российских масонов, первым председателем Великой ложи России, сертифицированной и аккредитованной по образцам Великой ложи Англии. Он добился на Вильгельмсбадском конгрессе в Германии абсолютного полного признания для всех российских лож. Хитрый- Чиновник, э, ловкий придворный, умница, хороший рифмоплет, может быть, чрезмерно легковерный человек. Все-- привечал у себя и, там, Сен-Жермена, и Калиостро, и Казанову, людей, ну, такого авантюристического склада, да? Но список хороший. Список хороший, да. Но он их как бы-- его Казанова, скажем, интересовал не как любовник, чему он мог бы научить, а именно как чудотворец, как маг. Э, Елагин верил в эликсир бессмертия, философский камень. И он же купил целый остров. Это был Елагин остров, да? А, до сих пор там парк. Елагин полагал, что он в лаборатории, которая по-- она находится в подземном помещении павильона под флагом, сейчас она затоплена, что он может найти эти, значит, всякие эликсиры и философские камни. Но, конечно, это оказалось блефом. Тем не менее, вклад Ивана Петрович в становление российского масонства огромен. Но эта часть еще наши телезрители помнят по фильму "Формула любви", да? Да, да, да. Которая начинается как раз- Там Калиостро, да, очень быстро Жак, но там Калиостро изображен совсем как бы таким фигляром. Он не был таковым, Джузеппе Бальзамо, но, конечно, это был-- он был авантюрист. Авантюрист. Он был авантюрист. Сен-Жермен был человек куда более серьезный. Казанова был любовник-путешественник. Он, собственно говоря, ничего, кроме, э, утех, новых утех, новых женщин, до которых он был безумно охоч, и новых приключений его не интересовало. Но это тоже немало. Это, я думаю, очень немного, да. Как говорил товарищ Сталин, завидовать будем. Но, э, все они были люди образованные, безусловно. Другой вопрос - они, конечно, Ивана Петрович использовали, прекрасно понимая его легковерие и играя на вот этих струнках. Что было, то было. Давайте посмотрим следующее, раз уж мы- Угу ...вот в этой, в этой модели. Да, вот такая блестящая иллюстрация. Тут, смотрите, какая интересная напрашивается, какой интересный напрашивается комментарий. Адам и Ева, прародители рода людского, были изгнаны из рая за любопытство. Сорвали древо, э, плод с древа познания добра и зла. Не факт, что это было яблоко, но люди убеждены, что это было яблоко. Плод с древа познания добра и зла. А сейчас можно, можно рвать это, эти плоды. Вот видите, сверху рука. Это рука божественная, естественно, десница Божья, она это древо благословляет. А далее вот мужские руки, они — это вот именно мужская одежда того времени, кафтаны и кружевные обшлага. Эти руки рвут, но уже на законном основании, э, плоды с древа познания. То есть масоны есть законные познаватели божественного устройства мира. Бог им в этом деле покровительствует. Они не само, не самозванцы, не неослушники, каковыми были Адам и Ева, они все это делают на законном основании. Очень любопытная такая аллегория масонская. Ну и вот корни- Корни уходят, да, в землю и в Луну, и в Солнце. Там очень многосмысленный сюжет. Очень, да. Но вот нас интересует в данном случае вот эта такая яблочная, да, часть. Вот руки, рвущие, а, плоды с деревьев. Это плоды с древа познания. Теперь можно. Брат, не ленись, и ты сорвешь этот плод и сумеешь познать часть божественного замысла. Не к тому ли ты и призван? Давайте-ка следующее. Э, это так называемая химическая свадьба. Это длинный-длинный разговор. Мы просто обозначим. Это алхимические эксперименты. Масоны очень поддерживали алхимиков. И, кстати говоря, алхимия, она же почиталась в девятнадцатом, двадцатом веке вздором, да, такая лженаука. Оказалось, совершенно нет. Это целостное мировоззрение, это так называемая алхимическая свадьба, соединение разных элементов. К свадьбе реальной человеческой не имеет никакого отношения. Это соединение несоединимых элементов, которое дает новую сущность. Вот эти все аллегорические рисунки чрезвычайно были популярны в ту эпоху, эпоху Жан-Жака Руссо, эпоху Екатерины и французского Просвещения. Я вот немножко не понял по поводу алхимии как не пустой науки, а как, значит, серьезной. То есть все-таки были какие-то результаты у алхимиков? У алхимиков были громадные результаты. Они внесли в хозяйство, э, европейское огромный вклад - от металлургии до косметики. Кучу вещей изобрели огромную. Они желали философского камня. Его не они не придумали, да, но попутно они совершили массу открытий в химии и во всяких прикладных областях. Другой вопрос - их исходная-- не углубля, не углубляясь, а так вкратце, их исходная посылка, их мировоззрение была такова: есть вещество, философский камень, с помощью которого любой элемент можно в любой превратить, все во все превращаемо. Это они называли трансмутация. Современная химия девятнадцатого-двадцатого века это отрицала. Химия двадцать первого века, например, нанотехнологии, говорят, это вполне возможно, и мы до этого доживем. [смеется] Что очень возможно, мы еще увидим еще и как реабилитированную алхимию. Вполне да. И что такое- А возможно, скоро алхимию будут преподавать в больших университетах, скажем. Я думаю, что и Агриппа Неттегеймский, да, Иеронимус Андреае, великие алхимики, их имена уже висят во многих университетах, портреты их, да, имена в университетах Европы и Штатов. Японцы, кстати, очень интересуются их опытом, и очень возможно, эти люди вернутся вскоре на, как бы сказать, доску почета в кавычках, да, европейской науки и перестанут считаться шарлатанами и неучами, а займут почетнейшее место наряду, например, скажем, с Ньютоном, с Парацельсом и с теми людьми, которые двигали европейскую науку. Давайте еще поговорим в какой-то момент об этом. А сейчас все-таки мы продолжаем слайд-шоу или мы возвращаемся? Давайте мы продолжим слайд-шоу. Давайте. Дойдем до портрета Павла. Это, э, аллегория и, э, такой- Такая эмблема масонской ложи: ангел, который стоит вот на этом ящичке с длинными палками - это не что иное, как ковчег завета. То есть ангел Господень благословляет треугольником и кругом, вписанным в треугольник, это розенкрейцеровские эмблемы, благословляет деятельность той ложи, которая избрала себе этой эмблемой. Была такая ложа божественного ангела. Масоны любили пышные названия: Михаил К Добродетели, Ложа Трех Глобусов, там, Ложа Ангела Господнего. У них не было простых названий, да, они все время, так сказать, стремились к такой вот велиречивой пышности. Самое простое, которое я помню, это вильнюсская ложа Трудолюбивый Литвин. Да! А так-то были- Литвин - это? Литвин, литовец, конечно. А так очень пышные были названия. Например, ложа была такая Умирающий Сфинкс. Да, да. Красиво. Давайте следующий слайдик. Обложка книги. Тоже вполне, да, красноречиво. Здесь и жертвенники, и семисвечники, ангелы. Семисвечник, да, здесь интересен, да? Семисвечник, да, здесь он как символ еврейской религии. Это, конечно, отсылка к каббале и, значит, напоминание о том, что, так сказать, Ветхий Завет отнюдь не ветхий, а он продолжает питать мудростью современное поколение. Масоны очень любили подчеркивать, что для них античная традиция и ветхозаветная еврейская так же ценны, как новозаветная христианская европейская. Вот. Ну и ангелы, они непременный атрибут, разумеется, с ветвями акации. А акация для масонов - ветвь, это дерево бессмертия, об этом поговорим еще. Давайте следующий. О! И здесь мы переходим логичным образом к нашей новой главе. Это Павел. Павел Петрович. "Ты Павел ветвь Петрова", - писали ему масоны восторженно в самый момент его восшествия на трон. Но Павел быстро всех разочаровал. Его вот такое вот курносое, веселое, задорное лицо очень быстро превратилось в такую вот маску больного безумца. Его- Действительно безумца? Или все-таки это игра, это флер какой-то? Нет, это не игра. Я думаю, это была, было его несчастье. Другой вопрос: в чем это была болезнь, а в чем это была сознательная манипуляция окружающими. Хорошую фразу сказал английский посланник в то время о Павле. Он сказал, что: "Понимаете, у нас тоже были безумные монархи. Георг Третий был такой. Но дело в том, что в одних странах сумасшедшим дают устроить сумасшедшее царствование, а в других не дают. В одних есть парламент, Палата лордов, да, которая не дает распоясаться королю, и король держится в известных рамках. А в другом, по византийской модели созданном, если царь безумен, то он может все свои безумства немедленно воплотить в жизнь. И это не только его не сдерживает и, скажем, не излечивает- А еще более распаляет. А наоборот, распаляет и делает болезнь его еще более ужасной, более злокачественной и более опасной и для него, что в конце концов его погубило, и для всех окружающих". Вот в чем ужас, да? Павла сгубила не столько болезнь его, его подозрительность, его жестокость, его злобность, которые, конечно, понятны, да? Потому что он вырос в атмосфере совершенно ужасной. Но его сгубило вот это вот византийское холопство, процветавшее и при дворе Екатерины, и при дворе его самого. Екатерина не любила своего сына. Ну- Ну, как мать вот не любит, да, вот своего- Вот она не любила, да. Есть такие матери, это же теперь совершенно понятно, да? Она, конечно, не могла от него отказаться, это было исключено. Но он это почувствовал с малолетства, потому что он нежеланный и нелюбимый ребенок. Она видела в нем только угрозу своему царствованию. Чем он старше становился, тем эта угроза была более реальной. Поэтому, став подростком, юношей, он это отчетливо понимал. Его ненавидели и откровенно им пренебрегали, конечно, с позволения матушки, все екатерининские фавориты, все эти огромные мужики двухметровые: Орловы, Зубовы, Потемкины, все, которые клубились при екатерининском дворе. Павел был мал, кривоног, тщедушен. Его страсть к воинским всяким искусствам, да, она для того, чтобы перещеголять этих вояк, которых он видел в детстве. От них несло водкой и кожаной сбруей, и потом, и табачищем. Их громкие голоса, их солдатские шутки и грохот их подкованных сапог. Это его пугало одновременно и, с другой стороны, привлекало. Он хотел их превзойти. Отсюда его страсть к солдатской муштре. И вообще, значит, он мыслил себя стратегом, каковым не был, конечно. Потешные войска, да, которые были- У него были в Гатчине, да, вроде, вроде петровских с их чудовищными, там, дисциплинарными условиями абсолютно. Он рос в атмосфере, когда он ждал покушения или ссылки, или заточения каждую секунду, буквально каждую секунду. Он жил в Гатчине, куда его удалили. Ну, Гатчина сейчас это цветущий город Ленинградской области. Тогда это была, конечно, глушь. Вела одна дорога. На этой дороге была куча блокпостов. Захоти он поднять свое войско, значит, его б, конечно, перехватили и сказали бы Екатерине. То есть она от него ничего хорошего не ждала, а он ждал постоянно, что прискачет фельдъегерь. Ну и он также не любил свою мать, как она его. Не любил. Он ее ненавидел, он ее презирал. Он считал, что она извела своего супруга царственного. Он полагал, что она распутнейшая женщина, называл ее Мессалиной. Это супруга римского императора Клавдия, которая вошла в фольклор как образец самого дурного женского поведения, разврата и распутности. Она нет, она не была такой, но она ему виделась такой. Больше того, когда у него родился сын Александр- Она же его забрала, Екатерина, и стала воспитывать у себя, не давая отцу и матери, причем воспитывать как наследника престола. Ну, каково ему это было? То есть, и он, получается, был лишен и материнских чувств, да, и еще и отцовских. То есть он как отец тоже не мог себя проявить. Он вынужден был бояться и ненавидеть [смеется] собственного сына. Ну, какая судьба ужасная у человека, да? То есть, конечно, какой характер мы могли бы ожидать в таком жутком сочетании? Он был злобен, он был жестоким мстителем, он был подозрителен. Он во всех окружающих видел врагов. Э, ему очень трудно было успокоиться. Ему казалось, все над ним смеются, ему все хотят зла и все, значит, наушничают и шпионят за ним. Э, ну, не знаю, насколько это было правдой, может быть, и нет. Были люди, преданные ему. Например, Аракчеев, который служил вполне, так сказать, в духе, как Павел от него требовал. А, когда Павел стал царем, у него были реформаторские замыслы. Он вполне видел себя как его великий предок Петр Первый - не как Петр Третий, да, фигляр и дурак. Сколько ему было лет, когда он стал царем? Ему было едва за сорок. Но это вполне еще жить и жить. Он был в расцвете сил. Он был женат счастливо, у него были дети. Он, кстати, любил супругу и любил детей. Кроме Александра, к которому всегда относился хуже всего. Но [цокает] он был изуродован, э, вот этим постоянным ощущением, что весь екатерининский двор ненавидит его, презирает его, смеется над ним. Он решил все сменить. То есть буквально от обоев и гобеленов во дворце до формы, которую носят солдаты, и до персонального кадрового состава всех министерств, Сената и так далее. Ну, это бред, конечно. Это был первый по бредовости его указ. Далее все, что, значит, напоминало ему пресловутый потемкинский дух екатерининский, все искоренялось моментально, немедленно, с ссылками в Сибирь, с конфискациями и так далее. Это была тоже бредятина- Давид Александрович, перебью вас. А вот Екатерина Великая, понимая, что она оставляет после себя, почему она не решилась на некий заговор и не передала кому-то из недорослей, да? Почему не сделала Александра официально? Да, да. Это хороший вопрос. Есть три объяснения. Первое: она полагала, что она еще проживет. В этом ее уверяли врачи. Она умерла достаточно внезапно. Тогда называлась грудная жаба. Ну, это, как я понимаю, это сердечный приступ и отек легких, да, по-современному говоря. Она полагала, что она еще, ну, какое-то время протянет. А что это было? Ну ничего не предвещало, она же не лежала в постели, да? Она еще играла в карты вечером и выпивала, и давала распоряжения государственные, и спала со своим любовником молодым Платоном Зубовым. А на следующее утро - все. Это было внезапное ухудшение, да? То есть, может быть, она болела бы мееедленно, да, то она как бы приготовилась, но не было такого. Второе объяснение: она боялась открытого выступления военных, потому что не была уже ни в ком уверена. Человек, которому она доверяла, Потемкин, уже был в могиле. Платон Зубов - пфф, ерунда. Суворов - да, но он стар. И как бы могла ли она на него положиться? Она перестала кому бы то ни было вполне доверять. Она полагала, что такое резкое потрясение - это как большой корабль резко повернуть. Безбородко был законник, он бы не одобрил. Безбородко таких вещей не одобрял. Он полагал, что государство должно строиться по закону. За это она его любила, и он мог, он мог просто не принять участие вплоть до согласия выехать в опалу и куда-нибудь там к себе в Полтавскую губернию. Но он не одобрил бы таких вещей. Тогда у людей были убеждения, да, были беспринципные люди. Но Безбородко не пошел бы на столь грубое и откровенное нарушение всего государственного механизма. Она боялась чересчур резко повернуть корабль и корабль бы чтобы не опрокинулся, да? Вот это второе, значит- У нее был образец и пример Петра Алексеевича. Видите ли, Петр Алексеевич начинал все в молодости. Потом Петр Алексеевич не устраивал узурпаторских штук. Он был законный государь, и он был в праве как законный государь даже казнить родного сына. Да, а она? А во-первых, она узурпатор. У нее-то прав на престол нет, права-то все у Павла. Если действительно по закону и вдруг бы Безбородко, например, сказал бы: "А давайте-ка, матушка-государыня, разберемся по законному уложению", она в проигрыше. Но он не сказал бы. А вдруг? То есть ей апеллировать к закону - это означало сразу быть в проигрышном положении. Поэтому они лучше ли сидеть, создавать вторую такую ситуацию - она считала это чрезмерным. Кроме того, она не знала, какие это будет ис-- международные иметь последствия. Не будет ли война с, например, Пруссией, да? Вот не выступят ли турки? Она тоже этого опасалась. Вот это три объяснения, которые говорят о том, что она обдумывала этот вариант, но пока откладывала. Ну, нам всегда- Ну как неприятное, неприятное, неприятное действие. Как всякому человеку свойственно откладывать вещь необходимую, но, но неприятную. Вот. Она, конечно, она не хотела, чтобы Павел наследовал, но она умерла внезапно, даже не успела ничего сказать. Причем она потеряла сознание, да, ее фрейлина Перекусихина все добивалась: "Матушка-государыня, скажи же что-нибудь". А она ничего не могла сказать, только пена была изо рта. Так Павел и стал царем. Ну, много он хотел изменить в Российском государстве. Э, какие-то вещи были полезны. Например, ускорение судопроизводства Э, ускорение рассмотрения дел в Сенате, э, искоренение казнокрадства в армии. С другой стороны, методы, которыми он это делал, были таковы, что его, как замечательно сказал один вельможа: "Все его благодеяния хочется швырнуть ему в лицо". Это постоянные оскорбления, это крики, это атмосфера истерики и страха, которая воцарилась при дворе. При Екатерине II была такая расслабленная атмосфера, да? И матушка наша- Гламурная опять же. Гламурная, если хотите, да. Такая стареющая львица, да. Но понятно, что никаких репрессий не следовало. И, а вдруг! Все немедленно, все бегом. В Зимнем я жить не буду, строить Михайловский замок. Да какой? Неслыханной архитектуры какой-то или какого-то типа рыцарского замка. Причем он же тоже боялся всех. Да. Что такое тогда был Михайловский замок? Там мосты, каналы, на мостах пушки. Екатерина сроду такого не делала. Ну, Зимний охраняли солдаты, но ей не приходило в голову, что ее народ пойдет брать приступом ее дворец. Она как-то в этом смысле чувствовала себя защищенной. А этот боялся всех. Э, его расправа с Суворовым, которая страшно восстановила против него, конечно, всю армию и всю гвардию. То есть сначала Суворов был удален в имение, потом он сказал: "Мы поддерживаем австрийцев". Они же-- отношения с Наполеоном блестяще характеризуют весь характер Павла. Все эти истерики, метания и беготню. Э, сначала, значит, с Наполеоном, э, была трогательная дружба. Наполеон прислал Павлу табакерку со своим портретом. Так, с барышнями поступали, то есть Наполеон понял его. А, вот, еще и со своим локоном. Потом с Наполеоном вражда и поддерживаем резко Австрию, которая с Наполеоном воюет. Посылается Ушаков отвоевывать остров Корфу и Мальту. Посылается Суворов за тридевять земель в Италию воевать с наполеоновскими маршалами. И причем кого посылает Суворов? Не своих Кутайсовых, не своих этих выдвиженцев, да, идиотов бездарных, а Суворова, который, в общем-то, он до этого очень- Павел посылает. Павел, Павел, да, очень жестко наказал, а, и сказал, что никаких старых заслуг он не помнит. Тут он вызвал его, написал ему на "ты", ну, царь же, кажется, всеми на "ты": "Забудь прежние обиды, Александр Васильевич, приезжай, ибо мы должны спасти Отечество". Суворов, уже пожилой, приехал, возглавил поход и блестяще его завершил. Теперь, как завершился поход? Суворов прошел сквозь Альпы с минимальными потерями, ускользнул от блестящего французского маршала Массена. С самим Наполеоном нет, но с маршалами разобрался. А Римский-Корсаков был разбит, взят в плен французами Бернадотом и Жюно, и огромная армия не суворовская, но Римского-Корсакова попала в плен. Что делает Наполеон? Умница. Он говорит: "Всех русских солдат и офицеров вернуть на родину. Солдат одеть в мундиры русские, пошить за счет казны, офицерам выдать жалование и новое оружие, всем по серебряной табакерке или портсигару". Ах ты, боже мой! "Всем подорожное на до-дорогу до России". И шлет новый подарок Павлу. Опять мир и дружба. Офицеры говорят: "А за что же мы воевали? У нас украли победу". Нап-- Суворов пишет в Государственный совет: "Нет сомнений, как Наполеон будет вести себя дальше, если сейчас его не остановить. А мы же сейчас находимся в Швейцарии. Давайте пойдем дальше с австрийцами и пруссаками. Давайте нажмем на Францию, пока он не успел вернуться, пока рассеяны войска его, пока он сам молод. И давайте задушим угрозу". Нет, возвращаться, ничего не делать, все бросить. У офицеров украли победу. Суворову плюнули в душу. Он сказал: "Да воюйте тогда сам". И Суворов удалился во вторую опалу. Ему стоило сказать, Суворову, своим чудо-богатырям слово, этих гатчинских разнесли бы в клочья. Но он не говорил этого слова. Его зятем был тот самый Зубов, Николай Зубов, здоровяк, который и ударил Павла этой самой табакеркой. Суворов все прекрасно знал. Вся подготовка шла на его глазах, но он не благословлял. Он умер, и через два месяца умер Безбородко. Два человека, которые сдерживали антипавловские настроения, и с Павлом было покончено. Его раздавили. Оба, по сути, законника. Оба законника, да. Суворов полагал, что нельзя против законного государя. Безбородко говорил: "Да, нельзя против государя, но кроме того, он же еще и брат". У него еще и такое было соображение. Вот такая вот интересная история. Ну а краткое царствование Павла отмечено постоянными метаниями, полным отсутствием какой-то линии во внутриполитической жизни, в экономике, в политике, э, во внешних делах. То есть то мы воюем, то мы миримся, то с Англией подготовка к войне, то лучшие друзья. Наполеон то враг и антихрист, то лучший друг. Ну разве так можно? И причем все эти решения принимаются на протяжении одного месяца. Полная дезориентация дипломатов, военных, ээ, истеблишмента государственного и торговцев. Элиты, как сейчас говорят. Да, все элиты были дезориентированы. Значит, английская партия, проанглийская, была сильна. Она говорила: "Как? Англия - наш главный торговый партнер. Англия покупает, э, чугун, из которого льет потом пушки. Англия покупает сливочное масло, соленую рыбу и сало для своего огромного флота, которому нужны припасы. Англия покупает, э, тюлений жир для каких-то там своих морских надобностей. Самое главное пеньку, канаты- Колоссально сейчас вот хотят коноплю возродить, так неспроста. Это же была огромная статья российского дохода. Флот парусный без канатов невозможен, а канат лучше из пеньки. Англичане - огромные покупатели. Какой смысл с ними ссориться? А что нам от Франции? Ну какой нам прибыток от нее? Золотая табакерка, Ваше величество? Ну и что нам от этого, да? Или то, что если мы дружим с Францией, ну давайте тогда в поход с ними пойдем, оттяпаем себе тоже кусок, например, от Австрии. А почему нет? Ну давайте хоть чем-то поживимся. Что ж мы только проигрываем? То есть всякий новый блок, новое направление в политике - это только одни убытки. Никто его не понимал: ни военные, ни политики, ни дипломаты. То есть он сам копал себе могилу в этом плане. Ну вот это интересно, но у него же еще было и, эээ, достаточно-- вот это правда или неправда, что, по сути, он был масоном? Он был масоном. Но он, понимаете, вот вы хорошо сказали, по сути, вот он, по сути-то, масоном и не был. Он был масоном формальным. Его приняли в Пруссии. Это документальный факт. Его приняли в ложу, но он не воспринял масонство как учение глубоко. Он не был масоном, как Брюс, как Прокопович. Что уж говорить про Новикова? Об этом даже, так сказать, и говорить нечего. Вот перед нами сейчас прошла блестящая галерея: и Бартрянский, и Херасков- Не, ну, наверное, и не мог им быть вследствие своей, так сказать, психики, да? Но он видел себя не только самодержцем, а чуть ли не богом. Он же сказал знаменитую фразу Никите Панину, патриарху, который учил матушку его еще, он назвал его на балу дураком. Это, слушайте, это даже по нынешним либеральным временам это недопустимая вещь в публичном быту. Эээ, Панин страшно оскорбился. Шведский посол, знавший русский язык, сказал: "Ваше величество, разве так можно обращаться с дворянами?" "А кто дворянин?" - спросил Павел. "Ну, граф Панин. Он аристократ". "В нашем государстве, запомните, посол, дворянин - это тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю". Это что такое? Это триумф самого дикого абсолютизма, которого в России со времен Ивана Грозного не было. Самодурство. Самодурство и деспотизм. Да, да. Самодурство и деспотизм. После таких реплик рождалась мысль о том, что государь безумен. Ну разумный человек скажет такое? Ну нормальный скажет такое, да? Да кому? Да на балу! В каком же виде это wygląda? Разве Екатерина, озабоченная имиджем державы, позволила бы себе такое? Какой страшный, разительный контраст. Плюс к этому Павел каждое утро делал вахтпарады. Это было ужас и испытание для солдат и офицеров. За мельчайшее нарушение солдат нещадно пороли, офицеров могли сослать в Москву. Один из его любимцев-адъютантов сказал, что сегодня очень холодно, было минус тридцать. Нельзя ли вахтпарад начать пораньше? Ссылка в Сибирь. Полковника Грузинова за то, что он позволил солдатам одеться чуть потеплее на вахтпарад, чтобы они просто не померли от сквозного ветра в тридцатиградусный мороз, забили палками, дворянина, до смерти. Как офицерство будет относиться к этому? То есть Павел не понимал, что он рубит сук, на котором сидит. Его постепенно начинали ненавидеть все. Эээ, последней, может быть, соломинкой, сломавшей, так сказать, верблюда, эээ, спину верблюда общественного терпения были его игры с Мальтийским орденом. Я предлагаю следующую передачу этому посвятить. Посвятить, да. Поскольку это малоизвестная страница, это будет юбилейная наша десятая передача. Сделаем зрителям нашим такой подарок. Об этом как бы все нечто слышали, но достоверной информации мало, а мы постараемся пролить на это некий свет. Так, эээ, все-таки, ну, формально, эээ, получается, что Павел был единственным русским императором и масоном. Нет, Александр, его сын, тоже. Александр тоже. Александр тоже вступил цесаревичем, а потом был посвящен еще раз. Александр был человек очень скрытный, все скрывал. Александра потом еще раз посвятил немец Бебер. Но как раз Александр, нууу, был куда ближе к масонским идеалам. Да больше того, его окружали масоны. И, значит, Сперанский, Голицын. Это были люди, которые очень во многом на него влияли. И царствование Александра - это, ну, серебряный век российского масонства. Ну вот это уже наши там следующие программы. Просто интересно, что, может быть, наши телезрители до конца не понимают этого, но вот каким бы ни был Павел, но два русских императора были масоны. Два русских императора были масонами: Павел и Александр. В духе своего времени. Да. А уж искренним масоном с точки зрения своего духа масонства, это, конечно, был Петр Алексеевич. Хотя он формально не состоял. Не состоял, да. Но если уж вы так ставите вопрос, я должен с вами полностью согласиться, да. По, эээ, степени разделения масонской идеологии с точки зрения- Влияния ...влияния, да, масонских идеалов на жизнь, на преобразование реформы- Да ...равных Петру не было. И Петр реально масонские идеи воплощал в жизнь. Александр тоже, но всегда робко, непоследовательно, половинчато, а Петр наиболее четко и наиболее ясно доводил их до конца. Хотя формально, да, в ложе не состоял. Но при Петре все началось. При Павле думали продолжится, Павел ветвь Петрова. Ничего, однако не продолжилось, да. И павловские реформы, эти все его метания, реформы-то были, ничего масонского в них не было. Не было самого важного: уважения к человеку и желания прогресса. И желания прогресса. Было стремление утвердить свою деспотическую самодурственную волю сей же момент немедленно любой ценой. Это худшее проявление всеправославного безумия. Пушкин как сказал про Павла? "И в просвещенные времена могут являться Калигулы". Калигула известен безумием своим, да, римский император, который рожденную дочь объявил сыном, коня своего ввел в Сенат, безумством восстановил против себя всех. В конце концов его зарезали. Ну с Павлом поступили точно так же То есть народ не терпит безумцев на троне. Другой вопрос: как не дать им распоясаться? Но для этого надо было учиться у англичан. Ааа к этому никто не был- Да. Никто не был склонен. Все-таки вот этот, в прошлой программе сказали, что обет молчания- Силану. Да. Да. И в чем это заключалось? То есть, э, во времена Павла вообще не было какого-либо масонской активной деятельности. Активной нет. То есть она была как, знаете, как вам сказать, как жизнь реки подо льдом. Конечно, жизнь идет: рыба не умирает, да, там какие-то течения, водоросли, но это именно вот такая подледная жизнь, да, такой цветок под снегом. Конечно, ничего сравнимого с екатерининским бурлением, э, ничего не было. Не образовывались новые ложи, не издавалась литература, не переводились, не завозились книги из-за рубежа. Сколько это длилось по времени? А вот все Павловское царствование- Все Павловское. Все пять лет, да. То есть практически это было такое потерянное время для масонов. Кроме, может быть, первых полугода, когда они еще питали иллюзии, ходили к нему с депутациями, писали ему оды, гимны. Но потом они очень быстро все поняли. И он сказал им, чтобы они же не питали зряшных надежд, чтоб Силан продолжался. Ну и, собственно, так оно и было. А с другой стороны, почему? Ведь несмотря на вот это безумие, он все-таки понимал, что это возможность ему тоже на кого-то опереться. Или это действительно безумие было, он был настолько поражен этим безумием? То ли был поражен безумием, то ли-- понимаете, какая штука: он очень плохо разбирался в людях. Он-то считал себя великим психологом, а в людях-то он не разбирался вовсе. Он доверился Петру Алексеевичу фон дер Палену, который возглавил заговор против него. А не Павел ли возвысил Палена, уже тогда заговорщика и главу заговора, сделал его полицмейстером Петербурга и генерал-губернатором Петербурга. Он отдавал все нити, ну не идиот? А как раз преданных ему людей, какого-нибудь Аракчея он как раз удалил. Так это о чем говорит? Ну, может быть, это безумие, а может быть, это полное вообще, полный отрыв, да, от реальной ситуации. Вообще я вам скажу так: у деспотов наступает моральная деградация, моральная и интеллектуальная достаточно быстро. Посмотрите на Туркменбаши, на Сапармурата Ниязова. Посмотрите на Каддафи, посмотрите на Лукашенко. Да, то есть интеллектуальная планка сначала невысокая, она начинает падать. Обратно пропорциональная. Идет деградация, да. Чем больше деспотизм развивается, тем более теряется связь с действительностью, исчезает критика себя, исчезает возможность хоть как-то анализировать свои поступки, появляется убеждение в своей непогрешимости и, как следствие этого, интеллектуальная деградация. Угу. Это, кстати, ожидает всех без исключения тиранов. Да, Сталин в конце жизни до полной паранойи. А Павел, хотя у него все это было очень быстро, но он все эти стадии прошел. Угу. А вот, э, несмотря на то время, которое было длинным, да, а вот появились какие-то в эти пять лет какие-то новые масоны видные или кто-то принял масонство, кто-то-- появились какие-то учи-- или это все? Нет, нет, ничего не было. Во-первых, они побоялись. При Павле было чего бояться, потому что за мельчайшие нарушения, например, человек появился на улице в Питере после девяти вечера, а уже комендантский час. За это полагалось заключение в Петропавловскую крепость. Ужас! То есть страна жила как при оккупации. За единое слово, даже не недовольство, а которое могло бы быть истолковано как некая критика, конфискация и опала. За ношение шляпы не того фасона. Дама появилась в театре с каким-то французским шарфом. Это не понравилось императору. Значит, само-- даме и ее супругу приказано из Питера удалиться. Ну, слушайте, при таких условиях кто будет рисковать? Поэтому ни Херасков, ни Бартнянский не афишировали свое масонство. Они собирались, но это обставлялось, во-первых, страшнейшей секретностью. Даже не велись протоколы и новых членов не брали из опасения, что это будут научники и шпионы. Количественного роста не было. Единственное, что при Павле как бы расцвел гений Александра Федоровича Лопзина, но это очень ловкий человек, мы о нем целую отдельную передачу, безусловно, сделаем. Вот он-то да, он при Павле укрепился, но он пошел на откровенное шарлатанство. Он придумал историю Мальтийского ордена, просто придумал. Издал ее. Павлу очень понравилось, получил деньги, и он единственный рискнул за, по-моему, пару недель до смерти. Ну, он не знал, конечно, даты смерти Павла. Просто он рискнул вот учредить ложу умирающей звезды. Это был, конечно, отчаянный поступок смелого юноши. Будь он постарше, он, конечно, не рискнул бы, да. Вот это, пожалуй, единственный такой вот прецедент, да? Все это-- но это исключение, подтверждающее правило. Все остальные сидели тихо-тихо, и практически никакой деятель-деятельности не велось. Мы потом видим, как это все, ну, просто ракетой стартовало вверх, да, лавинообразно пошло при Александре. В дни Александровы прекрасное начало. Сразу лавина: новые ложи, новые лица, новые люди, новая литература, новые учебные заведения, все расцветает. То есть, конечно, при Павле это был мороз такой вот, зима, жизни нет. А потом такая вот резкая, бурная, да, бурная, дружная весна при Александре. Но при Павле нет, ничего не было. Это крайне интересно. А в то время за рубежом, в Европе что происходило? В Европе бушевала Французская революция, потом ее как бы агония, потом директория, триумвират и воцарение Наполеона, который сначала при Павле был первым консулом. Еще даже не был императором. Он был первым консулом. Республиканские идеалы. Да, Наполеон на портретах с трехцветной лентой. Вот такие, значит, штуки, да? Все его войска поют Марсельезу. Никто тогда не думал, что его будет короновать папа и он станет императором французов. Тогда он был первым консулом, но вся Европа- Понимала, что пришли абсолютно новые времена. И корсиканский парень, коротконогий толстячок, он выметет всю эту шваль феодальных предрассудков. Европа стояла перед новыми громадными изменениями. Все это понимали. Понимали, конечно, и в России. Каждая страна понимала, что война с Наполеоном неизбежна, ибо он не остановится, пока не завоюет все, пока ему не поломают хребет. И так оно и вышло. Он был не из тех людей, кто останавливается. И все, кто видел, как он начинает, да, они прекрасно понимали, к чему это все идет. Все боялись: прусаки, австрийцы, шведы, голландцы, англичане. Англичане более всего. Только Павел в своих безумных идеях как бы не осознавал той опасности, которая грозит, и пренебрег советом Суворова задушить в колыбели. Ну и потом же видите, к чему это привело. Это привело к интервенции- А произойди это, история бы вся мировая могла повернуться по-другому. Есть замечательная серия английских книг под названием What if? Что если, как пошла бы история, если бы, да. Если бы Суворов, безумно уважаемый в Европе, с австрийцами да с пруссами, да с итальянцами пошел бы на Францию еще того раннего Наполеона, когда не расцвел гений многих из его маршалов, когда не было ни Ланна, ни Даву, ни Бертье, задушили бы, я думаю. И Франция стала бы обычной миролюбивой страной. Может быть, реставрировали бы Бурбонов, но, во всяком случае, не было бы всей великой громадной эпохи Наполеоновских войн. Этого бы не было. Но они дали пожару разрастись. Ну а дальше уже, извините, вы его не потушишь. Наполеон расцвел. И его военный гений и откровенные захватнические устремления стали главным, что стало определять европейскую всю политику. Надолго, надолго. На очень долго, да. Аж до тех пор, пока его в восемьсот пятнадцатом году с престола не сбросили. Но каких жертв это стоило! Вклад в кавычках Павла в то, что он позволил Наполеону стать диктатором и европейским деспотом, вклад этот огромен, он бы мог остановить. Ну и здесь можно сказать так: и жалко, что, эээ, Екатерина так рано ушла, потому что, проживи она еще какое-то время, может быть, она бы, собственно говоря, и Суворова бы поднаточила здесь. Суворов был уже пожилой, он долго бы-- ну, конечно, он был человек такого необыкновенного здоровья и умственного, и физического, но уже все-таки тяжело. Последний поход тяжко ему дался. Ну, уже не в таких годах ему скакать в седле, да. Но, может быть, и при Екатерине Суворов бы опять вошел в фавор и с Наполеоном бы покончили. Это как предположение, очень предположение, предположение интересное. Но все вот, все быть, как писал питерский поэт Евгений Рейн: "Все быть могло иначе, но не было иначе". Вот было только так, как было. И если вы спрашиваете о европейском контексте, то это переосмысление страшных уроков Французской революции. Отчего вдруг французский народ, один из самых просвещенных, смышленых и грамотных, дошел до такой страшной дикости и свирепости? Не ожидает ли революция завтра Вену, Берлин, Лондон, Стокгольм, Стамбул и Петербург? Эти все вопросы задавали себе и после этого спрашивали: не придет ли революция на штыках наполеоновской гвардии, не принесут ли ее канониры, да, маршала Бертье или Ожеро. И этот вопрос с каждым годом усиления Наполеона становился все более и более насущным. Чем больше побед он одерживал, тем больше люди понимали, какая угроза войны над Европой нависает. Ну и масоны в данном случае что масоны? Масоны озаботились вопросом, что делать в случае войны, поскольку угроза войны стала абсолютно реальной. И они сформулировали это так: беда, коль брат идет на брата. Как они вышли из этой коллизии, мы поговорим в следующих передачах. Но для масонов всей Европы и России, в том числе, стал актуальным вопрос: как нам быть в случае войны? Что первично: братская интернациональная присяга ордену или клятва верности, присяга своему государю? Вопрос на засыпку. Да, вопрос на засыпку. Что ж, у нас остается уже совсем немного времени, уважаемые телезрители. Мы вот сегодня с Леонидом Александровичем Мясовым вновь продолжали вот это движение по руслу истории государства российского, истории масонов российских. И смотрели на этот мир, вот знаете, вот хочется сказать так, новыми глазами. Как же это было на самом деле. Ну что ж, мы не заканчиваем. Впереди у нас десятая программа. Юбилейная. Юбилейная, да. И я думаю, что она будет у нас изысканной. Далее мы продолжим идти вперед по веткам, по исторической стези и к чему-нибудь обязательно придем. Спасибо большое вам, Леонид Александрович, за то, что были у нас сегодня. Пожалуйста, Алексей Георгиевич, с удовольствием пойду по этой стезе открытия истины. [смеется] Спасибо большое. Всего доброго. И встретимся совсем скоро. До свидания. До свидания.
