Эффективнее. Что мы сегодня будем? Ну мы обводим, э, итог как бы, да? Тут у нас в основном с евреями. Вы что, еще хотите что-то от них? Да, у нас здесь осталось много чего. Значит, мы тот текст, который вот после дела Акиша, вы его узнаете, да? Однажды купался раввин Йоханан. Нашли? В реке. Увидел его Рейш Лакиш. Вы Рейш Лакиша помните? Когда был разговор о том, что разводы или мужиков, или за баб. А, да. Проходить дитин, да? То там высказывались разные самые экзотические версии. И, значит, когда один сказал, что все фигня, да? Ну такой мыльный, который предложил. Вот он дали слово Рейш Лакишу, а он разбойник бывший, и от него ждали, что он скажет: да бабы, да и мужики ни в чем. А он вдруг произносит возвышенный панегирик женщине, да, героическую абсолютно выдуманную историю, говоря, что наименее, где женщина предпочитает смерть бесчестью. Да? Помните, она разрывает одежду, падает в пыль, проклинает Бога и умирает. Да? И он, значит, совершенно неожиданно, да, для них для всех выступает не как, там, бытописатель. Мол, что вы, мальчики из хороших семей, видали? Вот я когда разбойничал спокойно таким-то, вот я видал, да, каких я видел. Ууу! Да там по сорок пять человек пропускали. Вместо этого он говорит о женщине исключительно возвышенно, как о существе, значительно превосходящем мужчин, и упрекает тем самым мужчин. Да, вот она предпочитает смерть бесчестью. А многие ли из вас могли бы, хотя вы считаете себя лучше женщин? А, и какое она существо чистое и высокое, и замечательное, и совершает героическое самоубийство. То есть такой вот возвышенный гимн и панегирик из ее уст. А вот одна из причин этого может быть то, что он женился на одной такой замечательной красавице и умнице. Сейчас прочтем потрясающий рассказ. Как раз для Гали, она любит коллекционировать всякие случаи людского уродства. Как она называет это психопатологик. Да, да, да. Ярбух психоаналитик. Психопатологик, да. Однажды купался раввин Йоханан в реке, увидел его Рейш Лакиш, принял за женщину и прыгнул за ним в реку. Да ну! Да. А раввин Йоханан, увидев Рейш Лакиша, сказал: такую бы силу для Торы. Сказал Рейш Лакиш: такую бы красоту женщине. А раввин Йоханан были необыкновенной красоты волосы. А это не тот Йоханан, который это в тюрьме сидел? Не-не, другой, другой. Сказал раввин Йоханан: если вернешься к Торе, раскаешься, отдам тебе мою сестру, что краше меня. При этом сестру, понятно, никто не спрашивает, но это мелочи. Сестра его была тоже длинной красавицей. Они были очень красивые собой. И он по себе говорил, кокетничая, что я последний из красивых людей Иерусалима, тех, кто раньше были куда красивее меня. Согласился Рейш Лакиш, хотел вернуться и забрать свои вещи, но не смог. То есть он так был покорен красой Невиллы, что прям оставил свои вещички. Ну, что там у него было? Нож, бельишко истлевшее. И прям голеньким и пошел. Обучил его раввин Йоханан Мишне и Гемаре. То есть всему тому. Ни фига себе! Ну, видимо, читать он умел, да? Читать умел и, может быть, даже что-то знал из Писания, потому что сразу перешли к Мишне и Гемаре. Видимо, Рейш Лакиш был не такой простой парень, непонятно, кем он был до того, как стал разбойником. Потому как никто не начинает с Мишне и Гемары. Да, ну как я понимаю, пришел бы человек учиться к академику Лаврентьеву математике, да? А тот сказал: ну, понятно. Ну, давай начнем, скажем, с алгебры или дифференциального исчисления. Значит, остальное он уже знает, да? Арифметика, геометрия, какие-то начальные вещи, да? И стал Рейш Лакиш великим человеком, обучаемым отцом. Однажды спорили в бейт мидраше, в доме учения. Меч, нож, кинжал, копье, серпы. Серпы - это такая вещь, которой бьют по молоту, вы знаете, да? Есть такая поговорка: серпом по молоту. Когда могут стать нечистыми? Только после окончания их производства. А в какой момент заканчивается производство? Раввин Йоханан говорит: когда вынут их из печи. Рейш Лакиш говорит: когда закалят в воде. Ну, Рейш Лакиш прав. Да, производство всякого, когда железного, не было стали, да, железного изделия когда заканчивается. Вот его куют, и эта как бы ковка — это одновременно сварка. Напаивают, там, наваривают, да, как бы слой на слой. Офигенно искусно. Ну, в древности не очень владели, но все-таки да, умели. Например, римский меч железный, да, он же перерубал любую бронзу. Его надо было специальным образом ковать. Значит, вот чем- Японские мечи. Ну, японские, это где, где это было, да и то в описываемый период были даже в Японии такие мечи. Не было еще бронзы, давно это все, это же две тысячи лет назад. Тогда производство было слабеньким. Может быть, по-настоящему сталь умели плавить только китайцы, вот только китайцы реально. Но о них никто не знал. Они сами по себе, а остальные вот так вот флегматично, да? Почему кузнец так ценился? Он реально был одновременно кузнец, сварщик и пайщик. И каждый меч был именной. Ну, серп, конечно, нет, но тоже, да. Вы помните в Библии эпизод: шел пророк Елисей и видит, сидит мужик и ревет возле водорасчета. Говорит: да вот я взял топор, топор одолженный, я что-то чинил, соскочил топор с топорища и утонул. И все теперь. А он, ну я бедняк, мне не хватит полжизни, чтобы заплатить за топорище. Оно же железное. Он опомнился, и топорище всплыло. Да? Жена говорит: а кто сейчас бы стал плакать про топорище? Да пусть плывет железяка проклятая. Да? Ну вот, значит, железные вещи очень ценные. Поэтому уж нечистая она стала, она принимала. Есть такое понятие в еврейском законе - тума, ритуальная нечистота, которая как бы с неизбежностью прилипает к вещам, ко всем, да, как грязь физическая, ну, невозможно не испачкаться, да, если ты ходишь по улице. Так тума, нечистота. Но вот вопрос когда? Когда накапливается критическое количество. Для мяса Которые были подвергнуты на понятие чистота-нечистота ритуальная, исключительно важный вопрос. Помните, там о печи Ахная, да? Тоже нечистота. Потому что если готовить в нечистом, это кошмар и осквернение ужасное. Причем не только для тебя, а для всей общины. Этим самым, да, совершаешь преступление. Последствия могут быть ужасные для всех. А здесь, значит, прям железная, да? Это ж никто ж не захочет заново, ну, потому что это ж такие бабки. Иии поэтому это важный вопрос. Но Рабби Йоханан показывает, что он не очень знаком с производством. Когда вынут из печи. А рейш лакиш совершенно правильно говорит: "Нет, их закалят в воде, потом он приобретает прочность металл". Сказал ему Рабби Йоханан: "По разбою виден разбойник". Ну, типа там, ты ж мелодилась этими хреновинами. Хотя, ну, кроме шляпов, да, конечно, да. Меч, копьё, кинжал имел. Но какой аргумент? Вместо того, чтобы сказать: нет, давай поспорим, да? Или там мне рассказывали кузнецы, или, там, вдруг он сам когда-нибудь был в кузнице. Я не думаю, что его туда кто-нибудь пустил. Он заявляет абсолютную хрень. При чем тут по разбою разбойник? И это он говорит человеку, который женат на его сестре. О характер! Полкило. Уже давно. Да. Сказал ему рейш лакиш: "Что ты дал мне? Там меня называли Рабби, то есть учитель. Здесь он называет Рабби. То есть как бы ради чего я бросил все, если ты меня унижаешь?" Сказал ему Рабби Йоханан: "Я вернул тебя под крылья Шехины. Я вернул тебя под божественное, под сень божественного присутствия". Да? То есть там ты был велик, но ты был велик в дурном. Здесь ты тоже велик, хотя я тебя и шпыняю, но здесь ты велик в хорошем. И вообще, знаешь, ты всем обязан мне. Я вернул тебя под крылья Шехины. Облик человека вполне вырисовывается, да? Хатюха еще та была. Вы, Рабби, не обижайтесь. Оно ж видать. Михаил Александрович, а что значит меч, нож, кинжал, копьё, серп могут, когда могут быть нечистыми, как только сделали, сразу могут. Не, когда могут стать нечистыми. То есть пока их еще фигачат, они не могут. Но, но они, они априори, они, они не чистые. Не, они чистые, пока их-- они в стихии огня. Ну, кто будет в огне? Но- Вопрос в чем? В кузнице полно разных предметов. Иии, значит, вот вопрос: когда вытаскивают вот эти новые изделия, да? Значит, например, надо ли вынести подозрительные или нечистые предметы из кузницы, какой-то упряж, какие-то деревянные хреновые- То есть чтобы грязь- Чтобы не грязь, а она как бы туман, чтобы она не прилетела, да. Только грязь. Вот в каком смысле. То есть если их правильно сделать, то потом серп он совершенно нормальный, им можно- Если им не, не разделывать никаких туш, например, да? Кошерных. А не кошерных, да. А вот там жать хлеба, то конечно. Мечом если фигачить людей? Можно. Нельзя запрещенную скотину, но зато мечом не зарезать ничего. То есть упаси Бог, если это меч, он проливал кровь только если ты разрежешь хлеб, этот хлеб есть нельзя таким путем, да? А если нож для, скажем там, не знаю, для разделки, а ты им убил, после этого нож надо заново очищать. Есть такая процедура. Ну, то есть там свои хитрос-- свои хитрости, но они нам кажутся такими обременительными. Но как бы в этом суть галахи. В том, что человек ничего не делал, как ему кажется важным, а все бы сверялся с законом. Это только сейчас живут в Соединенных Штатах. По любому поводу люди ходят к адвокату. То есть это победившее как бы еврейское мировоззрение. Адвокат - первая профессия. И человек говорит: вот закон трактует так. А нет-- и все прописывается. Видели американский договор? Это ж война и мир. Все прописывается, да? Зато не возникает недоразумений, да, и не возникает диких воплей: ах, я ему так верила! Значит, не верь. Так заключи договор, да? То есть вот такое мировоззрение, да? Это как очень еврейский взгляд на вещи. Не считай никого негодяем, не считай никого ангелом. Считай, что человек может споткнуться. Чтобы от этой ситуации себя застраховать, заключай контракт с любым человеком. Договор заключай. Там будет все, и тогда все будет классно, не будет обид. Но вся суть русской жизни, что мы ж кореша, мы ж пили вместе, мы в бане были, и он меня кинул. Эта ситуация невозможна в еврействе. Невозможна. Значит, заключается договор, там все прописано. Кинул - все, он ответит. Но, конечно, это не романтично. Зато здорово. Да, это не романтично. И апофеоз всего это брачный договор. Это брачный договор - ктуба, который, ну откуда вообще идея брачного контракта, как не от чудного народа, который изобрел печать, подпись, договоры. Ну, кому мы всем обязаны? Всей бюрократии. Это понятно, да? Но в момент, когда жених и невеста, ну кто там думает о разводе, о дележе имущества, как будут они пилить туалетную бумагу? А это реальность. Вот у меня была пара, которая реально пилила рулончики и эти, делила, как называется хреновина, которой чистят унитаз, чтобы все досталось поровну. Принципиальный момент. То есть ожесточение и ненависть дошли до того, что потеряли человеческий облик люди. Антипод любви не ненависть, а равнодушие. Это-- ненависть, продолжающаяся любовь. Но она такую форму принимает. Если бы был договор, то все. Значит, ктуба, там все оговорено, что муж должен делать жене. Он должен ей дарить, например, два раза в год новые платья. Потому что обновка была редкость. Столько-то украшений, столько-то притираний, столько-то благовоний, совершать супружеский долг вот такое количество раз. И он не может уклониться. Как это сказать? Без притя- Притягнуть его до відповідальності. Да, мол, написано, а почему ты не читал? Минуточку, а где ж, а как же обязательства? А? Он может: "А, ну я там устаю. Шеф у меня". Вот недавно видели моего шефа. Приходишь домой, там ты сидишь. Вот нет, значит, он все обязан. Ну и она соответственно. Кстати, в основном тут теперь обязанности мужа. И жена может отказаться. Жена может отказаться, в том числе от близости. Жена не имеет права от чего отказываться? Она обязана быть верной женой. Нарушение верности - это другая основа. Обязана быть матерью хорошей. Ну, редко нарушалось, но тоже оговаривалось, да? А еще обязана содержать дом. Хозяйкой, да? Вот это был самый стрёмный момент, потому что у всех очень субижектив-- хорошая хозяйка. Вот именно. Что значит хорошая хозяйка? Это вот, это вот был момент. Это специально оставляли для того, чтобы, значит, если не было формальных поводов развестись с женой, то он говорил: "Она плохая хозяйка". Дала мас. А плохая-- да. А, значит, пересоленный суп, недопеченный пирог — это все плохая хозяйка. Кофе три раза подряд дала холодный, но не сука. Но это хорошая хозяйка? Ну, конечно, это развод. Вот таким путем. Но вот момент, да, что все должно оговариваться, все должно быть учтено и обо всем должен быть составлен договор. Да, я вернул тебя под крылья Шхины. Заболел Рейш Лакиш. Пришла к рабби Йоханана его сестра и так плакала, так плакала. Сделай это! Ну, в смысле помирись с Рейш Лакишем ради моих детей. Сказал ей: "В твоих сиротах поддержу я жизнь". В смысле ни хрена, будут сиротами, Бог не даст помирить. Цитата из Иеремии. Сказала ему: "Ради вдовства моего", ну, чтобы не допустить, чтобы я стала вдовой. Сказали: "И вдовы твои пусть на меня надеются". Опять же из Иеремии. Эрудит хренов. Умер Рейш Лакиш. И ось, скорбел ли он о рабби Йоханан? Это чудесно. Не эта ли падла свела его в могилу? Заранее готовится. Они как ставят вопрос? Типа, если бы он помолился, да, то он бы выздоровел. Что, ну, мало вероятно, но рассказ так составлен, да? То есть по логике рассказа, ну, как бы замечательный образ я высвежил одного умнейшего человека. Это не правда жизни, это правда искусства, да? То есть по правде искусства, по логике рассказа внутренней, тут вот так, да? Так если ты дважды, я понимаю, просила сестра, и он тебе родственник, да и дети плачут, что ж ты отказываешься молиться? Вот он умер, и скорбит он о нем. Это чудесно. И очень скорбел о нем рабби Йоханан. Тогда сказали мудрецы: "Что нам делать? Пойдем к рабби Элазару бен Педату, сведущему в учении, посадим его перед Йохананом". Ну, в смысле он от чего он скорбел? Они были партнерами. Называется хеврут. Двое садятся друг против друга и обсуждают вопрос. И в хевруте очень важно, ну, такой момент психологического взаимодействия. Если люди не подходят, им трудно. Хотя бывают хевруты краткие, там, на час, на два. Любые, да? Ну, час-два можно выдержать. Но если постоянно пара, они как космонавты, они должны быть экипажем, иначе растерзают друг друга. Потому что это ж бывают принципиальные моменты и самолюбие, и все прочее, да? Ну и разница в темпераментах и взглядах, и в интеллектах. Поэтому это, это подбиралось. И ему с Рейш Лакишем, видимо, было удобно. Он был для него хорошим партнером по хевруте. А они думают: ну кто теперь? Он по чему тоскует? Теперь нет ему, да, достойного партнера. Давайте посадим Элазара бен Педата. Вот этот, конечно, будет достоин. Привели рабби Элазара бен Педата и посадили перед рабби Йохананом. И на все слова, что произносил рабби Йоханан, он говорил: "Верно то, что ты толкуешь". И соглашался. Сказал рабби Йоханан: "Разве это мне нужно? Рейш Лакиш на каждую мою фразу приводил двадцать четыре возражения, а я объяснял все эти двадцать четыре момента, пока не становилось ясным учение. А ты говоришь: верно то, что ты толкуешь. Как будто я сам не знаю, что хорошо толкую". Ну, характер изумительно показан, да? То есть просто чудный человек, дивный. Еще и красавец. И ушел рабби Йоханан и плакал: "Рейш Лакиш, где ты? Рейш Лакиш, где ты?" И так горевал, пока не расстался с разумом. Помолились о нем мудрецы. И умер. Не знаю, как в реальности было дело. Рейш Лакиш — это исторический персонаж. И Йоханан тоже. Они были. Такие ли были между ними отношения? Была ли вот очень странная история. Прям там, скажи на меня, один так обидел бывший разбойник, да? Прям же институтка, да? Как должна, так барышня прям: "Ах, он мне так сказал". Да и сразу понял, что заболел и умер. Был ли Йоханан такой сухой веткой, как тут описано? Он был редкостной тварью, да? То есть все ему не так. Человек с чудовищными комплексами. Ненароком он был так красив. Да, и вот много здесь любопытностей, и в том числе то, что никто не старается изображать вот этих самых мудрецов, в том числе такого, как Йоханан. Йоханан очень авторитетный в Талмуде человек, да, на него часто ссылаются, никто не пытается изобразить его ангелом и человеком прекрасных душевных качеств. Наоборот, падла падлой, да? Один был умный. Один был умный. Не только умный, но и сведущий. То есть они очень достоверно описывают свою среду. Никто не льстит. Ну, как бы им не приходило в голову, да, что это вот агиография. Между тем в христианской традиции Талмуд, вообще устное вот учение называют агиографией, то есть агиография — жития святых. Нет ничего более неверного, потому что жития святых они все же на одну колодку. Вы их читали, конечно, да? Особенно православные. Но католические, там Золотая легенда, они чуть-чуть индивидуализированы, но тоже все более-менее одинаковые. И там все вот эти благостные истории абсолютно нежизненные, и характер абсолютно не чувствуется у человека. Шаблон. Да, совершеннейший шаблон, да. Вот из житий святых непосредственно возрос соцреализм, где нет характера, а есть схемы, да, есть схемы. То есть идея, которая снабжена именем, костюмом там и временем для наживки. А здесь люди живые, а люди же разные. И в этом плане это, конечно, совсем это анти агиография, это как раз опровержение житий святых. Здесь совершенно не святые, это люди из плоти и крови, и ведут они себя соответственно, ведут себя как люди. И бывают и малодушные, и предатели, и злобные, и завистливые, и истеричные, вот как этот, не знаю, что там он, и параноидальные. Самые разные бывают. Что не мешает им заниматься их делом, да, прямым и потом с-- как бы в их интеллектуальном наследии находить авторитет, и радость, и утешение. Но при этом они остаются людьми, никто их не, не пытается закрасить одной розовой краской. Вот в этом сильнейшая, возможно, сторона еврейских текстов, да. Для тех, кому не важна так называемая Галаха, ну почти уже никому не важна, но они-- в древние времена не была важна, но это интересно с точки зрения психологической. Это любопытно как литературный источник, как литературный источник. Вот расскажу вам историю. Есть в еврейском тексте, в еврейском наследии такая группа текстов — мидраши. Да, вы уж в курсе, такие очень нестандартные толкования Писания. Вы помните Дюма, да, история Таго Osino, которую-- ну, вот Мидраш рассуждает точно так. А, и это порождение фантазии совершенно безудержной, игривой, эротической, э, какой-то там литературной, детской иной раз. То есть такие бывают мидраши, не дай Бог, а есть по-настоящему шедевры словесности. Но их очень много, этих мидрашей. И ну, как бы вот сейчас-то еврейский читатель их не знает, но в Средние века, конечно, евреи их знали, а христиане нет. И вот был такой эпизод. После провала второго крестового похода Бернард Клервоский, который его проповедовал, увидев, что был полный провал и труба, надежда там на тамплиеров, но тогда не очень было понятно, насколько тамплиеры развернутся. Они развернулись потом, но это было дело времени. И Петр Достопочтенный, его как бы соперник по монашескому движению, зазвал его к себе в аббатство Клюни. Огромный город, где все не нравилось Бернару, потому что он был сторонник уединения. Уйти в леса и хавать буковую кору, молиться двум связанным деревяшкам крест, и ему больше ничего не надо. А там золото, роскошь, белокаменные соборы. Но пошел, смирил гордыню, пошел. И Петр сказал: «Отец Бернард, значит, стратегия оказалась ошибочной. А я вам скажу, почему. Потому что хрен всем мечом махать. Мы же теперь знаем этих сарацин. Это не викинги, это не тупые язычники, которыми-- это цивилизация, но ошибочная. Надо понять, чему они верят. У них, видите, вера своя, храмы свои. Значит, надо понять, во что они верят и повести с этим борьбу. А вот эти ваши надежды на тупорылых разбойников это все тупик». Он говорит: «Ну хорошо, ну а как?» Он говорит: «Ну а практически как? У меня же бабок полно», — в таком вот. Это самая богатая была аббатство католического мира. «Я найму людей, они переведут Коран на латынь, мы поймем, о чем там речь, выпустим полемическое сочинение, пустим ребят миссионеров и, значит, арабы, они же не глупые, они поймут, что истина на нашей стороне, а не на их. Вот так мы их и обратим». Это же утопия, конечно, но во всяком случае, это не хоть не, это, полемика и диспут, а не военная экспедиция. И перевел, ну, то есть не сам, но нанял людей, которые, ну, значит, крещеные арабы, евреи, монахи. С арабского переводили. Он написал опровержение Корана, который не читал, конечно, монахов. Как анекдот про Рабиновича знаете? В сорок втором году Рабиновича с чемоданом листов посылают в немецкий тыл. Ну его нет, конечно, нет. Значит, ему посмертно орден Красной Звезды. Наши герои, стенд, письмо на родину. В сорок четвертом он возвращается с чемоданом денег. Говорит: «Слушайте, я больше на такое дело не подпишусь. Так трудно было продавать. Немцы ни за что не хотели покупать». [смех] Надо было бы Рабиновича монахам втюхать, а рабам не удалось. Не покупает никак, дали ознакомиться. Вот такая хрень. И потом он говорит, ну, ему казалось, что это большой успех. Миссионеры уже пошли, да, он написал опровержение такое толковое, да, на латыни, теперь на арабском. Он говорит: «Давай Талмуд переведем и евреев тоже обратим». Ему сказали: «Талмуд — это не Коран, Коран — это ж книжка, а Талмуд — бог знает сколько томов». Он говорит: «Ну хорошо, выдержки переведем. Вот из чего состоит иудейское наследие, вот по кусочку из каждого источника». Ему перевели текст на латынь, и он там просто посмотрел так по диагонали. Он был занят постоянно строительством, ремонтом, ну он же управлял там огромным хозяйством. Он это послал Бернару и говорит: «Ну, прочтите, отец Бернард, мне пока некогда. И вот, значит, ваше просвещенное мнение». А Бернард прочел внимательно, никакого хозяйства не отвлекало и написал ему, что, мол, текст, Петр, это же сальто с трюком в день. Евреи вас обманули и обвели вокруг пальца. Вы читали хрень, которую тут написали? Вас переводчики ваши хотят вас уверить, что народ, который написал Ветхий Завет, читая эту такую фигню, никак они не могут этого читать. Полная хрень, они сами придумали. Вы почитайте, какую бредятину тут написали. Это он про мидраши. То есть там были куски из типа канонического права, как они определяли. Там был закон. Он говорит: «Ну, это я понимаю, но это что?» Значит, они там почитали некоторые мидраши, и Бернард пока даже одна совершенно насмешка. И такого в реальности быть не может А Петр спрашивал у евреев крещенных, они говорили: "Нет, это действительно так, только надо в контексте". Но он потерял интерес. А потом, уже через какое-то время в Испании был диспут между евреем выкрестом, его звали Пабло Христиани и, э, значит, еврейским раввином. Был такой Рабби Моше бен Нахман, Нахманид, один из там столпов учености. Страшно красноречивый человек. А, ну и это был принципиальный момент, потому что, значит, если церковь побеждает, да, то есть надо всем креститься или уезжать. А если типа евреи, но евреи не могли победить по определению, но вничью могло закончиться, тогда вроде, значит, можно оставаться какое-то время самими собой. И судил король Аронский. Он оказался, видимо, очень неглупым и объективным человеком. То есть он признал, что, значит, Нахманид раскатал этого Пабло по всем пунктам. И все, кто там были из христианской части, сказали: "Блин, ну что ж это такое?" Один молодой монах Раймундо Мартин пришел к архиепископу Толедскому и сказал: "Ваше благосвещенство, а что за хрень такая была? Мы не могли найти лучше? Что жиды каких выставили ребят. А мы блин, что ж, ни ступить, ни молвить, тупое убожество. Это почему так?" Он говорит: "Ну, сын мой, а кто же знает эти все жидовские писания? Они это знают лучше. Ну, так за такие Библии у нас еще есть как-то там на уровне. Но ты же понимаешь, мы же там не читали никогда". Он говорит: "Так надо прочесть?" Он: "Так ты и читай. А что тебе хочется? Шлам тебе в зубы, шлам в руки и вперед". Он говорит: "Благословляете?" Запросто. Мне нужно там помощников пять человек. Да бери хоть десять. Вот бери. Ну, думает, абсолютная утопия. Не знал, с кем связывается архиепископ. Раймунд, который был гением лингвистическим, которые рождаются раз в восемьсот-девятьсот лет, сел за это дело и все перевел. Это надо офигеть. Он все перевел. Во-первых, он все прочел. Это само по себе, да? Он выучил иврит и арамейский, все прочел, все перевел. Но не нашлось людей, которые способны его подвиг повторить. Он говорит: "Ребята, ну теперь тогда прочтем и составим, значит... Миссионеры говорят: "Вот ты будущий сам отец Раймунд, ты больно умен, как там". Фантастическая быстрота, это за что? За одиннадцать лет. Фантастика. Один. Вот такой был мужик. И, значит, но его не оставляла идея быть миссионером среди евреев. Но он же жил в Испании. Ему мешало, да, что евреи там ведут себя так, как они себя ведут, и остаются иудеями. Ну, его, он был истинный католический монах ревностный, под Ad maiorem Dei gloriam, вяще слава Божия. И он к ним ходил и говорил там: "Господа раввины, вот давайте поспорим по поводу Томуда и Медраша". Они говорят: "А ну давайте". И тут он говорит: "Вот есть такой Медраш", и дает. А он придумал. Он настолько врубился в это дело, он писал стилизованные фальшивые Медраши, но настолько искусно, с оборотами, с ошибками, со всеми-- и штиль, и он же это все писал сам, и шрифт, и концепция - все было идеально. Он им давал это дело. Они читали и говорили: "Блин, а это Медраш. Потом он рассказывал, что надо признать Троицу, непорочное зачатие. Они говорят: "Мы такого не помним. Написано. Я же не придумал, но это Медраш. Он говорит: "Ну Медраш". Он это дело вынес в два ручья. Вот это выяснилось лет через пятьсот. Перевел, замаскировал. Пробавлялся такими вещами. А как его разоблачили? Ну, докопались жиды, им было интересно. Блин, откуда такие Медраши? А что-то их никто не знает. А, вот оно что не стреляло, она ж была незаряжена. Да, и они сразу же докопались. Но какой человек, да? То есть вот Борхес, который, значит, один из очень немногих об этом знал. Он говорил, что это вот в испанской литературной традиции такая фальсификация. То есть вот такие люди совершенно фантастического ума и эрудиции. Ну, вот следующим после Раймунда Мартина был сам Борхес, именно в испаноязычной традиции. Ну, он аргентинец, какая разница? И он же фальсификатор абсолютно изумительный. И попробуй его разоблачи. Там он в рассказе пишет, как известно. Там шесть строк, двенадцать страниц ссылок, и нужно четырем институтам раскапывать то, что там написано, и проверять, это действительно так или нет. Там одна ошибка всего. Но попробуй докопайся. Значит, и вот он такой вообще, значит, он говорил, что это наша испанская традиция. Ну, такие ребята одаренные, ну и там поиграл. Вот такие вещи. Такой был Раймундо Мартин, подделывающий Медраши. Он кого-нибудь оболтивал этим? А? Он кого-нибудь оболтивал? Нет, никого. Он написал книжку Pugio fidei, Кинжал веры. Но как бы тогда было такое ожесточение и такое озлобление взаимное. Какие Медраши, да? Поэтому это не имело шансов. Тогда это был вопрос как бы отступничества, жизни и смерти, инквизиции. Поэтому научно он сам нет, он не зверствовал и не одобрял зверства, но он был на той стороне. Поэтому евреи, они покрасались, откуда он это все берет, да? И как он вообще начинает говорить на их языке, да? И приводить там аргументы, цитаты из Писания. Это потресало их. Они говорят, кто он такой? Если бы было понятие инопланетянин, они, конечно, сказали, что такого не может быть, монах, воин. Вот, но это не убеждало их все равно. Ну да, вот такой какой-то человек, где-то он выкопал. Может, какая-то библиотека недоступная в Сарагосе, да, он ее там раскопал. Ну и вот так вот Бог умудрил его на нашу погибель за грехи наши. Он это читает. Ну да, есть, но никакой выгоды они не делают Вот такая штука. Так что вот, эээ, значит, с мидрашами есть масса возможностей вот по-по-поиграться литературно. Мидраш - это такое поле для литературного творчества самого разнообразного. Ну что? Галочка хочет еще какую-то гадость. Давайте следующую прочитаем. Следующую какую? [неразборчиво] А, ну давайте прочтем ее. Давайте. Так, а что, Сережа, мы знаем от Шмеля? Что Израиль не ходит под звездами. Да, нет созвездий для Израиля, Израиль не ходит под звездами. Очень неверный перевод. А дальше и Шмуэль и Авлет. Что? Давайте я прочитаю. Шмуэль и Авлет - халдей, там опечатка, халдей-колдун, да? Нашли? И от Шмеля мы знаем: нет созвездий для Израиля. Зачеркните это место, перевод неверный совершенно. Эээ, Израиль не ходит под звездами. Знаменитое выражение [на иностранном языке] Израиль. Мы его потом истолкуем. Шмуэль и Авлет - халдей, колдун. Сидели однажды вместе. Да, вопрос: что им делать вместе? Если каковы были колдуны и какое было их место в обществе? Увидели проходящих мимо людей. Авлет сказал Шмуэлю: "Вот этот человек идет, но не вернется, так как умрет от укуса змеи". Сказал ему Шмуэль: "Если из сыновей Израиля он, то вернется". И вот они видят, что возвращается этот человек. Встал Авлет и проверил его ношу и нашел там змею, разрубленную пополам. Сказал ему Шмуэль человеку: "Что ты сделал?" Сказали ему: "Мы каждый день складываем еду на один стол, едим вместе. Сегодня был среди нас один, у которого не было своей еды. Он очень смущался. Тогда я сказал всем, что соберу еду и накрою стол, а когда мимо-- а когда проходил мимо этого человека, сделал вид, что беру еду у него, а положил на стол свою, чтобы он не стыдился". Сказал ему Шмуэль: "Заповедь ты исполнил". И толковал Шмуэль: "Благодеяние спасает от смерти". Ну, это напоминает историю с Ракивой дочерью, да? Да. В сущности все ясно, да? Значит, нашего человека змеи не укусят, наши люди в булочную на такси не ездят, да? Змея кусает только гоев, понятно. А нашего если укусит, так она сама сдохнет. Вы помните, да? Я вам рассказывал историю про Рахинина Гандосу, которого укусила змея и сдохла. Вот, значит, это тоже, естественно, все повторяется. А вот насчет фразы "Нет созвездий для Израиля" [на иностранном языке] Израиль - это очень интересное выражение, потому что слово мазаль на иврите - это знаки зодиака, то есть созвездия и счастье. Есть пожелание мазаль тов. Ну, как бы счастья и всего хорошего, да? Мазаль тов. Оно там в каком-нибудь радостных случаях, там свадьба, рождение сына, там избавление от каких-то неприятностей - желают мазаль тов. Да, но мазаль одновременно и созвездия. Выражение [на иностранном языке] Израиль многие переводили: нет счастья для Израиля. Отсюда выражение еврейское счастье. Типа что вот еврейское счастье такое ужасное, что вот всем везет, а им нет. Хотя по рейтингу журнала Forbes это совершенно не подтверждается. Но народ любит жаловаться. Это национальный спорт, и попробуйте его отнять. Боже мой! Как это сказать евреям, что они не чемпионы в страданиях? Латвийский профессор Айварс Страга, большой поклонник всяких фактов, занимается историей Латвии двадцатого века, написал книжку истории Латвии в двадцатом веке, за которую его не пустили в Москву. И теперь уже все. Да ну все правда, как все и были. Да. И он среди прочего выясняет вот реальное участие латышей в уничтожении евреев во время гитлеровской оккупации. Например, участие литовцев было чудовищным. Литовские историки все грустят, каются, но признают, что да, жгли. Участие эстонцев далеко далеко не такое. То есть многое было из-под палки, но они шли, ну почти жгли. Но так, чтобы записывались и очередь была, и там на тринадцать мест восемьдесят пять кандидатов, такого не было. Латыши как-то посредине. Причем, чем больше, значит, эээ, ближе к Риге, тем больше желающих, чем дальше на хутора - не ходили парни совсем. И вот он начал интересоваться, кто были эти люди, да? Латыши ли они были? Там оказалось до фигища украинцев, белорусов, русских в этих, значит, латышских группах, да? Ну, ему это было интересно как латышскому националисту, что он не скрывает. Он говорит: "Ну да, были латыши. Были, но совсем два". И он, значит, своим говорит националистам: "Минуточку. Поэтому вы бросьте. Вот вам фамилии, да, вот вам список, палач, Людендорф. А вы их, пожалуйста, тоже аккуратнее". И он выяснил, значит, во время там некоего знаменитого дела, когда сожгли на окраине Риги в деревянной синагоге восемнадцатого века сожгли часть евреев, ну, просто всех согнали и сожгли. Ну, для немцев это вещь вполне обыденная. И там помогали латыши. Они не жгли, но они были в оцеплении. Ну, естественно. Они да, они были в оцеплении. То, значит, вот сколько там человек погибло? Поскольку латыши не подстре-- они говорят: "Они-- это какая же вина, как у немцев? Ни хрена, они соучастники. Они вот если кто-то бы выжил, но никто уже, конечно, не выжил, но их всех надо было, да? Это ублюдки, убийцы, позор нашего народа". Но сколько погибло человек среди евреев? И, значит, евреи там утверждали, у него сейчас точной цифры, ну, что-то там шестьсот пятьдесят два. А он выяснил, что не может такого быть. Значит, по немецким спискам, немцы же очень скрупулезные, там триста сорок восемь. И он говорит, что вот с радостью он поспешил к евреям. Говорит: "Ребята, все это меньше, триста сорок восемь оказывается убито". Они как стали на него орать: "Ну ты что себе позволяешь? Откуда такие гнусные клеветнические измышления?" То есть нет, не-не надо радоваться, что на триста человек меньше. А этот человек хочет отнять у нас чемпионство по страданиям. Если бы ты еще пятьсот приписал, мы бы тебя полюбили. Какая вот интересная, ну не знаю, общественная ли еврейская или вот этих людей, занимающихся холокостом, какая-то там совершенно омерзительная. То есть это какой-то декларативный мазохизм Нас били, как нас били. Да, упоминания о еврейских партизанских отрядах они сразу отметают сопротивление. А вот, значит, как нас били, это они-- А, вот такая вот штуковина. Так что, значит, для евреев в принципе очень характерна черта: нам было хуже всех, мы самые несчастные, мы самые гонимые. Армяне открывают рот: нас резали турки. Вы такие: ну-ка заткнуться сразу. Какие турки? Кто вас видит? Да? Там был народ убыхи, которых называют черкесы. Геноцид черкесского народа. Значит, их вырезали сначала в России. Вот убыхи это были, ну, как сказать политкорректно, это еще хуже чеченцев. Поэтому их там выгнали всех. Чеченцы тоже ушли аж до Иордании и Турции, да. И там как-то прижились тоже по примерам черкесов. А убыхи пришли в Турцию. Турки спросили у русских: а как вы поступили? Как-то так окончательно решили вопрос. А еще, извините, вот Сочи, все такое. Элитные места. Ну, они считают, армяне считают, что их места. Ну, это такой вопрос субъективный. В общем, убыхов вырезали до последнего отсюда. И теперь, значит, черкесы, которые не убыхи, но их как бы типа родственники, ну, как бы украинцы защищали русских или наоборот, говорят, а вот наш геноцид. Никого же не осталось. Кто первый начинает ор, как ему не стыдно. Геноцид был только один, не может быть другого геноцида. Тут же, да, избранный народ открывает рот и говорит: Вы что? О чем вы говорите? Геноцид один и не может быть- Он намного раньше начались, еще с времен Паработа. Так, ну вот характерная черта такая. Мы, значит, мы самые несчастные, мы самые гонимые, больше всех страдаем. Так понимается в России еврейское счастье. Это так переводят люди эйн мазаль ле-Исраэль. А нам всегда не везет, мы несчастны, у нас все валится из рук. Хотя если бы народ был бы таким, как его описывают, как бы он четыре тысячи лет прожил, из них две тысячи лет в изгнании. От них бы, значит, ушел бы в леса, как мордва и одичаны. Поэтому это никак не может быть правдой. Эйн мазаль ле-Исраэль надо переводить так. По талмудическому представлению все народы имеют своего ангела, управляющего их делами, и свое созвездие. То есть вот у каждого народа есть ангел и созвездие. Важно просто, чтобы народ знал, каково его созвездие, кто его ангел. И, например, на вопрос, когда вот там греки или там какие-то лигийцы, кападокийцы спрашивали евреев: вот почему нам не везет? На это: вы не к тому ангелу обращаетесь, не тому молитесь. Если бы вы знали, кто реально ваш ангел, не молились бы там Венере Морской и Аполлону Дельфийскому, а вот ангелу, да, и созвездию, так вам было бы пруха. Но вы же ошибаетесь, поэтому все ваши молитвы тщетны. Вот они так считали, да? А нет созвездия только для Израиля. То есть у него нет как бы ангела, который рулит. Причем рулит с искренним желанием быть хранителем. Эта концепция ангела-хранителя перешла в христианство и нет созвездия, которое надо там определенным образом, чтобы оно встало, да, и тогда тебе будет хорошо. В тот момент, когда карта стоит, затаись, когда оно стоит по-другому - нейтрально, когда оно стоит хорошо, наоборот, давай, давай, давай. Вот сейчас тебе все пойдет. Да, значит, вот у Израиля не так, у еврейского народа. Им лично Бог занимается этим делом, лично Бог. Поэтому когда Бог отворачивает лицо от народа, они понимают это буквально. Эстер по-еврейски скрывает лицо свое, например, отворачивается или там как-то одевает вуаль, маску, капан, то с народом случается полный трындец. Проваливается сквозь щели бытия. Все народы как-то существуют, а с евреями жуткие несчастья. Почему так? Они как бы остаются без всякого присмотра, без промысла, и любой делает с ними что хочет. Они так объясняли несчастья, да? Но зато, если Бог их ведет, тогда никто перед ним не устоит. Значит, вот этим они объясняли, что нужно все тщательно, что можно соблюдать, исполнять раввинские указания, потому что тогда Бог лицо скрывать не станет. Да, народу будет, ну, если уж не постоянное ужасное везение, то, во всяком случае, какой-то режим некоего благоприятствования. Но если он отвернет, все, ниче ты не спасешь. Ни правильно выбранный ангел, ни молитвы не спасут ничего. Там уже прямое управление, да, ручное. Вот в этом смысле, да, надо понимать цитату: не ходит Израиль под созвездием и нет созвездия для Израиля. Они так понимали, ну, историософию. Как, как происходит исторический процесс, да? Все народы управляются как-то, как-то идут. А еврейский народ непосредственно Богом. Тогда казалось смешно. Сейчас через четыре тысячи лет куча народов исчезла, а эти ребята все еще всем мешают. Тут поневоле задумаешься, так ли это смешно? Все ли мы знаем о процессе историческом, да? Хотя, как кажется, верхом наивности. Ну какие ангелы, какие созвездия? Да как там Бог ведет? А как объяснить? Столько же не живет ни один народ, столько вообще не живут. Да? И тем не менее, да? Это интересно. То есть, есть вещи, которые читаешь в том же Талмуде, потрясающие по наивности. Кажется, такая глупость, а посмотришь, и практика их подтверждает, что не все мы знаем о мироздании. Это тоже один из интересных таких моментов изучения еврейского наследия. Четыре тысячи лет - это колоссально долго. Когда еврейские мудрецы спорили с Римом, казавшимся себе вечным, да? Доколе в Капитолии с девою верховных коллегиев, да? И славен буду я, доколе в подлунном мире. Они говорили: ну, вот мы возникли до всякого Рима. Наш народ возник, когда про Рим никто не слышал, даже про греков никто не слышал. Мы уже были, а Рим исчезнет, а мы все еще будем. Только же все смеялись. Ну, нашлись остроумы. Хрен вам, блядь, сказано. А может, как вышло? Идет Рим. Да? Боже мой, кто его вспоминает? Видите, как интересно. Так что тут есть над чем подумать. Тут есть над чем подумать как-то. Вот за всеми разговорами о составляющих исторического процесса экономика, политика, война, что все, конечно, безусловно, очень важно, да? Теория толп, теория революции, все эти вещи. А вот практика подтверждает очень, казалось бы, наивную и такую немножко детскую историческую концепцию о том, что, да, ведет сам Бог. Но а по-другому никак не объяснишь, никак. Никаких нет рациональных объяснений. Любопытно. Вот такие дела. Это то, что мы знаем от Шмуэля. Теперь Галочку интересует необычайно смешное, да? Нет, на это, на третий тетрадь. Значит, смотрите, какая тут штуковина. Берется цитата из Библии, текст номер один и номер два — это как раз они. Значит, сядут мудрецы и говорят: вот надо обличать и критиковать, потому что критика, самокритика - это движущая сила общества, да? Так говорил Ленин. Общество без критики - это тупик и стагнация. Это мы понимаем, да? Когда правитель утрачивает критику, смотрите, к чему он приходит. Дворцы в Геленджике, Каддафи, Чаушеску. Ужасно. Должна быть критика обязательно. И критику, конечно, обеспечивают не лизоблюды, а желательно какая-нибудь независимая структура. Но она не во враг прессы. А вот мудрецы эти, блин, друг друга не щадили, как вы видите. Да? И вот очень хорошо. Значит, вопрос, как нам сохранить такую систему, при которой никто, даже самый крутой, бы не зазнавался и мог, можно было бы его покритиковать, обличать, опровергать. Вот давайте обсудим. Тема исключительно важная. Они сидят, причем там Трафон такой умница, да? Вы помните, как он эвхористично высказывался. Любопытный был мужик, я вам рассказывал про Трафона. Он страшно любил пожрать. Голодная молодость, все объедался, любил жрать очень сильно. Его даже подозревали, что он ест запрещенные мясА. Хотя, наверное, он так не делал, но уж больно толст был и ужасно одевался. Они все ж ценили такую декларативную скромность, одевались там якобы по-пастушески. Это стилизация, да? Вот если вы будете в американском универе в каком-нибудь кампусе, это очень интересное зрелище. Я вам, кстати, рекомендую. Там, значит, профессора математики, физики в особенности, но не только, и там общественных людей всяких дел, ну, может быть, там не менеджмент, ходят в костюмах, в которых ходили в шестидесятых-семидесятых годах. Страшные, двубортные. Они прекрасно знают, что давно этого не носят. Но это стиль такой. То есть мне похрен, я не смотрю на моду. Мой учитель так делал, и я буду ходить. Вот такая поза, да, такая декларация, как у студента там во всех местах пирсинг. Я современный со времен современных, да? Так наш профессор говорит: мне абсолютно наплевать, что сейчас я могу и гетры надеть, и в ньютоновом парике выйти. Вот такой момент, да? Поэтому мудрецы того времени, они стилизовались под пастухов. У них был такой свой Гарвард. Постахи носили с собой пастухи, сумки, потом так стали ходить апостолы. Это однозначно, да. Могли ходить босиком на небольшое расстояние, чтобы все видели. А голову покрывали типа капюшонами пастушескими. А Эзри в красном плаще, который купил у греков в Антиохии, в самой охрененной лавке. Но это там бриллианты в Коринфе ходили в таких плащах. Красный. Сколько он стоит тогда? Ну, как розовый Майбах Ксении Собчак. Все обращают внимание. Невозможно, когда он едет в розовом Майбахе, да? Вот такой у него красный плащ шелковый. Ну что ему это дело? Шелк пурпурный, да? За любое слово расплатят. Он его носил на своем жирном теле. Ого, был Трафон! Как он среди них выделялся, да? Они все такие серые, худые, да? И вот Трафон такой жирный, доедает очередной кусок. Да? Вот такие были ребята. Но эвхористичен был с литературным даром огромным, очень восторженный был человек, учил когда-то Акиву. А Акива же такой рационалистически злобный парень. Ну, как бы он, он понимал, что если это наука, то это наука, авторитетов нет. Он его расфигачил. Трафон с радостью сказал: вот появился мой ученик, он меня превзошел и стал его восторженнейшим учеником. Не, да, учеником своего же ученика. Потрясающе! Совершенно был незлобив. Такой вот Вавилон, да? Такой был интересный человек Трафон. Там такая была борьба самолюбий. Ой, а этот нормально. Вот они сидят, значит, как обличать. И вот они, значит, ну, выбирают цитату. Ну, не знаю, кто эти статы привел. Тоже, кстати, важно, да? Говорят, вот это же как, как в баскетболе, кто разыгрывает. Абсолютно, да. Потому что кто там же сколько надо владеть мячом? Двадцать пять секунд. Все же измеряется секундами. И от того, куда этот парень посмет, так оно и будет. Ты можешь вообще мяча не получить за всю игру. Значит, кому дают стучать, тот самый крутой. Команда Советского Союза выиграла Олимпиаду в Сеуле, и там были литовцы, ну, допустим, эстонцы. И, значит, поставили стучать не русского Еремина, не латыша Хомичуса, как думали, на Куртинайтиса, были великие игроки, а эстонца Тийта Сока. Поставил Гомельский, его называли Папаша. С Папашей никто не спорил, авторитет был. И вы бы видели, какой культ Тийта Сока. Это человек, которому Гомельский доверил стучать в олимпийской команде. Вот какая голова у человека! Наш эстонский парень с головой. Положить в кольцо каждый литовец может. Давай, просто кинь. Говорит, кому доверяют сказать цитату? Ну, вот давайте вот про Биоса скажем, да? Биос и сразу же дает тон Какую цитату он даст? Все от этого зависит, кому он отдаст пальц. Да? Поэтому это тоже колоссальная вещь. Вот они выбрали две такие цитаты: из Притч Соломоновых, э, девятый стих, восьмая, э, девятая глава, восьмой стих: "Не обличай насмешника, чтобы он не возненавидел тебя. Обличай мудрого, он возлюбит тебя". Хорошо. И второй, может, тот же и сказал: "Не питай в сердце твоем ненависти к брату твоему. Увещевай ближнего твоего, не понесешь за него греха". А это другой немножко смысл. То есть не обличай насмешника. Ты с какой целью обличаешь насмешника? Чтобы он исправился? Обличай мудрого. Зачем ты обличаешь мудрого? Чтобы что? Что ты хочешь от него? Какая цель этого процесса? Чтобы мудрый стал еще мудрее? Чтобы он понял, как ты умен? Хочешь ему что-то подсказать? А из Левит девятнадцать, семнадцать. Э, кстати, следующая цитата будет: "Люби ближнего как самого себя". Из Левит. Да, [неразборчиво]. Люби ближнего, ибо он как ты. Не питай в сердце своем ненависти к брату твоему. Увещевай ближнего, не понесешь греха. То есть ты видишь, что брат плох. Не критикуй его с ненавистью и со злобой, а скажи ему ласково, увещевай, ну как сыну, да? И тогда не понесешь греха. Потому что если ты будешь орать на него или пройдешь мимо, то грех будет и твой. Да? Тогда будет неисполнение заповеди [говорит на иврите]. Не стой равнодушно при крови брата твоего. То есть ты видишь, как брат грешит, ничего не делаешь, несешь ответственность как соучастник. Не хочешь нести ответственность - э, скажи, но не обличай, а увещевай, а увещевай, да? Совершенно другой глагол и другой смысл. Как они трактуют. Из трактата Рахит, шестнадцать, "б". "Сказал рабби Тарфон, любимец наш, утерев губы от вина и греческого хлебушка: "Есть ли в нашем поколении хоть кто-то, умеющий воспринимать критику? Если скажешь кому-нибудь: вытащи соринку из зубов, он отвечает: а ты вытащи бревно из глаза". Ну, это мы все знаем из Евангелия. Это, конечно, до Евангелия все это было тут, да? А в Евангелии это как? В чужом глазу соринку видит, в своем бревна не замечает. Вот и из Талмуда все. Сказал рабби Элиэзер бен Азария: "Не знаю, есть ли в нашем поколении кто-то, умеющий критиковать". Сказал рабби Йоханан бен Нури: "Призываю в свидетели небо и землю, что много раз подвергался из-за меня критике рабби Акива, когда я жаловался на него раббану Гамалиилу. Однако он при этом по этой причине возлюбил меня еще больше. Ибо сказано: не обличай насмешника, чтобы он не возненавидел тебя. Обличай мудрого, он возлюбит тебя". Прямой смысл рассказа. Тарфон говорит: я бы ребят покритиковал как бы, но вообще это не в моем характере. Мне проще похвалить, но если надо, ну, я могу покритиковать. Но они ж, блин, не воспринимают критику. Ты ему посмотрел, а он на себя, на себя ты смотрел. Какой смысл критиковать? Злобный Элиэзер бен Азария говорит: он уж не умеет. Не знаю, есть ли в нашем хоть кто-то, умеющий критиковать. Ну, это понятно. Да, вот тут один говорил в красном, конечно, так критиковал. Рабби Йоханан бен Нури - простак, да? Он говорит: а вот Акива, он-- я так часто его закладывал, жаловался на него Гамалиилу. А помните, да, Гамалиил же был глава. А, значит, а он только из-за этого меня любил. Прямой смысл, да, обличай, значит, закладывай мудреца, он тебя полюбит еще больше. А- Если не полюбит, значит, не мудрец. Значит не мудрец, да. Кстати, да, место, где отбывает наказание Ходорковский. Там глава этой администрации районной - человек по фамилии Виктор Мудиль. Ну, это большой успех и обвинения, и защиты. Знаешь такую фамилию прекрасную? Йоханан бен Нури так ни хрена и не понял, почему Акива так радовался и какие шутки Акива с ним проделывал. Потому что где был Акива и где этот несчастный Нури. Акива, вы же помните, как он, да? Он всех мирил, все передергивал, он дергал за ниточки из-за кулис, добивался своего. Он добивался правильных вещей. Он не интриговал, чтобы не было раскола, чтобы мирились. Чтобы эта борьба самолюбий жутко их не захлестнула. Но! Йоханан бен Нури ничего этого не понимал. Он по-честному все закладывал и как-то он закладывал, а вот Акива сказал так, Акива специально это и говорил, понимая, что это будет завтра известно. Этого бен Нури так и не прохавал. Про нас не говорю, ребята. Да, Акива был очень непрост, но по внешнему, да, такой старый человек, да. Вот он ляпнул, вот он пошел писать, а потом оно, значит, по-акивиному и вышло. Но этот парень не понимал. Комбинации многоходовые не для него явно, да? Ему надо трава, вот здесь вот. Он такой тоже вроде как мудрец, да? То есть есть прямой смысл рассказа, а есть как бы знание контекста. Я не знаю, сам. А вы говорили, что Мидраша всегда настоящее время глагол, а здесь везде в прошедшем сказал: пришла и говорю. А, в Талмуде очень часто употребляется настоящее время. Амар, вот Амар рабби Тарфон, да? Амар - это настоящее время. То есть, на самом деле, говорит рабби Тарфон, но по-русски это было-- будет дико. И они переводят - сказал. На самом деле, употребляют настоящее время грамматически. То есть они все живы. Но в русском переводе это будет невозможно, не будет смотреться. Так же, как артикль. Ну как вы артикль передадите? Грамматические структуры языков различны. По-русски это будет дико смотреться. Говорят, что даже невозможно, совершенно неважно, что они-- разница, как они жили- Да, да, да, да. -всегда говорят. В данном случае это они реально современники. Но бывают ситуации, когда, значит, рабби Йоси- Пришел и говорит: "А рабби, там Гаон Хаим пришел и говорит: "А рабби Давид..." Потом выясняется, что там сто, двести лет разницы, и жили все в разных местах, никак не могли встречаться. Но принципиально, э, настоящее время употребляемое. Континеского. А? Континеского. Да, такой, да, вот типа. Это по правилу Шварц сказал: "Если хочешь указать на ошибку, то сначала похвали". Ну, вот американская тактика сегодняшняя по Корнелии вообще нельзя ругать, даже нельзя ругать. Критика бесполезна, разрушительна, деструктивна. Но эти думали по-другому. Не знаю, кто прав. Я не знаю, кто прав. Обычно люди очень ж-- тяжело реагируют на критику. Это ужасно тяжело, особенно на критику в жесткой форме. Аа, наверное, с точки зрения конструктива надо хвалить, а потом сказать: "Ну, это хорошо, но..." То есть целая всякая там система таких смягчений, да? Но вообще есть точка зрения все прощать, ни на что не обращать внимания. Ну, если надо быстро реагировать на какую-то ситуацию, это хорошо. Похвалите, а потом можете сказать. Если быстро, без критики, да. Конечно, все молодцы, но вы все делаете никак. Без критики, да, да, не обойтись. К палочке не воротишь. Да, да, да, это правда тоже. Ну, в общем, вот такая вот, да, ситуация. Как вот относиться друг к другу? Один говорит, что любовь без критики не любовь и мир без критики не мир. А надо, ну, скажем, обличать, увещевать, указывать человеку, да, на то, что он делает не так. Надо указывать. Момент упреков и критики очень деликатный, очень. В современной ситуации, ну, скажем, где-нибудь в еврейской среде, да, и в религиозной, и в не религиозной, я критики почти не встречал. Очень деликатно и мягко общаются между собой. То есть атмосфера совершенно семейная. Ну, могут дружески поделдыкнуть, но именно вот по-дружески. И, конечно, атмосферы там немецкого ордунга или корейского подчинения, или российского "Я начальник, ты дурак". Нет, этого нет. То есть, видимо, семейный принцип победил. Ну, есть, конечно, критика и указание на недостатки, все такое. Но все это делается даже в армии очень так щадяще. Берегут самолюбие, берегут личность. Никаких разносов я от службы не видал и не слышал об этом. То есть, насколько я не знаю, насколько это применимо, да, например, к российскому. Хорошо сначала понял, что поставить задачу понятно, объяснить, да. Когда у другого есть ошибка. Ты говоришь с точки зрения менеджера, конечно, так и надо делать. Но это не к семье. То есть в семье там совсем другие отношения. Вот-вот, значит разумный там голландский, немецкий менеджер говорит: "Что же вы ругаете? Вы же не объяснили". Да, вот объясним. Люди задают вопросы, потом спрашивают. Но это другое. Это же на производстве. А на производстве не объясняют. А там именно семья. Вот как бы там сказать, ну, плоханулся, да, наш Йосик опять обосрался. Ну, это наш Йосик. Ну, иди смени белье. Спроси. Да, да, да. Ну, как бы вот все так. Ну, как-то да. Вот таким путем. За исключением, ну, да, в семье же не может быть демонстративные дела, да? Назло маме нос отморожу. То есть ты должен, ты это делаешь. Ты же любишь мам, значит пойдешь за хлебом, ты будешь ругаться, ворчать, но ты пойдешь и сделаешь. И съешь эту кашу. И кашу съешь, и хлеб принесешь, и, значит, не знаю, уголь разгрузишь. Все сделаешь. Вот таким путем. Вот такая вот атмосфера, да, торжествует. Поэтому израильский менеджмент ни на кого не похож. И когда они приезжают, все с дикостью воспринимается. А, и народ не готов абсолютно. Вы слушали Вообще вот ты все сделаешь, но в принципе, у тебя вариантов нет, получается. Ну или уходи из семьи, или ты в семье. Да, да, да. На самом деле нет. Ты же все равно, ты уже тут родился, да? Ты же не выбираешь. Ругать его, все равно в ряхитке. Да. И в этом смысле, да, очень такая, как бы-- офицер рассказывает. Полковник вызывает офицеров, говорит: "Ну, вот ситуация хреновая. Здесь надо закрыть участок и, значит, то, что называется отвлекающий десант. Надо верную смерть. Нанести удар на каком-то направлении. Все. Значит, противник сосредоточит там огня, в это время там в другом месте прорвемся. Ну, вот надо пойти. Ну, что делать? Ну, такая диспозиция. Он все рассказывает. Ну, кто-нибудь пойдет, хочет кто-нибудь пойти?" Никто не хочет. Смотрит на всех и говорит: "Йося, ну надо идти. Ну что сделать? Пойдешь, Йосик?" Йосик: "Пойду". Он буквально такой: "И майор Петров, там, лейтенант Смит, вы помните героя вашего только в Кензас. Пойдешь, Йосик?" Ну надо. Саша Матросов. Ты же бездомный, никто тебе плакать не будет. Ты за хорошим в грозу. Нет, про Сашу Матросова он оказался башкиром вообще. А анекдот про Матросова самый хороший вы знаете, да? Да, блин, где же этот водочный магазин? Проклятый гололед! Плохой анекдот. Сволочь рассказала, да. Вот такая вот интересность. Поэтому насчет критики, обличения, может быть, в среде мудрецов она и процветала, судя по тому, как они друг друга кроют и как они друг о друге пишут. Я думаю, что это правда. Не спускали друг другу, но нельзя сказать, что это привелось. И вот еврейский менеджмент, и еврейский бизнес, да и сейчас еврейское государственное управление и армия структура по определению жесткая, беспощадная. Какие там? А вот она тоже внутрях как-то, да. И, значит, например, кросс для пацанов. Ну, это страшное дело. Кто служил - это ужас, это убийство лысого в подвале, это умереть не встать. Никто живый не добегает. Значит, как они придумали? Ну, как обычно, да? Рядом бежит сержант здоровает: "Быстрее, блядь, еще труп, что ли? А поджопник, ааа!" Да? И в Израиле как? Вот они бегут там, ну, километров пять все пробегают бойко, потом еще пятнадцать. Это тяжелее. И вот где-то на седьмом-восьмом километре подключаются девки, инструкторши по спорту. Но никто ж не знает. Они типа такие тоже бегут куда-то. Вот они делают вид, что они страшно заняты. Они могут и пятьдесят, и шестьдесят километров пробежать. Они бегут рядом. "Ой, ребята, там мы за вами в хвост, вы там только чуть побыстрее, мы за вами будем тянуться, нам нужно норматив". И пацаны откуда что берется? [смех] "Да давайте, девушки, да." Вот мы там, кстати, начинают разговаривать. А то вдруг умирал. Умирал. Ааа! Дышал только ректум. Нет, какие чудеса творит гормон, боже мой! Да, девка, но ничего мне нет, да? Но девка. И вот, значит, он увиделся такой, казалось бы, в моменте. Все, она с ним бежит. Ему не кажется странным, что она, она даже не кокеет, бежит такая же свеженькая. Он видит одно, он девушке помогает. Она: "Какой ты молодец, какой ты умница. Давай еще чуть-чуть. Ну, давай передохнем, я уже не могу". И продолжается. Она не может, да, он герой. И дрожат все! Вот такие дела. Она не обличает. Не-не-не, не только не обличает, да? А рядом бы бежал, здоровается сержант. "Что, блядь?" "Не могу, убей меня!" Ну, обязательно. Ну и что ты мне сделаешь? Значит, морду больно нельзя. Ну и что реально? Финиш по последнему. Так, соберите силы, ломите. Ну, все эти наши методы. А тут нет такого. Семья. Ну, ты же как сестра или девка, ты должен протянуть. Это им очень трогательно показывают, как нужно носки правильно одевать, чтобы ножки не натирало. Прелесть наблюдать. Вот такие вот штуковины. То есть тут нет никакого обличения, а есть все-таки неожиданные подходы. И вот достигается результат таким тоже, ну, таким полусемейным, да, вариантом. Израильский менеджер Ицхак Адизес считается гением всех времен. Вот эти книжки там по тренингам толстенные. Ну, и вот он сейчас в Штатах, там, потом его пригласили в Европу, а потом, ну, как бы вот немцы стеснялись, молокосос. А голландцы самые лучшие друзья евреев, которые марабы вырубили нефть первым во время кризиса. А голландцы как бы не ждет испортить репутацию. Они сказали: "Господин Адизес, это совершенно неприменимо. Ваши дела только в Штатах, точно, только в еврейских компаниях это проканает. Это нигде в Европе, где еврейских компаний нет по определению, нигде не пройдет. Значит, вы не трудитесь, езжайте домой, а то в Калифорнию отдохнуть. Да, это все фигня полная. Ничего не прокатает". И он как бы понял. Штаты, Израиль. Но он пишет, там кто-то пытается. Совершенно неприменимо. Ну, кроме общих каких-то рассуждений, да? Потому что это совершенно иной тип отношений. Ну, Акива с менеджером пожизненного найма, да, вот эти. Но когда-то да, Оякуо, да, тоже семья, но они же потом отказались. Ли Якокка сказал, что мы от этого отказались. У нас другие принципы, хотя теоретически, да, потому что вот такое. Лояльность, да, да, господин, да, отрубить палец. То есть вот такие, да, не западные подходы. Один японский, дальневосточный, один ближневосточный, без всякого, так сказать, обличения. Вот такие вот дела. Так что воспринимайте эти тексты как в прямом смысле, так и в переносном плане исторического контекста, как с Парфоном, да? И этим Нури, простачком, который так и не понял, чем он был при Акиве, да? И, собственно, какова личность была Акивы, и кто бы его вспомнил, если бы он не был современником Акивы. И не закладывал на. И, да, и остальные, значит, вот идут цитаты в том плане, что не так-то это уже и привилось. Не так-то это же и привилось на самом деле. Привились другие качества, другие. И любопытную фразу сказал один мудрец. Потом ее очень часто повторяли все авторитеты, что какая-- вот можно всю мудрость в одном слове? Ну, рабби Гилель учил на одной ноге. Известная фраза, что ненавистное тебе не делай другому. В одной фразе, в одном слове. Мало совсем. Но тем не менее нашелся мужик, сказал: "А я знаю такое слово - стыдись". Вот повесь такую фразу над кроватью. Каждый день смотри, стыдись, найдешь чего. И вот в этом, значит, будут весь закон и пророки, и ты тогда вот не совершишь греха. Стыдись! Вот такой взгляд. Никаких тебе критиков не нужно, ничего. Сам посмотри внимательно и стыдись. Ну, интересно, да, как бы так сказать, как взгляд на, на себя. Любопытен еврейский опыт для изучения, но опять-таки говорю, не все применимо. Совершенно далеко не все применимо для, ну, скажем так, окружающих евреев народов. То есть как бы внешне, да, есть соблазн там учиться, что-то перенять. А на самом деле оказывается, что три четверти вообще не туда. Вся эта галаха кому она нужна? Нам тут следование скрупулезнейшее всяким этим мелочам, все это утомляет. Никакой народ этого не будет делать никогда ни один. Что это можно охранять и повесить, все это соблюдать. Но это факт. Вот и другой момент, значит, как создать ситуацию? Что такое община? Это же организация, где нет ни ментов не было. Сейчас в Израиле все есть, конечно. Ни ментов, ни тюремщиков, ни служб никаких. Все добровольно. Ты добровольно кладешь бабки, свою, значит, сумму, да, десятину с недельного налога. Никто тебя не проверяет и никак не проверит, но ты кладешь с налога, поэтому ты не врешь. Старик видит, ты кладешь десятую часть. Но применимо это будет сейчас у какого народа, я не знаю. То есть вот достижения есть, но они как бы не транслируемые, да? Хотя любопытный опыт накопил еврейский народ за четыре тысячи лет очень в самых разных областях, в самых разных областях. Вот такие дела. Ну, вот как бы мы закончили с вами тетрадки, три тетрадки еврейских текстов. Я вам скажу, довольно редкая штука. Это второй мой такой опыт в Москве. Первый раз мы читали благодаря Галочке, любимому капитану с людьми из Ситибанка. Ну, Юля тоже помогала, конечно же. Юля была капитан, Галочка была играющий тренер, и это было очень, значит, тоже любопытно и слушалось. И сейчас вот тоже, да. Вот мы, смотрите, мы сейчас прошли больше, чем тогда при полном интересе. Для меня это как бы удивление некоторое. Да. И это здорово. Это как бы я вам говорю, это укрепляет мою любовь к стране, несмотря на все свинцовые мерзости режима такого интеллектуального любопытства, как среди русского народа я не встречал ни среди одного. Это реально так. Но как это? Помните Ира тут, Ирочка Шевченко. Ну где же вы? Ну. Она ведь на Украине. Примерно то же самое, но там как бы все более провинциально, но в принципе, то же самое. Ну где? В Киеве, там, в Донецке или там в Полтаве, кому нахрен надо. Но в интеллектуальных городах Киев, Донецк, может быть, Харьков, Одесса давно утратила статус интеллектуальной. Во Львове, кстати, там да, там буду читать. И это вот очень любопытно и интересно. Я прошу прощения, давайте вернемся к нашим баранам. Вы говорите- Что вы называете нашими баранами? Тексты. Партию. Все время от них уходите. А я хочу все-таки до конца. Посмотрите, какая здесь интересная фраза. Ну, тут опять не обличай насмешника. Наоборот, говори с ним как с мудрым. Типа скажи такому мудрому человеку, как ты, не подобает то или то. Именно об этом сказано: "Не обличай мудрого". То есть относись к нему как к мудрому. Но он возлюбит тебя и воспримет твои речи и прислушается. Ну да. Если будешь говорить дурак, дурак, дурак. Да, я дурак. Ну, это тоже говорила Таня, да. Значит, перейдем как поругай - похвали. Нет, именно. Именно донеси в соответствующей форме. Но обратите внимание, когда это написано. Это две скрижали завета называется на иврите. Что это такое? Что это такое? Это книга семнадцатого века, когда уже, конечно, все изменилось в мире, и евреям стали известны христианские методы, в том числе, да, и методы общения и управления. То есть зачатки того, что сейчас называется психология, да? Это далеко не первые века эры, когда писался Талмуд, да? Это- Взгляд из семнадцатого века на межличностные общения. Насколько он отличается от того, что было раньше, да? Отличается. Да, он отличается радикально. Здесь уже как бы, да, почти современный человек говорит, да? То есть ты уже находи подход к нему, да, ты похвали сначала. Вот. А этот Исайя Горовиц. Не, не Исайя. Исаак. Не, Исайя, действительно Исайя. Исайя Горовиц, да. Автор книги Штейлу Ходомрей. Две скрижали завета. Он, он был такой толкователь и морализатор, морализатор. Он очень любил учить жить. Вообще тогда было популярно такие книжки там Ховот Галевоц, Обязанности сердец. В таком духе, да? Поскольку уже было понятно, что гетто вот-вот затрещит. Ну, семнадцатый век, еще сто лет и все, гетто кончилось. Они это понимали. Раввины раскаты были, да? И раввины понимали, что власть надо удерживать уже совсем другими методами. И гораздо больше прислушиваться к тому, что происходит вокруг. А Рабби Горови жил в Италии, а это, как вы понимаете, была передовая страна тогда, лидер мировой, да? Тогда начиналось Возрождение. И к тому моменту он уже вполне вкушал. В семнадцатом, да. И он, эээ, я думаю, хорошо был знаком с этим Вращаной. Поэтому он, конечно, ради писался, вот я вычитал у проклятых боев. Христиане это ой, тянет. Но, в общем-то, он не говорил, правда, как учили наши мудрецы, а просто говорил: вот следует делать так. Вот ты перед тем, как сделать так-то, поступил так, да? А откуда? Ну, так вообще так принято. А это он свои мысли, он вставил в контекст вот этих поучений. Но согласитесь, да, тут совершенно другие, да, совершенно другая мировоззренческая основа. И вот это уже нынешняя европейская, американская психология личности. Да, это уже психология личности. Не ругай никого, видь в каждом уязвимую сущность. Значит, перед тем, как упасть, подстели соломку, да, бинтуй места возможных ранений и все такое прочее. А тут уже совершенно другие, другие дела. Но если вас интересует вот такая- А Маймонид кто? Маймонид это Рамбам. Это еврейский философ, который жил в тринадцатом веке в Испании, а потом в Северной Африке. Родился в Кордове, потом пережил изгнание оттуда. Сначала набирали христиане, а потом пришли мусульмане, но очень дикие. Он же привык к мусульманам образованным. Кордова была центр, там был такой типа университет, ну, не университет в западном смысле, но там тоже как бы чему-то учили. Была мечеть, церковь и синагога на одной площади. Да, как бы, ну, испанский ислам был такой, он потом и рухнул. Он был очень терпимый, на всех языках все говорили, он по-арабски блестяще, на иврите, он и греческий, и латынь, и все тебе пожалуйста, и библиотека. И халиф такой чудесный человек. А потом, значит, набирают христиане, совершенно дикая орда, ведомая безумными фанатичными монахами. А эти мусульмане в Кордова они же, они не бойцы, они книжечки читают, молятся по диванкам. Нет. Да, и, значит, из песков Сахары взяли там народ Альмохады. Ну, это одно из племен полуберберских, недавно принявших ислам. Фанатичные ребята в этих овечьих кожухах, как там было? Да, не мылись долго. Да, морковка для них лакомство. Правильно. Но зато в седле. И вот они стали христиан теснить и оттеснили, но они там остались. И жизнь стала среди своих. И значит, большая часть, ну, христиане уехали, они их вырезали, евреи тоже. Хотя евреев не трогали. Оборот как бы, да, сказали: у вас теперь можно сказать [смех] нафиг. И они уехали почти все. И он говорит, что вот я до сих пор тоскую по Кордове. Это самое лучшее место, но оно, к сожалению. И он уехал сначала в Марокко. Его брат занимался торговлей драгоценными камнями. Очень был богат. А он был медик, Моше, Моисей Маймонид, но ему не хотелось. Он занимался только научными своими делами, писал комментарии к Талмуду и хотел заниматься чистой наукой. А брат утонул во время путешествия из Индии и все камни с ним, и он остался. И он взял на себя и свою семью, уже был женат, все, и отца еще отец был жив, мать уже умерла, и брата семью, как брат когда-то содержал его, и всех вытащил. Уехал в Каир, вспомнил, что он врач, устроился к султану, стал придворным медиком. Кто еще парень был? И ну, всех содержал. Потом султан помер. Ну, как помирают султаны, мы понимаем. Дело житейское. И пришел Салах ад-Дин, победитель крестоносцев, который-- он же сам курды, сам понаехали, и арабы ему, он по-арабски с акцентом, и для него еврей как раз родная душа. Знаешь, оба, да, лимита. В этом Каире, который столица снобизма арабского, все самые старые мечети. И они задружились. Салах ад-Дин же был человеком обалденным, образован был не шибко, а этот же был очень хитер. И он его как бы давал некие уроки, но никогда не в лоб, как того умел. Тот очень это ценил, и он остался его-- он был его лейб-медиком всю жизнь Салах ад-Дина до его смерти. Ну, это уж сами можете себе представить, да? Значит, он жил уже как хотел. Но единственное, он говорил, что времени, то есть материально полный вперед, но времени ни на что не остается. Он, значит, с утра он был, естественно, у султана, потому что это гарем. Ну, когда султан просит, надо же смотреть. И дети. Но сам султан пока был здоров, то не сильно болел, но потом время стало брать свое. Удивительным образом, от чего султан страдал? Здоровяк, Салах ад-Дин воин, от геморроя в седле. Да, у него же геморрой. Да, удивительно, меньше всего ассоциируется с храбрым воином. И там он проводил, значит, почти весь день, но днем нормированный, а потом он ехал. Значит, он не позволял себе ехать на коне из скромности, только на осле. Иногда его носили. Это он пропускал. На коне нет. В пригород Фостат. Было еврейское поселение, и там, значит, там очередь с утра к нему как к врачу. И он не успокаивался, пока последнего не отпускал. А уже ночью его дожидались те, кто ждали его как законоучителя и толкователя. И он с ними сидел до трех. В три он засыпал, в семь он вставал и опять же со стола. Но благодаря строжайшему режиму, диете и ощущению своего долга прожил довольно долго и написал много. А, считается одним из величайших авторитетов в еврейской традиции и настолько был крут, что его изучали даже христиане, еще при жизни его начали. Вот его комментарии к Аристотелю изучали в семинариях, а, и его некоторые даже труды по, ну, не специфически еврейские, а такие, как бы вообще по обустройству мира. Написал книжку под названием "Море Невухим". Путеводитель для залудших. Ну, это в смысле те, которые сталкиваются с европейской философией или арабской, да? И расстраиваются. Вот не переживайте, ребята, наша правильная. Что Аристотель нам там доказал? А вот и вторую книжку для простых "Яд Хазака". Это "Море Невухим" сам по-арабски, потому что на этом языке говорит интеллигенция, аристократия. А для простых написал на иврите "Яд Хазака", жест-- твердая рука и сильная рука — это про галаху, как нам себя вести. Никаких рассуждений, веди себя так. Он сказал, что комментарии к Библии читать не нужно, достаточно прочитать его комментарии. Он назвал его скромно "Мишней Тора". Вторая Тора. И значит, читать меня остальных не надо. Многие по этому поводу его, значит, обличали и критиковали. Уже пошел дождь, да? В хорошее время и добрый час мы заканчиваем. Вот такой был Маймонид. Рационалист, не верил в видения, обличал веру в сны, в астрологию не верил. Такой суровый, суровый рационалист. Грека называл Аристотеля великим человеком, а многие остальные в окна плевались. Изучал отцов Церкви, читал Плотина. Был небывалый человек для еврейской традиции, но благодаря своей такой активности он оставил след и в собственно, да, вот в еврейском наследии и считается одним из крупнейших авторитетов. Довольно удивительное явление Маймонид. Вот так мы и дошли. Ну что, раз уже про Маймонида поговорили, то это точно надо заканчивать. И тогда надо подводить итог. А он в чем? Значит, вернемся ли мы к еврейским текстам как таковым вроде этих тетрадок? Наверное, зависит от вас. Но я бы хотел, чтобы в будущем году у нас была такая штуковина. Главный наш проект я хотел бы, чтобы был, конечно, библейские чтения, которые прошу вас пропагандировать среди всех ваших знакомых. На сайтике мы вывесим. Ну и, значит, будем всячески агитировать народ. С сентября потихонечку начнем Ветхий Завет. Так что вот, значит, хотелось бы начать библейские чтения и остальные курсы, мы их всех объявим. Следите за сайтом. Ну и в добрый час все с вами осуществим. А этот курсец мы закончили, слава Богу. Вам всем большое спасибо! Всем, всем без исключения.
