Читаем Библию. Золотой телец

Так вот пришел Василий. Ага, ну так все, прибыла иудейская община, мы в порядке. Хорошо. Так все. Добрый вечер, начинаем, продолжаем читать. Галиночка разослала вам, а, главу, она называется "Теса", но в данном случае неважно, а важно, что вы ее прочли, да, из главы Исход про золотого тельца. Да? Галочка там фривольно написала, мол, про домашних животных. Но тут же телец, оно же не скотина, да? Это же изваяние. Там была, э, ослица. Значит, у нас, эээ, ситуация некая, да. Сейчас мы ее разберем, как она там описана. Я вам приготовил сюрпризики. Значит, Борода б не был самим собой, если бы не приготовил вам пару подлых сюрпризов. Не сомне-- уже начинайте переживать. Будут, будут. А, но вот идем той же системой: мы читаем и комментируем. Да? А как бы почему нам от добра добра искать? Самый классический вариант. Я вам сказал начинать читать с тридцать первой главы, да, с ее окончания. Верно? С какого стишка? С восемнадцатого. С восемнадцатого. И дал он Моше после разговора, да? Там же невозможно начинать. А с чего- Не-не, это понятно. Но там нужен широкий контекст, конечно, и мы его потом восстановим. Но пока мы чуть-чуть вырываем из контекста главу. Вы понимаете, да? Народ вышел из Египта. Три лимона народу одних евреев плюс три лимона иноплеменников. Шесть лимонов ведет Моисей этого дикого, как сказать, населения. А, и как бы апофеоз всего - дарование божественного закона. Они не знают, куда идут, они просто думают, идут из рабства. Он только один знает, и то не до конца. И тут Бог говорит ему: "Зайди на гору". Гора дрожит. Описана ситуация, похожая на извержение вулкана и на землетрясение одновременно, что делает весь рассказ неправдоподобным, потому что на Синайском полуострове нет ни одной горы, которая- Сейсмически- Которая-- не, абсолютно. Это доказанный факт. Там такого не было. Поэтому выходит как? Значит, может быть, это красивая метафора. Ну и вот мы все время будем с этим сталкиваться. Э, явное правдоподобие такое демонстративное и, с другой стороны, вещи невероятные. Значит, ну, скажем, в описываемом регионе никаких сейсмических делов нет и никогда не было. Вулканов там сроду не бывало. А описана ситуация, когда над горой огненные, э, столбы и облака дыма, клубы. И народ там, естественно, трепещет, когда видит такие страсти. Но нас интересует не правдоподобие, а поведение народа. Народ трепещет от страха, потому что он видит божественное присутствие въяве. Там даже есть фраза одна потрясающая, сейчас не будем разбирать: народ видел голоса. Это надо офигеть, как можно видеть голоса. То есть у всех открылся третий глаз. Увидели голоса. До такой степени на всех повлияло. Как народ себя ведет? Изумительно. Моисей говорит: "Ребята, не приближаться ближе вот этого рубежа". Они не приближаются. Он говорит: "Вы стоите перед Господом. Видите его присутствие?" Пока они видят огонь, дым, гром, они говорят: "Да, видим, видим. Боимся". Говорит: "Тогда слушайте, что я скажу". - "Да, пророк, все сделаем". - "Э, вымойтесь, - что для кочевника уже событие, - и выстирайте одежду". Все сделали. "Не прикасайтесь к женщинам". Хорошо. "И не подходите сюда к границе, будете уничтожены". Они говорят: "Все!" И ведутся безупречно. Значит, до какой степени духовности народ поднялся. А может страх? Они- Страх. Они не приближаются. Духовность в том, что, во-первых, они слушают его непрекословно. А что это мы не должны баб трогать? Никто ни вопросов не задал. Помоемся. Хотя это ж да, это жутко. Водой грехов не смоешь. И что, земля обетованная будет? Они не знают об этом ничего. Это тупое быдло. Какая им земля обетованная? У них все есть. Ну они же не верят в это. И как это может все, все? У них пока ничего нет. Да, какая там земля, этот коммунизм им. Они вышли из Египта, где все было даром. Они там его будут попрекать, Моисея: куда ты нас привел. Тут вода воняет. Ну, пустыня, да, какие колодцы жуткие. А у нас там был хлеб великолепный, а здесь хлеб отвратительный. Ну, на такой воде. А что они ели в Египте? Это неважно. Они говорят же не об этом. Ты правильно ставишь вопрос. Они-то говорят о чем? А там рыба, мы ее ели даром, там лук и чеснок, а здесь этого нет. То есть они его упрекают, что материальное, думаю, блин, а мы за тобой пошли. Они помнят Египет как страну изобилия. Совершенно справедливо. Египет таким и был. То, что они были рабами, уже успели забыть. А чесночок они помнят. В похлебке, да, нет? Знаешь, это очень тонко подмечено. Да, вот это ж великая литература. Как четко подмечена людская психология. Мелкий факт, что они были рабами, они забыли. А вот чеснок с рыбой как можно забыть? Это святое. Другой вопрос: как быстро народы эволюционируют. От, э, послушания Моисею полного. Вымоемся. Вы как бы, вы же поймите, что такое вымыться. Это как вам бы сказали обрезаться. Что такое для пустынного человека помыться? Это да, это событие. Да и вообще зачем? И я вам просто напоминаю: монголы по Ясе Чингисхана, Яса - это сбор, свод законов. Запрещено было мыться, потому что это считалось, что это, э, накликает грозу. А гроза в степи - ужас. Значит, если кого-то за этим, за этим заставали, его убивали. Нельзя было, запрещено было. У всех народов пустыни есть панический страх воды. Никто из них сроду не мылся, а он им приказывает. Поэтому это для вас что такое пойти в душ - фигня, а для них это переворот некий. Но они делают, они стирают одежду, не понимая смысла зачем. Да, что нужно предстать в чистом. Э, они моются, они отказываются от женщин. То есть они ведут себя как самые послушные, законопослушные, во всяком случае, люди. Да? Вот такими мы их видим. А из- Стиха в предыдущих главах, где народ видел голоса, видел голоса, означает, что они поднялись на такую степень восприятия, что все стали праведниками. Вот этот самый народ, которого таким Моисей оставил. Моисей поднялся на гору, его сорок дней нет. Что же там происходит? Восемнадцатый стишок, Юлечка, прочти нам восемнадцатый тридцать первой главы. И когда Бог перестал говорить Моисею на горе Синае, дал ему две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим. Да! То есть свершилось самое главное. Народ не знает. Тут как интересно выстроен рассказ, что такое великая литература, что имел в виду Борхес. Как рассказ строится. Мы можем знать то, что знает персонаж, да? А можем не знать, если мы знаем ровно то же, что персонаж, это Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс. То есть мы тоже можем разгадать. Мы знаем ровно столько же, но мы не разгадываем, потому что мы не Эркюль Пуаро. А бывают ситуации, когда персонаж-- мы что-то знаем, а персонажи нет. Вот это как раз такая ситуация. Мы знаем больше, чем читатели и чем вот они, зрители, да? Для них Моисея нет. Они не знают, что произошло величайшее событие в истории человечества. Бог дал нравственный кодекс, десять заповедей, которые потом выучит все человечество. Они даже представить такого не могут, но они этого не знают. Это проходит мимо них, да? Они живут себе своими делами. И как же они ведут себя, Юлечка? [неразборчиво] Хорошо, хорошо. Макс, первый стих тридцать второй главы. Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: "Встань и сделай нам Бога, который бы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось". Рассказ- Секунду, давай проанализируем. Во-первых, народ встал. Это очень красиво сказа-- народ сидел тихо, сидел тише воды, ниже травы. Все люди: "Где Моисей? Хрен знает, еще нет. Все, сидите". Но когда нет сорок дней, говорят: "Что ты сидишь, блин? Ну, все ясно. Ну, сорок дней. Ну все". И народ встал. И как он себя дивно проявил. Они подошли к Аарону. Кто такой Аарон? Во-первых, он брат Моисея. Во-вторых, он исключительно пользуясь родственной протекцией, получил звание первосвященника. Характер Аарона мы сейчас блестяще изучим. Без обид. Да, у нас есть родственники Аарона. И, и народ подходит к Аарону. И как они с ним разговаривают? Они посмели к Моисею так подойти? И как они ему говорят? Макс прочел вам литературно, а я вам прочту, как следует. Следно встань! И сделай нам божество, которое пойдет перед нами. Потому что вот этого человека, Моисея, который вывел нас с понтонами страны, он пропал. Понял? А мы не знаем, что с ним. Вот так народ-- но народ по-иному не говорит, и как бы, а мы другого от народа этого не ожидали. Что нас удивляет такая быстрая эволюция, как быстро все с народа слетело. С другой стороны, если мы в этот текст вдумаемся, как с людей вообще быстро слетает цивилизационный лоск. Что такое Французская революция? Просвещеннейшая в мире страна. Да? Триста шестьдесят газет выходит в Париже во время революции. Поголовная грамотность. Отчизна, просвещение разума, энциклопедия. Революция и народ сдирает шкуру. Охренеть, как ацтекские жрецы щеголяют в шкурах этих аристократов, отрезают головы, играют ими в футбол. Еще у живых женщин вспарывают брюхо и вы-- мотают кишки, засыпая перцем. Чудо! И кто так себя ведет? Парижане, которые с точки зрения окружающих европейцев это небожители. Потому что Париж - это же лучшая на свете. Германия отнюдь не дикая страна, да? Как ведет себя в середине двадцатого века. Это же не дикари, не китайцы, не эфиопы. Правда? Немцы. И как они себя ведут? Абажуры из человеческой шкуры, да, производство мыла, промышленное сжигание людей. Как быстро с людей слетает лоск. Но нас это удивляет по одной причине мы не читаем Библию внимательно. Это очень давно все предвидено. Как только спадает власть, которую народ боится, народ боится лидера, и народ боится чудес. Как только он понимает, что нету Бога, а чудес то не происходит. То ли дело были знамения, огонь и дым. Сейчас их нет, и лидер исчез. Значит, можно распоясаться. И смотри, как народ заговорил сразу. Но Аарон, какого поведения мы бы от него ожидали? Во-первых, он почтенный мужик с бородой. Он первосвященник какой ни есть, и он формально остался за старшего, когда ушел Моисей. А? Иего. Ну да. Что он может им сказать? У него несколько вариантов поведения. Он может сказать: "Ну, какой в торном месте? Я связывался с Моисеем, он звонил мне. Вот он придет, я, вот я скажу, кто их подбивал. Вот вы, которые в первую очередь. Ну как быстро по палаткам!" Да, это было бы нормальное поведение, пусть с блефом, да, они ворча бы отползли. Где там Моисей? Друзья, тише, тише, все, все, извини, мужик, мы уходим. Да, это было бы разумное поведение, да? Если бы он не струсил. Чуть-чуть блефовать и припугнуть народ. Один путь. Он мог сказать: "Как вам не стыдно?" Всего сорок дней. Ну, это ж смешное время, да, один оборот Луны, чуть больше. И смотрите, во что вы превратились, в какое стадо. Моисей так верит вам, старик вам доверяет, он вывел вас. А вы как себя ведете? Я не узнаю вас. То есть мог бы бить на совесть, да, увещевать в имидже такого доброго старика. Что вы говорите? Не стыдно вам? Постыдились бы. Женщины смотрят, дети. Какой пример вы подаете? Расходитесь, ребята. Я не хочу вас даже слышать. Это дикий какой-то всплеск, какой-то эпизод. Забудем об этом. Да, он мог встать в позу и сказать: у кого вы требуете, у первосвященника вы требуете сделать вам идола? Угу, угу. И вы ко мне с этим пришли. Совесть есть? Где вы говорите это перед горой, на которой обитает Господь. Вы давно тут трепетали иуссс в чужих руках. А? И вы сейчас мне это говорите. А гнев Господень вас сожрет, огонь сейчас сойдет и всех вас сожрет. Вы что говорите? Вы кощунствуете. У него было множество вариантов выбора. По идее, все были бы достойные в равной степени. Как же говорит Аарон? Аарон ведет себя чудесно. Валик сейчас нам озвучит. И сказал ему Аарон: выньте золотые серьги, которые в ушах ваших жен, ваших сыновей и ваших дочерей, и принесите ко мне. Какая сука. [смеется] Он даже попытки не сделал сопротивляться. Да слова не сказал. Он тут же согласился. Хорош первосвященник, да? Теперь вы не удивляйтесь, что сыновья Аароновы все священнослужители, они далеко не безупречны, но это так, слог such. А может быть, он надеялся, что они пожалеют чуть-чуть. Да, ну, там дальше все его нутро. Галя хочет, назад адвокат. Нет, нет, нет. Не, он все прекрасно понимал. Что, Валик, дальше было? И весь народ вынул золотые серьги из ушей своих и принесли к Аарону. Он взял их из рук их и сделал из них литого тельца; и отделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской. Офигенные строки, офигенные. Значит, что такое они принесли ему кольца? И ну, золотые - это ж как бы заготовки. Он, оказывается, был рукастый парень, да? Вот, вот удивительно, как это он так лихо? А умел видно. Может, он занимался этим литейным промыслом раньше, там, в Египте. Но он как бы сразу он их расплавил, значит, да? Там такая муфельная печь, он там щить-фить. Да, расплавил их, превратил их в сплав, вылил в форму, которую сделал предварительно, пока золото плавилось. Литейщик хренов. Вылил туда золото. Получился телец. Почему телец сейчас скажем. Телец - бык. И после этого еще зафигачил резцом. Умелый парень. Вы смотрите, он сделал целый ряд последовательных действий, каждое из которых не просто умысел, а каждое из которых показывает, во-первых, высокую квалификацию. И во-вторых, он прекрасно знает, чего хочет. Это очень важно запомнить. Да, господа трибунала, вы запомнили эти слова? Это важно. И они сказали: вот божество твое, Израиль. Это после того, что Бог все для них сделал. Почему тельца? Потому что в Египте на каждом перекрестке стоял бык Апис, конечно, который символизировал Нил, разливающуюся силу плодородия. В таком мужском варианте бык - самое сильное животное из тех, которые известны скотоводам. И бык - символ силы, крепости, плодородия и здоровья. Поэтому они его видели, они его и воспроизвели. И все заорали: вот божество твое. У него и тут еще был шанс сардонически расхохотаться и сказать: это не божество, козлы, это идол, идол это! Да? И как-- и все-таки спасти положение. Но он и этого не сделал. Он и этого не сделал. То есть он полностью об асфальт, полностью. Никаких нету аргументов в его защиту. Да, который вывел из земли Египетской. И что же дальше у нас святоречко случилось? Пятый стих. Увидев сие, Аарон поставил перед ним жертвенник. Ну, это вообще офигеть. То есть, ну все, да? То есть это называется леоси вхетле пеша - добавить преступление к греху. То есть он только усугубляет и усугубляет. Он увидел, а, народ пляшет. Ну, слава богу, да? А то, что идол - это фигня. Сейчас поставим жертвенник, и народ принесет мне подарки. Так. И провозгласил Аарон, говоря: завтра праздник Господу. Ну не падла. То есть как, как первосвященник говорит праздник Господа - это явный триумф идолопоклонства. Завтра праздник Господу. Ну, редчайший человек, дивный. Так. На другой день они встали рано и принесли всесожжения. В такой-то день все встали рано, конечно, да. И привели жертвы мирные. И сел народ есть и пить, и после встал играть. Вот тут слово играть, а в моем переводе - забавляться, а в оригинале - лидсхок. Лидсхок - вообще смеяться, смеяться, играть, забавляться. В древнем английском переводе make sport - заниматься спортом. [смеется] А что такое они делали? Я думаю, что слово забавляться самое правильное, да? В древнем русском языке забава - это всегда веселье с таким выраженным классическим сексуальным вариантом. Да, забава путятишна - это девушка совершенно определенного поведения. А вот забавляться это означает - сейчас мы выпьем и закусим, после чего уже на славу, да, воздержания узду и намордник намазав, светлый праздник Господень снимает со славы. Так они себе представляют богослужение в чисто языческом варианте. А Аарон, священничек наш, да, он этим всем делом командует. Это удивительно. О священниках множество сложено чудных анекдотов. Народ их очень любит. Как говорил Лев Толстой, каждый второй анекдот в народе про попа. Да, так он же еще не все знал. Один из самых прекрасных - это, конечно, когда к попу приходит бабка и говорит: кота моего можно окрестить, имя дать? Ты что, бабка, офигела? Ну ладно, пойду к этому... К сеньору. Он за пятьсот евро обещал окрестить, сделать католиком. Ты, бабка, подожди. Что ж ты не сказала-то, кот-то у тебя христианский? Ну вот тут очень похожая ситуация. [смеется] И Аарон, как он за этим наблюдает? Он наблюдает с удовольствием. [смеется] То есть он предал все. Все. Зачем его оставил- Ну он сам же разделся, да, чтобы- Я думаю, он струсил, во-первых, жутко. За брата. Он стру-- нет никакого брата, он струсил за себя, и он пошел на, эээ, в предательстве уже полностью до конца. Он все время все делал за брата, а тут он остался один. Да, это правильно. А почему он был смел? Он же перед фараоном стоял. А потому что рядом был Моисей. А там он не боялся. С Моисеем - нет. Но оставшись один первый раз, тут же-- вот это очень характерно для многих. Люди остаются без опоры как плющ, и падают, и падают. Вот он такой. Он, оказывается, сам по себе ничего не представляет. Оставшись без Моисея, не боялся ничего. А этот все, да. Какая ему была роль предназначена? Там же одно одеяние на полглавы описывается. Ну, он должен был быть первосвященником и для того, чтобы внушать уважение народу голому. Да, он должен был тогда одеть одеяние из двенадцати частей. Но одеяние-то он носить готов, но в смысле нравственного облика, да, трусость. Вот интересный момент. А вы помните раньше за что Бог заметил Моисея? Что такое было в Моисее, что Бог в нем видел, а мы нет? Храбрость. Египтянина убил, да. Храбро-- единственная черта, которая описывается, это храбрость. Он вступился за еврея, которого бил египтянин, и тут же убил, не раздумывая о последствиях. Потом он убежал в пустыню. Пришли дочери Итро со стадами, девки, потому что не было сыновей, они пасли стада. Пришли пастухи и стали отгонять этих несчастных девок, а он за них один. Один! За пасту-- с пастухами. Знаешь, какие ребята пастухи. И они забоялись пастухи и ушли. Он был очень смелый человек, он не боялся ничего. Вот это вот самая важная черта для лидера. Все остальное придет. И он научился. Но главное - не бояться. Главное не бояться. Аарон был совсем другой. То есть он сам по себе, вот совершеннейшая слабина. Вот такие братья бывают на свете. Вот такая-- такой получился грех. Значит, народ стал забавляться. Ну, дальше вы легко можете себе представить. Стоять! Моисей-то этого не видит, а Бог-то видит. Анюткин, что у нас там дальше седьмой стишок? Сказал Господь Моисею: "Поспеши сойти отсюда. Ибо почил народ твой, который ты вывел из земли Египетской. Уклонились они от пути, который Я заповедывал им, сделали себе литого тельца и поклонились ему, и принесли ему жертвы, и сказали: "Вот Бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской". И дальше самое важное. Ну, это понятно, да, Бог видит, Моисей нет. И Бог так говорит ему, с какой интонацией он ему говорит. Я думаю, так, как бы ожидаемо. Ты знаешь, твои прокололись. Как? Не, не, Моиша, ты не шуми. Я вижу. Ну, там, эээ, совершенно. Не может быть! Ну как не может? Факт. Ты уж мне поверь, Моисей. И послушай-ка меня дальше. И что он дальше ему говорит? Сказал Господь Моисею: "Я вижу народ сей, и вот, народ, он- Жестоковыйный. А при чем здесь жестоковыйный? Жестоковыйный, жестоко, жестоко- [говорят одновременно] Жестокой шеи. То есть они- Не хочет кланяться? Ну, не нагибают голову под ярмо закона. Но в моем переводе, у вас синодальный, у меня еврейский перевод, написано "непреклонный", но и непреклонный тоже комплимент. То есть что такое [говорят одновременно] Это упрямство. Евреи народ очень упрямый. Это все века истории подтвердили. То есть сломать их не удается. Да, те, кто ломают, сами ломаются. Но в данном случае это выступает как недостаток. То есть Бог хотел согнуть голову под благостное ярмо закона, а они - ни, ни. Вот народ такой вот, ну, назовите это упрямый. Упрямый - это же отрицательное слово, да? Упертый народ, упертый. Вот такое слово. То есть ты считаешь, что это в отрицательном плане? Жестоковыйный - да, однозначно. Вот народ упертый. И что по этому поводу Бог предлагает? У него есть очень интересное предложение. Оно вас заинтересует наверняка. Так оставь меня, да воспламенюся гневом на них и истреблю их и произведу многочисленный народ от тебя. Отлично. Прекрасно. Да, я думаю, он тоже совершенно спокойно. Да тут нет, он гнева там. А, подлецы, паскуда! И этих людей ты мне рекомендовал. И я ради них утопил фараона. Фараон был единственный мужик в этой истории, кроме Моисея, да, который умер за свои принципы. Да, сказал: не люблю жидов, умру, блин. И умер. Какой парень, да? Такой вот прямо доктор Геббельс. Да, с характером, да? Вот отрицательный герой настоящий. А остальные египтяне... И тут он ему говорит, я думаю, что так спокойно и по-житейски говорит: Моисей, перестань. Как ты читаешь, это не пригодится. Как, Господи, это же заповедь. Не, там некому будет давать, потому что народ твой, увы. Давай, знаешь, как сделаем? Давай мы ихВсе, что было до, забудем- Да. А поскольку Господь, ну помните, я говорил с вами, Бог уничтожал творение неоднократно. И потоп, ну как бы для Него это часть эксперимента. Для Моисея, который успел привыкнуть, для него же это не часть эксперимента, они для него не ангидрид, а живые люди, хотя и противные. Да, и у Моисея эта идея вызывает жуткую оторопь. Да, он не знает же все предыдущее. И на предложение Бога совершенно деловое: давай, старик, сделаем так. Вот этих всех мы, [смеется] хотя там никого нет. А я от тебя, найду тебе какую-то девку и от тебя произведу народ. Это будет, ну, как когда-то от Авраама, а это все забудем, будем считать небывшим. Ну, а что делать? Ну, я тебе просто предлагаю не со зла, я просто вижу, что этот народ невозможно с ними дело. Он жестоковыйный. Он жестоковыйный, да, он упертый. Да тут не вышло. Давай новых от тебя. Ты-то вроде ничего. Да, и какой реакции ожидает Бог? Да, я буду прародителем этих гадов. Вместо этого Моисея говорит совершенно потрясающие слова. Какие, Олечка? Моисей стал умолять Господа Бога своего и сказал: "Да не воспламеняется- Гнев твой. Не воспламеняется, Господи, гнев, гнев твой на народ твой, который ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою, чтобы египтяне не говорили: 'на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить с лица земли'. Отврати пламень, пламенный гнев твой и отмени погубление народа твоего. Как он еще красиво, да, берет Бога на слабо. Еще да. Это чудно, да. А что вот говорить- Все спорщики одинаковые. Чтоб тебя египтяне, ты понимаешь, что скажут египтяне, как ты будешь выглядеть. [смех] Ай! Это замечательно, да, еврейский переговорщик, да. Вспомни Авраама, Исаака и Израиля, рабов Твоих, которым клялся Ты Собою. А вот это уже серьезно, это уже серьезно. Он по пути подбирает аргументы. Для него же это полная неожиданность. Первый аргумент - полная ерунда. Да. А как ты будешь выглядеть перед-- ой, я как-нибудь разберусь. Второй, а, он находит гораздо более весомый. Но ты же клялся. Собою. Собою, да, своим именем. А это же другой вопрос. Говоря: умножаю и умножу семя ваше, как звезды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть вечно. Семя - ну понятно, потомкам, да, естественно. Так. И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ сей. Замечательно. Да, вот это как раз вот одни из тех вот моментов, за которые так цепляются каббалистические комментаторы. Бог много раз передумывал. Он ничего не знает наперед. Он творит историю вместе с нами. Это вот это классический пример. Да? Авраам точно так же спорил про Содом и Гоморру, но Авраам не переубедил. И Бог сказал: Авраам, колупайся. Надо сжечь, и мы сожжем. Ну где там один праведник? Ну нет уже. Ты говорил там семьдесят, ты одного не найдешь. Нет ни единого. И сжег. Но Бог готов передумать, если б тот нашел, да? Здесь Бог реально меняет решение. И так все время происходит. Это вот такая парадигма, да. Так происходит все время в истории. Бог смотрит на нас и сообразно нашему поведению принимает решение: нет, все-таки этот план надо осуществить. Тогда получается Содом и Гоморра. Или говорит: да, резонные аргументы. Хорошо, не буду пока. Окей, давайте дальше, да. Да. Ну то что означает, что с любой- Что все в наших руках это означает, Ариша. Если бы Моисей не вспомнил этот аргумент, то он бы- Да, он бы уничтожил. То есть это же самое касается любого из нас. Если мы, там случается какая-нибудь с нами фигня, и мы молимся и говорим: старик, но подожди, я еще не все сделал, сделала. Да, вот как, зачем так рано-то? Что такое диагноз жуткий? То он может сказать: ну так а что как бы, ты же ничего и так не делаешь. То есть не я готов подождать, но а что ты делал за последнее время? Ни хрена ты не делал. Где твои обязательства? Ты обещал это. Сделал десять процентов, двадцать. Ты всех обманываешь, все бросаешь. Во что ты вовлекаешь? На какой хрен ты там нужен? Какой-- Give me one argument why. Почему я должен тебя оставить? Ну, дай мне один аргумент. Да, если человек находит этот аргумент, говорит: ну хорошо, давай. Хорошо, ладно, покрутись. Это потому что рядом. А скрыть тоже что-то можно, например? От него? Да. Это дивная мысль. Ну конечно, это же как налоговая инспекция. Потому что- Нет, это самая, самая неправильная тактика. Он как бы понимает, что дело не в том, что ты пытаешься обмануть, а потому что ты глуп тогда, и он теряет к тебе интерес. Он тебе теряет. Вы же ему не интересны, глупцы. Аргументы тоже такие. Они могут быть любые. Ты можешь сказать: я не понимал до конца. Ой, теперь- Как-то так прямо, развязка такая. Здесь он, он приводит весомый аргумент. Во-первых, Моисей вступается, ему есть дело до народа. Если бы Моисей сказал: "Господи, я тебя понимаю, какие эти падлы, как они напрягли меня. Ты помнишь, я и раньше говорил, разве я сторож этим козлам? Что ты их? Я не могу больше. Я изнемог, поэтому я даже рад. Ты знаешь, вот этих-- давай нормальных вырастим хулиганов, пионеров". Но Моисей сказал наоборот, чего, видимо, и Бог не ожидал, не ожидал. Сказал: "Мне жалко их, не надо, да не возгорится гнев твой". Первая эмоциональная реакция, пока он переживает этот ужас, да? Потом он начинает-- понимает, что надо переключаться на рациональные дела и говорит: "Ну а египтяне?" Ну. Да подожди, но ты же клялся. Клятва твоя не может иметь обратной силы. Все эти аргументы в совокупности и совсем слабый египетский, и эмоциональный, совсем без рацио, но зато как же? Но это ж мой народ. И, наконец, третий аргумент заставляют старика сказать: "Ну хорошо, ты хочешь с ними повозиться? Окей, давай, возись". Хорошо, не буду. И так оно и происходит все время. Ира, понимаете, это очень важно понять. Это модель мира настоящая. Нет никакого всеведы-- всеведения в том смысле, что все известно наперед, все понты. Мы делаем все. Понимаешь, все мы делаем. Наши действия. Каждого, да, каждого человека лично и всего человечества как сущность. Я вот не про судьбу говорю. Я хочу сказать, что действия я понимаю, там, мы какие-то, какими-то действиями можем, там, свое будущее формировать и так далее. Но выбирать из какого-то списка аргументов некоторые, чтобы убедить, там, в чем-то. Смотря, Ирочка, какая ситуация. Если, если ситуация, например, вот я тебе приведу такой пример. Некий мой знакомый узнает во время такого рутинного обследования медицинского диагноз, который означает звездец, причем довольно быстрый. Рак, там, тяжелый. Врач с улыбкой сообщает, врачиха такая милая: "Вот вам звездец". Ну потому что приятно же. Человек говорит старику: "Как же так? Как вот, там есть незавершенные дела. И вообще, зачем?" На что старик говорит: "Секундочку, какие дела? Это ты не сделал. Тут ты только обещаешь. Здесь ты взял на себя обязательство. Я не вижу, чтобы ты хоть чуть-чуть продвинулся. Я вижу много понтов, разговоров, а реально ты хочешь отступиться от главного дела, которое ты декларировал как дело своей жизни. Это ты не делаешь. Вот здесь тоже как бы. А зачем? Ну, я же тебе давал возможность, ты не делал, поэтому как бы нет смысла просто ресурс тратить". Человек говорит: "Нет, я сделаю. Вот тут было так. Но я не хочу оправдываться, я сделаю". Он говорит: "Ну хорошо. А как диагноз - это моя забота". Приезжает, оказывается, нет, там хроническая форма, с которой можно жить сорок лет и умереть от дизентерии. Опять-таки, на что может перемениться этот реальный факт, понимаешь? В каких обстоятельствах человек оказывается, как он разговаривает, насколько всерьез, да? Но всегда можно переубедить. Вот этот аргумент, этот спор, да, самый серьезный о жизни и смерти. Но Бог готов слушать и готов переменить решение. Причем ему ж не западло, как бы он: "Нет, ну я уже сказал". Нет, ты убедил. Хорошо. Очень важно знать. А он забыл, что он клялся своим именем или он был готов преступить эту клятву? Ну, хочешь - готов преступить. Да, потому что эти люди таковые, что и клятвы перед ними ничего не стоит. Ну, как бы не люди они, да? Они ведутся как скоты. Вот посмотри, как они там пляшут, да? То получается как бы и клятва несостоятельна. Он готов эксперимент начать сначала, может быть, с новыми условиями, тогда уже не будет клясться. Этот говорит: Нет, не прерывай эксперимент, дай им шанс. Он говорит: Хорошо, ладно. Колоссальный эпизод. Да, Танечка. Скажите, пожалуйста, а как вы думаете, если диалог с Богом, да, ведет человек, который другого очень любит? Ну, мы все кого-то любим. Национального лидера. Я имею в виду про себя. О, это еще, еще как бы еще интереснее. Но должна быть полная уверенность, что вы точно знаете, что тому человеку нужно. Моя мама молилась за меня, я думаю, неоднократно. Если бы, не дай Бог, старик бы хоть раз ее послушал, я бы умер. Но он же превосходит. Поэтому он говорил: "Да, да, Гита Леоновна, я все понял, понял. Сейчас". Но не делал. Да, не делал. Поэтому должна быть полная уверенность, если вы просите за кого-то, что это тому человеку нужно. А еще хуже того, если этот кто-то узнает, что вы для него просите, и скажет: "Все, между нами все кончено, я тебя убью. Вот ты что для меня просишь, оказывается". Я имею в виду какая ситуация вот с моим сыном, да, о котором, то есть я очень хотела, чтобы он остался жив. Ну, там была очень серьезная ситуация. А сам он хочет остаться жив? И сейчас мне сын по прошествии лет говорит: "Я тебя не просил об этом". Ну, мы не об этом ли мы говорили? Нет, вот об этом мы говорили. Танюша, да, тут надо даже о близких родственниках, даже мать о сыне, мать о дочери всегда нужно как бы понимать, что все-таки это чужая жизнь, и человек свою жизнь проживает сам. Старик, к счастью, он все фильтрует и не дает сразу. Мы это говорили. Помните, в главе про Валаама: не дай бы Бог то, что мы просили бы, сбывалось, мы бы давно умерли. Да, но он смотрит. Но бывает так, что как раз он именно дает, человек это получает, это его раздавливает, это его раздавливает. Да. А как? Почему удивительно? Таков закон судьбы. Да? Это не удивительно, я это понимаю, да. Но на протяжении многих лет мне это не понятно. То есть это мне пришло в голову не очень давно. Ну что делать? Не беда, но мы потихонечку открываем законы. Человечество жило, жило, жило сколько лет, пока не узнало про то, что Коперник прав и Земля вращается. Ну, узнали. В познании нет рано-поздно, это не стыдно. Рабби Акива, величайший гений всех времен, до сорока лет был безграмотным, читать не умел. И что? Ничего страшного. Не важно, когда человек узнал. Важно, что у него есть стремление узнать. Вот вы сейчас узнали. Значит, раньше не надо было. Такие дела. Идем дальше. Тааак, пятнадцатый стишок. "И повернулся Моше", - я вам прочитаю, - "и стал спускаться с горы. Две скрижали свидетельства". У вас написано скрижали завета? Откровения. Откровения. "В руке его скрижали, исписанные с обеих сторон, с одной и с другооой стороны они были исписаны. А скрижали те были созданием самого Бога Всесильного, и письмена на них были письменами Всесильного, вырезанными на скрижалях". Теперь мы встречаем еще одного персонажа. Иисуса. Да. Вот это слово Иисус, оно, блин, вводит людей в такой соблазн. Его звали реально Йегошуа бин Нун. И ни с каким Иисусом евангельским он сроду не имел ничего общего. Имя Йешуа, Йегошуа. Бог-- подожди, не торопись. Тут важно, да? Тут важно. Вот как имя-- то, что имя Александр и Саша - одно и то же, например, жителю Японии может быть совершенно непонятно. Понимаешь? Вот тут важно. Йе-го-шуа полное имя. Бог спасения. В Боге спасение. Теперь, это длинное имя, народ его сокращает. Да, как Александр стал Алексашка, Алексашка - Сашка, да. Саша - Шура и так далее. Откуда Шура? Сашура. Сашура, Шура, да, окей. Как Алексей стал Лёш, ну и так далее, да. Он стал Йешуа, а потом Ешу. Это сокращение, редукция, да. И под этим именем было множество людей в Израиле. Это было такое же распространенное имя, ну, как сейчас в России, например, Дмитрий. Или как раньше были Иван с Василием, да. Или как в Англии Джоны и Бобы, Роберты. Ну, вот так. Поэтому ни в коем случае не отождествляйте этих персонажей. Тот, который в Евангелии описан, да, который из Назарета, Йешуа ха-Ноцри, да, герой христианских легенд, он-- его просто так звали. Этого звали Йегошуа бен Нун. Дословно, если перевести его имя - Бог спасения мое из рода рыбы. Ну, рыба, Рыбин, Рыбников, вот так, да. Нун - это рыба. Вот так его звали, это родовое имя. Он потом стал наследником Моисея, мы это знаем. Моисей потом ему все передаст после, уже после своей смерти. И вот Йегошуа бен Нун - это настоящий наследник. Почему, спросите у меня? А вот, Танюха, потому что он не родственник ни хрена. Его выдвинули по деловым признакам, а не потому, что он родственничек. И насколько же он превосходит Аарона. Храбрый, отчаянный, полководец великолепный, во всех битвах предводительствовал, смелый, настоящий вождь. Да, у него нет пророческого дара, как у Моисея. Но где же его взять? Такой дар у одного на миллион. Зато он лидер, администратор, воин, жесткая рука. И при нем покорили землю. А Аарон фуфло, как и был. Чему нас учит эта песня? Кадры надо выбирать не по родственным признакам, а исключительно по деловым. Но и Моисей лоханулся. Вы представляете себе? Да. Да. Значит, нам нужно учесть урок Моисея. Выбирать руководителей, лидеров, особенно если вы возглавляете большое предприятие, да, следует только по деловым признакам, ни в коем случае не родственникам, потому что вы получите Аарончика, не переживайте. Такие дела. Даже вот такие люди, как Моисей, и то вот слабыыы. Конь о четырех ногах. В чем сила Библии как текста? Даже лучшие из людей Авраам, Моисей, Давид, Соломон описаны как люди. То есть с ошибками. Это только в житиях святых никто не ошибается ни разу. Мы все люди. Совершенен один Господь. У всех есть изъяны. Да, вот так. Именно потому-- вот это к тексту рождает колоссальное доверие. Потому что мы все такие. Нам всем же хочется породить родного человечка, да? Так он совершенен и не ошибается. Кто? Господь. Он не ошибается, он экспериментирует, он экспериментирует. Это разные вещи. Да. Отец Игнатий, давайте-ка для двух женщин, да, приготовьте, да. Угу. Нет, допрашивать не будем. И так все. Так они что тут? Конечно, съели бы стол, да. А для-- вот и-- а где был Йешуа? Почему он не предотвратил, вы меня спросите. Почему? А потому что он был на передовых рубежах. Моисей же не знал, что там будет, каким он сойдет. Может, он будет полутрупом. Они вместе пошли. Они вместе пошли, но он-- на самый верх он его не взял. Не-не. И он стоит там. Он не в лагере. Если бы он был, он бы не допустил, конечно. Он бы там суп не стоял. Ну, как-то оставил он ему еду какую-то, непонятно. А что делал сам Моисей? Например, комментарии говорят, что он вообще постился, не ел, не пил. Возможно. Кстати, отсюда сорок дней Иисуса в пустыне. Это ж, конечно, прямая калька, да? Не знаю, возможно ли это, но и у Йешуа, наверное, была какая-то еда. Не, нет, тут было сказано- Какие-то лепешки, да. Может быть, возле ручейка он его оставил. Там он себе лепешки пек. Много ли ему надо? И, значит, сидел, ждал. И вот они встретились. И что дальше было, Танюша? Нет, Танюша Основина. "И услышал Иисус голос народа, шумящего, и сказал Моисею: "Военный крик в стане". Он, он же воин. Он везде. Он говорит: "Что там за-- ой, блин, кто-то напал, а меня нет. А я же не могу уйти! Как бы не, ну я же часовой и мои как? Они там без меня, их бьют, судя по диким воплям, да. [смех] Но Моисей успокаивает. "Моисей сказал: "Это не крик побеждающих и не вопль поражаемых. Я слышу голос поющих".Я не знаю, узнал ли бы он сразу, но поскольку как он выступает в данном случае как корреспондент Киселев в программе Итоги, который всегда знал прикуп и потому с мудрой улыбкой все говорил. Да, в данном случае он знает уже, что там происходит, и он говорит: "Эх, откуда ты знаешь?" Это хорошо, это в вашу копилку приемов лидера. Если вы что узнали извне, не говорите сразу, а потом скажите: я-то сразу понял. Вперед, Танюша. Когда он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою. Все-таки он до конца не верил. Не, он нет, я думаю. Ну, как бы он, может быть, и верил, все-таки это не представлял себе. Да, он же смотрите, как он, да, как он по мере того, что спускается вниз, он-- прозревает, растет шум. И тут он видит зрелище. Но оно дивное, да, дивное. Там они добавляются, танцуют все. Да. И он-- блин, и ради этих... Первый соблазн. Я просил Бога ради них. Я сейчас поднимусь и скажу: Господи, и меня вместе с ними, но этих сук не оставляй. Но он думает: не, ну как это выглядеть? И что он делает в диком совершенно гневе он разбивает. Какая сила гнева человека молодого. Это только что тот, который за этот народ просил, да? Бога. Ведь он же знает, что он несет. Абсолютно, да. Смотри, как это все психологически замечательно, достоверно. Это один и тот же человек, но сила гнева его колоссальна. И это мы видим, да? И в гневе он бывает. Он уже старик. Но как его сейчас забоятся все. Ууу! Где там будет Аарончик? И он разбивает скрижаль. Во-первых, это чудовищная святота, он даже об этом не думает. То есть он видит эту картину, она переполняет его бешенством. Василий, прочтите, как правильно. Бумажки нету. Бумажки нет. Ну, Валик, дайте ему бумажку. Сейчас я вам скажу, как-- Василий, потом допьете чаек. [смех] Двадцатый стишок. И взял тельца, да? Да, взял тельца. Взял тельца, которого они сделали, сжег его в огне, стер в прах и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым. Это офигеть. Значит, он, во-первых, они там: Ааа, там Дуня, Сарочка, повернись. Правильно. Ой, а! Спускается Моисей. А что происходит? Спускается два человека. Ну, допустим, Иешуа воин, но, во-первых, он один. Но они видят Моисея. Они же не видят. Все тут же струнка и все садятся, как бандология. Все, да, хмель слетает, девки одеваются, вино выливается. Я вообще ни при чем. Нет, я тут. Все они такие, все ждут трамвая. Он спускается, молча, ничего не говорят, что еще страшнее. Они ждут, что он скажет, а он только показывает жестом: сидеть. Он берет это изваяние, бросает его в огонь, смешивает с пеплом. Они все сидят и ждут. Да, растирает. Это как бы понятно, они понимают. Ну да. Ну, Моисей, ну что же, что бы другого он мог сделать? Дальше он вот: воду принеси - они приносят воду, он сыпет и говорит каждому: пей, сука. И все пьют. Все! Ни один не отказывается, да? И все это молча, заметь. И какая сила у человека. Я думаю, какая рожа у него. Если это снимать в кино. Рожа такая, никому не приходит в голову отказаться. Я выпью, выпью. Тут еще осталось. Я допью. Да? И заставляет каждого выпить. Это верх унижения, да? Ну, конечно, в нынешнее время впреснули бы через другое отверстие. Тогда просто это не было распространено. Да? Выпей, зараза, да, это идола твоего, да, тельца. Изумительная сцена. Простите, я, честно говоря, не совсем понимаю все-таки, в чем смысл того, что именно это выпить, этого идола получается еще внутрь себя. А чтобы оно-- а как оно выйдет из тебя, этот идол замечательный? Да. Да, во-первых, воссоединись с идолом своим. Вот завтра посмотри на эту всю чудную для меня-- и тому принеси жертвоприношение. Ты понял, кто ты есть? Понял. Пей! Вот такая сцена перед нами. Вот такая сцена перед нами. Светоличка. Она тоже, наверное, по времени-то как на праздник получилось. Все сидят. Я думаю, да. Ну, сколько? Полчаса примерно. Все сидят. Это же золотая такая штука. Ну, сколько? Ну, час. Ну, час. Ну, все сидят. Никто же не-не рыпнулся даже. А где написано, что они сидят? А что они делают, по-твоему? А что они делают? Может, они продолжают. Анюта, Анюта. Они прыгали вокруг тельца. Потом, когда он это делает, делает. Да, они сели тут же, они сели на свои жасминовые рощи, как только увидели его. Какая музыка? Музыкантов на хрен всех разогнали сразу и вопли, и девки оделись. Даже и не думай. А как же он сказал, это разбил. В гневе, потому что, Анюта, в гневе, моя дорогая. Если бы это речь шла о финансовых операциях, а тут речь шла о Боге. И вот возревновал о Господе. Бешенство, бешенство овладело им. Да. Делает ли это ему честь? Это вопрос. Может, и нет, но он человек, им тоже властвуют мгновения. Вот Пушкин хорошо. Пушкин, помните, был такой, да? Он говорил про царя: он человек, им властвует мгновение, но как мы все такие. Вот он в этот момент, он весь во власти гнева. И только после того, как все выпили. Вот у меня такой вопрос к вам. Аарончик пил? Я думаю, выпил. Выпил. Сказал Моисею: вот посмотри, все, я все. Чуть больше других виноват. Он должен был- И тогда, когда Аарон выпил, он на него смотрел. Я думаю, он смотрел на него и говорит: какая же ты гнида! Теоретически допускалось, Арон скажет: "Я, знаешь, я переменил веру. I've changed my mind". Нее. Нет, ну если он с первого раза сказал, что- И тогда он сел. Все, прошел гнев за все это время, и все выпили. Он подумал: блин, какие ублюдки, зачем я их спасал? И говорит: ладно, они пусть идут. Садись, Арон, садись. И он не как вождь, не как старший, оставивший своего заместителя, а как брат. Он задает ему совершенно чудесный вопрос. Да, как звучит этот вопрос? И сказал Моисей Арону: чем так провинился перед тобой народ этот? То есть из чего он заходит: я тоже их не люблю. Теперь, когда я их увидел, вижу такие падлы. Ты тоже их не любишь. Ты поэтому так решил? То есть он дает ему еще шанс. Да? В нашем переводе немножко не так. Что сде-- я-я вот когда читала, поняла так: что сделал тебе народ сей, что ты ввел его в грех великий? Как, каким образом вот я заставил- Не, а нет. А чем так провинился перед тобой? То есть реально он дает ему шанс. Если бы кто-то сказал ему: Моисей, я не хотел при них, я их не могу терпеть, блин. Это твой крест, ты неси. Я не могу их видеть, какой первосвященник, это ублюдки, язычники, это скоты, козлы. Я их так ненавижу. Вот им надо молиться, вот ихи долищам поганым. Я им сделал. Потому что-- ну а че-- они не-не способны подняться на более высокий уровень. Кому ты проповедуешь это? Что ты им бисер мечешь? Да, это свиньи и козлы, это верблюжье говно. Поэтому ну чего они еще заслуживают? Ну, они хотят Петросяна, я им дал Петросяна. Ну, мы-то понимаем с тобой, да? Так заходит Моисей, ожидая, возможно, такого ответа Арона, при котором Арон еще хоть как-то сохраняет лицо. Но Арон не такой, который будет лицо сохранять. [смеется] Да. Значит, во-первых, он труслив и, во-вторых, он глуп. И ответил Арон. Это чудно, как отвечает Арон. Пусть не прогневается господин мой. Это он отвечает брату, брату. Он же мог сказать: Моисей, я дал слабину, брат мой. Но да не прогневается - так отвечает подданный царю. Да, раб рабова. Какая, вот душонка вся в одной этой фразе, да? Да не прогневается господин мой. Это совершивший, там, согрешивший, не знаю, воровством какой-нибудь слуга, который стырил ложечку. Так говорит хозяйке, которая его застукала. Ваня брал? Не прогне-- [смеется] Вот так. Да не прогневается господин мой. Ты же знаешь этот народ, что погряз он во зле, а сам он падла лучше. Они потребовали от меня: дай нам божество, которое пройдет перед нами, потому что этот человек Моше, пересказывает, который вывел нас из Египта, пропал, и не знаем мы, что случилось с ним. И сказал я им... Вот тут следите, вот тут сучья сущность выйдет просто изумительно. И сказал я им: у кого есть золото? И сняли они с себя, и отдали мне, и бросил в огонь, и получился этот телец. [смеется] А! Ну вот руба. То есть поведение Арона - классическая иллюстрация к словам Солженицына про НКВД. Как бы ты ни подумал про этих людей, они все равно будут еще хуже. То есть, ну, когда невозможно больше, он еще хуже, все равно. Он еще хуже. И получился этот телец. Но секундочку, а как же пятью стихами раньше, вы помните, да? Я ж просил вас запомнить, господа прикуна. Он собрал, он расплавил, он вылил в форму и обделал резцом. Получился телец. Ну, трубец. Ой, боже, боже, что за грехи наши. И вышел этот телец. И вышел этот телец. Ну да. И увидел Моисей. Я думаю, что Моисей сразу вышел после этого. После, так сказать. Я думаю, естественное желание было бы грохнуть сразу этого брательника. Увидел Моисей народ, как распущен он, потому что распустил его Арон. Так у вас? Увидел, что этот народ необузданный, ибо Арон допустил его до необузданности. Ну да, опустил его Арон на посмешище врагам его. И встал Моисей в воротах стана. То есть Моисей понял: на Арона никаких надежд возлагать не приходится. Тем не менее, потом он все равно его назначит первосвященником. Но вот сейчас в этой ситуации он решает действовать совершенно своими методами, все еще находясь в злобе и гневе. И он предлагает вариант. Какой, Галочка? Ужасный. Ну как посмотреть. И встал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, иди ко мне. Кто любит Бога, за мной. Это потом был лозунг Жанны д'Арк. Да? И собрались к нему все силы Левиины. Ну, Левиты, да? Все из колена Левий. И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев. Возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. Замечательно. То есть это, конечно, не поголовное уничтожение, но народ должен понести наказание, да? И кто уцелел? Уцелели прямые потомки Аарона из колена Левий, которые к священству и были предназначены. Ну, теоретически считается, что их грех меньший. Все еврейские комментарии полны словами: эти, конечно, не грешили. Они там сидели, да, они отговаривали. Где-то в тексте ни хрена этого нет, конечно. Все одинаковые. Но кого-то же надо выделить, да? Кого-то надо выделить и все реформировать. Реформировать милицию, делать из нее полицию, то откуда? С Марса же не возьмешь. Это из тех же самых. А в Грузии? В Грузии грузины. Тут нет грузин почти. Замечательная фраза одного американского классика: "И учти, что добро тебе придется делать из зла, потому что больше его просто не из чего сделать". То есть ты хочешь реформ, ты хочешь новых людей и новых отношений? Значит, надо начинать с выделения кого-то из этого дерьма, а остальных надо наказать. И они их наказывают. Да. А что делать? Это, кстати, к вопросу о том, как Бог есть любовь. Как это так? Вот именно так только и можно. Надо, как вам сказать, понимать, насилие есть необходимейшая часть мировой истории и без этого никак не выйдет. Без этого никак не выйдет. Надо ли бомбить Ливию? Конечно! Только раньше надо было и бомбить поинтенсивнее. Но, конечно, надо. Безусловно, да. Безусловно. То есть, есть ситуации, при которых никак не-- неотвратимо наказание. У Рузвельта спросили в Конгрессе: "За что мы воюем? Ну, с Японией понятно, они напали. А хрена нам Германия? Че мы вовлекаемся в Европу? Они там сами, нам же Германия даже войны не объявляла. Че мы из-за этих англичан, тем более русских, на хера они нужны?" И он сказал: "Война идет для того, чтобы закон восторжествовал над беззаконием". Здесь то же самое. Закон божий над беззаконием вашим мидельским, поганским и скотским. Следующий вопрос был Рузвельту: "Не крепко ли мы бомбим?" А бомбили так крепко, да. Все жрешь про Хиросиму, Хиросиму. А реально в Дрездене, одном из красивейших городов, погибло больше людей в полтора раза, чем в Хиросиме во время американских бомбардировок. Отрабатывалась тактика самолеты Б1, ковровые бомбардировки, не осталось вообще ничего. Они же разбомбили Мюленскую плотину, когда три реки вышли из берегов, но плотина сдерживала и погибло, если я не ошибаюсь, по-моему, полтора лимона народу сразу. Просто тех, кого смыло волной. Никакие там не преступники, не заводы. То есть надо понимать. Ну, что вам сказать? А немцы бомбили избирательно? И он сказал интересную фразу, которую я вам советую помнить. И здесь это то же самое. Немецкий народ, говорит Рузвельт, хотел войны. Немецкий народ войну получит. Гениально! Немецкий народ хотел войны? Без сомнения. Без сомнения, он должен ее получить. Этот народ, который мы видим в стане, хотел золотого тельца. Получите, ребята. А как иначе? А как иначе, да? И все эти сказки о ненасилии, о прощении — это все, увы, все в пользу бедных. Так что да, это метод, конечно, довольно жесткий. Ну а как по-другому? И что же они там сделали, Галочка? И сделали сыны Левиины по слову Моисея. И пало в тот день из народа около трех тысяч человек. Ой, это много. Ну, для орловской ГПУ что такое три-- это полдневная норма. Вы такие тут поднимаете Страсбургский суд, что три тысячи. Ибо Моисей сказал: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своем и в брате своем, да ниспошлет он вам сегодня благословение. В другой день, сказал Моисей- Вот тут есть расхождение. Двадцать девятый стих, да, вы прочли, да, Галочка? А вот как версия перевода. И сказал Моисей: сегодня посвятились вы для служения Богу. Следите. Потому что каждый из вас показал свою готовность убить собственного сына и собственного брата по приказу его. И вы заслужили благословение. Это более понятно, конечно. Да. То есть, я думаю, что он прекратил, когда они убили там какое-то количество, он сказал: хорош, ну, все, да, как бы уже кровью. И они раз готовы, сильно входить раз не надо. Плясало, ну, не три миллиона, конечно, да, но я думаю, что пляски были больше трех тысяч. Больше, да, убили кого-то, кто попался, да так, как бомбардировка Дрездена. Зато остальным острастка, да. Но и самое важное — они показали полную решимость. Другого способа нет и никогда не будет, да, и никогда не будет. Хорошую фразу в Талмуде приводил я вам, одна из моих любимых, на правду. Не надо представлять себе Творца более милосердным, чем он есть. То есть Бог руководствуется целесообразностью. И, кстати, Моисей тоже. Вот это целесообразно, это тоже есть некая очистительная жертва, если хотите. И без них никак нельзя. Целесообразно. Да, целесообразность - это польза. Здесь сейчас уже Господь говорит с Моисеем, а здесь же, может, Моисей сам решение принял, да, вот так наказать? Ну, у него есть такие полномочия, понимаете. Он только что отвратил гораздо большее наказание, поэтому он вполне вправе и наказание за грех. Вот уже не потому сказал: вы противитесь моему четвертому браку. Ах вы гады! Кто был против? А я сейчас выпишу. А тут какое преступление? Все-таки почему он вскричал и разбил? Просто он не ожидал вообще. То есть он знал, что они так- Не, он, он не ожидал, конечно, да. Он это вот всегда, когда мы слышим нечто, да, мы представляем себе какую-то картину. Уже когда мы видим, да, действительность всегда другая. И то, что мы видим, способно ужаснуть. Я думаю, это его ужаснуло. Я думаю, это его ужаснуло, как всякая картина такого жуткого разгула полного. И вот это вот, эти пляски и это жертвоприношение, и дым от котлов, и вопли баб. Особенно если он оставил их вымытыми, сидящими- Так. Постящимися. Великолепно, да. Не трогать женщин. Они сидят и постятся. Мы ждем, пророк, мы все здесь. Тут ааа! И вот тут он, он-- это тоже важно. А самое главное, он же думал, они все, они все по-честному. И тут он видит их настоящими, да? Вот. Это означает, что острастка подействовала. Но, извините, у всех был очень ранний опыт, они могли сделать золотого тельца. Могут, всегда могут, да. Значит, никогда не бывает такой острастки, которая действовала бы всегда. Значит, надо понимать, что острастку надо давать время от времени, да, время от времени прибегая к способам, чтобы держать народ в форме. Зачем тогда так делал? А других нету. Ну Бог же обещал- А все, уже теперь все. Как бы, если уж Моисей умер, то другого народа нет. Как говорил Сталин Фадееву: "Товарищ Фадеев, других писателей у меня для вас нет". Нет, вот такой народ, и надо с этим народом иметь, иметь дело, да? А не будет другого. И народ вот таковский. Татьянка, ну потом, он же потом впоследствии, это сколько раз он уже- Он жаловался, и он, ну, это уже Бог не, говорит, ну, ты же выбрал. Ну вот здесь. Нет, так я ж предлагал тебе. Ты, ты выбрал? Давай! Все, теперь это уже, значит, как бы твоя ноша. Теперь это твоя ноша. Да, теперь ты ее должен нести. Так, так, так, так, так, так, так, так. А что Иришкин у нас ничего не читает? Почему Иришкин не читает? А ну, Иришкин, возьми книжечку. Сейчас я скажу тебе, дорогой, это трид- Тридцать первый. Тридцать первый стих, да. Тридцатый. Тридцать первый. Ну, в общем- А, да, тридцатый. Было назавтра, да. На другой день сказал Моисей народу: "Вы сделали великий грех. Итак, я взойду к Господу, не заглажу ли греха вашего". И возвратился Моисей к Господу и сказал: Ну? "О Господи! Народ сей сделал великий грех, сделал себе золотого бога. Прости им грех". Золотого идола, конечно, да. В моем переводе идола - это, конечно, точнее, да. Прости им грех, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, которую Ты писал. Очень хорошо, да? То есть я такой же, как- Все равно он не отрывает себя от народа. Да, это очень важная черта для лидера, да? Не, меня как бы, я такой же, как они. Я плоть от плоти их. Угу. Господь сказал Моисею: "Того, кто согрешил предо мной, изглажу из книги Моей. Итак, иди, сойди, веди народ сей, куда я сказал тебе. Вот, ангел Мой пойдет пред тобою, и в день посещения Моего Я посещу их за грех. И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон". Которого заставили сделать Аарона, но сделал Аарон, конечно. Да, ангел - это любопытный момент теологический. То есть Бог максимально к земле приближался до такой степени, что прямо как бы с каким-то своим присутствием электромагнитным, каким-то излучаемым был на горе. Гора тряслась. То есть максимальное приближение божественного к земному. И теперь он говорит: все, я ухожу. Он все дальше в разбегающихся галактиках. А кто вместо меня пойдет? Ангел, это посла-- ангел, посланник. Ангелос по-гречески - посланник, на иврите малах, то же самое. То есть будут посланниками. Я не буду уже лично. Возможно, вполне, потому что как бы он увидел, что эта часть плана не очень получается. Как бы то, что он может ручным управлением, он сделал, остальное пусть мир идет по тем законам, которые он постановил. И он при возвращении удаляется и удаляется до сих пор. А до этого приближался. Вот это переломный этап в истории человечества. А для них это просто один из дней. Да? А теперь пойдет ангел. Ну, как-то вы их будете видеть как человека с мечом, иной раз как столб огненный, иной раз как столб дымный. Но это неважно. Это не буду я, чтобы ты не обманулся, но перед тобой я еще буду. С тобой я буду разговаривать, а для них уже не явлюсь. Итак, Анюткин. А можно вопрос? Давайте. Да. А почему он, что вот под этой фразой, что и в день посещения моего посещу их за грехи их. То есть он про будущее посещение говорит? А тут вот так вот сказано. А в тот день, когда я пожелаю вспомнить, припомню я им этот грех. То есть я могу и не пожелать вспомнить, как они будут себя вести. Кстати, тоже вот Иришке, да, ушла Ира некстати, но мы ей повторим. Я посмотрю на них, типа там я их поражу, ты не переживай. На самом деле никаких мер он не принял, да? Он говорит: Я понимаю, Моисей, да, будет. Ты вот что, ты веди их отсюда, ты свою функцию делай, да? Ты делай то, что тебе положено. А насчет народа я, э, помню их прегрешения, и если они будут вести себя дурно, я приду и тогда уже припомню к новым грехам и тот старый. Подразумевая, если они будут вести себя хорошо, то не припомню этого греха. И так пусть оно и останется. Да? Такое условное наказание. Условное, да. Условное наказание. Дамоклов меч вообще висит. Ну, это о дамокловом мече знает только Моисей. Они же не знают, да? Поэтому им легче жить. Но это такое условное, да, типа все от них за-- опять-таки красной нитью проходит идея: все зависит от вас, люди, да? Вот как вы себя ведете, так вы и получите. Могу припомнить грех. Если будете вести себя похожим образом, а могу нет. И тогда как бы он будет и не бывшим, и вам это все спишется. Вот это важный момент, да? Так, Анюткин. Тридцать пять, да? Да. И сказал Господь Моисею: Пойди и иди отсюда, ты и народ, который вывел из земли Египетской, в землю, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: потомству твоему дам ее. И пошлю перед тобою Ангела моего и прогоню Хананеев, Аморреев, Хеттеев, Перризеев, Евиев и Иевусеев. И оставлю от них Ев. Анюткин, чего ты не дочитала? Идет он в вас землю, где течет- Так, Анюткин, подожди, давай прочти нам еще раз названия народов. Мы интересуемся, кого он хочет изгнать. Хананеев. Хананеев. Сейчас есть такие, такой народ Хананеи? Нет. Немы. Дальше. Аморреи. Аморреи. А у меня они Эморреи. Такой есть народ? Нет. Дальше. Хеттеи. Это Хетты. Были. Были. Мы о них хотя бы слышали, да? Есть Хетты? Немы. Немы, немы. Исчезли. Дальше. Ферезеи. У меня называется Призеи, еще красивее. Но ни Ферезеев, ни Призеев немы. Есеев. А у меня называется Хивеи. Ни тех, ни других нет. Евеев и Иевусеев. Да, и Иевусеев, и Иевусеев. А Иевусеи есть? Просто эти примера. А где они делись все? Ну, может быть, и привели, может быть еще. Вот так. А если бы сейчас писался текст, например, врагами еврейского народа были там Фарс-- Персеи, Арабеи, кто там еще? Ингеи, Индонезеи, Малазеи, Пакистанцеи и так далее, да. А также Чечня, Дагестан. То как вы думаете, через какое-то время мы б нашли эти народы в списке? Ну, Бог. Не-а, не-а. А эти всегда будут мешать. В разы такой- А почему мешать будут? С ними Бог. Но кто этот народ? Самый легкий ответ, который дает нам представитель еврейской общины о том, что это евреи. Да, это те, которые всегда вот тогда были, бозна когда, и до сих пор есть, и до сих пор всем мешают. А если поправить чуть-чуть, уточнить, это кто такие? Это Израиль. А кто такие Израиль? Сын Израиля. Это на самом деле не народ, а-- это не этническая общность, а конфессиональная. Да, Израиль - это, эээ, да сразит Бог тех, кто сражается против носителей этого имени. И Бней Израиль, сыны Израиля, - это те, кто вступили в завет с Богом. Это и те три миллиона евреев, которые вышли, и три миллиона не евреев. Они тоже сыны Израиля. Как называлась христианская церковь при своем формировании? Новый Израиль или даже истинный Израиль. Неспроста. То есть Израиль - это не этническая, а конфессиональная общность. Те, кто вступили в завет с Богом. Те, кто вступили в завет, те живы будут. Кто не вступил, извините, таким путем. Вот этот важный момент. Это важный момент, да? Значит, объяснить рациональными причинами, отчего те или иные народы живы, не удается. Давно все вымерли, все эти, все фаризеи. Господи, там Ромеи, Грекеи и Египтеи уж куда покруче были. И те исчезли. Вот оно, оказывается, как. То есть не все так идет в истории, как нас учат политологи. Не в этом оказывается дело. Хетты были могущественным народом. Ого-го! Кто сейчас о них помнит? Ничего не известно. Ну, конечно, о Хеттах спросить на улице. Да. Да, такие дела. Да, Анюткин, что же дальше нам говорится? Идет он в вашу землю, где течет молоко и мед. Ибо сам не войду среди вас, чтобы не убить мне вас на пути, потому что вы народ жестоковыйный. Да, это замечательно. А в моем переводе еще более игриво говорит он: иди в страну, текущую молоком и медом. Знаменитая фраза, да? Текущую молоком и медом, полная изобилия, да. На иврите красиво звучит: Эрец Зават Халав Удваш. Халав. На халяву. А я не пойду в среде твоей, Израиль, потому что ты народ непреклонный. Как бы и не уничтожил я тебя по дороге. Я отвечаю за себя не ручаюсь. Да. А то ты знаешь, вот я пойду и потом подумаю: ой-ой-ой-ой-ой, нет, слушай, давай я. Поэтому я уж лучше не пойду. Я буду там в своих межгалактических высях. А ангел, а ангел четко действует по команде. Ему сказано вести, он будет вас вести. Вот. Хороший такой стишок, да? А можно еще раз? А вот про эти народы вообще ничего не известно? Кроме того, что они имели отношение к евреям, больше ничего. Но о Хеттах известно. О Хеттах, да. О Хеттах там есть независимые свидетельства. Все остальное в Библии перечислено прорва народов, прорва. И о них ни о ком бы мы не помнили, если бы они с евреями не имели контакта. С евреями или с этими Бней Израиль. Вот такой момент. Это обидно, но придется признать. Да. Как бы не уничтожил по дороге. И кто у нас не читал давно? Сергей вот. Сергей не читал. Да что это такое вообще? И услышал народ, четвертый стих.Народ, услышав грозное слово сие, возрыдал, и никто не возложил на себя украшений своих. Возрыдали, блин. О! О! Так. Ибо Господь сказал Моисею: Скажи сынам Израилевым: мой народ жестокодушен. Если я пойду среди вас, то возмущу их и истреблю вас. Итак, снимите с себя украшения свои, - я посмотрю, что мне делать с вами. Да! [смеется] Хорошо. Что же, снимите украшения хотя бы, да? Сняли с себя украшения свои у горы Хорива. Да, да, сняли сразу. Так, и седьмой стишок, Светочка. Моисей же взял и поставил себе шатер вне стана, вдали от стана, и назвал его скинией собрания. И каждый ищущий Господа приходил в скинию собрания, находившуюся вне стана. Скиния собрания, а у меня в переводе - шатер откровения. Но тоже красиво, да? Скиния - это такой ковчег, да, ковчег, шатер. То есть вне стана. Да, я не хочу с вами, падлами, иметь ничего общего. Я вас веду, конечно. Но с вами, гнидами, быть не хочу. И назвал-- и когда, э, кто-то хотел проявить лояльность, он шел в этот шатер откровения и говорил: "Я не такой, как все". Моисей, посмотри на меня внимательно. Ты думаешь, я? Меня заставили. У меня семья. Сосед сеньора Галилея был в Галилее не глупее. Он знал, что вертится Земля, но у него была семья. Такое дело. Так, и что же? И когда Моисей выходил к скинии, весь народ вставал, и остановился каждый у входа в свой шатер и смотрел вслед Моисею, доколе он находился в скинии. Так. Когда же Моисей входил в скинию, тогда спускался столп облачный и остановился у входа в скинию. И Господь говорил с Моисеем. Видел весь народ столп облачный, стоявший у входа в скинию. И вставал весь народ и поклонялся, каждый у входа в шатер свой. Угу. И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как говорил кто с другом своим. И он возвращался в стан, а служитель его Иошуа, сын Навинов, юноша, не отлучался от скинии. Какие меры принял Моисей? Значит, во-первых, святилище должно быть вне стана. Это раз, да? Ставка и святилище вне стана, чтобы не оскверняли. И я не знаю, какое там было расстояние, но пусть даже там двести метров. Ну они же гигантскую занимали территорию, да, такое кочеве. Но эти двести метров надо пройти. Там стоял Иошуа, которого не сковырнешь и не подкупишь, который скажет: "Куда ты идешь, Хаим? Тебе нечего делать". Тот повернет назад. Значит, я думаю, он был не один, там со стражей, со своими ребятами. Охраняется шатер. У людей является правильная мысль: в святилище так просто не зайдешь. Это укрепляет их уважение. Безусловно, да, народ чем больше видит решеток, тем больше он уважает. Теперь, что понял Моисей и о чем сказал, видимо, Богу, и тот его уважил. Народу нужны знамения и чудеса. Как только народ их перестает видеть, так трубец. Да, так трубец. Поэтому каждый раз, когда он будет молиться, там говорить разными языками, это никого ни в чем не убедит. А в чем убедит хоть кого-то? Знамения. Знамения. Он, значит, и поставь столп. Все сказать: [восторженно] ооо! И тогда все будут поклоняться. То есть люди верят только в примитивные явления, когда сам Бог мог быть среди них, они пренебрегли этим шансом. Вот когда они видят ангела, это как наожившую компьютерную программу, которая принимает вид компьютерной анимации, да, вот этого столба, это они уважают. Почему этот народ явился богоизбранным? Это я до сих пор не могу понять. Мне непонятно, да. Есть хорошее английское выражение: how odd of God to choose the Jews. Как нелепо со стороны Бога избрать евреев. Но how odd of, да, to choose the Jews. Но правильные меры принял Моисей? Правильные. Безусловно, безусловно. Вот все религии все этот момент учли. Они постоянно рассказывают о чудесах. У нас самые большие чудеса, у нас в мечети, у нас в синагоге, у нас в церкви. Ребята, у нас все по-честному. Значит, только верой в чудеса народное благочестие, оно и живо. А то, что происходит на самом деле важного, когда Моисей говорит с Богом, это от них скрыто, и они никогда не увидят. Я вам скажу больше, они этим и не интересуются. Они видят- Обложку. Обложку, они видят внешнюю сторону этого, видят облачный столб, им вполне хватает. Это очень хорошо показывает вообще всю сущность религии, да, любой. Покажи народу внешнее. Что происходит внутри, знает только очень избранный небольшой круг. Это значит, что Вера такая же поверхностная, как- У них? Конечно. Безусловно, безусловно. И только малый круг избранных, да, это любимый масонский отрыв, малый круг избранных может знать, да, может знать божественное откровение. Для них шатер откровения реально таковым является. Здорово! Двенадцатый стишок кто прочтет нам? Юлечка, не можешь никак, дорогая? Попробую. [смеется] Давай. Моисей сказал Господу: Вот, ты говоришь мне: веди народ сей, а не открыл мне, кого пошлешь со мною, хотя ты и сказал: "Я знаю тебя по имени и ты приобрел благо-благоволение в очах моих". Итак, если я приобрел благоволение в очах твоих, то молю: открой твой, открой мне путь твой, дабы я познал тебя, чтобы приобрести благоволение в очах твоих, и помысли, что сии люди - твой народ. Господь сказал: "Сам я пойду и введу тебя в покой". Моисей сказал ему: "Если не пойдешь ты сам с нами, то и не выводи нас отсюда. Ибо почему узнать, что я и народ твой обрели благоволение в очах твоих? Не потому ли, когда ты пойдешь с нами, тогда я и народ мой будем славнее всякого народа на земле". А у меня помягче: "И выделимся мы, я и народ твой из всех народов земли". Да, он именно это просит. Нет, ну а тогда вот четырнадцатый стих то: Господь сказал: "Сам я пойду и введу тебя в покой". А потом наоборот. Ангел будет идти, то есть тебя, я с тобой пойду, не с ними. Тебя я введу в покой. Кстати, что такое покой? Ну, в смысле ты- А в вашем переводе как? Тоже в покой, но покой - это- Ну, успокой. Да. Покой - это, это, извините, смерть. Это смерть, конечно, да. Не переживай, я с тобой буду до самой смерти. Вот что он имеет в виду. Не то что я тебя пойду, я с тобой, я тебя лично приколю. Я введу тебя в покой вечный. Я буду с тобой, пока ты не помрешь. С тобой. А ими пусть озабочивается ангел. Что касается того, что ты хочешь выделиться и среди всех народов, вполне естественное желание для любого народа, да? Потому что Америка параша, победа будет наша. Это ясно, да? А, мы русские, с нами Бог, да? Мы японцы, у нас Фукусима. Эти лозунги нам все известны. А, и нет народа, который бы это не говорил. Как чукчи называют себя? Самоназвание чукчей - лоровотлан, настоящий человек, в отличие от коряков, там, ительменов, юкагиров и прочей шелупони. Вот так. Каждому народу хочется ощущать себя лучшим и избранным. Мы хотим выделиться из среды, да? Я и народ твой, как он интересно говорит, да? Не мой, который я веду, а твой, который ты ведешь. Научился спорить, да? То есть каким был Моисей вначале? Обратите внимание, он же говорил: я косноязычный. Ну, не знаю, был ли он реально косноязычный, может, это отговорка. А теперь как говорит, зараза. Каково излагает собака, как сказано у нас, да? И хорошо, и Бог с ним соглашается и спорит на равных. И не говорит: так хорош. А ка-- и каков стиль, да? И аргументы, согласитесь, очень убедительные. Если ты сам не пойдешь с нами, так и не выводи лучше. Это очень такой интересный аргумент, да? Так может сказать человек, который реально знает, он нравится Богу. Да. И он говорит: я же тебе понравился. Я вот не понял, но ты меня избрал. Тогда вот, вот послушай меня, да? Вот я веду, я же не отказываюсь. Но ты вот хоть что-то, да, сделай, да, вот как мне кажется. Очень интересно, какие отношения, да, между лидером и Богом. И кто такой вообще лидер, да? И почему у него получается? Ну, слушает Бог, я думаю, прислушивается к нему, скажем так. Любопытно. А интересная теория лидерства вообще. Что такое, чем отличается от лидера, от руководителя то, что у лидера видение есть вообще как- Видение, да, да. Это я рабо- Теория лидерства. Ну, я работал в организации, там говорили, что должен быть vision, потом mission. Как раз, да. А я добавлял к этому erection и pollution. Да, это не-непременные атрибуты. Э, руководитель и лидер - одно и то же. Лидер прям, э, это тот, кто ведет за собой людей, да? То есть лидер на самом деле не руководитель, а вождь. По-русски это вождь, а по-немецки фюрер, например, да? Но это не руководитель, это человек, который, да, который сам формирует правила, которыми потом руководствуется. А руководитель приходит в систему, и для него правила писаны, а для вождя нет. Вождь создает себе сам систему. Все вожди были таковы: и плохие, ужасные, которых в двадцатом веке до фига, и как вож-- Сталин и Гитлер или Ленин людоед генеральный. Или как вожди позитивные, как, например, Рузвельт и Черчилль, которые тоже переделывали под себя, да? Рузвельт, например, четыре раза был президентом. Чего нельзя было. Для лидеров не писан закон, они сами его пишут. Этим они отличаются от остальных. То есть, условно говоря, руководитель ездит по светофорам, как ему сказали, так он и ездит. А вождь переставляет светофоры как хочет. И в этом отличие. В этом отличие. Но он должен понимать, какая за ним стоит сила, его личностная, и верить в свое предназначение, и разговаривать со стариком. Какая должна быть ответственность. Кто из монгольского войска больше всех молился? Чингисхан. Да, его, не знаю, слушал ли его, но, наверное, да. Что-то в нем такое было. Раз ему все разрешалось, и он верил абсолютно в свою связь с, как он называл, Хан Тенгри, Великим небом. Ну, это то же с единым Богом. У них же было язычество такое примитивное, да? Вот так. То есть тут мы же думаем, что Бог помогает только хорошим ребятам. Нет, Бог помогает активным ребятам. Те, кто активно готовы отстаивать свою позицию. Вот это интересная штука. Да, вот Моисей в этом плане - замечательный пример того, как следовало бы строить каждому из нас отношения с Богом. Бог все готов выслушать, при условии, если ты: а) не отказываешься от того, что на тебя возложено; б) ты не трусишь, потому что трусость - самый ужасный грех; и c) ты представляешь аргументы, которые в его глазах, старика, обладают какой-то весомостью. А не просто я устал, там, я утомился. Все, сними с меня эту ношу. Нет, да? И вот аргументы Моисея, может быть, мы не такими хотели бы слышать. Ему хочется выделиться, а мы хотели, чтобы он был образцом социалистической скромности. А вот нет, а вот он такой. А вы как ожидали? Что человек, который ведет шесть лимонов народа и видит Бога лицом к лицу, будет образцом социалистической-- это как по-вашему вообще? Не наивно ли это так предполагать? Ему хочется, чтобы его заметили. Поэтому он и стал лидером. Да, он только поэтому и стал, конечно. Вы говорите, он который на-- но-- кто скачет и не боится вы-выскакать вперед и сказать: вот я, да, на меня смотрите. Какая тут скромность, да? Скромный он... А что он тут такое просит, что вы так говорите? Он просит, во-первых, иди с нами, а Бог говорит: пойду с тобой. Во-вторых, я хочу, чтобы мы выделились из остальных. Я хочу, чтобы мы были не такие, какие все остальные народы земли. Но он говорит: открой мне путь твой, твой замысел. Ну и замысел Господень тоже, да. От тебя. То есть он еще ближе к нему хочет, чтобы- Во-первых. А во-вторых, узнать тайны мироздания, чего хочет любой нормальный человек. Да. И сказал Бог, обращаясь к Моисею: также, о чем ты го-- сейчас говорил, я сделаю, ибо снискал ты приязнь мою. У вас благо-благоволение в глазах, да? Угу. И знаю я тебя с тех пор, когда ли-- как дали тебе имя. И сказал Моисей: пожалуйста, открой мне славу свою, покажись, покажись. Я хочу тебя увидеть, какой ты есть. И Бог ответил: я проведу перед тобой все благо мое и провозглашу перед тобой имя Бога, но помилую лишь того, кого решу помиловать и пожалею того, кого решу пожалеть. И еще сказал: ты не можешь увидеть лицо мое, потому что не может увидеть меня человек и остаться в живых. И сказал Бог: вот есть в моем мире место, в моем мире, встань на этой скале, и будет так когда станешь-- станет проходить мимо тебя слава моя, помещу тебя в расселину скалы и укрою своей ладонью, пока не пройду. А когда я уберу ладонь свою, ты увидишь меня сзади, но лицо мое не будет видено-- увидено тобой. Потрясающий отрывок, да? Давайте его еще раз прочтем. Сказал Бог, обращаясь к Моше: также то, о чем ты сейчас говорил, я сделаю. Да, хорошо, я выделю вас и тебя выделю. Тебя никто не забудет. Моисей - образец лидерства во всех поколениях, у всех народов. А, сделаю, ибо снискал ты приязнь мою и знаю тебя с тех пор, как дали тебе имя. И тогда осмелевший Моисей говорит еще одно просишь. Покажи мне, открой мне славу свою. Что это значит? Покажи мне, кто ты есть, сущность свою. Слава - это сущность в данном случае, да? Вот какова сущность Бога. И как ему Бог говорит? С улыбкой, я думаю, да, такой снисходительной. Я проведу перед тобой все благо мое. А у вас как? Всю славу. Славу. И провозглашу перед тобой имя Бога. Но одно из, наверное, да. Но помилую лишь того, кого решу помиловать и пожалею того, кого решу пожалеть. А у вас? И кого помиловать - помилую, кого пожалеть - пожалею. А как, кого он имеет в виду? Моисея помилует. А был ли еще человек, мы о нем говорили в прошлый раз. Иисус. Валаам. Валаам, конечно. А еще есть человек, которому суждено. Я тоже покажу ему всю славу мою и весь замысел мой. Но его не помилую. Кого решаю - милую, кого решаю - нет. Но ты уцелеешь. Хотя, в принципе, когда человек смотрит на-- в бездну, он не может уцелеть, да? Ибо не может человек увидеть лицо мое и уцелеть. Но ты увидишь, уцелеешь. Я тебя закрою как-то там ладонью, ну, чтобы он понял, да. В расселину. Я не знаю, что это было. Это, а, какое-то видение вроде пророческого. Или это какой-то природный катаклизм, которым он был свидетелем, северное ли сияние, или это тот же огненный столп, или он его вел, как этих четырех потом мудрецов Талмуда в свой Пардес, в свой рай. Так мы не узнаем. Он ему показал часть сущности своей, часть того божественного замысла, который никакой смертных не увидит и который, видимо, всех ужасает. И мы потом, мы вот в прошлый раз видели, да, в тексте это дальше. Валаам увидел и понял, что жить ему незачем. И через малое время помер. А Моисею Бог сказал-- Валааму говорил: не ходи, не ходи, не ходи, потому что все уже лимит исчерпан, один только может остаться. А ты умрешь. Но тот пошел. Раз хочешь смотреть, иди смотри. А этого он милует, но только его. Дальше все, кто хотят увидеть слишком много, все умрут. Интересная штука. Мы можем увидеть только то, что нам положено. И, видимо, я скажу так: некие основы мироздания настолько расходятся с нашими представлениями, могут показаться нам настолько ужасными, что человек после этого не может жить, ибо не может человек увидеть лицо мое. Ну какое лицо у него, да? Ну, в смысле вот эту часть, да, замысла и остаться живым. Анекдот у физиков. Эйнштейн попадает в рай. Знаете этот анекдот? Бог говорит: "Здравствуй, Алик". Он говорит: "Господи, я сомневался всю жизнь. Готов понести наказание". - Да перестань, ну. Многие не верили. Ты так потрудился для человечества. Ты, конечно, попадаешь в рай, но поскольку ты великий человек, есть одна просьба, я исполню. Проси. - Покажи мне чертеж замысла Божия. - Ну, Алик, зачем? - Ну, ты же обещал. - Ну давай. Он кладет перед ним рулоны чертежей, врубает ему компьютер. Он сидит, смотрит. Говорит: "Господи, ну тут же ошибка". - Я знаю. Что может ужасать людей? Ощущение, что здесь ошибка божественная некая. Не так должно быть! А все именно так, тем не менее, да? Или какие-то такие страшные, с нашей точки зрения, с нашей обыденной морали вещи, да? И то, что совсем не так все устроено, как мы думаем. Но, во всяком случае, человек после этого не может жить. Я знаю два произведения, которые посягали на то, чтобы представить в наших образах, что видит человек, которого Бог допускает до части созерцания своего замысла. Это "Божественная комедия" Данте, когда он проходит все, и что он видит? Любовь, что движет солнце и светила. Энергетический поток. Не любовь романтическую, а энергетический поток, который удерживает все все-- все Вселенную в равновесии. Все не так совсем: ни старика на облаке, ни голубка разносчика орнитоза, ни пожилого-- молодого еврея с крестом нема. Да, ничего такого нет. А что там есть? А вот совершенно все не то. [смеется] А какой-то некий неутекаемый, может быть, и органами чувств энергетический поток. Любовь, что движет солнце. Все не так. А он думал, там Бог на троне, да? Все не так. Вот я не знаю, то, что видел Данте, это ему-- это плод воображения гения или это ему явилось? Вот не знаю. Но это очень хорошо. Даже если придумано, все равно очень хорошо. То, что там, никак не коррелирует с нашим замыслом. И второе это фильм Тарковского "Солярис" по гениальной книге. Гениальный фильм. Но они, как всегда у Тарковского, совершенно разные. В книге там некий океан, но он как-то никак ни на что не похож, он просто упоминается. А здесь океан виден и на что он похож? Ну, какая-то бурлящая масса, похожа, может быть, на человеческие мозги, которые плавятся. Или, как сказал злобный критик, на кипящее в чану говно, но только светлое. Нет, ну там же, оно там золотое. Ну, там разное, да. Но вот никак мы не так себе представляли мировой разум, да, как вот этот океан, который там все желания материализует и там все видит. Вот как такая, как вот, как ореховый пирог расплавленный. Так это снижение образа, да? И третья была попытка у Кубрика, но, по-моему, наименее удачная. Стэнли Кубрика в "Космической одиссее", да, где это в виде некой черной каменной плиты. Ну, там наименее понятно. Вот как это все сведено со всем. Я вам скажу так, у меня такое ощущение, я вам его пересказываю, совершенно не навязываю. Совершенно там все не так, как мы думаем. Абсолютно все не так. Все, что мы себе намыслили, - это все детские инфантильные рассуждения. Абсолютно. На уровне того, что мы считали, что болезни вызываются демонами и бесами, а их вызывают микробы, которых мы даже глазом не обшарим. Да? А вот они-то всем, падлы, и руководят. Да, то есть все в мире совершенно не так. Или представьте себе, если бы мы верили, что дети рождаются в капусте или их приносит аист - прекрасная поэтическая легенда. И тут вдруг бум, и нам такое рассказывают, да еще и с биохимией. Добро бы ограничились приятностью, а биохимия такая гадость. А реально вот все происходит так, да? И представляете, насколько расходятся эти представления, да, одно от другого. Вот, видимо, когда человек на это смотрит и говорит: "А аист тут где? Какой аист, блять. А капуста? Хорош". Да? Нет никакой капусты, все не так. Да? Насколько все не так, не так. Вот здесь что-то такое. Ты уви-- узнаешь, содрогнешься. Поэтому ты не пытайся узнать. Я там тебя проведу, расселю. Но я думаю, тут есть элемент большого снисхождения, с которым он говорит с Моисеем, и как бы он уважает его за смелость, за порывистость и, может быть, не так уж ценит, я скажу жуткую вещь, не так уж ценит за интеллект. То есть с Валаамом у него совершенно иные отношения. Да, вот интересно. Да. Кстати, по поводу евреи, не евреи. Евреи - народ главный в истории, как вроде бы линейно понимает часть людей Библию. А как тогда Валаам и потомки Валаама? А что ж Бог дал, да, при чем тут? Как тут тогда быть? А кто был? А у Валаама были потомки. Ну, не могли не быть. Он- Вавилоняне. Вавилоняне, да. Как бы, а как тогда они? То есть все не так просто, как мы думаем. Совершенно не линейно все в мире. Роль народов, да, роль одного народа, роль лидера. Вот это интересная штука. Я думаю, тут Бог говорит с ним снисходительно, снисходительно. Я тебе покажу. Ладно, Мойша, не переживай. Я покажу тебе часть хозяйства. Там автопарк, хозяйственный двор, лабораторию. Ты все равно ничего не поймешь. Они как бы торгуются, да, слегка? А? Как будто торгуются. Бог идет ему на уступки. Но Моисей горячо просит И он говорит: "Хорошо, хорошо". Я-- ну, окей. Не жалко. Не, не жалко. Ты лидер, ты настоящий лидер. Я вижу, что ты искренен в порывах своих. И я вижу, как ты ведешь себя, да? И ты смелый и отчаянный. Я знал тебя, когда еще имя тебе дали. Вот ты такой парень. Э, я сделаю. Это пустяки, которые ты просишь выделить тебя, это вообще ерунда. Что ты еще хочешь? Народ твой тоже выделю. Вы будете не так, как все. Ну и действительно не так, как все, да? А насчет увидеть. Ну что ему долго объяснять, да, как Валааму? Ну, я покажу, покажу. Я тебя там в расселину, я ладонью. Как только появляются человеческие образы антропоморфные, это сразу снижение. Как он народу говорит: я вас вывел мышцею простек. Ну какая мышца? Ну какая ладонь крепкая? Ну что ты реально там, пришел богатырь. Нет же, конечно. Для чтоб поняли, да? А, и тут он говорит ему вот неожиданно в таких вот образах. Вот я так с тобой поступлю. Мало времени у нас осталось, а мне нужно еще показать вам про Аарона кое-какую мерзость. Да, ну кстати, там дальше, в тридцать четвертой главе вы читали. Бог говорит ему: Моисей, ты же там разбил скрижали, они стоят бабок. Ну, давай, ладно, я тебе дам новые. Но смотри уже эти не бей, как там. Не, не, не. И вытисал Моисей мне скрижали уже и вырезали. А он вытисал. Да, да, да. И пусть никто не подымается, да. И чтобы не было видно, ни там ни скота мелкого и, значит, такие же точно. А вот вопрос такие же ли? Сколько было в тех? Может, там было двенадцать, да? Настоящие мудрецы говорят - нет, заповедей было одиннадцать. Одиннадцать. Одиннадцатое сентября, одиннадцатого марта Фукусима. Число одиннадцать непростое, заповедей одиннадцать. И какая же была одиннадцатая? Не попадайся. Самое важное. Alt+F4. Не попадайся. Вот ее-то во вторых скрижалях Моисей забыл, видно, зараза. А может ему лень. Знаешь, десять за то, чтоб на камне это не то что писать пером, да. Вот это хрен с ней, та ну ее нафиг одиннадцать. И мы теперь эх. Откуда это одиннадцать? Из рассуждений людских. [смех] Из рассуждений, из комментариев. Люди это всерьез воспринимают. Из комментариев, да. Не, я же оговорился. Из комментариев, да. Из мидрашей. Так, ладно. Ну, в общем, дальше понятно, да? И сказал Бог: Я заключу с вами союз. Вы это все читали, да? И заключил союз. И вот теперь те, кто в союзе, те бней Исраэль, бней брит, сыновья завета, да? И вот эти вот сыновья завета, сыновья, э, Израилевы, они и есть та часть народа, которые будут вечно пребывать. И это не обязательно евреи этнически, а все, кто признают Бога единым творцом. В этом смысле Валаам тоже, и та часть вавилонян, и вообще все те три миллиона, которые стояли у Синайской горы, получали заповеди. Ну, часть из них умерла, понятно. Часть не пережила пустыню, часть не доплыла назад. Но кто-то же доплыл. И вот они разнесли вот эти искры божественного завета. Вот это интересный момент. Но теперь про-- вы хотите еще узнать про Аарончика, любимца вашего? А, у вас же нет Библии. Ах, елки! Или у вас, у вас только одна глава? А у Анюты есть. У меня есть. И у Галочки. А откройте Второзаконие, девятую главу, двадцатый стих. Чтобы вы не думали, что я вам принес какое-то коцаное, коцаные цурки. Двадцатый. То вот Галина, чья репутация как у жены Цезаря, выше всяких подозрений, а также Анюта. И на Арона весьма разгневался Господь и хотел погубить его. Но я помолился и за Арона в то время. Это кто? Моисей. Моисей. Это Моисей говорит. Грех же ваш, который вы сделали, тельца я взял, пожег его в огне, разбил его и всего истер до того, что он стал мелок, как прах. И я бросил прах сей в поток, текущий с горы. Да? Расхождение замечаете? Да. В чем они? Не понял никто ничего. Он упускает важный момент, что он дал каждому из вас, падлов, это все выпить. Здесь он считает ладно. Уже не вопрос. Да. Но самое важное. И на Аарона весьма разгневался Бог. Вот он как ставит вопрос. Это Бог разгневался на Аарона, пожелал уничтожить его и все наслал. А на самом деле это Аарон, трусливая падла, не выдержал испытания. И все из трусости его, из-за мерзости и из-за его мелкодушия. Хорошая фраза такая - мелкодушие, даже не малодушие. И на Аарона весьма разгневался Бог, возжелал уничтожить его. А я молился за Аарона в то время - полные понты. Нет, секундочку. Мы же только что читали. Ничего такого не было. Ай, яй, яй! Значит, Моисей Тихо, тихо. Так, выбираем выражение. Отец Игнатий, покурите тут немного. А грех ваш, который совершили вы тельца, взял я и сжег ты ды-ды-ды-ды. И стал он мелок, и бросил его в прах, в поток. Это классно, да? То есть я тоже в воду. Но реально-то он в воду и сказал: пейте сухие ветки, а тут вроде как и поток унес грех ваш. Да? Что делает Моисей? Выгораживает брата. Это во-первых. Во-вторых, он не упоминает о таком мелком факте, как разбивание казенных скрижалей. Да, а это, между прочим, вещь исключительно важная. Кроме того, он упускает такую деталь, как то, что он сказал: ребята из колена Левия, идите сюда, оружие возьмите, а теперь пройдите и вырежите- Называется не попадайся. Да. Кто попадется. Значит, вот эти факты он убирает. А реально же они были. Если допустить, что эту книгу Второзаконие писал Моисей, то позиция его совершенно тенденциозная. Он выгораживает брата более всего. Вообще роль Аарона затушевывает. И он выгораживает себя. Но себя ладно, он как бы, что он пытается скрыть? Гнев свой, ярость, когда он разбил скрижали, и ярость, когда он сказал: "Вырежьте какую-то часть, потом я скажу, когда остановиться. Пока режьте, режьте, все нормально". И ту часть, когда он унизил народ, вырезал ладно, потому что это самое, наш, наш владыка казнить нас изволит - это народ понимает. Но когда унижают, да, заставил пить вот эту вот воду гнусную, это он тоже упускает, как он столь благостно относился. А я молился за Арона. То есть он сознательно передергивает. Явно. А про Арона все вранье. Бог не гневался на Арона, начнем с этого. Вообще не гневался. Да. Бог вообще в этом смысле к Арону не имел никакого отношения. Арон не выдержал, дал слабину и оказался не на высоте ни человеческой, ни священнической, ни братской, если хотите. С точки зрения того, что он все-таки родственник Моисея. Все это обойдено в тексте. Специально. Так можно говорить только людям, которые этого уже не помнят. Если учесть, что они сорок лет шастали, то выросло поколение, которое что-то слыхало. Был телец, там был такой телец, такой альбац был при этом. А что конкретно? Ну, дед рассказывал, но дед много путал, шепелявил, протез не держался, вставная челюсть на присосках выпадала у него. Черт те что там было на самом деле. И по этому поводу Моисей, который все помнит хорошо, Арон, кстати, живет еще, он вы-выстраивает такую версию, да, что такое история и как мы много понимаем про историописание. Да, мы же знаем, как произошло. Но при нас врут, а мы молчим. Да? Замечательно. А почему молчат? Георгий Константинович Жуков ознакомился с мемуарами военачальников: Штеменко, Генеральный штаб в годы войны, Василевского, э, Шапошникова. Ну, все как бы военачальники. Ну, типа Жуков как бы не занимал формально, э, глава Генштаба был круче всех, второй после Сталина, но фор-- на самом деле все понимали, что Жуков, даже если он командовал одним фронтом, все равно был самый первый, да, неформально. А Жуков не писал мемуаров. Но он не тот был человек, он Сталину говорил правду и не боялся, и как бы врать, ну, не в его было харак-- у него была масса недостатков, но не этот, и он не врал никогда. Как он все читал, спросил: "Георгий Константинович, как вы думаете, да, вот по этому-- по поводу этих мемуаров?" Он говорит: "Вы знаете, очень интересно, но, видимо, мы все были на разных войнах". [смеется] Хорошо сказал, научился быть дипломатом, маршал. Но все, все ясно, да? Вот тут то же самое. Тут то же самое. Вот смотрите, как искажаются факты, да, на наших глазах. Как бы мы должны отреагировать, мы же завопить, что ты говоришь. Вот такая штука. Подождите, а он же тут говорит, что на народ весьма прогневался Господь. Но когда Моисей помог горе и Господь хотел уничтожить народ, Арон что же там был? Анечка, это полное вранье. Где в том тексте, который мы только что читали, сказано, что Бог на народ гневался? Ничего подобного, полно, он все выдумывает. На народ в том числе же. А? На народ в том числе. Нет, вообще Бог ни на кого не гневался. Они сами все. Они подступили к Арону. Ты что, не помнишь, доктор? Не, она говорит, что вот когда Бог хотел уничтожить всех, он даже если гневался, он просто- Не, ну он не гневался, он просто сказал: "Я не гнева-- я как бы тут- Это не похоже. Nothing personal, it's business only. Да, you should fucking understand my arguments. Ну а что ему сделать с этими? This is shit, bull shit, chicken shit, elephant shit. What will we do with it? Ну. А, и как бы тут не было никогда элемента гнева. Вот у Моисея был гнев, да, когда он грохнул, смотри какой, в каком состоянии человек пребывал, да? Или когда он сказал режьте, или когда он сказал пейте, да, с холодным бешенством. А Бог как раз как бы нет, это все выдумано им. По идее Бог вообще не может гневаться. Не, он может. Может? Он может гневаться, да. И тут это описано. Но в данном случае никакого гнева не было, никакого абсолютно. Он совершенно спокойно сказал: "Мойшела, ты кончай читать". Помните, да? "Сойди там, посмотри, народ-то твой". Да, вот именно так все было. То есть вот эта его история во Второзаконии вся выдумана от начала до конца. Ай, боже мой, а как же теперь исторические сочинения? Написано, когда воспламенится гнев мой на них, истреблю их. Где? Вот в первом, тридцать второй главе, когда Бог решил истребить народ. Ну, да, воспламенится. Сейчас, подожди, я себя накручу, да. Да. А поначалу ничего не было, да? Нет, нет, он не разгневался, он так и не разгневался, да. Вот такая- Он долго собирался. Такая интересность, да, смотрите как. И лучшие из людей. Из каких соображений Моисей врет? Из благостных, как всегда. Врут только из хороших соображений. Всегда. Да? Всегда. Врут с двумя целями. Во-первых, чтобы вас развлечь. Pourquoi vous mentez? Mais pour vous amuser. Так говорил Дюма. Зачем вы врете? Чтобы вас развлечь. Да, а вторая, да чтобы вас утешить. Mais pour vous consoler. Вас утешить. Да? А то вы такие безутешные прибываете, а вот я сейчас вас утешу, и тогда будет полегче. Да? Это как бы слабая позиция, слабая. По этому поводу придумали, когда вот этот момент мудрецы, комментаторы еврейские не могли же этого не видеть. Как же так, Моисей врет. Не, не врет, не так представляет события. И рассказывают такой исторический анекдот. Был некий рабби, который славился жуткой правдивостью. Он всем, блин, резал от правды всю матку, и народ изнемог. И вообще его перестали звать куда. Ну, представляете, он заходит, да- Ну, я знаю, вы торт испекли. Он говорит: "Ну, фуфло, масла нет". [смех] Вы вернулись после курорта. Он говорит: "Это называется курорт? Краше в гроб кладут". Да? А, это новое платье? А как же четырнадцать складок поместилось? Ну, чудный человек. Таких любят во всех компашках. И значит, его-- к нему приходят ученики и говорят: Ребе, нас зовут на свадьбу, но ты, наверное, не пойдешь, потому что тебе лучше на похороны. Но ты понимаешь, невеста... Мы много видели в нашей бурной молодости, но такого мы еще не бачили. Это вот все, что ты можешь себе представить, и еще хуже. А на свадьбе, если зовут, полагалось там цокать языками и говорить о том, что невеста-- из Песни Песней цитировать куски. Прекрасна как серна, там, как, эээ, лицо ее посрамляет зарю и солнце скрывается стыдливо, когда она выходит. Ну, труба в общем. Крокодилы убегают, завидев ее стан. А тут какие крокодилы? Тут как бы народ не разбежался. Как нам быть? То есть врать нельзя, а как бы... Он говорит: "Пойду с вами, разрулю". Они говорят: "Ты лучше не ходи". [смех] "Нет, я пойду". Ну ладно, что делать? И они говорят: "Тут с нами Учитель". Народ напрягся. Что делает ребе? Он говорит: "Вы совершили там некий обряд? Всем благословение". То есть они уже муж и жена? Да. Поцеловались, все нормально. И тогда он говорит: "О!" И начинает раскачиваться в таком, эээ, движении, как делают на похоронах, и исполнять похоронный напев Oy lan, dy mitn! - Горе нам, ибо мы умрем. На свадьбе самое оно. [смех] Ученики говорят: "Блин, ну и шалава. Что делать?" Ну, хорошо бы живыми не то что вам поесть, народ думал перекусить, но куда уже тут? Остальные гости на свадьбе говорят: "Так, вы как-то изъясните позицию". Он говорит: "Слухайте, я много видел невест, такой, как ваша, я не видел". Он не уточняет, какой именно. И в этом он опять говорит правду. Между прочим, то, что мы умрем, это тоже факт. Да, и это тоже факт, достойный сожаления, о чем и на свадьбе нехило бы помнить. То есть он ни в чем не врет, зараза, он соблюдает свое реноме. И говорит: "Вы знаете, что я вам скажу про вашу невесту? Невеста уже готова умереть. Жених за валерьянкой или за кинжалом бежит". Остальные говорят: "Ребе, ребе, ша! Тихо все. Ну, сейчас нальем вина". Он говорит: "Нет. О невесте следует сказать самые большие комплименты в смысле ее девственности, эээ, целомудрия и благочестия, что при такой внешности совершенно неудивительно. [смех] Кто бы это посягал бы? Нам в здравом уме камикадзе нет. Поэтому вот сейчас желаю воспеть ее целомудрие - факт, эээ, благочестие - без слов и несомненнейшую невинность. Каковой невинностью она посрамляет всех серн, дельфинов, крокодилов планеты и всех остальных девок с этой улицы, в чьей невинности мы можем сомневаться, но в невинности этой девки - никогда". И он опять прав, зараза. Вот такой как бы игривый эпизодец, да? В правде есть правда. Да, он говорит только правду. Но выглядит это жутковато в глазах слушателей. Но это не объясняет поведение Моисея. И на самом деле, какой, эээ, последний урок из анализа текста? Что ваш преемник знает. Любого лидера есть соблазн переписать события не так, как они были, а так, как они должны быть. Как ему хочется их видеть. Как ему хочется, как он полагает, будет лучше для воспитания или там, я не знаю, для прослав-прославления славы Божией, неважно. Ну, то есть он лучше знает, да, как подать. Не кто иной, как отец истории Геродот, грек, говорил: "Не важно, что произошло, важно, что узнает о событиях юношество". Это открывает большой простор. Да? Таким путем. Поэтому если бороться с фальсификациями истории России, помните, создали комиссию, то начинать надо отсюда. Да, фальсификации не сегодня начались и не завтра закончатся. Вот такая интересная штука - история с золотым тельцом. Подведем итог. Дело не в тельце как таковом. Дело в... Дело в отношении людей к религии и к Богу. И тут мы очень много узнаем про то, способен ли народ поверить, что нужно для народа, чтобы он был благочестив. Какова разница и какова пропасть между пророками, пусть одним пророком, да, частью избранных и остальными. Многое любопытного мы узнаем про, эээ, нрав народный. Мы узнаем многое про священников, потому что все священники считаются потомками Аарона, да. Про их смелость. Хотя бывали разные, надо отдать должное, бывали разные, но мы узнаем здесь как бы про мейнстрим. Мы видим здесь, что нельзя назначать людей на высокие посты по родственным признакам. По дружеским. По родственным. По родственным. По дружеским и ошо как раз можно. И тот друг оказывается молодцом, брат - увы. То есть родственный принцип не катит вообще. Еще такая-- такой мелкий вывод: должность, которая казалась совершенно ничтожной, ну что такое поруководить религией, да? Она, оказывается, требует колоссальной смелости, больше чем смелости воина. Служение Богу требует большей смелости, чем размахивание мечом в битве. Ну и наконец У любого человека есть соблазн, э, историю переписать. И это делалось, и будет делаться, и поэтому надо быть спокойными и расслабиться. Просто нужно иметь возможность узнать правду. Первоисточник как бы. Да, жи-- первоисто-- prooftext такой, да, текст, который как бы, э, показывает правду. [неразборчиво] Ну и самое, эээ, сложное из всей главы - это, конечно, эпизод, когда Моисей хочет увидеть Бога лицом к лицу. Это желание узнать о мире правду и узнать, как мир на самом деле устроен. Следует понимать, чем это чревато. Но стремиться надо. Перед нами два пути: Моисея и Валаама. Для обоих могло закончиться смертью, закончилось только для одного. Но может быть, именно потому, что Моисею Бог так ничего и не показал. Так ничего и не показал. И на самом деле он, я думаю, ничего не понял. И-и-и показал, но Моисей ничего не понял. Может, показал, но тот не понял, да. [неразборчиво] Такие дела. Вот вам глава про золотого тельца. Понравилась ли она вам? Судя по вашей непосредственной реакции о золотом тельце, кроме как золотого теленка вы не слыхали. Понятно, что золотой теленок - это комментарий, ясно. Двенадцать стульев, двенадцать колен Израиля. Это то же самое. [смех] Но последняя фраза. В Фаусте, опере, знаменитой куплетами Мефистофеля, которые знает весь мир: э, этот идол золотой, он на небо презирает, телец златой. Телец золотой, э, трактуется уже в духе очень поздних комментариев как символ золота и наживы. А на самом деле золотой телец в оригинале - это просто любое идолопоклонство. Стало трактоваться только как жадность, алчность и стремление, э, заработать любой ценой. Да? Это сужение, конечно, идолопоклонства, безусловно, это сужение его до, э, ну, только одного из-- одной из сторон. На самом деле, э, этот идол золотой, как поет Мефистофель, он на небо презирает. Это не так. Идол небо не презирает. Идол - это бесчувственная железяка или там золотинка, или деревяшка. Люди, которые ему служат, презирают. И активнее всего из всех идолов служат золотому тельцу, в смысле тельцу из золота. Конечно, жадности и наживе. Все мы, мы снова живы для наживы, поет Шнур, да. Мы снова живы для наживы. И это как бы вот непреходящая штука, да, для чего и стоит просыпаться. Такие дела. Такие дела. Э, читаем еще главу в следующий раз или идем по те-- по плану? Давайте пока по плану. По плану, да. А вы, мои дорогие, должны мне, учтите, я скажу Моисею, у меня с ним прямая телефонная связь, вы мне должны две