Талмуд, Мишна и мидраши

Ааа очень любопытные тексты, которые, я уверен, вам не встречались в быту. Вот мы их почитаем. Талмуд из тех книг, о которых все что-то слыхали, но, конечно, толком никто не читал. Мы поговорим, если вы хотите, о том, что такое Талмуд вообще, каким образом он складывался, из чего он состоит. Отлично, хотим. Да. А потом разберем, значит, конкретные, э, тексты. Подборочку-- ее делал я, и она такая субъективная, она из разных текстов. Тут есть Талмуд и есть так называемые Мидраши. Э, но они отличаются. Что, что важно: из вот этой подборки, как мне кажется, вырисовывается картина как бы многообразия талмудических текстов. Хотя, конечно, всего многообразия оно не исчерпает никогда. Э, в Талмуде тексты самые разные, потому что это, э, книга без, ну, как литературный памятник, без жанровых границ. Само слово "талмуд" означает "учеба". И начал он складываться где-то в конце первого века нашей эры и сложился где-то к шестому-седьмому. То есть его писали лет пятьсот-шестьсот. К тому моменту, как раз к торжеству ислама, его полностью и завершили. Его бы, наверное, еще писали, но необходимость полемики уже не только с христианством, но и с исламом, э, принудила еврейскую вот эту вот ученую элиту, которая Талмуд составляла, поторопиться. Какие были предпосылки создания текста? Он уникальный в этом плане, он ни на что не похож, и попытки его сравнивать, там, скажем, со святоотеческой литературой, со священным преданием у христиан совершенно несостоятельны. Он не лучше и не хуже, он просто совершенно про другое и не о том. В основе любой религии лежит Священное Писание. В иудаизме это Танах. Христиане зовут его Ветхий Завет. Христиане добавили Новый Завет. Получилась христианская Библия, да? А потом мусульмане, взяв Библию за некую основу, от нее ушли, написали Коран. Всегда Священное Писание есть фундамент доктрины религиозной. А вот дальше начинаются, так сказать, ее комментарии в самых разных видах. В этом плане Талмуд на какие-то тексты похож, но складывался он в совершенно необыкновенной обстановке. Евреи - народ своеобразный. Ну что тут скажешь? Значит, за четыре тысячи лет что только не было в истории. И такое вот есть очень много образов, разных образов таких карикатурных жидов, в том числе такое трусливое, гнусавое, такое вот что-то с перхотью, маленькое такое, зашибленное, которое все обижают. А есть наоборот, джигяра, который всех там убивает, а, вот, гоняет бедных арабов. Миллионы евреев гоняют малую горстку арабов. Евреев шесть миллионов живет в округе Израиля, арабов - четыреста пятьдесят. Просто так, для сравнения, для пытливого ума вашего. Ну и так далее. То есть в разное время были как бы разные образы. А для римлян еврей никогда не был, э, несчастным, запуганным, плюгавым, таким вот существом из гетто вроде там Янкеля из "Тараса Бульбы", да? Наоборот, они его изображали таким злобным чудовищем, каким-то кровавым разбойником, совершенно непримиримым фанатиком, поскольку они их хорошо знали. Римляне впервые столкнулись с евреями, когда заступились за евреев где-то в сто шестидесятых годах до нашей эры. Рим тогда только еще подымал голову, римский орел, но уже все как бы понимали, кому власть принадлежит, и с кем придется считаться. И римляне наблюдали, как евреи восстали против греко-сирийской династии Селевкидов. Огромная империя с центром в Антиохии, нынешняя Сирия, Дамаск. Тогда не было никаких арабов, ну, арабы были, но это были пастухи, погонщики верблюдов. Никто их серьезно не считал. Но был народ сирийцы, который просто исчез. Вот они вот жили вместе с греками на территории нынешней Сирии, и Палестина принадлежала им. Был царь Антиох Эпифан, который в Библии назван корень зла, корень греха - shoret hara, отсюда это выражение "корень зла", который не то чтобы он что-то личное питал против евреев, но они были как бы камешком, на которых переворачивался воз его империи. Он готовился воевать с Птолемеями в Египте. Две супердержавы, а Палестина между ними. И он хотел добить-- это же путь, по которому пойдут войска. Хотел добиться лояльности полной, чтобы они не делали вылазок против войск, собственно, жрали фуражом. Ну, вы знаете, да, как оно бывает. Вот Наполеон на этом накололся. Когда население враждебное, то армии конец. И вот он хотел просто укрепить коммуникации, и в этом плане он действовал абсолютно разумно. Он, значит, с еврейской аристократией эллинизированной вступил в переговоры. Они, значит, сказали: "Да ладно, мы, разумеется, за греков". А народ ненавидел все греческое и был исключительно за старый, так сказать, режим. Ну, похожая ситуация, как сейчас в России, да? Элита совершенно за одно, а народ абсолютно за другое, да? Голосует правильным образом за своего вождя. Это часто бывает у всех народов. Вот на этом, значит, накололась еврейская элита того времени. А чем так греки насолили народу, что он- Они были символом, как сейчас американцы для России. Что America? Никогда в жизни плохого не делала России. Нет страны более дружеской для России. Греки не были уж так дружелюбны к евреям, но плохого точно ничего не делали. Но с греками ассоциировалось чуждое культурное влияние. Греки - это театр. А там мужики переодеваются бабами. Нельзя. Это прямой запрет, значит, на переодевание, а это мерзость. Греки выступают в своих палестрах и в гимназиумах, и там, значит, голыми бросают диск, борются, бегают. А это разврат. Значит, убедить еврейскую массу широкую, без обид, в том, что голые - это совершенно не обязательно немедленно приступать к делу, а можно посоревноваться, было невозможно. По их мнению, раздеться - значит немедленно приступить к делу. И тут ни-никакие методы, значит, убеждения на них не действовали. Греки - это эллинизация. То есть как всякая империя, да, как сейчас американцы насаждают английский язык всеми средствами и английскую-- американскую культуру от Макдональдса до доллара, да, и от самолетов до фильмов. Точно так же и тогда: всякая империя стремится к унификации. И эллинистическая империя распространяла греческий язык. Говорит: ну вы же не будете спорить, он самый лучший, правда? На нем все говорят. Обойдите весь мир, и вас любой поймет по-гречески. Чего цепляетесь за свой жидовский? Ну, кто будет? В Египет приедете, как вы будете разговаривать? А в Рим? А в Малую Азию? А на греческом вас все поймут. И, значит, греческая одежда, греческий образ мысли, греческий вид у людей. И это очень контрастировало с еврейским традиционным. Евреи с бородами, пейсами, греки бритые, потому что с бородой же только варвары. Евреи с покрытой головой, греки - нет. У евреев женщина закутана, у греков наоборот, она гордо несет все свое. Греки - любители спорить по любому поводу, над всем смеяться, насмешники, похабники, охальники, все у них предмет театральных представлений. Евреи со зверской серьезностью к любому ритуалу религиозному, так-то нет. Вот и попробуй, значит, там плохое слово скажи. Греки не верят в существование богов. Любимый лозунг греческой философии: богов нет, но их надо чтить. Хорошая фраза. А евреи помрут за одно, значит, упоминание о Боге и готовы умереть и убить за имя Божие. Ну, полная противоположность. Разное. Афины и Иерусалим совершенно в разных направлениях идут. Поэтому когда греки, значит, появились, они к Палестине относились точно так же, как к Египту или к Малой Азии, или к Сирии. Они понимали, что их культуру первенствующую, потому что это культура великого Александра, должны принять все. А кто будет сопротивляться? Это же глупо. Еврейская, скажем так, аристократия и имущественная, и интеллектуальная, они шли за греками, назывались митявним, как бы эллинствующие, но народ их ненавидел. Конечно, народ в глубинке. Евреи были сельским народом. Город был, собственно, только Иерусалим. Больше городов-то не было, а греки были нацией полисов, кстати, тоже городской. А сельские городских ненавидят друг друга до сих пор. Знаете, непримиримая ненависть - это конфликт цивилизаций. Значит, греки строят города, в городе театр обязательно, в городе мусеон, музей, а там голые статуи, в городе палестра и гимназия. И, значит, еврейские юноши, естественно, да, они хотят там выступать, ну как люди. А выступать-то голыми. А евреи обрезаны, их-- над ними смеются, их не берут, говорят, обрезание - это кастрация. Хотя реально никто не верил. Какая кастрация? У этих обрезанных у всех дети, жены, но как бы это постоянный предмет шуток. Хотя и сказано, что предмет шуток про обрезание кончился пять тысяч лет назад- Это была такая большая проблема? Это была проблема, это было иное, разное, да, разное. Женщины не могут этого понять. Они не были в мужской бане. Если бы они были, то их бы быстро заставили отвлечься на что-нибудь. А так мужики же не смотрят, что вокруг и что они видят. Другие говорят: что за жаба? Там вообще есть что-нибудь? А это с чего вы такое? Откусил кто? По-моему, наоборот, это бросается. Я извиняюсь, это бросается в глаза. Это бросается в глаза всегда. Естественно, да. Да, обязательно. Но можно, конечно, ответить, как сказала Софья Моисеевна на вопрос, зачем нужно обрезание. Она сказала: "Во-первых, это красиво". Да, но это же не у всех такие эстетические нормы. [смех] Да. Вася, я держусь в рамках. Так что мы с уважением к вашей нации. Ну что? Ну, мы обсуждаем, как традиции. У нас такое свое. Да у нас бы было- В общем и целом получается, что греки-то были в тот момент прям прогрессивные-прогрессивные. Ну, они были, они воплощали наиболее развитую в культурном и технологическом отношении державу. А эти были более- Эти были абсолютно периферийный провинциальный народ. Никто и не знал о том, что вообще им суждено какое-то будущее. Если бы греки знали, может, они по-другому бы строили отношения, но для них-- Рим уже понимал про евреев. Греки - нет. Греки строят корабли, которые плавают через моря. У греков математика, философия, поэзия, у греков язык международный. А что такое евреи? Ну шо вона таке? И поэтому совершенно их обычаи были непонятны. Значит, во-первых, храм, где режут животных. А Иерусалимский храм был именно такой. Греки называли его бойней. Евреи тут же лезли на рожон, и доходило до мордобоя и кровопролития. То есть языческие какие-то традиции, которые- Ну они все были языческими, просто для евреев это было норма тогда, вот кровавое жертвоприношение. Животные, не человеческие. А греки давно от этого отказались, и для них это было, ну, это вонь. Что это за культ? Вот евреи делают обрезание для греков, ну, для массы черни это кастрация, да, значит, это изуверство. Евреи не едят каких-то животных. Почему не едят? Почему свинью не есть? Почему нельзя есть коня, верблюда? Ну хорошо, свинья грязная, а конь? Чистейшее животное, да? Почему нельзя есть вот эту морскую всякую тварь, то, что называется sea food, да? Значит, можно только в чешуе с плавниками. Куча запретов. Вина не еврейского он не пьет. Грек говорит: садись, хаваем, выпьем, закусим. Вот креветки, вот вино. Нет-нет. Почему нет? Что за дела? То есть они искренне обижались, да? Евреи, нет. Значит, еврейский закон же отсекал всех от, от остальных, да? И вот через стол в том числе. Нравится девка - грек присылает сватов, говорит: ни в коем случае, она не обрезанная, да мы лучше ее утопим. [смеется] Ну это тоже- Вообще. Что это, блин? Да. И все это, значит, конечно, не способствовало. Евреи стремились к изоляционизму. Они искренне считали, что если их оставить в покое, они так думали, то как бы вот весь этот прогресс пройдет мимо них. Ну, конечно, это утопия и иллюзия. И в конце концов назрел конфликт между элитой и народом. А потом к этому усугубилось то, что Антиох, он собирается воевать и спрашивает, естественно, у элиты: так ваши ребята лояльны? Они говорят: конечно, заплатите дань. Заплатили. Для заплачивания дани пришлось взять бабки из храмовой казны. Ну, в любом случае, это, значит, святотатство. Это плохо вообще. Это плохо, да. Но хуже того, значит, когда первосвященник поднял вопль, заменили первосвященника евреем, у которого было греческое имя Николай. Ну, как вам сказать? Конечно, имя ни рука, ни нога, ни прочая часть человека. Но если бы русского патриарха звали Абдулла, как вы думаете, это вызвало бы энтузиазм? Или римский папа был бы, например, Давид Елизарович, да? Или там Гамбаджап Цабекович. Я не думаю, что он встретил бы энтузиазм. Ну, как бы есть какие-то правила, поэтому, ну, первосвященник иудейского храма не мог быть Николаем, да? То есть это, вот это была последняя соломинка. Народ узнал, как зовут, и сказал: ну, это вообще, да? Сказал: а это пустяк! А то, что взяли деньги, да все такое, такое. Но вот это была последняя капля. Антиох сказал: я хочу, чтобы все принесли присягу. Тогда же не было документов. Значит, присяга выглядела как: возят статую императора, все ее целуют, приносят присягу пять слов, после чего выпивают вина и закусывают. Все дела. Евреи сказали: нет, ни в коем-- во-первых, статуя, а изображения запрещены. Во-вторых, мы не принесем никому присягу. Это идолопоклонство и самый злобный вариант, так сказать, кощунства. Кроме того, вина греческого мы пить не будем и заедать вашим мясом тоже. Значит, раз нет, два нет. Потом стали посылать отряды, это было воспринято-- он же не верил, что это из-за религиозных причин. Он так понимал, что они вступили в сговор и что не хотят и готовится бунт против него. Он сказал: давайте мы задавим этих, которые нет. В одном из городков Модиин вспыхнуло восстание. Греки недооценили евреев. Евреев вообще многие, многие народы недооценивают. Сейчас очередным таким народом оказывается арабский, и это может ему дорого обойтись. Поэтому если у вас есть родственники среди арабов, лучше предупредить. И восстание совершенно неожиданно для Антиоха, во-первых, сорвало ему весь поход на Египет, которое растянулось лет на пятнадцать, и это была у него язва, прямо вот гвоздь в сапоге и такой геморрой. Он думал, это пустяки. Послал войско слабое, было разбито, уничтожено, послал другое - то же самое. Послал лучшего полководца Никанора, которого готовил для похода в Египет из гвардии, и их разбили. Вот тогда обратили внимание римляне. Для римлян военная доблесть была самым первым показателем. Бабки это их не интересовало. Они ж могли взять любое богатство. Религиозные споры их совсем вообще не трогали. Они просто подумали: скажи, какие ребята? Выписывают грекам и сирийцам. Значит, надо заступиться, и мы потесним тем самым греко-сирийцев, отхватим территорию, тогда будет наш форпост. Да? И сказали, значит, греко-сирийцам то, что вы сильно-то там, потому что мы тоже тут недалеко. Евреи очень обрадовались этому и сказали: вы приходите к нам сюда, поставьте легионы. Потом это их и подкосило. Извините, ради бога, а ну вы сейчас сказали, а государство-то было какое-то? Было, да, было царство. Царство? Да. Значит, вот победившая греков династия Маккавеев знаменитая, они назывались Хасмонеи, но взяли имя Маккавеи от прозвища Маккаби - молот на врагов. Вот они стали царями. Они не имели права, были узурпаторы, но победители. Кто их будет судить? Римляне встали легионами, и потом они потихонечку как бы оккупировали по факту эту землю, потому что- Физ culturally. Да, как союзники. То есть им как бы никто не сопротивлялся особо, да? Вот это была, конечно, ошибка со стороны евреев, но уже потом было поздно исправлять. А уже против Рима, извините. Да? Ну а как? Это не греки. И, значит, у евреев копилась злоба десятилетиями. На кого? На римлян. На римлян? Значит, во-первых, римляне типа кинули их союзнически, уж пришли. Ну, это точно как у народов Восточной Европы против Советской армии: вы освободители, а что же вы оккупировали? Надо уходить, да? Что же за освободитель, который остался, да? И вот к римлянам точно так стали относиться. Но попробуй их скинь. Во-вторых, римляне, ну, это ж-- римляне - нация солдат. Что такое солдатня и когда она хорошо себя вела? Это пьянство, это проституция. Естественно, они держат свиней на Святой Земле, потому что свина, свинья - самое экономичное животное, и это вызывает везде эксцессы всегда. Значит, пытались римляне навести порядок, как-то там призвать солдат к порядку, евреев как-то приструнить, но это было безнадежное занятие. Понятно было, что полыхнет рано или поздно. Вот из-за, из-за невозможности скинуть Рим очень усилились мессианские настроения, потому что, ну, человеку невозможно, ну, это страшная военная машина. При одном взгляде на марширующий легион у всех опускаются руки. Ну как ты вышьешь, задумаешься, завоеватели полумира. Реально против Рима было никуда. Ну, как вот, как англичане, да, в восемнадцатом, девятнадцатом веках флот английский входит в бухту, все успокаиваются. Не, она стреляет сама. Ну, как-то так. И, э, поэтому, ну, понятно было всем, кроме идиотов, что против римлян выступать невозможно. Но Богу же все возможно. И, значит, тогда стали появляться люди, которые стали называть себя мессиями, посланниками божьими. И вот так появился Иисус, кстати, и множество других в его же время, о которых мы ничего не знаем, и о нем бы ничего не знали, если б не Павел. И обстановка накалилась до, э, такого момента, когда как бы крайняя часть еврейского общества, экстремисты, они называли себя зелоты или сикарии. Зелотами их называли греки, а сикарии наз-- ну, по-еврейски сикарь - это такой тонкий-тонкий, длинный кинжал, можно было спрятать под одеждой в складках хитона и где-нибудь на базаре приколоть кого-нибудь: римлянина, грека или своего приколо-- коллаборациониста и убежать. Такие вот боевые ребята. А сколько их было приблизительно? Какое население? О каком населении мы говорим вообще? В Палестине, я думаю, евреев жило миллиона три. Для того времени не так мало, да. И все в основном сельское, зажиточное. Жили хорошо, крепко. Но, значит, римляне снизили налог. Сказали: "Мы не будем брать вас в армию. Там мы уважаем храм". В храм не входили солдаты, только на галерее, ну чтоб необрезанные. Но все равно, да, вот у евреев ненависть была столь сильна, что как элита не сдерживала, массы бурлили, бурлили. Вот кого распяли в, в, в одно время с Иисусом, да? Это ж дв- разбойники. Разбойники, да. Разбой-- ну что за разбой? Террористы. Да, это, это не грабители, это антиримские партизаны. Это партизаны вроде тех, кто сражался против немцев. Немцы называли их сталинские бандиты, для нас они партизаны-герои. Партизаны, которые против захватчиков. Они не Робин Гуды отнюдь. Наоборот, грабили своих часто, но они как бы не давали захватчикам жить спокойно. Вот. Конечно, для римлян они были разбойники. Тер-- ну, для меня просто террористы, а для евреев были герои. Потому, конечно, освободить этого Бар-Абу римляне произносили как Варава, а не Иисуса, которого, кстати, никто не знал. Провозгласил себя царем. Ну, сумасшедший. Ну какой царь? Вот такая, значит, там была история. Никто на нее не обратил внимания, конечно, никакого тогда. Но царя уже не было у евреев? Был. Были потомки Ирода. Ирод гордость был реальный царь, очень жесткий такой мужик. При нем как раз никто не выделывался. Он помер, и тогда все началось, и все расползлось, расползлось. Его потомки не смогли удержать. И в конце концов началась не партизанская война, а настоящая гражданская. И элите еврейской, значит, надо было или висеть на суку, или возглавить. Ты не можешь справиться, надо возглавлять. И они возглавили. Ну а что делать? Ну, в надежде, может быть, скинуть Рима, может быть, парфяне помогут. Армяне, могущественные соседи. Арабы поддержали сначала, всегда, потом, конечно, ушли. Вот парфяне сказали: "Это ваши дела. Что будем с Римом связываться из-за вас?" То есть это были зряшные расчеты политические, но они поднялись на восстание, которое имело исключительно ожесточенный характер. Это Иудейская война Иосифа Флавия. Она известна очень хорошо, потому что он гениальный историк. Он все хорошо описал. Крайнее ожесточение с двух сторон. Кстати, тоже они-- римляне недооценили. Потом они спохватились и послали Веспасиана. Он задавил, а сын его Тит взял Иерусалим и сжег. Это вот арка триумфальная, да? Да. Арка Тита. Это вот как раз- Арка Тита. Священники- Вывези народ, и да, совершенно верно. Как раз этот момент они изобразили. Да, это шесть-- шестьдесят седьмой - семидесятые годы нашей уже эры. Но это был практически-- они задавили полностью государство, да? Разрушили. Они отменили царство, ввели прямой протекторат вместо прокуратора. Прокуратор - это же как бы забо-- как бы заботливый, да, заботливый. Cura - это ж забота. А стал губернатор, который, вот, отменили статус особой провинции. Это часть Римской Сирии. Запретили селиться в Иерусалиме, храм разрушили. И для евреев это была катастрофа национальная реально. Во-первых, многих убили. Во-вторых, священническая аристократия рухнула. А кого-то там увезли в рабство. И для народа самое ужасное, что было, это ситуация, при которой народ не понимал, как такое могло произойти. Как мог Бог допустить, чтобы необрезанные свиноеды сожгли Иерусалим и Святой Храм? То есть как же так? Значит, и вот с этим вопросом народ пришел к мудрецам и сказали: как это может быть, чтобы Храм сгорел? Самые крайние говорили: это развод. Значит, отношения народа с Богом понимались как брачные. Израиль - невеста на иврите, Израиль грамматически женского рода, а Бог - небесный жених. И невеста, естественно, всегда грешит, блудит. Там пророки ее в это, в блуде обличают. И, значит, жених или там супруг небесный, он решил дать ей разводное письмо - гет. И говорили: вот в огнях пламени храма мы видим буквы гет. Все, развод. Это означает крах принципиальной концепции иудаизма. Договор народа с Богом. Если это признать, тогда, значит, рушится вся религия. Другой, другое какое могло быть? Значит, это было неприятно. Другое объяснение какое могли предложить? Народ очень грешен, но не все же. Значит, признать, что все, тогда как бы народу зачем и жить? А если нет, то это кто те гады? Значит, сказать: вот это гады. Натравить одну часть на другую после катастрофы. Но это совсем себя похоронить. И вот любая, любой ответ в этой ситуации он проигрышный. Что бы ты ни сказал, везде труба. И мудрецы придумали замечательный выход, гениальный, с моей точки зрения. Они сказали: мы виноваты. Вот мы. Вы, народ, грешили, но не со зла, а вы не знали, что вы совершаете. Вы думали, что вы нарушаете малые запреты, незначи-- незначишие, несущественные, а в глазах Бога они были громадны и велики. А вы по незнанию грешили, а мы, вот мы виноваты, мы не объяснили вам. Мы плохо поняли Писание, поэтому на нас весь грех. Но если вы нам простите, то мы это исправим и напишем книгу, с помощью которой уже никто грешить не будет. Все будет объяснено. Ну, народ простил, куда деваться? В таких ситуа-- в такой ситуации, да, он остался без царя, без столицы, без государства, без аппарата и без священнической аристократии, которая веками была вождем народа. Значит, эти люди стали новой элитой, так называемые мудрецы, да, хахами на иврите. И народ сказал: "Ну, давайте как-то напишем", да? Прошло семьдесят лет, евреи поднялись на второе восстание, которое абсолютно- Масада, да? Нет, Масада в первое. А, в первое. Да. Масада крепость была в первое. Второе - это так называемое восстание Бар-Кохбы, когда им показалось, что некий там Шимон Бар-Кохба был Мессией. Ну, тогда этих мессий было, да, в эти столетия, как на фабрике звезд. Но о них так никто особо не слыхал. А вот об этом пошла молва. И к великому недоумению, рабби Акива, величайший авторитет поколения, которого сравнивали с Моисеем, Соломоном, совершенно непонятно почему признал Бар-Кохбу Мессией. Это непонятно до сих пор. Вот моя пьеса не гениальная, а судьбоносная, она на этом как раз основана. Я даю некие версии ответа, да? Когда мы ее увидим-то? Пишем, пишем. Вот сегодня дописал гениальную сцену, вы увидите третьими, потому что первым двум я уже пообещал. Как отвечает девушка на вопрос? Да, ты у меня третий. Ну, второй смешно. Таким путем. Но на самом деле я, конечно, даю гениальный ответ и даже судьбоносный, но реально не знает никто, что его подвигло. Такой умница, гениальный человек, без преувеличения. Как он мог обмануться? Непонятно. То есть его движущих мотивов мы не знаем до сих пор. Но мы знаем факт. Причем Бар-Кохба не хотел себя признавать Мессией, хотя в Талмуде как раз все наоборот, в Талмуде Акиве все простили, а Бар-Кохба демонизирован, и он сволочь. Хотя реально по фактам, да, ну довольно много фактов сохранили, ничего такого он не хотел. И он никогда себя сам не называл Мессией, не провозглашал. Он называл себя Наси, даже не царь, а князь Израилев. Ну, то есть очень вел себя скромно. Полководец был очень хороший, администратор неплохой. И опять была тяжелая война с римлянами. Римляне недооценили еще раз. Четыре года император Адриан не хотел воевать. Он воевал в Британии. Но когда евреи истребили полностью два легиона до единого человека- Ужас! А легион - это кто? Легион это пять тысяч. Для тех времен это очень незаурядно. Легион - это очень серьезно. Это мощнейшая вещь. В то время это профессиональные солдаты. Да! И причем римская. Это не фуфло, не арабская конница и сирийские добровольцы, а римские ребята, да, бойцы. У которых опыт уже такой. Бойцы. И вот два легиона были уничтожены. И этот Руф, который там Тиней Руф был полководец, сказал, что я вообще как бы, я умываю руки, я не могу. И Адриан сказал: "Фуфло ты, Руф. Ну ладно". И, значит, снял лучшего полководца Юлия Севера, и тот из Британии приперся. Оставил там- В таким настроением! [смеется] Ну, естественно, да. Взял лучших там, оставил там каких мог. И этот разобрался, конечно, этот разобрался, но уже разобрался он по-честному. То есть ему стало понятно, ну, два восстания за семьдесят лет. Ну, ребята, ну, вы не обижались? Причем Адриан как бы тоже все лично не имел. Но евреи живут во всей империи. Это значит, в Александрии, в Коринфе, в Риме везде повторяют: наших победили ихних. Значит, на рынке приходят греки, говорят: блин, жиды победили. Мне точно сказал, Хаим не врет. Приходит армянин, приходит египтянин. Что ты еще начинаешь в империи? Значит, надо было задавить так, чтобы все поняли. И он так именно и задавил. Потопили в крови. Бар-Кохба погиб там, в крепости Бейтар. У Севера, он был такой человек масштаба Наполеона по полководческому таланту, он-- Юлий Север, ну крупнейший полководец той эпохи, и он выбрал правильную тактику. Он их разрезал, разрезал всю страну, сделал дороги непроходимыми и по частям всех разбил. И те сби-- сдвинулись, а евреи же не хотели принимать генерального сражения, и они все сбились потихоньку в одно место, начали принимать сражение. Но это гибель. Или отступать, отступать, отступать. В конце концов, в одной крепости он их осадил и там добил. И вот после этого встал вопрос а как вообще жить дальше? Значит, была ж надежда Мессия восстановит храм, а теперь вообще труба. И тут мудрецы сказали: значит, наступают новые времена, совсем новые, которые вы и представить себе не можете. Жертвоприношений нет в храме, а две тысячи лет были, и они были основой богослужения. На восстановление храма не надейтесь и на восстановление Иерусалима надежды забудьте. Приучайтесь жить в рассеянии, в диаспоре. Сколько, сколько надо, столько жи-- а о Мессии забудьте. Все основы веры пересматриваются, и главная добродетель изучение закона. Значит, считалось, что в храме Иерусалимском невидимо обитает Шхина, ну, как бы присутствие Божье. Сам-то Бог, он же там, в галактических высях, а это его как бы такая, ну, благодать, как бы, да? Невидимое Божье присутствие. Вот когда храм разрушен, где Шхина? Нет права остановиться в изгнании. Сам, значит, мудрецы стали так говорить: храм - фуфло. Ну что такое храм? Камень, железо, золото, слоновая кость. Ну, потрескались камни, проржавело железо и сгорело дерево. Это ерунда. А он скажет: где Шхина? О! А тут мы знаем: Шхина, она не в изгнании, она среди нас. Шхина бэ-арба кубиот шер галаха. Она в четырех локтях закона. Вот как сидят четыре локтя, ну, два метра, да? Вот сидят люди, изучают закон, между ними Шхина. То есть, вот, значит, полный перенос акцентов. Типа к-- то есть послабление. Да. Вот Талмуд - документ, который родился как результат всех этих исторических потрясений. Какая была его задача? Изу-изумительная по громадности, но невыполнимая, разумеется, даже теоретически: предусмотреть все случаи жизни, все реально, какие только могут возникнуть, практические и теоретические, чтобы на любой ответ, вопрос возможный дать ответ, как поступать, чтобы человек не согрешил ни в коем случае. Значит- Идея в том, чтобы не согрешить. Конечно. Потому что за-за грехи наши- Да. -возникли все эти ужасные прегрешения. ‹Мипне хатаэну гелину меарцену›. За грехи наши изгнанны с земли нашей. Грехи эти были тяжелы, а нам казались легкими, а по незнанию. Значит, теперь незнание должно быть исключено. Потому такая детализация. Теперь не делай ничего сам. Ты не знаешь. Переспроси. У кого? У раввина. Раввин становится главным лицом. Не священник в храме, а раввин. Раввин знает, у него Талмуд, он изучает, у него каждый еврейский анекдот пришел еврей к раввину. А раввин изучает именно Талмуд. В основном, да. И до такой степени, что Талмуд вытеснил даже и Библию. А священники тогда что делают? А ничего, исчезли священники. Священники со- Жертвы приносят. Священники сохранили фамилии: Коганы, Кагановичи, Каганские, а также Левицкие, Левитин, Левитас и так далее. Левин. А? Левин. Левин, да. Но реально всякую власть утратили. Стали просто носители славных фамилий. Но власть перешла к кафедрократии, к мудрецам. Стало возможно пробиваться в эти мудрецы из любого сословия. Сословная революция. Нет худа без добра. И главная добродетель - это знание, ученость, память, чтобы выучить всю эту хрень. Ну и, конечно, поведение, которое соответствует статусу мудреца. То есть совсем не те качества, не аристократические: чистота породы, на ком ты женат, где похоронены предки, а иные, чисто интеллектуальные. Социальный лифт получается. Да, это чисто социальный. Но вся-- всяк-- от всякого несчастья ж только польза. Да? Как Циолковский написал на своей чашке: бедность учит, счастье портит. Да, несчастья они как раз и учат. Вот такая штука, вот такой текст перед нами. Поэтому как это все записывалось? Сначала записали текст под названием Мишна. Это шесть томов таких, что называется трактат, седер. Значит, Мишна, буквально вторая, повторяющая. Повторяющая что? Библию. Значит, и там, как бы, начиная с сельского хозяйства, потом там ‹зман ха-кац-- кач зраим›. Вот, еще... В общем, семена, праздники, убытки, женщины, жертвоприношения и очищение. Вот такие шесть трактатов в Мишне. И считалось, что этого достаточно. Мишна ставит проблему: как быть в таком случае? И на нее отвечает. А начинается она с замечательной фразы, хотя она открывает трактат, вот эта фраза, которую я сейчас приведу, открывает трактат зраим, семена, сельское хозяйство, но открывается фразой: ‹Мотай кирият Шма›. Когда читают молитву Шма Исраэль, самое важное, слушай Израиль. И читают. И дальше, значит, на каждый вопрос дается ответ. Ну, какие могут возникнуть. Например: при каких условиях человек может жениться? Когда брак признается недействительным? Как расторгается брачный контракт? Сколько должен работодатель работнику? Как заключать сделку купли-продажи? Так все, да? То есть в нашем понимании это кодекс гражданский. Это кодекс и уголовный одновременно. И плюс к этому еще наставление молитвенное, наставление повседневное и каноническое право. Универсальная книга. Но! Написали Мишну, стало понятно, что требуется новый комментарий. Они стали писать Гмару окончательную, но окончательной она была только в их воображении. И Гмара составила громадный корпус текстов, шестьдесят томов. И вот вместе Мишна и Гмара составляют Талмуд. То есть Гмара это комментарий на Мишну. Значит, накопились вопросы. Ставится из Мишны фраза, и по этому поводу мудрецы высказываются. То есть Талмуд - это стенограмма разговора мудрецов. Например, вот сидят мудрецы, и ставится вопрос. Ну, например, мышка упала в суп. Что делать с мышкой? Это самое легкое. Что делать с супом? Что делать с горшком? Это вы улыбаетесь, у вас кастрюль, как у дур-дурня фантиков. А тогда горшок у христианина был один. Ну, хорошо, два. И для него выбросить горшок, извините меня, это как вам отдать в жертву автомобиль. Это событие, да? Поэтому ничего себе. Значит, вот как быть, да? Вот мы и разбираем, да: в каких условиях, подлежит ли он кашировке, то есть его приведению в пригодный вид или нет, надо выбросить, разбить. Вот практические вопросы. А были, между прочим, вопросы и теоретические, да: так когда же придет Мессия? Или где обитает Господь? Да, такие вещи. Что находится в том месте, которое называют конец света? Где рай и ад? А наряду с этим вопросы практические, да- Например, работодатель не заплатил работнику, но договора у них не было письменного. Но все видели, есть свидетели. Он обещал устно, клялся, но бумаги нет, потому что тот не умел писать. И, значит, работодатель его кинул. Подлежит это дело компенсации или нет? Кто прав? Неужели такие бывают? Среди евреев? Да. [вздыхает] [смеется] Пока вас не встречу. Было до фига. Ну, отдельно, отдельно. Поголовная грамотность. Были, были перегибы на местах. Поголовная грамотность была поставлена Шимоном бен Шетохом, да, как задача. Но реально были люди, которые-- ну, конечно, подпись свою он знал, и он мог прочесть молитвенник, но прочесть договор... Вы когда-нибудь читали? Вот мы сейчас все шибко грамотные. Зайдите в банк. Что с вами- Они говорили на арамейском или на иврите? Смотря где. В-- на иврите уже не говорил никто. На иврите только писали. Иврит уже стал языком учености. Уже во времена Иисуса на, на иврите- То есть Иисус Га лилейский он знал иврит? Нет, не знал. Потому-то его и не признавала ученая элита. Он говорил на арамейском с галилейским акцентом. Вот-вот, он с Галилеи. С Галилеи. А галилейский воспринимался как сельский,- [неразборчиво] -как деревенский, да. Как сейчас вот у нас в Москве украинский, да? Вот человек пришел, сказал: [изменяет голос] ребята, ну, пожалуйста, ну не надо. Ну, давайте вот это, жить в мире, да? Ну, конечно. Есть акценты, которые хорошо воспринимаются, например, англосаксонский или там прибалтийский. [смеется] А этот никак. Он говорил на арамейском. Иврита он не знал. И фарисеи, которых он там, значит, против которых он, они как раз на иврите читали и умели разговаривать, а он нет. И поэтому- А иврит почему не изучался? Он уже был просто- Он изучался, но Иисус же нигде не учился формально. Чего перестали на иврите говорить? А всякий язык выходит из употребления, да. Как на старославянском, да, на всяком языке. Всему есть свое время, все стареет и заменяется. Арамейский заменил иврит. Талмуд вавилонский. Талмуд состоит как бы из двух частей. Есть вавилонский, больше чтимый. А арамейский как-то на иврит похож? Похож. Сейчас расскажу. Есть иерусалимский. Иерусалимский составлен на иврите таком ученом, уже как дистиллированный, как. На нем уже не говорили. А есть, значит, вавилонская часть. Она написана на арамейском, вполне разговорном. Арамейский язык, который сформировался в Вавилоне и особенно в той его части, которая туда ближе. Вавилон - это Месопотамия, нынешний Ирак. Но не было Ирака. В той части, которая в Сирии. На иврите Арам означает запад. Запад по отношению к Вавилону - это западный такой язык, да? И он поначалу был одним и затем стал главным. Арамейский. Он похож. Это семитский язык, но он уже диковато воспринимается, конечно, по сравнению с ивритом. Ну как, как белорусский. То есть... Но письменность ивритская, конечно. Ивритскими буквами записаны. А письменность такая же, алфавит тот же? Алфавит тот же, да. Ага. Ивритскими буквами записаны арамейские слова. Ну, чтобы вас не утомлять, на иврите слово дерево звучит как эц. Эц. Вот если вы помните, книга Иова, да, открывается: в земле Уц жил некий человек и звали его. Уц, эц - это дерево. Значит, в древесной земле некой, Лесландии такой, да? Форестландии, да, жил такой Иов. Значит, эц, да? И вот те же буквы эц. Ну, две, да? Айн и цадик. Вот я вам напишу слово эц и скажу, как это читается русскими буквами. Читается это "яя". Ну это блин, как вообще? Ну, при всем уважении, ну какая яя? [смеется] Это Иисус, да? А? Иисус так говорил. Он еще и не так говорил. Да. Да. То есть если как бы реально читать, в жизни прочтешь. Самое тяжелейшее занятие, которое я помню, ну, кроме того, что не по любви, а на газетах, это, конечно, читать по-арамейски, ну, особенно ивритские слова. Ну, хрен прочтешь. А, то есть это не все-- некоторые слова. Это не то что они брали- Все. -вообще. Да. И прочитать арамейский текст- То есть фактически один и тот же написанный текст может прочитать человек, говорящий на иврите, и человек, говорящий на арамейском. Да. Просто звучать это будет по-разному. Нет, не только. Человек, говорящий на иврите, прочтет, но ничего не поймет. А, ничего не поймет. Ничего не поймет, да. Как бы прочесть-то он прочтет, но не по правилам, да? Я поняла. Арамейского произношения. И для него все будет непонятно. Яя. Ну какой яя? [смеется] Это был полный шок, я помню, для нас, когда мы только сели. Ну, после этого опускаются всякое яя. [смеется] Да. Но, тем не менее, вот, значит, Талмуд написан вавилонский на арамейском языке, его приходится изучать. В этом смысле подвиг сделал некто Равенштайнь-Зальц, великий ученый, но человек такой хреновый. Он перевел с арамейского на иврит современный. Это подвиг. И мы все изучали, конечно, по его потом. А потом уже на арамейском. Ну, это же существенно проще, да? А арамейский как латынь? Это же мертвый язык. Ну, теперь уже да. Ну, говорят где-то в Сирии какие-то деревушки, там есть несколько деревень, где говорят на арамейском. Но кто там был в этой Сирии, кто там был с ними разговаривал? Теперь уже- А современный иврит сильно отличается? От какого? Ну, то есть он как-то изменился? От библейского. От библейского? Ну, конечно, отличается, да. Но в принципе, там- От старославянского. Нет, наверное, меньше. Царь Давид бы, уж как бы появись он на улицах Тель-Авива, он бы понял. Он бы понял, да? Да, но его бы понимали с трудом. Поначалу, пока бы он не привык к сленгу, да? Вот и сказал бы: крыша поехала, отъехала, да? И ему бы тяжело было понимать. А и грамматика изменилась в некоторых моментах, но в принципе, ничего непреодолимого нет. Сленг - это совсем другое. Ну и, во-первых, куча слов новых, но самое печальное - изменилась грамматика. Вот он бы не понимал бы времен. Вот это бы его поставило в тупик. Изменился, конечно. А иврит мишнаидский, вот средневековый, вот он уже, ну, совсем как современный почти. Ну, с тех пор он же не менялся реально, да? Он уже стал языком только книжным. Но большинство населения в тот момент на иврите все-таки говорило. Когда, в какой момент? Ну вот которую вы рассматриваете. Нет, на арамейском все говорили. Все говорили на арамейском, да. Никто не говорил на иврите. Иврит уже давным-давно перестал быть языком родным для кого-нибудь, для кого бы то ни было. Все говорили по-арамейски, евреи. Но и были те, что по-арабски, а в Александрии по-гречески, естественно, а в Риме по-латыни. То есть к тому моменту евреи уже стали народом, который где живет, на том языке говорит. Угу. Да? И эта ситуация продолжается до сих пор. Угу. Да? Но арамейский был для них, ну, может быть, поближе остальных. И вавилонская диаспора была мощнейшей, богатейшей, как сейчас американская. И в этом смысле арамейский, конечно, изучался. Вот такой вот текстик. И чтобы представить еще как бы, да, как, какие пласты есть в Талмуде. Есть тексты галахические - это закон, и есть агада - это рассказ. Все, что касается закона, я все выбросил. Ну, это невозможно абсолютно. Да, мышка, мышка упала в суп. Как определить кошерность желтка по количествам, по размеру кровяного сгустка? А в каком случае коровий выкидыш считается пригодным в пищу? Ну. Ну а случаи, там, как бы, например, кошерность свидетеля, в смысле пригодность, да? Какой свидетель, чьи показания принимаются в суде, это можно охренеть. Вот это, это совсем серпом по-- по молоту. [неразборчиво] Не, не, не, не в том дело. Значит, для еврейского судопроизводства личность свидетеля очень важна. И надо было допросить с той и с другой стороны, у них было состязательное правосудие, по три свидетеля, не меньше. Если меньше, уже были сомнения в деле. Значит, и каждая сторона говорила: ну этот свидетель неправильный. Потому что на выезде, да, они получают преимущество. Задача, ну, скажем, это у них называлось категор и санегор, ну прокурор и адвокат. Любой из сторон тяжущихся была вывести этих из игры. А задача судьи, судьи была понять, это как бы гнусная подстава или реально свидетель не канает. Это можно с ума сойти. То есть получается, что живя все-таки в разных, да, государствах и, с одной стороны, подпадая под влияние тех законов, которые были в этом государстве, была еще вторая история. То есть законы, описанные Талмудом, которые тоже в жизни использовались. Никакой первой не было. Евреи жили исключительно по своей юрисдикции, и как бы история окружающих народов, как они думали, их не касается. Она, конечно, касалась. В смысле то, что евреи, которые жили в Александрии- Они подпадали под юрисдикцию- Под греческую юрисдикцию. Греческую нет, под римскую - да. Греков они не признавали, под римскую попадали. Но разные императоры, сначала Калигула, потом Клавдий, потом тот же Адриан, они делали постоянно послабления. Разную степень свободы давали. Да, да. Но, как правило, они стремились не ссориться, потому что, ну а с евреями вообще лучше не ссориться. Это я вам по опыту. Ну, Василий знает. Счастье, может быть, между двумя евреями, между евреями- Нет, между евреями никого не волнует, это внутри. Вот если между евреями и греком, евреями и египтянином. Да, да, да. Египтянин приходит к греческому чиновнику и говорит: "Еврей меня обидел на таможне в Александрии". А вся таможня, естественно, была в руках, вы понимаете. Что такое александрийская таможня? Это же Нил, это вся Африка и половина Индии, это слоновая кость, это черное и красное дерево, это звери бешено ценные. Все время они платили бешеное бабло за зверей живых для игр своих, да? Это шкуры звериные, это благовония. Благовония вообще это как сейчас наркота. Это из Индии иной раз привозили китайский шелк. Бешеные деньги. Это индийские товары. Значит, в основном это слоновая кость и драгоценности. Ну, представляете себе, это ребята сидят крепко, и они ни за что эти должности, конечно, не отдавали. И деньгами, и оружием они это, значит, защищали. Это называлось у них речная стража. Ну а египтяне и греки, они, естественно, пытались как-то своих там продавить и там против злоупотреблений чиновников как-то выступить. Вот они идут, например, к греку, который, ну, вроде как префекта города, городской голова, и говорят: "Вот еврей меня обидел". Тот еврея вызывает в суд. Еврей говорит: "Я к тебе в суд не пойду, пока мой суд не вынесет по этому поводу решение". Начинается тяжба. Да, значит, жалуются римлянам. Римляне говорят: "Да сейчас пошлем манипулу, это четыреста человек, и разберемся на раз". Римляне были простые ребята. Те: "Не, не, не, не в этом дело". Евреи заносят бабло и говорят: "Ну, вы же понимаете, на чьей стороне правда. Вам известна злобность греков, их коварство да их склонность к клевете". Тот говорит: "Конечно, известно, да". Потом приходит грек и говорит: "Ну, вам про жидов же все понятно?" Говорит: "Мне-то понятно, но вот это ну нет, это мне непонятно". Вот. И, значит, как бы, вот на этой почве, да, была такая взаимная, но взаимная неприязнь. Но ни одна община без другой жить не могла реально, потому что греки - моряки, рыбаки. И как евреи товар перевезут? А у евреев в руках торговые связи и без евреев в Александрию не повезут. И как тогда? Значит, тут все было связано. Они-- ну, такое равновесие, как потом евреи умудрились создавать во всех городах. Нигде их не любили, но без них нигде было нельзя. Без них нельзя было обойтись. А, ну, естественно, еврейский капитал рос всегда и тут же начинал, как всякий капитал, диктовать свои условия самым неприкрытым образом. А, ну а поскольку все народы неподкупны, то это, как правило, удавалось. Вот такие дела. Поэтому, значит, одни-- один из пунктов обвинения против евреев: евреи-- где евреи, там коррупция. Евреи чужих законов совершенно не чтили. Им было совершенно по хрену, какой закон у греков, египтян, у римлян. Для них подкуп чужого чиновника не считался преступлением. Своего нельзя. Но чтобы выиграть дело в чужом суде, Василин, чтобы было то-то, можно заносить любое бабло. То есть не сам факт подкупа, а подкуп своего не-не наказывается. Своего это подкуп, а чуж-чужим все можно. Чужим все можно. Убивать нельзя только. Убивать нельзя, а подкупать - святое дело, подарок. Поэтому они де-- они реально способствовали коррупции, как, кстати, способствуют и по сей день. Потому что они не заинтересованы в, Вася, ну это правда, не заинтересованы в соблюдении законов государства. Они хотят, чтобы все было по их законам, а не по общим, чтобы иметь префе-- преимущество. Ну а что делать? Ну, вообще то же самое, что мусульмане. Любые так, любые. У кого мусульмане научились? У кого мусульмане, погонщики верблюдов? У кого они научились торговать? Естественно, да, они видели, как евреи стали. А правоверным что нельзя? И так далее. Так что вот в таких условиях все это существовало. И вот в таких условиях Талмуд изучался как текст. Да, это такой, ну, как бы в первом приближении такой исторический, культурологический и даже немножко теологический контекст тех времен. Вот такой документ мы будем изучать. Галаху мы все повыбросили, как я сказал, Агаду в рассказ оставили. Но в этой Агаде тоже нет жанрового единства. Здесь рассказы всех абсолютно стилей и всех жанров, которые мы только можем себе представить. Здесь есть- Это писали реально разные люди. Да, конечно. О ком-то мы знаем, кому-то это приписывается, кто-то анонимный. Вот, например, здесь есть нравоучительная проповедь, такая чистая гомилетика, пасторская проповедь. Есть рассказы вроде таких триллеров, но с серьезным намеком. Интеллектуальный триллер типа лучших образцов Стивена Кинга. Когда как бы страшная завязка, но это бы не просто так, не про вампиров, а это чему-то учит, да? И какой-то делается некий философский, значит, из этого вывод, да? Ну такой более или менее, да, серьезный. Рядом с этим научный трактат. Да какой? Хрен придерешься. Сносок больше, чем текста. И о каких серьезных вещах трактует: о мироздании. Мама моя родная! И это тоже считается Агада. Еще рядом спор про время, но на самом деле не про время вовсе. Как определить, да, начало нового месяца - это был принципиальный для евреев момент, а про взаимоотношения мудрецов, которые показывают, какие сухие ветки среди них были, какие отношения были. Отнюдь не идиллические, а очень даже напряженные. Акива как показан, как умница, миротворец, как хитрейший дипломат. А с другой стороны, двое других какие, да? Очень интересно. И вот как они вели себя в ситуации, когда как: или уступить, наплевать на самолюбие, или пойти на рожок, да? Вот как бы такая вещь. Еще дальше два совершенно изумительных отрывка про-- ну ярмарочная проповедь, да? Это жанр вообще сейчас исчезнувший, но с виду простая, а так очень хитропопая. Мы разберем ее обязательно. С чего это они такое вдруг говорят? А потом там есть два рассказа абсолютно фантастических про легендарного рабби Ханана бен Закая и про-- как бы объяснение исторических процессов, почему народ постигают бедствия. Да, такая историософия на фантастической основе. И, наконец, завершается все, ну, в этой тетрадке трактатом Гетин. Это разводные письма, где сидят мужики, мудрецы. Я так себе представляю, что они спорят, ну, как бы вот они разбирали весь день разводные письма и случаи о разводах. Муторно, нудно. Развод. А, развод. Развод, да. Разводные письма. Ну, в смысле развод, не развести на бабки, а развод, когда разводятся мужчина и женщина. Да. А известно вам, когда разводится пара, то жертвенник на небесах источает слезы. Он же каменный, да? Развод не приветствовался, и им не хочется разводить. И каждый развод - это прецедент. А кого-то они лично знают. И это, ну, это тяжело всегда, это по живому резать. А с другой стороны, как там удовлетворить эти все законные требования? Вот они, я так понимаю, устали и задолбались. Выставили жбан вина. А евреи, в отличие от греков, не разбавляли вино водой, они пили цельное. И это правильно. И стали, как я понимаю, раз-разговаривать: а кто на свете гаже, мужики или бабы? Вопрос, который всегда сохраняет актуальность. Ну. Интересно, какое мнение было у мужчин. А там были только мужчины. Там же женщин не было. Но там очень неожиданный оборот принимает разговор. Первый начинает говорить вообще про гомосеков. Неожиданно совершенно, да? Второй там какую-то мелодраму. Третий - разбойник, от которого все ждали, что он скажет: "Все бабы пф". А он вдруг поет гимн, такой возвышенный гимн женщине. Кто бы мог себе представить? Такой просто, э, экстатический, я бы сказал, да. Я вам расскажу, кто он такой, как это все было. А потом еще один, самый хитрый, рассказывает потрясающую историю, настоящий киносценарий, где все падлы: мужики гниды, а бабы такие гниды. Да, и, значит, всех их постигает заслуженное наказание. Так что вот, вот такие тексты нам предстоит читать потихонечку. Ну а сейчас, значит, давайте посмотрим на первую страничку. И у нас трактат Пиркей Авот, который мы, кстати, уже разбирали. [шум в зале] Вы помните, мы брали Пиркей Авот, да? [шум в зале] Да. Ну, мы разбирали с вами, помните, да, когда читали Пиркей Авот? Неужели вы забыли? Это же было пару занятий назад. Это как раз такие поучительные сентенции. Бен Зома говорил: кто мудр? Тот, кто учится у каждого человека. Теперь, как это звучит на иврите: «эйзе хахам ми шеломед м'коль адам». Тут еще и в рифму, ну, в переводе рифма не соблюдается. И здесь мы с вами ставим точку. Но! Реально в Талмуде любой аргумент должен опираться на Писание, иначе это не аргумент. То есть это все научный как бы дискурс, да? Значит, любая-- любое рассуждение должно опираться на цитату из Писания. Другой вопрос, как они цитаты приводили, но раз с нашей точки зрения, очень произвольно вырывали из контекста, не так трактовали, как там на самом деле следовало. Но обязательно цитата приведена. Ну вот, разберем первую. Тот, кто учится у каждого человека, как сказано: от всех учителей моих набирался я разума, ибо хотел, чтобы твои заповеди были у меня на устах. Кто силен? Тот, кто обуздывает свои страсти. Ну, тут перевод такой: «эйзе гебор ми шековеш эт атсмо», кто побеждает самого себя реально. Вот такой перевод: кто побеждает самого себя. Как сказано: долготерпеливее, предпочтительнее силача, владеющий собой того, кто способен овладеть городом. «Эйзе ашир ми шесамей ах бехелько». Кто богат? Кто доволен своим уделом, не участью, потому что участь - это вещь такая, как бы экзистенциальная, именно удел. Вот вполне конкретная вещь, да? Вот удел, там пять соток, домик, да? Хочу я домик и доход не больше сотни фунтов в год, овцу, корову и телят. Зеленый маленький лужок, куда сгонял их пастушок. И никаких ваших этих яхт, Абрама, нет. Вот это маленько, вот это удел. Вот он человек уделом своим доволен, да? Пока этот удел не уделали. Да, ну, это мудрая фраза, конечно. Кто богат, тот доволен своим уделом. Потому что если нет, это будет жадность ненасытная съедает человека изнутри, как ржавчина. Счастлив ты, благо тебе и так далее. Кто уважаем? Тот, кто уважает людей. Как сказано: ибо к тем, кто будет относиться ко мне с уважением, отношусь с уважением и я, а презирающие меня будут посрамлены. Когда пишется с большой буквы, вы понимаете, что речь идет о Боге, да? Ко мне, это Бог говорит. Вот вам такой текстик из Пиркей Авот. Это совершенно классический образец нравоучительной проповеди. Значит, здесь сказано о четырех качествах, которыми каждый хотел бы обладать. Любой хотел бы быть мудрым, сильным, богатым и уважаемым, да? А вообще я вам скажу так, это страшный секрет, но вообще быть богатым и здоровым даже лучше, чем бедным, но больным. Поэтому, конечно, быть богатым, сильным и уважаемым это лучше, чем быть говном, через которое все переступают. Но вот кто достигает этих качеств? Вот у авторов этого трактата, у них вот такая своеобразная точка зрения, да, на этот счет. Умный - тот, кто учится у каждого человека. Это интересно, как по этому поводу потом развила эту мысль каббала. У мудреца научиться несложно. Ты научись у дурака, научись у любого, кто рядом с тобой. Кстати, каббала как возникла относительно Талмуда? Она шла параллельно ему. Некоторые мудрецы Талмуда разделяли каббалистические взгляды, некоторые нет. А она же была в эти времена. Она, конечно, была, да. Раньше. Она была гораздо раньше. Другой вопрос, что кто-то из мудрецов, практиковавших каббалу, здесь упоминается как законодатель, да, как трактователь Писания, как учитель. А другие, скажем, из тех же, кто тут упомянут, они совершенно каббалой не интересовались и не проявляли к ней интерес. Значит, например, Акива упомянут в обоих Талмудах, Иерусалимском и Вавилонском, больше всех вообще людей. Больше него упомянут только Бог. Но из людей он чаще всего, он каббалист. А например, вот, ну, скажем, Бен Зома, он не был никогда каббалист. Там же в одном месте с Акива. Или там рабби Тарфон, который сказал другую фразу. Вот такие дела. Ну, по этому первому текстику есть у вас вопросы? Нет? Можем смело почитать второй. Мидраш. Давайте сразу на второй странице текст номер два, но на второй странице. Мидраш Дварим Раба девять дробь один. Написано АП. Это не Associated Press, а авторский перевод. Мой, то есть какой? Гениальный. Вот. Нет, это Банус. Нет, это гениальный. Перевод не мой, то есть Бануса. Он гениальный. Гениальный, да. Выше там перевод вы потом прочтете. Он такой- Это не мой, он не гениальный. Он не гениальный, он не может быть гениальным, да. Но он реально хуже моего по всем параметрам. Что такое Мидраш? Это целый пласт еврейских комментариев к Библии. Ну, как вам сказать, такие, как сказания, что ли, как легенды. Были комментарии строгие А были комментарии такие фантазийные. В принципе, Мидраш должен выводить новый закон. Как сказки быль? Нет, совсем не так, совсем не так. Ну, как вам сказать? Ну как? Вот как. Вот была история, да, например, история, скажем, короля Франциска Первого, его жены Анны Австрийской и романа этой дамы с герцогом Бакингемским. И это можно прочитать в учебниках по истории Франции или Европы того периода. Да? Смысл понятен. А потом пришел некто Дюма, негр, которые понаехали, и написал роман. Как он назывался? Светуля, убери руку от микрофона, скажи нам вслух. [смех] Три. Три. Три. Да. Le trois mousquetaires. Да. Le trois mousquetaires. Le trois mousquetaires, да. Три мушкетера. И эта книга, хотя это мерзость перед Богом, переведена как Библия практически на все языки. Это надо офигеть! Есть в каждом доме. Есть реально в каждом доме. Казалось бы, да, толстый негро-француз Дюма. Хрен ли он нам? А нет человека, который бы не читал. Это абсолютно меня потрясает. Мой сын, который прочел книг в жизни, наверное, штук двенадцать. [смех] Прочел и даже изуч- Две. Изучал маршрут мушкетеров по карте. Из этого я делаю вывод, что читали все абсолютно. И это офигенная по популярности книга, она никогда не устареет. Какие бы роботы, какие бы там эти интерфейсы, как это еще на нашу погибель называется хреновина, да, не были бы изобретены, всегда это будет популярно, всегда. Будет сколько экранизаций? Это ж страшно сказать. Тысяча. Но и будет еще три. И в 3D, и в 4F, можете не сомневаться. И это всегда будет популярно, будут инсценировать. Я не знаю, что это будет абсолютно. Это история. Теперь спро-- скажите человеку: а вы знаете, что было совсем не так? Вы что, охренели? Тут написано. Для кого авторитет эти несчастные историки? Там какой-нибудь Жильбер Мушле, Франсуа Доза. Какой Доза нахрен, да? Когда Дюма все написал? И попробуй тебя опровергнуть, попробуй тебя опровергнуть. Знают миллиарды людей. Они знают точно, как все было. [смех] Потому что он так написал. А Дюма, он же как? Он сказал, его ж тоже упрекали при жизни о том, что надо было историю хоть немножко учить. Он говорит: "Нахрена мне ее учить? История - это гвоздь, на который я вешаю свою картину". Вот, вот это Мидраш классический. Это не сказка и быль, это интерпретация. Ему, Дюма, история нужна как- Видется вот так. Ну, не то что видится, это держатель для его фантазий. И он фигачит. Создание и летопись. Ну, если уже вам так хочется, да, пожалуй. Вот Мидраш - это Дюма. Это Дюма. Мидраш - это часть Талмуда? Нет, это отдельный кусок текста. Да. Но какие-то Мидраши входили в Талмуд. Но далеко не все. Но обычно Мидраш такая вещь, ну, совсем вольная. Там, боже мой, ангел, там вообще это как два факса отослать. Нечистая сила - запросто. Вот тут, например, мудрец встречает ангела смерти на пути и разговаривает с ним о делах житейских. Кто из вас не встречал ангела смерти? Да. В Мидрашах полет фантазии не ограничивается ничем, ничем абсолютно. То есть фантазия может быть игривая, и тогда видно, да как им тяжело было без баб. И вот они сидят, и вот это вот, как писал маркиз де Сад: сочиняя книгу одной рукой. [смех] Второй придерживая страницу, Светуля, ничего не можно. Да, а одной пишут, а второй просто держат книгу. Значит, вот они придумают всякие рассказы, иногда такие игривые, иногда такие откровенно антиженские, ну, в монашеском духе, чтобы, значит, скрыть свое снедающее их желание. Иногда фантазия беллетристическая и очень хорошая. Есть Мидраши перлы словесности, перлы. Какая работа со словом! Они очень любили игру слов. В переводе, к сожалению, очень трудно передаваемая. Великолепно сюжеты выстроены. Есть Мидраши - шедевры, есть такое фуфло. Ну, просто ужас! Абсолютная бредятина. Уже не фантазия, ну, просто бред, да? Никакой там, Светуль, логики, ничего, естественно, нет. Их вообще никогда не озабочивало. А кто писал? Самые разные люди, самые разные люди. И Мидраши в основном для чего писались? Они писались для проповеди, они писались, это гомилетика. Например, надо каждую субботу раввину что-то говорить. Понятно. А он же не может делать ничего того, что делает поп в церкви. А поп, толковый конный лоб. А, теперь уже не поп, теперь уже купец со столов толковый конный лоб. У попа в распоряжении хор, пламя свечей, великолепно выстроенный храм. Да, богослужение - это театр. Византийское в особенности, католическое меньше, но тоже. А что, значит, раз христиане делают, евреи, естественно, тут же это вычеркивают. Хотя в храме была и музыка, и танцы даже были как часть служения, и огни, и все. А тут, значит, ну- Ну это храм тот, который был разрушен. Который был разрушен, да. А теперь синагога. Еврея собираются каждую субботу, а из выразительных средств только слово, все остальное запретили. Почему? Потому что христиане применяют. Блин, и что делать бедному раввину? Но есть такие более речистые, а есть совсем нет. Но он такой благочестивый парень, ему надо сказать, чтобы его слушали. И тогда для них, значит, составляется сборник этих, он их читает: о! И начинает рассказывать. И начинает рассказывать. О чем? Мидраши о разных сюжетах. Но для того, чтобы люди слушали в субботу утром, не позавтракав, они, исполняя заповедь, как подобает, приперлись в синагогу. Первое- На утренний миньян. Миньян, да. Многие ж путают миньян совсем с другим словом. [смеется] Да. В поселении, где я жил, написали: требуются добровольцы на утренний миньян. [смеется] Набежала толпа и говорят: а где? А это в пять, в пять тридцать. Да, они реально думали, щас подвезут кра-- ничего похожего. Бородатые мужики говорили: вот молодцы, молодцы. [смеется] А потому что миньян же десять человек, они пока не отмолятся, они же не могут уехать, да? Вот это те, кому на алмазную биржу было там добираться. Э, ну так вот, значит, люди приходят в субботу, но не в пять тридцать, да? В субботу же надо-- гуманным утром начинается, где-то с девяти. Ну что же он сидит? Ну что хочется еврею всегда? Поспать. Не всем, не всем. И раввина задача его разго-- разтормошить, сделать так, чтобы он вовлекся, чтобы он слушал. Это ж так тяжело. И главу, конечно, которую читают, он знает наизусть, ну, с детства. Что ты скажешь ему такого? И поэтому авторы мидрашей они безошибочно поняли главный закон беллетристики. Есть две темы, на которые всегда будет интерес, всегда будут о них слушать. Это Эрос и Танатос. Это любовь и связанный с ней процесс, как он называется? Как-то на эс. Любовь и процесс на эс. Сочувствие. Сочувствие. Точно, да, да, да, да, да. Глубокое, глубокое. Я вам глубоко сочувствую, да. И начинается процесс сочувствия. А второе - это смерть. Значит, вот Эрос и Танатос, да? Об этих двух темах будут слушать всегда. Тут-- если еще бабки, деньги, но о деньгах нельзя в субботу. Поэтому этот важнейший для еврейской жизни компонент исключается. Значит, можно говорить о любви и о смерти, но это надо умело подать. Если говорить просто о любви и о смерти, надо красиво. Это два вечных сюжета, но один беллетрист пишет - мы офигеваем, да, а второй мы говорим: ну, блин, ну это в тыщи раз было, читать мы не хотим. Точно так же и мидраш. То есть это такая словесность своеобразная, это ближе всего к беллетристике. Вот такие мидраши. Значит, Дварим - это еврейское название книги Второзаконие, пятой книги Пятикнижия. А Раба - это просто большой, ну, такой большой мидраш на книгу Второзаконие. Это один из самых крутых. Книга Второзаконие толстенная, и на нее, соответственно, самый большой мидраш. И, э, давайте его почитаем. Вы хотите, чтобы я? А зачем, собственно, я могу, когда может, например, Света? Света, тут нет ни слова о сочувствии, поэтому тебе это можно прочесть. О смерти тебе же можно? Да. Наши учителя говорили: вот что случилось в дни Шимона бен- Р это рабби. Рабби. Рабби Шимона бен Халафта. Точка. Значит, для нас, как бы ничего имя не говорит. Но представьте, если мы читаем, например, историю, где, там, сказано: вот что Грибоедов за обедом рассказал Вяземскому. Мы сразу раз - и мы понимаем, да? Все, весь контекст встал перед нами, да? То есть персонаж для нас заиграл. Ну, Шимон бен Халафта - это был славный парень, реальный персонаж. Потому что бывают выдуманные. Доровяк, был гребцом, перевозчиком, да? Можете себе-- накачался, а потом пошел, вот, по ученой линии и очень преуспел. Но любил выпить, мог в морду. То есть был правильный парень, и он воплощал такую, такую народную мудрость благочестивую. Никого не боялся. Был очень славен тем, что он мог, там, пойти по дороге, где были разбойники, вязаться в спор каких-нибудь, там, грузчиков на базаре. Ну, не каждый, да, согласитесь, да? И они потом утихают и говорят: ну ладно, ладно, расскажи, как надо. Да? То есть он был такой парень, Шимон бен Халафта. Как ученый он был не очень, но с ним связана куча приключений, потому он любимый их герой. И вот что случилось в его дни. Что? А почему говорят то ребе, то рабби? Нет, надо говорить вообще, значит, есть словорав. Рав означает большой, великий. Рав - это звание, рав означает большой, великий. В русском произнесении стали говорить раввин или по-украински раббин, или по-польски. Это то же самое. Да, отсюда Рабинович, известнейшая фамилия. А рабби - это обращение, это означает учитель мой. Рав - это большой, великий. Но когда это обращение, это означает учитель мой, великий в законе, великий в Писании. Рабби - это обращение. Слово рабби из обращения стало титулом, стало титулом. И подобно тому, как мудрец, хахам. Вот был титул старейшина, который присуждался совсем даже не старым людям. Был титул мудрец, причем именно титул. Хахам - это была должность. Ну, должность мудреца. Да? Была должность рабби. Это был человек, которого допускали на заседания Синедриона или когда Синедрион исчез, на заседания академии, и к его мнению прислушивались. Были ученики, они сидели на задних скамьях, их мнение никого не интересовало. Были рабби, которые сидели в средних скамьях, и на передних сидели хахами, мудрецы. И в сложных вопросах, когда требовался консенсус, спрашивали сначала мудрецов и так далее. А праведник, цадик? О, это потом возникло. Цадик - это возникло на тысячу с лишним лет позже у хасидов. А до нас праведника-- это было про качество человеческое, но это не было никаким званием. До нас ценились интеллектуальные дела, а праведность, она прилагалась. Все упоминаемые здесь, они уже- Все рабби, да, конечно. Это звание. Это звание, да. Об учениках тут как бы не... Ну, как бы мы читаем о войне, естественно, там все офицеры, да? Ну, кто не солдаты. Но тут о солдатах речи нет, все офицеры, это уже все люди, как бы, да, в авторитете. Так все-таки как называется? Рабби. Рабби Шимон бен Халафта. Вот что случилось в дни рабби Шимон бен Халафта. Что?Однажды он пошел на церемонию обрезания. Отец ребенка устроил пир и угощал пришедших старым вином, которому было семь лет. Отлично. Церемония обрезания, вы знаете, делается на восьмой день. Шлеми. Да, и очень праздновалось. Когда рождалась девочка, то, поскольку обрезать нечего, то как бы и не праздновалось вовсе. А мальчик, естественно, это вызывало взрывы энтузиазма. Во всех культурах традиционных рождение мальчика - это было событие, рождение девочки - ну, не несчастье, но окей, потому что не у души же ее. Для дела. Да, да. Хотя в некоторых культурах девок удавливали прямо. Потому что от них-- это же и приданое копить, а пацан - помощник в хозяйстве. Значит, обрезание - это была процедура. Ребенок, он же восемь дней ничего не понимает, плачет, а взрослые - это весе-веселье, это угощение, это некое событие. И вот хозяин угощал чем? Старым вином. Сколько ему было лет? Семь. Семь. Да даже для нынешнего вина, я вам скажу, срок. Но что такое было тогда? Ну, такой экскурс маленький. Вино, оно же, если ты его оставишь, оно ж пойдет процесс дальше, оно будет уксус. Окей. Оно будет уксус. То есть вино надо пить молодым. Но сколько ты его выпьешь? Ну, три бочки, да? А остальное начинает прокисать. Поэтому задача - вино сохранить. Консервантов тогда не знали, знали только несколько. Например, обмазывать бочки смолой, но оно и там все равно процесс шел. Греки лучше всего этим владели. У них была такая глина в предместье Афин, которая называлась керамика, и там они делали свои эти амфоры. Если обмазать внутренний слой амфоры вот этой специальной глиной, эта глина выступала в роли, я сейчас скажу ужасное слово, ингибитора. Да, она замедляла реакцию, замедляла, да, реакцию. И вино очень долго не скисало, потому эти греческие сосуды бешено ценились. На этом Афины, на керамике своей, они сделали себе состояние, потому что перевозить в греческих сосудах - это, собственно, сохранить вино. Но сохранить вино - это же надо купить греческую амфору. Это ж, это бабло, это надо ее поставить. Да не всякое вино годилось. Это же от лучшего винограда. Вино очень дорогое. Семь лет - это срок, это срок. Это, значит, одной строкой хозяи-- этот автор дает нам понять - хозяин зажиточный парень и, как всякий зажиточный, склонен к зазнайству. Ибо обладание деньгами деформирует человеческую психику. Людям начинает казаться, что если у них есть бабки, они все могут. Здесь как раз об этом тоже пойдет речь. Он богат, может себе позволить такое вино выставить на пир. И что же дальше было? Он, отец, говорил: "Из этого же вина я налью вам чашу на брачном пиру моего сына". Здорово, да? Мальчику восемь лет, он говорит- Дней. Дней, пардон. А я, значит, налью на брачном пиру. Ну, это, значит, должно быть пацану минимум восемнадцать. Раньше не женили. Значит, восемнадцать лет еще, вину бы двадцать пять лет. Это сурово. Такие вина были двадцатипятилетней выдержки. Они стоили таких денег. На них можно было купить реально дом в Риме, не то что в Иерусалиме, за амфору такого вина. Они были как-то реально вкуснее обычного? Не могу сказать. Я думаю, не все. Может, что-то и скисало. Я давно не пробовал такого. Скорее это, скорее, это, знаешь, это приращенная стоимость. Это статусно. Это было уже тогда. Это статусно, да. Всегда было. Это было всегда. Я думаю, что реально оно могло быть и не такое уж, да, но это как бы когда привозили такое, это патриции римские, это еврейские такие богатейшие роды, да, священнические. Деньги уксуснее. [смеется] Нет, нет, стучался уксус, было вино. И нахваливали. Вы знаете, мне кажется, на что оно могло напоминать, если оно в бочке, оно получалось как коньяк. А может быть, как херес и мадера, да, настаивалось. Да, может быть, в дубовых бочках. А если в глиняном сосуде, черт его знает. Я спрашивал у грузин, молдаван, специалистов по вину. Они говорят, что в принципе, да. Грузины закапывают, ну, закапывают в землю, да, и вино хранится двадцать и тридцать лет. Закапывают в глиняные кувшины. Так и тут, да, глиняный кувшин, он где-то в погребе, да, где-то в погребе. И вино получается. Значит, по-моему, наверное, могло через двадцать пять лет вино вообще, да, фантастика. Но он уверен, что так оно все и произойдет. Почему? Потому что он так хочет. Конечно, эти восемнадцать лет пройдут как один день. Вот это важно. И вот тут его подстерегает, как Свято любит говорить, сальто с плюхой в дыню. Да. В то время как ребенку восемь дней при такой детской смертности, как в те времена, это, конечно- И самонадеянность общая. А почему? Он же богач как бы. Да, ну заболеет ребенок, возьмет лучшего врача. Вот такая самонадеянность человека богатого, который привык, что все его желания исполняются. Я налью вам на брачном пиру моего сына. И далее, Светолечка. Пир продолжался до полуночи. Это очень долго. Реально пиры заканчивались так, чтобы можно было засветло разойтись. Что не у всех были рабы с факелами, а с освещением сами знаете как было. Поэтому а как? Это же и ногу сломать, и попасться, и глотку перережут. Значит, это те еще дела. Реально не видно, куда идешь, да? Значит, хозяин мог послать раба с факелом, а мог и не послать. То есть до полуночи это они крепко засиделись. Вино, видимо, было еще то. И кто сидел до полуночи, конечно, ночевал у хозяина до утра. Ну, просто это однозначно это было, как у Михалкова: "Да ты найдешь ли дом? - спросил радушный ёрш. Смотри, как ты хорош. А за-- Нет, пойду". Так, вперед, Светуля. Рабби Шimon бен Халафта, который был уверен в своих силах, вышел от хозяина в полночь и пошел в город. Вот это интересно. Рабби Шimon бен, который был уверен в своих силах. Это качество, конечно, хорошее, но может сыграть с человеком дурную шутку, как, а уверен в своих силах был и хозяин. Это притча о двух людях, которые были уверены в своих силах и что с ними приключилось. И он вышел в полночь. Однозначно, распоясывается вся нечистая сила, все выползают из земли. Ладно, девки и разбойники, но это все, это да, козлоногие и все прочие, все азазелы. А он говорит: вы меня, меня не тронут. Я как раввин всех разгоню. А разбойник: фью, я вспомню свою молодость перевозчика и пошел. Это, конечно, акт самонадеянности. И? На дороге встретил он ангела смерти и заметил, что тот выглядит необычно. У Марка Бене вариант перевода: и заметил, что тот смеется. Видимо часто встречал и знал как он выглядит обычно. Да. Ну, конечно, смеется. Во-первых, как бы, как вы думаете, вы бы обрадовались, увидев ангела смерти? Ну его узнать надо сначала. Я думаю, вы безошибочно поймете, что это ангел смерти, когда он явится. Значит, ангел смерти, да, никто не знает, как он выглядит. Может, он с косой, может, он с огнеметом, а может, у него маленькая бритва, но он виртуозно ею владеет. Да. И он улыбался. Ну, когда человек видит улыбающегося ангела смерти, обычно хмель выходит быстро мочой и холодным потом. И вот ангел, широко улыбаясь с большими крепкими зубами, смотрит на него и ничего не говорит. А этот рабби потихоньку потеет. Дааа, зато смеется. Спросил его рабби Шimon: кто ты? Тот ответил ему очень так, кстати, корректно: я посланник Вездесущего. Да, типа я не от себя, ты пойми, да, ты меня не интересуешь. Но это бизнес. Анюткин, ты стрелку saw? Крутани еще, вы посмотрите. Ой, какая прелесть! Эх, что бы я не отдал, чтобы такую же заплести. Он спросил его: почему ты так странно выглядишь? Почему ты смеешься? Тот сказал, ангел: я смеюсь над словами людей, которые говорят то и это мы сделаем в будущем, а никто из них для людей не знает, когда призовут его умирать. Это же слова Воланда, да, Берлиоза. Плохо не то, что человек смертен, а то, что он внезапно смертен. Тот человек, у которого ты сидел на пиру, говорил вам: из этого же вина я налью вам чашу на брачном пиру моего сына. Помню, сказал рабби, холодея полностью и уже понимая, к чему речь идет. Ну вот, пришло время его ребенка. Я думаю, он говорит об этом радостно. Умрет он через тридцать дней. Эта новость хоть кого обрадует. Рабби Шимон, понимая, что настал его смертный час, собрался с силами и подумал: тот через тридцать, а мне, видимо, сейчас. Значит, надо достойно, как подобает перевозчику и раввину, встретить смерть. Сам вышел, ну что. Он собрался с силами и сказал: покажи мне конец моих дней. Мужественно, как мы слышали. Тот ответил: ни над тобой, ни над такими, как ты, я не властен, ибо Господь, благословен Он, находит удовольствие в ваших добрых делах и прибавляет вам дни жизни. Интересно. Значит, во-первых, это притча о наказанной самоуверенности. Но! Есть разные виды самоуверенности. Самоуверенность богача, ну, например, торговца, да, у которого они сидели на пиру, она будет наказана. А не надо брать таких обетов на себя, да? Потому что ты получишь это самое сальто с плюхой в дыню. Самоуверенность рабби уже наказана тем, что он пережил холодным потом, мокрыми штанами и тем, что он почувствовал те несколько минут, пока с ним ангел, улыбаясь, разговаривал. Уверенность рабби в чем? В том, что он поперся в двенадцать ночи? Конечно, что он вышел в полночь, и ничего со мной не будет. И фигли, он был уверен в своих силах. Это наглая самоуверенность. И ангел его предупредил: я-то сейчас нет, я, я-- ты понимаешь, что я в командировке, на тебя нет бумаг, но в следующий раз- А в этот раз была У него же была надежда, что он был уверен в том, что Господь проведет, что с ним ничего не случится. Не был он уверен, он был уверен в своих силах, написано. Если бы он сказал: вот помолюсь я Господу, со мной ничего не случится. Но нет, в тексте как: он был уверен в своих силах. Он же думал, кто ему встретится. Проститутка - он разберется. Разбойник - он вломит. Нечистая сила - он скажет заклинание, они отлы, отлыньнут. А тут! Вот этого он не ожидал. Да? То есть тебя может подстеречь то, о чем ты вовсе не думаешь. И тут он понял, да, самоуверенность есть вещь опасная. Вот! И он уже этим наказан. Но, с другой стороны, когда он умрет, он так и не узнал, хотя какой был шанс. Да? Как герой фильма Big Fish, он же знает, когда умрет, посмотрел в ведьмином глазу, а этот не знает, хотя хотел бы. Но зато он узнал другую вещь и нам рассказал, что, оказывается, мудрецы, они не так, как обычные люди. Мы умрем в назначенный срок, а они ни фига. Они могут продлевать срок своей жизни, потому что Бог записывает им трудодни в специальную книжечку за их добрые дела и особенно, естественно, за изучение Торы. А почему- Это интересно. О мудрецах. А о ком же? Над тобой таким, какими как ты. Это кто такие? Простолюдины. Ну-ну, ну-ну-ну, простолюди, то есть мы, простолюдины, могут не беспокоиться. Да, многодетных вдовцов и евреев просят не беспокоиться. Как раз простолюдины, фрейдистская оговорка, они: ребята, вы посидите. Это о мудрецах идет речь. То есть это мудрецы сочинили штуку для себя, во-первых, из скромности, а во-вторых, когда это читают в синагоге, а это все слушают с интересом, потому что про ангела смерти все насторожились. [смеется]И тут им говорят: "А вы знаете, ребята, ведь мы не такие, как вы. Вы, ребята, сдохните, не обижайтесь, когда время ваше придет. Мы надеемся, это будет быстро, но, впрочем, ладно, живите. А мы нет. Нет, мы будем жить сколько Господь отведет. И очень долго. Простудимся на ваших планах, что мы изучаем. А вы, ребята, извините". Да? Мол, мы умы, а вы увы. Да, вот такая вот замечательная, да, очень демократичный подход к делу. То есть эти люди не только приобрели власть реальную, да, над общиной, над деньгами, над процессами, над судопроизводством, они еще хотят показать, что они лучше остальных. То есть это как бы белая кость, голубая кровь. Это чисто аристократические при-притязания. А их выбирали? И назначали. Была целая, была система. Сами же и назначали. А сами мудрецы назначали себе замену. Себе же смену, да. Значит, человек должен был прийти учиться в некое заведение и там себя зарекомендовать. Значит, вот он должен был пересаживаться все ближе и ближе. Если он на каком-то ряду засиживался, то к нему теряли интерес. Каким образом? Например, комментируется какой-то отрывок и спрашивают: "Ну, а у вас, господа скументы, есть что сказать?" Господа скументы молчат и пишут. Ну и фиг с ним. Тут встает один, говорит: "У меня есть с вашего разрешения, мои учителя дорогие, если вы позволите, да, в этих священных стенах". Говори. И он вдруг говорит и цитирует Писание ловко и к случаю, и жонглирует понятиями. И вдруг неожиданно комментируя: "Ну, камон, парень, тебя как зовут? Так-то. На следующее занятие на два ряда ближе". И так вот составляется, да, ну, как курсовики сейчас. То есть та же система, но тогда в основном устная речь имела значение, а письменная гораздо меньше. Уже когда человеку доверяли писать, он уже был в первых рядах. Вот не только из экономии материала, просто письменное все считалось сакральным. Сам момент писания, да, вот как бы то, что по-английски writing, сам процесс написания, он уже обладал сакральной сущностью, а разговор... Вот. И вот таким образом человек продвигался. Он мог сидеть сколько, если он платил, он мог сидеть в этом доме учения сколько хочет. То есть если ему не нужно работать, да, он как бы зарабатывает на хлеб, а, например, родители ему говорят: "И ты, Хаим, ты поучись, ничего страшного, иди, иди, наберись мудрости". То плати бабки и сиди там сколько хочешь. Кто содержал этих раввинов? За счет чего они жили? Они не были раввины в нашем смысле. Это, наверное, правильнее сказать мудрецов. Раввина содержала община. Община. Но раввин был один в общине, а эти были мудрецы. Они не были раввинами. Кто, как, как? Так. На что они жили? Они жили на собственные доходы и на те деньги, которые им жертвовали. Значит, каждый из них чем-то занимался. Например- Как и я учил, что только мудростью не проживешь. Не проживешь мудростью, да. Кто-то, например, там был один мужик, он был очень крепок как мудрец, но занимался жутким занятием. Он делал иголки и гвозди. Он фигачил целый день, он уже не слышал на одно ухо. У него постоянно черные руки. Да, представляете, какая работа? Самая жуткая. Но его никто не попрекал. Он зарабатывал себе сам, а в свободное время он шел и вот, и выучился настолько, что сидел в первых рядах. А был там рабби такой Зеев Хахакляй, который был-- Зеев крестьянин. Он пахал и сеял, он продавал капусту. Он мог этого не делать, но принципиально. Был рабби Хаим, нет, Йоси, Йоси Ганапах, кузнец. Это все тут он фигачил в кузне. Да, всякие были. Был там сапожник, да? Они очень с гордостью подчеркивали, что они из простых. Вот мы не аристократы, а мы вот из простых. Вот мы сами зарабатываем на хлеб. Были торговцы. Эти, как всегда, самые противные. И они требовали, чтобы и мудрецам, например, один говорит: "Я мудрец и рабби такой-то мудрец. Мы требуем, чтобы на рынке первые ряды дали нам". А два ряда с каких сторон? Он говорит: "Ну, потому что мы мудрецы". Ну, это прелесть. [смеется] Как бы, да? Это, конечно, злоупотребление явно. Да. Значит, там рассматривается вопрос: это вообще основательная претензия, да? Вот были такие. Кроме того, были люди зажиточные, потому что они были наследниками чьих-то состояний, и они ничем не занимались. Они жили на проценты и занимались только богословием и учебой. А были, кто себя содержал. Но сама вот как бы академия, да, вот эта, она содержалась на взносы. Значит, это было в лучшем здании, естественно. Значит, мраморные скамьи, деревянные, сзади мраморный фонтан. Вот там были дорогие свитки, пере-переписать которые требовалось год. Они были в хороших одеждах. То есть они выглядели прилично и внушали уважение. Десятина тогда существовала? Существовала десятина. Десятину на храм уже не платили. Храма не было, но десятину отдавали мудрецам. И кроме того, богатые люди, купцы, судовладельцы, пивовары какие-нибудь, да, к ним приходили и говорили: "Вот как насчет?" Ну конечно, да. И они, значит, жертвовали. Была, кстати, синагога как раз не считалась чем-то таким особенным. Синагога была местом довольно рутинным. Ну, не сарай, но такое просто место, место молитв. Жизнь вся шла в доме учения. И вот дом учения должен выглядеть был, да? Чтобы, значит, во-первых, язычники видели, а во-вторых, сами вот евреи приходили бы туда. Туда же можно было приходить. Это в зал заседаний не допускались посторонние. А так, например, человек мог прийти и сказать: "Я ищу учителя, кто бы позанимался со мной?" Ну и кто-то из учеников. А кто-то говорил: "Ищу судью, я крестьянин бедный, кто бы дело мое разобрал". А кто-то еще чего-то, да? Женщина бедная говорила, там, я давно соломенная вдова, ну сколько ж можно? Да кто вообще оступится за меня? И это была как бы приемная такая общественная. И они это все вели, да? А какое-то название специальное было у них? Бейт мидраш. Дом учения. Бейт мидраш. Бейт мидраш, да. Вот такое дело. А уже внутри бейт мидраша, там уже заседали эти ребята. Были места, где в бейт мидраше не заседали, учились только. Но учились всегда за бабки? Не всегда. Заседали за бабки, учиться могли бесплатно. Зависело от конкретного раввина. Какие-то принимали просто так. Да, пожалуйста. Но опять-таки, например, вот во время заседаний они учатся разбирать судебные дела. Ну, чисто судебные вещи, да? А они чувствуют: им не хватает подготовки. И он говорит: хочу учиться у рабби такого-то. Рабби такой-то, да, преподает, допустим, три дня в неделю в соседнем зале, да? Но у него стоит это, там, пятнадцать золотых. Пятнадцать золотых, еп! Ну так, рабби, ты же хочешь учиться у лучшего. Это для меня дорого. А кто я? Ну, есть такой. Ну, пойду к такому, да? Вот, значит. А были такие, которые говорили: у меня, пожалуйста, вообще бесплатно. Только лишь бы ты был толковый. Но не обижайся, через месяц я могу отчислить. Да? Платить не надо, но если ты не тянешь нашего уровня занятий, да? То извини, да, мы другого возьмем парня. Разные были. Коллективно? Что коллективно? Обучение. Только. Всегда коллективно. Или по парам, называлось хеврута, как бы дружба, или вместе вот сидят, там. Но, как правило, крутые мудрецы брали не более десяти учеников. Это уже было много. По пять-шесть. И вот они, значит, они вместе читали Талмуд, они вместе читали комментарии, они вместе читали Библию. И вот они, значит, продвигались в этих всех науках. Там можно было вопросы задавать. Там они совершенствовались в этих терминах, в талмудических, да? Там они учились мыслить этой хитрой талмудической логикой. Вот это происходило не на судебных заседаниях, не выносилось решение, а вот в таких учебных занятиях. Вот. А потом, значит, рабби говорил: вот мы выучили с вами, там, какой-то случай, да? Или там некую главу, да? Теперь вот я ухожу, а завтра мы побеседуем. Или там послезавтра на эту тему. А вам пока вот этот кусок из Талмуда разобрать. Как разобраться? Значит, разбиваются на пары, садятся и разбирают. Один читает, другой спрашивает. Потом наоборот. И это до сих пор. Зайдете в любой бейт мидраш, там абсолютно такая же, такой шум- А это сохранилось? Все сохранилось, да. Всегда стоит шум. Если в бейт мидраше тихо, значит, все умерли. [смеется] Да, должен быть шум, но он не мешает. То есть бейт мидраш отличается от библиотеки. Потому что библиотека возникла из скриптория монашеского. Там тишина, благоговение. А в бейт мидраше все бухтят, но они как-то так интересно бухтят, что они не мешают друг другу. Каждый о своем говорит. Но шум должен быть, но он не как на стадионе, ну такой гул, да? И в этом гуле, значит, вот кто-то разговаривает друг с другом. Эти спорят. Тот говорит: я хочу посидеть с тобой. Ну через час, ну ты же видишь, я уже сижу. Кто-то устал, там, они читают просто какую-то там, эти-- кто-то в шахматы может поиграть. Это запросто. Спит кто-то над книгой. То есть вот это постоянно как идущая, типа общаги и библиотеки, и универа вот в одном, так сказать, в одном котле. Но только мужики, да? Не, и в Америке то же самое. Только мужики. В Москве сейчас восстанавливается. Но это такое довольно убогенькое пока зрелище. А раньше до семнадцатого года было- Для них это важно? А? Сидят, да, сидят, играют. Здесь бейт мидраш, они уже- А это почетно? Поэтому я и спросила. Повально. Для семьи, если вот там сын, брат, сват, вот мудрец - это почетно, да? Ну как вам сказать? Оно почетно, а с другой стороны, его же никто не видит. Что такое мудрец? Вот он женился. Жениться он обязан, иначе с ним никто не будет разговаривать, да? Потому что мысли дурные и все прочее. Он женился, прожил с женой, значит, не менее трех месяцев. Это он обязан, да, абсолютно. Он думает: когда же кончится медовый месяц? Я уже задолбался, боже мой! Когда я уже опять пойду, наконец? [смеется] Да. И, значит, через три месяца он может от жены уйти. В этот самый мужской свой коллектив вот этого дома учения. Он может оттуда вообще не выезжать, но он только-- единственное, что он обязан, это на субботу вернуться домой. Вот он, значит, в пятницу днем выезжает. Самое удобное ему. Да. И вот, значит, он так. Ну как вот жене, да? С ребенком. Как жене с ребенком, с таким муженьком? Хрен его знает. Как добытчик он не очень, потому что все время он проводит там. То есть это не знаю, ну, может быть, она и гордится: мой там такой-то. Пока он выйдет на уровень, что его будут приглашать судьей или учителем, это же боже мой! То есть это женщины, они приносили некую такую жертву, но предупреждали об этом, да? То есть это не было слепым вариантом. Он говорил: Анюта, как бы я тебя люблю, но ты должна знать, вот у меня там есть страсть. Анюта говорила: а коса? Коса - это святое. Но помимо этого я должен- Ну, то есть это условие, что они там живут? Или это- Не, ну он сам туда стремился всей душой. Там, там была жизнь его. Если его жизнь была не там, то хрен бы и ходить. Он приходил каждый день, раз в неделю, раз в месяц. Но они-- им было интересно. Те, кто были там, они были настоящие фанатики. Вот такая вот была ситуация, так осуществлялась подготовка. И, значит, потом человек сдавал экзамен на титул рабби, и он должен был выучить там большой кусок текста наизусть, ответить на вопросы. Это уже серьезная подготовка. И уже после этого он становился рабби, а уже мудрецом его нарекала коллегия мудрецов, когда его- Это долгий путь тогда? Да, это как бы, ну как? Это путь реальных заслуг, ну, как в реальную науку. Угу. Это как в реальную науку, да? То есть, ну, как бы можно все купить, но в реальной науке не покупается, да? И как бы, ну, как смотрят академики, большая академия, да, на всякую, да? Но все таки они смотрели с таким же интеллектуальным снобизмом. Я был знаком с некоторым академиком Сергеем Павловичем Велиховым, и у него был истинно аристократический демократизм. То есть он четко всех делил на тех, кто внутри - малая, малая стада и все остальные. И когда он выслушивал чье-то мнение, он очень всем интересовался, как-то там дотошно спрашивал. Вот, а вот как это? Он же физик, и как-то он в гуманитарии не очень, в гуманитарных вещах не очень. И потом он говорил: "А вот это кто сказал?" Говоришь: "Ну, такой-то". И если ты говорил: "Ну, вот он кандидат каких-то". Ага, из касты. Ну, тогда имеет смысл прислушаться. А так просто, ну, писатель или там грузчик благочестивый, мирянин Фролов - нет. То есть все, для него это, это мнение для него сразу вычеркнуто. То есть обязательно должно подтверждено быть- Ну, как бы он верил, он верил в кастовую систему, да. Если кандидат, тем более доктор, к нему имеет смысл прислушиваться, он компетентен в своей области. Ну, может быть, так оно и было все таки реально. Хотя, конечно, тут большой элемент условности и сильнейшего, конечно, корпоративного снобизма. Вот такие дела. Вот, я думаю, им вот абсолютно такой же, такая же манера общения была присуща. Они очень нормально себя вели, они не зазнавались, они, там, говорили с любым мясником, с, там, торговцем на рынке, да, с поваром. Но когда речь заходила о серьезных вещах, то как бы принимались во внимание только мнения своих из корпорации. Ну а сейчас, а сейчас-то они какую функцию выполняют? Никакую вообще. Это вымерло. Да, конечно. Потому что это же перестало существовать еще, собственно, в самой Вавилонии. Потом они рассеялись по другим странам, и мусульмане потихоньку вытеснили часть евреев из Парфии после завоевания арабами Междуречья. Ну, не всех, там они жили аж до двадцатого века. Последние уехали при Саддаме Хусейне из Ирака, но их становилось меньше. Они теряли свое, как бы свое значение как главного центра диаспоры. И они рассеялись, евреи потихоньку, произошла полная децентрализация. Академия исчезла как класс. То есть стала подготовка не так осуществляться, там ешивы начались, да? И уже как бы невозможно было, ну, сопоставить одно с другим. Единственное, как? Раввины крутые, которые претендовали на роль крутых, они рассылали свои галохические суждения в списках- По интернету. Да, по интернету, в списках по всем крупным общинам. Если в крупных общинах считалось, что это класс, они рассылали по средним и мелким. И так о самых известных узнавали почти все. И так вообще появлялось понятие лидер поколения, светоч диаспоры. Надо быть очень крутым. В принципе, каждый раввин сам принимал решение, но по самым срочным вопросам они советовались друг с другом, кто для кого был авторитет. А вот эта вавилонская система, она просуществовала лет триста, четыреста. Тоже не так мало. И потом все. А сейчас чем они занимаются? Кто они? Ну, вы говорите, что существует- Кто учится в ешивах и сидит в бейт мидраше? Да, да, да. Чем угодно могут заниматься. Они могут учиться в ешиве, потом вернуться к себе в Америку и заняться фамильным бизнесом: алмазами, универмагами. Какое-то философское образование. Не философское, а общегуманитарное и обязательно еврейское. Если в семье сильны еврейские традиции, то папаша говорит сыну: "Додик, ты, конечно, вступишь в наследство, но ты сначала должен закончить колледж в Америке, потом отслужить год в израильской армии, а лучше два. Да, и потом хорошо бы тебе посидеть в ешиве". Сколько? Это как скажет ребе. Если ребе скажет: "Вы знаете, вашему Йосику через годик идти торговать сукном". А если он скажет: "Вот это толковый парень, не возражаете, мистер Рабинович, если он посидит еще пару?" Он говорит: "Конечно, нет. Что вы, большая честь". Посидит, да? А это уже вопрос такой. Для американских евреев это очень-очень распространено. Да, я вот только, я же, я много слышала об этом. Да. Это у них такая как бы форма их приобщения к традиции, к традиционным, скажем так, ценностям, да? Вот такие дела. Именно в Израиле это делают? Ну, в основном. Ну, ешива может быть и в Америке, но в Израиле это особый шарм и кайф. Хотя есть ешивы в Америке, которые ничуть не хуже и даже круче. Все тоже зависит от того, как отец, как сын на это смотрит. И девочек стали, кстати, посылать, да, учиться. Когда? Ну, конечно, не ранее чем с шестидесятых годов прошлого века. Подождите, я слышала, есть уже раввина женщина? В реформистском иудаизме есть раввинша, да, есть, есть. Но это, конечно, не мейнстрим, это скорее исключение. Но есть. А раввинов где готовят? В ешивах. Ешива - это такое учебное заведение. Оно сложилось с момента, когда вот академии закончили свое существование, сложились ешивы. Ешива - это место, где сидят, вот сидят на жи и учат. Такое вот себе седалище. Большой вопрос вообще популяции евреев в мире. Что там? [смех] Ареал обитания. Нас там немало. Пораженность популяции- Нас там немало. [смех] Миллионов, говорят, семь. Но опять-таки, как считать? Если считать по матери, как считает Галаха, то меньше. Если считать, э, по израильскому закону о возвращении, когда там на дедушку или на бабушку смотрел сосед еврей, ну раз смотрел, так уж понятно, что было. Ну, а раз так, таки вы еврей, да? Тогда их число возрастает до десяти. То есть и по ма-- по материне тоже? Да, конечно。 Ну, я думаю, миллионов семь. Угу。 То есть все еще больше, чем в Израиле。 Ешива - это учебное заведение, где, э, сидят какое-то количество времени, не менее трех лет, но не более десяти. Хотя есть уникумы, которые сидят и по пятнадцать, но это уже исключение. И учат всю еврейскую премудрость。 Это огромное количество текстов。 Ничего, кроме текста они не учат, но зато текста, мама моя родная, это целая гигантская библиотека, даже не книжный шкаф。 Вот они там сидят и учат。 Они живут при ешиве. В ешиве, в принципе, нельзя жениться, но поскольку если он там уже поступил в восемнадцать, сейчас ему уже двадцать пять, ну куда уже, нафиг, его уже все измордовало, вот, а сколько денег он оставил этим девкам, то разрешают жениться и делают так называемый колель。 Ну, как бы такое общежитие для женатых при ешиве, где он может жить с женой и даже с детьми。 Не страшно, там у него там отдельные есть комнаты, но он при этом получает как бы степуху, не должен работать и учится。 Это если раввин считает обязательно, что тебе, Давид, надо еще посидеть пару лет, тогда ты будешь совсем хороший。 Давид говорит: "Я не могу, хочу жениться". [смеется] Это если я расскажу вам мои сны, ребе- Д- Уже не надо, все понятно。 Значит, давай знакомь с невестой и вперед! [смеется] Да, и он, значит, он женится, и тогда он, э, ну, в нынешних ешивах есть фонды, а раньше шли к богачам и говорили ему: "Вы не хотите помочь?" Как правило, хотели。 И вот этот человек, значит, вот еще два года сидит в ешиве учится, содержат его семью, а потом уходит в мир。 Вот. Там, там готовят резников, шойхетов - ритуальный убой скота - это же тоже наука。 Еще и какая! Там и анатомия, и ветеринария, и хрен тебе что, и разделка этой туши。 А это же очень-- но это зато профессия сразу。 Э, там готовят хазанов。 Хазан - это кантор, то есть тот, кто поет в синагоге。 Вот. Кантор - латинское название, хазан - еврейское。 Э, это тоже востребовано。 Ну, это нужно иметь голос, слух, нужно уметь петь, э, но особенно там ума не требуется。 Ну чего же вы говорите, что только вот только это-- раз пойдут там в, в христианстве, они- Сейчас разрешили。 После-- со времени, скажем этого, произошли огромные изменения, и разрешили петь в синагогах. Ну и раввинам, соответственно. И раввинам, да. Причем- Раввины самые умные. Ну как умные? Нет, это тот, кто захотел- Просто кто читал. Нет, тот, кто захотел им стать。 Не каждый захочет。 Еб-- есть люди, которые сидят в ешиве и выходят без формального звания。 Просто вот он учился в ешиве- Со справкой? Да даже не со справкой, он просто вот с гордостью об этом говорит。 Э, у нас нет заведения такого в нашей европейской системе。 Ешива не похожа ни на институт, ни на университет。 В ешиве учатся для себя, а в университете для общества。 Поэтому без бумаги ты, зачем ты учился? Ты говно, да? Да. Справка - ты фуфло, с дипломом - ты человек, с красным дипломом - ты супер человек, да? А здесь нет。 Ты можешь выйти просто так и сказать: "Я учился там у такого-то в громадной ешиве", и к тебе будут просто хорошо относиться。 Ты можешь быть там кем угодно: торговцем, картографом, оружейником, алмазником - ради бога! А если ты хочешь стать раввином, тогда другой вопрос。 Вас будут специальным образом учить, потому что это особое, это ты должен уметь проповеди говорить, ты должен уметь разбирать случаи, там практическая психология, она изучалась давно, и ты должен в Галахе очень крепко сечь。 В принципе, ешива, может, не обязательно Галаху так уж изучать, [звук сирены] она как бы так вообще, да? Но а раввин, раввин не может ее не знать, да? И он, значит, если он претендует на должность раввина, то по Галахе он сдает суровейшие экзамены. А Галаха - это что? Закон еврейский. Но количество раввинов же конечное, в принципе. Оно ж покра-- кратно- Все на свете конечно。 Ну, есть разные общины, э, есть же громадные общины。 В Нью-Йорке сколько этих общин, например, да? Сколько в Одессе было общин до революции? Это ж страшное дело。 Например, община молочников никак не хочет, чтобы проклятые мясники молились с ними。 У них своя синагога и свой раввин。 Значит, они нанимают своего. Вот эта изумительная женщина- А еще- Которая делает перерыв между- Не изумительная, кашерная. Кашер- кашерная? Которая делает перерыв между мясником и молочником. Два часа. Два часа。 Да, да。 Это благочестивая дама。 Да, благочестивая! Благочестивая, да。 Между мясником и молочником。 Прич-- нет, это если первый был молочник, тогда два часа, если первый был мясник - шесть придется。 Поэтому тут надо сначала молочник。 Молочник. Поэтому молочник всегда веселый, да. Что вас так это все заводит? А- Ну интересно。 Раввина наним-- вы сказали, нанимала община? Раввина нанимает община, называется рав шель маком, местный раввин。 Рав-- значит, община пишет несколько крутых ешив: "У нас раввин престарелый и уже, конечно- И дрызонул ...и одной ногой уже, конечно, да。 И это, ну, такая стадия пресенильного психоза- [смеется] ...но мы пока его терпим, но скоро удушим。 Э, поэтому нет ли кого заменить?" Или пишут: "Вы знаете, раввин у нас есть молодой, но такая сухая ветка, мы хотим заменить, потому что этот нас извел". И третий вариант, вариантов может быть сколько угодно: "Раввин у нас неплохой, но совершенно некомпетентный, все позволяет, послабления, при нем упали нравы。 Мы не хотим такого, мы боимся впасть в грех。 Пришлите нам толкового". Иии тогда, значит, по, по принципу сватовства: у вас товар, у нас купец。 Приезжает человек и говорит: "Вот я у вас буду", да? Ну, там сводит- Глава ешива знакомится с ним, говорят: молодой человек, а потом такие-то условия. Вот распределение. Да, да, да. Подписываем договор с вами. Договор подписывается? Обязательно, да. Единственное, где эта традиция нарушилась, это в постсоветском пространстве, потому что всех раввинов, конечно, извели. В советское время? Ну конечно, ну, был только потом-- был, по-моему, раввин в Москве и был в Питере, даже в Одессе не было синагоги. А в Киеве еще был, да. Физически? Конечно, физически, да, синагог почти не было в Союзе. И когда совок рухнул и все как бы стало разрешено, то своих раввинов просто не было физически никого. И хлынули люди из-за границы, в основном так называемый Хабад, очень противные. Вася знает, что такое Хабад. Это за-за грехи еврейского народа. Да, такое противное. Вот Юлечка - это за заслуги наши, а Хабад - за грехи. Да. Так ведь, Юлечка, правда? Вот. Зачем Хабад? Нет, нет, нет. [смеется] Хабад - это аббревиатура такая. Они, они просто пришли с баблом и все скупили. И возникла ситуация абсолютно звездаватая и дикая. Не община нанимает раввина, а раввин покупает общину. Да вы что? Да, реально, он, значит- А это никак нельзя извести? Не извести- Борятся. Ну как извести? Извести можно всех. Ну, я имею в виду пере-пере-- изменить ситуацию. А Марина Рувимовна? Перекупить. Вот Марина Рувимовна, она- Нельзя написать какие-нибудь решения, сказать, что вот нас тут изводят? Они, они ничего не напишут, потому что- Почему? Во-первых, большинство людей об этом ничего не знает. Во-вторых, большинству глубоко похрену. И в-третьих, Хабад пока достаточно богат. Он же не может нам все ешивы контролировать. А не нужно ему все ешивы, они приходят в конкретные города. Вот как они действуют в Союзе? Приходят в Воронеж, в Киев, там, в какой-нибудь Забупонск, а по российскому и украинскому законодательству, если удается доказать по бумагам в архивах, что это было религиозное здание, его обязаны отдать. Когда? Когда закон такой принят? Нет, он был еще с ельцинских времен и ни разу не было отказа, кстати, ни разу. Только в Белоруссии. Ни на Украине, ни в России. Значит, если по архивам доказывается, они нанимают за большое бабло архивистов, те собирают бумаги, они идут и говорят: мы община. А они приносят сразу- Всем понятно. Сразу пакет, их регистрируют. Все! С тех пор они община, они юридическое лицо, у них собственность, их не сковырнешь. Поскольку идти больше некуда народу, да? Ну, народ никуда не идет. Они пытаются вон кого-то завлечь, но им это дает статус- На утренний миньян. [смеется] На миньян. У них статус юрлица. Миньяна не находят, слава богу, как бы человек с деньгами без миньяна не останется в этой стране, да я думаю, ни в какой не останется, правда? Да, всегда можно найти десять единомышленников. Девять, это десятый. Вот такое дело. А зачем? Смысл какой? Смысл чего? А что бабки вкладывают? У них громадная недвижимость сейчас в собственности. А толку-то? Все старые синагоги, а это же огромные здания. Ну как толку? Ни фига себе. Нет, а коммерчески, коммерчески не надо же- Они их держат? Они не сдают их в аренду под торговые точки? Не-не-не, они содержат, не переживайте. Наоборот, расходы. Это они такие же. Во-первых, они могут сдавать под офисы, что не забра-- возбраняется. Нет никаких офисов в синагоге. В Союзе дают. Во-вторых, например- Ресторан можно. Ресторан другое. Во-вторых, имущество это всегда неплохо. Можно продать какую-то часть, можно заложить какую-то часть. И они с этим большие мастера манипулировать. В-третьих, вся инфраструктура религиозная их, то есть все, что есть еврейского, ассоциируется с ними, а это, ну, довольно серьезный как бы козырь, да, в разговоре с властями они как бы типа воплощают, ну, даже не электорат, а просто как будто они воплощают еврейство, да? А откуда деньги-то? Раньше было только из Америки, если говорить о Хабаде, а потом им очень помог миллиардер Леваев, алмазник. Как ни странно, бухарский еврей стал хабадником. Это удивительно довольно. Ну, как итальянец православным вдруг стал бы, да? Но, тем не менее, вот такая с ним случилась хреновина. Он сказочно разбогател непонятно как. То ли он гений, то ли повезло ему на алмазах. И он еще при Ельцине приехал сюда и предложил схему, при которой он вкладывает огромное бабло, миллиарды в якутские алмазы, вот эта Алроса и прочее. И вместе с влиянием Советского Союза, ну, тогда России, они перебивают монополию южноафриканских де Бирсов. Да. Основано это было на якутских алмазах и на алмазах Намибии и Анголы, которые предстояло отбить. Я довольно хорошо знаю, всего ряда причин не удалось отбить. Что значит отбить? Установить контроль над добычей. Над Намибией и Анголой? Да, над Намибией удалось, над Анголой нет. Там идет война непрерывная гражданская. Но они попытались нанести де Бирс целый ряд ударов и нанесли. Они не потопили, но крепкие пробоины в корпусе. И у них очень много денег. Естественно, полный патронаж российского правительства, которому глубоко по хрену, какие там будут евреи молиться. А тут миллиарды по поводу алмазов. Это же не шутки. Поэтому когда пришел Путин, тут же к нему зашли хабадские люди с футляром от скрипки и сказали: вот, Волошин во главе администрации. И тот сказал: "Да боже мой, какие-- а что вы собственно хотите?" Они говорят: "Да ну, чтобы нашего поставили главным раввином". Да тьфу! Думал, что-нибудь серьезное и главным раввином, вообще неслыханная вещь, сделали хабадского человека Берл Лазара. Вот. А в чем вот хабадские, в чем- Ну, это длинный разговор. Ну как вам сказать? Они просто очень парадоксальные. Хабадские - это хасиды, во-первых. А те, кто не хасиды, те так называемые литваки. Да. Миснагдим, да, которые против них. Хасиды - это всегда глупость, необразованность и, ну, такая, как бы сказать, плебейская такая часть еврейской веры. Угу. В любом же движении есть элитная, а есть плебейская часть, есть какой-то средний мейнстрим, да? Ну, смотрите, если говорить о православии, да? Мы-- одни говорят: мы, э, сторонники и приверженцы Филарета Дроздова, интеллектуальной части православия, да? Какой-то там Игнатия Брянчанинова, Павла Флоренского. Ну, это один разговор, да? Угу. А другие: Жанна Бичевская - это долой нахрен жидов, это- Рокеры. Рокеры нет, это другое. Это значит, там целовать доску в засос. Угу. Это изгнание проклятого инородческого духа- Угу. -с нашей святой земли. Это, согласитесь, совершенно другой разговор. Верно? Угу. Ну, так и то и другое православие, да? Угу. Ну и вот как вот, да? Они же к разным людям обращаются. Вот Хабад - это, ну, совсем простые ребятки. Угу. Совсем простые. А иерархия какая у них? А у них есть ребе так называемый. Да, он сидит в Нью-Йорке. Был такой некий Шнеерсон вот такого роста, он помер. Сейчас там все равно такой конгломерат раввинов возглавляет Хабад. Но сейчас, конечно- Раввин Хабада, а вообще у раввина только-- то есть он только над хабадом, да? Только, только над Хабадом. Еврейская религия децентрализована: у каждого направления свой раввин и каждый раввин все решает. Ребята, надо закругляться. Вот такие дела, мои дорогие. Почитайте дома другие тексты, а мы с вами разберем. Если получится, потянуть их мало.