Здравствуйте, уважаемые телезрители! В эфире программа "Вольные каменщики". И я с большой радостью приветствую в нашей студии человека, с которым мы идем вот по этому длинному пути вольных каменщиков. Леонид Александрович Мацих, доктор филологии, доктор теологии, у нас сегодня в гостях, впрочем, как и всегда. И мы продолжаем этот обоснованно длинный путь. Добрый день, Алексей Германович! Здравствуйте. Добрый день, уважаемые слушатели. Еще раз хочу напомнить нашим телезрителям, что "Вольные каменщики" - это программа о истории масонства, всего того, что связано с нашей жизнью, я имею в виду современной, и некий такой мостик, мостик вглубь веков. Ну и наша глубина веков определяется периодом, э, ну, по сути, русского императора, наверное, номер один в сознании большинства людей - это Петра Алексеевича, Петра I. И вот в прошлой программе мы остановились, собственно говоря, на задумке и воплощении создания Петром новой столицы, города Санкт-Петербурга. Ну и вот хотелось бы от этого периода оторваться и еще вновь продолжить тему Петра Алексеевича. С удовольствием, с удовольствием. Значит, Петр задумал Петербург, который назвал Новый Амстердам, или же Новый Парадиз, Новый рай. И у него помимо Петербурга было еще одно любимейшее детище, которому он посвящал каждый день своей жизни. Это флот. Флот. Он его безумно любил. И вот сейчас я попросил бы показать слайдик. Это флаг Шотландии. А вот следующий флаг знают, безусловно, все наши зрители. Это Андреевский. Ну, как видно, это одно и то же, только цвета разные. Каким образом святой Андрей оказался в покровителях русского флота? Дело в том, что святой Андрей - покровитель Шотландии, а Брюс, Яков Вилимович Брюс, учитель и наставник Петра во многих вещах и проводник масонской идеологии, был по национальности шотландцем, да еще и происходил из тех Брюсов, которые были из королевской династии. В знак почтения к нему именно Андреевский флаг был избран как флаг-покровитель петровского детища флота. Сам Брюс непосредственно к флоту отношения не имел. Он вооружал артиллерию, например, командовал артиллерией при Полтавской битве. Он очень много делал для вооружения русского войска, но флотоводцем он не был. То есть здесь связь косвенная. Но тут важно проследить что? Внедрение в сознание русских людей, во-первых, культов новых святых. Вот, например, скажем, Андрей, который был известен, но не был больно популярен. А тут вдруг об Андрее говорят как о человеке, который-- Андрей Первозванный, он посетил Русь. Он сказал, что Новогороду предрекает великое будущее, а где Новгород, там и Петербург, и якобы он был в Петербурге. Это все вот, все вот эти вот как бы претензии на то, что святой Андрей был в этих дальних краях, разумеется, исторически никак не подтвержденное. Это для чего делается? Чтобы показать: святой Андрей, он теперь па-- patron России. А святой Андрей известен тем, что он покровитель английских и шотландских масонов и большой любитель плавания по морям. Поэтому, значит, вот теперь российское новое абсолютно для России предприятие строительство кораблей, судовождение, морские битвы, баталии. Да, это все теперь входит в обиход. Россия становится морской державой. При Петре совершается гигантский рывок вперед. Россия создает регулярную армию, Россия создает регулярный флот. И то и другое по лекалам протестантских стран Англии и Голландии, и то и другое под прямым влиянием масонской идеологии. Но если говорить о городе Петербурге, любимейшем детище Петра и земле, которую Меншиков, чтобы угодить Петру, естественно, своему покровителю, как он его называл, мин херц, мое сердце, да, Меншиков называл Петербург святой землей. О, как далеко заходил! Так вот, если мы уж говорим о Питере как о святой земле, а Петр, я думаю, вполне всерьез эти слова воспринимал, для него это было однозначно, то тут имеет смысл посмотреть на несколько гербов. Вот нам покажут сейчас один замечательный слайд. Поглядите-ка, это герб города Ватикана. Давайте всмотримся в него. Здесь красное поле. Тут каждая деталь важна, поэтому присмотритесь. Здесь есть белое с желтым перевязь, которым Папа Римский, Ватикан, как известно, столица католической церкви и римского первосвященника. Так вот, Римский папа вяжет цепь причины и следствий. Два ключа: серебряный он от царства земного, а золотой, естественно, от небесного. И, наконец, трехчастная корона - тиара, которую носит Римский папа в честь Святой Троицы. Она именно такая трехчастная. Никто из королей такой короны не носит. На два ключа обратите внимание, на красное поле и на тиару. А теперь мы увидим, вот гляньте-ка, это герб Петербурга. Ну, настолько бросается в глаза сходство, что, конечно, оно вопиет и требует его прокомментировать. Красное поле оставлено как оно есть. На месте тиары здесь скипетр и, значит, герб Византии, герб дома Палеологов, потом ставшим гербом дома Романовых. Двуглавый орел. Россия претендует на имперскость. И самое потрясающее: вместо двух ключей два якоря. Давайте посмотрим, что имелось в виду в этом гербе. Герб, как известно, замышляется, это же не предвыборный плакат, герб на века. На века. И в нем каждая деталь имеет исключительно важное значение. Один якорь морской, другой- А другой речной. Совершенно верно, да. Чтобы подчеркнуть, что Питер стоит в устье великой реки и соединяет реку и море. Но что тут важно? Верните нам, пожалуйста, слайдик. Угу, спасибо. Глядите, Петербург красным полем и самой конфигурацией герба спорит с Ватиканом и бросает ему вы-вызов. Известно, что Москва провозгласила себя третьим Римом. Третьим Римом. Первый Рим был Рим, он пал от язычества. Второй Рим, Константинополь, не устоял, стал Стамбулом мусульманским. Москва третий Рим, четвертому не бывать. Объявляет ли себя Питер четвертым Римом? Отнюдь. Он говорит: "Нет, мы вообще другой город. Мы город святого Петра". А святым- городом святого Петра называет себя Рим. Но у нас нет первосвященника, у нас есть царь. У нас вместо, эээ, священнической власти будет власть царская. Царская власть при-приобретает священный характер. Да, то есть вместо, эээ, то есть скипетр является в данном случае- Вместо креста. Вместо креста. Вместо креста и вместо тиары. Исключительно вер-верно. Верните нам этот слайдик. Он очень интересный, мне на него смотреть просто одно удовольствие. Уверен, и зрителям тоже. Гляньте, два якоря вместо двух ключей — это потрясающе! Ээ, думаю, что при всей- Смысл ключей же остается в этом отношении. Верно! Но как он интересно переосмысливается. Ээ, не знаю, придумал ли это сам Петр. Я думаю, нет. При всем уважении к его гениальности, это, конечно, ему подсказали. Готов думать, что подсказал [кашляет] Брюс после консультации с европейскими братьями. Вместо двух ключей два якоря. Что это значит? Ключ ребенок повернет, а якорь попробуй вытащи. [смеется] А якорь попробуй вытащи. Значит, нужны напряжение всех матросов. Там, где, ээ, в городе святого Петра, Риме, любой может Царства Божьего достичь легко, у нас тут, тут цитата из Евангелия, Царство Божие силою берется. Какой новый Парадиз, какой новый рай замышлял Петр? Рай коллективного труда, огромных усилий и совместных побед. Вот теперь понятно, какой Парадиз он имел в виду. Это не тот рай, где молочные реки с кисельными берегами и где народ сидит и поет, а ангелы разносят им пирожки и пиццу. Отнюдь. Петербург замышлялся как город труда, войны и побед. И яко-якоря вместо ключей великолепная к этому иллюстрация. Да, да, да. Великолепная к этому иллюстрация. То есть открыть этот мир можно с помощью- Только с помощью коллективных огромных усилий. Ну и кроме того, якоря, понятно, отсылают к кораблю, а корабль на Адмиралтействе, мы говорили об этом подробно в предыдущей передаче. [кашляет] Корабль стал практически символом, ээ, Питера и стал символом петровской России. Ну и здесь, наверное, еще важно, ээ, все-таки сказать, что именно имперская власть, а в данном случае, говоря сегодня, светская власть современным языком, стала, ну, каким-то образом вытеснила, ээ, религиозную. Вытеснила церковную. Церковную. Да, вытеснила церковную. Это абсолютно верное замечание. Мы поговорим чуть попозже о человеке, который это сделал. Это был Феофан Прокопович. Ну это, по сути, революционный- Абсолютно революционный. Революционный. Абсолютно революционный. Это на уровне вот Великобритании, Англии, на уровне этого- Или на уровне, если хотите, протестантской реформы и Тридцатилетней войны в Германии. Да, да, да. Но там война выкосила треть населения. Да, да. В России ничего этого не было. А нашелся человек, который эти реформы провел. Это был Феофан Прокопович, единственный человек, к которому Петр обращался на "вы". Вот это очень интересный эффект. Мы обязательно о нем поговорим. А просто сейчас, чтобы не нарушать некой хронологии, давайте поглядим на полный герб Петербурга. Давайте. Он тоже очень хорош. О! Теперь смотрите, осталось красное поле. Остался скипетр с, ээ, двуглавым орлом, остались два якоря лапами вверх. Все понятно. Но! Что добавилось? Добавилась голубая Андреевская лента — величайшая награда в Петровской державе. Петр сказал, что у него теперь не Ро-- не царство, не Святая Русь, а Российская империя. И здесь ваше замечание, что светская власть потеснила, а то и вытеснила церковную, исключительно верно. Петр сказал, что у него светская империя и императорская корона сверху, а не шапка Мономаха. Ну и вот, может быть, вы меня сейчас поправите, мне кажется, что это тоже очень важно. В дальнейшей русской истории уже империи мы вот эти вре-времена Средневековья, которые, в принципе, в Европе с ловлей ведьм, инквизицией и так далее, и так далее, в России все-таки прошли достаточно мягко. Безболезненно. Безболезненно. Почти безболезненно, да. То есть не было вот этого периода, там- Ээ, периода дикости и периода, когда черни давали распоясаться, и когда самые мрачные, темные, мракобесные силы правили бал, в России не было. Значит, и во многом благодаря реформам, которые Петр провел. Вообще всегда, когда правит светская власть, это лучше, чем церковная. Потому что теократия, как мы видим на примере современного Ирана, наихудшая из форм правления. Да. Священникам надо заниматься своим делом, а не лезть в государственные дела. Петр это прекрасно понимал. Теперь глядите, тут очень важно, что это именно имперская корона. И Петр провозгласил себя императором. В чем тут разница с царством? Принципиальная. Угу. Империя — сообщество всех народов, которые в ней живут. В ней нет одной главной религии и нет одного главного народа, но все народы работают на единую задачу. Вот тут Россия стала империей. Вы это неоднократно подчеркивали, Алексей Геннадьевич, и мне кажется, это исключительно важным. В гербе это прекрасно видно. Ну и по бокам два императорских скипетра. То есть тут все время подчеркивается Примат, триумф светской власти над всякой духовной, над всякой духовной. И это исключительно важно. Россия стала во многом светским государством. Хорошо ли это? Все по-разному оценивают. Если вы спрашиваете лично мое мнение, оно никого ни к чему не обязывает. Я полагаю, что это очень хорошо. И именно поэтому, кстати, не было процессов над ведьмами, не было инквизиции и не было всех тех страстей, которые в изобилии были в Западной Европе. Ну и надо сказать, что при всех, конечно, там тяжких там и прочих, прочих, но это время для России было достаточно еще интересно и развитием наук, искусств и- А именно потому, что церковь уступила позиции. Более того, мы будем, наверное, об этом говорить дальше, но и во времена, например, Екатерины Великой, мы знаем, что императрица общалась с великими мыслителями своего времени. С Вольтером и Монтескье. Да, да, да, да. Чего, конечно, раньше быть не могло. Алексей Михайлович ни с какими европейскими владыками не переписывался. Правда, переписывался с ними Иван Грозный, но дух его и стиль его переписки, с точки зрения того, что он единственный законный царь, а все остальные должны признать его диктат, это напоминает стиль посланий Чингисхана. А Екатерина слушала европейских философов. Абсолютно верно говорите. Это совершенно другая парадигма. То есть Россия стала европейской страной во всем. Вот сейчас нам покажут слайдик. Вот этот человек - это Феофан Прокопович. То есть он в простой монашеской одежде, с панагией, иконой, которую носят архиереи. Вот такой, значит, был человек: черная борода, черная грива волос, пронзительные угольные глаза, прожигавшие человека насквозь. Даже Петр слушал Феофана. Это был удивительный человек. Давайте, расскажите подробнее. Давайте я расскажу этого вполне, конечно. Феофан Прокопович был родом украинец, его имя при рождении было Елеазар. Он из совершенно простых. Его отец торговал свечами и рыбой в лавке на Подоле. Мальчик отличался любознательностью, прочел все книги, какие были в церкви, потом в соседнем монастыре. Потом поступил в семинарию, в академию при Лавре. Закончил с блеском и все книги там прочел. Уехал в, во Львов, где, как говорят, принял униатство, такую, да, греко-католичество, такую религию, совмещавшую православие с католичеством. Кстати, живую до сих пор. Одну из четырех религий украинских. Да, совершенно верно, да. Они называются то униатами, то греко-католиками. Дальше он поехал в Рим. Отчего? Потому что он прочел там всю библиотеку. Он был абсолютно, как он себя назвал, книжный людоед. Если ему не давали в день десяток книг, он чувствовал, что он просто умирает, как иные от голода. Читал он с фантастической скоростью и скорость усвоения информации, я думаю, у него была как у хорошего компьютера. Он знал кучу языков, которые выучил сам и с помощью наставников. Он приехал в Рим, там ему пришлось креститься в католическую веру латинскую. Он без двух слов это сделал. Видимо, принципиальностью особо он не отличался. [смех] Я так бы сказал. Ну или он прочел уже так много книг к этому времени- Что понял относительность. [смеется] Совершенно верно, что понял относительность всего. Во всяком случае, эти, эти моменты его не останавливали. Ему предлагали титул кардинала, ему предлагали вступить в элиту из элит, в орден иезуитов. Он отказался. Как оказалось, католиков он не любил. Кто бы мог подумать? Он убежал из Рима, путешествовал через Швейцарию, Германию, по вполне достоверным свидетельствам общался с масонами и был принят. И вернулся на родную Украину. Вернулся он с четырьмя подводами книг, без которых он не мыслил своей жизни, да, как, как без собственных, я не знаю, ног. И, естественно, он тут же был избран братией. Он умолчал о том, что он крестился в униатство, а потом в католичество. Он тут же был избран наставником монастыря, а потом и ректором Киево-Могилянской академии, тогда крупнейшего в православном мире учебного заведения. Там вот на Украине заметил его сначала Меншиков, а потом и Петр. А как они встретились? Ну, в смысле, как он мог его заметить? Это вследствие каких-то передвижений? Из-за подготовки войны со Швецией. Да, значит, было понятно, что Карл Двенадцатый из Польши, куда он перенес свою ставку, и, значит, он заломал короля Августа и вербует в Литве и в Германии наемников. Понятно, что он пойдет на Россию, потому что других соперников у него здесь не было. Это чтобы отомстить за захваченные на севере земли, Нарву и Петербург, чтобы нанести удар с юга. Стратегически это был не такой плохой маневр. Петр серьезно этого боялся. Ему было важно заручиться поддержкой украинской шляхты, украинского духовенства, украинского казачества. Все принесли вассальную присягу, в том числе и гетман Иван Степанович Мазепа. И тут Прокопович, который видел людей насквозь, прочел не зря тысячу книг, сказал в конфиденциальной беседе Петру о том, что я бы, государь, гетману не больно доверял. Сначала царь вспылил, а потом успокоился и сказал: "Владыка, ты мне пиши обо всех своих подозрениях, а я к нему присмотрюсь". И оказалось, что Прокопович был абсолютно прав. Мазепа предал. Значит, впервые Меншиков услышал проповедь в Лаврской церкви, проповедь Прокоповича, и был потрясен его красноречием, тем, что он цитирует Писание с любого места, с тем, как он хорошо и складно говорит. В России уровень духовенства был несопоставимо ниже украинского тогда, несопоставимо. И вдруг он услышал такую речь. Меншиков, даром что простой необразованный, очень все это ценил. Петр очень ценил, как он выражался, элоквенцию, красноречие такое, да. Сам он не больно был, но очень ценил. Так же, как его увлечение всякими произведениями искусства, да. У него был, может быть, не очень тонкий вкус, но большое пристрастие. Сказал, что вот есть некий священник в Киеве. Как же он говорит государь? Менгерц, надо послушать. Петр поехал, послушал, уединился с Прокоповичем и сказал- Это уже после Мазепы, да? Это во время, еще не было Полтавской битвы, да. И еще, собственно, Украина была как бы смирной такой провинцией российской. Никто ничего не подозревал, кроме самого Мазепы, который уже против всех интриговал. Мазепа был уникальный интриган, совершенно уникальный. Его личность еще очень мало исследована. Это был фантастический человек. При иных обстоятельствах он мог бы стать бог его знает кем, каким-нибудь Борджиа, Медичи. Ему надо было родиться, конечно, в Италии, да. Это был абсолютно беспринципный человек. Прокопович, в отличие от него, поверил в Петра и в план преобразования петровский, и поверил, что его родная Украина обретет счастье и благосостояние именно вместе с Россией. Это его коренным образом отличало от остальных представителей украинской элиты. Кстати, Прокопович не популярен на Украине до сих пор именно по этой причине. Он был сторонник сильной имперской российской власти и слагал ей панегирики. Ну, в среде национально сознательной части Украины, я сам с Украины, я все это хорошо знаю, и прежде, и сейчас Прокоповича имя лучше не упоминать. Хотя кто сделал больше для славы Украины во всем мире? Это, пожалуй, один из самых великих украинцев. Петр сказал ему: "Владыка, ну что ты сидишь в Киеве? Твое место в России. Давай ты переедешь в Новгород, а потом сделаешься епископом Петербургским, потому что я же собираю все лучшее в Питер. Там лучшие инженеры, там лучшие корабелы, лучшие архитекторы. Давай и ты". Ну, сразу идти в Питер не могу, через две епархии там ты. Прокопович подумал, подумал и сказал: "Хорошо, еду". Перетянул с собой кучу украинского духовенства. Как говорил Василий Осипович Ключевский, Петр сделал русской церкви прививку украинства. Это очень подняло уровень в целом, да, священнослужителей, позволило на новом уровне преподавать в семинариях, академиях совершенно по-другому. Например, впервые стали преподавать латынь. А что это была за церковь? Это православная украинская церковь. Православная украинская церковь. Но! В чем была штука? На Украине постоянно шла борьба с польским католическим влиянием. А тут еще греко-католики. Украинская католическая церковь закалилась в боях. Они оттачивали полемические навыки, они читали сочинения, они знали языки, они были готовы. То есть они были в конкурентной среде. Русская православная церковь, она давным-давно закоснела, да? И, собственно, а че, че учиться-то? Угроз не было никаких. Ни малейших, да. Потому что, значит, как бы, а кто угрожает-то, да? И поэтому вот это, кстати, одна из проблем вообще русского духовенства на протяжении столетий - нежелание широких масс духовенства повышать свой образовательный уровень. Это реальная проблема, она не изжита до сих пор. Поэтому украинское духовенство было куда более искушенным и в полемике, и в знании греческих, особенно латинских источников. Некоторые, как, например, был такой Яворский, он знал даже иврит. Для России это было вообще неслыханная вещь. Это язык, на котором написана Библия. Здесь этого никто тогда и не думал преподавать. Но у Петра были какие планы? Конечно, Россия должна быть метрополией, Украина колонией. Все лучшее должно быть в России. На национальность ему было совершенно наплевать. Он слышал, что Прокопович менял веру, и на это ему было наплевать, между нами. И он сказал: "Владыка, давай-ка подумаем, как нам вообще быть с православием". Прокопович, во-первых, кстати гово- Это уже на каком этапе он? Это уже после Полтавской победы, после Полтавской виктории, да, виктории, когда Петр абсолютно упрочил свою власть. Значит, где-то вот к семьсот десятым годам стал Петр говорить: "Вот смотри, победил я всех внешних врагов, Карла Железную Башку. А что же внутри-то, да, у меня такое?" Он не говорил слово "оппозиция", он говорил эти самые "бородачи". Как мне быть с ними? Вот как мне? А бородачами тогда были, по сути, кто? По сути, все. Были бояре, были купцы, было, естественно, духовенство. Петр, ну, как бы для него борода была символ. То есть это те люди, которые были подвязаны под некое такое консервативное восприятие России. Да. Жили прошлыми устоями. Абсолютно. Не хотели модернизации, говорят о них. Ни модернизации, ни инноваций, которые цеплялись за прошлое. Некоторые из них заходили так далеко, пардон, что объявляли Петра антихристом. И кричал, там был один такой Никита, его в конце концов казнили. Он-- Петр не проводил политических репрессий, но таки такого экстремиста казнить надо было. Это был поп, который кричал на площадях, что нам в немецкой земле царя подменили, а подсунули нам немчина поганого, жидовина из колена Данова. И Петр - это антихрист. Ну, кому это понравится? Значит, Петр боролся с оппозицией и понимал: бояр он сломал. Он создал новое дворянство, он создал для крестьян возможность неслыханного прежде заработка. Например, пойти в солдаты или в мастера, например, корабелы. Корабел на верфях в Питере, кстати, для информации, получал столько, что отсылал когда домой, вся деревня кормилась на этот заработок. Поэтому сказки, что Питер строили рабы и тут на костях, это все нужно оставить для невежды и дебилов. Строили свободные люди. Только свободные люди могли такой прекрасный город построить. И он отбирал лучших мастеров. Для крестьян, конечно, это была колоссальная возможность. Более того, для тех, у кого предпринимательская жилка, они могли выбиться в купцы. Засекучку. Свободные люди в каком смысле? Они могли выкупиться из крепостной неволи. Для Петра абсолютно, для-- это не имело значения. Кого-то он закрепощал, а кого-то он освобождал. Значит, если человек показывал себя Храбрым, например, солдатом он продвигался и получал, будучи крестьянином, офицерский чин. При Петров-- при Петре это было запросто. Если он служил матросом, да хорошим, становился мичманом, а там и морским офицером, становился мастером, скажем, каких-нибудь корабельных дел. И это то, что сейчас называется социальный лифт. Петр это понял и открыл эти лифты. Крестьянство это очень оценило. Ни одного бунта при Петре, ни одного бунта. То есть для людей открылась возможность реально, э, поменять свою судьбу. То есть если ты не сидишь и не холишь бороду, да, и не говоришь, вот нынешние времена хуже прежних, а реально готов в новой жизни участвовать, то пожалуйста, займись чем хошь, займись чем хошь. И при Петре же расцвели эти все ремесла неслыханным прежде образом. Возвращаясь к церкви, Прокопович прежде всего сказал: "Государь, главные враги твои не приходские священники, а монахи. Давай прижмем монастыри. Колокола снимать не надо, это озлобляет население. Бесчинства, государь, которые ты раньше делал, когда срамных девок наряжал там в Богородицы, не дай Бог, это, это ты оставь. Значит, это все по молодости. Сейчас таких вещей не нужно, чтобы бедных там москвичей, нижегородцев этими кошмарами смущать. Это ты погулял и все". Значит, тут Прокопович был категорически против. А реально потихонечку зажмем монахов, отрежем кусок земли у монастыря, увеличим втрое дань. Спросим у любого монастыря: а какую светскую государственную задачу вы несете? А почему у вас лазарет не организовать? А давайте у вас мастерскую сделаем. А давайте ваши монахи, например, будут пули лить еще, да, для войска. Монахам это очень не нравилось, но не тот был человек Петр, который не мог настоять на своем. И Прокопович, который потихонечку стал архиепископом Петербургским, протащил своего друга и однокурсника по семинарии Стефана Яворского на должность местоблюстителя патриаршего престола. Патриарх Иов скончался, и на его место стал Стефан Яворский. И тут оказалось, что старые друзья совершенно по-разному смотрят на ситуацию. Яворский отказался принимать реформы Петра и государственные, и церковные. А формальная власть у него. Прокопович промахнулся. Прокопович думал его патриархом и через него серым кардиналом. А Стефан сказал: "Нет". Написал книгу "Камень веры", где разоблачал все петровские реформы, ну, с позиции, так сказать, церковной полемики. К счастью, никто этой книги не читал, поскольку грамотность была ничтожная. Прокопович немедленно написал книгу "Молоток на камень". Полемика продолжалась, но важна была не богословская полемика, а организационные выводы. И тогда Прокоповичу приходит в голову колоссальная идея. Вот уж подлинная революция. Только князь церкви мог на это пойти. Он сказал: "Государь, давай отменим патриаршество". Это была полная революция. Это вызвало шок у всех тогдашних людей, при том, что они были свидетелями и сторонниками, и участниками петровских реформ, которые все ломали, но патриаршество, а давай отменим. Вот не будет патриарха. А что же будет? А мы учредим Святейший Синод правительствующий. А кто же будет во главе? А не священник, сказал Прокопович. Боже мой, сам князь церкви, епископ. А кто? А государственный чиновник. И назовем его для устрашения обер-прокурор, надзирающий на закон, над законом. Неслыханное для православных стран учреждение. Священный Синод во главе с обер-прокурором, государственным чиновником в чине генерала. Ну, это министерство по церковным делам. То есть это- Статус ушел под государя. Полностью. Вот он, герб, о котором мы говорили, да, где государственная светская власть секулярная полностью подминает под себя церковную, полностью. И Прокопович в этом активно Петру способствовал. Очень активно. Прокопович был сильно в духе протестантских идей, и они ему нравились. Он, например, боролся против культа икон, ладанок и мощей. Ну, для настоящего православного довольно сложная штука. А он вот настойчиво проповедовал, что все это суеверие. И ну, с точки зрения протестанства, суеверие- То есть даже сегодня говорить об этом является, ну, элементом такого- Внутри православной традиции это, безусловно, нарушение. С точки зрения не православной, а протестантской традиции это вещь вполне само собой разумеющаяся. Протестанты не верят в это. С точки зрения современного научного мировоззрения, конечно, ну какие там ладанки и мощи? Но это каждый кто во что верит, это каждый кто во что верит. Но для тех времен Прокопович был человеком, который наиболее последовательно проводил борьбу за рационализацию и за интеллектуализацию православной традиции. И кроме того, он полностью положил, скажем так, да, по-современному, чуть грубовато, он положил церковь под власть. И с тех пор православие в этом похвальном положении пребывает. Можно сказать, фактически до дня сегодняшнего. Абсолютно. Но оно было Святейшим Синодом до семнадцатого года. Потом патриаршество восстановили, но, значит, оно было в ужасном состоянии до сорок третьего года. В сорок четвертом новый патриарх и, конечно, патриаршество стало министерством, ну, или отделом ЦК, если хотите, при Сталине, Хрущеве и Брежневе. Ну а теперь это же тоже один из отделов, это же- Администрации президента. Безусловно. То есть тут никаких как бы обид не должно быть у наших слушателей. Я сам, у меня множество друзей не православные, но у меня множество православных лю-- друзей и знакомых, и мирян, и священников. Но я совершенно спокойно им это говорю, и я не слышал, чтобы кто-нибудь мне возражал по этому поводу. Но это совершенно очевидная вещь. Вот Прокопович это все- Внедрил и сделал. Хорошо ли? Идут споры до сих пор. Философ Соловьев писал, что это плохо. Историк Ключевский писал, что это хорошо. Ну, кто из них прав? Разные русские историки, я имею в виду выдающихся, по-разному это оценивали. Советская историография настроена люто антицерковно. Конечно, Прокоповича возносила, но не факт, что они были во всем правы. Церковная историография официальная, скажем, эмигрантская, Прокоповича проклинала. Истина где-то посередине. Но это был величайший реформатор, под стать самому Петру. Вот Брюс и Прокопович, два человека, несомненно входившие в масонское братство, помогли Петру осуществить реформы с помощью вот этих двух архимедовых рычагов, о которых говорил еще Ньютон. Ньютон, да. Деньги, это делал Брюс, и церковь. Брюс заведовал Монетным двором. Брюс осуществил реформу финансов полную. Например, изъял серебряные деньги из обращения. Такой вот штришок просто, да? Люди получали жалование пятаками. И когда хозяину говорил какой-нибудь Иван или Петр: "Что ж, хозяин мало так платишь". Он: "Вань, да ты побойся бога, ты унеси. Три пятака, три мешка пятаков. Ты что? Это на подводе надо". Психологический момент. Покупательная стоимость их была меньше, чем, может быть, у пяти серебряных монет. Но психологически: "Вот, хозяйка, я тебе принес, да, три мешка монет". Брюс и это учитывал. Ну а Прокопович вот помог осуществить эти громадные, небывалые до сих пор и неслыханные в Европе, неслыханные нигде в мире религиозные реформы. Мне кажется, это двинуло Россию вперед. Безусловно. Да нет- И расцвет науки и искусства, он во многом связан именно с- Нет, но это не то, что вот мы уже говорили в начале программы об этом, что это в моем представлении не просто двинуло Россию вперед, а еще дало возможность избежать очень кровавые, очень, м, репрессионные времена, которые прожила, по сути, Европа через вот эти все церковные войны, через активную фазу религиозную, да, через какие-то все эти безумства с-- поиск ведьм, сжигание на кострах- Еретиков, когда друг друга обвиняют. А чего стоит одна Варфоломеевская ночь в просвещеннейшем Париже. Да, да, да. И гражданская война во Франции, в Германии, да, это и какая резня! Боже мой, да? Какая резня, да. Значит, Россия этого всего удалось избежать. И, в общем-то, благодаря, благодаря петровским реформам- В том числе благодаря петровским реформам и реформам Прокоповича. Хотя многие люди, настроенные, скажем так, консервативно-православно, они, конечно, Прокоповича не приемлют. Но мы говорим объективно, а объективно он величайший реформатор в истории Российской церкви и в истории православной церкви вообще, под стать великому Петру. Что, вот, с точки зрения реформ Петра и связки вот с этой протестантской культурой, с масонской идеей еще происходило в Петербурге того времени? Значит, во-первых, строительство только каменное. Петр же запретил каменное строительство в любом другом городе, кроме Питера. В Питере же запретил деревянное. Значит, в Петербурге нельзя было селиться нищим. Ну что за русский город без нищих? Он искренне верил, это, конечно, утопия, искренне верил, что нищих в этом городе не будет. Ну, это один из элементов его мечтаний. Он хотел, чтобы здесь все жили зажиточно, от мастерового до богача. Значит, второй мощный элемент - это план. Это план и структура. Питер - самый по плану построенный российский город. Кроме того, это большой вызов консервативному православию и в протестантстве, о котором мы много раз упоминали, и, например, в обилии обнаженных статуй, чего в Москве представить себе нельзя. В Москве за всю историю было две голых статуи: пресловутая девушка с веслом Манизера, да, и сейчас стоящий в, э, Дом международ-- в Центре международной торговли знаменитый Гермес огромный, который на деньги Хаммера там построил скульптор Клыков. И все. А в Питере, посмотрите, они на каждом углу. Кроме того, если говорить вот о масонской символике, в одной из передач спрашивал нас очень дотошный, эрудированный зритель. В Питере не просто много масонской символики, но определенной. Например, много изображений любимого масонами бога Гермеса с крылатыми сандалиями, в крылатом шлеме и с его жезлом кадуцеем, с двумя змеями. А ведь Гермес - это же бог богатства, бог торговли. Бог торговли. В Москве вы его почти не увидите. Почему? В Москве православная идеология "яко наг, яко благ". Угу. Да? Чем я голее, тем я желательней для Бога. А в Питере, извините, с самого начала богатство приветствуется, богатство подымается на щит. Значит, давайте притянем деньги. На любой судной конторе, на судоходном обществе, да, на каждом банке вы увидите эти крылатые сандалии. Да по Невскому пройти - возле каждого второго дома будем останавливаться, да? Так это еще то, что уцелело. Вот в чем коренна-- коренное отличие. Питер с самого начала создавался как иной город. Это не город, который ищет благодать с небес, не претендует быть третьим Римом. Город, который работает и тяжко, торгует на бирже и в Адмиралтействе, воюет - военная столица - и который богатеет, который богатеет. Поэтому нищим тут делать нечего. Они, конечно, все равно завелись. Но первоначальная идея интересна. Да, это идея такого масонского некоего идеала, когда бороться надо ведь не с богатством, бороться надо с бедностью. А все революции борются с богатством, чтобы все разделить. Петр в этом отношении, полностью разделявший масонские идеалы, хотел бороться с бедностью. Он искренне хотел, чтобы народ весь жил побогаче. Насколько это возможно. Конечно, когда надо было, он прибегал и к реквизициям. Это да. Тут не надо как бы идеализировать его, но он никогда не делал ничего, направленного на разорение народа. Где он мог, он снижал налоги, где он мог, он повышал жалование, где мог, он повышал содержание солдатам, матросам и мастеровым. Редко кто из российских царей так заботился о благосостоянии своих подданных. Вот вы говорили уже в прошлой программе, что и умер-то Петр от того, что- Спасал солдат из ледяной воды Спасал солдат из ледяной воды. Это совершенно неслыханный вообще, э, поступок, да, который его осуждали. Существует такая полуапокрифическая, может быть, полулегендарная история, что его лейб-лекарь спросил: "Государь, ну что ты ради солдат-то, ради смердов, ты ради них, что вот и ты умрешь теперь, ради них ты умер?" И на что он ему ответил: "Ну я же жил ради них". И даже если придумано, придумано, хорошо. Он реально, он жил ради них. Ради этих людей, которых он считал плотью, плотью от этой страны, да? Он абсолютно связывал себя с судьбой России. Ему не пришло бы в голову держать за границей сбережения, учить там детишек и так далее. Он отправлял людей на учебу туда с тем, чтобы они вернулись сюда. И он ничего так не желал, как процветания любезному отечеству. И поэтому для него это был совершенно естественный жест - умереть за тех людей, для счастья которых он всю жизнь жил и боролся. Он их часто ломал. Он любил через колено, он был крут. Ему не хватало, возможно, определенного терпения. Сейчас расскажу его диалоги с Прокоповичем. Это было все. Он был чрезмерно горяч. Его, возможно, испортила абсолютная власть, а кого она не портит? Но при этом при всем его главнейшая черта - он желал счастья, процветания и прогресса своей стране и своему народу. Не на словах, он все делал для этого и для этого он сгорел буквально как свеча. Как-то Петр, подвыпив, а он редко бывал вечером трезв, надо отдать ему должное, пришел к Прокоповичу, к владыке. Владыка, естественно, трезвый, читает Писание. Петр с сапожищами, бухав, мол, снять: "Не наслежу ли?" "Да ну что ты, что ты, государь, садись". "Владыка, разговор серьезный. Что делать, что воруют?" Вопрос актуален на все времена. "Вот что делать, что воруют? Рубить ли головы, больше ли платить, увеличить ли сыск? Вот что делать?" Прокопович ему отвечает: "Государь, народ жаден и воровит. Это от природы, это следствие первородного греха. Ты же к сему не снисходишь". Петр слушает с горестью и говорит: "Ну а делать-то что? Ну как это изжить? Можно ли изжить?" На что Прокопович говорит: "Изжить можно, государь, да для этого нужно то, что в тебе и вовсе нет". "Чего же это?" "Терпения". [смеется] Терпения. Терпения Петру Алексеевичу сильно не хватало, это правда. Он очень любил все немедленно и сразу. И да, он многие вещи делал сгоряча. Это правда. Но вы понимаете, насколько он был предан идее реформ. Он послал на смерть родного сына, родного сына. Кстати, единственный человек, который не подписал смертный приговор, был Яков Брюс. Кстати, чем он рисковал, да, но он сказал: "Нет". Вот он говорил государю правду всегда. Он не верил в его виновность. Но ведь дело не в том, что был некий заговор. Я думаю, что нет, никто из историков не подтверждает. Да и жидковат был Алексей Петрович. Какой там заговор? Проблема не в этом. Под властью Алексея, под его как бы крылами сформировалась реакционная консервативная фракция оставшихся бородачей. Вот чего Петр не хотел и вот что он хотел искоренить. И к концу его царствования бородачи были сломлены окончательно. Боярская оппозиция, церковная оппозиция, городская и крестьянская оппозиция. Но разве он не добился своих целей? Почему Петр преуспел более остальных реформаторов? Была огромная державная воля, была гениальность. Была то, что американцы называют мудрость тренера. Он умел людей, ненавидящих друг друга, сплотить вместе, и они играли на команду. Они действовали во имя одного дела. Все же перессорились, когда он умер, но пока был жив, каждый делал свое дело. Но самое важное в нем при всем, при важности всего перечисленного - это идеология. У него был базис. Дом начинать надо строить не с крыши, не с инноваций, а с фундамента, с идеологии. У него была идеология, масонская идеология, идеология прогресса- Свободы, равенства, братства. Безусловно, равенства, которое при Петре достигло неслыханных в России степеней. Безусловно, братства. Когда еще при Петре иностранцы пользовались такой свободой и такими привилегиями, и кто их уравнял в правах? Братство религиозное. Свобода, да. Это не надо понимать абсолютно. Полной свободы вообще нигде нет. Но при Петре относительно стало, конечно, свободнее, чем было до него. Но, тем не менее, парламента не было. Нет, это нет. Для парламента он не был готов. В коллегиях был парламентский дух, но только тогда, когда обсуждались профессиональные вопросы. Тут он был готов выслушивать самые разные мнения. Здесь был вполне парламентарийский подход. Что касается общих вопросов, конечно, он был самодержец. Однозначно. Парламента не было. Это чего нет, того нет. И при Петре Алексеевиче к чему подошла Россия? Вот благодаря вот всем этим качествам, благодаря этим идеям, благодаря этому духу, это все-таки абсолютно новое государство, которое имеет, ну, по сути, имеет некую четко выраженную европейскую основу, да? И, по сути, это государство может решать те вызовы времени, того времени, которые, в общем-то, возникали, возникали и благодаря европейским конфликтам, но и благодаря развитию элементарно науки, культуры и вообще-Военного дела. Вы верно совершенно говорите. Россия стала государством, которое адекватно отвечало на вызовы времени. Первый вызов времени был противостоять колониальной экспансии Запада. Если бы Россия осталась [кашляет] в статусе святой земли, святой Руси при Алексее Михайловиче, ее просто разделили бы, как Польшу. Вот и все. Или как мусульманские страны. Но Запад почувствовал, что с Россией надо говорить на равных. Россия учится, в отличие от Польши и Турции, и научивается очень быстро. Медленно запрягают, да быстро едут. Никто не верил, что русский Иван сможет плавать по морям. А вот, пожалуйста, да? И признали англичане и голландцы, и били шведский и турецкий флот. А уж при Екатерине российский флот стал на равных со всеми мировыми. То есть Россия стала из отсталой провинциальной затхлой татарской Московии крепкой, структурированной, мощной в военном и экономическом отношении европейской, а там и мировой державой. Расцвели науки, которых просто не было. Возникли университеты, академия, возникли музеи, возникли научные исследования. Это шутка сказать! Это же все при Петре. Тот же самый Брюс основал кучу научных исследований, да, которых до него не было. Брюс и Прокопович оставили две самые крупные в России частные библиотеки. Понимаете? Даже это, этого не было, да? Кто сделал Россию читающей страной? Чья идея была распространять образование? Вот идея, которая при Петре пошла в гору. Расцвели искусства пластические, стали появляться свои живописцы. Не только Богомазы, да, не только иконописцы. Скульпторы, архитекторы. Да, поначалу были иностранцы. Очень быстро выросли свои. Возникла- Но ведь это надо, извините, перебью вас. Это же надо прийти еще к тому, чтобы пригласить иностранцев, да? То есть это же тоже вот элемент некого нового мышления. Ключевский хорошо сказал: если ты любишь свой народ, ты не стесняешься признать его недостатки. Это только от больших комплексов неполноценности рождается комплекс превосходства. Мы самые крутые, мы все порвем. Америка параша, и победа будет наша. Это все только от подростковых комплексов. Петр очень любил отечество по-настоящему и доказал это всей жизнью, о чем мы говорили. Поэтому не стеснялся признавать, что в России есть колоссальные проблемы. Не было технологий, не было обученных людей, не было ресурса осуществить реформы. Он на все это пошел сознательно. Кстати, сейчас именно такое время, это однозначно. И если сейчас говорить о выходе России на новые рубежи, а это абсолютно жизненно необходимо, то уроки великого Петра исключительно актуальны. Ну, надо сказать, что за время истории государства Российского и потом Советского многие правители пытались походить на Петра- На Петра ...в той или иной форме. Даже вспомните советские времена. Уж разве какой там российский император не был отрицательным героем кроме Петра Алексеевича? Петр I. Всегда был положительным героем. Да, конечно. Ну, созидатель, кто больше сделал. Да, безусловно. О Петре как-то никто не отзывался дурно. Но и странно было бы, да? Человек, который сделал столь гигантские предприятия. Другой вопрос: а наследие великого Петра не осмыслено и в том числе, кстати, и в смысле вот масонской составляющей. Дело даже в конце концов, не только в том, что прискорбно мало людей знают про историю вот этих гербов. Хотя странно, люди живут в Петербурге, да, и не знают историю герба собственного великого города. А я с этим много раз сталкивался. Но это, в конце концов, хотя и плохо, но не фатально. А куда хуже, что люди не понимают базиса петровских реформ. Бaziса. Да, благодаря чему он победил. Идею, идеологию. Вот! Идеологию. Вот правильное ключевое слово, которое произнесено. Нужна идеология. Без идеологии ничего не будет. А Петр эту идеологию усвоил тоже, кстати, с Запада, но не стеснялся это сказать и не вопил все время: мы идем своим путем, а не стеснялся копировать. Зато потом Россия действительно пошла своим путем - путем великой державы. Это очень интересно, потому что вообще личность Петра Алексеевича в современной историографии как-то выпячиваются его, там, да, там, реформаторские, но все почему-то забывают о том, а что это за реформы, откуда они пошли, какая их природа, откуда он эти реформы вдруг заразился, да? Вот в том то и дело. Да, это, это замалчивается отчасти по невежеству, готов допустить, отчасти, конечно, совершенно сознательно, потому что некоторые темы, значит, в некоторых случаях масонская тема считается табу. А ведь невозможно понять петровские реформы без влияния Брюса- Да ...без влияния английского масонства. Голландского. Голландского. Сам план Петербурга, он требует того, чтобы мы поняли, по каким лекалам Петербург строился. Ну а в дальнейшем екатерининское масонство, оно уже, оно вот тоже мирового уже уровня, да? И с российскими масонами говорят на равных, как Лейбниц и Ньютон с Брюсом, да? Да, да. И что еще очень важно: при Петре Россию представляют часто иностранцы, шотландцы, немцы, англичане, а потом становится же все больше русских. Да. Это показывает правильность выбранного пути. Как с архитекторами. Да, да, да. А вот все-таки остаются некоторые вопросы касаемо Петра Алексеевича и вот Петербурга как новой столицы нового государства. А старое-то государство, Москва, Новгород, другие. Почему они не подняли бунт? Почему они не пошли? Ведь нарушены были некие абсолютно канонические для того времени элементы восприятия России как государства. Почему не произошло бунта? Хотя в дальнейшем, потом бунты происходили, ну, в значительно более простецким ситуациям.Были некие бунты, там, восстание Кондратия Булавина, но это было по поводу казачьих вольностей и казачьего права на разбой, против которой Петр возражал. Он же хотел, чтобы все было регулярно. Хочешь воевать - вступай в войско. А Дон не хотел против этих вольностей. Нет, никто бунта не подымал. Я вам скажу почему. Во-первых, эээ, был вполне серьезный полицейский сыск благодаря князю Кесарю Федору Юрьевичу Ромодановскому. Во-вторых, а кто бы этот бунт поднял? Петр же сломал поначалу стрелецкую, то есть военную силу, потом боярскую, а потом церковную оппозицию. Что касается народа, то народ, может быть, и не принял до конца петровских реформ из-за определенного невежества и непросвещенности. Но народ прекрасно видел, что жить-то можно лучше. То есть жить не стало хуже, жить не стало хуже, жить стало лучше. Если тебя забирали в матросы и солдаты, это же не каторга, а ты неплохо живешь. А отслуживший преображенец, так он же назначался чуть ли не старостой в деревне. Солдаты, матросы слали жалование в деревни, мастера, те же корабелы или краснодеревщики, или кузнецы. Да, лучшие, как бы элита ремесленная, они же содержали кучу людей. Можно было торговать, можно было искать руду. То есть были возможности, появились возможности, которых раньше не было. Народ моментально это оценил. А чего? А может быть, еще вот кроме этого, безусловно, наглядного примера был еще наглядный пример. Был царь, который требовал многого, но и сам шел по этим, по этому пути. Царь мастеровой, царь с топором, царь, спасающий из воды ледяной солдат, — это свой, это понятно, это вменяемый, это некий пример. Большой высокий, сильный человек, которому хотелось подражать. И он служил наглядным примером для народа, который невольно перед ним пользовался уважением. Я совершенно с вами согласен. Ведь в пушкинской Полтаве сказано: полки увидели Петра, он же вел и войско в атаку. Он первый в кузне, он и в конюшне, да, он и в мастерской столяра, он на корабельных верфях и не на пять минут под телекамеру, а скидывает царский кафтан и работает там по два, по три часа. Далече грянуло "Ура! Полки увидели Петра". Полки увидели Петра. Это все тоже оценивалось. Это оценивалось. Это оценивалось, да. Когда человек говорит, то все спрашивают: а где как бы личный пример? И когда есть личный пример, то убеждает лучше любых слов. У Петра за этим никогда не заржавело. Ну и сразу же хочется вспомнить некоторых политиков, которые современные носят часы, несоизмеримые совершенно с уровнем заработной платы. То какое отношение народа может вызывать это вот в такой вот аналогии? Могут ли они при этом служить каким-то моральным авторитетом, как, безусловно, служил Петр? Только наоборот, только наоборот. Петровские вельможи жили куда богаче, чем он сам. Сам он довольно просто одевался. Вот и кафтан его был прост. В общем, он, собственно, кроме военного платья ничего и не носил, да. И народ это тоже оценивал, конечно. Народ это тоже оценивал. Вы абсолютно правильно говорите, люди видели, куда он ведет. Но они понимали, что он хочет сделать, да. И люди понимали, лучшая часть людей, которых он образовывал, он же и школы эти все там организовывал разные, да, для тех же солдат и матросов. Люди понимали вектор развития, и они согласны были с ним. Если бы они не были согласны, был бы бунт. Но они были согласны. То есть большинство народа приняло его реформы. А те, кто не приняли, те убежали в раскол, в скиты, в леса. Они просто убежали. Они просто пассивную форму сопротивления избрали, да. Потому что активно Петр бы жестко подавил. В этом плане он не церемонился. Но таких было, конечно, меньшинство. Большинство пошли за ним, пошли за ним. Потом он победил. Да, вот это, собственно говоря, наверное, очень важно. А вот вопрос уже немножко по существу другого времени. На ваш взгляд, а кто из российских лидеров, скажем так, в дальнейшей истории наиболее близко походил на Петра? Александр Второй. Но, правда, судьба его была печальна. Его убили. Господи, там восемь покушений. То есть он оказался реформатором успешным. Но все время казалось обществу, что он делает реформы не по доброй воле, а из трусости, уступая давлению. Хотя было не так. И, к сожалению, Александр не смог разубедить общество в этом, и это сыграло роковую роль. Но, безусловно, Александр Второй — величайший реформатор после Петра и человек, наибольшим образом двинувший Россию вперед после петровского царствования. Все остальные, к сожалению, даже близко не дотягивают к планке, которую задал великий Петр. Ну что ж, вот мы, Леонид Александрович, сейчас завершаем петровскую эпоху этой программы. На мажорной ноте. На мажорной ноте, да. И, в общем-то, мы видим, что период за время Петра Россия стала другой. Из, по сути, непонятного государства с каким-то совершенно непонятным местом в мире. И вообще было ли это место в мире? Это стало современным по тому времени государством с системой власти, системой образования, системой получения навыков как военных, так и ремесленных. И в результате этого, по сути, Россия начинала, еще не говорила, но уже начинала говорить с миром на одном языке. Ну а военные победы были тому явным примером. Безусловно, полностью с вами согласен. И в этом главный итог деятельности Петра как реформатора. Да, по сути, Петр образовал новое государство. И надо сказать, сейчас уже в тему нашей программы, что это было не на пустом месте, это было на основе тех ценностей, которые он взял изначально вот в этой самой немецкой слободе под Москвой от своих первых учителей и потом в Великом посольстве, когда общался с масонами, ну и основывался на вот этой вот протестантской культуре. Именно это послужило некой определенной, я не знаю, выделкой времени, выделкой основ для того, чтобы переложить на российскую действительность и создать Санкт-Петербург как город новой России с новыми взглядами, с новыми взаимоотношениями. И до сих пор, по сути, эта культура является в России основной. Главной доминирующей. Мы, слава богу, пока еще живем в парадигме реформ Великого Петра. Ну а в следующей программе переходим к Екатерине. В добрый час перейдем. А чего же нет? Что ж, уважаемые зрители, спасибо. Программа "Вольные каменщики". И еще раз хочу напомнить, что у нас в гостях традиционно Леонид Александрович Мацях. И мы продолжим это через недельку. Всего хорошего.
