[шум] Там должна быть Библия. Мы ищем с вами книгу Левит. А, так, ну что? Всем добрый вечер. Официально начинаем, да. Каган попчик. Значит, Мозес, а в ней Числа, книга Числа. Я так буду шлепать, как Марк Тауман на десяти досках. Двадцать первая главу книги наоборот, да, Числа. Мы читаем с двадцать второй по двадцать пятую, семнадцатый- А, ну ладно. А, ну да, да, с двадцать второй, да с двадцать второй, конечно. Нашли, да? Двинулись они за-- Скажите, мои любимые, вы прочли? Да. Я это, потрясен. У меня монолог, который я приготовил, гневные инвективы, все зас-застряли в протезе. Теперь что же я скажу? Вы молодцы, дух ваш молод. Значит, перед нами такой вот опыт библейских чтений, и если понравится, мы вот наш этот курс, его уже завершить осталось недолго по программе, мы его, так сказать, продолжим, да, до конца именно библейскими чтениями, чем, возможно, заложим основу библейских чтений в будущем году, но уже тогда, так сказать, в другом объеме. Пригласим сюда людей, которые колеблются, да, и так далее. Вот смотрите. Значит, как мы, э, работаем, да, методика работы какая: надо прочесть дома, потому что если здесь знакомиться с текстом, у нас не хватит времени, особенно такой большой текст, как вот сейчас перед нами. Во-вторых, э, надо понять: библейский текст не таков, с какими вы имели дело. Каждый из вас имел дело с тысячами текстов, которые в основном можно подразделить на несколько категорий. Тексты беллетристические, художественная литература. Это не однозначно. Хотя Борхес великий из величайших предлагал в качестве экзотической версии, но он же всегда был экзотик, да. Говорил, что идея Библии - это великая литература, которой, которой придали канонический статус и провозгласили Священным Писанием. Это очень красиво звучит, особенно из уст писателя, да. Но я все-таки не думаю, что он прав, да. Просто чтобы вам было понятно, кто такой Борхес, да, он же шел по Буэнос-Айресу, его узнал потрясенный писатель, сказал: "Я знаю вас, вы сеньор Борхес". Тот посмотрел на него и сказал: "Да, иногда". Он вот он так мыслил, да. Но этот текст, да, его можно рассматривать как художественную литературу, но тогда какие-то значимые его смыслы, сущностные его характеристики мы упустим. Теперь вы сталкивались, конечно, с профессиональными, да, текстами разными: учебниками, наставлениями, инструкциями, там, должностными описаниями. Это нет, хотя очень иногда напоминает, особенно в книге Левит. Вы сталкивались с публицистическими воззваниями, да, там: отечество в опасности, голосуйте за этих, не голосуйте за тех. И вся эта халява. Иногда тут есть, но это тоже не. То есть это можем много перечислять, что это не. Есть такое апофатическое богословие, которое говорит, что Бога можно определить не в позитивных характеристиках, что он есть, а что он не. Вот он не такой, не-не, и так его можно определить. Вот как бы мы можем в таком апофатическом дискурсе много говорить, но это мало чего прибавит. Я одно могу сказать вам: с каким бы текстом вы ни сталкивались, Библия не похожа на него. Это делает ее уникальной. Потому это главная книга человечества, потому это книга, изданная самым большим тиражом всегда и переведена на все языки, да, и потому это, так сказать, фундамент европейской, да, в общем, по большому счету, и мировой культуры. Так что надо внимательно. И тут нужен навык. Вы поэтому совершенно не переживайте, если, скажем, там какие-то вещи будут непонятны. Здесь-то как раз все, по-видимому, очень понятно, да, с точки зрения первого такого взгляда, да. Но бывают куски, когда люди впадают в отчаяние, ничего не понятно. Это нормально. Надо, э, ну, скажем так, иметь известный навык его чтения, трактовки, там, да. И мы как бы потихоньку, не с первого занятия, но, в принципе, такой навык приобретем потихоньку. Вам-- вы будете там лучше ориентироваться, для вас она станет как более понятной, Библия. Да? Теперь. Есть понятие недельная глава в каббале, да и в иудаизме, в принципе, она не совпадает с делением на вот эти вот нумерованные главки, которые у вас есть в синодальном переводе. Это долгая история. Почему так, как-нибудь расскажу. Значит, потому что евреи делили текст на смысловые отрезки, а грекам как бы было пофигу. Они были как бы изобретатели всякой таксономии, науки о классификации. Они делили на равные отрезки и давали им номера, а вовсе не названия. Поэтому, значит, на иврите это может иметь глава название и за-занимать несколько нумерованных глав в греческом делении. Да, но у нас-то перевод с греческого, синодальный - это же перевод с перевода, да. Это с греческого. Поэтому у нас стоят цифры, а названий нет. Это хуже. Вот если бы у вас было такое издание еврейское, да, где, кстати говоря, в чем его прелесть, потому что есть оригинал, можно всегда посмотреть, как эти гады перевели. А как гады переводят это я вам- Особенно нам, всезнающим евреям. Это-- не, ну, иврит ваш родной, да. Гады переводят иной раз так, что это страшное и очень трудно докопаться и ошибок. Это мы отдельно поговорим тоже. Но вот здесь как раз, да, вот написано глава Балак. Балак у вас называется Валак в тексте, да, царь. Угу. Кроме мелких расхождений, главный герой Билам у вас назван Валаам, да. И там названия населенных пунктов, рек, там, этих самых царей, гор, всякие реалии, да, географические. Спасибо. Этнографические и иные. Это как бы вещи не очень значимые, кроме случаев с именами людей. Потому что имена- Всегда в Библии говорящие, потому что там не бывает просто имен. У человека имя непременно что-то значит. Обязательно. Но знаете, с чем можно сравнить? С литературой восемнадцатого, начала девятнадцатого века, которая прямо на библейских образцах базировалась. Вот масоны очень это любили, начитаны в Писании были ребята. Например, прокурор Хватайко. Понятно, да? [голоса из зала] Милон, Правдин, да, у Фонвизина, да? Стародум, да? Скотинин Тарас, да? Чацкий, Чаадаев, да? Фамусов. Фама - это молва по-латыни, да? Вот такие, да, тут совершенно понятно. Ну, Держиморда у Гоголя, это уже последний, да? Сквозник-Дмухановский. Потом это как бы было сочтено некрасивым для литературы, да, давать такие говорящие прозвища, и это ушло. А в принципе, как ни хорошо, ни плохо, если человека назвать, там, Иваном Ильичом, он не станет от этого более живым. Там Родион Романович Раскольников не имеет к живым людям никакого отношения. Все ему придумано: биография, топор, там, и петля с левой стороны, да? Он совершенно как бы сконструированный персонаж. В этом смысле Правдин у Фонвизина гораздо более живой, а особенно Скотинин Тарас, да, с его монологами классными такими. А-а-а, это не имеет значения. На самом деле для литературы не это важно. А, поэтому пусть вас не смущает. В Библии все имена говорящие, и это хорошо, потому что это сразу о человеке нам многое дает, много дает информации. И вот в этом плане оригинал предпочтительней, э-э, перевода. Ну, конечно, перевод всегда лучше, но где же его, блин, на всех взять? Будем иной раз смотреть перевод, а так вообще будем читать оригинал. Но! У нас будет два оригинала как минимум. Ваш - синодальный, а может, у вас там какие-то протестантские, Галочка любит экзотические версии вытаскивать из Интернета, она в этом непревзойденный мастер. Какие-то такие там- Что я просто через- Невероятные, да, что бывалые, там, всякие библеисты вроде вашего покорного потеряли, там, всю челюсть и остатки уже: где ж такое ну можно? А, есть такие, да, у протестантов, вот такие у них тексты бывают. Но в принципе, все стандартизовано. Идеальное было бы занятие, и мы когда-нибудь такое сделаем, когда есть разные переводы. Ну, скажем, английский, да? А английский - это же, ну, тупиковая ведь цивилизация, да, все англосаксы. Поэтому у них Библия переводится каждые восемьдесят лет. Э-э, да. И у них есть классическая King James Version с таким старым стилем все написано. А есть протестантские издания, есть католическая Библия, есть новая New Revised протестантская, есть Оксфордская научная. Но это то, что Михаил Сергеевич называл квир духа. Это, конечно, кайф. Но по-русски у нас таких страстей нет. А-а-а, знаете, как интересно по-украински? Но мы ж по-украински, це ж москали. Тоже ж я ж не знаю навіть, що і сказать. А по-украински получилось так, что был перевод Костомарова, а потом украинская зарубежная церковь взяла целых два. И получилось, вот там, значит, э-э, есть такая возможность. Но, вот, идеальное — это когда есть, ну, пять-шесть переводов, да? То есть Толстой. Не, не, ну, как бы не отношусь, но его можно тоже, кстати, задействовать, да? Ну, он, в общем, бесконечно далек, да, от истины, но тоже, кстати, можно использовать вот то, о чем говорит Танюша, да, перевод Толстого. И, э-э, тогда получается полный кайф от проникновения в текст. А есть же еще такая прелесть вот в этих толстых синих книгах, да, которые вот, вы помните, да, мне показал на занятиях, вот это вот библейские комментарии, которые мы издали, да, в, э-э, пару лет назад. Там есть еще Торбин Монкелос, который когда-то был осуществлен неким греком. Вообще история, да, это целый триллер. Грек принял иудаизм. Первый вопрос: а нафига? Но принял, да? Прозелит. Чем же он занялся? Он был, я думаю, непростой грек. Он, э-э, понял, что его новые единоверцы не секут в Библии на иврите. Они уже говорят на арамейском, и как бы они-то читать читают, но не понимают. Потому что арамейский и иврит - разные языки. Ну как сказать вам русский и чешский, да? Или там сербский, да, сербский. То есть, ну, конечно, догадаться можно, но не поймете, да? Нужен перевод. И он перевел. Он перевел с иврита на арамейский, но он подумал, что как-- поскольку он прозелит, то он лучше знает, что хотел сказать автор. Поэтому он кое-где он обрезал, где посчитал, что это многословно, а кое-где добавил. Это особая прелесть. [смех] То есть он разъяснил. То есть, с одной стороны, он прозелит, да, слово Божие, с другой стороны, ну, непонятно ж, блин, ну надо дописать. Это был изумительный гад. И, э-э, как бы я как-то рассказывал, да, мечта моя попасть в ад, где он, несомненно, пребывает, а я туда легко попаду. Это уже по совокупности понятно. Я попрошу там, там, я думаю, все покупается, ну, как в ментуре, да? Э-э, сказать: "Можно мне на пять минут? Я у него спрошу только один вопрос: чем ты, падла, руководствовался? [смех] Почему ты тут вырезал, а здесь дописывал?" Вот мне безумно интересно, что им двигало, этим замечательным человеком. Но это потрясающе интересно, где он добавлял, как же ему казалось. Это целая, целая, э-э, наука в науке, да, так сказать, вот матрешка в матрешке. Это история таких вот переводов. Но сейчас перед нами глава. Мы ее, возможно, будем читать не одно занятие, она длинная и она очень интересная. Некоторые комментаторы библейские говорят, что это не глава, это целая книга. Так и говорят: это книга Балама. Валаама, книга Валаама, которая как бы инкорпорирована внутрь, да, книги Чисел. То есть это такое отдельное произведение. И оно настолько отличается от всех остальных, просто поразительно。 А, поэтому, вы мне скажите вкратце сюжет. Вот перескажите мне, о чем идет речь? Совсем вкратце? Ну да. Пришли от царя- Нет, начинается с чего? Начинается с того, что отечество в опасности. Естественно. А кто угроза отечеству? Не стесняйтесь. Жиды! Жиды, да, да. Пришли еврея. И что от них боятся? Завоюют. Они даже столько завоюют, сколько все уничтожат. Да, как там сказано, обгложут нас, да, как бык траву полевую. Это без ком-- Василий, это без комментариев. Да, ну что делать? Но народ же понимает. А до этого, значит, из предыдущих глав понятно, что Израиль там враждовал с одной стороной, победил и все разорил. Поэтому им есть чего бояться. Они приходят к царю. Совершенно верно. И от царя говорят, что: "Благослови нас, поговори с Богом, благослови на уничтожение Израиля". Товарищ поговорил с Богом- Не, не, не, не, не. [смеется] Я очень кратко. Нет, так надо хотя бы имя товарища, к кому приходят от царя? Господи, к Валааму. К Валааму. К Валааму, Биламу, да, приходят от царя и говорят, мол, давай это, прокляни, прокляни. Нет, говорит с Богом: "Пускай он нас благословит". Нет, они прямо просят проклясть- Проклясть. Прямо просят проклясть евреев с тем, чтобы-- значит, смотрите, какая интересная вещь. Отлично, тут просто ставим- Прокляни мне народ сей. Прокляни мне народ сей, да. Да. То есть какая интересная ситуация: царь под названием Балак, он же Волак, у вас Волак, вместо чтобы воевать, что ожидает народ от царя? Отечество в опасности, вперед, идут жиды. Ребята, вооружайся, за вилы, да? Француз не тяжелеет, снапаржа новая, ростопчинские афишки, да? В каждом гражданине пусть он найдет Минина, да, в каждом дворянине Пожарского. Вместо этого ни хрена. Он сразу струсил- Идет к колдунье. Идет к сомнительным этим колдунам и говорит: "Слышишь, я не надеюсь на войско. Воевать я вообще не хочу. А ты давай, прокляни как-то, изведи его черной хитрой силой. Я знаю, если ты кого проклянешь, то тот не выживет. А если уж ты кого благословишь, то тому будет кайф". И тут перед нами потрясающие персонажи. Во-первых, неведомая орда, [смех] которую все боятся до такой степени, что вот они придут и все уничтожат. Это красиво, да? Как бы у вас евреи ассоциируются с такой силой. То есть если б так сказали про монголов, да? Или там наступают народы Северного Кавказа, ну да. [смех] Но как бы еврея - это ж в каком количестве, да? Оказывается, вот как. Боялись, да? Причем боялись не жалея. Они скупят всю финансовую систему, да? Или там они завоюют, я не знаю, что там. Средства массовой информации. Средства массовой информации, да。 И мы будем слушать исключительно жидовские сказки, да。 Ну, женщин как бы ладно, но то, что они вот все уничтожат, да, как то не ассоциировалось. А вот интересный взгляд, да, вот эта орда, Израиль - это орда с точки зрения кто не таковы? Наверное, какое-то мы так думаем, да? Раз они не хотят воевать. Вот этот Балак. Балак от того же корня, что русское балакирь. Это царь Балагур, такой бабник-разговорник, да. Балак, вот он звездун. А так вот, чтоб с мечом в руках он нет. Смотрите, у него масса денег. Сколько он предлагает этому Валааму, там следите, да, каждый раз все больше и больше. То есть какой парень? Он привык откупаться. Он не из тех, что там ско-скочем в седло, да, паяшимся мечом. Значит, [смеется] он привык губить наговором, откупаться, подкупать и так далее. Ну, понятен человек, да? Он еврей? Да нет, скорее нет. Евреяне вступают в бой, а он какой-то такой из народов, видимо, давно выродившихся. То есть мы не знаем о его народе ничего, но по этим характеристикам нам понятно: это, видимо, какое-то давно-давно существовавшее царство, накопившее, видимо, немалые богатства, изнежившиеся. Типа гуннская империя? Нет, я думаю, типа старого вот уже Рима или старого Вавилона, типа нынешней Европы. Одряхлели. Когда-то были молодцы, вламывали всем, а потом одряхлели по Шпенглеру, но они же не знали, что есть Шпенглер, и они уже не могут. Ну, от старика кто уже, да, от старика ни девица, ни войско не требует никаких подвигов. Уже ясно. Сладок мускус новобрачным, камфора годна гробам. Они же не могут воевать. И царь у них такой, да, и царь Балагур. И они полагаются на подкуп больше, чем на воинскую силу. И вот как вы представляете себе, если бы мы снимали фильм, какие были бы интерьеры, да? Вот такие вот роскошные, вычурные, что-нибудь, а? Вавилонские. Вавилонские, если угодно, или какой-нибудь позднеримский, да? Вот такой вот, Римская империя эпохи упадка, да, как по Худжау, да? Вот какие-то такие вычурные, не строгая простота, там да, первого Рима, никаких доспехов на стенах, какие-то там изнеженные красавицы изображены, да? Юноши такие со следами порока, женоподобными фигурами, без шрамов на морде, купаются в фонтанах, да, какие-то там клумбы, статуи, какие-то прекрасные вазы. Ходят, беседуют, так, да? Вот такое изнеженное все. Вот такое государство, и в нем живет среди прочих, но где-то там на отшибе живет он, вот отшельник ли он? Вот живет некто Валаам, который Бал-Ам. Бил Ам можно перевести с иврита как глотающий народы. Это вам не Валаам как остров. Бил Ам - хорошенькое имя у парня. Да, такое имя так не дадут. Это вам не балагур, царь. Это за что ж такое имя можно было заслужить? Видимо, парень, он знает дело. Что такое глотающий народы, умеющий проклинать. Ну, царь тоже не пошел бы к первому встречному, да? Он же справки-то наводил. Теперь дайте мне характеристику этого Валаама, Билама из того текста, который перед нами. Тафаль. Что мы можем о нем сказать? О том, что он ничего не делает то, что Бог не прикажет, либо Бог- Так он говорит. Да. Не знаю, делает ли это, мы еще посмотрим. Но он так говорит. Да, это хорошо. Так, значит, он служит Богу. А мы-то думали идолам еще поганым. Но если служит Богу, так это не так хило, да? Теперь, а чем он, собственно, занимается? Он рупор Бога. Вот смелые дает эти характеристики широкими мазками, да, Танюха. В общем-то, так. А я вот не знаю, так ли это. Вообще широкими мазками кто работает, да? Либо художник, либо гинеколог, да, как-то так. Тут есть опасность промахнуться, потому что давайте ближе к тексту, давайте ближе к тексту. Что мы знаем о нем? Еще скажите мне. Что он скажет Богу. Да, это правда. А то, что Валаам ему говорит: кого ты благословишь, тот благословен, а тот, что проклят, это комплимент или это правда? Он реально может так проклясть. Может и проклясть. Почему нет? Что это за пророк? Они в это верят. Немало. А на самом деле он такой? Я не думаю, потому что он увидел ангела, которого увидела ослица. А, не будем пока. Только из того, что сейчас здесь, не будем про ослицу. Ослица нам все скажет, мы допросим, у нас есть опыт, когда прошлый ослиц. Ну, вот он говорит, он же не сразу дал им ответ, а говорит: или найдете, я вам дам ответ, как скажет Господь. Ну, вот и будет. Вот. И пришел Бог к Валааму, Бог к Валааму. Отлично, но чуть-чуть рановато. Что говорит царь через своих шестерок этому Валааму, Галочка? Во-первых, то, что вот он сын Беора, живет в Пефоре, который на реке Евфрат. Обана! Вот важно. Я от вас ждал, не дождался. Чей он сын? Беора. Ну, здесь- Беора. Беора. Окей. А где живет? В Пефоре. Так. Пефор, который на реке Евфрат. На секунду. Евфрат- Вслед сынов народа его. О! Вы видите, как намного сказано. Он по национальности тот же, что и Балак. Нет. Конечно, нет. Что такое река Евфрат? Это же уже Месопотамия, это Ирак нынешний. А они где чешут? Они чешут по современной Иордании. То есть эти посланцы перли фиг знает куда на восток. Значит, у них в земле таких нет. Парень-то эксклюзивный, и живет он бог знает где, в Вавилонии. А почему в Вавилоне-то понятно. Вавилоне, вавилоняне, калдим, колдуны халдеи, они известны этим занятием издавна. Если бы вам нужно было сделать уникальную скрипку, вы пошли в Монголию? И даже не в Корею, да? А куда вы пошли? В Италию, город Кремона. Правильно? Ну вот, а если, значит, например, нанять мореходов, то в Чехию. Почему? В Швейцарию. Ну вот так, как бы так, да? Они знают, куда идут. Слава у него есть, у него есть репутация производственная, еще и с именем глотающий народы. То есть, видимо, не просто верят, а парень дело знает, какой-то у него есть ход, он может прокклинать и может благословлять. Шаман. Может быть, шаман, может быть, колдун, может быть, рупор божий. Но тут тогда есть такая тонкость. Шаман, колдун может ли быть слугой Божиим? Тогда давайте определяться. Да? Почему нет? Никак. А все как бы шаман-то ладно. Но дело в том, что шаман служит множеству духов, а Бог единый. Рупор Бога- Шаман служит одному духу. Нет, таких не бывает шаманов. Богу не служит шаман, Богу служит пророк, который отвергает духов. Да, нет, это принципиальный момент. Теперь смотрите, он прорицатель, предсказатель или он колдун? Вообще есть разница между прорицателем и колдуном? Есть. В чем? Прорицатель только сообщает какую-то информацию, а колдун может действиями либо поградить, либо что-то- Эта девушка работает в банке. Что-то мне подсказывает. Она счет поляну в России. Нас неплохо, поосторожнее, поосторожнее. Да, это совершеннейшая правда. Прорицатель, на нем вина невелика. Он сообщает, что будет. Типа направо пойдешь и так далее. Да? Значит, вот не связывайся с блондинками - хорошо не будет, да? Не ставь на черное - проиграешь, не занимайся этой деятельностью - пролетишь. Тут нет попытки повлиять на события. Он просто говорит: ты можешь слушать, не слушать. А колдун, кстати, как и шаман, с этой точки зрения враги единого Бога. Почему? С точки зрения моно-монотеистической теологии только Бог может будущее формировать. Колдун, шаман притязают на то, что они тоже могут формировать будущее. Они, значит, говорят: Ты знаешь, старик, у тебя плохая карта, она же карма, да? Она же парная, она же шаурма и шаверма. Значит, хреновые дела тебя ждут в будущем. А что же делать? Ну что ты, ты же не маленький. Башляй, попытаемся повлиять. Ты же, ну ты пацан, давай. И как только он так говорит, тут же- Правило, кровь его на голове. Он бросает вызов Богу, потому что берет божественные прерогативы. На прорицателя греха нет. Он видит и говорит: плохая судьба у тебя, но мне тебя жалко, но вот это будет так, да. Примешь ты смерть от коня своего. А колдун пытается повлиять, пытается повлиять. Этот парень, получается, он ближе к кому, если он проклина- Конечно, прокляни, и тогда не помрет. Но Бог к нему приходит. Как это совместить? Вот это большая засада. Так бы мы все, как бы у нас все пока логично, да? Понятна репутация его и понятно, что он вавилонянин, а вавилоняне самые крутые в колдовстве. Живет аж на Евфрате, а это самая столица, город Пеор, Пеор - разделяющий, да. А Пеор - уста света. Какое название! Заметьте, Авраам выходил из города Ур Калдим - свет колдовства. В мере название было, да, в мере. Не этот, не Рыбинск, да, не Рыбинск, конечно, и не Андропов, который, кстати, одно и то же. А всякая репутация оправдана. Что-то он умеет, но мы как бы ожидали, если он занимается колдовством, изводит народы там с-- изводит народы, да, то Бог бы сказал: Блин, ты чем занимаешься, парень? А вместо этого- А я тебе буду делать как бы. Нет, ну как бы сказать, Бог не терпит таких, да, он сразу их карает. Но вместо этого что получается? Валаам говорит: Вы, ребята, переночуйте у меня. Ну, видимо, большой дом, царскую делегацию ему не западло принять, да, они же не в сарае ночуют. Тоже, да, таким штришком, да, дано понять благосостояние парня. Вы переночуете, а я поговорю с Богом. То есть он точно знает, что Бог придет. Это надо офигеть. Это Моисей, величайший из пророков, не уверен, что Бог к нему придет, а этот уверен, что сейчас он [стучит] скажет: Господи, ну я занят. Ну, пожалуйста, старик, ну приди. Ну хорошо, хрен с ним, Балаша, ну, приду. И приходит. Это самое потрясающее. То есть нет ни одного персонажа в Библии, который бы так строил отношения с Богом. Значит, он ему ближе всех. Потом посмотри, как они беседуют. Кто бы мне прочел? Светоличка, а ну прочти мне, моя дорогая, как Бог беседует с Баламом. Ну как где? [шум в зале] А до этого не было разговора? Ну. Спрашивал, какие люди у тебя. Ага. Какая-- это чудесный штрих, да. Он звонит и говорит: Господи, зайди, пожалуйста, сегодня. Ну, я же был у тебя недавно. Ну, прошу тебя, зайди. Тут дело посоветовались, сами с тобой не могу решить. Блин, ну ладно, зайду. Заходит Валаам, встает, кланяется, наливает ему вина розового, как все колдуны. Колдуны пьют только розовое. Он выпивает и говорит: Что это за народ у тебя? [смеется] Совершенно божественный! Обалдеть, да! Что это у тебя за-- и что отвечает ему? Ну-ка, Светоля. Валаам. Валаам сказал Богу. Четыре семьдесят второй. Царь Моавитский послал военачальников сказать вот что. Иди со мной, и проклинай этот народ перед ним, так как перед ним и Илия, и молись о нем, может быть, тогда победит он нас, ведь я то знаю, что он благословен. Он верно цитирует слова послов, один к одному, ничего не прибавляет. Причем, а сам он об этом народе, вышедшем из Египта, знает что-нибудь? Точно, он даже не знает, как они называются. Представляете, да, какой гад. Он даже не знает о существовании евреев. Может ли быть больший грех? Да. И, кстати, неплохо живет поэтому. Да, он даже не знает, кто они таковы. Там совершилось страшное событие. Они вышли из Египта. Да, по еврейской, по еврейскому пониманию истории это центровое, это turning point, это поворотный пункт. А он даже не знает. Он, который к Богу ближе всех. Как же идет история. Причем он живет не в какой-то жопе мира, в конце географии, он живет в самом центре Вавилона. Это же мировая столица. Как мог не знать? Вот это вот потрясающий момент, да. Он даже не знает, кто такие, что совершилось событие. Народ вышел из Египта и по дороге чешет всех. Это один момент. Второе. Бог спрашивает: Что это у тебя за народ? Хотя он, конечно, мог бы навести справки, но, видимо, ему некогда. И третье обстоятельство. Валаам один к одному до мельчайшей запятой повторяет, ничего не прибавляет от себя. Там не Тургум онкелос, да. Поскольку речь идет о серьезных вещах, он пересказывает все, что он сказал, да, не привирает. Что же Бог ему говорит? Выпей вина. И так с тяжелым вздохом: Что я тебе, Балам, скажу, м? Не ходи с ними, проклинай народы. Не ходи, не, не надо. Благословлен. Не ходи с ними, не проклинай, потому что он благословен. Какое тут должно быть выражение лица у Балама при снятии кина? Полное, блин, недоумение. Я его не знаю. Как благословен? Ты... Я без претензий, старик, но ты как бы благословен. Он мне не сказал? Мне, мне целый народ. Ну, добро бы один человек, там мудрец или хрен знает кто, поэт. Ну, мало ли у тебя слуг, но народ, который все боятся, и ты мне ничего не сказал об этом. Я думаю, что полнейшее недоумение, да. И он еще и благословен. А я тогда кто? А наши отношения? И после всего сухое прости. Как бы это абсолютное для него открытие. Вдруг Балам понимает, что мир устроен совершенно не так, как он думает. Пошел спать. После того, как он очень удивился, он пошел спать.Я думаю, это правильная реакция, да? Пойду лягу, забудусь сном. Да. Как сказал, левая нога хрусть пополам, правая хрусть, пойду лягу, забудусь сном. А кроме того, утра вечера, известное дело, он поступает правильно, но тут выясняются страшные бездны за всем этим стоят. То есть как бы дело не в том, брать ему заказ или не брать, а получается, что он, он, он, могущий словом истреблять, благословлять, прибавлять бабки, разорять людей, не знает ничего о Божьем замысле. Кажется, Бог, не ставя любимца своего-- ясно, что любимец, потому что приходит, ну, это уже мы доказали, да? Не ставя его в известность, любимца, благословил целый народ и тем самым изменил ход истории. Какая первая мысль кроме обиды? Обида на Бога, она не может далеко увести, поэтому как бы он ее тогда подавил и подумал: ну, наверное, я не заслужил. Может, я оборзел, а может, я перестал учиться, а может, я слишком много времени уделяю вещам, которые Бог считает суетными. Или я слишком думаю о гонораре, хотя вроде как стараюсь не думать. Вот еще очередная ваза, вот скульптура, вот украсить сад. Мало думаю о служении. Бог заметил, это я виноват. Вот я думаю, что Валаам, ну мы же его представляем любимцем Бога, то есть он человек в высшей степени достойный, он, наверное, так рассуждает, да? Что-то я делаю не так. Во мне причина. Старик не сказал мне, мне надо пересмотреть, как я веду себя, да? Что-то делаю явно не так. Иначе бы он рассказал мне о своем замысле великом. Но потрясающе, что целый народ. И второе, наверное, желание, а интересно на них посмотреть. Это что за люди? Я-- если бы были вавилоняне, я бы знал, мои соотечественники, если бы были моавитяне, тоже народ достойный, да? Старая культура, да, не хотят воевать, накопили большие богатства культурные и финансовые. То я тоже знал бы, но эти моавитяне как раз пришли просить защиту. Так кто эти такие люди? Это что же это за народ, о которых я даже не знаю. Очень интересно взглянуть, правда? Поскольку он в таких отношениях с Богом, значит, ему явлены тайны мира. Бог говорит с ним совершенно откровенно, как он думал до этого момента. И вдруг выясняется, что у Бога есть план, в который он совершенно не посвящен. Абсолютно не посвящен. Я думаю, что это самое страшное открытие. Все идет не так, как он предполагал. А у него же была встроенная система мироздания, да? Бог карает за хорошее, там, за плохое, да, награждает за хорошее. Мир вертится вокруг определенных вещей, да? Он ему-- его система взглядов была стабильной, и тут вдруг она вся рушится из-за такой фигни. Да? Какой интересный запев у нас получается. Что же было дальше? А ну, кто-нибудь. Встал Валаам, пошел и встал при своем Балаке, и пойдите в землю вашу, и о чем просил, возьму и принесу вам. Да. То есть, ребята, это ваша проблема, да? Вы говорите, там какое-то пришло племя. Ну, разбирайтесь как хотите. Он же не передает прям слова, слово в слово же. А он им не обязан. Это Богу он говорит слово в слово, чтобы, не дай Бог, не пре-- не превратят себя. А этим он еще будет. Хрен ли-- их что интересует? Их интересует его мнение. Он сказал: нет, ребята. Что такое идите в землю вашу? [шум] Идите в землю вашу, да. Ничего не надо, нет. А бабло меня не интересует. Они же принесли немало, да? Нет, ребята, не пойду с вами, но он не обязан им говорить мотивировочную часть. Нет, все. Дальше. Встали князья Моавитские и пришли к Балаку и сказали ему: согласился Валаам идти с нами. И дальше. Балак послал еще к нему людей, более знаменитее тех. И пришли они к Валааму и сказали ему: так говорит Балак, сын Циппора: не откажись прийти ко мне; я окажу тебе великую честь и сделаю тебе все, что ты скажешь мне; приди же только со мною в Моав. Вот характеристика персонажей абсолютно исчерпывающая, да? Балак перед нами весь. Этот человек, который ничего в жизни не делал без подкупа, интриг. Как он понимает Валаама? Ему в голову не приходит, что может быть человек, который думает, там, об экзистенциальных безднах, Бог ему видит или не видит. Он понимает как? Мало дали. Мало дали. Мало дали. Блин, не тех, ох, ёп, я послал не тех. Эти жлобы, они ж ни ступить, ни молвить, они, ну тут я промахнулся. Надо было знатных послать бояр и как бы сразу сказать: старик, вот, ну, такая, такой размер отстежки, да? А так получилось... Ну, пошлем еще. Значит, он рассуждает в абсолютно- Житейски. Тупорылой логике владыки, для которого весь мир - это подкуп, бабки и интриги. Как бы сказал владыка типа Чингисхана: ах, блин, а ну-ка оседлать коней. Да? А этот рассуждает только с точки зрения мало дали. Да? То есть это загнивающий человек абсолютно. Она, Балак нам ясен, это балагур, он, он нам не интересен. Но дальше там любопытные события. Ну-ка кто-нибудь. Я знаю, ты говоришь кто-нибудь, значит я буду молчать, тыкайте пальцем. Валентин, ну фиг ли. И отвечал Валаам, сказал рабам Балаковым: хотя бы Балак давал мне полные свои дом серебра и золота, не могу преступить повеления Господа, Бога моего, сделать что-либо малое или великое по своему произволу; впрочем, остановитесь здесь вы на ночь, и я узнаю, что еще скажет мне Господь. Вот тоже интересно, да? Значит, во-первых, он говорит: так, ребята. Бабло меня не интересует. Да пусть он даст полный свой дворец, а дворец у него немалый видно, все серебро и золото. Я не могу сделать ничего сам, не могу приступить ни вправо, ни влево, ни в хорошем, ни в дурном, кроме того, что говорит Господь. Но, впрочем, останьтесь еще на ночь. Это он зачем говорит, да? Тут есть две логики. Первая - я не такая, я жду трамвая. Впрочем, подождите, сколько вы дадите, да? Это тоже, эта логика нам понятна, она во все времена. И это, конечно, образ Валаама сильно опускает. Но может у него другая мотивация? Нет, ну я не знаю. Есть-- а если, допустим, действительно он так, так думает, что, ну, во-первых, ему хочется еще раз, наверное, с Богом сказать: а кто же ты такие? Просто интересно. А с другой стороны, если он говорит, что я ничего не могу сделать, верим ему, не могу, так значит, все остальные его пожирания народов идут от Бога? Выходит так. Значит, смотрите, все то, что мы о нем знаем, да, говорит о том, что он действует исключительно по- Рамку. Да, да. По, по соизволению, по благословению, да? Значит, не колдун? Нет, он ясно не колдун. Нет, не колдун. Он никак не колдун, конечно, да. Он такой вот, эээ, человек, исполняющий во-волю Божью. Вестник. Ну да, вот Танюха сказала рупор. Вот слово меч, меч. Я сказал бы вестник. Вестник. Вестник. Он и дурные вести, и хорошие приносит. Одному он вручает, там, черную розу, эмблему печали и одновременно колготки, чтобы на них повеситься. Другим, наоборот, там мешок золота и фотографию красавицы. Да? Как-то так. Он вестник, но ему не приходит в голову сказать: блин, такое бабло. Ну, старик же может и не узнать. Надо сделать. Он не думает так. То есть какая его мотивация сказ-- сказать: впрочем, подождите еще одну ночь. Я думаю, только одна. Вот моя такая версия. Ясно, что бабло его не интересует. Не интересует. Он видит на их лицах такое ужасное отчаяние, когда они: блядь, как мы вернемся? Нас же всех посадят на-- ты видел там зоо? Ой, мама, наш старческий сфинктер. Больше того, дело даже не в нас. Страна пропала. Конечно. Есть как волк- Как волк, как саранча. Блин, а что же это за такая напасть, из-за которой люди знатные, да, богатые, посланники царств вот так вот рыдают, как дети. Я думаю, вот перемена в их лицах, она их, она его как бы подвигла, да? Впрочем, впрочем, да, хорошее слово. Ну ладно. Ну, давайте еще одну ночь. Простите, может я, конечно, так очень поверхностно сужу, но мне кажется, что пророк, который на уровне разговаривает с Богом, его такие мелочи не должны интересовать. Почему? Кто там огорчился, это его проблемы. Не, не, не, должны. Ему самому интересно. Знаешь, почему интересно, Иришка? Потому вот в свете того, о чем мы говорили раньше, ему интересно, что это за люди. Это люди, которых благословил Бог, арест, а их так боятся. Это кто такие? Это кто такие есть? Люди ли это, да? Вот ему в каком смысле это интересно. Если как бы он чего ожидал? К вам идет народ, благословенный Богом. Блин, ты видел этот народ? Не, ужас, это нашествие, это труба, это кошмар. Как же это так? Как благословил? То есть, если это благословение Господне, что же так боятся эти самые князья? Как пел Владимир Семенович: мы успели в гости к Богу, не бывает опозданий. Что ж там ангелы поют такими злыми голосами? Если это благословение, что ж такое за страх, да? Вот это ему интересно. И отчего такое отчаяние у них? Действительно, они не могут победить. А если эти сюда придут, мы как будем реагировать? Значит, ему непонятно. Ему уже ясно, что все не так в мироздании. Страшная догадка, да, как пишет, пронзила его остатки его мозгов, да? Да. В его угасающее сознание внедрилась мысль: все, блин, не так. Через запятая. А как? Вот он хочет выяснить, как. И тут его ожидает целый ряд потрясающих открытий. Давайте дальше. Есть текст, Ириша? Пришел Бог к Валааму ночью и сказал ему: если люди сии пришли звать тебя, встань, пойди с ними, но только делай то, что я буду говорить тебе. Валаам встал поутру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями Моа- Моавитскими. А теперь секунду, секунду. Да, кстати, я сказал, что там Моав, известный из истории Моав - это точно нынешняя Иордания, это Моавитяне, это Иордания. Как Бог ему говорит? Я вижу, тебе очень хочется пойти. Я тебе не советую. Он ничего не говорит, только смотрит. И в этом взгляде читается: Господи, мне так охота посмотреть. Да не надо бы тебе смотреть. Ну как он, нет. А как же мне жить, если я так и не узнаю этой страшной тайны? Ну хорошо, ну пойди посмотри. То есть он как бы любимцу, ну ясно, что любимцу, да, говорит: ладно, ладно, сходи. Он же запрещал. Теперь он сам как бы да. Иди, ладно, иди. Ну, позволяет аж. Ну, как бы потакает, потакает, да. Иди посмотри, хрен с тобой. Но только смотри же, да. Тут будь осторожен, потому что то, что ты увидишь, да, это будет совсем не то. И ты тут твердо следуй моим инструкциям, да. Только то делай, что я тебе скажу. Да не поступай по своему произволению, да. Вот это интересная вещь. И дальше идет чудовищная по своему идиотизму или, если хотите, художественной мощи вещь про ослицу. А ну прошел- Что там про ослиц? Читаете ли уста мои? Лучше прочесть. Балам встал поутру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями Моавитскими. И воспылал гнев Божий за то, что он пошел, и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать ему. Он ехал на ослице своей с двумя отроками своими. И увидела ослица Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и своротила ослица с дороги, и пошла на поле. А Валаам стал бить ослицу, чтобы возвратить ее на дорогу. И стал Ангел Господень на узкой дороге между виноградниками, где с одной стороны стена и с другой стороны стена. Ослица, увидев Ангела Господня, прижалась к стене и прижала ногу Валаама к стене, и он опять стал бить ее. Ангел Господень опять перешел, стал в тесном месте, где некуда своротить ни направо, ни налево. Потрошок. Какой же вы тупой! Не, не, эта фраза "тупой" относится только к автору этого дивного эпизода. Да. Читаем, читаем, читаем, читаем. Нам интересно. Ослица увидела Ангела Господня, легла под Валаамом, и воспылал гнев Валаама, и стал он бить ослицу палкою. И отверз Господь уста ослице, и она сказала Валааму: "Что я тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже третий раз?" Хороший диалог такой, да? [смех] А браша, ты сошел с ума? Ну что ты дерешься, ну? А он сказал это уже совершенно житейски. Тот факт, что ослица заговорила, ему абсолютно, да. Он отвечает: "Ну, Сара, ну ты ж посмотри на себя", ну так себя ведут разве, да? Валаам сказал ослице: "За то, что ты поругалась на меня". Да, то есть абсолютно. Классно. Если б с вами заговорила, да, котик, собачка, да, которая там сторожевая или там собака какая-нибудь из этих кинологических, она нюхает и говорит: "Вы знаете, у вас взрывчатка", говорит собака. [крик] Ааа! Нет, у меня нет. Ну как вы отреагируете, да? А тут, значит, ослица говорит: "Ну зачем ты бьешь меня?" Кстати, тоже интересный вопрос. Он говорит: "А как тебя не бить? Ну что ж ты творишь? Ну раз так себя ведут". Охренеть! И что же дальше? Это, знаешь, такое выдумать-- да только Банковские способны. Что дальше? Если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя. Убил бы, да. Ты знаешь, если был бы утюююг, а не подстаканник, я б тебя зарезал. Ой, Хаим, не стоим сейчас. Первый раз уже такой разговор. То есть она говорливая ослица, да? Ну либо ослица, либо другие. Либо уже было так. На эпизод из обучения в Штатах. Там мы читали эту главу, и, значит, был парень кореец, ну, ни у кого английский не родной, там из половины, да, кроме американцев, но они так четко сдерживались. Значит, Бил Амс Асс, да, осел, ослица, да. А слово ass с двумя буквами, естественно, означает жопа. Да. И он, значит, все время, этот кореец, Ли он говорил, и отверзла. [смеется] В конце концов, злобный парень такой, Сендер, автор целых там поэм на библейские стихи, говорит: "Что? Бог этой ослице". Да чем она, по-вашему, говорила? Ну как? Не-не, чудо то в том, что ослица говорила вовсе не устами, которыми она привычно говорит, а именно да, вот это-то и есть настоящее чудо, да. Перекликается с анекдотом. Мужик приходит в церковь и говорит: "У меня потрясающий номер". Ну, давайте. Говорит: "Москва". Ну. Говорит: "Москва". А где номер-то? Я же жопой говорю. Чудовищно, если вдуматься. Но он уходит в библейские корни. Значит, если принять вашу еретическую версию, я даже не буду докладывать в трибунал, совершу должностное преступление. Отец Игнатий, идите, говорите о том, что ослица могла говорить часто. Оставим. Если это, значит, даже так, да, все равно разговор между ними невероятный по своему идиотизму, невероятный совершенно, да, такое событие. А он так с ней говорит. Ну и дальше. А ослица говорит ему: "Ой, слушай, браша, а разве раньше я"- Она говорит: "Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала?" Ну, это совершенно разговор супругов, да. Имела ли я привычку так поступать с тобой? Ну, не имеешь, сейчас имеешь. Ну какая, ну, вломимся. Он сказал: "Нет". Нет, нет, сейчас бы сказал: "Нет, не имела". [смеется] Это абзац. Но иначе, да. И не стесняется читать, да. И открыл Господь глаза Валааму, и увидел он Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и преклонился, и пал на лица- На лице. Лице. Да, лица это где? [смеется] Мы спросим корейца Ли, на что он упал то? Ну и живет. Ну что там? Так. И сказал ему Ангел Господень: "За что ты бил ослицу твою?" Это ты зеленых, ангел, да? Что же его интересует не то, что ты пошел без произволения, куда это ты прешь, старичок, да? Вместо этого он говорит: "Ты за что ударил ослицу, на?" У нас так действовали пацаны, шпана. Они, значит, подсылали маленьких. Маленький там нарывался, прыгал, бил в морду. Как только ты выходил здоровый, ты что ж маленького бьешь? Абсолютно так, да. Абсолютно шпанистый такой заход. Ты за что бил ослицу? Закурить есть? Так и дальше. Я вышел, чтобы воспрепятствовать тебе, потому что путь твой не прах передо мною. И ослица, увидев меня, своротила от меня вот уже три раза; если бы она не своротила от меня, то я убил бы тебя, а ее оставил бы живою. Ой, он тоже не лучше Валаама. Все бедную ослицу хотят убить. А захрена ее, а? Ее живой. Тебя бы убил, а ее оставил живою. [смеется] Ну. Но он испугался. И сказал Валаам Ангелу Господню: согрешил я, ибо не знал, что ты стоишь против меня на дороге; итак, если это неприятно в очах твоих, то я возвращусь. И сказал Ангел Господень Валааму: пойди с людьми сими, только говори то, что я буду говорить тебе. А нахрена ж тогда было все вот эти вот упражнения, да? Вот вопрос правда. Угу. В чем? Ща, ща, ща, ща. Это вы давайте дочитайте ваши измышления до конца. [смеется]И пошел Валаам к сыновьям Валаковым. Валак услышал, что идет Валаам, вышел навстречу ему в город Моавитский, который на границе при Иордане, что у самых пределов. И сказал Валак Валааму: не посылал ли я к тебе звать тебя? Почему ты не шел ко мне? Неужели я в самом деле не могу почтить тебя? И сказал Валаам Валаку: вот, я пришел к тебе, но могу ли я что от себя сказать? Что вложит Бог в уста мои, то и буду говорить. А теперь смотрите. Значит, вот фраза непосредственно перед тем, как он оседлал ослицу. Прочтите, пожалуйста. Когда он уже второй раз оседлал? Нет, нет. Вот он- Поди ж людьми своими, только говори то, что я буду говорить тебе. Оп! А теперь сразу реплика Валака. Валак: не посылал ли я к тебе звать тебя? Почему ты не шел ко мне? Вот тут, вот тут склейка рассказа, тут склейка рассказа. Реально рассказ идет так, а между ними вставлен абсолютно вставной, приклеенный, там, памперсом, тамперсом, всем там, скотчем, абсолютно вставной, дикий, вырывающийся из всей стилистики и умности рассказа чудовищный эпизод про ослицу, который ни-- ну, даже не в Красную армию. Вы знаете, что если не в Красную армию, так уже совсем никуда, да? Вот это как раз такой случай. А на самом то деле, во-первых, минуточку, какое ослицу он оседлал? И кто это? Вы представляете себе, выходит вельможа, седает, седлает себе осла. Что за хрень? Потом какие-то два отрока. Представляете, сколько надо пилить пешком на осле-то в темпе пешехода из Ирака в Иорданию через пустыню, между прочим. За сколько он пришел? А с ним шли два отрока. Какие два отрока? Это караван. И караван этот, конечно, был царский. Это те самые бояре, а с ними, там, верблюды, а с ними припасы, а с ними охрана вооруженная. Пилить через пустыню на ослице. Ну, это кто мог придумать, а? Кроме ваших тенденциозных авторов. Хрень абсолютная! А на самом деле как было дело в рассказе? Бог сказал: хорошо, иди. И он утром встал и пошел с ними. И пропускается момент через пустыню, что там ничего не происходило. Ну, один верблюд, второй верблюд, да, и дальше все так, целый караван. И наконец пришли. Дальше начинается опять действие, да? То есть такой кинематографический момент. Вот заканчивается действие тут, начинается тут, да, монтажный стык, да, монтаж аттракционов, как Эйзенштейн говорил. А между этим, ну понятно, они шли, да, ну вот они там пыльные, да, там, я не знаю, верблюды жадно пьют, эти смотрят на девушек. Ну, как-то же дается понять, как они там в дороге страдали. Но сама дорога не представляет интереса. Вот как на самом деле идет дело. И тогда Валаам говорит Валаку, Валаам Валаку, да, именно те слова, которые Бог ему сказал ночью, что я-то пришел. Дело не в том, что ты мне мало давал, ты это оставь. Я не за баблом пришел. Да, у меня свой, но тебя не интересует, он подразумевает. Я пришел посмотреть, но твое какое дело? Я не приходил к тебе не потому, что ты присылал, там, людей не того ранга и мало бабок мне предлагал. Это фигня. Ты просто учти, если ты рассчитываешь меня сейчас подкупить, сейчас ты будешь говорить какие-то там мне страшные дары, даже не заморачивайся, да? Это пустяки, потому что я все равно скажу только то, что скажет мне Бог, а не то, что ты хочешь. Ты сразу имей в виду, я не-- совершенно не обязательно, если я пришел, я скажу, что то, что ты хочешь, чтобы я сделал, да? Я скажу то, что мне скажет Бог. А это серьезно. Вот тогда получается понятно, и ткань рассказа она получается единая. Что такое текст? Однокоренное с текстилем, плетение словес, да? Правда, многие говорят, считают, что слово текст от слова секс, текстиль. Это не так, да? Вот тут плетение словес, и мы видим, да, как одна пряжа переходит в другую. Здесь один узор, а тут вдруг раз, и абсолютно вставной чудовищный эпизод, сочиненный досужими борзописцами из финансово инвестиционной сферы. Это ведь банковские работники сочиняют такие штуки на досуге, да? Вот такая хрень. А кто и зачем мог это сочинить? И кто и зачем мог это сочинить? У меня есть версия. Это сочинили, конечно, позднейшие комментаторы, видимо, раввинские, в уже достаточно позднее время, потому что их бешено ломало, что не еврейский пророк Валаам более любезен Богу, чем еврейский пророк Моисей, величайший из пророков. Тогда получается, что Бог любит всех. А как же еврейская концепция? Оказывается, все фигня. Мир устроен не так. А Библия-то пишет, как оно реально устроено, а вовсе не так, как представляют себе раввины. Так же, так же не так, как представляют себе попы. Но это их бешено ломает. И у них в руках текст. Моисей, прославленный в еврейской традиции как величайший из пророков, не смеет сказать: люди, сегодня ночью ко мне придет Бог. Он молится, он падает на лице, он лежит на этом лице, он молится: Господь, ответь мне. А Бог долго не отвечает. И отвечает, может быть, только в совершенно какие-то неожиданные, там, ситуации, да и вовсе не тогда, когда Моисей взывает. То есть Бог ведет себя с Моисеем так, как мы привыкли думать, да? Он когда сам хочет, тогда он и объявляет свою волю. А тут, может быть, вовсе не готов. Господи, что ты сейчас? Слушай, да, может ли Моисей сказать, там: я по своему произволению, вот я точно знаю, ко мне сегодня придет ночью Бог. Нет, конечно, никогда, никогда. Ему бы и в голову не пришло. А остальным вообще тем более. И Моисей единственный, кто видел Бога лицом к лицу, как утверждает раввинская традиция. А то оказывается нет. А Валаам-то видел его гораздо круче, но пусть во сне. И какие отношения между ними, да? Что за народ у тебя? Не ходи, не надо. И потом: ну ладно, ну сходи. Я вижу, как тебе плохо. Господи, ну а как? Ну, ты увидишь. Тут как бы контекст такой: то, что ты увидишь, тебя потрясет. Мне не хочется тебе показывать, но мне тебя жалко, потому что ты из интеллектуального любопытства сойдешь с ума. Ну, сходи. Только я тебя прошу, Балаша, я тебя прошу, делай только то, что я тебе скажу. Да? Значит, и это совершенно другой уровень отношений, абсолютно другой. И получается с нееврейским пророком Бог в более коротких интимных отношениях, чем с еврейским. Как это можно стерпеть? Как это можно? И наши как бы представители ортодоксального иудаизма, вот они сидят тут, да, как положено, дамы и джентльмены. Они измышляют там в своих банковских недрах. Я думаю, что придумал Василий, но понятно, право, звучит, да. И она прислала эту штуку, которую сочинили и сюда быстренько и впендюрили. Да? И с целью абсолютно понятной. Какой? Дискредитировать Валаама и осмеять. Если ты над чем смеешься, ты, конечно, это никак не уважаешь. Да? Вот сатиру боятся все. Смеха боятся даже те, кто уже ничего не боится, да, все диктаторы. Это очень грубая, площадная и рассчитанная на жлобов- На жлобов. На жлобов, да. А весь рассказ, как мы увидим, исключительно тонкий и умный. И это явно вот это посторонний характер, это явно вклейка такая, да, явно вставка. С совершенно конкретными тенденциозными дидактическими целями: показать, слушайте, нееврейский пророк, он только видится пророком. На самом деле он- Он не считается- Он не, не в том дело. Он не видит даже то, что видит ослица. Да. Во-первых, Валаам не поехал бы на ослице, он поехал бы на коне, конечно, да, по рангу, а то в какой-нибудь повозке, а то бы на руках несли. Кто ездил на осле? Чего говорить. На осле ездили бедняки. Зачем здесь осел? Потому что осел - тупейшее животное. Да? Asinus asinorum in saeculum saeculorum. Осела слово в веки веков. Средневековое проклятие, да, глупцам и дуракам. Поэтому тут осел, еще и ослица, да? Так, ну еще и баба, знаете, вот ослиная баба, ну такая дура. Так даже она увидела ангела, а ваш пророк не увидел. Вот, вот так. Вот это все ваши пророки. Она видела дважды, а он нет. А потом появился наш ангел, такой хороший обрезанный парень, да? И тут он упал на лицо и все такое прочее. То есть это совершенно четкий прием комментария путем добавления к тексту. Где наш ангел? Как он радовался в этот момент в своем аду. И говорил: ребята, я вам заточу перо. Да, однозначно. Ну, такая грубая вставка. Да, конечно. По приему, ну, не катит. На кого рассчитывали? На совсем простых, конечно, да, на простых, на, как сказано: хадхей эц вешовхей маим. На водоносов и дровосеков. Да. Правда, один мой студент предложил сказать: на сосов и гомосеков. Но это не так, это не так. На простых, на водоносов и дровосеков, на простецов. Но мы легко разгадали. Виктор Александрович, а нет ли по тексту главное же противоречия, что сначала Бог ему говорит: иди, а потом тут же его- Ну, конечно, в том то и дело. Разве этого быть не могло, потому что нарушает внутреннюю логику рассказа. Да, Бог, да, конечно. Но это их не интересует. То есть настолько им важно- Как они могли так умно написать, когда даже будто противоречий- Ах, Анюта, вы мало знаете. Ну, в общем, ладно, ладно. Не-не, я уважаю нацию вашу. Анюточка, а ты, видимо, считаешь, что это все нация мудрецов, там Спиноза. Нет. Конечно. Нет, мои дорогие. Такую ложу книги написали. Нет, нет, там разные есть. Я сейчас был как раз на семинаре ихнем в Ульяновске. Ооо, что я вам скажу, такие бы еще и не то написали. Поэтому там разные есть. Когда, когда люди в плену тенденциозного толкования, когда им важно выполнить свою дидактическую задачу, они так звездят, они так врут, они так неумело белыми нитками, что торчали уши прямо причем из ширинки, настолько все, господи, однако делают. Я вам приведу два примера. В Совдепии, стране, где я родился, самый популярный сюжет, начиная от КИН театров, книг и кончая толстенными монографиями, был так называемый Октябрьский переворот. Называется Великий Октябрь, там социалистическая революция, великий кастрычнік, который еще по-белорусски. Вот про этот кастрычнік они все и фигачат. И боже ты мой, что только про кастрычнік не было. Какое огромное разнообразие, начиная от песен и кончая там страшными учеными трудами академика Минца. Я ничего не хочу сказать, но так написано, Василий. Тут не на что обижаться. Минц. Ну что я? Ни слова правды, блин. Почему? Потому что нигде не фигурирует Троцкий. Его велено было вычеркнуть. И хотя это не может быть любой человек, который хоть чуть-чуть интересовался историей Октябрьского переворота, понимает, что Троцкий сделал все, все. Он, он осуществил сам переворот. Он командовал Красной гвардией, он был председателем Петросовета. Он создал Красную армию, которая потом победила белых. Это же невероятная вещь, да? Человек, который не служил в армии ни одного дня. Как может быть история торжества большевизма без Льва Давыдовича Троцкого? Конечно, он людоед, но не в этом дело. Ну как история монгольских завоеваний без Чингисхана. Народ объединился. Как? Почему объединился, да? Но когда у людей все застит вот эта дидактическая задача, социальный заказ, то им наплевать на правду, и они все звездят, все вранье. Понимаете? А люди вот так столетиями, да, вот в это верят и все это глотают и хавают. People. Поэтому что же вас удивляет? Увы, да, абсолютно торчат уши из любого вранья, но лю-людям нет-- вот в чем ваше преимущество перед остальными: вы пришли и озаботились, да? И кусок ушей вы видите. Э, если прийти и озаботиться, то вранье в мире, оно вылезет. Надо просто этим озаботиться. Стишок, а то публицистика вот она мне навязается в зубах, как вот эта, как корица. Стихотворение Винокурова превосходное. "Об истине и не мечтали. Ложь важно слушали из лож и ложью новой заменяли уже наскучившую ложь. Я болен был, был слаб и молод. Я шел, шатаясь сквозь туман, весь в башнях, шпилях, трубах. Город был как чудовищный обман. Я шел в ботинках неуклюжих, шел, сам с собою говоря. И лживо отражалась в лужах насквозь фальшивая заря". Супер! Вот это ощущение человека, который обнаружил, что все звезда, все вранье вокруг. Но так и есть. Да? То есть мир полон ложи, к сожалению, и в основном это ложь дидактическая из соображений как бы надо так воспитать, да? Но вот вам пример, да. Кстати, но реальный текст Библии там, где говорит Господь, а не вклеивают ваши друзья, я ничего не хочу сказать, да. Смотрите, насколько мы сейчас увидим, да, куда он вывернет и какие бездны здесь затронуты. А когда решается вонючая задача, трехкопеечная, да, воспитательная якобы, то как сразу торчат уши. И какой тупой, какой бессмысленный рассказ, какие дороги. Во-первых, какие виноградники в пустыне, какие виноградники? Стены. Да, какие стены? Он бы поехал по такой дороге. Вы что, офигели? Кому это- Ведь они пёрли вот Евфрат, а вот, а вот Мо-Моав действительно через- Через пустыню. Какой виноградник? Слушайте, вы много встречали виноградников в нынешнем Багдаде? А? Финик есть, какой виноград? Это где родился такой рассказ? В краю, где виноград реально цветет, где-нибудь в Галилее, да? Потому что они понимают, как эта дорога устроена. Все выдает их, каждая строка, да. И ангел этот тупорылый, который играет "пионер, пионер, дай смену", да? Да, что это за дела? Это обводка Мессии. Смех и глупость. И разговор Валаама с ослицей. Ой, Абрам и Сара на кухне. Ну, смех! И стал бы Валаам так говорить? Послушай, как он говорит раньше, да, как он, мы его слышали раньше и как он еще заговорит в будущем. Это разве его разговор? Это разве его стиль? Да? Великий критик Лев Александрович Аннинский сейчас уже совсем, видимо, больной и плохой, но написавший массу замечательных вещей, он, э, кто-то с ним спорил. Аннинский, ну, такой дворянин, Иваново-Аннинский, да, он, смотрите, западло ему говорят. Он говорит: "Минуточку, молодой человек, что вы путаете Божий дар с яичницей. Смотрите, вот это вот дерьмо вы сравниваете с моим текстом. Вот эти слова, - вот он так сделал, - это вообще не мой словарь". И закончили разговор. А! Вот. Так вот мы и говорим словами Льва Александровича Аннинского: это не словарь Валаама, не так Билан говорит, не так. Мы знаем, как он говорит. Да? Такой вычурный язык. Он, видимо, так думает на этом языке возвышенных таких вещей, а потом какое пророчество он изречет. Это ж надо одуреть. Кстати, написанное во всех синагогах. И кто ж благословил? Тот, кто пошел проклинать. Тут величайший смысл. А они пытаются профанировать до вот этого своего кухонного уровня. Это, мои дорогие. То есть война - дело хорошее, говорил Наполеон, только нельзя поручать генералам. Я вам скажу так: учеба - вещь неплохая, но учителям поручать нельзя. Про медицину я бы так не сказал, хотя иной раз я так думаю. Вот такое дело, да, только дилетанты должны заниматься. Путешествие дилетантов. Значит, мы разобрались с этим рассказом. Да? Теперь смотрите, какая тут происходит штука. Вот Галя показала вам карту, умничка. А я, представьте себе вообще для библейского текста очень важно пространство, где ты находишься. Он где живет? У реки Ефрат, у самого, да, он живет в низине. И куда он идет? Он поднимается вверх. Он реально идет вверх, вверх, вверх, вверх, вверх, да? Да, вот там горы. Да, да, да. Он идет вверх. Это как бы подъем, это подъем физический и одновременно подъем его духовный. И дальше он ведется абсолютно фантастически, да, безупречно. Это подъем. И в этот подъем вдруг вклинивается ослиная харя. Да? Все нарушается, вся внутренняя структура. Ну все. Пришел, пришел. И что говорит ему дальше? Галочка, давайте. "И сказал Валаам Валаку: построй мне здесь семь жертвенников, приготовь мне здесь семь тельцов и семь овнов". Он. Телец - это кто? Бык. А овен? Баран. Увы, да, я вижу огорчение на вашем лице, но это так. Телец - это бык, а овен - баран. То есть он готовится реально к делу, он готовится совершить жертвоприношение и вопросить. На семи жертвенниках. Священное число. То есть он, что он хочет? Чтобы Бог явился ему. И открыл бы ему всю правду. И далее. "Валак сделал так, как велел Валаам. И забили Валак и Валаам по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И сказал Валаам Валаку: постой тут со жребием твоим, а я пойду. Может быть, Господь выйдет мне навстречу, и что он откроет мне, я объявлю тебе.И пошел на возвышенный мир. На возвышенный. Он продолжает свой подъем. Он говорит: "Я сделаю все как положено, ты не переживай. Значит, вот я тебе говорю, а ты делай. Вот это жертвенник земляной. Приведи нормальную скотину, сейчас зарежем, и ты стой! Это твое жертвоприношение. Это ж ты молишься, чтобы отвратить беду, да? А я пойду. У меня свои дела со стариком. Я пойду еще выше, куда тебе нет хода, и постараюсь узнать, что Бог, эээ, хотел бы, да? Может, он откроется". И дальше. И встретился Бог с Валаамом, и сказал ему. Опять, да? То есть он как бы, Бог его не оставляет. По свистку. Не, не даже по свистку. Он просто как бы понимает, где Бог может быть. И Бог как-то его не оставляет промыслом. Угу. Семь жертвенников устроил мне и вознес принеси по огну на каждом жертвеннике. И возложил Господь слово устами- То есть зачем он это говорит? Он говорит: "Господи, я сделал все, как ты меня учил, да? Вот жертвоприношение, все честно, да, по, по как бы книге Левит, которая предшествует книге Чисел. Именно так надо совершать жертвоприношения. Угу. И возложил Господь слово уста Валаама, и сказал: "Возвратись к Валаку, и так говори. И возвратился к нему, и вот, он стоит у чесажения своего, он и все князья его". И ожидают, да, прогорело, как пошел дым, как пошел дым. Да вроде, говорят, столбом, ваше величество. Значит, Бог принял жертву. А тут ой, блин, тут был хреновый. Я вам говорил: приведи нормального барана. Тут как-то оно загогуленое. Ай, яй, яй! Вот, вот, вот. Тихо, тихо. И что? И произнес притчу свою и сказал: "Из, из Месопотамии привел меня Валак, царь Моава, от гор восточных. Приди, прокляни мне Иакова, приди, прокляни народ Израиля". Как говорит человек, да? И это только что он ругался на гноя, о чем говорили. Вот смотрите, как он выражается. Да? Это поэт, конечно, это поэт. Угу. Как прокляну я: Бог не проклинает его. Как прокляну его: Господь не проклянет его в век. С вершин скал вижу я его, и с холмов смотрю на него. Вот народ живет отдельно, между народами не числится. Вот это вот потрясен, да? Угу. Теперь он начинает понимать, почему он ничего не знал. Мы сейчас проанализируем. Прочтите, прочтите, Галочка, до конца, и мы сейчас проанализируем этот потрясающий текст. Это божественное откровение в чистом виде, да? Угу. Он все понял на самом деле, да? Он же мудрец. Недаром его, как вы понимаете, если старик его выбрал, его так опекает, то он, он все понял сразу. Сейчас мы разберемся что. Угу. Кто исчислит песок Иакова и число четвертой части Израиля? Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их. И сказал Валак Валааму: "Что ты со мной делаешь? Я взял тебя, чтобы проклясть врагов моих, а ты вот благословляешь". И отвечал он и сказал: "Не должно ли я в точности сказать то, что влагает Господь в уста мои?" Отлично, все, достаточно. Валак нам понятен. Я заплатил, а ты... Это все понятно. Да, он в полном отчаянии, а, и ведет себя предсказуемо. Но Валаам, давайте прочтем еще раз, что он говорит. Это ж там сказано из притчу его. Как вы понимаете притчу? Там слово машаль в оригинале. Иносказание, наверное. Ну, иносказание, параболу, да. Ээ, [вздыхает] ну как ска-- как вот поэтическую такую фигуру, да, как это назвать? Параболу свою. Параболу не как фигуру, да, в математике. Изрек. То есть он как бы, он же не говорит прямо, он не говорит здесь прямо ничего. Он, ээ, высказывается иносказательно. Вот что он изрек? Текст свой, ну как? А может быть, так и есть. Произнес иносказание свое. Ну, может быть, иносказание. Ну, если хотите, даже притчу, да? Притчу такую, машаль, а. Метафору. Метафора что-то конкретное, да? Там подошла цыганская девушка величиной с веник, да? [смеется] Это из Алешиных метафор. А, он целовал ее в засос, как гидравлический насос. Вот это метафора. [смеется] А, но нет, здесь вот иносказание, наверное, лучше. Теперь смотрите, что он говорит. Сейчас вернутся наши две дамы, и мы это скажем, потому что это важно, чтобы все послушали. А, Светуля, прочтешь? Галочка читала уже? Вот то, что читала Галя. Вот эту притчу свою. Притчу свою. Нет, только speak up. Не мямлите! Возгласите слово Божие. И произнес притчу свою и сказал: "Из Месопотамии привел меня Валак, царь Моава, от гор восточных. Приди, прокляни мне Иакова, приди, прокляни народ Израиля". О! Во-первых, он все понял, что это за народ, и он узнал его имя. Он же не знал, что за народ. Народ, который благословен. Теперь он понимает: это народ Иакова, да, и народ, который, а Иаков, как вы знаете, взял себе имя Израиль, да? Вернее, Бог ему дал. Вы помните этот эпизод? Я вам расскажу. Иаков означает иду-идущий окольным путем. Когда Иаков рождался, видимо, пруд-- плохо там как-то сидел этот плод, его вытащили за пятку. Это бывает в акушерской практике, как меня уверяли. И слово экев означает пятка, отсюда Иаков. Но на иврите глагол яков от слова пятка, да, это как бы обходить, обхитрить, там подкузьмить и объегорить. Вот так подьяковать, да, вот так. Это именно, так сказать, перехитрожо, обло-- вот, вот таким путем, да? Наколоть, накусать, ну и так далее. Вот Иаков, он был такие, таковский, всю свою жизнь он был таким, а просил у Бога, чтобы Бог сделал его Яшурун. От слова Яшар - прямой, прямой. А тот сказал: "Да ну подожди". И как-то Яков заснул в местности Бейт-Эль, у вас в синодалке Вефиль. Бейт-Эль - дом Божий. И там увидел ангелов, которые поднимались по лестнице. Знаменитая лестница Якова. И боролся он там с неким незнакомцем. Незнакомец оказался ангел. Яков спросил: "Как тебя зовут?" Тот сказал: "Что в имени, в имени тебе моем". И дал ему имя Бог Израиль. Вот тут есть тонкость, потому что очень многие не знают, как это перевести. Израиль - отсюда Израиль. Израиль - это как? Переводится многими и ошибочно. Израиль, мол, это тот, кто сражается с Богом. Разве с Богом можно сражаться? Ну что за абсурд? Разве кто-то дал бы такое имя? Не так, конечно, не так. Израиль - да сразит Бог. Кого? Всех, кто против носителя этого имени. Вот всех, кто против Израиль, Бог да сразит. Вот что значит имя Израиль. И Яков стал Израилем. Но есть тонкость. Яков - человек, и он глава, патриарх, глава большого клана. И все, кто от него происходит, называется Бней Яаков - сыновья Якова. Это собственные этнические евреи, которые живут до сих пор. И слава Богу! А кто такие Израиль или Бней Израиль, сыновья Израиля? Это те, кто вступили в завет Израиля. А это уже совсем другое. [шум] Нет, нет, это принятие религиозной истины. [шум] Израиль - это те, кто присоединился к завету с Богом, кто поняли, что Бог один, перестали служить множеству, приняли Синайское откровение, десять заповедей как основу, да? И разнесли это, эээ, искру божественного откровения в разные земли. Потому что сказано, что вот когда выходил Моисей, он вывел шестьсот тысяч мужчин. Мужчина - это тот, кто сражается, кто платит налоги. Тогда мужчина - это была категория вполне вот такая, да? У каждого мужчины жена и ну минимум трое детей. Значит, семья из пяти человек, получается три лимона одних евреев. И сказано: вы-- вышла великая тьма иноплеменников. Эре вра, дословно Великий вечер. Ну, русская великая тьма, да? Но если великая тьма, то, по меньшей мере, столько же. Да? Значит, еще три. Шесть лимонов. Шесть лимонов народу вывел Моисей. Огромное число. Из них половина евреев, половина нет. И вот эти, которые не, они куда делись? Услышав Синайское откровение, они же все там стояли и все слышали Божьи заповеди, которые Моисей огласил. Они разошлись по своим народам. Они же были в плену у египтян, разошлись по своим народам и раз-разнесли, да, весть о том, что Бог есть. Он всем и потому в пустыне, которая никому не принадлежит. Он сказал: "Я не еврейский Бог. Ребята, уже некоторые из вас думали, я Бог для всех народов. Я владыка всей земли". Да? И вы как бы тоже теперь сообщество Израиля. Вы вступили в завет, в договор с Богом. Вы видели, какие чудеса Бог творит. Да? Вы видели, что Бог может, как он поступает с теми, кто против него. И вы услышали самое главное - нравственный закон. Потому что чудеса - это полдела. Десять заповедей. Вот живите по ним. Хотя бы это делайте, да? Недостижимая задача почти ни для кого. Реально, да? Никто не соблюдает десять заповедей. А, вы знаете анекдот по этому поводу, да? Моисей спускается с горы. Говорят: "Пророк, ну, скажи нам, ребята, две новости: хорошая и плохая". Хорошая - удалось договориться только десять. Плохая - прелюбодеяние вошло. Да, это очень всех огорчает. Ну что делать? Да, девушки груснеют в этот момент, хотя им-то как раз чего беспокоиться? А вот мужчины, они только говорят: "Ну, вошло и ладно", да? Таким-то путем. Эээ, так что Израиль - это не только Яков, это те, кто присоединились к евреям и идут вместе с ними дорогой свободы и дорогой обретения Бога. Из рабства к свободе, от многобожия к пониманию истинного Бога. Да, да. Не просто к монотеизму, а к пониманию истинной природы вещей. Да и вот им-то Бог и открывается. И он увидел этот народ. Теперь смотрите, как он увидел? Вот он пошел на гору. И вот он увидел Израилев стан. Вот мы снимаем кино. Ну вот что он там увидел? Народ. Ну как народ? Народ же разный бывает. [шум] Какие, как вот мы их снимаем, как они одеты? Городские жители, да, с пейсами сидят в конторе, считают на калькуляторе. [шум] А кто они вообще такие? Вот одним словом опиши-- опишите их, кто они? [шум] Фу! Кочевники. Это кочевники, ребята. И в этом-- этим все сказано. Это кочевники. [шум] Неважно, они сейчас кочевники, они сейчас кочев-- они кочевники с того- [шум] Кого он увидел? Он увидел бедуинов или, там, монгольскую орду. Как вы, там, это, впечатляет это, да? То есть дикую толпу, множество стад, там каких-то верблюжьих, конских. Ну, какие животные? Козы, да, пройдут по пустыне, овцы. Дикарей, одетых в шкуры, их женщин страшных, немытых от роду. Живут они в этих бедуинских шатрах, из этих же шкур верблюжьих коричневых сделанных, да? Тут же режут эту скотину, тут же совокупляются, как это положено, без всякого стыда у кочевников, да? Это дикари. И вот какая мысль пришла ему в голову: и вот это и есть благосло-- благословенный народ. Вот кто сменит наш Вавилон. Вот кто сменит просвещенный Моав, все богатства его, вот кто обложит траву полевую. Мав - это конец, это ясно. И вот кому отдал Бог мир. Боже мой, а как же наши сокровища, наши богатства, наши книги, статуи, сады, наши чаши, наши картины, наши изысканные женщины изящные? То есть они даже их не будут насиловать, они их просто зарежут и все. Все разобьют, изгадят. Они не могут, потому что это кочевники. Им отдал Бог благословение свое, а мне даже не сказал, почему мог не сказать? Потому что я- Снял с него. Нет, я бы по-- не понял его замысла. То есть колоссальную штуку понимает Валаам. Во-первых, он видит этот народ и понимает, что божественный замысел совсем не в том, о чем он думал. И все его понимание сущности бытия совершенно ложно. Блин, какое открытие! Все, теперь ему не для чего жить на самом деле. И он это, собственно говоря, и через несколько строк выразит. Но он еще скажет одно пророчество, уже совершенно вдохновенное. И он понимает, кому принадлежит мир. А мир-то, оказывается, принадлежит вот этим дикарям. Ну, может быть, ничего хорошего нет, но в этом Господень замысел, он это понимает. И он понимает, что он, он-то думал, что он центр мира, он-то точно не на периферии, но он не в Мухосранске, да, и он не жопа мира и конец географии, а он в Вавилоне, и к нему приходит Бог. Оказывается, он для Бога ничего не значит. А эти дикари - его возлюбленный народ, и они наследуют мир. Вот ужас-то в чем. Ну, увидел бы там, я знаю, закованные стальные доспехи, там какие-то, высокоорганизованная там кавалерия, осадные орудия, ну мало ли что, да. Что-то такое подумал: о, ну да, это народ великих воинов. Или там, о, это народ книжников или великих мореходов. А это кочевники, Господи, по пустыне шастают. И вот они-то и есть, они и есть любимые дети Божии. Это атас! Да, эту трактовку нельзя говорить людям из Ислама, потому что они ее истолкуют как то, что сейчас наступает их время. Хотя очень возможно, что так и есть. Сейчас приходит время варваров, приходит время, да, вполне возможно такое. Это мне очень грустно как бы сознавать. Я там помру с пулеметом на последнем рубеже, на предпоследнем. Но вполне возможно, что у Бога замысел, наверное, такой. А нам как не хочется этого признавать, нам так жалко нашу цивилизацию, да, наш Моав, наш Вавилон, наш город Пеор. Ну с чьей? Это с твоей глупо. Нет. Ну да, с твоей глупо. А у старик-- а старик сказал: нет, ребята, вот эти будут наследники. Ну да, потому что они настолько тупы, что они воспримут все его не споря с ним, не думая. Не, не, это неважно. И, и Валаам на сто умен, он тоже не спорил ни в этом, никто не стал спорить. А вот такой замысел у него, да. Мы думаем, что мы проникли в замыслы Господни, а оказывается, ничего не знаем о том, что он думает. Ничего, все не так, все. Все абсолютно противоположным образом. Да, мы-то думали, он любит цивилизацию, да, он благоволит художникам, поэтам, ювелирам, да. Нет, пастухи. Атас! И вот они-то праведники, и это они наследуют все хорошее, и они благословенны. И дальше он еще более вдохновенные слова о них скажет. Да, Танюшка, вот он там. Они не могут, они не могут наследовать все хорошее, потому что все хорошее, что создала цивилизация, они разрушат и останутся в каменном веке. Не, не, они не все разрушат, это они доказали в земле Ханаан. Кое-что разрушат, конечно. Ну, кое-что - почти все. Нет, не все, не все, не все. Либо они начнут потом опять цивили-- оцивилизовываться. Нет, ну любые варвары так, любые. Они же не все разрушают, да, любые. Любые, ну да, вот оно идет так. Действительно, античную цивилизацию же тоже пришли европейские варвары. Совершенно верно, да. Гуны тоже разрушили. Гуны, да. И всякие такие. Значит, вот получается, сейчас время новых, а нам не хочется признавать, да. Мы говорим: давайте пробомбим. А вот, да, как раз страна, которая очень бы не помешала, она страдает. А, например, Иран нахрен он нужен, да, с нашей точки зрения, вот, или Ливия. Почему там нет землетрясения? Оно бы очень было кстати. Видите как- Что вот волна цивилизации, которая разрушается варварами, а потом опять вырастает, это и есть вот одна волна. Вполне возможно, что это так и есть. Это похоже на Вавилонскую башню, на самом деле. Потому что если не разрушать цивилизацию, она будет выше, выше, выше, дойдет до Бога. А Бог этого не хочет. Не, я думаю, нет, она не будет выше, выше, выше, она сама разрушится, она сама разрушится. Просто все дряхлеет. И то, что для Валаама мне кажется таким, то, что для Валаама кажется без мне значимым, необходимым, классным, то, что составляет суть его жизни, как и для Балака, да, в устах, в глазах Бога ничего не значит. Ничего. Простые пастухи с их готовностью умереть и убить. Что мы знаем об этих людях? Он же никак Моав не характеризует рассказчик. Почему Борхес сказал, что это величайшая литература? Или вы совсем Борхесу не верите? Это вы зря. Мы знаем их очень много. Мы знаем, что эти люди не хотят воевать, они боятся умирать, не хотят убивать, а значит, им конец. Они выродились. Когда люди не хотят умирать и убивать, им труба. Это труп, их вырежут не сегодня-завтра. Это скот на бойне. Когда народ не хочет себя защищать, отмазывается от армии, я ничего не хочу сказать, этому народу приговор. Как бы они ни назывались, Комитет матерей, да, это неважно. В армии никогда не было рая, слава богу. Однако ж как-то служили. Значит, если народу страшно, э, умирать за свои-- за своих женщин, за мать, за жену, да, за сестру, за невесту, за свои очаги, за свои святыни, этот народ обречен. И в очень коротком времени. Мы знаем о них много. Это дряхлевшая цивилизация. То есть мы же о цивилизации всегда говорим только комплиментарное, да? То есть, а вот они же выродились, это дегенераты. Ну как бы греческая цивилизация. Ну, как любая, как нынешняя европейская. Куда вам к грекам ходить? Посмотрите на нынешних европейцев. Все, это дряхлость абсолютная, абсолютная дряхлость. Где былые немцы, где былые французы? Посмотрите, что они позволяют с собой делать, да? Я уже не говорю про скандинавов. Вот так. Такие печальности. И Валаам это понял. И что самое ужасное, он понял - в этом мире ему места нет. Это мир мудрецов, мир поэтов, мир, э, определенного отношения к женщине, да? Не схватил за руку и уволок. Там мы дальше увидим, какое будет дальше отношение к женщине. Это будет супер прелесть. А это мир изящества, мир флирта, э, арсомания, искусство любви, разговоров, да? Мир изысканности, мир гармонии. А сейчас наступает мир иной, но насколько он, блин, иной, нам еще предстоит посмотреть. Кто у нас дальше читает? Ирина? Галочка. Все, Ирина. Она попыталась спрятаться за-- у нее интересно. Нет, я. [смеется] У нас есть еще одна Ирина, она тоже почитает. Давай, Кира. Напомните, где мы з-закончили, Светуля. Тринадцать. Тринадцать. Главу и стих. Тринадцать. Не, не, не. Из глава двадцать три, тринадцать. Я хочу: а почему живет отдельно и между народами не числится? А кто это числимый народ? А народ, между-- не числится - это тоже, кстати, очень хорошая цитата. Да, я же знаю все народы, говорит он, да? Я знаю все народы. Почему- И он не числится. Я о нем вообще ничего не знал. То есть это какой-то искусственно созданный народ, каковы-каковым по Библии евреи и являются. Совершенно искусственное образование, да? Из Авраама оно пошло и как бы между народами не числится. То есть земли у них нет. Не только земли, а как бы у них и, э, происхождение их не такое, как у всех. И судьба у них не такая, как у всех. И другие о них ничего не знают. И даже я ничего не знал. Великий мудрец Валаам, да, это вот совершенно особый народ, и он не такой, как все. Не такой, как все. Вот они-то и будут наследовать землю. Между народами не числится. Нет, я не знал такого, иначе бы, если бы они были, я бы знал. Но в том то и дело, что их не было, потому я и не знал. Можно вопрос задать? Любой. Вот если действительно замысел такой, что евреи силой какой-то могут победить цивилизацию, то есть это однозначно Бог не против насилия со стороны евреев. Со стороны любых. Вы сейчас говорите, да, со стороны, например, там арабов. Зачем тогда давать заповедь не убий? Не было там, не было такой заповеди. Это хороший вопрос, но мы уже много говорили о заповеди не убий. Давайте мы отдельное занятие по-посвятим заповедям, да? Сбыча мечт, сбыча мечт. Галь Галин: что я могу сделать хорошее в этой жизни? Сбыть хотя бы несколько мечт Галочки, моего чудного доброго. И уже будет велика моя заслуга перед стариком. Он скажет: две сковородки минус. Так, повидаться-- ну хорошо, на пять минут и после этой сковородки можешь окунуться задницей в ледяной раствор. Да, вполне возможно, именно так и скажет. Э, мы поговорим. Нет заповеди не убий, она не такова. Конечно, Бог понимает, что насилие необходимо. Не то чтобы он был против или за, но это часть, это константа бытия, она, оно должно быть, да? Нету заповеди не убий. Поговорим об этом в свое время. Давайте сейчас просто не будем отвлекаться, а добьем. Ириша, давайте. Десятый, десятый. Десятый? Да. То есть число исчислить высоко активное и число четвертой части Израиля. То есть это, видите, многочисленнейший народ, да? Да умрет душа моя смертью праведных. Да умрет душа моя смертью праведных. Не с вами я умираю, да? То есть как бы я цивилизационно ваш, но я хочу умереть с ними. Но не так, не с ними, как они, как они, да. Потому что я понимаю, что на их стороне праведность, да. Да будет кончина моя, как их. И сказал Валак Баламу: что ты со мной делаешь? Слухайте, что вы со мной делаете, да? А тот сказал: Ну как же, что же, я маленький? Проклясть врагов моих. А ты вот благословляешь. А ты вот благословляешь. Хорошее слово. Ну что? Ну вот. И сказал: не нужно мне в точности сказать то, что полагает Господь в уста мои. И сказал ему Валак: пойди со мной на другое место, с которого ты увидишь его, но только часть его увидишь, а всего его не увидишь. Всего его - это кого, как вы думаете? Израиль. Израиль, конечно, да. Угу. И прокляни мне его отсюда. И взял его на место стражи. Парень не оставляет. Скажет: подожди, ты когда их-- он же не знает, что тот уже видел, да? Да. И говорит: ты их увидишь, слушай- Ты поймешь. Ты поймешь, блин, что это нельзя так оставлять. И тогда, конечно, ты, ну, ты сделаешь. Плюс еще материальное поощрение. Ты только посмотри на-- частично на них, да, частично, да? И ты поймешь, что этих ребят нельзя оставлять в живых, да? Угу. И взял его на место стражи на вершину горы Фасги и построил- Фас, гора Фасги на Фасга, на иврите Пизга. Звучит пикантно. На самом деле слово Пизга - это вершина, это вершина, да. Была фирма в Израиле по производству моющих средств Пизга и слово буква Г. Ну, в общем, там были такие страсти, что не дай вам Бог сойти с ума. Ой Больше было приключение только с выражением отсроченный чек. Отсроченный чек. На иврите отсроченный чек звучит как чек дахуй. Лэ даход - это от-откладывать, да? И вот, значит, отсроченный чек - чек дахуй. Да, так как вот этот чек вознести на вершину - это будет таки не дай ему Бог. Так, Иришечка, давайте вперед. И построил семь жертвенников и вознес быков и баранов на каждом жертвеннике. То есть он все делает по науке, да? И сказал Валаам Балаку: "Постой здесь у сожжения твоего, а я пойду туда на встречу Богу". То есть то же самое, да? То же самое. Он говорит то же самое. И на что он рассчитывает? Сейчас он увидит нечто такое, чего не видел раньше. На, на Балака он не обращает внимания, да. И встретился Господь с Валаамом. Еще раз. И вложил слово в уста его, и сказал: "Возвратись к Балаку и так говори". И пришел к нему- И так говори, да? Вот скажи, как я тебе сказал, да? Ты посмотрел, какое выражение лица при этом у Балака, у Балама? Я думаю, ужас и смятение, да. И Господь, я не знаю, в каком виде он ему являлся, может быть, в виде, там, облака, наверное, сказал: "Я же тебя просил. Не я ли уговариваю, как жалко мне тебя, как жалко мне тебя. Но ты же хотел посмотреть. Теперь ты видел?" Он говорит: "Да, Господи. Но я не ропщу". "Ну, раз так, иди и исполни свой последний долг. И так говори". Угу. И пришел к нему и вот, он стоит у сожжения своего, и с ним князья Моавитские. Та же самая сцена. Ага, что-- ну как горел бык, да? И сказал ему Валаам: "Что говорил Господь?" Он произнес притчу свою и сказал- Вот тут класс. Вот тут нужно вдохновенным голосом прочесть. Он произнес притчу свою и сказал: "Встань, Валак, и послушай, внимание, сын Циппора". Встань, встань и послу-- до этого он как бы-- ну, тут, я думаю, раньше не сидел. Но тут что такое встань и послушай, да? Вот сейчас самое важное, да. Кроме того, когда он обращается сын такого-то, да, это официальное название. Да, сын Циппора, послушай меня как царь, не как частное лицо и мой даритель, а как царь. Итак. Бог не человек, чтобы Ему лгать. О! В этом ключ, да? Бог не человек, чтобы Ему лгать, да? И не сын человеческий, чтобы Ему извиняться. Он ведь скажет и не сделает, будет говорить и не исполнит. Вот, благословлять начал я, ибо Он благословил, и я не могу изменить своего. Вот слова настоящего пророка, но не без горечи, да? На самом деле, что за этим стоит? Я честно, возможно, хотел бы проклясть. И ославил людей Моровых. Но я не могу. Я не могу, потому что я слуга Господень. А тебе скажу, парень, ты оставь надежду и одежду заодно оставь. Да, тебе труба однозначно. Ты просто послушай, с чем ты имеешь дело. Послушай, с чем ты имеешь дело. Угу. Не видно бедствия в Иакове и незаметно несчастье в Израиле: Господь Бог его с ними, и звучный царский звук у Него. То есть о каком проклятии ты говоришь? Ты о чем? Они только усиливаются. На тебе труба. Бог вывел их из Египта, из края единорогов Его. Откуда он это узнал? Этого же в тексте нет. Значит, он увидел и понял. Он-- вот я так понимаю, это настоящий пророк. Ему не нужна, пророку не нужна информация, которая объясняет: переходите на зеленый свет. Он увидел и понял, да? Господь вывел их из Египта. Теперь ему-- а помните, там был вопрос, да, который мы задавали, когда Бог спрашивает: что там за люди у тебя? Он говорит: они пришли, там какой-то народ. И тут он начинает: а, это тот самый народ, который вышел из Египта. Он все сопоставил, весь пазл сложился у него. И у него теперь картина мироздания правильная, но абсолютно ужасная, потому что в новом мире нет места. Угу. Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле. В свое время скажут об Иакове и об Израиле: вот что творит Бог. Вот что творит Бог. Фраза вот что творит Бог была передана через океан. Фернандо Маркони. Мы считаем, что радио изобрел Попов, но так считают только в русскоязычном пространстве. Да, Маркони, который реально передал на длительное расстояние радиосигнал, передал именно эту фразу. Кстати, что передал Попов с эсминца в Кронштадт? Генрих Герц, ваш соотечественник. Да. А Маркони как истинный католик - вот что творит Бог. Угу. Вот, народ, как львица встает и как лев поднимается. Не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови людей. Это кому он говорит? Балаку, да, старичок, ты как бы понял, это тебя ждет. А вот народ как львица. Угу. И сказал Валак Валааму: "Ни клясть, не кляни его, ни благословлять, не благословляй его". И отвечал Валаам и сказал Балаку: "Не говорил ли я тебе, чтобы делать все то, что скажет мне Господь?" И сказал Валак Валааму: "Пойди, я возьму тебя на другое место; может быть, угодно будет Богу, и оттуда проклянешь людей". Ему не хочется умирать, но это вполне понятно, да? Хотя ему уже все сказано, да, уже все любой бы понял, но этот человек, он не хочет помирать. Он все-таки надеется, да? Но небольшого ума, да, парнишка. И еще один- А? Надежда умирает последней, да, но психологически очень правильно. Да, мы цепляемся за все, да, особенно больных, да, на люд-- людей, которые, ну, они до конца верят в ситуации, когда уже все понятно, да. Очень любят рассказывать истории. Вот там ты умела ждать как никто другой, да. То есть культ надежды, он раздувается специально, хотя понятно, что сказать, все это просчитывается и- Безнадежных ситуаций, да, вообще. Ну да, так естественно, большинство ситуаций они вполне безнадежны. Но мы хотим верить, да, не уютом, не карманом мы живем, самообманом, не посевом, не жнивём, мы надеждою живем. Вот он живет надеждой. Еричкин. И взял Валак Валаама на верх горы, обращенную к пустыне. И сказал Валаам Валаку: "Построй мне здесь семь жертвенников и приготовь мне здесь семь тельцов и семь агнцев". И сказал Валак-- и сделал Валак, как сказал Валаам, и вознес по тельцу и агну на каждом жертвеннике. Ага. Валаам, да. Валаам увидел, что Господь неугоден благословлять Израиля, и не пошел, как прежде, для волхвования, но обратил свое лицо к пустыне. Вот это прекрасно, да? А как он раньше, он что-то брал с собой? Как вы думаете, что он брал с собой? Вот какие такие, там дальше сказано, орудия волхвования. Ну, вот эти самые жертвенники. Нет, нет, это что-то такое с собой можно унести. Как вы полагаете, какие такие орудия волшебства он нес с собой? Посох. А? Посох. Нет, нет, нет у вас никаких идей на этот счет? Жертвенное мясо? Не, нет. Протухнет. А? Благословлять чем можно? Не, не, не, не благословлять чем можно, а какие орудия вы бы применяли для, эээ, узнавания будущего? Ну, глаз. Ну какой глаз? Во что смотрят, чтобы узнать будущее? В шар. А? Ну, можно и в шар, конечно, если больше не во что. В зеркало. Хочу у зеркала, где муть и сор туманисьи, я вычислить, куда вам путь и где пристанище. Я вижу мачту корабля, и вы на палубе. Так? У Марины Ивановны, да? Зеркало. Орудие, эээ, колдовства у всех народов зеркало. Человек смотрит в зеркало, а мы видим обычную реальность. Маг, чародей и прочие видят реальность иную. Зазеркалье. Конечно, да. Но они были не стеклянные, а какие? Стеклянные. Металлические, металлические. Серебряные, либо чаще бронзовые. Ее проще шлифовать, но дорогие были серебряные, да. Зеркала. У него было зеркало, возможно, чаша, но зеркало обязательно. И вот зеркало - это интересная штука. Когда Персей отправился воевать с чудовищем, а чудовище оно чем было хорошо? Оно выходило из моря и пожирало девственниц. Вообще это странная страсть чудовищ. Зачем девственниц пожирать? Как будто с ними нельзя делать ничего другого. Но чудовище оно настолько глупы, что девственниц только хавали. И Андромеда красавица, она была тоже, значит, уже прикована, да. И Персей увидел Андромеду и понял, что есть ее - это безумие полное. Ааа, составил другой план. И Гермес сказал: "Ты можешь победить чудовище, но для этого надо победить Медузу Горгону. А на Медузу нельзя смотреть. Кто посмотрит, превращается в камень". И что он дал ему? Он дал ему зеркало. Зеркало, смотри в зеркало, да, вычисляй и тогда ты ее победишь. То есть не смотри прямо. Кто смотрится в зеркало, тот как бы защищен. С одной стороны, это щит. Зеркало и щит - одно и то же. Оно, если отполированный щит, он же зеркало, да, он тебя защищает, да. Такая у зеркала функция. Но с другой стороны, это орудие труса. Если смотришь, да, ты боишься посмотреть. Вот сейчас первый раз он увидел все до конца. Реально до конца. Он отбросил зеркало и орудие волхвования, да. Он не смотрит в зеркало, не смотрит, как Персей в щит. Он смотрит прямо в глаза своей смерти. Какова смерть? Это и есть пустыня, из которой пришел кочевой народ и обратился лицом к пустыне. Это и пустыня как смерть, и пустыня как обиталище этого народа. Здесь он на последнем рубеже. Он уже не защищается ни зеркалом, ни щитом. Он смотрит прямо, он обречен. Прямо в глаза смерти смотрит только тот, кто понимает, что это последнее уже. Почему он так душой болеет именно за свою цивилизацию? Ему-то лично вряд ли будет какая беда. Обязательно будет всем, и никто не может рассчитывать отсидеться. Кроме того, он понял вещь, которая, возможно, даже страшнее, чем гибель цивилизации. Он понял, что Бог ему не все говорил, и он понял, что ничего не понимал в Господнем замысле. И теперь, а теперь зачем жить? Вот он вернется. Что будет делать? Общаться. А все! Как бы понятно, что- Недоверие к Богу. Он же приходит к нему. Это же так странно думать, что от тебя отвернулись, когда к тебе приходят по три раза. Нет, так, а приходит для чего? Для того, чтобы-- тут вы не понимаете, может быть, такой штуковины. В чем пафос их последних встреч? Валаам просит: дай мне посмотреть. Тот говорит: не надо тебе ходить. Ну, послушай меня. Нет, вот, пожалуйста, Господи, ты же любишь меня. Ну, люблю. Именно потому не надо. Но мне так интересно, я не смогу жить, если не узнаю. То есть ты не сможешь жить, если не узнаешь. Да. Хорошо, посмотри. Зная, что после этого как раз жить-то и не сможет. Но ты же хочешь узнать. Это путь всех людей, которые ищут истину и готовы ради этого умереть. Посмо-- посмотреть в глаза. Ты хочешь узнать - ты узнаешь, но после этого ты умрешь. Обязательно. Это называется заглянуть бездне в глаза. Есть хорошее выражение- Бездна смотрит. Да, когда ты смотришь в бездну, не забывай, что бездна тоже смотрит на тебя. Люди очень часто забывают и как бы погружаются в такие вещи, которые, как они думают, это какой-то темный коридор, а это бездна. Она когда на них смотрит, люди не выдерживают взгляда. Или сходят с ума, или как-то по-иному. Э, то есть вместе с тем, если бы он верил полностью, он бы излагал, как Иезекииль, все вот эти свои бредовые видения. Помните? Ну не верит же он кому? Помните, когда Кому? Жрецы, не верит же кому творец. Нет, творец помогает всем. Вопрос не в этом. Вопро- Почему у него такая проблема с дождей, если человек так искренне верит? Вот если бы каждому он посылал дождь, да? А, не каждому, а каждому, кто поверил. Кто поверил, да. Если он не может себе представить, что дождь не пойдет, да, так вот, ну, так же, как и- Вот вы можете так себе, вот, если Ириша права, вы можете себе представить, что дождь не пойдет? Вот вы сядьте в круг. Не, ну- Но дождя не случится, я уверен, да? Так давайте тогда выберем тогда правильную религию, да. Это, это не выборами решается, Ириша, да? А, про-- по этому поводу, кстати, говорил Иисус, да, помните, из Назарета. Он говорил, э: "Если бы вы верили, так вам было бы дано, вы б ходили, как птицы небесные, которые Бог там одевает лучше, чем Соломон в славе своей они ходят". Или. А вы, да, вот он для птиц и для цветов такое делает. кольми паче вас, маловеры, да. Сколько бы больше сделал он для вас, маловеры, но вы не верите. А это-то они-то. Это же для нас сейчас это идеал. Это апостолы, это вся вот эта, значит-- а он их называет маловеры. Это эпо-- в любую эпоху абсолютно одна и та же проблема: как раньше было классно и как сейчас все ужасно. Это классический, как сказать, модель религиозного мышления. Надо всегда вызвать комплекс вины и сказать: "Ну вы придурки, жены ваши шлюхи, сами вы маловеры и идиоты. А вот раньше были люди". То есть, э, лучшее всегда в прошлом. Тогда у человека будет стимул, да, поститься, каяться, давать бабки на-- кому нужно и, значит, идти вперед, да? Иначе он закоснеет, скажет: "Я и так неплох". Ну и тогда все кончится. То есть любая религия, любая рассуждает с этих позиций. Мы гораздо хуже, чем наши предки. Да. Вот такие дела. Вот такой вам Даниил. Красавец. А можно вопрос? Можно любой. Под конец девятой главы. Давайте. Ой, мамочка! Итак, зная и разумея, вы имеете в виду двадцать третий стих, да? Да, начиная с двадцать третьего. А давайте раньше начнем. А с какого? С двадцать второго. И вразумлял меня. А нет, давайте еще раньше. А, а-а-а, двадцать первый стих, верно? Когда я продолжал еще молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы. Ну, то есть вечером. Это значит, что? Сумерки. Сумерки, да, вечерняя жертва, э, маарив, она проноси-- когда всходила первая звезда. И вразумлял меня, и говорил со мной, и сказал: "Даниил, теперь я нашел тебя, чтоб научить разуметь". Тут интересный момент. Э- Изшел, значит, ушел. А? Изшел - значит ушел. Где? А теперь я изшел, чтобы научить тебя разумению, да. Ну, ушел из места своего, да, и пришел к тебе. А, Гавриил, ангел или архангел. Вы же знаете, у всех у них говорящие имена. Угу. И Гавриил, греческое произношение на иврите Габриэль, гвура - мужество, доблесть. Э, это мужество, доблесть Господня, да? Скажем, Михаил, который там дальше будет, да, Михаил - это кто как Бог, это самый главный среди них. А Гавриил, у него, значит, какие у него задачи? Во-первых, он, ну, как воин, да, уничтожает, кто лишний, сила и мужество Господне, да? То есть он выступает с оружием в руках. И поскольку человеку вооруженному никто ж не возразит, он возвещает о чем-то, да, он вестник, он вестник. Вот он Марии возвестил, помните, да? Благословена ты в женах и плод чрева твоего. На что она сказала: "Какое чрево? Вы с ума сошли, молодой человек? Я девственница". Он сказал: "Сиди тихо, блин, ну все уже сделано. Мое дело сказать, распишись". Да, значит, Гавриил, он вестник и вразумитель. А есть прекрасное выражение из монашеского обихода, ну, просто чудесное. Там есть брат-братолюбное назидание. Это когда просто бьют в дыню. Есть, э, есть, как же? Забыл я второе, а третье - это отеческое вразумление. Это когда подвешивают вниз головой за ноги, ну, тогда уже любой понимает. А отеческое вразумление, то есть когда Гавриил говорит: "Я пришел тебя вразумить", и коснулся его, и сейчас буду вразумлять. С учетом личности Гавриила, парня крутого, да, в берцах, в жилете с дубиной, то, как бы Бог его знает, что там было за вразумление. Отеческое вразумление ему дал. Значит, научить тебя разумению. В начале моления твоего вышло слово. Я пришел возвестить его тебе, ибо ты муж желаний. Муж желаний.Муж желаний. А как- Да, муж желаний. У нас это написано как избранник. Нет, а тут- Избранник. В местах именно муж желаний. Муж желаний гораздо красивее, правда? Чего? Муж желаний. Муж-- нет, ну, ну что вы, ну! Что? Никакое- А о чем вы подумали? Я именно об этом подумал. Никакой романтики уже совсем не осталось. Ну и избранник, а тут муж желаний. Избранник, он же плагиат, не оста- Конечно! Муж желаний. Итак, вникни в слово и уразумей, видят. Семьдесят седьмин, вон они, определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, запечатаны были видения, а, и пророк, и помазан был Святой святых. Это кто такой? Кто может быть? Святая. Не-не-не-не, святая — это помещение, а Святой святых, значит, так обычно говорят о Боге. Боге. Но он не может быть, он помазан. Да, значит, это явная речь о человеке. Если о человеке говорят Святой святых и помазан, то, по-видимому, это Мессия. Да, это Мессия, который Машиах, да? Мессия называется Машиах по-еврейски, а по-гречески это же самое называется словом Христос. Христос, да? Итак, знай и разумей, что с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима и до Мессии Владыки, у вас до Христа Владыки, да? Ну, потому что у вас христианская Библия. Семь седьмин и шестьдесят две седьмины, и возвратится народ твой, обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седьмин предан будет смерти Мессия и не будет. А город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седьмина, а в половине седьмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательно предопределенная гибель постигнет опустошителя. Ну, то есть всем труба. Это хорошо, это в духе пророческих видений. Да? Значит, ну и как? В конце все сдохли. Отлично! Да? Есть великолепная, совершенно блистательная пародия на, э, то, как молодой Шекспир приносит пьесу режиссерам и говорит: вот у меня там Гамлет, да, Горацио, Лаэрт, ну все там, значит. Вот они мирятся. Э, Гамлет женится на Офелии, Горацио мудрет с ними, Лаэрт. И вот они подают друг другу руки, идут навстречу закату. Вот мать Клавдия раскаивается. Режиссер говорит: "Вы что, офигели? Кто эту хрень будет смотреть? Так, быстренько, вот этот должен умереть. Так, вот он вот это, значит, потом девку надо отравить, а лучше утопить. Лучше утопить. Кстати, она у вас сексуальная?" Он говорит: "Что вы! Да она девствен-". "Ну, ладно, там, давайте уложим с кем-нибудь". И, значит, вот так, это где-то на протяжении двух страниц. И потом сам вошедший в раж Шекспир говорит: "Да хрен с ним, пусть все погибнут и в конце все сдохнут". [смех] Да, как реально заканчивается пьеса. А как могло хорошо все завершиться? Значит, девятая глава заканчивается совершенно в духе пророческих желаний. Умирают все. Да, умирают все. Значит, и праведники, а потом, а пока окончательно предопределенная гибель опустошителя. То есть ты, змея, не радуйся, ты тоже подохнешь. А, насчет слова Христос совершенно понятно, что это Мессия, Помазанник Божий, да? Потому что Мессия и есть Помазанник. Ну, так переводится, да? Говорите. А? Машиах. Машиах, да, отсюда греческий Мессия. Но имеется ли в виду Иисус из Назарета? Я думаю, что конечно нет. И Даниил писал, разумеется, не об этом. Но потом христианские комментаторы с восторгом сказали: ну, вы же видите сами, да? Вот тут написано все, да? Тем более что переводчики, конечно, слово Мессия перевели как Христос, собственно, да, и тем самым утвердили. А народ же, конечно, ковыряться в этих филологических штуках не стал бы. А, вот эти семьдесят седьмин, помните, да, делили там десять седьмин, шестьдесят две седьмины. Это вроде бы как бы некая конкретика, а с другой стороны, что такое мерзость запустения на крыле храма? Как может быть умерщвлен Мессия? С еврейской точки зрения этого не может быть. Будет предан смерти, говорит, Мессия. И не будет. Это, конечно, для христианства просто подарок. Предан смерти будет и не будет. Нет, Павел, у нас написано отторгнут. Как? Отторгнут. Отторгнут будет. Это не то же самое, что предан смерти. Не то же. Отторгнут будет- И никого у него не останется. И никого у него не останется. Ну, это как то, да? Оригинал покажите. Нет, нет с собой у меня оригинала. А вот есть. А давайте, ну попробуем. На вашем гнусном арамейском. Помазанник. И никого у него не останется. Девятая, двадцать шесть. В чем вопрос-то? Двадцать пять. Что там будет с народом? Нет, что значит, будет предан или будет отторгнут? Или будет предан, или у него никого не останется? Предан будет смерти. Это очень интересная вещь. А не такой и гибель же его будет как потом. Я не знаю, в данном случае про гибель, гибель его будет как потом. Не, он умрет, да. Более точный перевод, как ни странно, синодальный. То есть вот он будет предан смерти, но и не будет в то же время. То есть это можно трактовать как? Он же все время, да, говорит туманно. Его вроде как-- уверен, что мы по-арамейски вот так уж сильно одолеем. Это девятая, да? Да. Воскреснет, да? Или тело погибнет, но дух выживет. Да, кстати, тоже хорошая трактовка, да, как раз в духе религиозном очень даже, э, катит. Или, например, его будут стараться убить, но не преуспеют, да. Но не до конца. Или, а может, он убьет-- то есть как происходит дело, да? Храм передвижной, шатер откровения. Рядом стоят, э, эти палатки воинов. Старики вышли. Уже, говоря, общество Израиля - это старики, старейшины, вот это Моисей, Аарон со своими бородами. Вот они выходят. Может, Бог отвратит гнев свой от нас. Тут этот парень волокет Девоху, идут оба веселые, смеются, поют песни. А, я думаю, из Киркорова что-нибудь. Вот он ее обнимает всячески так и демонстрирует приязнь. Они плачут. Почему? Они понимают, что это никак не остановить. Надо реально действительно убить. Но кого? Это получается как? Ну кто же не грешил, да? Что, остаться без армии? Или вообще что вообще делать? Уже никакие увещевания не помогают, да? Э, ловушка медовая и эта зараза, она сильнее всего. Сколько ты им говори: нельзя, нельзя. Как нельзя? Смотри, какая классная. Не, ну, с этой. А последний раз, да? Вот с этой и последний. Все. И тууут один парень. И они плакали у входа в шатер откровения. Увидел это Пинхас, у вас Финеас, да, сын Элеазара, сына Аарона священника, и встал он из среды общества. То есть это один из священнослужителей, молодой парень, да. И показано, что он из, именно из священнического рода. И взял в руки свои копье и пошел за израильтянином в шатер. Ну, те там улеглись, а он за ними. И пронзил их обоих, израильтянина и женщину ту, причем ту в чрево ее. Ну, вы понимаете, что за чрево. И прекратился мор среди сынов Израиля. А было умерших от мора двадцать четыре тысячи. Теперь, смотрите, как это мы снимем этот последний заключительный кадр и уйдем. Значит, вот она новая прекрасная жизнь, да, новая прекрасная эпоха. Блуд, который можно остановить только жесточайшими мерами. Это, заметьте, началось, как только он ушел. Валаам этого ему Бог не показал. Да, каковы бывают эти ребята. Такие чудесные, прекрасные, не отойдет от них скипетр, как он там поэтично о них говорит. Обычные люди, как и все. И видят девок, ведут себя точно так же. Теперь новый мир будет выглядеть так: ничего без произволения стариков делать будет нельзя. Я думаю, вот как кинематографически это снимать. Значит, девка лежит, на ней этот парнишка. И тут заходит этот кадр с копьем. Мужик его не видит, а девка видит. Понимаете диспозицию, да? Она еще, возможно, успела кое-что сказать, тут он его [издает звук пронжения]. И она вот в такой позиции, и он ее... Ну, конечно, он же мог ее убить по-другому. И теперь, я думаю, он, поразив ее копьем, это ручной дротик, туда, он же, наверное, ее как-нибудь выволок и поволок на холм. Смотрите, какая прелесть: лежит девица, у которой из-- торчит копье. Каков знак? Вот это знак новой эпохи. Это ее такая рубежная веха. Вот такой будет новый мир. Может быть, Валаам пророчески именно это и увидел. Вот таков будет новый мир. Это девка с торчащим... Это мир блуда и крови. И блуд останавливают кровью. Это мир вот таких ребят, типа этого Пинхаса. Мир ревнителей и фанатиков. Ему там делать нечего с его разговорами, с его поэзией, с его чашами, статуями, фонтанами, с его прекрасными метафорами. Это время Пинхаса. Если он не может бороться с соблазном, он что понимает? Девки, надо загнать это дело и все. Копье. И это великолепный символ, совершенно блистательный. С этого, этим заканчивается история Валаама. Он упоминается еще один раз, но не в пятикнижии, а дальше, что его убили. Ну, это нам и так понятно, да, его жизнь прекратилась. Но заканчивается его вся история, да, и цивилизация переворачивает последнюю страницу. И ведь, как бы межевой камень, да, такая веха в данном случае это не жертвенник всесожжения и не гора наблюдения там с каким-то гарнизоном. Это девка, окоченевший ейный труп, у которой торчит копье. Более чудесного, емкого и жуткого символа невозможно себе придумать. То есть чтобы не было никаких иллюзий, какой будет новый мир. Он будет такой, а мы бы думали, да, хорошо бы ему так-то. А вот нет. Не волнуйтесь, мы потом- А вот он, вот он будет таким, да. Кто из нас предполагал, да, в таком мире мы хотели бы жить? Это неважно, будете в таком, да. Так что, мол, готовьтесь. Вот такая штука. Вот такое трактование главы я вам предложил. Давайте так: вы вопросы запишите дома. Хорошо? Прощаюсь.
