Здравствуйте, уважаемые телезрители! Мы продолжаем цикл нашей новой программы «Вольные каменщики». Я с большой радостью приветствую Леонида Александровича Мацнева у нас в студии. Еще раз здравствуйте, Леонид Александрович. Добрый день, Алексей Иванович. Ну что ж, чтобы не терять время, напомню нашим телезрителям, что мы в прошлой нашей программе вплотную подошли к петровской эпохе. Совершенно верно. Поэтому, конечно же, наверное, хочется вспомнить о Петре Алексеевиче не просто как о русском императоре, но и человеке, который, ну, под именем которого прошли последние двести лет, ну, по сути, да, Русской империи под теми реформами, которые он заложил в, э, в бытность своего правления. Давайте сейчас тогда поговорим о том, что же это были за реформы и как вообще Россия подошла к необходимости этих реформ. Хорошо, давайте с самого начала начнем. Имя Петра Великого, разумеется, всем известно из наших слушателей. Это самый, наверное, популярный русский царь. Но, может быть, не очень известны какие-то определенные аспекты его царствования. Скажем, Петр самый успешный реформатор за всю русскую историю. Его не убили, как Павла и Александра второго, над ним не смеялись, как над Хрущевым и Горбачевым. Он увидел за свою достаточно недлинную жизнь результаты всех своих реформ. Он их всех сумел воплотить в жизнь. А сколько он прожил вообще? Он, э, едва за шестьдесят. То есть, да, он, в общем-то, мог еще жить и жить. Но, во-первых, он вел образ жизни, очень далекий от здорового, хотя он отличался фантастической крепостью организма. Но так пить, кубок большого орла — это три литра вина с перцем. Это кто же это выдержит? Он очень много курил, он работал, он был трудоголик абсолютно конченый. Он работал по шестнадцать, восемнадцать часов. Физические нагрузки, танцы, э, были и сексуальные излишества, чего уж там. Но главное, что его свело в могилу, это, конечно, страсть к крепким напиткам. Ну что было, то было. Это он любил. И умер он от почечной недостаточности. Угу. Но как он умер, об этом [кашляет] тоже имеет смысл сказать. Он полез спасать солдат. Матросов учили плавать, а солдат нет. И вот он не успокоился, пока он из ледяной воды последнего солдата не вытащил. Это же нужно с ума сойти. Да, да. Какой еще российский правитель мог бы за своих, да, солдат вот так рисковать жизнью? Он прекрасно понимал, чем он рискует. И после этого он заболел уже смертельно и не поднялся. Это был удивительный человек: и академик, и герой, и мореплаватель, и плотник. Он бывал и палачом, он бывал и милосердным судьей, а самое главное, он был великим провидцем и реформатором. Это отличало его от всех остальных. Э, если говорить с самого начала, надо сказать вот о чем. Петр вырос же в Москве, но он родной город не любил. Вот удивительно, он не любил Москву до паранойи. Может быть, детские страхи, когда он видел, как сбрасывают с крыльца бояр на стрелецкие пики, его самого чуть не убили. Москва ассоциировалась у него с кремлевским холуйством, которое он терпеть не мог всю жизнь. С вот этим византийским холопством, когда все лицемерят в глаза и готовы в спину воткнуть нож. Э, с церковным показным благочестием и демонстративной набожностью. Все это он называл бородачами. Бородачи было для него такое собирательное название всех тех людей, которые его реформам противостояли. Так он называл как бы собирательно реакционные силы, которые в России были не только среди церкви, но и среди бояр, и среди купцов, и среди простого народа. Он не рассчитывал, что важно, на понимание людей, но рассчитывал на то, что они вовлекутся в процесс и они поймут. И он ставил не на агитацию, а на пример. Угу. И в этом плане оказался исключительно успешным. Люди видели, что царь делает, а он и молотом, и кувалдой, и рубанком. Угу. И они понимали, что вот да, за таким-то царем можно- Ну, личный авторитет был, и тут уж- Авторитет был громадный, и не только как бы авторитет царской власти, но и тот личный, который он сам заработал. Нет дела, которое он не умел. Он мог построить корабль от начала до конца. Ну, ни один русский правитель не мог бы- Да не только русский вообще, на самом деле. Я думаю, нет, ни один вообще европейский правитель [кашляет] не умел так много ремесел и не знал так много практических навыков, как Петр. Угу. Правда, был недостаток — он во все влезал сам, но это недостаток самодержавного правления. Начнем ab ovo, как римляне говорили, с яйца, с самого начала. Не любил Москву. Ездил в Кукуеву слободу, в немецкую слободу к этим немцам. Немцами называли обобщенно всех, кто плохо говорил по-русски, то есть всех иностранцев, приглашенных при Алексее Михайловиче. Не мы, да? То есть они не мы. Они не мы, да. Они не мы. Или тут два, наверное, значения: или не мы, или немы. То есть- Можно и так, да. Они не мы, они иные, чужие. Чужие, да. И они немы, они не говорят по-нашему. Не говорят. Да. То есть то, что нам сейчас в обиходе привито слово немцы, то есть- Германцы, да? Да. Ну, то есть мы говорим немцы, да? Немцы — это идет от того, что они не мы. Поэтому правильное название, на самом деле, людей, которые германцы, не немцы, а, значит, собственно говоря, германцы и есть. Германцы и есть, конечно, да. Значит, там были собственно германцы, там были шведы, были голландцы, там были протестанты. Вот это очень важно. Католиков там быть не могло. Была малая, малая совсем часть. Были шотландцы, и там он познакомился с другом всей своей жизни и главным своим советчиком, с Яковом Вилимович Брюсом, Джеймсом Вильямом. И знакомство с Брюсом определило всю его жизнь. Брюс был всего тремя годами старше. Мы еще скажем о нем, был совершенно потрясающий человек, но гораздо более [кашляет] образованный, чем Петр. И Петр всю жизнь это отмечал. В этой самой слободе впервые он узнал про немецкие, то есть европейские обычаи. Научился курить, научился пить, научился брить бороду, носить немецкий кафтан, танцевать, играть в шашки, шахматы, карты. Этому научил Франц Лефорт. Он его обожал. И потом слободу назвали Лефортово в Москве. Это знаменитая слобода. И он на его могиле, Лефорт умер довольно молодым, рыдал больше, чем на могиле собственной матери. Обожал Лефорта. Вторым его наставником был голландец Карл Тиммерман. И вот все, что Петр умел руками: ружье, пушка, пистолет, рубанок, топор, молот - это все научил его Тиммерман, который был боцманом в голландском флоте. Это еще в слободе? В слободе. Он еще был пацаном, и он же был гер Питер. Он, конечно, уже был царем, но к нему, во-первых, обращались без раболепства и могли показать, подзатыльником ему не давали, если он плохо делал, но он старался делать хорошо. И его всему учили, да, вот- Это была его инициатива? Чисто его инициатива, да. Это все не находило никакого понимания среди кремлевских мамушек и бабушек, и нянюшек. И попы грозили ему отлучением. Но он вот с малолетства был такого характера. Сначала это была юношеская строптивость, потом переросло в железную державную волю, которой никто не мог противостоять. Если он что решал, он это делал обязательно. Он решил выучиться сначала лично, потом он захотел, чтобы выучилась страна и народ. И он добился этого. Это был человек, одаренный от Бога исключительно сильной волей. Это редкое качество и на троне исключительно важное. Он знал, чего хотел. Тут ему подсказали масоны, и он знал, как он это будет делать. Но он все это понимал, что раз может делать он, значит, может делать это любой другой. То есть мы понимаем то, что из детства он был, ему была привита не только профессия, да? Ну, то есть он получал знания ремесел, не только трудолюбие, но еще то, что мы говорили с вами в прошлой программе, это некая определенная протестантская культура. Да, вы правильно говорите. Конечно, это не так, не преподносилось. Естественно. Но на самом деле, да. Здесь ключевое слово культура, да? Не религия, не вероисповедание. Мы бы сейчас сказали культура. И ваш термин абсолютно верен и корректен. Они тогда говорили обычай. Обычай. Обычай. Тогда слово культура мало было кому что говорило бы, да? Это были обычаи. Но, во-первых, он научился пренебрежительному отношению к кондовому православию. Он никогда не верил в ладанки, во все эти мощи, в целование икон. Он к этому относился чисто по-протестантски. Угу. Он в это не верил. Он верил во внутреннюю религиозность. Он был очень религиозен, но не набожен по-церковному. И это уже чисто протестантское мировоззрение. Кроме того, он приучился работать как добрый протестант. И работать умел так, что редко кто вообще из современников выдерживал такой темп работы. Кроме того, он очень приучился к протестантской терпимости, что разные люди разных национальностей и разных сословий могут сидеть за одним столом, выпивать. И он научился слушать других. Для царя исключительно важная черта. Как он ни был крут, а Петр Алексеевич умел быть крутым, он всегда прислушивался к чужому мнению. Если ему говорили дело, не было случая, чтобы он настаивал на своем просто потому, что он так сказал. Никогда. Он научился выслушивать людей. Вот это все ему привили в немецкой слободе. Плюс все те навыки, о которых мы говорили. Он полюбил страну Голландию, он ее полюбил такой юношеской, возвышенной любовью, как любят алые паруса. Это было для него нечто несбыточное. Страна мечты. Амстердам он представлял себе прямо вертоградом процветшим и раем. Ему показывал Карл Тиммерман, его любимец и наставник, гравюры с видами Амстердама, шпили, каналы, корабли. И он мечтал об Амстердаме еще пацаном. Как только предоставилась возможность, он организовал великое посольство, и они в тысяча шестьсот девяносто восьмом году отправились в Европу. Но это уже- Это он уже был юношей, он уже подавил, значит, некий стрелецкий бунт. Уже его претензии на трон никем не оспаривались. Его поддерживал князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, которого он оставил в Москве наместником. И тот железной рукой беспощадно подавлял любые поползновения. Он взял с собой Лефорта, взял с собой Шереметева, Долгорукова, тех вельмож, которые разделяли его реформаторские наклонности. И они поехали в Европу. Он поехал под псевдонимом Петр Михайлов, бомбардир. Ну, все понимали прекрасно, кто главный. Хотя, значит, при некоторых дворах соблюдалось, до его прибытия, демонстративно принимали не по-королевскому, не по-царскому протоколу. Он на этом настаивал. Ну, была такая царская прихоть, каприз. Значит, он не поехал в Вену, хотя это был прекраснейший город. Он почти не задерживался во Франции, мечте и сказке, да, для всех тогдашних людей, не обращал внимания ни на Берлин, ни на Париж, а прямиком направился, конечно, в город своей мечты Амстердам. Амстердам покорил его. То есть вот тут редкий случай, когда реальный город совпал полностью с его мечтами. Надо сказать, что он еще был молод же совсем, и он абсолютно, он был влюбчив вообще человек, он легко влюблялся и в людей, и в идеи, и в местности. В Амстердам он абсолютно влюблен стал. Все ему нравилось там. Голландия - страна веселая, богатая, торговая и военная. Он именно такой хотел видеть Россию. Знаменитая фраза: "Все флаги в гости будут к нам", которую повторял Петр, а потом повторял Александр Сергеевич, это ведь фраза из гимна амстердамских купцов. А, вот так даже, да? Да. И он ее очень часто любил повторять. Значит, и он мечтал, чтобы новая столица, тогда это были все химеры, замыслы, да? Никакой новой столицы не было, все было только в его мозгах, чтобы этот город походил на его обожаемый Амстердам. Он, конечно, был любопытен, ему все было интересно в Амстердаме. Он подружился с бургомистром Йоханом Витзеном Видзены потом переехали в Россию, и их тут стали з-звать Вицинами. Вот великий актер, один из вот этой троицы знаменитой, да, это прямой потомок. Прямой потомок, да? Прямой потомок Вицин, тех самых голландцев. Ну, уважаю, конечно, очень обрусевших. Вот. При Петре же очень много приехало голландцев, шведов, немцев, да? Германцев. Германцев, да. Вот, значит, Видзен был из простых. Он был какой-то там девятый-десятый ребенок в семье какого-то рыбака. Выбился трудами и умом своим до поста бургомистра Амстердама. И ему очень нравилось, что для Петра не было нецарского дела. Он видит, куют якорь, он скидывает царский кафтан, засучив рукава, бьет, да как умело бьет. Он за рубанок, пошли в морг, он за ланцет. И для него не было отказа. Значит, он хочет пойти, например, в больницу - пожалуйста. На биржу - ради бога. В театр - пойдем в театр. В Генеральные штаты, в парламент - идем туда. И везде, значит, ему все переводили, чего он не понимал. Но он очень много понимал. Он бегло говорил по-немецки еще со слободы. Немецкий, голландский, как русский, украинский. Он все понимал, и его все понимали. Ну, посмеивались, может быть, чуть-чуть над акцентом, но он мог коммуницировать легко, без проблем. И все ему нравилось: и голландский разгул. Голландия - страна развеселая. Там до сих пор туалеты прямо на улицах, эти писсуары. Ни в одной стране мира такого нет. Там наркотики сейчас продаются в барах. Там наркотиков не было, но тогда была самая веселая и разгульная страна в смысле свободы нравов, пьянства, отношений мужчин и женщин. Таковы голландцы от природы. Да, это вот самая либеральная нация. Ну и надо, и надо сказать, конечно, ну, мало ли кто-то из наших телезрителей не бывал в Амстердаме, не бывал в Голландии, что это не носит такого вот такого угрюмого порядка, такого вот такого, такого насилия. Это все легко, это все очень мило, это все по желанию, это все часть определенной культуры. И к этому относишься, ну, как к посещению Версальского парка, если можно сравнивать это с точки зрения культуры французской, ну, или к какой-нибудь морской прогулке, если это, значит, связано с другой частью человеческой жизни. Но это не натужно, это не, не истово. Это изнутри. Это изнутри, да. Совершенно правильно вы говорите. Для голландца это вещь абсолютно обычная и нормальная. Поэтому Петру все в Голландии нравилось. Его принимали везде. Он жил в доме плотника, где прекрасно знали, что он царь, но обращались с ним как с мастеровым. Вот, и он спал на обычной кровати. Для него заложили фрегат в Ост-Индской компании, который он вознамерился построить от закладки до спуска на воду и сделал. Но всему хорошему приходит конец. Сколько это длилось? Это длилось порядка года, года и трех месяцев. А, вот так даже, да? Да. То есть это не была неделя. Нет, нет, нет, он очень много успел и массы вещей научился. Значит, он не все для себя принимал. Например, идея парламентаризма его совершенно не тронула. А вот идея биржи, идея торговли, идея терпимости, чтобы все народы селились в столице: португальцы, арабы, мусульмане, евреи, иудеи, англичане, датчане. Вот это ему очень понравилось. И все вместе работали бы на державу. О, вот эту идею имперскую он очень воспринял и впоследствии с блеском воплотил. Но и, значит, ему нравилось в Амстердаме и разгул, и веселье, и богатство. Он был большой любитель красоты. У него не было очень тонкого вкуса, но он чувствовал красоту. Ему нравились скульптуры, ему нравились картины, ему нравились статуи, ему нравились парки. Он всю жизнь вот имел к этому некий интерес. Может быть, интереса больше, чем вкуса, но он первый начал приобщать Россию к этому аспекту европейской культуры. Это тоже из Амстердама. К нему приехали в гости английский король Вильгельм и штатгальтер Голландии и сказали: "Ваше величество, хорош махать топором. Мы понимаем, сказали, ваше рвение, но надо дело делать. Европейский политик. Поэтому давайте-ка собирайтесь в Англию, там вас научат делать лучший в мире порох, лучшие в мире ядра и лучшие в мире корабли. Ибо Англия - царица морей. И там мы обсудим с вами планы выхода к морю". Петр направлялся с мыслью, что он сумеет европейских владык убедить воевать с Турцией, освободить для России Стамбул, сделать его опять Константинополем, и Россия бы вышла к Черному морю. Он же хотел сначала отвоевать Азов и Очаков. Никто не поддержал. И голландские, английские владыки сказали ему: "Это тупиковая идея. Вы не своротите Турецкую империю". Почему? Потому что ее поддерживает Франция, крупнейшая католическая держава. Значит, это-- а вот давайте-ка не на юге, а на севере. А давайте попробуем со Швецией. Шведы - третье в Европе войско, воинственная страна. Это сейчас Шведы мирная страна, которая не воевала как раз с петровских времен. Но именно Петр-то им-то и пообломал рога и зубы. А тогда Петр воспринял это без энтузиазма. Они пообещали помощь. Англичане и голландцы как добрые колониальные державы, мастера таскать каштаны из огня чужими руками. Они хотели убрать конкурента. В Россию как в державу они не очень верили. Если Швецию ослабить войной с Россией, значит, монополия на Балтийском море будет их. А что плохо? Раз у государя юного такие планы, то вот натравить его на Швецию. Ну, это классический способ международной политики - разделяй и властвуй. Так было и будет. Всегда было. Петр подумал и сказал: "Хорошо, будем воевать, будем воевать". Тогда возник миф, что это, цитирую, исконно русские земли. Тут сроду никаких русских земель не было. Значит, надо было напасть на Швецию, победить ее, отвоевать куски удобного побережья Балтийского моря, а потом, если получится, отвоевать и Прибалтику, которая тогда вся была шведской, кроме Литвы. Литва была польской. А вот такой был план. То есть Швеция тогда была немножко на другой территории, нежели это сейчас. Половина Польши была шведской. Да, как Карл XII попал аж на Украину, да? Как он под Полтаву-то попал? Он попал через Польшу, которая была его вассальной державой. Шведы были очень, ну, не говоря уже о Финляндии, о Норвегии. Это все было Швеция. То есть Швеция была страной ого-го. С ней очень даже считались. Да и Карл XII был один из самых агрессивных и воинственных королей в Европе по прозвищу Железная башка. Тоже очень характерно. И вот с таким человеком Петру предлагалось сразиться. А в России ни флота, ни регулярной армии все предстояло создать. Значит, Петр покрутился в Англии и подумал, что ему там нравится меньше, чем в Голландии. Англия - страна церемонная, Англия - страна чопорная. А вот Петр никогда в жизни не носил парика. Он даже без парика на портретах, мы увидим. Вот он, кстати, да, Петр Алексеевич. Давайте вот его покажем нашим зрителям. Вот смотрите, парадный портрет, он при Андреевской ленте, при пушке и сабле, да, и при карте - главные его достижения. И нету парика. Это неслыханно! Это если сейчас бы на торжественной фотографии глава государства был бы без галстука. Но это мы потом посмотрим, эти слайды там посмотрим потом. Так вот- Без галстука или, может быть, даже, скорее сказать, в тренировочных штанах. Или в тренировочных штанах, да. Или там, да, в комнатных тапках. Это было неслыханное нарушение тогдашнего этикета. Но Петр на это шел. Но в Англии, в отличие от Голландии, это не встречало энтузиазма. А Петр ни ступить, ни молвить. По-английски он не говорит. Он выписал своего любимца Брюса. Брюс ему переводил, но Петр чувствовал себя стесненно в Англии, стесненно. Иной раз он- Ну еще и языковой барьер, наверное. Был, конечно, был, конечно. Кроме того, значит, английская манера общаться, в отличие от прямой голландской: выпили две рюмки и побратимы или разбежались. В Англии же все не так. Все церемонно. Сэр, конечно. Да, на самом деле, что он думает, Бог его знает. Это Петру претило, напоминало ему Византийство, от которого он бежал. И англичане ему не нравились. Но ведущая мировая держава. Ему все показали. Устроили даже для него показательное морское сражение, такое как бы игрушечное, да? Но хотя с настоящей пушечной пальбой. И он сказал Брюсу: «Яков, мне тут невмочь, ты давай вот сам учись, а я тебе оставляю деньги. Даю тебе полномочия, набирай людей на службу». Брюс ему сказал: «Государь, подожди еще чуть-чуть. Я тебя познакомлю с такими людьми, с которыми ты должен познакомиться». С кем он имел в виду? С масонами. Брюса в Англии, в отличие от Петра, отметили сразу. Он же был сын шотланд- В отличие от Петра, вот хочется нашим телезрителям здесь акцентировать внимание. Именно так. Ну, во-первых, он по-английски из дому, он по-латыни умел. Конечно, он был в парике всегда. Он умел расшаркаться, он поддерживал разговор. Он был человек исключительно церемонный. Петр один раз повел себя на званом приеме так, что все дамы встали и ушли. Но я не стану говорить, что он сделал. Но вы можете себе легко представить. Брюс никогда в жизни. То есть он был образцом европейской воспитанности, и к нему сразу обратилась английская знать. А где знать, там, естественно, и братья каменщики. Его принял сам сэр Кристофер Рен. Мы его увидим потом через некоторое время на слайдах. Вот мы все эти слайды посмотрим обязательно сегодня. И Рен сказал о том, что вам следует быть посвященным в братство. И он был посвящен с масонским именем Колона, полковник. Он тогда был полковник русской армии. И Брюс произвел столь хорошее впечатление, что его свели с духовным отцом всех английских, да, пожалуй, и мировых масонов сэра Исаака Ньютона. Здесь надо нашим телезрителям опять же акцентировать внимание, что сейчас никто не оговорился. Да, действительно, сэр Исаак Ньютон, он известен вам по множеству качеств, я думаю, еще с детства, со школы. Это действительно тот самый, значит, гениальный человек, который был и изобрел многое, многое для отечественной математики. Почему отечественной? Для мировой, да? Для всей. Для всей, да. Для всей, да. И как оказалось, что в этой области-то мы его знаем. Но там существует еще очень много областей гениальности этого человека. А это один, наверное, из величайших гениальных людей мира вообще за всю историю цивилизации. Вот, может быть, немножечко два слова. С удовольствием, с удовольствием. Значит, сэр Исаак Ньютон был масоном и каббалистом. Человек в быту он был странноватый, но он был, безусловно, гений. Был математик, оптик, механик, физик, химик. Но на вопрос, кто вы по профессии, он говорил: «Я алхимик и богослов». Да, вот любопытно. Я алхимик и богослов. Значит, самым важным своим занятием в жизни он почитал составление комментариев к Священному Писанию, которых он составил несколько томов. И они очень любопытны, они очень любопытны. Это как бы попытка комментировать Библию с позиции физика. Так никто не поступал, а физик он, слава богу, понимал. Да, очень интересный человек, умница, эрудит, такой классический ученый, который, знаете, как в анекдотах, да, заходя в машину, снимает галоши, да? Он мог забыть и поесть, и забыть о гостях, которых он пригласил. Если вдруг он начал решать уравнения, писать углем, у него везде был уголь, он писал на своих стенах и запрещал слугам стирать. Он был человеком одержимым. Ему было важно найти божественную истину. То есть он искал не конкретные законы, он искал план мироздания. Вот это чисто масонский подход к делу. Не конкретные закономерности, например, чтобы что-то сделать. Хотя сейчас мы скажем, что он сделал, но его интересовал план Творца. Иии ну, может быть, он более многих других преуспел в познании плана Творца относительно нашей Земли, да? Может быть, кто больше его сделал, может быть, Эйнштейн, Пифагор. То есть он, конечно, один из в этом смысле величайших людей. А, но он никого не желал видеть. Он не ж-- не являлся к королю в Гринвич. Молва говорила, что он в двери проделал две ды- две дырки для кота и кошки, чтобы они не беспокоили и шастали куда хотят. Он сидел только дома, никого не принимал, и занимался он исключительно наукой, ничем другим не занимался. Но он поз-посещал за- [кашляет] заседание лож, пользовался колоссальным авторитетом у братьев. Все понимали, что он гений, безусловно. И его слово всегда было решающим. Формально английские ложи возглавлял сэр Кристофер Рен, великий архитектор, строитель собора Святого Павла в Лондоне. Но и Рен признавал, конечно, что хотя формально он возглавляет, но, безусловно, Ньютон есть первый номер. Но Ньютон всю жизнь ненавидел любые официальные должности. Он дважды за свою жизнь выступал в парламенте. Один раз он попросил закрыть окно, а второй раз сказал, что не пять, а три фунта в год хватит для прокорма парламентской кошки. То есть он скучал и там писал свои уравнения. Ему это все казалось, но его избрали для, так сказать, для почета. Но ему эта вся парламентская болтовня оказалась абсолютно неважной. Он жил в своем мире. Он принял Брюса. Это величайшая удача в истории российско-английских отношений. Брюс ему понравился. Брюс изложил ему планы государя. Ньютон сказал знаменитую фразу: "It's doable". Это достижимо. Так это он сказал кому? Брюсу. Брюсу. Брюсу. И, значит, по просьбе Брюса и рекомендации Рена познакомили Петра с Ньютоном. Но Петр не понравился Ньютону. Ну, мо-молод был еще. А как, а как была вот эта встреча? Она описана? Мы мало знаем. Да, она описана, но довольно фрагментарно. Мы знаем, что она была короткая, эта аудиенция, что, значит, Ньютон задавал вопросы, Петр отвечал. Петр не привык к этому. Он привык, что он спрашивает, а ему все с почтением внимают. А [кашляет] здесь получилось-- но Ньютон для него, что король, неважно было, да, он бы и с Богом так беседовал. Угу, угу. Значит, на многие вопросы у него не было ответов, у Петра. Кое-что пытался сгладить Брюс, например, на вопрос о реформах: как вы собираетесь их делать? У Петра ответа не было. Но что сказал Брюс, в смысле Ньютон, он посоветовал Петру через Брюса: есть два Архимедовых рычага для реформ. Моск-- Россию называл Московской Татарией. Московская Татария. Какого, да? [смеется] Хорошее название, да? Так это Ньютон, человек образованный. Так знали тогда о России. Но это не беда. Очень скоро все узнают. Он сказал, что первый рычаг - это деньги, а второй рычаг - это церковь. Насчет церкви он не может помочь, потому что в православии не понимает. И он протестант, и вообще он антитринитарий, он против учения о Троице. У него были свои отношения с церковью, вполне еретические. А вот насчет денег он дал совет. Ньютон в свое время-- посвятим ему три минуты? Да, конечно. Ньютон в свое время возглавил по просьбе своего покровителя и ученика Чарльза Монтегю, английского аристократа, Монетный двор в Гринвиче. Английская экономика была расстроена, и главной проблемой тогда была порча монеты и фальшивомонетничество. Тогда бумажных денег было мало. Ходили серебряные, золотые, медные, и их там обрезали. Не докладывали серебра и золота. В общем, классические методы средневекового фальшивомонетничества, нам известные. Значит, Ньютон, который вообще не знал, какие монеты в ходу, отнекивался, но Монтегю его очень просил. Ньютон приехал в Гринвич. За три месяца он въехал в ситуацию и сказал: "Я все понял. Есть три меры". Первое - всех уволить. Ну, она самая простая, уволить всю продажную эту часть, потому что эти люди сами продавали фальшивомонетчикам чеканы для монет. То есть это было сращивание элиты с криминалом. Угу. Ну, ситуация классическая для многих стран во все эпохи. Значит, Ньютон сказал, что этих людей надо всех разогнать, а набрать простых парней из деревень, потратить деньги на их обучение. И так и сделали. Коррупция в этом плане прекратилась. Второе. Мелкий момент, но важный: делать монеты толще. Ведь кто видел английские деньги, там монета такая, что можно убить. Угу. То есть они вот самые такие полновесные, да, в смысле своих размеров. И по ободку глубже пропечатывать латинские надписи, которые менять каждый год. Ну, просто осложнить жизнь фальшивомонетчикам. На это легко все пошли. Второе, вторую меру он сказал: нужно выкупить всю порченную валюту, все деньги испорченные у народа. Это полтора годовых дохода казны. Шутка ли? Шутка ли. Полтора годовых дохода. Он выступил в парламенте. Монтегю все это потом красноречиво-- потому что он говорил только сухие факты, народ его не понял. Потом выступил Монтегю, который с красочными цитатами из Библии, со святыми отцами сказал, что иначе мы погибнем. Ему поверили, и король подписал указ. Выкупили. Но это было серьезно. Это сильная, сильная мера, да. Все это переплавили и сделали потом новые монеты. И, наконец, третье. Вот когда он сказал свою третью меру, народ впал в ступор. Он сказал: нужно увеличить государственный долг, не уменьшить, как мы пытаемся, а увеличить. Чем больше наш государственный долг, тем мы богаче и крепче. С точки зрения простой, да, обывательской логики это абсурд. А вот оказалось, нет, он оказался прав. В этом отличие взгляда гения от взгляда простого человека. Он сказал так- Мы выпускаем облигации. Наш фунт - самая крепкая валюта в Европе. Надо по всем обязательствам платить. И надо так поставить фунт, чтобы люди не сомневались: английская казна выплатит свои обязательства в любом случае. Тогда нас все будут субсидировать, наши облигации будут самыми ходкими, а фунт будет самой желанной валютой. Нас будут субсидировать даже наши враги. Никто не будет заинтересован в нашем падении. Э, просто в этот, э, напрашивающийся и дурацкий вопрос: что будет, если они предъявят завтра к оплате? Это вопрос праздный. Никто не предъявит, никто не заинтересован в падении, потому что тогда человек потеряет все свои вложения, активы. Слушайте, вот просто хочется нашим телезрителям напомнить, что сегодняшние Соединенные Штаты - это ровно [смеется] значит, да, ровная такая вот пропорция в этом плане. Копия, да. Копия, да. Почему же? Потому что люди, которые основали Соединенные Штаты, они же все были англоговорящие, все выходцы из Англии. Они масоны. Этот завет сэра Исаака Ньютона, эрмита, да, отшельника, они его помнили очень хорошо, и они это сделали с самого начала. И посмотрите, Америка стала супердержавой благодаря этому. Да. И более того, сегодняшний доллар и американские государственные облигации, да, которые существуют, которые выкупаются всеми странами, в том числе и американскими врагами, да, и те, кто вкладывает деньги в американские бумаги и покупает американскую валюту, тот, в общем-то, совершенно очевидно бежит от каких-то рисков в американскую валюту. В американскую валюту. Вот посмотрите, вот, э, официально- Это какой был год? Э, это был, эээ, была середина семнадцатого века. Семнадцатого. Да, это он сделал, все придумал до приезда Петра. Он еще не знал о существовании Петра. К этому моменту он, значит, всю эту штуку провернул. К моменту, когда Петр посетил Монетный двор, э, объект страшной секретности, да, Англия уже начинала становиться крупнейшей финансовой державой Европы, и Лондонский Сити до сих пор своего значения в этом плане не потерял. Да, значит, две англосаксонские державы, эээ, Англия и Америка практически держат всю ось мировых финансов, всю ось мировых финансов. А все разговоры о том, что завтра будет Белоруссия, Иран- Да, да, да. Или там Россия, [кашляет] это все разговоры праздные. Теперь вот глядите, просто такое замечаниеце, да, в скобочках. В России очень велика антиамериканская риторика. Есть люди, которые просто на этом делают деньги и, значит, беспардонно врут. Тем не менее, народ квартиры, машины и крупные зарплаты считают в долларах. Случись что, куда бегут патриотичные белорусы, русские, украинцы скупать доллары? Получается, валюту врага. Их же убеждают в том, что это враги. Вот что такое валюта, которая сумела себя зарекомендовать и стала по-настоящему международной. Можно сколько угодно бухтеть на Первом канале, все эти Шевченки, Пушковы, пусть они задавятся. Никто все равно не будет покупать эти самые рубли или белорусские зайцы, все знают, что с ними случилось, или украинскую гривну, или молдавский лей. Нет! Будут покупать доллар, да? Потому что риторика - одно, а свои сбережения, извините, это совсем другое. Значит, для того, чтобы этого добиться, нужно было прилагать известные усилия. И последнее. Конечно, Ньютон был прав. Гений прав, обыватели не правы. И правоту его потом замечательно подтвердил русский естествоиспытатель Жуковский, который построил первый русский аэроплан. Он сказал: "Не надо строить самолеты легче воздуха. Самолет летит, потому что он тяжелее воздуха". Угу. Именно потому-то он полетит. Чем он тяжелее, тем он лучше полетит. С точки зрения обывателя - ерунда. С точки зрения аэродинамики, науки, которую Жуковский открыл и разработал, это правда. Поэтому мало ли что кажется обывателям. Здесь нужно уходить от обывательского сознания. Это к вопросу о том, то, что мы говорили об этом на двух первых наших передачах. Да, да, да. Не надо идти за обывательским сознанием, людей надо учить. Но если бы Ньютон каждому пытался объяснить, любому простому сапожнику и пастуху, много бы он преуспел? Нет, это надо сделать. Люди потом оценят. Люди потом оценят. Гении не обязаны объяснять всем мировые закономерности. Потом люди поймут. Дело времени. Да, дело времени. Вот такая штука с Ньютоном. А что касается Великого посольства, Петр уехал в возлюбленную Голландию, потом и в Россию. Его позвали важные дела. Был, значит, еще стрелецкий бунт. Он его подавил кроваво. Брюс остался в Англии еще на полгода, написал работу об обращении планет на латыни, которую представил Ньютону. Угу. Набрал массу инструментов, карт, реактивов и всякого нужного для науки и техники инвентаря. Пригласил кучу людей. В основном это были корабелы, это были штурманы, судостроители, пороховщики, оружейники. И всех их привез в Россию. И тогда впервые сформировалась сама идея Петербурга. Значит, до Великого посольства у Петра не было ясных мыслей о том, как, собственно, Россию реформировать. А тут он все понял: надо порвать с прежней жизнью вот прямо резко, как пуповину перерезать. Угу. И вот чтобы Россия родилась заново. Такой вновь родившейся Россией он видел город своей мечты Петербург, который он назвал Новый Амстердам, сиречь Новый Парадиз, то есть Новый рай. Вот даже так. Вот до какой степени простиралась его любовь к Амстердаму. Кстати, Новым Амстердамом называется еще один такой город, который возник в гиблом якобы месте, который не может существовать, и все предрекали ему крах, это Нью-Йорк. [смеется] Однако и Нью-Йорк, и Питер, слава богу, стоят, да. А недоброжелатели все померли. Такая это штука, да? Значит, вот это, кстати, чисто масонский подход к делу. Нужно природе бросить вызов. Ты человек, любимое творение Господне. Сделай нечто, чтобы Господь обратил на тебя внимание. Теперь давайте посмотрим слайды, и мы их кратенько прокомментируем. О! Прекрасный слайд. Это самоличный эскиз Петра. Так он видел, э Герб Петербурга. Мы потом увидим, герб стал совершенно другим. Но здесь ключ и меч- Да. Здесь колонна античная, здесь рог изобилия, так довольно наивно изображенный. В общем, что он хочет понятно. Про ключ мы еще поговорим. Да, ключ ведь этооо- Ключ очень многозначный символ. Многозначный символ. Мы еще поговорим. Значит, вот это Сухарева башня, ее снесли большевики в тридцать третьем году. Она стояла в Москве на Сухаревской площади. Ааа, ее построили как навигацкую школу. Наверху была обсерватория, где занимался упомянутый нами Брюс. И здесь заседала протомасонская структура. При Петре не было масонских лож как таковых. Петра не приняли в масонство. Некоторые братья утверждают, что он был масоном. Давайте вернем предыдущий. Но на самом деле нет никаких документальных свидетельств. Значит, вот здесь, еще тогда в Москве, в этой навигацкой школе Нептунова общества, это была первая протомасонская структура. Конечно, главным был царь. Секретарем был Лефорт, швейцарец. Рядом сидел шотландец Брюс, рядом сидел англичанин Гордон, рядом сидел еще шотландец Фарварсон. Сидел, сидели русские от безродного баловня Меншикова- Угу. Который торговал пирожками с собачатиной, до вельмож. Да, Праксина, Шереметева. Смотрите, люди разных исповеданий, разных сословий, разных национальностей. До Петра такое представить себе в России было невозможно. Они заседали здесь, потом переехали в Питер. Но это, по сути, не только протомасонское общество, это еще и некий вариант так в нашем, в нашем представлении сегодня называемым теневым правительством. Можно так сказать? Да, можно. Можно, да. Но теневым не в смысле, что они такие там сразу- Я попрошу просто нашего режиссера, да, картинки давать, слайды на тот момент, когда мы попросим. Да, Нинка? Спасибо. Да. Значит, можно назвать теневым правительством в том плане, что официально ведь тогда царь советовался с Боярской думой. Но Петр ее разогнал. Вообще тут, что он привез из Европы? Он привез из Европы убеждение, что не обязательно родовитые должны быть советниками царя. А тот же Меншиков, который торговы-- собачатиной, да, или не крещенный по православному обряду Брюс, они в тысячу раз полезнее для страны, чем те, кто трясут бородами, да- Угу. И истово крестятся и ходят в собольих шубах. Значит, его идея коллегиального управления, когда в коллегиях, министерствах заседают специалисты, а не родовитые люди. Это революция. Революция. Это революция полная, да, абсолютная. Неважно, там мог вчерашний крестьянин Демидов учить вельмож, как искать руду и плавить чугун, а потом лить пушки. И все слушали. И государь слушал. Вот этому он приучил Россию. Второй момент. Ведь при Алексее Михайловиче подьячим в приказах не выплачивалось жалование. Кормись от должности. Вы представляете себе такую картину? Ну, это полный мрак. Ну, вы правы. Сейчас, может быть, мрак еще больше сгустился. Значит, не только кормятся от должности. Ну ладно, не будем об этом говорить. О грустном. Но этот путь в тупик, конечно. Ну, это абсолютнейший разврат и коррупция. Да, значит, это Петр поломал. То есть четкое жалование неплохое, но если возьмешь, Петр был очень крут. Конечно, он не искоренил мздоимство. Ну, это как проституцию, воровство, так и взяточничество, как мне кажется, может быть, я ошибаюсь, искоренить вообще невозможно. Все зависит от масштабов. Да, да. Но надо минимизировать, надо миними-- вот в организме любого человека есть некие вирусы, они живут там, но пока они, скажем так, в безвредном количестве, они человека не губят. Но если они распояшутся, то будет болезнь, в том числе, может быть, и смертельная. Значит, вот при Петре казнокрадство и мздоимство не принимали фатальных форм благодаря его крутизне и благодаря вот этим вот внедренным реформам. Каждый чиновник отвечал за вверенное ему дело, и родовитость не имела никакого значения. Только деловые качества, только деловые качества. Давайте посмотрим на план улиц петербургских, поскольку мы сейчас приступаем к любимому детищу Петра Алексеевича - городу Петербургу. Он его лично чертил, он помогал архитектору Леблону, ну, не знаю, как он помогал. Он, я думаю, высказывал предположения некие, он высказывал пожелания, а архитекторы уже их воплощали. Но здесь совершенно четкая масонская идея лежит в основе. Это глаз в треугольнике, так называемая лучезарная дельта, любимейший масонский знак. Здесь это четко определяется. Первое — это, естественно, Адмиралтейство. Мы нашли на схеме, да? Второе направо — это Зимний дворец, Эрмитаж. Третье — это арка Главного штаба. Четвертое — это Исаакиевский собор. А теперь посмотрите, Невский проспект. Вот он идет, оставляя справа Дворцовую площадь, да? Потом идет, значит, Вознесенский. И вот Казанская улица — это основание треугольника, а некий такой кругляшок — это фонтанчик у Адмиралтейства. Он жив до сих пор. Адмиралтейство есть архитектурная доминанта Петербурга, но глаз в треугольнике четко совершенно виден. Где мы можем еще, в каких городах, схемах каких городов видеть эту схему? Амстердам, Лондон и Нью-Йорк. [смеется] Амстердам, Лондон и-- масонские столицы. Вот как замышлялся Питер. Питер с самого начала замышлялся как город, построенный по плану. И этот план структурный, он совершенно масонский. Давайте следующее посмотрим. Вот глядите как, любимое детище Петра, место его отдыха, единственный рукотворный в Питере остров Новая Голландия. Ну, во-первых, Новая Голландия название красноречивое, его возлюбленная страна. Русский флаг абсолютно похож на голландский. Город назывался Новым Амстердамом и даже так линии на Петроградской и на Васильевском — это ведь каналы. Он хотел реально рыть каналы. То есть он хотел даже, чтобы внешне походило, да- Да. На его любимый Амстердам Значит, в Питере островов, слава богу, хватает. Зачем делать вот такой треугольный рукотворный? Чтобы сделать глаз в треугольнике, который здесь и на схемах, да, на рисуночках, и на фотографии аэрофотосъемки виден совершенно четко. Это что означает? Это испрашивание у Господа благословения на гигантское предприятие. Вот мы в болотах, Господи, в гиблых местах, в приюте убогого чухонца строим новую столицу империи. Мы не пожалеем ни сил, ни труда, ни денег, ни жизни самой. И ты нам, Господи, помоги! Вот что означает глаз в треугольнике в масонской символике. Вот почему в Питере, как, кстати, и в Амстердаме, и в Нью-Йорке-- Амстердам же ниже уровня моря. На Газхете селились утки и кулики. Питер - земля проклятая. Все говорили: здесь ничего не устоит. А видите, какой великолепный город, да, вознесся. Полночных стран краса и диво. Из тьмы лесов и топи блат вознесся пышно горделиво. А потому что приложили ум, руки и силы. И я думаю, помоги Господь. Разве Господь не хранит Петербург? В Петербург, кстати, не ступала нога ни одного завоевателя, в отличие от Москвы. Это не случайно. Это, конечно, не случайно. Даст Бог, что так было и в будущем. Давайте следующий. Это та же Новая Голландия. Ну, просто для того, чтобы зрители еще раз убедились, как она красиво и необычно построена. Глаз в треугольнике там как бы в двойном обрамлении. Любимое детище Петра - Адмиралтейство. Значит, конечно, с точки зрения тогдашнего человека, главное в Питере должен быть собор. Да, был собор Петропавловский, но все понимали, что центр, доминанта Петербурга, конечно, Адмиралтейство. Для России заведение неслыханное, место, где строят корабли, где торгуют. И вообще место, связанное с мореплаванием. И венчает шпиль- Вызов, вызов. Вызов небесам. Вы посмотрите, не крест, но корабль. Вот это великолепно! Вот с этого момента начинается та часть петровской идеологии, несомненно масонской, которая бросает вызов сложившейся традиции, в том числе и церковной. И Петр этого никогда не стыдился. Его отношения с церковью, мы все знаем, были сложными. Да, он и колокола снимал, и унижал монахов и священников. Может быть, это не очень хорошо, но корабль-- покажите нам, пожалуйста, еще раз кораблик. Ага, отлично, спасибо. Вот кораблик на шпиле - это вещь знаковая. Почему корабль, а не крест? Крест стоит вечно, корабль в постоянном движении. Крест символизирует неподвижность и ту самую стабильность и стагнацию. Я никуда не тороплюсь, у меня в запасе вечность. Корабль вечно торопится, он летит себе в волнах на раздутых парусах. У корабля должны быть подняты якоря, иначе это абсурд. Корабль, стоящий на якорях, нет ничего более противоестественного. И наконец, волны бьют его, а он не тонет. Это одна из любимых фраз Брюса, которую он повторял часто на латыни. Петру это очень нравилось. Вот идея Петербурга как летящего вперед корабля, корабля военного, которого боятся враги, корабля гражданского, грузового, да, который- Торгового. Перевозит товары, да. Корабля торжественного, который можно так украсить, что все будут завидовать. Он ведь и в Москву, не видевшую никогда кораблей, с торжественной процессией после Полтавы въехал на макете корабля. Вот так он это дело обожал, и для него корабль был вещью исключительно важной. Так, давайте, покажите нам, пожалуйста, Якова Вилимовича Брюса. Вот он, красавец. Ну, уже этот в парике, конечно, в отличие от Петра. Яков Вилимович Брюс в своем, в расцвете своих сил. Здесь он генерал фельдцейхмейстер, ну, генерал-полковник интендантской службы, шотландец, потомок королей, самый ученый человек эпохи, оставивший громадную библиотеку. А самое главное, нет дела, которым он не занимался. Он был астрономом, математиком, он был переводчиком, составил русско-голландский словарь. Он был геологом. Он заведовал двумя коллегиями: берг - горной и мануфактур - фабричной. Совершенно изумительный энциклопедист был. Он переписывался с Лейбницем и Ньютоном на латыни, первый русский ученый. Вот мы видели Брюса в расцвете его сил. Сейчас мы его увидим в старости. Видите, совершенно другое лицо. Судьба личная Якова Вилимовича сложилась горестно. Его две дочери умерли во младенчестве. И когда умерла его супруга, которую он трогательно любил, он остался один, совершенно один. Он не бегал по девкам. Он вообще отличался от птенцов гнезда Петрова. Он вел очень такой размеренный образ жизни. Вот немножко выпить, покурить трубочку, но не, без, без излишеств и бесчинств. И он остался один, то есть без детей. К этому моменту уже умер Петр, которого Брюс обожал. Брюс не захотел участвовать ни в каких интригах, хотя его звал и Меншиков, и Екатерина как умнейшего человека эпохи. Он уехал из Петербурга в обожаемую свою Москву. Тогда было опасно вообще Москву любить. Жил в селении Глинки и на Сухаревой башне занимался астрономическими наблюдениями. Тут любопытный штришок. О Брюсе есть молва как о чернокнижнике, как о дьяволовом прислужнике. Это откуда? А зачем человек вечером сидит за полночь, да? Конечно, ждет дьявола. То есть для простого народа, вот если что такое идти за обывательскими, простецкими, да, за простонародными верованиями, тогда мы должны признать, что Брюс летал ночью над Москвой, да, и что он дьяволов сторонник. Ну, конечно, он был просто астроном Астроном, астролог. Он составлял гороскопы, он составлял карты звездного неба. Э, Брюс не оспаривал никогда всех этих разговоров. Он был слишком для этого умен. Э, он даже, наоборот, поддерживал свою славу колдуна и говорил: «Да, колдун я, вы бойтесь меня». Любил, например, пригласить в свое имение Глинки в июле покататься на коньках. Вот, он был инженер, он прятал лед заранее с зимы под толщей воды. Потом эта вода по знаку его через заслонки сливалась в другую емкость, и народ катался там часик-другой, пока лед не тает, на коньках. Значит, это, конечно, просто чисто инженерное изобретение, такая прихоть гения. Но народ, разумеется, говорил о нем как о колдуне. Вот видите, тут пойти за народными представлениями - это впасть в полную дикость. Да, да. Значит, не надо оспаривать глупца. Гению надо идти своей дорогой. Это, кстати, и есть путь масонства. Брюс не пытался ни с кем спорить, а просто делал свое дело. А вот мы возвращаемся ко временам Великого посольства. Это сэр Кристофер Рен, глава ложи Святого Андрея, самой крупной тогда в Англии, а значит, и во всем мире. И за одернутой шторой виден собор Святого Павла, его главное детище. Кто из наших слушателей бывал в Лондоне, я уверен, что многие, те, конечно, мимо его не прошли. И сэр Кристофер Рен похоронен в самой середине. Рен посвятил в масонство Брюса и, как сами масоны говорят, посвятил Петра. Но я еще раз повторяю, нет никаких свидетельств, я в это не верю. Я думаю, Петр не был посвящен, но Рен в истории российского масонства сыграл вот такую роль крестного отца, посаженого. Теперь вот тот самый сэр Исаак Ньютон сейчас предстанет перед нами. Вот он тоже в парадном парике. Сэр Исаак в расцвете славы, признанный мировой гений. Вот он так вот выглядел. У него всегда на всех его изображениях, отмечали портретисты, есть некий страх. Он так, как бы, как замечательно сказала одна из его племянниц, он так и не перестал бояться мира. [смеется] Он ездил, держась за ручку кареты, пережил три пожара. Он полагал, что на него все несчастья мира сыплются. Он был человек странный и суеверный, боялся женщин до паники. Да, хотя никаких оснований у него бояться их не было. Разумеется, он не был женат. Странноватый был человек, но это причуды гения. Может быть, без этого он не был бы гением. Без этого не был бы гением. Да, вы знаете, но вот мы уже там в некой определенной логике подходим в сегодняшней нашей программе к завершению. Мне бы хотелось немножко вот повторить какие-то, ну, основные тезисы, да, о чем мы сегодня, э, все-таки смогли поговорить и что мы смогли обсудить. Так Петр Алексеевич, родившись и выросшим, выросший в Москве, многое время посещал- Немецкую слободу. Немецкую слободу. То есть- Где полностью проникся этим самым протестантским- Протестантским. Протестантской культурой, да. Культурой, да, протестантским духом. Э, собственно говоря, именно это толкнуло его к изучению мира, да, изучению мира через изучение ремесла, которым он овладел, притом простым ремеслом, абсолютно не царским, и познанию мира через путешествия. А по сути, эти путешествия были названы Великим посольством. Это так и было. И Великие посольства, и Великие замыслы — это название совершенно не преувеличенное. Так оно и было. Да. Из этого потом родился Петербург и замыслы преобразования всей страны. Да. И именно находясь в Голландии, Петр смог на практике, как говорится, да, посмотреть, как выглядит тот мир, другой мир, насколько он богат, насколько он весел, да, насколько он неожиданен, насколько он сильный, этот мир. И насколько он терпим. И терпимый, да. Насколько он терпим, да, это отличало его. Петра привлекало главным образом три аспекта западной культуры: это военная сила, возможность изобретать новые вещи и внедрять изобретения, и возможность материального богатства. Это он хотел прежде всего для своей страны. Терпимость тоже да. И вследствие дальнейших изысканий удалось-- что удалось? Благодаря Брюсу встретиться с- Ньютоном. С Ньютоном, да. То есть и здесь были даны, по всей видимости, какие-то знания, связанные с тем, как обустроить Россию. Да, вот сейчас эту фразу я сказал как цитату Солженицына. Александра Исаевича. Вы совершенно правы. Это практически была некая такая инструкция. Мы увидим еще в следующей программе, в добрый час, как это воплотилось в геральдике Петербурга, как это в петербургских гербах все преломилось. Это была совершенно четкая структурная идеология, которую Ньютон транслировал Брюсу, а Брюс передал Петру. И вернувшись уже в Россию, Петр Алексеевич начинает рубить с плеча во всех смыслах этого слова. Ну и основным- Как всегда. Да, да. И основным является строительство нового града, новой столицы Российской империи. Именно этой новой столицей, построенной по лекалам, можно, наверное, здесь сказать, протестантской культуры, эээ, и становится Санкт-Петербург. Ну вот, собственно говоря, о том, как это происходило, что было на этом пути и какие были еще неожиданности, встречи и какие есть в сегодняшнем Петербурге подтверждения сказанному и вообще дальнейшую историю мы в следующей программе продолжим, поскольку у нас эпоха Петра Великого, и по сути, это именно тот камень, который положил те реформы, благодаря которым, если вы меня, если я не прав, вы меня поправите, в течение двухсот лет Россия шла по пути, по сути, абсолютно европейского развития. И надо сказать, что к концу этой двухсотлетней истории, то есть уже даже в начале там тысяча девятьсот какие-то, дореволюционный период, Россия была имперской державой, как- Одной из ведущих мировых держав. Одной из ведущих мировых держав с точки зрения экономики, да? Чтобы, в общем-то, так сказать, мы могли это- Безусловно. Как мы хорошо это понимали. Да. Не только не поправлю, а наоборот, полностью соглашусь и скажу, что здесь вот вы упомянули слово камень, заложил камень. А ведь само слово Петр с греческого означает камень. Камень, да. Он и был тем самым камнем краеугольным, который лег в основание здания реформ, которые он сам замыслил. Ну что ж, уважаемые телезрители, а продолжение этого в следующей программе «Вольные каменщики». Я еще раз хочу поблагодарить Даниила Александровича Мациха за то, что он у нас был в гостях и вот поведал вот этот, вот этот удивительный совершенно рассказ, который даже перебивать не хотелось, потому что крайне интересно. А вам спасибо за внимание. Встретимся через недельку. Всего наилучшего.
