Так, мои дорогие. Всем добрый день. О-ох, виртуально. Значит, мы с вами прочли два текста. Да? Так, значит, мы переходим-- мы же до этого читали-- правда, Пиркей Авот - это тоже часть Талмуда, но такая, как бы его сказать, как вам сказать, в каком-то смысле маргинальная. Вот мы сейчас перейдем к Талмуду как таковому. Мишна - это первая часть Талмуда. Вы помните, да? Сложенная где-то в конце первого и во всем втором веке нашей эры. Был такой Рабби Иегуда ана Си, князь, Иегуда князь, и он возглавлял этот процесс. Он был очень богат, у него были огромные владения. Останавливались императоры римские у него, и он мог себе позволить. Значит, он на свои средства нанимал учеников. Вот он их просто приглашал как бы как на стипендии, да? По-современному говоря. И отбирал из них лучших, формировал группы. Кто самые крутые, те занимались непосредственно писанием. Кто похуже - те ходили там по-- тогда же была Иудея после восстания, и она вся лежала в руинах. Значит, надо было там где-то уцелевших покупать у римлян каких-то там мудрецов. И, значит, они собирали какие-то свидетельства там у стариков, какие-то, значит, брали свитки. Тогда же не было книг как таковых: были свитки, были таблички вощеные и был папирус. Вощеные таблички - самая большая была проблема, потому что они легко стира-- это было, ну, такое средство оперативного письма. Да, но у нее самое такое, как тетрадка, да? Таблица называлась tabula. Вам известна уже tabula rasa, да? Табли-- чистая, чистая как бы таблица, да? Две таблицы назывались диптих, а три? Триптих. Вы потрясаете меня. А четыре? А четыре? [смех] А четыре? Квадриптих. О квадриптихе слышал. [смех] Четыре назывались кодекс. Кодекс. Кодекс, да. Их, ну, там сшивали определенным образом, и они в таком виде ходили. Но воск, ну как ты его там сохранишь, да? То есть оно ж пока там это все, этим стилом, да, наносили эти черты, это было видно, ну, неделю, месяц, не более. Если нужно было текст сохранить, его переносили на папирус. Ну а самые крутые тексты - на кожу. На кожу, да, на свитки. Вот это все находилось, складировалось, все изучалось. Их же задача была двоякая. Во-первых, определить канон книг Священного Писания: что входит, что не входит. Во-вторых, определить комментарии, которые считаются пригодными. И третье - это, третья задача, сформулировать ряд вопросов, которые позволят в дальнейшем избежать всех тех несчастий, которые постигли народ. Вы помните, да, как стояла задача? Из-за чего всех-- нас всех постигла такая страшная беда? Из-за того, что народ грешил, но не знал, что он грешит. А кто виноват? Мудрецы. Они не объяснили. Значит, как теперь нужно быть? Объяснить все. И вот Мишна, в переводе «Вторая», притязает на то, что она в своих шести томах, у нее шесть томов, все явления жизни важнейшие объяснит. Вот, собственно, так Мишна и составлена. То есть там есть некие рассказы, но я вам подобрал такие с повествовательным элементом. Но самое главное там не беллетристика, хотя в нашем тексте это очень сильный беллетристический посыл, а вот то законоучительное ядро, которое в тексте содержится, да? Значит, вот тут выясняется, например, в Мишне, которую мы прочтем, выясняется вопрос исчисления времени, исключительно важный для вообще людей, для древних в особенности. Сейчас все это перестало быть важным, потому что люди снимают с себя всякую ответственность. По радио говорят: «Доброе утро! Да, московское время шесть часов». Как отвечают на Украине? «Ха, оце тики проснулись, гады. Да, они же целый, целый час там ковыряются». Ну, так вот. Как исчислять время? По природным явлениям: заход, восход солнца, заход, восход луны, прежде всего так, появление звезд. Значит, для еврейской веры определение времени очень важно. Почему? После того, как храм был разрушен Иерусалимский, вся сила как бы храмовых постановлений, ограничений и предписаний, вся сместилась на субботу. Суббота стала храмом не в пространстве, а во времени. То есть евреи такой народ же хитрый, его уж не ущечишь. И храм разрушен. Любой народ бы стал тосковать и помер потихоньку. А эти - нет. А что тогда при храме субботы так строго соблюдали? Были, были, были. Соблюдались, конечно, но далеко не с такой строгостью, как в послехрамовый период. Соблюдались, конечно, и до того, разумеется. Но если вы помните, да, ну, как вот сочинения исторические Фехтвангера какого-нибудь, да даже и Мастер и Маргарита. То есть суббота, ну, конечно, желательно в субботу быть дома, да? Но в принципе, субботние нарушения не были так страшны, потому что, ну, что такого? Ну, суббота, да, день отдыха. Ну, не работай. Но так, чтобы прям там до секунды ты должен успеть - этого нет. Но когда храм разрушили, суббота стала храмом в иной плоскости про-- бытийной, да? Храм не в пространстве, а во времени: его никто не разрушит, он всегда с тобой. И вот это вот перемещение абсолютно гениальное, в этом смысле оно спасло, так сказать, еврейскую веру. Наряду с субботой были еще праздники, например, новомесячия, которые отмечались так же строго. Э, поскольку время объявилось священной субстанцией, только времени стали священному относиться точно так, как к храму. Например, в храм же никто не войдет грязный. Перед храмом все переодевались, мылись, да? Э, никто там в спецовке или там в сандалиях, измазанных дерьмом, не шел, да? Вот так и тут. Значит, время было обычным, будничным, а вот раз - оно резко через там какую-то минуту, да, стало сакральным. И ты уже ведешь себя по-иному. Ты должен подготовиться, да? К этому моменту должен быть одет, вымыт, должен быть приготовлен стол, чтобы во время сакрального времени никаких работ не совершалось. И в этом смысле новомесячие и суббота, они были очень важны. Но суббота определялась по первой звезде. Взошла звезда - суббота наступила в пятницу вечером. А новомесячие - по Луне. Это древнее-древнее обычай на самом деле, еще, конечно, добиблейское освящение Луны. А у них были какие-то экономические приборы, чтобы это все определять? Глаз, ухо и большое воображение. А ухо причем? Ухо, чтоб слышать, что передал другой такой. Другой говорит: "Я точно видел". А сейчас- Это практически язычество. Ну, какой-то отголосок, по крайней мере. Ну, всякая религия с отголоски язычества. Слишком уж явно. Нет, это не слишком явно. Например, христиане едят просфорку и говорят, что это тело. Да. И пьют это ч-- магия такая махровая. Да, но скажите- Это же самое. Скажите им об этом. Да, они же убеждены. Поэтому это все дело такое: освящение Луны и как бы празднование лунных дней - это, конечно, язычество. И Луна - это женское божество. Из-за того, что Луна меняет фазы, она там то молодой месяц, то половинка, то полная. Это напоминало людям с-ситуацию с женщиной: она пустая, утроба ее пуста, потом она немножко забеременела, потом она крепко беременна, она разродилась и опять пустая. Значит, вот эти вот фазы. Поэтому Луна во всех культурах всегда женское начало. Когда-то Луна была белой богиней на Ближнем Востоке, ее вот в этом качестве и праздновали. Кстати, Луна на иврите - лавана, белая, белая. Но это, конечно, белая богиня, та самая лунная, которую потом монотеистические культы вытеснили. Но к моменту, когда эта Мишна писалась, уже никто этого не помнил. Луна была не богиней, а просто инструментальным моментом наблюдения за тем, наступил новый месяц или нет. Да, да. Объектом астрономических наблюдений. Значит, но это было очень важно для них. Для них момент времени был исключительно важным: сакральный или нет. Да, ну с чем сравнить? Я долго думал. Одно я могу провести сравнение из знакомой для вас практики. Вампиров. Вампиров. Если человек пришел до двенадцати, он человек. После двенадцати он вурдалак, да? А когда приходит- Не, не, не. Эти, оборотни после двенадцати превращаются люди в оборотней. Это само собой. Но вот, например, во всех этих сербских сказаниях Бузла, которые на уме, да, все эти сказания, да. Значит, там как? Если он пришел до двенадцати, он человек, после - он вурдалак, а он приходит и там то вдруг часы не так бьют, то облако закрывает, э, что-то такое, да? Там то колокол запаздывает и так и непонятно. А потом он, конечно, оказывается вурдалаком. Ну и дальше сюжет легко себе представить. Но это вы знаете лучше меня всю эту хрень. Смесь, то есть вот развития сюжета вампирического. Вот столь же важно определить, да? То есть вот одна минута имеет решающее значение. Так он, э, человек или он вампир, да? И для Золушки: раз и все. И, значит, тыква, да. По этой тыкве Золушка получает кучу, превращается в хорька, естественно. Вот сама она там Ксения Собчак. В общем, ужасно все просто. А если она успевает, то все класс. Значит, нельзя опаздывать, да? Вот так и здесь. Поэтому по этому поводу здесь кипят некие страсти. И любопытно, как их люди разрушают. Разрешают. Так, ну кто? Вот Светуля начнет. Третий текст. Трактат Рош а-Шана. Мишна восемь. Формы Луны были у него, у раббана Гамалиэля, на таблице, укрепленной на стене его комнаты на верхнем этаже, которую он показывал невеждам и спрашивал. Точка. Значит, слова, напечатанные мелкими буквами, что означают? Что их в тексте нет, они добавлены в переводе для понятности. Еще раз прочти нам, Светочка. Изображения различных форм Луны были у него, у раббана Гамалиэля, на таблице, укрепленной на стене его комнаты на верхнем этаже, которую он показывал невеждам и спрашивал. Как всегда в таких текстах: масса информации в минимуме объема. Раббан Гамалиэль. Раббан - это как рабби, звание. Гамалиэль - это его имя. Известный как бы человек, очень противный, со всеми бывший в ссоре, богатый, из аристократов, относившийся крайне пренебрежительно к народу. Что мы сейчас видим- Аристократия - это вы. Земельная. Земельная. Была аристократия священническая, была аристократия земельная. Воинской не было. Ну кто был землевладелец? Он был землевла-- он крупный помещик, вот. И у него было то, что называлось зхут авот - заслуги отцов. Ну, то есть дворянство как бы такое, да, еврейское. И был человек крайне неприятный в общении. Откуда это известно? Из, из широкого контекста. Лично знаком? Да, он приходил. Он звонит иногда. Заходит. Нет, редко. Но звонит. Он жил в доме с двумя этажами, что уже как бы его характеризует. Круто, да? Это круто. И на второй этаж он водил- Невежд. Невежд. А кто такие невежды? Ну, не знаю. Это мы с вами. Нет, это народ. Вот он так их называл. Он не называл их народ или люди, или там прохожие, да? Он их называл невежды. Какое было официальное название среди определенной части истеблишмента еврейского. Дур в Амарес, невежды и народ земли, так они называли своих кормильцев и относились к ним в высшей степени пренебрежительно. Да, так что чтобы у вас не было иллюзий. А как таких людей стали называть в Европе? [шум в зале] Идиот. А, ответила. Идиот - тот, кто ничего не понимает. Да, идиот. Слово идиот берет начало от ивритского слова Коэн Гедиот. Священник самый мелкий. Был Коэн Гадоль, великий первосвященник, а был Коэн Гедиот. И вот отсюда слово идиот как, да, оно так и вошло. И идиотами стали называть, например, в средневековой Европе всех тех, кто не умел читать и писать. Все идиоты, да. Вот эти, конечно, однозначно не умели читать и писать, но он называл их не идиотами, а называл их невеждами. Бур, бур - такое слово. Так, укорененое на стене. И он спрашивал, что же он спрашивал, Светулечка? Такой ли месяц видит или такой? Как ты полагаешь, Светулечка, скажи нам, сотрудничай со следствием. Ты же хочешь еще увидеть маму, правда? Скажи нам, пожалуйста, как ты представляешь форму этого месяца из этих двух изображений, как бы ты их нарисовала? Ну, скажем, один это восходящая луна, вторая нисходящая. Что такое нисходящая луна? Не знаю. Рогами вверх, рогами вниз. Рогами вверх — это мужним средство, после того как он узнал. Рогами вниз, после того как он убедился, что ничего не поправит. Это не оттуда, это не оттуда. Светоля, а нарисовать если я тебя попрошу. Месяц и полная луна. Полумесяц называется. Месяц и полная луна. Вот такая она представляет. Она не хочет увидеть маму. Почему? Странно. Мама очень хорошая, милая, умная, интеллигентная. Но Света не хочет. Чем, чем они отличаются, Света? Что же самое? Нет, конечно. Какая должна быть, Саша, вторая луна? Круг. Ну конечно, круг должен быть. Значит, или рожок - молодой месяц, или круг - полный месяц. И вот он спрашивает, ну так так, значит, какой месяц ты видел, да? Такой ли ты месяц видел или такой? И что дальше было? Однажды пришли двое свидетелей и сказали: "Видели мы его утром на востоке, а вечером на западе". Сказал Рабби Йоханан бен Нури: "Они лжесвидетели". А когда пришли они-- Явне? Явне, город такой, да. Принял их Рабан Ган-Элие. Еще двое свидетелей пришли и сказали: "Видели мы его вовремя, а в ночь на третьи первые не показался он". И принял их Рабан Ган-Элие, сказал Рабби Доса бен Гакиnas: "Они лжесвидетели. Как можно свидетельствовать о женщине, что она родила, а на завтра у нее опять огромный живот?" Сказал ему Рабби Йегошуа: "Слова твои не представляют себе ничего". Вот у людей проблемы. Проблема очень серьезная. По сравнению с нынешними, когда все проблемы сводятся к баблу, да, эта проблема серьезная. Это проблема освящения времени. Для них проблема святости была исключительно важна. А это потому что некая объединяющая весь народ вещь, да? То есть- Раз. Во-вторых, их вера, что если святость осквернить, будут ужасные последствия. А, ну то есть как бы- Осквернять нельзя, да? Нельзя есть неположенную еду, нельзя пользоваться оскверненной печью, да, нельзя спать с женой, когда у нее месячные. Это все осквернение, да? Вот такое же ужасное ритуальное осквернение будет, если сакральное время принять за будничное или наоборот, и в будничное время вести себя как в сакральном. Но что того хуже, в священном времени, когда ничего нельзя, ты будешь вести себя, как в будничном. Это хуже. Это ужасно. Ну, это понятно. Но если в обычное время он сел и сидит, и ничего не- Сел и сидит ладно, но там дальше, значит, они спорят. Там некто Бен-Нури, довольно такой темный персонаж. А Гамалиэль, заметь, он всех принимает. А ему возражают довольно крутые ребята. Там, например, Доса бен Гакиnas. Вы знаете этого парня. Во-первых, он был популярен, во-вторых, он вошел в обиход, что ли, да? Тем, что он был величайший специалист по молитве. Ему принадлежит фраза, как надо молиться. Он считался вторым после пророка Илии, Илья, специалистом по молитвенным техникам и молитвенному сосредоточению. Когда он молился, там дождь выпадал сразу. Ну, короче, его слушали там. А значит, он сказал так, когда его спросили: "Вот как надо молиться, чтобы нас так слушали, как вас?" Он говорит: "Молиться надо так, что если тебя царь окликнул, ты не услышал". Не сделал, реально не услышал. Вот так ты ушел в себя. И когда змей ползет по твоей ноге, ты бы не почувствовал. Вот такой степени концентрации нужно в молитве достигать. Но это удел, конечно, единиц из десятков, из десятков тысяч. Да, теоретически это возможно. Но самое замечательное, он добивался этого на каждой молитве. Это же четыре раза в день. Вот он этим славился. И он был человек очень популярный. Учеников было у него валом. Ну, молитва же привлекает. Это такое как бы внешнее проявление. Да, он был не такой ученый, но сильно такой молитвенный персонаж. И как-то раз сидел он в винограднике и, значит, учил учеников. И тут выползла змея ядовитая, гадюка. Ученики, как всякие ученики, кроме присутствующих тут, сухие ветки. Увидев гадюку, разбежались, оставив старика уныло наедине с гадюкой. А потом сказали: "Ну да, прийти хоть там, прибрать старичка. Как-то нехорошо уже, он остыл, небось". Приходят и что же они видят? Старичок сидит, молится, как и молился, только раскачивается, а рядом дохлая змея. То есть змея его укусила и сдохла. Это тот дал. Вот это парень, да? Много ли вы знаете? Конечно, каждый назовет своего начальника. Но если вдуматься, если вдуматься, много ли людей, которых змея укусит и сдохнут? Таких немного. Вот он был такой парень, да? Мы в Израиле девку одну видели, которую змея укусила и сдохла. Отравившись силиконом. Силиконом? Да. Она укусила ее в правильное место? В правильное место. Бедная умерла, потому что отравилась силиконом. Ну, верно. Поэтому, девушки, силикон - это спасение. Спасибо. Заливать и заливать во все места. Да, а не то, как те, которые рекомендуют. Везде должна быть силиконовая защита, да. Мужикам сложнее в этом плане. Ну, зря они не представляют такой для змей привлекательности. В общем, вот такой был Бен Доса. Бен Доса тоже возражает и, наконец, возражает Йошуа. Вот это интересный персонаж. Йошуа по всем показаниям должен был занять место главы Синедриона, то есть стать формальным главой общины, ну, то есть всех евреев, которые жили. Но занял этот пост Гамалиэль. Почему? Бабки плюс интриги, не чурался, и происхождение, да, заслуги отцов. И Йошуа, конечно, по этому поводу переживал. Чувствуете, почему его обошли? И большинство людей, они тоже склонялись к Йошуа. И вот сейчас Гамалиел, Гамалиэль, мы видим, провоцирует ситуацию. Он принимает свидетеля, которые все однозначно говорят, что они врут. Они, может, и не врут сознательно, они просто глупы и путают. Ну, там, как можно свидетельствовать о женщине, да? Что она родила на утро опять живот, как это он не показался этот месяц. Они что-то явно путают, но он их берет. Он специально создает ситуацию, при которой он идет поперек мнения большинства, потому что на его стороне формальная власть. И вот в следующей Мишне, в следующем отрывке мы понимаем, зачем это ему все нужно. Да, это уже нам кто прочтет? Анютка. А сказал ему раббан Гамалиэль- Кому? Ему. А кому ему? Вот этому- Йошуа. Совершенно верно. И теперь мы понимаем, как они относились друг к другу. Что же он ему сказал? Приказываю я тебе прийти ко мне с посохом и с деньгами в день, который окажется Йом Киппуром согласно твоим расчетам. Вот это круто! Вот теперь мы понимаем, нахрен он это все затеял. Новомесячье, потом следующий месяц, следующий месяц. И так он ждал, пока накопится разница в его вычислении и вычислении Йошуа. Разница накопилась, пока не настал самый строгий день в еврейском календаре - Йом Киппур, День искупления. Строжайший пост. Ничего нельзя делать. Нужно облачиться в белое, в такое-- одежда называется китл, отсюда китель, и оно напоминает саван. Босиком идти в синагогу и молиться весь день. Не пить, не есть, только больным разрешается и, собственно, ничего не делать, кроме молитв. Какие бабки? Кто это в Йом Киппур? В Йом Киппур даже теперь в Израиле не работает ничего, кроме спецслужб. Ну, в смысле пожарные, да, вот такое вот. И армия. И кстати, в Йом Киппур началась одна из войн, потому что реально ведь очень никто ничего не делает. Даже те, кто весь год ведутся как хотят на Йом Киппур, конечно, все соблюдают, все ведутся на Богу, все каются и плачут. Весь Израиль встал. Большинство, да. Есть на этот случай. Никто не ходит в кожаной обуви. Запрещено. Кожаная обувь - признак роскоши. Многие идут босиком или в таких тапочках каких-нибудь. А в какой это день? А вчера, в сентябре, в конце сентября. В конце сентября, да. По луне вроде. А? По луне ведь тоже, да? Да, по луне, но никогда не бывает. Ну, может быть, иной раз очень редко в начале октября. Но сентябрь-октябрь. То есть вычисляется, это не стабильное число? Это да, это вычисляется каждый раз заново. Потому ему было это важно. Значит, вот он чего ждал. Он ждал Йом Киппура и сказал: "Йом Киппур настает". И он приказывает Йошуа, он же формальный глава. Приказываю тебе в день, который по твоим, а расчет это у Йошуа правильный, но это пофигу. Я тебе приказал, и теперь ты должен нарушить. Что такое для верующего человека нарушить предписание таким грубым образом? С деньгами и с посохом. Это то, что категорически нельзя брать в руки в Йом Киппур. Посох тоже нельзя? Посох - знак путешествия, а путешествие - знак действия. Всякое действие в Йом Киппур запрещено. А бабки вообще даже страшно думать. Именно деньги и именно посох. И выйди, и приди к нему. А это же запрещено тоже, нельзя пересекать определенного рубежа пространственного. То есть он ему приказывает сделать вещь, которую тому легче, не знаю, повеситься, чем сделать. Теперь перед Йошуа проблема - как быть? Его расчеты правильные, но Гамалиэль этих расчетов не принимает. На стороне Гамалиэля формальная власть. Он глава Синедриона. Йошуа - обычный человек. Если ему приказали, он должен прийти. Потому что а как же тогда субординация? Дальше завтра все не придут. Но! Ему получается, нужно, значит, осквернить Йом Киппур, как он его представляет, то есть как он перед самим собой будет выглядеть. Это, значит, получается, он совершает преступление против своей совести. Хуже того, он еще же идет, а между ними расстояние определенное, и он должен идти по городкам, по деревням. Все в синагогах, у всех в Йом Киппур они видят, что Йошуа, их любимец и их кумир, в этот день идет с посохом. Куда? Да, они-- камнями не забросают, но он потеряет весь авторитет. Ян Саныч, ну хорошо, это, эээ, для-- Йом, эээ, Йом Кипур для всех. Но для Гамалиила это не Йом Кипур, потому что он считает по-другому. Для Гамалиила нет. Но это знают, наверное, только те, кто там в этом его городе Явне. Ну, так все-таки, значит, в каждом городе мог быть- Нет, не в каждом. Все, конечно, все, кто-- ну, вот эти два городка- А сколько же-- был централизовано, кто объявлял-то? Не было централизовано. Значит, Йошуа, я думаю, объявил по-своему, а Гамалиил в Явне объявил по-своему. Ему идти, ну, километров пятьдесят. Нифига себе! Да, это много, да. Это часов пятьдесят. Это много. И он за это время пройдет кучу, там же было очень все густо населено, кучу городов, сел, поселений, везде будут тыкать пальцем и бросать дерьмом. И говорить: "Йошуа, ты с ума сошел? Как же так?" Это все ему придется выслушать, и все это сознательно сделано. Но не прийти - это означает сказать: ребята, наш Йом Кипур правильный. А Гамалиил ошибся. А то, что он глава Синедриона, ничего не значит. Это означает расколоть общину полностью. Послевоенник, кстати. Так, значит, вот все эти все городки, они жили по- Те, кто были под юрисдикцией в кавычках Йошуа, по его, кто-- чем ближе к Явне он бы подходил, тем ему было бы легче. Там уже слушают Гамалиила, но первые участки пути были бы очень для него тяжелы. Вот ему-- у него перед ним стоит такая дилемма: поступить по совести, он знает, что он прав. Кстати, он знает, что он прав. Это тоже мощный аргумент. Но тогда расколоть общину. Либо поступить по приказу, но тогда означает вызвать позор на свою седую голову, поношение и, кроме того, против собственной совести- Или собрать сказать, что он ошибся. Или, например, сказать, что он ошибся. И вот что же делать? И вот он пошел к нему и нашел его Рабби Акива в печали. Акива, конечно, все знает. Мудрейший и хитрожопейший человек, всегда отметавший предлагавшееся ему первенство в Синедрионе, никогда не брал, хотя ему полагалось, и никто бы не возражал. Никогда. Всегда действовал из-за кулис. Такая у него была своеобразная мудрость. И сейчас Акива, он, конечно, в курсе всех делов, но он в принципе частное лицо. Он просто пошел к Йошуа и нашел его. Для всех Акива, конечно, самый большой авторитет. И нашел его в печали. Сказал он ему- А кто кому что? Кто кому сказал? Акива сказал Йошуа. А кто это знает? Когда я читаю- По тексту. Ни-ни-никак. В тексте вот так, да. Это Акива говорит... Йошуа. В тексте вот так. Больше того, в тексте нет еще знаков препинания в оригинале. Так что возрадуйтесь. Это еще то чтение. Есть у меня доказательства, что все, что Раббан Гамалиил сделал, то сделано. Что имеется в виду? Что все это хорошо, это правильно, это верно. Ведь сказано: «Вайкра» двадцать три, четыре. «Вайкра» - это книга Левит. Левит двадцать три, четыре: «Вот установленные Господом дни священного собрания, которые вы провозгласите в их сроки: хоть вовремя, хоть не вовремя», - добавляет он от себя, - «нет у Меня установленных дней, кроме этих». Акива явно передергивает. В библейской цитате ничего не сказано о том, что эти или не эти. Там сказано: ты определи и сделай в правильные дни. Но он специально так говорит Йошуа. Для чего? Чтобы сказать: Гамалиил решил правильно. На тебе нет греха. Даже если он ошибся, то это все равно не ошибка, потому что любые дни разрешается признать. Вот я тебе трактую так библейскую цитату. Зачем он это делает? Ради мира. Пошел он к Рабби Досе бен Гакинасу и сказал ему: если мы начнем сомневаться в бейт дине, то есть в суде, бейт дин - это суд, Раббана Гамалиила, мы должны усомниться в каждом без исключения бейт дине, суде со времен Моше, Моисея, и до нашего времени. Ведь сказано: Шмот - это Исход. «И взошел Моше, Аарон, Надав и Авиху, и семьдесят старцев Израиля». Это конец цитаты. Тут Акива для себя, ээ, от себя. А зачем не названы имена старцев? Только для того, чтобы научить: каждые три человека, три еврея, которые образовали суд в Израиле, - это словно суд самого Моисея. Ну не бля? То есть он очень произвольно трактует, пользуясь своей фантастической памятью и эрудицией. Он знал Писание назубок. Он, кроме того, еще кучу всего знал. Он тут же на ходу нашел две цитаты, которые-- ну, как компьютер, произвольно их истолковал. Ну при чем тут не сказаны имена старцев? Там вовсе не о том речь. И что он хочет доказать? О том, что мы не должны сомневаться в верности приговора суда Раббана Гамалиила. Хотя Гамалиил явно не прав. Но мы должны рассуждать таким образом, что это словно суд самого Моисея. То есть не подлежит сомнению. Вот так сказал Акива. Он примирил. Взял он, Йошуа, в руки свои посох и деньги и пошел в Явне. Зашел в кабак, девка-- а, нет, это не оттуда. К Раббану Гамалиилу в тот день, который оказался Йом Кипуром согласно его расчетам. Пошел. Акива убедил его. Что Акива хотел ему сказать? На тебе нет греха. Мы должны принимать решения любого суда. Вот библейская цитата. Гамалиил тоже прав. Я не говорю о том, что ты не прав. Боже упаси! Просто он тоже прав. Понимаешь? Это диалектика. Какая? Ну, греческая наука, блин. Ты же не читал, но я тебе дам свои из Аристотеля. М? Он тоже-- а вот тебе цитата. Цитату я тебе правильно истолковал? Ну, значит, любой суд теперь как суд Моисея. Теперь кто у нас старше? Гамалиил. Значит, его суд самый, эээ, главный и правильный. Мы не должны в нем сомневаться, как не сомневались бы в суде самого Моисея. Ну, в принципе, аналогично для сохранения мира- О! Конечно. У него есть сверхзадача. Он прекрасно все понимает. Он все понимает, конечно. Что он передергивает, что он, эээ, трактует чересчур вольно цитату. И как замечательно говорил мой профессор: вы всегда идете в трактовке, в трактовке дальше, чем позволяет источник. То есть придумал: здесь автор хотел сказать. Автор ни хрена такого не хотел сказать. [смеется] Но мы как бы знаем. Он это делает специально. Для чего? Он понимает, какая стоит дилемма. Если Йошуа упрется, он формально прав. За ним пойдет, ну пусть не большинство, сорок процентов - это раскол. Сорок процентов. Это раскол. А формальная власть есть формальная власть, хотя он сам Гамалиила не любил. Но кто поп, тот и батька. Потому что если сейчас начнется - все, будет труба, да? А у кого началось? У христиан. Каждый считает, прав он и ради правоты дела Господня он откалывает кусок. Так получается ересь, секта. Ну и дальше все по тексту. Значит, почему иудаизм этого избежал? Вот находил-- сначала нашелся такой Акива, потом по примеру его стали идти. Мир важнее твоей правоты. Отступись от правоты. Это исключительно важный принцип, кстати, для еврейского бизнеса, например, или для еврейского ведения дел. Даже если ты прав, но этим самым ты разваливаешь команду, отступись от правоты. Ты хочешь быть правым или быть счастливым - сформулировали это в двадцатом веке американские маркетологи. Большинство людей говорят: я хочу быть правым и чтобы их всех похоронили и на могиле у меня написали: я, я был прав. Они говорят: ну, напишут. Причем это уже завтра, но ложиться надо сегодня. Вы же-- вот тебе доска. А по уму какая позиция правильная? Лучше быть счастливым, чем правым. Ну да, хорошо, ты прав, да. То есть тут важно уступить, тут важно найти компромисс. Люди упираются, особенно в том случае, когда они чувствуют за собой правоту. На ту беду они как раз тут правы. Об этом нам первая Мишна свидетельствует. Именно потому упираться нельзя, потому что они будут чувствовать за собой моральное право, да? Вот такая штуковина. И он, Акива, находит совершенно гениальное решение. Он говорит: не, ребята, да, вы правы все, но его решение, как суд Моисея. Ты бы не стал бы сомневаться, если бы Моисея пришел, да? И сейчас не сомневайся. Вот такие штуки. Да, ну что же у нас было в последних строках? Нет, ну хорошо. Вот было: он смирился, и он пошел, и все на него плевали. Плевали, я думаю, да. Называли его, ну, по-разному, говорили о его, как сказано у Веллера: полковник обличал злобный гомосексуализм и зоофилию подполковника, суля ему многочисленные травмы и увечья от интимной связи как с одушевленными, так и с неодушевленными предметами. [смеется] Лучшего описания классических армейских диалогов я не встречал. Как красиво, да? И вот ему тоже, видимо, пришлось выслушать насчет зоофилии, насчет мамы, бабушки, о том, в каких ситуациях их видели, о том, как бы ему хорошо изучить Камасутру. Это все было, да. Но это все выдержал. И вот он приперся в Явне. Можно себе представить его состояние. Может быть, он понимал, что- Он понимал, да. Но ему было тяжелее, чем Акиве. Акива чем был хорош? Он посоветовал. И отрезал. Не, он настаивал, да. То есть если бы этот бы уперся, он бы настаивал дальше, он бы убедил пойти, с ним бы пошел. Но тот понял и пошел. И вот стал раббан Гамалиил. Это очень хорошо кинематографически. Гамалиил сидит на своем-- на крыльце своего двухэтажного дома. Да, у него же не Йом Кипур. Он сидит и на чем-нибудь пишет и видит периферическим зрением, как приближается Йошуа. А так у него же не Йом Кипур. Конечно, нельзя, но у него же будний день. Что не писать? Конечно. Он в своем праве. Он сидит и пишет, и наблюдает, блин. А дорога-то одна. И вот по ней показался- После пятидесяти километров. Ну, можно себе представить, как выглядит престарелый Йошуа, хотя он был бодрый старичок. Но все-таки, да? После всех этих рассказов о Камасутре неожиданная информация о маме и бабушке, да, и упоминание родственников в самом невыгодном контексте. И он, значит, после этого он, опустив низко голову, этот видит его, видит, и улыбка змеиная расцветает на его харе, но он не поднимает глаз. [смеется] И пишет. Он занят, он занят, пока тот не: о, Йошуа! Какой приятный сюрприз. Встал он. Вот тут он встал, раббан Гамалиил, и поцеловал его в голову. Да. В рот. Да, не в силикон, в засос, как мы бы ожидали, а в голову. Что значит в голову? Он на ступеньке, он выше, а тот ниже. И он что говорит поцелуем? Это покрывательство. Ну, так отец дочечку или там сынка, да? А если так, тогда получается: ну ты понял, сынок? Ну ты молодец. Ну, не будешь больше. Ну, смотри у меня. Замечательно, да? Поцелуй в голову. Сказал ему: благословен твой приход, учитель мой и мой ученик. О, змея мне. Учитель мой в мудрости, мой ученик, потому что послушался моих слов. Что эта сухая ветка, ваш любимец Гамалиэль хочет сказать? Это классический руководитель крупного предприятия, банка, министерства. Ну, просто готов. Да, изумительные слова. Он говорит: ты, возможно, и мудрее меня, но ты, падла, будешь делать все то, что я тебе скажу. Ты понял? Давай я тебя еще разок поцелую в лысину, чтобы уже ничем не росло. Таким путем. Вот что он ему хочет сказать, да? Учитель мой в мудрости. Ну и хрен с тобой, ученик, просто послушай. И ты в дальнейшем будешь слушаться, потому что ты мудр. Вот такой текстик из Мишны, да? Очень интересный с точки зрения техники еврейского выживания. Почему народ выжил? Две тысячи лет в изгнании, да? Так долго не живут, как известно. До этого же еще было две с половиной тысячи лет. Евреи живут. Вот что помогало? Да, ну если оставить метафизику, а разбирать конкретные вещи, да, то вот, например, вот такие штуки. То есть выработка модели, которая позволяет людям не развалить общину. Самая тяжелая штука - это когда несколько по-настоящему талантливых людей разваливают дело, потому что каждый считает, что он прав, тянет одеяло на себя и ради своих амбиций не жалеет общее предприятие. Это бывает тяжелее всего. Это мы видим. Ну, проще всего это видеть в спорте. Это можно увидеть на театральной сцене или на киношной, можно увидеть в предприятии в любом другом. И здесь очень важно то, что американцы называют коуч-измом, мудрость тренера. Но это хорошо, тренер всех. А здесь нету. Тут играющий тренер - это Гамалиэль. Тут роль тренера, мудреца настоящего, берет на себя Акива, который просто пришел и сказал: ты знаешь, у меня есть соображение. Его послушали, и община осталась единой. Много раз угрожал раскол. Тут в этих текстах, там видно, какие отношения были между людьми. Люди есть люди. И по талмудическому правилу, чем выше дерево, тем больше тени от него. Это когда вот не карлики, как в Думе, да, то от них как бы какая тень. А тут ого-го личности и слава богу, от них. Поэтому им трудно вместе, им очень трудно вместе, как двум медведям в берлоге, как птицам подлететь, да, с размахом крыльев. Вот как их примирить? С одной стороны, собрать всех лучших, а с другой стороны, сделать так, чтобы они работали на команду, а не на себя. Вот это колоссальная задача. Но в большинстве случаев она решалась. Акива в этом плане был всегда примером и образцом, всегда умел уладить. Вот вам пример. Вот это, кстати говоря, вот модель еврейского отношения к бизнесу. Иди на компромисс, не упирайся, даже если ты прав. Более того, когда ты прав, тем более не упирайся. Такие дела. Есть вопросы у вас по этим двум? Хорошо. Мишна Йод. Иди на компромисс. Но если ты прав, это значит, он нарушил-- его люди нарушили Йом Кипур. Да. Это действительно он осквернил. Ему за это будет наказание. Это он ответит. Вот он встанет перед стариком. Он себя, он себя как жертву принес миру. Йошуа, да, принес. На нем греха нет, потому что его обязали, его обязали решения вышестоящей организации. И Акива доказал ему, но доказал сомнительно. Можно было спорить, но можно и не спорить. Доказал, что на самом деле поступил правильно. Нет, то, что слушай начальника, ты там в другом месте в Талмуде очень много где. Что сказал вышестоящий. Нет, ну только знаешь, если вся община пойдет на одно из того, что не соблюла Йом Кипур, она вся вместе пойдет. Опять же, это не будет раскол. То есть, как бы остается все- На самом деле, если не соблюсти, то ничего не будет. Важно, что-- важно, абсолютно, это я вам точно говорю. Важно, что люди чувствуют. Конечно. Важно, что люди чувствуют. Если люди будут понимать, что кто-то нарушил, ему за это ничего не было, будет очень плохо. Значит, надо их убедить, что нет, нарушения нет, нарушения нет. Хорошо, а если что-то будет? Ну, в данном случае окей, да, ничего не будет. А если вдруг раз - и вулкан? А если вдруг бомба на голову свалится? В то время было тяжелее с атомными бомбами. Были только гранаты. Ну окей, там не знаю, болезни. Значит, война. Пойдут, наступят, значит, наступят, наступят. Значит, на всех головы сразу упадут. Да. Но тут реальная проблема. Здесь не грядущие несчастья, какие бы они ни были, да, голод там, мор, да, плен вражеский, а конкретная. А конкретная проблема - это община завтра расколется. Завтра. Причем есть же хорошее правило: учителя помирятся, ученики - нет. Ну да. И вот что будет послезавтра, легко себе представить, да? А так все осталось между своими. Они на заседании могут сказать: Гамалиэль, блин, ты уже оборзел. Мы тогда промолчали, но теперь! Допустим. Но это никогда не выйдет за стены. А людям сообщают: нет, все правильно, мы ошиблись. Гамалиэль прав, он нас поправил. Значит, еще и до всех надо донести, что это все было правильно. Вполне возможно, что они, это не сказано в тексте, это мои домыслы, вполне возможно, что вышли бы сказать: мы ошиблись в расчетах, просим у вас извинения. Я пойду. Да, но а со стороны Гамалиэля какой урок? Неважно, ребята, кто мудрый. Я начальник. Ты кто? Ты дурак. А, говорит: нет, я мудрец. Говорит: ты не понял. Это ты так мудрец. Это мудрец, кстати говоря, это и звание, и должность, и признание заслуг. Гамалиэль еще раз спрашивает: Йошуа, если я начальник, то ты кто? Мудрец. Ты мудак. Если я начальник, то ты кто? И все тогда: дурак! О, теперь правильно И эта, как бы, иерархия и стиль отношений тоже очень важно определять. Потому что если каждый начнет, то извиняюсь- Нет, Леонид Александрович, я хочу не тут спросить. Это не может быть, э, инициировать, ну, так сказать, разброд среди населения, что нам нужно готовиться к празднику, можно не готовиться. Нет, нет. Ну, в прошлый раз готовились, готовились, а он сказал: "А что мы теперь?- Я думаю, что они могли, видимо-- зато нет этого в тексте, но как я предполагаю, они могли, видимо, заботиться после разговора Акивы, Акивы с Иошуа, послать гонцов во все места, где был Талмуд. Был бы толчок, и все скажут: "А что мы теперь будем надрываться, когда- Не-не-не. Они, наверное, должны были предупредить о том, что мы ошиблись. А что получается, что критика власти, а, она недопустима? Нет, критика власти допустима. Недопустима критика вот этой институции со стороны, во-первых, простых людей, к чьему мнению мог апеллировать Иошуа, потому что они невежды. Во-вторых, здесь дело же не в критике, а в расколе. Критика - это когда вот они соберутся вместе, Иошуа встанет и скажет: "Гамалия, ты ошибся тогда-то и тогда-то. Это ошибочное решение. Вот расчеты у нас. Хочешь, к кому ты хочешь обратиться, чтобы проверили наши расчеты? Скажи". Они проверят, и ты увидишь, что ты прав-- что ты не прав, я прав. Мы доказали тебе. Проси у нас прощения". Но это будет, вот это будет критика, но она будет внутри, внутри. Выносить ее на публику ни в коем случае нельзя. А вот в современной жизни тогда как это истолковывать? Ну, условно говоря, вот где-то там в любом обществе может быть раскол: за власть, против власти. Как это происходит, да? И что получается? А современное общество расколото в Израиле, чего не было в общине. Община каждая была едина и единым фронтом шла за своим раввином. Благодаря чему до конца восемнадцатого века никаких проблем не возникало. А сейчас? Чего сейчас? То есть раввин, получается- Раввин, во-первых, потерял власть. Да. Да. Ну как? Авторитет целиком снизился. Безусловно. Религия потеряла статус учителя жизни. Общины распались как таковые, каждый стал жить по своему разумению. И, соответственно, у кого какое хочет, такое и мнение. Почему тогда? За что? А потому что пошли по западному пути. Западный путь - это путь плюрализма. Да. Еврейский путь, вот этот, это путь унификации. То есть раввин сказал: все. Поэтому не было восстаний ни одного внутри еврейского, ни одного восстания не было. Поэтому сделали государство закона, да? Когда все слушают то, что закон говорит, и никто этого закона не оспаривает. Это была- Смирение, да, собственно говоря? Принятие закона, каким бы он ни был. Принятие закона, каким бы он ни был. Не столько смирение, сколько как бы законопослушание такое. Но не смирение? Законопослушание. Иошуа тоже не был, тот же Гамалия бен Лауда знал, что он прав, да, это смирение? В этом случае да, с Иошуа смирение, а на общинном уровне это законопослушание. Но законопослушание- Закон есть. Оно среди евреев, оно, оно больше, чем у других народов, потому их так много среди адвокатов. Больше. Но оно далеко не таково, как оно было, например, в общинный период, то есть до конца восемнадцатого века, потому что тогда оно было полное. У раввина же тогда в суде не было никаких инструментов принуждения: ни пристава, ни мента, ни тюрьмы. Ну куда бы его посадили, этого несчастного? Ну да. Но он говорил, и все делали. Вот это законопослушание, оно утрачено. Сейчас есть и полиция. По принуждению. Все как у людей, да, только, только по принуждению. Вот путь, предложенный Акивой, позволил создать структуру, которая просуществовала почти две тысячи лет без больших изменений. Почти две тысячи лет и доказала полную свою эффективность. Так, пятый текст у нас суровый, мои дорогие. Я не знаю, надо ли его читать. Леонид Александрович, Мишну, его это читали в синагоге, ну, как проповедь, да? Не-не-не-не. Это читали знающие Талмуд люди для себя. Просто для себя. Это для внутреннего употребления текст, это для внутреннего, для служебного пользования. А другой вопрос: они выводы могли какие-то представить публике, да? Сказать: вот так и так, да? Но сам по себе этот текст, он написан своими для своих. А вот я предлагаю пятый опустить, если потом у нас будут силы. Это настоящий научный трактат, но он такой скучный, зараза. Мы к нему вернемся, он интересный, но сейчас для живости, для оживляжа почитаем шестой и седьмой. Это офигительные тексты. Шестой и седьмой. Они, видите, вот смотрите: сто двенадцать бэт и сто двенадцать алеф, да? Из трактата Ктубот. То есть это они на одной и той же странице с разных сторон. Два текста. Иришечка, скажи нам слово истины. Рассказал Абейлус случай в Сихоне, название города, с одним человеком, отец которого посадил для него три ростка горчицы. И когда один из них созрел и лопнул, нашли в нем девять кавов горчичных семян. А что такое кав? Примерно два литра. То есть сколько нашли семян? Восемнадцать литров. Восемнадцать литров семян горчицы. Это кайф! Так. Но это еще не-- это только начало. Но немало. А из ствола сделали крышу для хижины гончара. Это изумительно. А из ствола что сделали? Крышу для хижины гончара. Правда. Так. Теперь подождите, подождите. Вы горчицу видели? Не в банках, а как растение? Да. Валерий Николаевич, где вы вообще раздобыли- Эх, ребята! Я как сельскохозяйственный магнат могу вам сказать: горчицу я видал. В местах, где я возрос, горчица росла. Это степное растение южное. Это трава Из горчицы сделали восемнадцать литров. Это трава, она поднимается, вот если это земля, то от уровня земли она такая вот, эта горчица. Цветет желтыми листами. Горчица как сурепка. Вы усекли, в чем тут фишка? Нормальная вообще. Она-- это трава. И вот в ней, в ней нашли восемнадцать литров семян. Но это фигня. А из ствола травы сделали крышу для хижины гончара. Горчичное масло. Это охренеть! Да? Это секвойя. Это один рассказывает, а второй не менее правдивый парень, он что говорит? Тут парень сказал: "И сказал рабби Шimon бен-- там. Тахлифа. Кочан капусты посадил для нас отец, и мы, бывало, поднимались на него и спускались с него по лестнице. Ну, капусту вы видали. Вы не будете отрицать, да? Насчет горчицы вы ушли в несознанку, но капусту вы видели? Вам случалось на кочан капусты забираться по лестнице? Дело обычное. Житейское. А вниз вы на парашюте? А? Мама. Теперь скажите мне, что это за хрень? Причем был бы хотя бы Мидраш, а это Талмуд. Талмуд - это как надо понимать? За кого они нас, блин, принимают? Это что за горчица такая? И откуда такая капуста мичуринская? Мичурин. Дело было в Сердобске? Нет, нет. Кто-то для кого-то это сделал. Дело было в Вавилоне. Они-то на правильном пути. И важно определить-- конечно, они врут. Не, ну правда, вы же выходите на выборы в этой стране, вы можете верить во все, что угодно. Но если отрешиться от полной доверчивости, то они, конечно, бухтят. Вопрос: они не врут сознательно? Нет, они не загружаются никак, они подмигивают нам. Это такое, это балагурство такое, балагурство на уровне стеба. Сейчас я тебе расскажу. И важно определить жанр этого короткого отрывка и следующего, кстати, который мы прочтем. Это ярмарочная проповедь. Жанр ныне совершенно исчезнувший, но для древнего времени и для Средневековья исключительно важный. Не было города, не было деревни, где не было бы проповедника. Они были странствующие, существовали гильдии проповедников, существовали сообщества их. Они ходили, и или они вместе там что-то такое изображали, или каждый ходил сам, как сыновья лейтенанта. И каждый, значит, говорил текст. Ну вот они там к чему-то призывали. Это ярмарочная проповедь. Вот как собирали людей в крестовые походы? На базар приходил монах, ставил бочку самую здоровую из-под вина, поднимался на нее и луженой глоткой орал: "Вы тут, падлы, жируете, а там Церковь, она полностью изнасилована арабами, турками, жидами и сарацинами. Но кто пойдет в поход?" И кто-то шел. Ну, зависело от того, как он умел с толпой говорить. Но у них было в этом смысле исключительное искусство и риторические навыки. Куда там нынешним рекламщикам! У них была убежденность. Люди, которые тут говорят, они могут быть убеждены, что была такая горчица и капуста? Нет, конечно. Это стеб. Я представляю себе, это было как. Нонненхаузен. Да. Нонненхаузен как бы, он, так сказать, сознательно врет, да? Скепвас Нонненхаузен. Он-- нет. Ну, не знаю. Нонненхаузен верил сам в то, что он говорил? Конечно. Конечно. Безусловно. Ну, не знаю. Так ли- Он бы хотел бы- Так ли он был прост? Он бы хотел бы, чтобы так было. Так ли он был прост? Может быть, он не верил. А Дюма? Дюма верил в то, что он писал? Конечно. Ну нет, конечно. Он хотел бы, чтобы так было. Не, ему не обязательно хотелось. Ему хотелось, чтобы поверили. Не факт, что-- ему хотелось, чтобы поверили. А так или не так - это второй вопрос. Он же понимал, что это уже было. Никто же не сделает бывшее небывшим. Но если вы поверите в мою версию, значит, я правильный парень, да? Сидят два вот этих хмыря. Иосиф непонятно какой, это имя очень распространенное, а Шимон бен Тахлиф - довольно известный мужик и вполне солидный, кстати, здоровый, толстый, внушал доверие. Вот они сидят, как я понимаю- Шимон, сын Тахлифа. Да, сын Тахлифы. Недалеко от выхода из синагоги. Вот народ помолился и сейчас расползается в Вавилоне на площадь ярмарочную. Вся жизнь их шла на базаре. На базаре вся жизнь, да? Потому что дома, ну что там дома? Одна жена и никакой радости, а жизнь вся в публичных местах, и базар среди них главное. Там новости, там еда, там девки, там выпивка, там друзья, там жизнь вся. И вот они сейчас пойдут все на базар. Сейчас в гараж. Сейчас в гараж? Да, как сейчас, может быть, в торговом центре, да, МОЛ какой-нибудь. МОЛ. И они это понимают, что сейчас все расползутся, но пока еще все вышли из синагоги и как-то так под настроением проповеди, где через пять минут придет с первой увиденной девкой и первым стаканом вина. И вот в этот момент они их ловят. Я думаю, стоят через дорогу и перекрикиваются такими довольно громкими голосами. И один сказал: "А вот я тебе что, Шимон, скажу. Был случай в Сехине". Сехин - городок в Израиле, в Израиле, вы заметили. Да, там была такая, блин, горчица! Шимон: "Какая горчица?" Ну, они-то горчицу видели отлично. И он говорит: "Там нашли восемнадцать литров семян, а потом из ствола сделали хижину гончара. Народ: "Хе! Ну ты даешь, блин". Тогда перехватывает второй и говорит: "Это фигня, а вот то, что я вам расскажу". Он рассказывает про Сехин. "А я вам лично расскажу. У нас в земле Израиля была такая капуста, на которую я вот это вот забирался- На лестнице и также слезал. Я говорю: "Да ладно, ну ты врешь". - Как я вру? - Да ты что? Обожись. Да будь я негром в преклонном году. Народ останавливается, как одни остановились, остановился вторые. Не, а что? Так теперь я сейчас расскажу. И тут они-- и начинается собственно рассказ. О чем они им хотят рассказать? О том, что ребята, вот вам живется в Вавилоне хорошо, но вы не должны думать, что вам живется хорошо. Вы должны постоянно понимать, что вам живется плохо, а по-настоящему хорошо вам будет только в земле Израиля. Какой? А, в земле. Да. И вы должны постоянно мечтать туда вернуться. А если вы не мечтаете, то вы глупы. Народ говорит: а что, возвращаться? Хрен ли мы бросим пивоварню, мельницу? Да ну, не хватало. Ионан говорит: ээх, ребята, вы думаете, вавилонские земли богаты, а вы не знаете, какое настоящее богатство. Настоящее то богатство все там. Вавилон богат? Богат. А через лист от этого фраза, рассказывает один мужичок и говорит на арамейском фразу, там внутренняя рифма богатая, я вам приведу. Мне перевели с арамейского это. Меньше- То есть два фокуса Три специалиста. Атира Бабель ки кацера белом атира. М? Богат Вавилон, ибо жнет без дождя. В Израиле главная проблема дождь, а в Вавилоне ирригационная система еще шумерами построена. Разрушили только арабы. Но тогда арабов не было. А, да, там были вавилоняне, персы, ну такие нормальные народы. И давало урожай ого-го. Конечно, Вавилон куда богаче. Реки Тигр и Ефрат, если поддерживать в арыках, во всех этих ирригационных системах воду, так что будет и три, и четыре урожая, какой Израиль сравнится с этим? А там же таких рек нет. Там все зависит от дождя, от росы. Дождь не выпал - вообще голод, никак не возьмешь. И Вавилон - благословеннейшее место. Как отсюда уходить, когда он жнет без дождя? Вот как это дело перебить? Искреннее убеждение людей, что они живут в самом хорошем месте. Вот как сейчас евреи в Аргентине или в Хабаровске, или там в Балтиморе, да. Хабаровске. Да, Хабаровске. Это рай земной, да, абсолютно. Вы не были там? Нет. Я был. Да, это великолепное зрелище. Огромная река Хейлунцзян. Мы называем ее Амур, но она называется Хейлунцзян - река Черного дракона. И Амур она совсем не напоминает. Там даже самый худший из Амуров таких, конечно, страстей не несет в себе. Офигенная по широте, быстрая, мутная. Да, поэтому живя там еврей, конечно, меньше всего будет думать о поездке в какую-то Святую землю. А надо, чтоб думал! Одна из раввинских посылок: человек должен ощущать себя в изгнании, ему не должно быть хорошо. Если он живет не в Израиле. Если он живет не в земле Израиля, тогда не в Израиле как в стране, а на земле Израиля, да. Он должен стремиться в землю Израиля, он должен молиться об этом три раза в день. Но человек говорит: ну, на хрена я отсюда уйду? Ну, это же Хабаровск. Ну смотри, как тут классно. А им говорят: ты не понимаешь, там лучше. Ну, им рассказывают всякие мифы. Отсюда колоссальное мифотворчество про землю Израиля, перешедшее потом в мифы о государстве Израиль, как отрицательные, так и положительные. А здесь они берут, значит, они думают, эти два мудреца, Иосиф и Шимон: чем можно взять вот этих торговцев? Ну, вот которые на базар идут. Они же только материальные вещи понимают. Меркантильные. Надо сказать, что любой товар, любое растение в Израиле, конечно, круче, чем в Вавилоне. Там даже горчица такая, что она как балбал. Из нее делают крыши для хижин на горе Кармель. Там капуста такая, что хрен по лестнице поднимешь, потом не докричишься туда. Вот какие там горчица и капуста. Вы поняли, люди? Все говорят: ух, е-- а это правда? Ну конечно! Неужели такие наивные? Во-первых, люди верят еще не в то. Любимая моя фраза о том, что взрослые не верят в Деда Мороза, они участвуют в выборах. Да, то есть люди верят, в том числе кандидаты отличаются друг от друга. Люди изумительны совершенно. С другой стороны, если бы девушки не были чуть-чуть доверчивы, наша жизнь была бы абсолютно нестерпима. Правда, ужасно нестерпима. Она должна понимать: чудо возможно. [смеется] Если женщина этого не допускает, никто из нас, гадов, не будет иметь с ней дело. Пусть сама там справляется со своими нехитрыми проблемами. Да, а раз она допускает это. Так что доверчивость людям очень свойственна, как беременным, так и не беременным. А потом тут есть элемент стеба. Может быть, кто-то и-- тут всегда, когда обращаются к толпе, есть двоякий эффект. И великий поэт Сухарев, да, Дмитрий Андреевич, который, да, Брест-Литовск и все прочее, у него есть чудесная песня, никак не могу ее найти. Вот надо будет попросить у Нателлы Болтянской из "Эха Москвы", может, у нее есть где-то в загашниках. Там песня: две студентки из Белграда спели мне "Катюшу", они спели мне "Катюшу" и спасли мне душу. Она длинная песня, и там заканчивается она такими словами: нет, не все еще пропало, нет, не все пропало. Я скажу, кто в этой жизни понимает мало. А тому, кто в этой жизни понимает много, я скажу: а вы, товарищ, не судите строго. Вот очень хорошо. Значит, кто купился, говорит: ну конечно! А Хаим: ну ты понимаешь? Ну ты понимаешь, зачем я это сказал? - Да. - Ну так вот. - Ты же понимаешь. - Да! - Ну молодец. Да, следующий текстик. Так, СашураРабби Йошуа бен Леви проезжал как-то Навор, и город в районе Мертвого моря- Важное уточнение, где он ехал, зараза. Вы были в районе Мертвого моря? Это совершенно выжженное место, где ничего не-- никогда не бывает. Ну, будете в Израиле, посетите как-нибудь. Это расселина естественная такая геологическая, называется разлом. То есть вот Иерусалим, ну, там на, на горе, да? Потом идет равнина и дальше провал. Ну, он как-то образовался в ледниковый период. Называется Сирийско-Аравийский разлом по геологически. Это офигенный каньон, куда идет спуск под очень острым углом на четыреста метров вниз, и там долина с микроклиматом, постоянно страшнючая жара и сухость. Мертвое море, оно же абсолютно соленое. Почему оно и мертвое, да? Хотя в него впадает Иордан, но оно не опресняет. Концентрация соли, то есть там совершенно особый воздух. Ты выходишь такой: о! И уже не выходишь. Вот, и там как бы ничего не растет. А чуть-чуть дальше от Мертвого моря, в долине Иерихона растут финики особого сорта, страшно теплолюбивые, очень сахаристые. Иерихонские финики всегда ценили. Но никакой виноград, о котором пойдет текст, в тексте речь дальше, там, конечно, не растет. Сашура Увидел он виноградные грозди такой величины, что они выглядели как телята. Дело житейское. Саша, приходилось видеть такие виноградные грозди? [смеется] У вас в Мытищах. Александра, этот город ваш с тобой? Наверное, не наш. Ну, Макс видал точно, у него-то там да. Так, ну Сказал он: "Телята-виноградники?" Сказали ему- Это виноградные грозди. [смеется] Так, а он что сказал? Он произнес дивный политкорректный монолог. "Земля, земля, удержи плоды свои". Как она чудесно читает, вы не находите? Великолепно, да. Для кого ты, бля, плодоносишь? Для кого ты плодоносишь? А, у нее благороднее было. Да. [смеется] Я умолкну. Так, угу. Для этих арабов, что восстали на нас из-за грехов наших. Скажи еще раз так мелодично. Для кого? Для этих арабов. Прекрасно. Что восстали на нас из-за грехов. Да, все истоки еврейско-арабской дружбы налицо. Что там была за история? Эта история, будучи написана алмазными иглами в уголках глаз неверных, не стала бы от этого более поучительной. Расскажем. Но сначала у Сашуры есть еще пару слов. На следующий год проезжал там рабби Хия. Рабби Хия, да, был такой. Увидел он виноградные грозди, которые выглядели как козы. Сказал он: "Козы-виноградники?" Сказали ему: "Ступай себе, не делай нам того, что сделал твой товарищ". А что сделал товарищ? А он проклял виноградники. Проклял виноградники. Вот так- Были как телята, стали как козы. Как козы, конечно, да. Значит, вы знаете басню Эзопа "Лис в винограднике", а вот вам басня "Евреи в винограднике". То есть и сразу все грозди уменьшаются. Ну, начнем сначала. Сашура великолепно читает, это настоящий чтец Талмуда, да. Есть комментаторы, талмудочесы, да? Есть талмудочтецы. Сашурочка-- Йошуа бен Леви, личность человека. Это был изумительный парень. Он по правдивости, как вы говорили там, немец Иероним- Бойнгеолц. Ой, ну это вообще, это был просто Мать Тереза, да и святой Бернард, никогда в жизни не вравший. Йошуа бен Леви вообще не врал. Он, бля, говорил только правду. И рассказывал он абсолютно ничтоже сумняшеся о том, что, во-первых, он побывал в раю при жизни, он был в аду и оставил изумительное описание по красноречивости. Да, ада, где он там, он, конечно, от всех спасся, он всех обманул. Он был скромняга. Значит, увидел там каких-то, там это реку Самбатион, которая по субботам прекращает течь. Увидел там красных каких-то чертей. Кстати, интересное у него было прозрение: самые ужасные из чертей были красные. [смех] Да, вот это красиво, да. То есть он, видимо, что-то видел такое, да. Любопытно было он и в раю. Значит, он перелез, во-первых, через-- ну, его все пустили. Он говорил там со старым Давидом, с Соломоном, с Моисеем. Ну, запросто, как бы с всего аккредитацией. Они каждому там рассказывали, вот кто тут есть, а кого тут быть не может. Он спросил: "А праведники из неевреев, они где тут тоже есть? А может ли нееврей не праведник попасть? Нет. А еврей не праведник куда попадает?" Он сказал: "Вот туда", да? То есть он на все как бы вопросы знал ответ. И после этого, значит, ангел смерти сказал: "Ты шо, бля, отсюда? Тут ты дезорганизуешь работу, у нас тут распорядок дня, тихий час, а ты, блин, ходишь тут, будишься". Он говорит: "Слышишь, а дай мне меч свой на минуту". И ангел смерти отдал ему. Ну, он бесхитростный парень такой, да, как девушки из общежития комбайного комбината. Он забрал и все. Ну, просто так. И ангел смерти кружился вокруг него, как котенок вокруг шкафа. Мяукал, жал обратно. Говорил: "Отдай меч". Говорил: "Отдай мне". Он говорит: "Нет". Тот тоже не просит. "Не, ну, пожалуйста, ну как я теперь? Ну, это ж имущество. У меня трибунал". "Не-не-не-не-не". И смерть прекратилась. Вот, и значит, люди перестали умирать. Ангелу нечем морозить живых. Народ стал плодиться со страшной силой. И тогда Бог лично, отвлекшись от галактической игры в нарды, сказал ему: "Йошуа, ну хорош уже шустрить, отдай меч". Он тогда он послушался. Тут он послушался. Если бы он сказал еще фразу... Но он ее не сказал. Да, он сказал: "Да, да, да. Все, все, все, Господи, я так пошутил так неудачно. На, возьми свой меч". Тот сразу стал крушить в капусту налево и направо. А Йошуа пришел и стал рассказывать. Так что по правдивости он не имел, совершенно не имел себе равных. Он был изумительный персонаж, он был на краю света, причем с двух концов. Да, и с одной заглянул в бездну и со второй, да, там и-- ой, это отдельный персонаж абсолютно. То есть его правдивость не вызывает никаких сомнений. И вот такой парень рассказывает, э, в духе тоже ярмарочной проповеди, но неудачно, потому что у него это получается плохой пропагандистский, политический такой агитпоезд. В отличие от первого, очень изящного текста, да, с капустой и горчицей, с этими подколками и подмигивания, то здесь хуже. Во-первых, он не понимает, о чем говорит. Габ-габле никакого винограда быть не может, ну он не вырастет там. Да, если бы он сказал бы, например: "А мы с друзьями поехали под Кострому охотиться, и я увидел там таких жирафов, каких не видел даже под Ярославлем". [смех] Ну, понимаешь, охотники, но не до такой степени. Я завалил четырех офигенных самцов жирафов костромских. [смех] Вот на таком уровне. В габле не может быть винограда. Больше того, виноград, оказывается, по его мнению, выращивает какая народность? Арабская. Вы когда-нибудь видели арабов, выращивающих виноград? Любой, кто знает арабов, понимает, что им это, это им категорически запрещено с самых давних времен. Да, сначала племенными запретами, а потом исламом. Виноград могли выращивать греки, виноград могли выращивать римляне, могли выращивать евреи из народов, которые там жили. Ну, сирийцы, да, тогда был народ сирийцы, не связаны никак с арабами. Какие-нибудь там хетты, каппадокийцы, лидийцы, мидийцы, персы, но никак не арабы. Он явно брешет. Он не понимает, о чем говорит. А они там жили в районе Габла? Они жили, да. Почему? Потому что это самая короткая караванная дорога. Почему арабы не могли выращивать виноград? У них нет дегидрогеназы алкогольной, и они избухиваются. [смех] А, кстати, это они очень быстро поняли. Халиф Омар - это реальный факт. Если бы у чукчей был такой парень, как халиф Омар, чукчи бы до сих пор были пьяницами. Не было кому запретить северным народам бухло. А у них-- как скифы, да. Как греки победили скифов? Не мечом, а чашей. Это ж нам известно, да, это признавали греческие авторы. У них стоины. А арабы это прекрасно усекли. Они же народ торговый, они везде-- и они видели, да, какое производит впечатление. Они понимали: им бухать нельзя, у них нет этого. Там, где грек выпьет четыре кубка и будет орать песни, а еврей думать, как бы вообще обхитрить, а римлянин как кому дать в морду, араб все, он помирает. И через, там, месяц таких упражнений у него алкоголизм. Поэтому был строжайший запрет. Потом который потом ислам подтвердил. И когда они уже вошли в силу при исламе, они просто вырубали виноградники, просто вырубали еще до всякого Горбачева. Они вырубали, где видели. Халиф Омар - умница. Ну, с точки зрения сохранения своего этноса он принял такие очень жесткие законы. Арабы никогда виноград не выращивали. Это был единственный народ, Геродот писал, который садился за стол без вина. Единственный народ, известный ему, потому что все остальные, конечно, с вином. А арабы никогда. Поэтому арабы и виноград - ну это полный абсурд. Ну, сейчас бы автор всерьез написал бы- Он же пишет о Египте. И в Антарктиде я увидел, как белый медведь гонится за пингвином. Ошибочка вышла у нашего автора. Белый медведь совсем не там, слабо ему за пингвином погнаться, да? Он даже не знает о пингвине. Он путает. Это сразу снижает градус доверия к тексту, но для него не это важно. А что он имеет в виду? Тише едешь, дальше будешь. Смотрите, как земля рожает даже в наше отсутствие. Какова земля в Израиле для арабов, для этих сук, для худших из людей. Дальше вы увидите еще более трогательное признание в любви к арабскому народу. Когда они разругались? Они никогда не мирились. Когда это было написано? Где-то второй век нашей эры. Секунду, но это было после еврейского восстания. После. Они на римлян должны были обижаться. А на римлян никто не обижался. Римляне - бич Божий. И римляне не нарушали договоров. Если римляне сказали: мы выпишем, они выписали. А арабы, они же были союзниками во всех восстаниях, их всегда кидали. А, вот так. А они были союзниками? Конечно, они, арабы, у них была одна и прекраснейшая тактика. Они всегда поддерживали сильных. Как только военная фортуна клонится, военное счастье переменчиво, они тут же кидали. Тут же, да. В этом плане это был самый чудный народ. Его все, все обожали, а евреи больше всех. То есть вот эта вот нелюбовь пошла именно с этих времен, да? Я думаю, да. Из-за того, что они их поддерживали, но кидали в самый- Кидали все время, да. Потом любовь чуть-чуть расцвела, потому что арабская стала власть, и пришлось любить. И тогда в определенный период, не сейчас, вот когда текст, да, написан, а где-то в восемьсотых-девятисотых годах евреям при арабах стало житься хорошо. Почему? Они приняли, так сказать, арабы приняли иудаизм как близкое к исламу учение. Нет изображений, снимать обрубку, отношение к женщине. Арабы уже были мусульманами, да? Арабы стали мусульманами, да. И евреи были грамотные, а арабы отнюдь, ну, до сих пор. Просветители, да. И в администрации арабской огромная, которая вдруг встала на полмира благодаря их воинским умениям, тогда они умели воевать, это никто не отрицает, да. А надо же было как-то этим управлять. Управляли кто? Персы или евреи. Но персам не доверяли, а евреям ну, потому что религиозный раскол возник: шииты, сунниты. Уже тогда? Уже тогда. А евреи, они везде. И как бы еврей стал универсальным управляющим. То есть дружественное- Относительно дружественные отношения потом Установились и разругались уже окончательно только в девятнадцатом веке. Большевики и сочувствующие, да? Нет, не большевики. Это англичане их поссорили сознательно. Англичане большие мастера разделять и властвовать. Индия- Коксы. То есть, то есть до девятнадцатого века практически они жили-то более менее- Они жили хорошо. Нормально. Они жили вполне нормально, да. Но в этот период они жили очень плохо. Они жили очень плохо. И я, я бы сказал так: евреи не столько с арабами жили в мире, сколько с мусульманами. Как бы мусульманство в целом у евреев не вызывало протеста. Ну тогда же не было еще мусульманства. Вот в этот период нет. Но когда вот стали жить нормально, то с мусульманством евреи примирились. Вот. А вот в этот период нет. Арабы здесь язычники. Арабы тут язычники, арабы торговцы, арабы пастухи. У арабов уни-уникальное положение. Ну что Аравия - это же мы представляем, что это пустыня, пустыня. В пустыне никто никого ничего не интересовало, кроме коз и коней. Верблюды только арабов интересовали. Но! Это порт, нынешний Аден, это порт, а это единственный порт, куда прибывают товары из Индии и из Африки и дальше по Красному морю. Ну, поэтому, естественно, вся караванная торговля, вся арабская. Евреи пытались любыми путями, но попробуй перешиби. Потому что охрана каравана арабская, ну, естественно, она остановится, колодцы. А? Там. Там уже в Александрии, когда ты уже довел караван- Он еврейский. Тогда ты уже распояшешься. Но ты же должен довезти караван через пустыню. Да, там колодец, охрана, набегающий из пустыни отряд бедуинов. Это все только арабы обеспечивали. Они жили очень прилично, потому что вся торговля была в их руках. Торговцев, как вы знаете, все любят. Они же, естественно, наживаются. И это был народ. Глупый араб - это пастух, а умный араб - это торговец. И те и другие совершенно беспринципны. Они же были язычниками, и им было наплевать на все эти наши еврейские, греческие, римские установления. Отсюда такая неприязнь. Вот такой вот Рабби Йошу бен Леви, который говорит: смотрите, для арабов, для этого говна, для предателей, для этих пастухов. А почему восстали из-за грехов? Восстали, в смысле захватили нашу землю. А! А мы за грехи наши изгнаны с земли нашей. А, понятно. Это главный раввинский тезис: ‹[говорит на иврите]› за грехи наши изгнаны с земли нашей. И кому же- Римляне изгнали. Окей, римляне не так. Он же хочет уязвить побольнее. Если он скажет, скажет: нас изгнал Рим. Ну так извини. Сами напросились. Рим, нет, так а Риму же не обидно и проиграть, как Рим кого ж не изгнал. Нас изгнали греки. Но греки тоже парни не вчера. Да, Александрию мы помним великую. Это воины, корабелы. Но арабы, арабы, даже они теперь захватили нашу землю. Вот до чего мы дошли. Вот каковы грехи наши. Смотрите, земля какова? Какова плодоносящая сила? Она для арабов рожает вот такие виноградные гроздья, которые величиной с теленка, ну, пусть с козленка. А если бы мы пришли туда, представляете, как бы она для нас родила? Со слона. Со слона. А виноградная то гроздь, она же тоже не с хрену взялась, она же из Жаминой главы. Да. Шлях. Она же из ее главы, да, пошли людей. Когда люди вернулись еще в далекие времена при Моисее, посланники Моисея вернулись из земли Израиля, которая тогда называлась земля Ханаан, даже слова Израиль не было. И принесли что? Виноградную гроздь такую, что- Одну несли два человека. Да, одну несли два человека. Сейчас это эмблема Министерства туризма Израиля. Можете посмотреть: два здоровяка тащат огромную виноградную гроздь. То есть не даром тут виноград, что земля наша, она та же прежняя, земля, текущая молоком и медом обетованная. Но она сейчас рожает даже для арабов вот такие вот гроздья. Представляете себе, что бы для нас она могла сделать? Ну, я тогда сделал все, что мог. Я им порвал урожай. Но вы понимаете, я даже не все в моей власти. Возвращайтесь, гады. Вот в чем пафос его политической агитки. Вот такая вот штучка. Это, конечно, тоже ярмарочная проповедь, но менее удачная. Так, еще прочтем Михильту или Бог с ней? Давайте прочитаем проповедь еще. Так. Тогда что же? Елиша. Как-то однажды Раббан Йоханан бен Заккай ехал в ‹неразборчиво›, название местности, увидел одну девицу, которая выбирала ячменные зерна из конского навоза. Ну, это любимое занятие всякой девицы. Да. Мы этим и занимаемся. Да, вы занима- видели, да? Сидит, мол, была девица и выбирает аккуратненько изящными пальчиками, да, из конского навоза. Да. Зачем она их выбирает? Чтобы съесть, потому что другого нет. Сказал им ученикам Раббан Йоханан бен Заккай: видели вы эту девицу? Кто она? Сказали они: еврейка. А лошадь эта чья она? Сказали они: одного арабского всадника. Сказал Раббан Йоханан бен Заккай ученикам своим: все дни жизни своей сожалел я об одном- Пасуке. Пасуке- Откровении из Торы. Из Торы. Читал я его, но не знал, что он означает. Классический запев любого. Ну ладно, это прочтем все, а потом разберем. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских. Из песни о песнях, да? Да. Не хотели вы простираться перед небесами. Так вот, теперь простирайтесь вы перед низчайшим из народов - арабами. Ой, красота уж, прекрасно. Не хотели вы отвешивать, платить небесам по одной бека с головы. Так вот, теперь отвешиваете вы по пятнадцать шекелей налога царству врагов ваших. Ното бене. Бекале гульголет. Бекале гульголет - э, бека - с черепа подушный налог, взимаемый на храм. Бека - маленькая монета, равная половине шекеля, содержавшая около десяти грамм серебра. Не хотели вы прокладывать дороги и пути для паломников? Так вот, теперь прокладываете вы дороги для войск угнетателей ваших. А! Вот так. Так, ну давайте прочтем еще раз. Ричечка, прочти, пожалуйста. То есть, получается, это в Израиле происходит? Да. То есть получается, что Израиль, а, абсолютно захватили арабы, да? Римляне ушли, что ли, оттуда? Римляне держат гарнизоны, а арабы пасут коз и коров, ну, в основном коз и верблюдов везде. И всячески евреев угнетают. Нет. Нет. Они не угнетают, они даже разрешают из конского дерьма насобирать немножко пшеницы. Это же вполне друж- Ячменя. Ячменя, пардон, пардон. Насчет пшеницы- Дружелюбный жест. Да, это дружелюбный жест. Они говорят мужикам, конечно, нет, а девушки, у вас есть девушки? Мы приглашаем. Вот у нас тут говно, пожалуйста. [смех] Переберись. Да. Угу. То есть в стране жуткий голод, да? Там мы, значит, увидим в следующем тексте, если предварим, какой он. Но сейчас давайте разберем. Значит, во-первых, как-то однажды, но это как бы, да, понятно, однажды - это запев. Once upon a time. Once upon a time. А кто этот Йеханаан? О! Вот раббан Йеханан бен Заккай заслуживает отдельного рассказа. Теперь я сейчас расскажу. Рас-- вопрос Андрея: в Израиле ли, чтобы не было сомнений, в Мацен Йегуда. Йегуда - Иудея, часть Израиля. Поэтому тут всякие сомнения отпадают. Они специально-- этот Пендюрин, куда, черт его знает, куда он уехал, да? Но они специально добавили, чтобы было понятно, это в самом сердце Израиля, в сердце Иудеи. Мацен Йегуда. Значит, увидел девицу, которая выбирала ячменные зерна и причмокивала от удовольствия. Сказал он ученикам: "Да, видели вы эту девку? Кто она? Еврейка. А лошадь? Арабская". Ну что, всадник, да? Наверное, он пригнал стадо. Пастухи пасут, пасут, да? А, значит, его лошадь ест какой-то там хороший овес или ячмень. Ячмень. И да, и из непереваренных зерен состоит рацион этой девицы. Не дай Бог никому. Что же говорит в этой ситуации раббан Йеханан бен Заккай? Он начинает сказать: "Приведите девку, помойте ее, дайте ей хоть чуть-чуть хлеба и воды". Вы этого ожидаете, да? От старца. Нет. Он, конечно, вспоминает Писание. Как бы вы определили, если бы увидели девицу, которая ковыряется в говне? Вы бы, конечно, вспомнили Писание. А также те трудные места из него, которые вы пытались истолковать, но не могли. Это совершенно естественно. Он поступает так же. Вы просто мало видели девушек, которые ковыряются в говне. [смех] Да. Но поскольку для него это как для норма-- привычно, видимо. Все дни жизни своей сожалел я об одном отрывке из Торы. Читал я его, но не знал, что он означает. Это, значит, надо верить, что он читал и не знал, что означает. Это классический запев. Так говорит любой мудрец, когда вдруг ему пришло в голову неожиданное, необычное, нестандартное истолкование, называется хидуш - новизна. Новелла, новелла. И, значит, всякий такой хидуш должен быть обязательно ученикам представлен. Без него как бы мудрец не мудрец. Чем мудрец отличается от обычного человека? У мудреца эти хидушим, новеллы, они у него как жемчужное ожерелье, а у обычного ученика - как одна жемчужина, а у простого - один песок. Вот такое талмудическое сравнение. Да? Значит- Новое прочтение. Новое толкование, новый интересный нестандартный комментарий. И тут он вспомнил Песнь Песней, отрывочек такой. Если ты не знаешь, вы знаете этот отрывок, да? Им лехи би лаха, яфа абин а-нашим. Вот так вот, да? Поют йеменские хасиды. Знаем, конечно. Если ты не знаешь, прекраснейшая из женщин. На самом деле это жених говорит невесте, да? Песнь Песней - это же любовный диалог. Девка говорит: "Где же я тебя найду?" Он говорит: "Не переживай, найдешь. Иди по следам овец, паси козлят возле шатров пастушеских, в одном из шатров мы отдохнем". Да, и отдохнули. Но вы помните содержание Песни Песней. Там все хорошо в библии, да, никакого динамо. Если ты не знаешь этого-- ну и вот как он это трактует. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин. Он предлагает трактовать так: прекраснейшая из женщин - это не героиня Песни Песни, там пастушка, которую звали Суламита, Суламифь. Шуламифь на самом деле, да? Шуламифь вы ее знаете как Суламифь у Куприна. Помните, да? В, ну, Суламифь рассказ Куприна. Вот. Как белая цыганка. Суламифь, Шуламифь - дитя мира, дитя мира. Он говорит: "Нет, это не она прекраснейшая, прекраснейшая женщина - это Израиль". Израиль на иврите грамматически женского рода. И он говорит: Исраэль зот яфа. Вот Израиль - это красавица. Вот не хотела ты, Израиль, простираться перед небесами. Вот теперь ты ешь дерьмо из-под копыт араба, да причем еще и мерзейшего из арабов. Да? Вот. Не хотели вы платить налог на храм. Бека-- бека ле гульголет. На слово гульголет я обращаю ваше внимание. Гульголет на иврите - череп. В греческом неверном произношении - Голгофа. Да? Это был такой лысый холм, лысая гора, да? Отсюда, кстати, на Лысой горе собираются все ведьмы. На Лысой горе происходят всякие бесчинства. А реально в окрестностях Иерусалима есть гора, которая называется Гульголет. Ну, а теперь она уже практически в черте города. Ну такая безлесная, такой холмик, да? Раньше там казнили. Место было такое с плохой репутацией. Бекале гульголет - здесь бека - монета с черепа. Это был мелкий моне-- мелкая монетка, которую на храм надо было отдавать, но не хотели отдавать. Значит, вот теперь видите, да? По пятнадцать шекелей. То есть во сколько они больше платят, страшно подумать. Не хотели прокладывать дороги и пути для паломников - вот теперь прокладываете вы дороги для войска, для войска ваших угнетателей. Ну, понятно, дидактический посыл вполне понятен, да? Вот именно это Йохана нам и хочет сказать. И в этой-- в образе этой красавицы он видит образ всей земли Израиля или всей страны Израиля, всего народа, который вот персонифицирован в образ-- в образе этой красотки, да? Вот вы были любимицей Бога, женой его, да? Бог - небесный супруг, а вы - жена. А теперь вот до чего дошли: в говне ковыряетесь. Ага, так. Вот, значит, до чего вы докатились. Теперь следующий текст. Кто у нас его не читал еще? Василий, да. Реб Войцех, прочтите нам текст. Сефрей Двореим - это самые хорошие, вам уже оставили наши. Девять, девять, Вася. Ну, что делаем? Вот случай с раббаном Йохананом бен Закаем, который как-то ехал верхом на осле, а ученики его шли следом за ним. С самого первого-- с самой первой фразы мы видим, как текст этот второй отличается от первого. Первый - небрежный и схематичный, конспективный. Второй - очень правильный. Он ехал на осле, а ученики шли за ним. Великолепная деталь. А если бы он ехал на коне, где шли бы ученики? Далеко. Нет, ученики бы шли впереди, ибо коня надо вести под уздцы- А! -а осла надо пихать в задницу ногой, иначе он никак не пойдет. Да. Именно так, да. Значит, ученики шли за ним. Отличная деталь, да? Такой штришок. Хорошо, и что же? Ну, дальше нам понятно из этого, кого может увидеть старый старик, который уже для девушек не представляет интереса. Увидел он одну девицу- Ну! -которая собирала ячменные зерна под ногами, то есть из навоза, родского скота. Ой, боже. Ну, поскольку мы знаем, что это любимое занятие- [смеется] -мы успокоились. Но! Тут она его увидела. Когда увидела она раббана Йоханана бен Закая, вернулась она- Завернулась. Завернулась. Вернулась она в овс и стала перед ним. О! Сколько же у нее было волос? Ну, не знаю. Ну, у святули есть некий шанс как-то достичь остальные красавицы. Случись такое- Завернуться-то девочке. Есть счастье, да, вам только шею завернуть, да. Да и ухи-то прикрыть. Значит, ну тогда носили длинные волосы. И тут интересный такой-- литературное мастерство автора второго текста на два порядка выше, чем первого. Она увидела его, и девица, девица не потеряла стыда, да? Ей нечем прикрыть наготу. Ну вот до чего она дошла? Она уже любую одежду, я думаю, продала. Вот, о чести- Одеялись в покрывала. О чести тут деликатно не сказано, но мы можем догадаться. И все ж-- но она, тем не менее, стыда не потеряла и, увидев почтенного старца, завернулась в волос. Я бы сказал, в полуистлевшие остатки волос, но они меня поправили. Рабби, дай мне на пропитание. Спросил он: чья ты дочь? Естественный вопрос. Каждый будет просить. Сказала: я дочь Нагдимона бен Гуриона. О! То есть для нас это ничего не значит, Нагдимона бен Гуриона, а так, если бы мы увидели бомжа, ну, например, да, поехали в Нью-Йорк или в Сеул, и тут такой колоритный бомж в красной фетровой шляпе. Я реально видел такого в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке. И мы ему: кто ты? Он говорит: я? Я племянник Бела Гельцина. [смеются] Он говорит: да, это правда. Племянник Бела Гельцина, да. Такой позор семьи, велика хаке. Ну вот такая вот ситуация. Нагдимон бен Гурион - сказочный богач, как в девятнадцатом веке был Ротшильд, да? Вот такой. Угу. Сказала она: Рабби, вспомни, ты подписывал мою ктубу. Брачный договор, да? Сказал раббан Йоханан бен Закай ученикам своим: да, я подписывал ее ктубу. Ктубу. Ктубу. Ктубу. И помню, что читал там, что приданое было тысяча тысяч золотых динаров со стороны жениха и столько же со стороны этой девицы. Банковские люди, посчитайте мне сумму приданого. Миллион. Два миллиона. Миллиард какой-нибудь. Не, ну скажите мне сумму, банковские люди. Два миллиона золотых динаров. Это абсолютная фантастика. Вы представляете, какой динар, да? Динар - это слиток. Почему он был с дыркой? Рассказывали мне эти динары с дырками. Динар - это слиток, который носили на шее, на шее, потому что ты задолбаешься вот так носить. Да, значит, динары - слитки золота килограммов от пяти до десяти, чтобы не брать с вас лишнего. И можете себе представить, какова была сумма приданого. Это полная фантастика. Таких сумм не могло быть у частных лиц, будь он хоть Нагдимон, хоть Бен-Гурион, хоть кто на свете. Такие суммы могли быть у самых богатых царей. Да, вот лидийский царь Крез, да, чье богатство вошло в поговорку, какие-нибудь персидские цари. Даже у римлян не было такого бабла. У египетских фараонов, наверное, в лучшие времена могли быть. Но и о храмах - да, потому что храмы же никто не грабил, все боялись. И в храм, там, типа, например, Артемиды в Эфесе или Аполлона в Дельфах, или Посейдона в Коринфе. Ну и иерусалимских, да, там могли быть такие бабки громадные. Но это, конечно, явное преувеличение. Так же как преувеличение, что дочь Нагдимона ковыряется в говне. Ребята, не надо нас дурить. Богатые всегда выживают во время войны. Война тяжелее всего приходится на бедных, да? Бедных, средних, а богачи всегда знают, куда им слинять. Поэтому невероятно, чтобы так случилось. Абсолютно невероятно. И вторая невероятность - это чудовищная сумма ктубы. Но это, видимо, для чего-то ему нужно. Для чего?Не заходя, они поклонялись на Храмовую гору, прежде чем стелили им под ноги милетские ткани. Еще одно уточнение: а что такое милетские ткани? Шерстяные ткани из греческого города Милета, необыкновенно ценные с древности. Многие цари шили себе одеяния из этих тканей. А в чем фишка? Это была очень тонкая шерсть греческая. Там коренные овцы. А в Милете была уникальная колония, ее потом истребили, колония морских ракушек, с помощью которого можно было окрашивать в пурпурный цвет. Пурпурный цвет, это был царский пурпур. То есть, ну, как бы такие ткани стелить под ноги - это еще одно. То есть целый ряд литературных гипербол. Из милетской ткани реально, да, шили цари одеяния. А тут он что, не как коврики, да? Для того чтобы ногами не ступать по земле. Это, конечно, все, все литературные фигуры. Что же дальше? Заходили они, поклонялись, возвращались домой в радости. А я все дни жизни моей хотел понять, что означают эти строки из Писания. Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских. Он берет тот же стих, но как он его по-иному в этом тексте трактует. Не считай козлят твоих- [говорит на иврите] А считай трупов твоих. [говорит на иврите]. Ага, любимый прием игры слов, перемена-- игры букв. Перемена одной буквы меняет полностью смысл. Ибо каждый раз, когда Израиль, то есть еврейский народ, делает то, что угодно Вездесущему, ни один народ, ни одно государство не может овладеть им. Но когда Израиль не делает того, что угодно Вездесущему, отдают их в руки ничтожнейшего из народов, и не только в руки наиничтож-- ничтожнейшего из народов, но бросают под ноги скотов ничтожнейшего из народов. Ой, мамочка! Василию тяжело далось как политически корректному юноше, но как рейв он это выдержал. Смотрите, два текста. Сравнение явно в пользу второго. Второй литературно гораздо более совершенен. Начинается все с детали. Получается, он как очевидец. Есть хорошая поговорка: врет как очевидец. Этим штришком автор дает понять: я видел это. Я видел, как ученики шли, пихали в задницу осла, а тот медленно шел. Рабби Йоханан бен Закай кочевал в седле и о чем-то размышлял. А Йоханан бен Закай шел здесь впереди. Ну, естественно, что он мог увидеть? Он мог, конечно, девицу. Странно, что он встречает их в таких пикантных обстоятельствах. Рабби Йоханан бен Закай, надо вам сказать, никогда к девицам особо не питал расположения. Он был женат, как все, но это его так не интересовало. Поэтому ему девицы могут показаться совершенно запросто, смело и без риска. Без риска. Евка, значит, увидела, завернулась, что показывает, что она стеснялась, и говорит: «Рабби, дай мне пропитание». Он сказал: «А ты, собственно, чья?» «Я дочь Наггемонова». И тут начинается целая череда гипербол. Во-первых, дочь такого богача, конечно, она бы, безусловно, спаслась, уехала бы куда-нибудь. Богачи всегда спасаются. За редчайшим исключением. Дальше идет еще одно преувеличение о том, что сумма ктубы была фантастическая: два миллиона золотых динаров. Дикая, фантастическая, непредставимая сумма. И третье, по принципу возрастания, что они стелили себе под ноги, чтобы, значит, на-- не осквернить свои ноги даже землей Храмовой горы, которая святая по определению, они стелили там себе дорогущие шерстяные ткани из Милета. Но это даже, это даже не анекдот про нового русского, который меняет Hammer, потому что полная крепельница, да, в машине, а это что-то такое вообще запредельное. Да, это, конечно, преувеличение, гипербола. Важно понять, как они были богаты. Для чего? Чтобы показать, как они низко пали. Вот как высоко был поставлен весь народ Израиля. Вот какое было у всех богатство, вот какая у всех была благодать, вот какое у всех было благосостояние. И где мы теперь? И он трактует Песнь Песни. Теперь понятно, что он упирает, на что он опирается. Он опирается на перемену буквы. В любом языке это можно сделать. Но я не знаю особенных примеров. Но я знаю только один такой вот анекдот. Да, вы знаете, что Машу каслом не испортишь. Или нет? Угу. Нет? Измецкий хвост, закорк сопеет. Нашел и глотни, да и едь. [смеется] Машу каслом не испортишь. Тут надо добавлять: смотря какое касло. А как звучит поговорочка? Каша масляная. Да, как только меняется смысл, появляется пикантность, столь необходимая для каши и так далее. Вот это что-то похожее. Но в русском языке таких примеров не так много. В талмудических трактовках, в Агаде, в трактовке библейских и иных текстов их вал. Это один из любимых их приемов: взять, заменить одну буквочку, сразу меняется весь смысл. Как тут, значит, вместо [говорит на иврите] это или это геди - это козленок. Кто бывал в Израиле, Эйн Геди, столица этого Мертвого моря, источник козленка. Это до сих пор место с незапамятных времен живое. И он, значит, предлагает читать не [говорит на иврите], а [говорит на иврите]. Вместо далет поставить бэт, и все. Полностью меняется весь смысл. Тогда получается, ты идешь по следам трупов своих. Кто идет? Согрешивший Израиль. И дальше он выходит на свое Дидактическую любимую мысль о том, что вот если бы вы жили бы, как Бог велел, так разве бы вас постигли такие несчастья, да? А вот теперь вы брошены под ноги даже не народа гнусного, а скота этого народа. Да? Значит, его задача в рассказе автора поднять благосостояние на невиданную высоту, чтобы тем ниже было падение. Да? Значит, я думаю, что это совершенно выдумка, это притча. Ничего такого в жизни не было, никто говна не ел. Голод был. Насчет голода есть совершенно изумительное свидетельство. Самая крайняя степень голода это какая, скажите мне? Людоедство. Да, безусловно, это людоедство. Самая крайняя степень голода - это людоедство. А если до этого доходит, это означает крайнюю степень, так сказать. Вот интересно, в Питере во время блокады были случаи людоедства, тщательно скрываемые пропагандой до сих пор, но их как бы не могло не быть. Впрочем, это продавалось на базаре. Во время Гражданской войны это была распространеннейшая практика. Все эти пирожки были с человечиной на одну треть. В Библии описан случай людоедства. В Книге Царств, когда там некий царь ходит по осажденной своей столице, а там уже ни воды, ни еды, они уже там съели птиц и крыс, а враг не снимает осаду. Ну, классический случай, душит, чтобы они сдались. И выходит женщина и говорит: "Царь, царь, помоги мне". А он говорит: "Чем я тебе помогу? С гумна ли, с точила ли". То есть что хлеба я тебе дам или вина. Точило вместо давильня давит вино. Ничего, нет. Чем я тебе помогу? Нет, яви мне правду и суд, рассуди нас с соседкой. Соседка мне сказала: "Давай съедим сегодня твоего ребенка, а завтра моего. Моего мы съели, а она своего не отдает. Это ведь несправедливо, правда, царь? Поэтому накажи ее и заставь выполнять условия договора". И царь в слезах удаляется, видя, до какой степени дошла ужас, ожесточение и безумие. Это в Библии. Значит, я думаю, это было. Иосиф Флавий описывает в Иудейской войне случай людоедства, когда солдаты, патрулирующие город, а уже хлеба давно нет, уже съели все, что только можно. Вдруг они чувствуют запах мясного бульона. Думают: "Ни хрена себе!" Они, естественно, на запах врываются, а там, значит, радостная такая женщина говорит: "О, хорошо, сейчас устроим пир". Откуда мясо? Это я ребеночка зарезала, сварила. Сейчас вас угощу. Они с ужасом убежали и доложили, значит, солдатам, что вот, значит, вот такой случай был. Мать обезумела и ребенка зарезала. Бывало, бывало, что там говорить. Людоедство я допускаю во время голода, и об этом источники свидетельствуют, поедание говна и переваренных зерен. Это метафора, конечно. Это метафора, безусловно, чтобы показать всю низость падения по сравнению с высотой, на которой вы были. Да? То есть это чисто, это не исторические свидетельства совершенно, это чисто литературный прием и с понятной нам дидактической целью. Да? Вот видите, если бы вы вели себя как следует, да? Но первый текст конкретизирует: платили бы налоги, прокладывали бы тропы для паломников, да? Там простирались перед небесами, это означает просто вовремя молились. А вы ничего не делали. А этот не конкретизирует, а просто говорит: не делает угодного Богу. И вот посмотрите, теперь ест дерьмо. Но дидактические посылы там и там. Это, это дидактический рассказ, проповедь. Жанр бессмертный абсолютно, он переживет любые века, потому что во все времена будет популярен и востребован. Всегда. Всегда надо воспитывать малых сих, их надо воспитывать на четких, понятных и берущих как бы за душу примерах. Здесь через каждое слово комментарии. Что кто там для нас такой Нагдимон Милетский? Для тех людей это было так же понятно, как мы говорим Ротшильд, Мерседес или там, я не знаю, какая-нибудь куртка от Версаче, да, которой она вытирает пыль, да, в курятнике или там дерьмо. То же самое, да? То есть реалии, они же легко расшифровываются, но мысль нам ясна. И эта мысль проходит через все религии, через иудаизм, конечно, тоже красной нитью. Не живи не как хочешь, а как Бог велит. Живи, как Бог велит. Вот если ты будешь жить, как Бог велит, никакие несчастья тебя не постигнут. А не будешь, вот извини, вот тебе пример, да. Почему это приписывается Йоханану бен Закаю? Потому что он никогда не врал, в отличие от Шакля, правдивейшего. Йоханан не врал, и поэтому здесь, значит, такое внимание к бытовому правдоподобия. Рассказать вам про Йоханана сегодня? Уже девять или- Евгений Иосифович, а почему вот эти два рассказа на одну и ту же тему написаны? Они действительно рядом там были? А, нет, они не рядом. Обратите внимание, в двух разных источниках. Вот посмотрите, один - Мехильта, второй - Сифрей. Да? Да. Это разные совершенно тексты. Разные люди писали. Разные люди. В разное время. Почему одно и то-- такая- Параллелизм? Потому что это мотив для проповеди. Это- Построены на одной и той же фразе из Песни Песней. На одной и той же фразе, на одном и том же псевдоисторическом эпизоде, который якобы когда-то с Йохананом бен Закаем произошел. Объединил их я произвольно. А для кого писались тексты? Для раввинов в помощь для проповеди. Потому что как надо наставить народ? А вот расскажу вам, ребята, вот многие приходят и говорят мне: "Ребе, что мы будем мучиться или соблюдать всю эту хрень, которую вы там придумали, всю эту галаху и очень тяжкий обременительный еврейский закон?" Не нашел себе сначала что ответить, а потом подумал: а ведь рабби Йоханан бен Закай уже сказал, вот послушайте. И читает. Тут народ припухает. А Йоханан бен Закай у него репутация. Говорит: ну, если он такое видел, так что же нам- Сразу представляешь, а кто такой Йоханан бен Закай? Народ знал. Знал, знал, конечно, знал. Это один из известнейших людей в иудействе. Ну, сейчас, наверное, не знают, но тогда, конечно, знали. Йоханан бен Закай жил во время первой иудейской войны, которую вот описал Иосиф Флавий, да? Он был учитель славный. Он верил, что война окончится успешно. Поддерживал и всячески ободрял восставших и пришел к ним в Иерусалим, который римляне осадили, и потом очень быстро понял, что все, всему конец. Он просто, ну, он увидел, да, он никогда не видел легион на марше, но он его увидел один раз, и он понял все. Что, конечно, сомнут. И уговорить вот тех людей, которые тогда в Иерусалиме взяли власть, это крайние фанатики, было невозможно. Значит, и он понял, что все помрут. И, во-первых, ему не хотелось умирать. Это, конечно, тоже важный стимул, но, во-вторых, он ос-ощущал ответственность. Он избрал изумительный путь ужасного поношения и позора, но принятия на себя ответственности за спасение, скажем так, народной души. Во время таких страшных войн никакой пафос не лишний. И тогда речь идет об огромных вещах. Это же не выборы. Он подумал, что можно выбраться живым, но как это сделать? Значит, выпускали свои только трупов, а римляне трупы как раз тоже выпускали, разрешали хоронить. Во-первых, из уважения. Тит любил царицу Беренику, иврейку. И она сказала: "Ну, не надо издевательств, разреши хоронить". Он сказал: "Хорошо, трупы пусть выносят. Разрешим". Во-вторых, трупы - это эпидемия. Эпидемия, она же не знает национальной границы. Это завтра все римляне будут с оспой, чумой, холерой на этой жаре. Поэтому трупы лучше-- и они не препятствовали. Значит, если это реально труп, ну, можно проткнуть копьем, мертвому же не будет убытка, то закапывайте. И вот они распространили слух, ученики, что рабби заболел и через неделю умер. Но он живой. Его выносят, значит, в саване, в таком гробике хоронить. Встречает стража и говорят: "Скончался старик великий?" - "Да, умер, умер, к сожалению". - "О, очень жаль, очень жаль". - "Но такая судьба". - "Но надо проткнуть". - "Ну как на старика? Ну, не надо. Ну, ну, издевательство над трупом. Ну, старика-то не надо". Стража какая? Стража еврейская, еврейская. Еврейская? В Иерусалиме еврейская, да. И они говорят: "Ну ладно, ну старика не преда-- а он же не врал. Старик же не стал бы притворяться. Ну, умер. Ну что, вы не видите? Он, лицо заострилось. Ну что там? Зачем его то? Ну, не нужно, правда". А нарушить целостность тела - это надругательство над трупом. Поэтому, ну, стражники подумали: ну, старика, конечно. Ну ладно. А ученики знали, что он не умер? Ученики знали, да. Но без них он на него не полез. Они его отволокли. Тут римляне: "Что несете?" - "Труп. Давайте мы проткнем". Он говорит: "Нет, это не труп, это живой человек". Он встал. Они говорят: "Что за хрен? Так давайте будет мертвый". Йоханан сказал на хорошей латыни, ученики хреновенько, а он хорошо: "Меня отведите к вашему главному, к Веспасиану. Я ему уполномочен передать некое пророчество". Они подумали, что парламентер. Ну, тронешь, а потом голову снесет. Пошли, и они отволокли. Он при-- ученики вернулись назад. Вернулись назад? Да, вернулись назад в Иерусалим, а он пошел к римлянам. Предстал перед Титом Флавием Веспасианом, тогда просто полководцем. И тот ему сказал: "Ты будешь императором, ты будешь императором. Свет с востока, есть пророчество, он его прочел, из Библии. Ты будешь императором, основателем династии, владыкой Рима и всего мира. Я пришел тебе об этом сказать". Тот говорит: "Ты что?" - "Я тебе точно говорю. Хочешь, ты можешь меня заковать в цепи и держать до тех пор, пока ты не получишь об этом известие. Значит, тебя твои войска провозгласят Цезарем". Он говорит: "А за такие слова там, все, что со мной сделают?" - "Это фигня. Держи меня пока при себе пленником". Он сказал: "Ну хорошо, но цепи не надо, только ножные. Ну, чтобы не убежал. Ручных нет". И, значит, со всем почтением и ждал три месяца. А он знал, кто это? Кто? Кто Йоханан? Да. Не, ну ему рассказали пленные евреи, что это великий мудрец и великий старик. Но он не до такой степени. Через три месяца умирает Нерон, потом умирает Гальба, и его провозглашают императором войска. Император - это же военная должность, да? И он становится Цезарем. Он его освободил. Сказал: "Ты пророк Божий. Какую ты хочешь награду?" Он сказал: "Две. Первое: ты даешь мне табличку, на которой десять тысяч крестов, и каждый крест я буду обводить крючком, когда буду кого-то из пленных евреев у тебя забирать. Я пока не знаю кого, но десять тысяч. Как закончится все, я табличку отдаю". Тот сказал: "Десять тысяч нет. Пять тысяч ладно". На пять тысяч дает табличку. "И второе: я хочу в городе Явне, где потом процвела академия, да? Я хочу, это самый провинциальный, захолустный из городов, я хочу там такую, ну, типа равинской академии". Он говорит: "Что?" - "Хочу академию". - "Проси царство. Хочешь, ты будешь царем. Там я восстановлю царство, да? Там, ну, соправителя тебе возьмем, будешь наместником римским. Ну, проси что-нибудь нормальное". Он говорит: "Не-не-не". - "Ну, бабок. Ну, ты старый, но как-то поживешь". - "Нет, дай мне вот эту академию и возможность туда, кого я захочу, того принимать". - "Так это бери". Я отдам. И подписал указ, что, значит, она пользуется неприкосновенностью. Она пользовалась такой аж до второго восстания. А Йеханан бен Заккай, э, пошел по городам. Ему стали говорить: "Ты же предатель и сволочь". Почему? А он сбежал из Иерусалима. Все ж погибли. Иерусалим был сожжен, а он сбежал. Говорит: "Да, я вот так, ребята, ну что делать?" Он никому не врал, что я там случайно, меня взрывной волной. Нет, я вот выбрался, да. Но я должен спасти народ. И стал собирать тех, кто сейчас остался из мудрецов. С-собрал их в этом Явне, они восстановили Писание полностью, стали составлять начало того, что стало потом Мишной, и восстановил вот эту вот интеллектуальную жизнь духовную. С точки зрения римлян это была полная хрень, а с точки зрения еврейского закона это оказалось самым важным. Он понимал, что царство все равно какое царство? Они все равно любое со мной. Очень мудрый шаг со всех точек зрения. И Йеханан вошел как такой вот спаситель народа. Не побоялся даже не смерти, да, а жизни в позоре, что его упрекали до конца дней, конечно. Одно дело на миру смерть красна, да? Умереть с оружием в руках, со словами: "Господи, иду к тебе". А тут ни хрена - он выжил. А значит, выжил трус малодушный. Но он вот такой путь избрал. То есть в высшей степени- [неразборчиво] С Йохашей, да, но Йохашай в несравненно меньшей степени. Ну да. А этот пожертвовал и репутацией, и всем, да, ради того, чтобы спасти народ единственно возможным тогда путем. А как же, если у него была такая подмоченная репутация, как ему удалось, ну, скажем так, свет духовной, интеллектуальной элиты вокруг себя собрать? Почему он не сказал- Он их спасал- Знаешь, я тебя умоляю, он мог сказать: "Спасибо за- Ну, когда завтра, когда завтра распнут или сегодня ты идешь, то, конечно, они скажут. Кроме того, свет элиты, понима-- он им, он им объяснил, он им объяснил. Народу было тяжелее, но и народу как-то объяснили потихоньку. И, но потом оценили его подвиг великий. Он стал героем во всех поколениях. Вот самопожертвование, да? Но при его жизни, я думаю, ему было тяжело и нелегко. Тем не менее, вот он это все, это он сделал. Вот такой он удивительный человек. В контексте наших рассказов это важно, потому что он же не врал, да? И значит, ну раз уж Йеханан бен Заккай о таком рассказывал, слава богу, это точно было. Вот такие дела, мои дорогие. Ну что, у нас остался Гетин. Но это, конечно, мы отложим, потому что это офигенный текст о женском коварстве и мужском паскудстве. Разыграем по ролям. О мужском паскудстве я вам расскажу, о женском коварстве я хотел бы, Сережка, это только послушай. На самом деле нет. Нет, Сереж, мы не будем. Женщины не бывают коварными, они все чудесные. Кому как. Все.
