Мы, кстати, об этом чуть-чуть говорили на нашем следующем занятии, но не худо будет кое-что повторить. А пока вот самые важные, так сказать, типологические черты. Ведь вера в мессианство, мы же говорили об этом с вами на протяжении всех лекций, а о нем, о мессианстве, вера ведь никогда не ослабевала. Народ сейчас верит точно так же, как тысячу лет назад, абсолютно в те же предзнаменования, в те же, так сказать, приметы, ищет тех же самых знамений конца света, как это было, скажем, две тысячи лет назад, когда народ читал Евангелие и буквально понимал слова там: "Не придет род сей, а я уже явлюсь", - это слова Иисуса, да? Там, со славой судить народы. Потом оказалось, что пришло много родов, а он так и не пришел. Конец света так все и не наступил. Все откладывался и слава богу. Но признаки остались те же. Народ, верящий в Мессию и среди иудеев, и среди христиан, и среди мусульман, э, придерживается примерно типологически одних и тех же взглядов на проблему. Каковы они? Считается, что перед приходом Мессии будут, будут самые плохие времена. По этому поводу знаменитая притча: и тьма самая густая перед рассветом. Женщина, когда рожает, тяжелее всего, когда ребенок проходит последний сантиметр родового пути. Но это все искупается. Тьма ночи зарей, которая восходит на небе. Женщина орет, кричит, страдает, но тут первый крик младенца, и это все искупает, она обустраивается, и страдания забыты. Эти все излюбленные еще с талмудических времен метафоры, они до сих пор применяются широко теми людьми, которые о мессианских временах говорят. И они делают упор на густой тьме перед рассветом. То есть перед приходом Мессии будут самые ужасные и самые тяжелые времена, поскольку всем живущим, кроме присутствующих, время, в котором они живут, кажется самым ужасным и плохим. И хуже ничего не было никогда и быть не может, просто люди другого не видели. Они искренне считают, что вот это самое ужасное. То люди убеждены в каждый конкретный исторический период, что так ужасно не было никогда. Мессия вот-вот придет. Те люди, которые немножко знают историю, и у них меньше иллюзий насчет того, как сейчас все плохо, на самом деле было куда хуже, они пытаются их разубедить. Но всегда все равно народ ищет знамений. И эти знамения, они более менее одинаковые. Какие? Ухудшаются нравы, нравы тлятся, портятся. Все больше разврату ужасного, низкого коварства. Женщины одеваются в такое, что не дай Бог. Мужики перестают вообще одеваться. Разврат в любой песочнице. Люди думают только о материальном, о деньгах, мужики о бабах, а бабы Бог знает вообще о чем. Никто не думает об общественном благе, никто не желает принести свою жизнь на алтарь неких великих идей, там, Родины, религии, свободы и так далее. Значит, поскольку о каждом времени можно сказать, что вот сейчас так вот ужасно, я помню, было лучше, то, соответственно, вот эти вот, э, настроения, они никогда не ослабевают. Притчу расскажу одну вам совершенно чудесную. Мудрец великий Рабби Акива, я вам его упоминал, все здесь с каббалой. Один из умнейших людей за всю историю человечества, который где-то сидит там у старика в специальной комнате, там, с Эйнштейном, может быть, Ньютоном. Ну, такими самыми крутыми. Там они пьют хорошее вино и рассматривают чертеж картины мира. Акива, его донимали вопросами: ну когда же, блин, придет Мессия? И он сказал им притчу такую. Утро. Отец с сыном собираются в город, ну, из своего там какого-нибудь хозяйства или оазиса. Идут, солнце высоко, колодец далеко. Сынок говорит: "Папа, где город?" "Сынок, город далеко". Идут, идут. Сынок совсем изнемог. Просто стал как дуб. Пить хочется, идти жарко. "Папа, где город?" "Подожди, сынок, город еще нескоро". Сынок совсем уже при последнем издыхании: "Папа, ну где же город?" "Ты, сынок, не переживай, ты города не пропустишь. Вот когда увидишь кладбище, знай, что город близко". Чудная притча. Как ее расшифровать? Потому что всякую притчу надо расшифровать, иначе народ такого нагородит. Кто есть отец? Бог. Кто есть сынок? Народ Израилев. Ну, в принципе, любой народ может быть на его месте. Тем более что вы знаете, что в Библии Израиль — это же не национальная, а конфессиональная общность. Израиль — это те все, кто вступили в завет с Богом, те, кто признали единого творца. То есть можно, в принципе именем Израиль объединить и христиан, и даже впоследствии возникших мусульман. По большому счету, все, кто признает Авраама своим предком, практически любой человек, да, ну, кроме там индийцев каких-нибудь прекрасных. Пустыня - наше житейское море, а город - приход Мессии и избавление. Ну а что такое кладбище? Те испытания, которые приходу Мессии будут предшествовать. Значит, не переживай, не пропустишь. Кажется, сейчас плохо. На что следует утешительный ответ: дальше будет гораздо хуже. Да, сейчас-то еще не все. Ты подожди, что потом случится. Вот такая вот интересная притча Акива. Наступили ли последние времена? Ну, по-видимому, нет. Раз мы все еще живем. В христианстве укрепилась идея, по-видимому, от неверных таких вульгарных толкований Апокалипсиса, Откровения Иоанна, последней книги Нового Завета, укрепилась идея, что перед приходом Мессии, перед Вторым пришествием, да, по-христиански там называется Второе пришествие, придет Антихрист обязательно. А у евреев такой идеи нет. Но- Зато у них есть идея, что перед приходом Мессии будет некий Армилус. Кто есть Армилус? Переставить буквы - Ромулус, то есть царство Рима. Это Рим давно закончился, да, но как бы, вот сказать, римская нечестивая власть, ээ, Рим как символ, как вавилонская блудница имеется в виду, что не только Вавилон, да и вовсе не блудница конкретно, а такой тип правления, да, тип городской такой жизни, развратной и ужасной. А римская власть в смысле как власть подавляющая, как власть солдатского сапога и железной руки. В этом смысле Ромулус, да? Вот, значит, и евреи тоже от этой идеи недалеко ушли. Да, собственно, они-то ее, наверное, и сгенерировали. Что будут, что будет происходить в эти последние времена? Явившиеся злые силы, Армилус у евреев и антихрист у христиан будут людей соблазнять и большинство за собой уведут. Я вам рассказывал, Лида, про удивительное совпадение двух источников: одного еврейского мидраша, такого нестандартного толкования библейского, и средневекового католического текста христианского под названием Elucidarium. Elucidarium - светильник по-латыни. Это был очень популярный текст в Европе в Средние века. Написал его такой Цезарь Гейстербахский, любимый ваш автор. Не, не Цезарь, Цезарь - это ваш любимый, а это написал как раз Гонорий Августодунский. Это ваш менее любимый, но тоже знатный мужик. Да, Гонорий Августодунский Elucidarium. И там речь идет о том, среди прочего, как будет выглядеть мир, когда придет антихрист и кто спасется. И вот очень интересная у него идея на этот счет. Сам-то он из крестьян, но пробился, был епископом и был аббатом, настоятелем монастыря этот самый Гонорий. И вот он пишет так: крестьяне все спасутся, потому что они зарабатывают пот, ээ, хлеб в поте лица. Крестьяне. Да, крестьяне. Не х, а к. Не к, ну х-- он рассматривает только христиан и только католиков. О православных он что-то слыхал и знает, что это еретики и схизматики, они помрут. Мусульман нечего жалеть. Жиды это вообще понятно. А об остальных он просто не знает. Но они понятны все, язычники, они погибнут. Речь идет о том, кто из христиан спасется. Так вот, из христиан, Christians, да, из добрых католиков кто? Крестьяне. Обычно же наоборот, рай для благородных, а он все переворачивает. Но для того времени это был переворот во взглядах на мир, да. Трудящийся спасется. Вот крестьяне спасутся, ремесленники не все, а только те, кто делал, ээ, не делал орудий для войны и не делал орудий для увеселения и для разврата. Например, изготовитель снадобий пропадет. Ювелир. Ювелир пропадет. Снадобья как лекарства имеется в виду? Пропадет. Снадобья у всяких женских притираний. Аптекарь спас-- да, косметика - это плохо. Косметолог пропадет. Косметолог пропадет. Соб-- ээ, для соблазна, да. Для соблазна бабского. А вот, например, плотник спасется. Мельник, да, там изготовитель, я не знаю, ээ, какой-нибудь кухонной утвари, кожевенник, хоть он работает в вонючем таком, кузнец, а вот оружейник нет. Да? А кузнец на оружие нет? Ну, если он делает только одно оружие. Ну, вообще оружейник - это особая профессия. Арсенал. Да, кузнец, он же по более таким общим вопросам, да? Он оружие-то не сделает на самом деле. Вот. Вот такая у него была, ээ, теория. Купцы все пропадут, потому что искали прибыли, все обманывали. Аршин неверный, гиря фальшивая, худое сукно подкладывал, обманывал всю жизнь - пропадет. То есть пропадет, потому что прибыль искал или потому что жулик? А разве искал прибыль, так точно жулик, потому что честной прибыли ж не бывает, по его мнению, нет, не бывает. От трудов праведных, да, не поставишь палатками. Это прям как у нас- Это православная точка зрения. Да, да. Но тогда и католики так считали. Запонадобилась протестантская реформация, чтобы эту очень глупую идею, уводящую в тупик, пересмотреть. Согласна. Да, пересмотреть. Но тогда так считали все. А господа? Единицы спасутся. Каково было господам читать? Да, единицы, только самые праведные. Среди женщин вообще шанс очень мал. А монашество? Минутку. Мы же говорим о женщинах. Нет. А вы все время о ваших лю-- а подождите, давайте о моих любимицах. Мои красавицы, ну, у вас будет, но остальным я ничего не могу гарантировать. Десять очков по ходатайству [смеется] Шанс крайне мал. Баба склонна к разврату по натуре своей. Девицы, у них есть шанс, если не грешили помыслом, а грешить помыслом - вот она посмотрела на парня и подумала: вот хорошо было. Все. [смеется] Тут же бес. Бес-то все видит. А если она смотрела на него и думала: боже мой, какая мерзость, пойду перебирать четки и петь в часовне, тогда нормально. [смеется] Тогда нормально, спасется. Да, но много ли таких девиц? Может быть, Гонорий их и встречал, а мне как-то вот, к счастью, Бог миловал, да. Ну вот, значит, замужние дамы - малый шанс, потому что они суетные, склочные, они гоняли служанок, очень многие изменяли мужьям. Он это знает, ну, по исповеди. Вот. И у женщин шанс минимальный. У мужиков возможен, если жертвовал на церковь, если воевал за церковь, принимал крест, шел в походы, как-то проливал кровь, тогда как бы шанс возрастает. Но при условии, там, не знался с еретиками, всякое такое прочее. Ростовщики однозначно сдохнут. Эти не про-- ни в коем случае не спасутся. Церковные люди. Значит, духовенство такое, так сказать, служивое. Наверное, спасется, потому что они, э, непрестанно призывали к спасению других, и не было времени грешить. А вот к монахам он строг, он их хорошо знает и говорит: "У монахов мало шансов, потому что лицемеры". Приводит притчу, даже не притчу, а случай такой. Значит, от чего монахи не спасутся и кто из них не спасется? Не спасется тот из монахов, который на ранней братской молитве, которая в четыре утра в католических монастырях, не проснулся еще и молитву свою полностью до конца не проговаривает. И тут он приводит такую историю, что он как настоятель точно знает, что никакой бес в его монастырь не войдет. Заподлуб бесу. Ну, там же кресты везде. Но попущением божьим и по договору с настоятелем раз в сутки имеют право определенные бесы заходить, а именно утром на братскую молитву и смотреть, кто из братьев спит стоя, кто, [говорит, шевеля губами], а на самом деле не проговаривает молитву, да? Кто зажевывает, э, куски, да? Тогда что они делают, эти бесы? У них специальное разрешение. От кого? Ну, от настоятеля и от старика. Значит, у монахов об этом можно договориться. Себя он мыслит как бы непосредственным предводителем, минуя папу и всякую мелочь напузатую. Он может прямо с бесами. Он парень такой, он вообще высокого семейного. Он знает, кто спасется. Ну, крепкий парень, с самооценкой у него все в порядке. Так вот, как поступает бес? У беса четко поставленная задача, когда он слышит, а бес знает молитву. Он же знает такой бес. Обычно всякий бес, когда слышит молитву, он же изнемогает, убегает, его там корчит, плющит, а этот нет. Он, э, слышит, что вот этот монах, вот этот третий во втором ряду каких-то слов не договорил. Он делает щелк, и слова вот эти, они приобретают материальный вид. Вот как бы буквы, да, но как будто в наборе, да, рассыпанном, и раз, и осыпаются на пол, а он их собирает, и вот у него мешочки, там имя каждого монаха, он их всех собирает, а потом он это все ж представляет главному бесу, какому-нибудь там сатане. И когда этот монах, естественно, попадает в ад за такое нерадение, то там его ж персональный мешочек. Эти все штуки переплавляют в специальные шипы и вставляют раз-- бывает, что и в язык, но редко, чтобы он вот это вот, да, не, э... Угу. И говорят: "А помнишь, ты тогда-то в такой-то молитве упустил? Вот тебе за это". Это все фантазия такая у него? Нет, это правда все. [смеется] Фантазии будут еще у него. Это все сущая правда. Фантазии еще даже не начинались, пока мы идем строго по канве. Четко так все и было. Да вы и сами это могли видеть. [смеется] Да. Ну, хотите я вас проведу как-нибудь на экскурсию? Да. Вот такая вот штуковина. Да, интересный парень был этот Гонорий Августа Донский. Еще тогда поэты, художники, куда они делись? Не, эти все скоморохи, все актеры — это однозначно смерть. А он же писал, извините, книги. Он кто? Не, он монах. А, то есть он писал, но не является, по-моему. Нет, ну как пишет? Он же пишет душеспасительные книжки, духоподъемные. Это ж разве сравнить? Нет, книг тогда же светской литературы почти не было. Но трубадуры, скоморохи, труверы, миннезингери — всем труба. Ико-- иконописи. Эти поспасутся. Но если он не врал, там, да, а не обманывал никого, и те, кто писал картины, иконы, кто там скульптуры резал для соборов, да, эти, конечно, все спасутся. Если человек хорошо работал, да? То есть у монахов как раз шанс, мы бы думали, да? Вот монах то точно. А вот ни фига. К ним как раз самые строгие требования. Больше того, они не только не спасутся, там еще бес вот таким вот стрекалом будет их там. Ну все правильно. Взялся-- если уж взялся служить, так служи. Правда, да. Вот, значит, такая логика внутренняя прослеживается. Вот такой текстишка, да? И он пишет, что как будет испытывать, ну, например, благородных господ или непростых. Простые не впадут в грех, а вот то соблазнится, соблазнится образованная часть мона- А почему они падают? Они умеют читать. Охреннели. Им как- Ну в том, что грех и- Образованность напрочь связаны, да. Напрочь связаны. А поэтому баб нельзя учить, потому что они склонны ко греху и сразу извратятся. Обманывать, убивать, воровать. Читать? Это исключительно читающая публика. То есть если они умеют, то, соответственно- Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Вот классические речи еретика. Уважаемые господа, господа трибунал, вы просили нас. Отец Игнатий, идите поближе, на. [смеется] Да, вот хворост просушите. Хворост, да, сейчас мы. [смеется] Так вот. Так вот, да. Нет, не так. Тут был элемент передергивания, знакомый пакистанским людям. [смеется] Убийство, прелюбодеяние — таки простые грехи, да, грехи плоти. Воровство, разбой — это, конечно, простым людям более свойственно, чем образованным. А образованным какие грехи свойственны? Грехи ума. Инакомыслие, значит. Ну, так не называлось тогда. Грехи ума — это ересь, это сомнение, да? И это постоянное там доколупывание и доискивание как бы. Ну, это тоже разновидность сомнения такое, да? Что ведет к неверию. Роман Парцифаль. Это же ваш любимый, Цезарь-то Гейстербахский. Парцифаль как начинается? "Кого смущает злобный бес неверьем в праведность небес, тот проживет свой век земной с душой унылой и больной". Вот посрамленная ересь так, как правило, себя и ведет, господа. [говорит]Сам кто-то-- по нему попадает туда все, вот кто- Не, не, Иришечка, не-не в такой плоскости ставьте вопрос. Не-- кто попадает, кто соблазнится. Значит, соблазнится простыми вещами: задранной юбкой, плохо лежащим кошельком, э, забредшей не туда свиньей. Да, это простее, конечно. И это воровство, прелюбодеяние, это разбой, это непочтение, это грубость, сквернословие, пьянство - это все понятно. Но как раз им, им он склонен простить. Ну не убийство, не убийство, но, там, ну, украл. Они спасутся? Они спасутся, если покаются. Это для крестьянина прелюбодействует нормально, а тетка - сразу в ад. Не, минутку. Прелюбодеяние и убийство - это грехи тяжелые. Да. Воровство - это грехи тяжелые. Какой грех тяжче, а какой легче? Легче грех индивидуальный, когда ты сам делаешь, когда ты кого-то вовлекаешь- Групповой. Вовлекаешь. А за груп-- а за групповуху всегда есть. А поскольку прелюбодеяние и убийство по определению подразумевает несколько человек, да. Вот. Не, индивидуальное прелюбодеяние, не, оно осуждает, не наказывается, да. Оно осуждается просто, да. Самоубийство. Тяжелый грех, тяжелый, да. Тяжелый и смертный грех, непрощаемый, да. Никого же не вовлекаем. Ну, Бог то дал жизнь, а ты сам- Нет, но он о-- сам особняком стоит. Это гор-грех гордыни. Это ты грех гордыни, да. Ты бросаешь вызов Божьему промыслу. Ты себе же жизнь не давал. Кто тебе дал право ее отнимать? Это грех гордыни. Он еще тяжелее, он хуже ереси. Самоубийцы хуже еретиков. Но! Значит, грехи простые, грехи плоти. Ну, увидел там, соблазнился, стырил или нажрался в каба-- в кабаке, наговорил лишнего. Ну, бывает. Но крестьянин, если он после этого, там, отслужил, там, за-заказал кюре сорок месс, месяц, там, постился на хлебе и воде, там, я не знаю, внес какие-то бабки на церковь, да. Он искупил и с него, поскольку он все время пребывает в трудах, и жизнь его тяжела, такого рода грехи ему простительны, даже если он что-то стырил или там потрава, за это же вешали, за убийство оленя в господском лесу. А он говорит: "Это все фигня, это никакой не грех". Прелюбодеяние тяжело, а убийство - извините, здесь нет прощения. Но! А у господы иной грех. Кто такие господа? Кто умеет читать, писать? Это духовное сословие и рыцари. Да? То есть те, кто-- которые ора-- нет, laboratories, работающие, они спасутся в большинстве. А вот те, кто oratores, кто молятся, да, и militaris, кто воюет, вот с этих спрос, с этих спрос, да? И во что они впадают, в какой грех? Гордыни, сомнений и ереси. А почему? Книжки читают. Нет еретика без текста. Вот они книжек начитаются разных и начинают городить всякую тухту. Вот их-то антихрист, а он придет обязательно, их-то он и соблазнит, потому что к простым он даже обращаться не станет, а к этим обратится и скажет: "Вы же читали обо мне". Ссылочки приведет, там, да, все эти сколи, да, footnote. Скажет: "Ну вот же, обо мне же написано. Это я. Узнаете меня? Вот тут у меня". А они от большого своего ума тут-то и соблазнятся. А тот, кто не читал вовсе, тот здравым умом рассудит и поймет: перед тобой антихрист. А эти нет. И in quadro modum universum subjugabit - четырьмя способами мир покорит. Будет-- вот эти вот четыре способа потрясающе совпадают с еврейским мидрашом. Все, что было до этого, это чистый Гонорий, это чистое христианство. У евреев была совершенно другая жизнь, и деление общества было иным. И это их как бы, ээ-- вот эти части текста не совпадали. То, что говорил до сих пор. А вот четырьмя способами покорит мир просто один в один. Вот это удивительно. Какие эти четыре способа? Он будет творить ложные чудеса. Антихрист? Антихрист, да. Да, он будет творить ложные чудеса. Антихрист и Армилус, да? Армилус, да, у евреев и антихрист у христиан. Творить ложные чудеса. Второе - ссылаться на ложные книги. Вот эти самые ссылки пресловутые на тексты. Третье - он будет воскрешать мертвых. Вот даже такая будет у него власть. Но это все будет видимость, скажимость, но для людей будет такая власть иллюзии, что они поверят и пойдут за ним. И, наконец, он будет одерживать победы воинские. Вот за ним пойдут. Он говорит: "Видите, мы врагов-то разбили". А люди же идут за сильными. У людей какой критерий? Если ты победил, значит, прав. А вот тут-то и будет соблазн. То есть у него победа-то будет временная, но громкие. И вот этим-то он народ и соблазняет. Вот такая удивитель-удивительный параллелизм. То же самое пишут о своем этом Армилусе евреи, которые, в принципе, вроде как с христианами не должны были общаться, но, видимо, контакт был и был гораздо больше, чем мы думаем. Причем обе стороны считают, что контакта не было, и они плотно отгородились, а на самом деле ни фига. И видите, какое четкое какое доказательство, да? Значит, образованные слои, по-видимому, между собой контактировали достаточно плотно, да. В общем-то. Книги, беседы, разговоры, кто человек записал, да, и как-то это пошло, пошло, пошло. Причем удивительно, что именно Гонорий, он как бы, ну, не-не замечено, чтобы он встречался с евреями, никто не-не фиксировал, да. Книги то он мог читать. Книги мог, вот, но он мог вращаться в тех монашеских кругах, которые были под каббалистическим, например, влиянием и еврейские книжки читали. В общем, э-э-э, контакт был гораздо больше, чем мы предполагаем. Вот вам удивительный момент параллелизма насчет того, кто спасется и что будет способствовать утверждению Антихриста. Ну и главные признаки, э-э-э, приближения Антихристова века я вам перечислил. Это падение нравов, э-э-э, грубость и все прочее. Ну а вот это вот воскрешение мертвых. Будет. А как же- По-видимому, по видимости, по видимости. По видимости, да. Большие круги нужно воскрешать [смеется]. По видимости. Нет, в том, в том плане, что Иисус и, по-моему, даже Павел замечен был в воскрешении. И воскре-- да и Павел, да. Там разные говорят, что там и Иисус мне известен, и Павел. А ты чьей силой творишь, да? Там это так бес ответил Симону волхву. Ну, во-первых, как бы мы будем всерьез говорить о теме воскрешения мертвых? [смех] Какой формат у нас? Насколько, насколько Иисус и Павел всерьез воскрешали? Ну, сплошь и рядом, да. Но ныне Господь скуп на чудеса. Вы же помните чудесную формулу, да? Ныне Господь скуп на чудеса. Он будет воскрешать этот Антихрист, и людям будет казаться, что они воскресли. На самом деле они будут мертвые трупы, мертвяки. Dead can dance, да, но людям будет казаться, что вот он встал и пошел. Ну такой зомби, да? Ну вот. Ну, еврейская концепция, что будет Машиах бен Йосеф, Машиах из рода Иосифа, который будет посрамлен и побежден, а уже потом Мессия из рода Давидова, он победит злые силы. У христиан этого не было, а у них все это как бы все злое, что будет предшествовать победе, окончательной победе добра, воплощено в Антихристовом веке, который, кстати, может быть довольно длинным, может длиться там несколько сот лет. Вот. Есть замечательный такой коллега мой, Вячеслав Лихачев, большой знаток нынешнего крайнего христ-- православия такого политизированного, экстремистского. А? Как зовут? Лихачев Вячеслав Юрьевич Лихачев. Он мне подарил книжечку свою о политическом православии. Ну, там потрясен, конечно. Сам он из скинхедов и реально к этим скинхедами принадлежит. Но получив образование в МГУ, решил это дело изучить и считается одним из лучших специалистов по российским крайне правым националистическим и православно экстремистским движениям. Множество статей у него по этому поводу. Он уже там свой. И вот эта книжка, ну, она потрясающие содержит документы. Может быть, она есть в интернете, "Политическое православие". Э-э-э, ну, труба просто. Эти сайты, брошюры. То есть мы там в принципе догадываемся, что там есть, да, в этих православных мирах. Но так, конечно, пока не прочтешь, с трудом представляешь. Говорили они вялые. Они разные бывают, но православие как структура аморфная, да? А те, кто причисляют себя к православию, они очень разные люди. Другой вопрос, что вот эти вот крайние, я сейчас пару цитат приведу, они, может быть, самим-то истеблишментом православными не принимаются. Вялым, да? Что они для них чересчур горячи и чересчур, э-э-э, далеко зашли в своих крайних воззрениях. Там совершенно серьезно пишется, что, значит, жиды зачем воюют в Палестине? Они воюют для того, чтобы там построить храм. А храм кому? Конечно, Антихристу, конечно, Антихристу они хотят там построить, хотя с точки зрения реальной ситуации именно как раз еврейский религиозный истеблишмент запрещает даже заходить евреям на Храмовую гору. Экскурсии запрещает и пытаются их-- а нельзя. Еврею нельзя быть на Храмовой горе, потому что можно случайно наступить на святое место. Ты же не знаешь, где там что, там все смешалось. На те предметы, похороненные там сосуды, на место, на котором тебе полага-- не полагается быть. Поэтому туда даже еврею вообще, по идее, нельзя заходить. Да, верующий пограничник, вот когда мы заходили, да, там же было вот-- это вот мы с Сере-- с Сережей были там когда? В конце ноября, да. Они там покосились на нас, когда я на иврите, он так вояль, ну. И верующий пограничник говорит: "Как же так? Ты разве не знаешь?" Ну, вроде такой бородатый. "Как же, нельзя же". Я говорю: "Ну, мы там". Он говорит: "Не, совсем нельзя". Но, к счастью, он был не главный, а светский старший сказал: "Да идите на хуй быстро". И мы прошли. Но это очень интересно. Подождите, нельзя, ну, государство запрещает? Государство нет. Религия. Религиозный истеблишмент. Вот те, кто религиозные, они- Если ты веришь, вдруг ты наступишь там, где был- Да. А если я не верю, то я могу идти. Нет, э-э-э, еврей никакой не должен идти. Нееврей - пожалуйста. Потому что он может не знать о существовании храма. Так вот, как раз религиозные евреи никак не могут на Храмовой горе чего-то сооружать. Никак. Наоборот, они всячески этому противятся, да? Но в воспаленном сознании этих православных, как они считают, активистов, все, конечно, перевернулось. Они полагают, что именно как раз жидовство религиозное строит там храм для того, чтобы там воссел Антихрист, сокрушил, значит, веру. Но прежде всего он говорит о православии. Хотя что там еврейский Антихрист может знать о православии? В эпоху, когда он зарождался, православия сроду не было. Но как бы там ни было, вот такие там интересности. Ну, там есть рассуждения насчет того, с кем советуются эти раввины, что они летают на совещания в ад. Да? В ад, да. Кадар пишет, как будто он там бывал. Подвиг разведчика встает, как живой, что там легионы, легионы демонов в их распоряжении, но он их описывает очень комплиментарно. То есть хочется- Шаманы тоже летают. Хочется перейти на их сторону. Нет, летают, конечно. Я как бы их советчиком [смех]. Да. Вот такая вот штуковина, да? Значит, вот, э-э-э, по мнению православных, э-э-э, скажем так, назовем их фанатиками, там, фиг знает, экстремистами, э-э-э- По их мнению, конец света близок. Ну, полно они усматривают в этом свидетельств. Например, эти пензенские затворники, помните, которые там закопались, да? Это ж тоже оттуда же все. Это все как бы звенья одной и той же цепи. А насколько многочисленны, так сказать, их ааа поклонники? Чьи? Ну, вот этих вот фана-фанатически- Крайних православных. Крайних православных. Кто же их считал? Ну, по наваженске. Ну, на мой очень неэкспертный, не-- очень неэкспертный взгляд, я думаю, их где-то, скажем так, по всей России с десяток тысяч. Один десяток. Ну, может быть, двенадцать. Немного. Немного. Но дело же не в количестве, дело в качестве. Да, это ж как бы дрожжи настоящих буйных недостает, а так-то рядовых там полно, офицеров нет, а они-то как раз и есть дрожжи, закваска и офицеры. А народ пойдет- А они всегда же- А можно вопрос? Вот Владимир Путин недавно сказал, что православие ближе к исламу, там, чем к католичеству. Да, да, да. Потрясающе. Мне вот не передалось. Это трубец. Мне даже похо-- [смех] это, это я, ну, при дамах я б сказал бы не трубец, но вы легко себе можете представить. Это, ну, во-первых, кто он, блин, такой, чтобы высказываться на эту тему? Рассказал бы лучше, почему в нефтедобывающей стране бензин дорожает. Его бы выслушали с гораздо большим удовольствием. Во-вторых, в светском государстве кто тебя спрашивает? Расскажешь, что зубы надо чистить. Это тоже довольно уди-- довольно удивительно. Потом у тебя есть богословское образование, чтоб ты понимал в этом деле, кто к чему ближе. Но симптом, симптом- Я сразу вас понял. Да. И это как бы, вот как сказал бы Саша, мой друг, а Ирин папа, прогностически это очень плохой признак. Но это то, о чем мы с вами говорим все время. Да, и, к сожалению, сбываются, блин, худшие прогнозы. Уже давно пора Бороде ошибиться, а к сожалению, выходит, что вот сбывается самый худший сценарий. Ай, блин, ну, я не знаю, может, я правда напишу блог. Просят меня там с Эха по этому поводу. Пишите обязательно. Ну, фиг знает, может. Но я вам расскажу просто историю из Седня, так прочтете на блоге гениальный текст, а сейчас прозвучит гениальный рассказ. Вам же и лучше. Когда Византия уже была при последнем издыхании, вот где параллель, вот где параллель, то вопрос был: миримся с Западом или нет? И подписали унию в четыреста со-- в тысяча четыреста тридцать девятом году. Подписали унию, но народ и духовенство ее отвергли. И Запад сказал: "Ну, не хотите и хрен с вами". А что же они могли противопоставить исламу? Ничего. И командующий флотом, ну, национальный лидер тогдашней Византии, Лука Нотара его звали, очень популярный человек, сказал дивную фразу. Вы вслушайтесь, какой звучит параллелизм. Лучше видеть над вечным городом, так он называл Константинополь, не понимая, что через год будет Стамбул. Лучше видеть над вечным городом исламский полумесяц, чем папскую тиару. Да, потом они взяли власть- Взяли кого? Чего? Они взяли власть, эти мусульмане. Сам он уцелел, но сдал флот. Это вообще отдельный разговор, как там Византия сопротивлялась. Ну как-нибудь, может быть, поговорим. У него взяли в гарем дочь. Ну, тут он стерпел, потом взяли сына. Тут он попытался прокачать права, потом пригласили его самого. Вот он сказал, что он совсем не настроен и сына тоже хотел бы как-то из гарема увести. На что ему сказали, что это прямой вызов власти султана, а взбунтовавшийся раб сажается на кол и лучше на зазубренный, на каковой его и посадили. Знаете, адмиральская задница, давно ли он сидел на шелковых подушках и тут [щёлкает пальцами]. Да, и вот я думаю, когда он сидел, это ж он медленно опускался, я думаю, ему хорошо был виден полумесяц, который уже тогда был водружен на месте креста на соборе Святой Софии, переименованной и переделанной в мечеть. Это исторический факт, кстати. Да, исторический факт. Об этом надо вспомнить всем тем, кто говорит, что православие и ислам - это лучшие друзья. И это ближе к католицизму. Нам с Китаем скоро будем брать на-- у нас больше, чем надо. Китай — это государств- У нас уже ничем не- Китай свое возьмет, но без государственных делов. Но Китай уже взял. Кстати, именно Путин отдал Китай, но это политинформация. Ладно, у нас же свои дела. Вот, значит, завершая эту главку, да, главку о том, что каким представлялся мир перед приходом Мессии - очень темным, мрачным, черным, да? И всякий раз нагнетались страсти по этому поводу. Но потом как-то так Господне без милости, страшном суде милостив Бог, все попускало, и не приходил никакой Мессия. Да, собственно, и Антихрист не приходил. Ну, а во что трансформировалась или, там, лучше сказать, сублимировалась эта идея в уже секулярной восемнадцатом, девятнадцатом веке, в секулярные времена, когда, конечно, уже религиозность очень сильно упала и, собственно, в Мессию как такового стали верить люди в меньшинстве. Они до сих пор есть, но это именно религиозное меньшинство. Раньше же была поголовная вера. Христианство пыталось утихомирить вот эти мессианские ожидания, так как иудейские? Нет. Не пыталось? Никогда. Иудаизм прилагал сознательные усилия прямо вот как бы задавить, да, вот как бы- Потому что слишком дорого стоило. Да. Да, они серьезно этого опасались. А христианство нет. Они не разжигали, но когда это начиналось, то как бы это охватывало, как эпидемия. И потом люди ожидали, все равно ничего не могли противопоставить ни в тысячном году, ни в шестьсот шестьдесят шестом. Не в тысяча семисотом, да, когда вот там вспыхивали по каким-то там внешним признакам, вычисляемые людям якобы даты, да, конца света, духовенство практически ничего не предпринимало. Они наоборот говорили: "Покайтесь, покайтесь, вот последний". То есть они все это использовали в том же привычном для себя духе, да? То есть еврейская позиция, еврейского истеблишмента была куда жестче. Там это пресекалось. У христиан - нет. В России самые сильные всплески мессианских настроений были, конечно, во время Петра, потому что когда он вернулся из Великого посольства и брить бороды, и курить табак, а дым из пасти у кого, да? И переодеваться в срамное немецкое платье. И объявил тысяча семисотый год началом новой эры и не в сентябре, а в январе вместо церковного новолетия светское - это, конечно, для людей был полный переворот, дикий абсолютно, да? И они говорили, что подменили нам. Царь то умер наш в Немецчине, а нам подменили, да, и вместо царя, Богом данного, дали жидовина поганого из колена Данова, да. И это народ повторял за проповедниками, в основном старообрядческими, но не только. И было несколько церковных бунтов, очень жестко подавляемых этим Федором Ромадановским, князь-кесарем, который ненавидел священство еще больше, чем Бедр, и давил это все. Но вот кто составлял оппозицию Петру, так это, конечно, как раз религиозная часть. И вот тогда люди и в леса уходили, и в скиты, и самосожжение, и бегство. И тогда, конечно, народ совершенно серьезно верил, что антихрист пришел, и Петр то и есть антихрист. И вот перетерпеть и потом заря воссияет, да? После этого уже как-то это все, ну, оказалось, что никакой он не антихрист, а в общем, как бы Россия по-новому стала жить, но это стало ясно уже и крестьянам, да, то эти настроения утихли, и потом они уже практически никогда, ни когда Наполеон вторгся, ни в эпохе, там, голода, ни каких-то там существенных ухудшений государственной ситуации не было замечено, чтобы народ вот так вот всерьез массами начинал говорить о Мессии. Практически последний всплеск был при Петре. И очень серьезные мессианские настроения, конечно, были во время Гражданской войны, когда тоже считалось, что антихрист пришел. Двадцатого века. Да, с семнадцатого года. Но они имели и религиозный вид, и светский. Вот тут как раз вот мы подходим к вот этой нашей теме, которую сейчас задекларировали. Каким образом сублимировались мессианские идеи в идеи светские и такие даже вроде бы по виду атеистические, например, в коммунизм советский, в марксизм германский, в сионизм еврейский или израильский, да, и даже в германский нацизм, потому что у каждой из этих идеологий вообще любой изм обязательно мессианизм в себе содержит непременно. Что такое идеология? Это суррогат религии. Но религия есть такое как бы полнокровное общение человека с абсолютом. А идеология - это такая, ну, жалкая его замена. Ну, как секс виртуальный по сравнению с натуральным. Вот это и есть идеология по сравнению с религией. Зато он проще и понятнее. Конечно. Ну так, а что ж тут? Конечно, виртуальный проще. Сел перед экраном и вперед. И никаких тебе межличностных отношений. Что сказать, за что взять, в какой последовательности. А тут да, конечно, проще, да. Но зато кайфу никакого нет. Ну, я не знаю, может быть, я вам навязываю трактовку. По-моему, никакого. А женщины, хотя они существа крайне легкомысленны, но кайф от них. А без них ни джа на свете жить нельзя. Вот таким путем. Или, если хотите, вам такая-- такое сравнение кажется чересчур уводящим вас от наших священных предметов, то это разница между царями на сцене. То есть это актер Ваня Пупкин, но он сейчас вот выходит и басом говорит о себе как о римском цезаре или русском царе, а потом смоет грим, сдаст корону бутафорской и опять пойдет пить пиво. Так вот, разница между царем театральным и царем настоящим - это разница между идеологией при всей ее фанаберии, при всех ее бутафорских одеждах. А настоящий царь, он сейчас как бы выглядит совершенно не так, да, без как раз всех этих штуковин и без средневекового облачения в обычном костюме, ну, скажем, как король Хуан Карлос, как шведский король, как голландская королева. Ничего как бы такого особенного. Как раз вот идеологиям присуща эта театральная фанаберия, пышность и, так сказать, стремление, как говорится, пукнуть в мукушку. А религия как раз без этого обходится, поскольку она апеллирует к натуральным вещам, к естественным. Ну и все идеологии, как суррогат, какие-то черты религиозные, естественно, использовали, частично упростив, частично извратив, частично приспособив к обывательскому уровню восприятия. И вот мессианская идея - это абсолютно как раз вот слепок того, что идеология делает с религией. Марксизм. Что есть марксизм? Подождите, что значит мессианская идея - это слепок того, что идеология делает с религией? То, что произошло с мессианской идеей в идеологии, да, неверно я сформулировал, правильно. То, что произошло с мессианской идеей в идеологии, это как раз слепок отношения идеологии к религии на конкретном примере. Марксизм - это смесь иудейского и христианского мессианизма, но в основном, конечно, христианского. Книжечка, которая Манифест Коммунистической партии, о которой Ульянов- Ира все помнила его кликуху. [смеется] Ленин. Точно, да. Который вот этот лысый, да, значит, сказал, что эта маленькая- Крупский. [смеется] Крупский, Крупский, да. А то ж не помню, старик- Старик, старик Крупский, да, старик Батурин, старик Кабаев, да, это великая Троица, да. [смех] Так вот, старик Крупский как центральное лицо этой Троицы, он говорил о том, что Манифест, который написали этот Маркс и Энгельс, эта маленькая книжечка стоит целых томов. Она интересно начинается: "Призрак ходит по Европе", да? У моей Милашки, помните, разорвалась клизма, призрак бродит по Европе, призрак коммунизма. Да. [смех] Во-первых, призрак, да, для атеистической идеологии очень странное начало брошюрки, да, любопытное. Потом само-- ну, мы не будем так уж подробно анализировать, хотя само по себе это очень интересно, сам ход мышления этих людей, да. Пролетариат есть могильщик буржуазии. То есть вот они так вот понимают, закончится историческое бытие одного класса людей и наступит царство другого. Это абсолютно Царство Божие, да, абсолютно. Это чистый Апокалипсис по Евангелию от Иоанна. А, но в чем разница между христианством и марксизмом? В христианстве сказано как в Символе веры, да: "Яко же грядет со славою судити народы". Понятно, да, без перевода. Судить сначала, а здесь все, никто ничего судить не будет. Уже все. Они уже вынесли приговор, Маркс и Энгельс, и уже не нужен ни судья, ни прокурор, ни адвокат и даже палач, а сразу могильщик. [смеется] Вот это замечательно. То есть для них уже суд истории свершился. Вот подмена идеи Божьего суда великой идеей, на самом деле, великой идеей. Есть Божий суд, наперсники разврата, да? Это великая идея, которая говорит: ну, собака, и на тебя найдется управа, хотя в этой жизни, да, тебя не сковырнем. Великая идея упования на Господне возмездие и его же воздаяние. Видите, как это все профанируется. Уже все решили эти двое. Один владелец фабрики, который воспитывал, поступал против прибавочной стоимости, да. Второй еврей-ренегат. Вот они уже все за всех решили. И вот человек только потому, что он родился не на той улице, но это абсолютно такой, как индийский взгляд, да, ты родился не в той касте - труба, да? Такой фатализм и предопределенность, как в худших религиозных системах, в худших. Вот что такое марксистский взгляд на мессианскую идею. Причем все это точно произойдет. Они точно знают, и они овладели ключами ко всем тайнам истории. Ну кто так может сказать? Это Гонорий Август Адонский, брат наш, да. Даже Цезарь Ригестер Баски ваш любимец так все-таки не рисковал говорить. Говорил: ну, может быть, вы знаете, вот говорят, будет, а может быть, будет не так. А вот Гонорий, он, да? То есть самые простые, самые худшие, самые умственно, как сказать, неодаренные из церковных деятелей говорили подобным образом. Вот что такое марксизм - воплощение худшего ригоризма, тупости и доктринёрства, которое есть в религиозной идеологии. Тут думать не надо. Думать не надо. И подмена великой идеи Божьего суда: думай, как ты предстанешь перед ним, да, и выверяй свои- поэтому идея прекрасная, выверяй свои поступки по Божьей этике. Не бойся людского суда. Великая идея, да? Мало ли что люди скажут. Ты выверяй себя по божественной этике. Люди могут гавкать, осуждать, а на пофигу, да? Ты делай, что следует и будь что будет. Это идея прекрасная для тех, кто способен этим путем идти. И как это все профанируется. Будь ты хоть кто, ты все равно сдохнешь. А если ты пролетарий, то ты замечательный, прекрасный, избранный ко спасению. Полная профанация всего. Кстати, знаете, что слово пролетарий означает? Мы же уже с вами открыли тайны некоторых слов, да? О том, что кандидат - это невинный, концепция - это зачатие, да, семинар - осеменение. Жуткое дело, да? Пойдем на семинар, уточним концепцию. [смеется] Это мы уже сказали. [смеется] Ой, кошмар, кошмар! Знали бы люди, о чем они говорят. Пролетариат нет. Пролетарии в, по латыни - это те, кто плодятся. Кто? Плодятся. Это люди, живущие на городских окраинах, лишенные- Средств производства. Нет, это- Или имущества. Не, не, не, имущество у них может быть. Они- У нас одинаково заблуждение. Они не годны, заблуждение абсолютное, они не годны, пролетарии, ни на что, кроме как поставлять отечеству солдат. А. Они, они только для приплода существуют. Ну, то есть они римляне, но полное дерьмо. Они только для того, чтобы плодиться. Вот такие пролетарии. Вот, кстати, пролетарий никогда в жизни ничего не был никогда лишен. Кто это выдумал? Нет, почему ж так, стоп. Они что, владели средствами производства? А нет никаких средств производства. Нет, заводами, фабриками, капиталом. То есть кто- Вы слишком хорошо читали Манифест Коммунистический. Я тоже хорошо читаю Маркса. Кто, кто владелец? Кто чем владеет? Вот рабочие на заводах. Кто? Рабочие на заводе? Они были наемной силой, то есть- Ну и что? Они им не принадлежали с точки зрения имущества, да, вот- Ну и хрен бы с ним. Нет, я тоже понимаю, в чем такой big deal, но, тем не менее, они не принадлежали. Не, не, не, это, это совершенно не критерий, абсолютно не критерий. Крестьянину тоже не принадлежит, например, участок земли, если он его арендует у, у помещика. Но его ж пролетарием эти козлы не назвали.Но они же не арендуют завод, они работают за зарплату Неважно, все работают, все работают за зарплату. Ну, так может быть и водитель завода работает за зарплату Да, и водитель- По большому счету По большому счету, все работают. То есть это абсолютно ложная система, ложная. Все не так устроено на самом деле. Не так? Нет, конечно нет. Конечно, нет, все абсолютно не так. Кроме того, у рабочего может быть и участочек нехилый. Хочу я домик и доход не больше сотни фунтов в год, сотни. [смеется] Это пролетарии, да? Овцу, корову и телят. Зеленый маленький лужок, куда б сгонял их пастушок. Да, у пролетария может быть и домик, и лужок, и хозяйство, и мастерская. И не совершенно он не нищий отнюдь. Все это полная ерунда и понты. Выдумка все. Абсолютно ложная схема. Вы говорите о том, что пролетарии у них частной собственности. Я сказала средства производства А средств производства ни у кого нет, они же тоже не принадлежат, по большому счету, не принадлежат даже владельцу. Это владелец думает в гордыне своей, да? А вот я вам приведу пример. Я, значит, зайду с козырного туза. У меня тут есть один. Ну давай, давай. Вы видите, чей портрет тут? Это Юрий Михайлович Лужков. Не узнали! А как быстро вы забыли любимца-то, а? А недавно все бы встали, да, потянулись бы поцеловать лысину. А сейчас не, не узнают. Старик Табатурин, он же тоже думал, что ему все принадлежит. Теперь уберут даже в Латвию. Так не только они в Латвию уберут Есть такие заведения медицинские, там тоже многие, кто что думает Он абсолютно здоров Нет Он полагал, что ему принадлежит, и так оно, по-видимому, ему и казалось. И оно ему принадлежало, но не так, как он думал. Оно принадлежало ему пока. А он- В стране так все В любой стране и в вашей стране, вашей родине, в Пакистане точно так же. Да и у меня в Мавритании так. И у Галочки в Алжире везде, да. Не знаю, как у Иришки в Индонезии, но я подозреваю, что то же самое. Здесь государство - это так А где же его нет? А где же его нет? А где ж его нет? Конечно. Такие дебри Нет, никаких дебрей нет, никаких дебрей нет. Это все череда людских заблуждений и от череда людских заблуждений. Это марксистская концепция, абсолютно ложная, неверно трактующая человеческую природу, неверно трактующая устройство мироздания. Это то, что они назвали диалектическим материализмом и неверно трактующее историю социума. Это то, что они назвали исторический материализм. В общем, один онанизм и никакого толку. Ложная абсолютно конструкция, но увлекшая миллионы людей, миллиарды с учетом Китая. И народ верил в это и готов был даже за это помереть, а уж убить легко, да? Вот вам пример, чем марксизм привлек. Очень простым ответом на сложные вопросы. Религ-- у религии есть такой соблазн худшие из религиозных людей, скажем так, худшие из церковных людей шли по этому пути дурному и ложному заигрывания с толпой, давая толпе простые ответы на сложные вопросы. Жириновский. Жириновский фуфло. Нет, он же клоун. Нет, да не Жириновский. Это, например, катехизисы любые, которые просто объясняют сложные вещи. Да? Вот простой вопрос, простой ответ или сложный вопрос простой. Откуда в мире зло? Почему ты плохо живешь, да? Они просто отвечают: зло в мире из-за дьявола. А дьявол это кто же? Это американцы, да. А почему ты живешь плохо? Из-за того, что все нас ненавидят. Еще надо знать врага Все нас ненавидят. И так любой народ говорит, что нас ненавидят все. Да, лучше всего относятся к британцам. Они как-то искренне считают, что к ним все относятся нормально, никто их не ненавидит, да? Все остальные убеждены, что их ненавидят абсолютно, да. И формируют любопытно у довольно больших народов, у имперских этносов, как у русского, комплекс дикой какой-то местечковой неполноценности. Нас все не любят, нас ивры-- нас и враги, нас румыны, эстонцы. Их миллионы, их тучи, тьма. Они как начнут наступать и все, и нам конец. Они, мы погибнем. А жидов кругом вообще. [смех] Ста сорока миллионный народ, который допер в лаптях до Тихого океана. Чего боятся? В космос полетели. Победили Наполеона. Кто формирует очень неглупого, смышленого, умеющего воевать народа этот дикий абсолютно взгляд на себя как на козлов, долболобов и идиотов? Вот это и есть настоящая русофобия махровая, да? Вот простые ответы на сложные вопросы. Идеологии все так отвечают. Взять и распределить. Но это ж никогда так никогда, да? Изменить человеческую природу всего-навсего. И религия так вопросы бы не ставила. А идеология говорит: мы сейчас все будем работать за спасибо, это будет сознательность. Что за бред? Вот вам марксизм. Но соблазн оказался велик особенно потому, что стали определять широкие массы, а они же не образованы, они, конечно, все спасутся. То есть как в маркси-- я же вот недаром привел вам Гонорея, любимца своего. Гонорей удивительно перекликается с идеологиями, особенно с Марксом. Сионизм чуть посложнее, но по большому счету, то же самое. Давайте все евреи переселимся на землю Израиля, все бросим и пойдем собирать велосипеды, и там все проблемы исчезнут. Но ни одна ж не исчезла, только новые появились, только новые появились. То есть никаких проблем сионизм не решил, но какие-то решил, но породил тысячу новых. Нацизм тоже просто объяснял, да, из-за чего все беды немецкого народа: из-за жидов, неполноценных славян, из-за плутократии и так далее. Нам не хватает жизненного пространства. Чем это кончилось? Вот вам примеры. Сейчас -измы переживают кризис, потому что весь двадцатый век было господство их в разных странах, и они все обанкротились. Все они обанкротились. И первым германский нацизм, который был самый зверино агрессивный, всех объявлял врагами, ему все, соответственно, и выписали. Итальянский фашизм, который больше, как замечательно сказал Хемингуэй, больше пах касторкой, чем кровью, но тоже был неприятным явлением. Заодно и он был похоронен. Ну, как нам думается, фашизм, как мне кажется, умер итальянский. Нацизм германский жив. Удивительным образом метастазы проросли в стране, которая его победила. Вот потрясающе, да? Вот потрясающе. Но именно так и случилось. Нацизм жив, коммунизм, по-видимому, нет. Ну, если не считать всерьез эти два острова Южная Корея, Северная Корея и Куба практически нигде. Китай, который внешне, но это совершенно капиталистическое государство, просто они сохраняют господствующую идеологию, чтобы резко не разворачивать громадный корабль. Вы сейчас и Кубу туда же. Нет, ну, все понятно, коммунизм себя исчерпал. То есть это все ясно. Не как раньше ж, боже мой, какие рейтинги были у Компартии в Западной Европе. Сейчас все это, конечно, в заднице полной и абсолютно, так сказать, полное разочарование людей и в теории, и в практике. Рухнула на самом деле идеология с пятьдесят шестым годом, с развенчанием Советского Союза, доклад Хрущева на двадцатом съезде. И самый сокрушительный удар нанес Александр Исаевич Солженицын. Что может сделать один человек, если он великий пророк? Вот чисто религиозное поведение, да? И Вавилон рухнул от слова правды прямо точно по словам пророка Исаии. И Вавилон рухнул. Он еще не рухнул, он еще жил двадцать лет с чем-то, да? Для человека долго, для истории пустяки, но он уже был обречен. Эта книга подрубила веру всех западных интеллектуалов и тех, кто читал здесь веру в идеологию. И дальше уже было дело техники. Вот такие дела. Значит, с коммунизмом, по-видимому, все понятно. Живучее всех оказался нацизм, что самое удивительное и даже как бы так ядовито обидное, да? Но мы-то думали, да, там осиновый кол, а вот не загнали осиновый кол, да, Иришка? А можно предположение, почему так? Почему нацизм жив? Да. Потому что ксенофобия, по-моему, вы же говорили, что ксенофобия, в общем, более менее свойственна всем. И чем ниже уровень человека, тем больше она свойственна. Так что возбудить это очень легко. Мне кажется, в этом. Это правда. Но нацизм же не сводится только к ксенофобии. Сама по себе ксенофобия - это верно. И Иришкин правильно цитирует классика. Да, молодец. [смеется] А ксенофобия - это как температура в организме. Если она совсем падает и организм не отторгает ничего чужого, организм труп. То есть если температура у человека тридцать три градуса, то он уже труп. Должно быть тридцать шесть хотя бы, а лучше тридцать шесть и шесть. И каждое десятое градуса имеет значение. Тридцать семь - чуть-чуть колотит. Тридцать восемь - уже сильная боль. Тридцать девять - это бред. Сорок - это труп. То есть видите, какие мелкие градусы, десятые градуса отделяют норму от патологии. Вот так и тут. Нормальная, в нормальном состоянии общественного организма, если уподобить социум организму биологическому, при нормальном должно быть тридцать шесть и шесть ксенофобии, до тридцати семи нормально. Но если это больше, если это до тридцати девяти, то этот жар сжирает организм изнутри. Вот в чем штука. Вот в чем штука. Но, конечно, нацизм не сводится только к ксенофобии. Это, во-первых, агрессивный национализм по отношению к одной нации, которая считает избранной. Это обязательно сильный уход в такую плохо понимаемую мистику. Это убеждение в том, что некая страна должна достичь мирового господства, все остальные должны быть ступенями у ее подножия. То есть это более сложное явление, чем просто ксенофобия и национализм. Пока нет больших предпосылок в России для формирования нацизма, это больше страшилки и пугалки. Это одни- Чеченский. Чеченский национализм? Конечно. Такой же нацизм, как и русский нацизм. Нет, это не нацизм, это национализм. Нацизм - это все-таки другое. Нацизм - это вера в предназначение особенно своего- Избранности. Да, в избранность своего народа и желание построить нечто действительно мессианское. Нацизм был свойственен германскому, может быть, французскому нацизму. Да, французский не так развернулся просто. Германскому да. А национализм есть у любого народа. Конечно, в Чечне есть. А у арабов? А у армян, у наших братьев? То есть национализм у кавказских народов в очень большой степени развит, просто там это как бы, простите, но на любые проявления у русских обращается страшное внимание. Тут же подымается вой. Кошмар, кошмар! Витя сейчас сказал- Куда мы катимся? Культура русская. Или нет. Нет, ну он не то имел в виду, он как раз имел в виду, что- Не надо ее забывать, он сказал. Но, но не зарывайтесь в своих национальных порывах. У нас все-таки восемьдесят процентов населения русские. Давайте- И православные. Православные. Да. Апропо. Это правда. Но если бы это еще подтверждалось как-то правоприменительной практикой, да? Потому что если кавказец набил морду русскому, это бытовуха, русский кавказцу - это звериный национализм. Двести восемьдесят вторая статья. Да, это экстремизм сразу. Кавказцам можно все. Можно приставать к девкам. Все что угодно говорить исключительно в толерантных целях. Он ей предложил вступить в сожительство- Межкультурный диалог. Да, для того, чтобы межкультурно пообщаться. Она дала ему пощечину. Он тут же не- И порезал. Дал по морде. В интернете полно этих всех снятых сцен, конечно, не инсценированных. Он считает совершенно нормально себя вправе дать по морде женщине. Аллее. Да. Но она же не женщина, она же сука! Женщина эта из его народа, да, она сука и блядь, поэтому ей можно, да? А, если его тронуть при этом, боже мой, это ужасно, экстремизм, фашизм. Ну вот как вы думаете, если так поступать с людьми, то чего можно дождаться? То есть власть сама как бы формирует такого рода взрывы русского национализма. И дождется, видимо, кто сеет ветер, тот пожнет бурю. А это, конечно, сев ветра в самом прямом смысле. Национализм кавказский надо так же глушить, как и любой другой. Только надо четко сказать, не говорить о том, что вот все нацисты одинаковые, как сказал Медведев, а сказать четко: у вас в Чечне, у вас в Дагестане, у вас в Татарии, у вас в Башкирии- Он не может сказать, потому что это у нас в Чечне. Хорошо, у нас в Чечне. Неважно, заменить букву В на Н. У нас в Чечне, да- У нас с вами в Чечне. Да, у нас с вами в Чечне. Так и что-то не в порядке, да? Если вы вместе, да. [смеется] Вы знаете, Рамзан Исакович, тут надо поправить. [смеется] Вы таким образом сейчас смеяться, но надо послушать. Но надо поправить, да. Вот если бы он так сказал, но он так не говорит. Он так не умеет говорить. Он так не говорит. То есть нет, как вам сказать, выраженной государственной идеологии. Начиная с Петра, когда Россия стала формироваться как империя, всегда было понятно, какой народ главный. Но этого никто не скрывал. Да? То есть если ты хочешь принадлежать, давай. Не хочешь? Ну, живи сам себе на окраине, но должен быть вертикальный лифт. Но не может быть, чтобы меньшинство командовало. Это абсурд, это абсурд. Вот это как раз приводит к самым ужасным последствиям. То есть надо четко сказать, кто есть кто, а кто есть who. И надо выстроить приоритеты. Правила должны быть известны. Играть во всеобщее равенство - это ерунда. Это как на корабле сказать: вы знаете, мы все, я капитан, только с понтом, вы знаете, вы тоже. [смеется] Ну, вы далеко уплывете, да? Значит, надо четко сказать, вот как бы есть, скажем так, доминантная культура, не будем называть ее господствующей. И понятно, что в России это русская, ну а не казахская, нет? Ну так давайте скажем, хрен ли тут, как это было при, при империи. Империя, слава богу, неплохо себя чувствовала, пока не ввязалась в Мировую войну, которая сковырнула все империи, да? И как-то же народ принимал это, да? Это принимали кавказские, среднеазиатские народы, прибалтийские, немцы. Было множество немцев, финны, поляки, и все существовали. Если сейчас это убрать и все время говорить, какие русские говно, пьяницы, твари, они гадят в лифтах, они все портят. А кто же это создал эту державу? Ну неужели чеченцы? При всем моем-- татары? Ну кто? Значит, получается, это рубить сук, на котором сидят. Это забвение всех заветов и великого Петра, который строил же Русскую, Российскую империю, не Чеченскую, да, и не Польскую. При этом он же сказал Брюсу: "Яков русский тот, кто Россию любит, кто России служит". Но России! Это надо сказать. Это забвение Екатерины Немки, которая, тем не менее, сделала Россию родиной. Забвение заветов Александра второго, одного из прекраснейших. Забвение Петра Аркадьевича Столыпина, всех великих людей, которые в стране жили. Да, это ложный интернационализм, который ни к чему не приведет, кроме тупика. Но это так, публицистическое отклоне-- ответвление. Сейчас нету мессианских идей. Советский Союз был мессианским государством. Советский Союз был чисто мессианским государством, который руководствовался идеей, что коммунизм, как они его понимают, победит во всем мире. Мы - заря коммунизма, так колхоз назывался, и мы должны установить этот строй во всем мире. Можно силой оружия, можно силой примера, можно экспортом революции, потому что цель оправдывает средства. Вот это было мессианское государство, но у него была куча недостатков. Это была отвратительная страна. Я ее ненавижу всей душой. Я имею на это право, потому что я там родился. Вы нет, а я родился в стране, которая запустила человека в космос. Этой страной можно было гордиться. У этой страны были великие цели, ложные, но великие. То есть можно было понять людей, которые за это могли умереть. А что же, что предлагается взамен, извините? Дом-2? Вот в чем ужас. Вот отчего у народа такое ощущение подмены. Материально стало жить несравненно лучше. Ну, кроме маргиналов. Ну, может быть, какое-то количество несчастных стариков, потому что кто в этой стране когда думал о стариках, это понятно. Это как бы всегда, так сказать, издержки прогресса. Материально, ну, я-то помню, это ж боже ты мой, как мы жили. А сейчас? Ну, слушай, несопоставимо. И заработать можно, и купить можно все, и никаких проблем ни в чем, ни ограничений. Но! Что долбает людей и на вербальном уровне те, кто могут сказать, интеллигенцию, интеллектуалов, и не на вербальном зрителей Первого канала, вот это вот малых сих, которые читают Гонория Густодумского вместо нас, которые читают Цезаря Гистербаховского. Их долбит то, что у них отняли цель жизни. Цель была, но они не верили, могли посмеиваться. Но была цель. За это умирали их отцы и деды. И это все рухнуло, и это все облито дерьмом. Предложите что-то взамен. Подождите. Рухнуло это же не в девяностые, позже. Рухнуло это в семидесятые. Нет, нет, нет, оно рухнуло в, оно рухнуло в девяностые. Вот людям, да, это было в конце Хрущева, в общем, Брежнев дал людям поменьше частной жизни, когда идеология, я же тоже за Советский Союз- Нет, вы совсем. Когда ушла идеология и началась- Она никуда не уходила.Над ней уже смеялись Неважно, она все равно была Идея была купить сапоги в городе- Нет, нет, нет, нет -без адреса. Обои в кирпич в подклеить. Купить сапоги и обои в кирпич - это были пожелания. Но народ, который смеялся на концертах Райкина и слушал тайно Высоцкого, там, и перепечатывал Бродского, да, они все-- во-первых, никто не мыслил о разрушении Советского Союза. Все искренне верили, например, в дружбу народов, которая, вы будете смеяться, реально была. И ни-никто не мог предположить ситуации, похожей на нынешнюю. Что сейчас случилось? Это Вавилонская башня, которая рухнула на головы своих, ее строителей. Этого никто не мог предвидеть. Ну, конечно, люди, мыслящие религиозно Георгий Федотов, Бердяев, вы правы, они это предвидели. Философ Ильин. Но сколько таких? И кто их читал? Ну, Бердяев чуть более популярен, остальных вообще никто не слышал. Дальше. Для большинства людей это полное откровение, что они строили. Значит, если ты свергаешь нечто великое, предложи нечто сравнимое взамен. Так поступило христианство, свергая языческую великую культуру. Мы не говорим сейчас о перехлест, что не надо было сжигать библиотеки. Окей. Но они сказали: вот мы вам предлагаем вместо отжившего вот наше. Ну, извините. Великая ренессансная культура предложила вместо отжившей, каким казалось, христианской, католической свои идеи. Но это равно великие вещи. А здесь что? Вот в чем ужас. И проблема, если хотите, трагедия, она же и комедия, кстати, России, это в том, что вместо мессианских великих устремлений, о которых вполне всерьез говорили и на концертах, и в стихах, и в песнях, и пели это реально пели под водку. Я это видел совершенно четко- С чувством, главное Абсолютно с чувством, искренним. Так же, как- Не по заводке Так же, как парней так много. Они пели это искренне, по любви пели Что они пели? Мне тоже интересно Пели, пели, вот, "Паровоз" и, и "Владыка"- Душевно от души пели только военные песни. Нет, не только. Я тоже никогда не слышала Пели "Владыкой мира станет труд" при мне. Это в каком году? В шестидесятых. В шестидесятых Еще пели? Да. А это "Наш адрес - ни дома, ни улицы". И пели- Про Памятник А песню о тревожной молодости- Да -которая о том же. Военные песни реально- Песня о тревожной молодости, написанная, кстати, совершенно искренне молодыми, еще не скурвленными Пахмутовой и Добронравовым, да, о том, что была бы страна родная и нету других забот, повторяли абсолютно искренне. Да. Да. Абсолютно. Абсолютно, ага. Просто в разных странах. Знаете, вот в одной стране, в Советском Союзе жила, а я в другой, в Зарубежном Союзе жила Я жил в разных советских союзах, в разных. И я помню настроения в армии в советской чудовищные абсолютно, когда вполне искренне, так сказать- Слышали Высоцкого и действительно брали к сердцу военные песни, военные фильмы, потому что действительно огромный подвиг народа, что все принимали участие. Это святое, даже сейчас таким остается. Все остальное там про "Я уеду за туманом, за запахом тайги, а наши" и прочее. Ну, это так, это уже стихи. Ой, да вы же молодая- Это молодежь Зацепили, зацепили, да. Мы ушли от темы. Где мы зацепили, не менее важно. Женщины сексуальны, женщин волнует- Женщины существа возвышенные, духовные. Они даже многие не знают, что такое секс, потому он их и не волнует. Да. А это мужики все думают об одном этом, а женщины нет. Женщины, во-первых, о многом, а не об одном. Да, исключительно о благе мира, да, о человечестве. Да, это правда. Я на своем тезисе настаиваю, мои дорогие. Советский Союз был мессианским государством, в основе которого лежала коммунистическая, не чисто марксистская, с большими изменениями, внесенными Лениным и особенно Сталиным, элементами. И эта идеология была мессианская. Они, эти люди, конечно, верили в торжество коммунизма. В эпоху двадцатых годов они совершенно четко верили, что Коминтерн будет мировым правительством и будет мировая революция. Это однозначно подтверждается всеми. Причем неглупые. И Троцкий - убежденный людоед, казалось бы, прожженная тварь, и Ленин, это самый большой комплимент, замечательно писал Набоков. Нет, это Бунин. У Бунина есть чудная статейка "Наш убогий Ленин", в которой [смеется] Иван Алексеевич, все-таки нобелевский лауреат, умел хорошо писать. И там я видел вчера Ленина на митинге. Боже, какое животное! [смех] Но не растили Ну, Курюкин говорил, что он гриб. [смех] Но это надо уже было прожить какое-то время. Все-таки Бунин как дворянин, да, Курюкин же из простых, а Бунин Иван Алексеевич все-таки он говорил: "Нет, ну животное, животное, да, наш убогий". Так вот, он писал, что самый большой комплимент, который я видел, слышал о Ленине, что у него лицо очень умного преступника. [смеется] Так и есть. Прожженные, казалось бы, твари, но они же верили, они верили. Это была эпоха веры, и люди верили. Вот масонская ложа Астрея, которая расцвела в двадцатых годах. Хаммер, человек, который тырил картины, подделывал Фаберже. Во что, казалось бы, он верил? Он субсидировал это. Красин, инженер, который собирал бомбы, работая на Сименс Шуккерте. Богданов-Малиновский, который переливал кровь первой в мире станции переливания крови. Обалденные люди, да? Такого ума и такой прожженности. Но не дети, да? Не идеалисты, не гимназистки, но они верили. Они верили в личное бессмертие. Они верили в то, что мир полностью изменился. Счастье сластью огромных ягод созреет в октябрьских красных цветах. Одуреть! "Ева", поэт Маяковский. Они это разделяли. То есть это было age of faith, это был век веры. И я думаю, до тридцатых годов это абсолютно разделялось всеми. То, что Советский Союз распространит это все- Через Коминтерн эти все государства рано или поздно присоединятся к советскому блоку, будут республиками. Это верилось до сороковых годов. Немецкий пролетарий не должон, да? Пока немецкий пролетарий не показал. Потом, конечно, вера в коммунизм трансформировалась. То, что мы, Советский Союз, это весь мир будет-- нам нужен мир весь. Да? В этом наша военная доктрина. Мы боремся за мир, точка, весь. Вот [смеется] так сказал нам полковник Зубанов. Говорит: "Товарищ офицер, я сейчас вам скажу советскую военную доктрину. Она очень проста, ее поймете даже вы". Мы оценили комплимент. Он икнул, но он пришел в-- нет, ну, дело житейское. Наша военная доктрина такова: нам нужен мир, точка, весь. Вот и все. Тогда это мыслилось так: наращивалась военная мощь. Народ говорил: "Лишь бы не было войны. Ничего, пусть еще авианосцы". Все же понимали, что никто не собирается на нас нападать. Это мы, потому что с такими хреновинами, а это же не защитное оружие. Но так и нужно. Значит, мы должны это все, советское правительство послало документы, навело ракеты на Болбесов. Да? Это всеми одобрялось. Вот такой стиль поведения, потому что за нами правда, не только сила, но и правда. Народ искренне так рассуждал. Широкие массы этого самого народа, я их видел. И это все, опять же была эрозия, о которой вы говорите хорошо. Была, была, конечно, не в сапогах дело, а в том, как себя вели эти люди, что они проповедовали, что они исповедовали. Но, тем не менее, до конца, до девяностого года, когда рухнул Совок окончательно, народ разделял определенные мессианские идеи. В Советском Союзе они были, они декларировались, во всяком случае. После того, как он рухнул, он рухнул полностью, и рухнули все базовые постулаты. Во-первых, Советский Союз как государство, получается, за что же мы воевали? Во-вторых, дружба народов и вылез самый звериный национализм. И в-третьих, никакого коммунизма, оказывается, нет. И все жертвы были напрасны. То есть, что остается делать, как писал Лев Толстой, как говорил Лев Толстой: выйти на амвон и просить прощения. Все время предлагают каяться, но для народа это неприемлемо. Народ считает, что ему не в чем каяться. Он всю жизнь пахал. Он спасется по Гонорию Августодунскому. Поэтому народ не принимает этих разговоров. Широкие массы народа и как бы интеллигенция с народом стали идти в разных плоскостях. Интеллигенция все время про покаяние. А эти говорят: "Минутку, а в чем? Вот именно. Мы же все правильно делали. И абсолютно какие же мы преступники? Мы труженики и воины. Вы что? Почему немец народ так не говорит? Немецкому народу, во-первых, объяснились с помощью оккупационных войск. Это гораздо легче доходит. Немецкий народ понимал- Оккупационные войска были, знаете, без году недели. Они там не девятьдесят лет простоят. Они простоят еще ровно столько. Если не нравится Советский Союз. Те стоят до сих пор американцы оккупационные. Ну, они ведут себя не так, как советские в ГДР. Давайте, да. Но они ведут, но они стоят. Кроме того, немцам объяснили, что это они начали войну. А Великобритания? А что Великобритания? А что там каяться? А что там каяться? Нет, там не в чем каяться. Каяться может страна, которая обвиняет, ну, перед индусами за то, что они проложили железные дороги и искоренили холеру. Американцы перед индейцами не должны. Ой, я вас умоляю! Ну, все вы должны перед всеми каяться. Это ясно. Возникает проблема, когда были. Каяться, каяться можно перед самими собой. Денежку за то, что мы вас обижали. Нет, нет, нет, это ерунда. То есть, когда говорят русским покаяться перед поляками это фигня. Или там перед тувинцами, перед самими- Перед самими собой. Перед самими собой. Немецкий народ покаялся перед самими собой и покаялся. Не знаю, надо у них спросить, но наверное не так предлагали, не так предлагали. А без покаяния ничего не выйдет. И вурдалака надо похоронить и покаяться искренне. Тогда будет нормально. Заблуждаемся. Тогда будет нормально. Надо вы-вырвать с корнем таким путем. Поэтому это тяжелое похмелье от мессианских идей. У немцев было всего двенадцать лет, хотя крутых. Здесь было гораздо дольше. Немцы не истребляли так яростно свой собственный народ. Они все больше по чужим. А здесь истребили семьдесят миллионов своих. Это надо охренеть. Другой народ давно бы вообще загнулся. Семьдесят миллионов. Слушайте. Да, и причем лучших, пассионарных. Кто остался? Хорошо, хоть есть мы с вами, да? А так посмотреть это же страшное дело. Поэтому, видите, может быть, потому идея покаяния не идет, но да, надо каяться. А по поводу израильского сионизма он тоже выветрился. Конечно, он выветрился, и сейчас уже над ним тоже, во-первых, смеются. Можно ли было себе представить во время шестидневной войны? Нет, конечно. И сейчас уже, так сказать, народ перешел в новую плоскость бытия, такое постсионистское общество, которое тоже уже общество потребления. Для страны, которая вся на идеологии, это опасно. Они там пытаются это дело переосмыслить, но пока они не нашли ничего лучше, чем все время говорить про внешнего врага. Но с точки зрения России это смешно. Кто угрожает? Эстония, Грузия. Да? Страшные враги. А с точки зрения Израиля нет, потому что вокруг четыреста лимонов арабов. Вот тут еще добавился Ахмадинеджад. То есть это можно постоянно в народе культивировать. И в этом смысле, ну, скажем так, сионистские устремления, они тоже совершенно не таковы, как они были в начале века. Потому что вот мы переселимся, все, так сказать, мы будем жить счастливо, будем работать, о нас все забудут. Ничего похожего. Сионизм очень тоже изменился. Вот вам судьба измов. Марксизм как теоретическое течение утратил популярность. Популярность была бешеная, но короткая, на протяжении где-то ста лет. После этого все. Коммунизм как вот та доктрина, которая Марксом написана, тоже вышла из употребления, хотя завоевал полмира от Китая до Кубы. Те левые идеи, которые есть в Южной Америке, это, конечно, чистая социал-демократия и христианский социализм, но, конечно, с коммунизмом марксистским имеет очень мало общего. Прежде всего потому, что нет запрета на частную собственность и нет борьбы с религией, а на этом коммунизм стоял марксистский. Советский коммунизм как практика, как это называлось, пересмотреть теорию и практику коммунистического строительства. Такая была статья за ревизионизм. Сейчас никто не говорит всерьез ни о теории, ни о практике коммунистического строительства. Рухнуло все. В Китае тоже не строят коммунизм, строят великий Китай. А это, извините, это же императоры строили. Это же совсем другое дело. Но там подмена тезиса тоже никто не заметил. Так что, наверное, измы кончились. Но, конечно, будут еще идеологии. Эти идеологии, конечно, мессианский компонент будут использовать, я в этом уверен. Другой вопрос - мы не знаем, какими путями, мы же не Гонорий, мы не знаем, какими путями пойдет духовное развитие человечества. Я думаю, что новых религий мы не увидим. Мне так кажется. А вот новые идеологии во множестве, и вот они будут на мессианском компоненте, как и на других религиозных, замешаны. Леонид Александрович, ну, вот в конце прошлого года там было вот этих самозваных мессий. Да. А вот в наше время сколько развелось от Грабового до Марии Дэви Христос? Есть такая. Миссионизм существует в современном мире в таких формах, ну, скажем, легализованных. Например, Хабад, еврейское движение. Да, да. Я вам рассказывал, Одья Нерсон. Ну, я об этом говорил, да, на одной из последних лекций. Мессия помер, да, среди нас, слава богу, да. И как-то вот не пришел назад. Но ждут же. Ждут, но все меньше, но все меньше, да. Поначалу, когда он помер, был экстаз, народ ночевал на могиле, но как-то задержался, да. Значит, среди иудеев со смертью Шнеерсона даже в Хабане, самом интеллектуальном движении, вопли о Мессии прекратились. Ну, это еще время мало прошло. Прекратились. Должны хоть немножко, они все-таки его ждут. Прекратились. Все, уже никто, уже никто никого не ждет, как и уже никто никуда не идет, да. [смех] Да. Знаете анекдот, да? Кто-то идет - все, никто никуда не идет. [смеется] Среди христиан возникают, но это именно самозваные, и, конечно, от них истеблишмент тут же отрекается. Из известных, ну, вот пензенские затворники. Ну, те-то от души. Ну, все от души. В Америке был такой парень от души, это Давид Кореш. Да, да. Ну, вот он считал себя Мессией и воплощением царя Давида. Но он, конечно, был, с нашей точки зрения, безумен вполне. Потом возникают мессианские секты, уводящие людей за собой и говорящие о том, что чтобы воссоединиться с абсолютом, нужно покончить с собой самоубийством. Такие есть сейчас. В Америке же с ними не боролись. Ну, как бы в рамках терпимости религиозной и свободы вероисповедания, как бы и хрен с ним, да? И их распло-- расплодилось. Сейчас гораздо жестче, гораздо жестче. Я вам рассказывал, да, про свою коллегу Бренду Брэшер. Кто нет? Ну, есть такая, да, с которой там мы сотрудничали на предмет выявления экстремизма, в том числе там в Израиле перед двухтысячным годом, когда был этот синдром фен де сьель, и народ валом валил в Израиль, там полиция стояла на ушах. А эта Бренда, она, кстати, была консультантом ФБР именно после вот этого сокрушительного провала с Давидом Корешем, когда с ним переговаривались не психологи, которые на одном языке бы с ним говорили, не религиоведы, а человек из ФБР. И как только он сказал капитану ФБР о том, что я ангел, со мной только что говорил царь Давид, тот сказал: все ясно, вперед на штурм. И там положили кучу народа. И они извлекли уроки. Значит, стали тонко работать с этими людьми. Многих посадили в сумасшедшие дома, многих в тюрьмы. Оказалось, что есть сумасшедшие, есть шарлатаны. Шарлатанов большинство, но есть и сумасшедшие. И число таких случаев уменьшилось. А вы помните, да, был целый такой период, да, когда- Вот, вот я хочу сказать, что их- Каждый год. Было же, да, прям как грибы вдруг, вернее, пузыри пошли, пошли, пошли, пошли. А потому что их с ними не боролись, ну как сорняк. И в разных странах, не только, не только в Штатах. В основном. Америка очень религиозная страна, в Европе этого на порядок меньше. В основном это Америка, Соединенные Штаты. Есть такое брожение в Америке Южной, Латинской, но, конечно, несопоставимо меньше, потому что Америка в целом как континент гораздо религиознее Европы, несравненно. В Европе круп-- крупных мессианских движений в нынешней обуржуазившейся и одряхлевшей Европе Западной представить себе нельзя. Нет такого градуса веры. В России, ну, наверное, но это будет на уровне затворников, и все будут смеяться, и никто не будет принимать всерьез, за ними никто не пойдет. А арабы? Арабы верят в Махди, но там это тоже истеблишмент пресекает, переводя это в иную плоскость, в плоскость джихада. Ты не жди Мессию, ты сейчас умри за Аллаха, соверши джихад. Джаххада, как они говорят, да? Возьми взрывчатку, возьми винтовку, убей жида, убей крестоносца, так они называют любых западных, да? Пойди сделай что-нибудь во имя Аллаха. Что ты ждешь? Пока ты будешь ждать, так неверные все захватят. Они вот в этом, в этой плоскости говорят. Поэтому там это не принимает таких экстатических форм, да? То есть- Снизились мессианские ожидания. Э, почему это еще тогда было вот в восьмидесятых годах? Потому что приближался, наконец, э, millennium, да. Конечно, перед концом столетия, тысячелетия этого гораздо больше, чем сейчас, когда все только начинается, да. Сейчас этого будет, э, несопоставимо меньше, чем в восьмидесятых, девяностых годах, когда- Двенадцатый год назначен. Ну, двенадцать, сейчас уже пишут, что майя не о том говорили. Да это и не майя вовсе, это была не Майя, а Лена. А если присмотреться, так и вообще Таня или там Юля. Да. А Юля девушка хорошая, ни о каком конце света она не говорила. А можно такой вопрос из разряда адвокат дьявола: почему, а, вот, э, столько лекции, столько времени, а, потрачено на рассказы, обсуждения мессианских идей? А потому что они живы до сих пор. Вот скажем- Почему это важно? Я думаю, важно для того, чтобы, во-первых, как мне какая прививка, никогда же не знаешь, кто заболеет. Вы-то нет. [смех] На пакистанскую разведку. А в Москве нету пакистанской разведки? На пакистанскую протестантскую разведку, да. Иришечка, я вам скажу так, э, с самурайской прямотой: среди моих знакомых многие люди поехали крышей. Да? Да. И на почве- После ваших лекций? Нет, как раз без них, да, без. Потому что после прививки вероятность сдохнуть больше, а заболеть никакой. [смех] Это я вам как доктор говорю. Как я патологоана-- а, в смысле этот я. ЛОР, я врач, да. Э, назовите меня проктолог просто. Что за бре-- притворитесь. Да, вот это лучше. [смех] Видите ли, поехали крышей на иудаизме. Да, на иудаизме многие мои знакомые, парни и девки, поехали на православии. Здесь в основном девки, хотя есть и мужики. Некоторые стали рьяными свидетелями Иеговы. Это, по-моему, вообще полная умственная деградация. Но, однако, и это я наблюдал. И причем среди своих, ну, может быть, не друзей, но знакомых. Среди всяких сект, вот это new age множество людей поехало на Индии и сгинуло для человечества. Я это наблюдаю. И я вам скажу так: я же крепко пьющий был парень. И естественно, среди моих знакомых многие спились, и это как бы понятно, да. Так вот, я когда сравниваю, что нанесло больший ущерб, то я вам скажу, что на почве съезжания крыши на религиозной, э, тематике я потерял больше людей, чем на почве бухла. Хотя считается, что водка — это страшный зеленый змий. Вот такое дело. Поэтому это как бы не пустые вещи. Я видел, как у людей меняется психика очень быстро, очень быстро. А она меняется-- ну, мне вот ваше мнение интересно как бы. Вы считаете, что она меняется в лучшую, в худшую, в другую сторону, вверх, вниз, как вот? Оно в другую однозначно. С моей точки зрения, с моей мышиной, в худшую. Они-то считают наоборот. То есть это происходит всегда по одному сценарию. Человек узрел истину, которую мы, пребывающие во тьме, еще не видим, и он считает своим долгом до нас ее донести. То есть сбывается худшее проклятие индийских мудрецов, да. Иди за тем, кто ищет истину. Беги от того, кто говорит, что ее нашел. Вот они ее нашли, и теперь труба. И они начинают вещать, а не говорить, да, пропадает критика, пропадает юмор, пропадает взгляд на себя со стороны. Ну и дальше уже все по тексту. Но это уже дальше метастаз пошел. А от этого, а от этого излечивается со временем? Я не бачив такого. Кажуть, що є таке, але я не бачив такого. Я думаю, что нет. Ну, то есть теоретически от наркомании же можно излечиться. Если не надоедает, может быть, это просто как некое, ну, такое увлечение, как вот- Вот я даже не знаю, что это есть. Я это изучаю всю, всю жизнь, да. Я не понимаю, что. То есть как бы я понимаю, что это, я не понимаю, это, это обратимо или необратимо. Знаете что, я вам предупрежу. Ну-ка, прощай. Самый, э, вот с теми, кто уже туда ушел, тот не возвращается. Ну, я же как бы вот среди, ну, как человек, если, да, занимается там, например, гонками автомобильными, он вам все расскажет про опасности, которые подстерегают тех, кто участвует в ралли, да, или лиходей, да. Вот я вот наоборот, участвовал в такого рода аспекте человеческой деятельности, поэтому я хорошо знаю. Был семинар по сути философии еще в Совдепии. Я там читал курсец, там про опровержение, там, иконописного канона с Валеркой Дремотом, всякую фигню. А был там мужичок, который читал довольно такой, как казался мне умный, критичный, остро-- такое у него ученое остроумие, такая язвительная усмешка. Меньше всего подумаешь, что вот это он заразится, да, и станет носорогом. Он читал спецсеминар там по книге Джеймса "Религиозный опыт". Ну, такая классика, такой Фрейд в этом, да, аспекте. И так он хорошо об этом говорил. Он как бы так тонко анализировал, что там чувствует человек при прикосновении к иконе, там тактильный голод, да, при прикосновении. Множество таких тонких наблюдений. И что же? И вот он поехал на самом таком простецком, тупорылом, посконном православии, самом примитивном. Оно же разное бывает, да. Что послужило? Откуда я знаю? Он говорит, что ангел, голос услышал. А я же- Он пил вместе с вами? К сожалению, он пил отдельно, иначе я б следил бы за диетой. Нет, алкогольные психозы, они другие. Э, эти я тоже хорошо их знаю, клинику. Но у вас не возвращался никто оттуда, да? Нет. Есть ли жизнь после русской- Из бухла возвращались, возвращались те, кто, скажем, такой алкоголизм по Довлатовскому типу, когда человек от первой легко откажется, но после первой как самосвал без тормозов. Вот этих еще можно было уговаривать не пить первую, да, не пить первую. Вот таких я видел вернувшихся. Ну, вот они как бы, да, волевым усилием, вот они со смехом отказываются от первой нормальной. У них нет, они не запойные. Но вот если он выпил две, тогда труба, все. То есть он пока не выжрет дозу, он не успокоится. Так, э, но все-таки таких удается вернуть. Кто начал пить запойно, тот пропал. А вот на религиозной почве, я думаю, нет. То есть там, видимо, значительно глубо-- более глубокие происходят изменения в психике. И, конечно, все эти люди говорят о мессианских временах. Ну, все. Кто пропал на этой почве, да, не знаю, кто там может быть, тот, кто верит из дому, тот как раз нет, потому что он как-то вырос более нормальный, в менее экстатической обстановке. А эти ну, просто все поголовно: и евреи, и христиане, и иеговисты - все говорят: "Покайся, пришли последние времена. Чем ты занимаешься? Ты же слуга сатаны". Я говорю: "Нет, я не слуга, я сам он и есть". Я господин Оголение. И тут они, осеняя себя разнообразными знаками, убегают за портвейном, да. [смех] Вот таким путем. И это довольно-таки тема грустная. Вообще я видел людей, которые, э, ну, незнакомых моих, а просто там как-то опосредованно, которые ударялись в этот самый Хабад и в кришнаитство, и в индийские всякие штуки, и в иеговизм. И это тяжело и горько, мы их потеряли. Причем мы потеряли лучших. Не говно, которое идет к наркоманам, это ж, ну, они сдохнут, и о них нечего жалеть. Они не должны быть в естественном отборе представлены, да? А тут такие вот, да, духовные ребята- Потому что люди искали, вот они ищут- Вот прекрасно. И зашли на минное поле. То есть те, кто не искал, те там и утонули в своем болоте пьяном, наркотическом. И хрен с ними, кто будет жалеть о них? А эти-то искали и в поисках зашли на минное поле. Вот в чем ужас. Поэтомууу эта тема, это гораздо, скажем, актуальнее, чем, например, разговоры о дьяволе. Ну кто к дьяволу будет всерьез? Тут все с шутками, прибаутками, потому что дьявол уже объект для сме-смехуечков, да? А Мессия - нет. И эта идея жива. И я не говорю, что идея дурная, но она легко сводит с ума, она легко сводит с ума. Ну как умный человек на это поведется? А тут дело не в уме, моя дорогая Анечка. Тут это как любовь. А о любви ж знаете, как у Пташки: "Крикнул- И тут нос какой-то, не знаю, какие-то объяснения же должны быть, хотя бы умыслить. Тут дело в каких-то душевных склонностях, которые мы недостаточно хорошо знаем. Вообще, э, портрет религиозного человека духовный я имею в виду, да, психологический, ведь даже великие писатели не дали. Я думаю, русская литература, я имею право так считать, одна из величайших в мире, да? В смысле психологическом, я имею в виду не Донцову, но Лесков, Достоевский, Толстой, Чехов. Ну, я думаю, что нам хватит на первое время. Это были великие психологи. Но у кого из них есть достоверный портрет религиозных переживаний? Вот назовите мне. Достоевский. Да нету ничего. Нету ничего, все болезненно. Толстой Николай Николаевич, а то- А у кого? Вот кто? Он сам пытался. Ну, сам он пытался. А вот нет, единственное, что это вот масон Пьер Безухов. Вот там вот хорошо написано, но это не совсем то. Нет, ну Пьер Безухов- Ну, это же пой-- это ж чистая конструкция умственная. А вот как, как действует ушибленный религией человек? Они не знают. Вот у Лескова только старообрядцы, но они с таким каким-то, с такой издевкой, эээ, изображены немножко, да? Вот печерские антики все эти. Хотя он же писал о религиозных и с сочувствием, да, в этом памфалоне, но там есть неуловимый, неуловимый авторский, авторский стеб, да. Конечно, он, он не вот, он это не-не разделяет, он их любит. Он их жалеет. Он их жалеет, и он призывает к ним присмотреться. Но он, но он не разделяет. Но про памфалона, да, ну куда? Конечно, нет, даже Лесков, хотя он их лучше всего понимал. И соборяне. Вот в соборянах, может быть, этот верующий, сомневающийся, этот священник - идеал Лескова. Но вот нету, потому что, я думаю, человек рефлектирующий не в уме, а в спос-- дело в склонности к анализу, не ударится в это. И мы, может, не ударим. Может, мы уже привиты, потому что мы пытаемся анализировать. А здесь нужно перестать анализировать, принять все целиком, как есть, да. Поверить в все. Ну как может умный человек поверить и все? Это же, это глупо. [смеется] Мы это видим. Гордыни и неверия- Потому что им лучше, чем тем, которые- Да, мы страшные грешники с точки зрения любой религиозной, любой религиозной системы. Да, абсолютно, абсолютно. Мы же от них схож. Конечно, безусловно. Потому что, во-первых, сомнения, во-вторых, гордыня. Вот кого смещает злобный бес, да, неверие в праведных, праведность небес. Попытка своим хилым умом понять божественную истину и писания святых отец. За это отрывают всех у шец. Вот мы это все и делаем. Но это путь людей анализирующих. Они как бы, конечно, в эпоху господства тоталитарных доктрин, не обязательно религиозных, тоталитарных, светских, да, при совдепии это были первые враги, это были первые враги. Мы бы так не собрались в эпоху католицизма и не собрались бы в совдепии, там, не говоря о более суровых режимах. То есть сейчас, конечно, режим гораздо более вегетарианский и уж конечно, без всякого идеологического диктата, это уж точно, да? Но видите, тоже не знаешь. Вот человек тебе кажется способным к анализу, а то на раз [стучит пальцами] - и мы с тобой вдвоем предполагаем жить, и вдруг как раз умрем. Так что все не так в людях, как нам кажется. Мы плохо знаем людей, плохо мы их знаем. Тот, от кого наименее всего ожидаешь. Да. И это обидно. Поэтому о мессианстве как бы я вам рассказал и со стебом, со своими обычными этими прибамбасами и футочками фельдфебельскими, и с примерами. Ну, у меня не было задачи, так сказать, вас привить в медицинском смысле? Нет, конечно. Но я рассказываю среди прочего и о некоторых опасностях, которые могут на этом пути человека ищущего, ищущего подстерегать. А эта опасность реальная, потому что, ну, в дьявола сложно поверить нынешнему человеку, в Мессию и в идеи, которые идут мессианским путем гораздо легче, потому что это путь к избавлению, это путь к избавлению. И человек ищет именно смысл, цель жизни. Да. Для че-- куда ему свою жизнь? Позови меня в даль светлую. Позови меня в даль светлую. Вот и они уходят в даль светлую. Это правда. Но все религии, основанные, помните, я вам цитировал Дхаммападу, да, в переводе Татьяны Николаевны Елизаренко. Стишочек помните из Дхаммапады, да? Ты путь к спасению укажи. В моих глазах сплошной туман. Скажи, что есть за смертью жизнь, как Ганг впадает в океан. Человек обращается к божеству. Ганг - огромная река, ну, это наша жизнь, да, метафора. А что такое океан по сравнению даже с самой огромной, полноводной и великой рекой? То есть люди так смотрят на это дело, да, и правильно смотрят. Другой вопрос, что тут вот как бы ложные пути, они во множестве, и они могут человека увести, ну, на тот путь, который мне кажется ложным. Но мне Бог за это вот, за все мои, так сказать, потуги, он не дал возможности поверить так слепо, как я, может быть, хотел бы. Ну, мне хотелось. Как говорил Жванецкий: "Жалко, что я не буду женщиной. Интересно, что они чувствуют?" [смех] И где-то прав. Да, такой был кадр у римлян, такой Тересий. Ему очень хотелось узнать, а что чувствуют женщины. Причем не когда они готовят ужин, а совсем в других ситуациях. И он, будучи мужчиной и хорошо зная, что чувствуют мужчины, попросил у богов соизволения побыть женщиной и побыл. И ощутил. И что с ним случилось после этого? Что с ним случилось? Не вернулся. Он ослеп, ослеп, ослеп. Кто видит то, что ему не положено видеть, тот слепнет. Да что такое? Да, такое интересное имя. Я даже не знаю. Тересий? Да, Тересий, да. Он предупредил об этом? Нет, нет. [смех] В договоре контракте у него было написано. Нет. Это самое легкое, что с ним могло произойти. А боги не предупреждают. Боги дают человеку то, что он хочет. То есть всегда ведь что худшее может сделать, могут сделать боги для людей по античному представлению? Сделать то, что они просят, да? Как просила одна из женщин у Аполлона: сделай моих детей счастливыми. Он сказал: пожалуйста, и всех их умертвил. Они не будут знать несчастья, они уже будут теперь счастливы. Они не успели ничего почувствовать и узнать, да? Можно ж так. Правильно формулировать свои желания. Техническое, техническое задание, да, чтобы доставал, там, да, этот мужской анекдот, который, оказывается, знают и женщины. Не они ли его и придумали? Да, именно так. То есть худшее, что могут сделать боги для человека, это сделать то, о чем он просит, воплотить его желание. А они никогда не предупреждают, каковы будут последствия. И вообще, когда показывают боги или Бог то, что человек хочет видеть, а Бог говорит: тебе не надо смотреть, то для человека это кончается очень плохо. Но он видит. Но кончается плохо, но видит. Но кончается плохо, но видит. А кончается плохо. Но хотел видеть. Но хотел и увидел. Но кон-- вот так. Поэтому вот есть потрясающий момент в Библии. Хотите, разберем с вами отдельно? Возьмете как-нибудь с собой книжечки, чтобы каждый следил за текстом. А, это знаменитая глава "Балак". Потрясающий текст, где про Валамову ослицу, которую они с хреном наговорили. Сколько вы вот обещали? Ох, так я же оженица, так что страшного? Вот именно. Сколько этих... Даже, даже, даже больше, мы толпа. Осчастливленных, да, Галочкин, да. И мы с вами, хотите, разберем, да? Там вот когда Балам, Балам по-русски Валам, да, Валам по-русски? Валам? Ну, Валам. Он же хочет посмотреть. Покажи мне! А Бог говорит: а не надо. Ну, покажи, вот кто такие, да, эти избранники твои? Вот так мог Валам сказать Богу. А ты что, старик, оглох? Я не слышите, Господи. [смех] Вот. Ну, в общем, и Бог, который любит его как никого, говорит: ну хорошо, иди. И тот видит совсем не то, что ожидает увидеть. Это полностью переворачивает его представление, и после этого остается только умереть, как бы ему не для чего жить больше. Очень интересная штука, одна из глубочайших и умнейших частей Библии. Такая, вставной такой эпизодец. Вот эта глава про Балама, Валаама и все, что с ним связано. Я даже спецкурсик читал такой по этому поводу в университете. Ну, мы с вами курсика не будем, а хотите, там пару глав разберем, вернее, пару занятий разберем главу, да, таким путем. Ну да ладно. Миссионизм жив и будет жить. И вы увидите, кто помоложе, так огого. Придете на могилку к дяде и скажете: дядя, вы были правы, потому что все это будет повторяться и повторяться в самых разных и неожиданных формах. Мы не можем себе даже представить, в каких. Непременно. Я хочу вам сказать, что тот человек, который возникнет на волне нынешнего российского национализма, нет никаких сомнений, что следующий лидер будет из националистов, он наверняка будет мессианские идеи выдвигать, идеи спасения не только русской нации, но и всей России, а там и всего человечества от скверны и так далее. Да. Это будет написано религией, вы считаете? На каких-то религиозных компонентах да. Возможно, будет проклятие православию нынешнему, опора на православие огненное. Какое-то такое, да, да, такое яростное мистическое на какого-нибудь епископа Анадырского или еще каких-то неизвестных нам. Но все это, так сказать, бродит и, эээ, все-- понятно, что никто из лидеров нынешних никуда не годится ни в дугу, ни в Красную армию. То есть вообще никуда. И будут другие люди, о которых мы, может быть, сейчас и не знаем вовсе ничего. Вот когда они придут, любопытно будет проследить, какую долю в их речах, в их мировоззрении, в их призывах будут занимать мессианские элементы. Мне кажется, что очень большие. И это же будет подниматься на щит, я думаю, и в Америке, что Америка совершенно мессианская страна. Они сейчас мессианские, они сейчас- Безусловно, они верят- Мир спасают. Да, постоянно причем с идеакального упорством. Они себя спа-- ну а это же их миссия, это их миссия. Mission, да, mission impossible. У нас есть mission, у нас есть vision, у нас erection и pollution. Да, да, это четыре стадии, да. Да, без двух последних еще, но без двух первых никак. Да, это сто пудов, да. Это обязательно. Это я всегда дразнил своих американских друзей насчет mission, да. А страна так создавалась, так создавалась страна на масонской, на масонской идее мессианства. Но благодаря этому все ее успехи. Если Америка, да, чего не дай бог- Если не дай бог- Перестала бы верить- Начнет пускать голову в песок, вот тогда- Нет, абсолютно, да, абсолютно. Им это как раз не грозит, и они-то как раз будут идти вперед. Вот. Насчет остальных регионов, бог его знает, может быть, из Бразилии какой мессия придет, там, с мячиком футбольным. Фиг его знает. Все может быть, все может быть. Но эта идея, конечно, она не умерла, она еще очень даже скажется именно на уровне идеологии. А будут ли религии одряхлевшие что-нибудь такое говорить? Как мне кажется, нет. Как мне кажется, нет. Они будут к этой теме относиться осторожно. Нынешние религии - это системы абсолютно обрюзгшие. Все, что они хотят, чтобы их никто не трогал и дали им дожить при их Мерседесах, джипах, огородиках, поместьях. Это касается православной церкви, прежде всего, католической во многом, ну, кроме пассионарной части очень небольшой там, и даже протестантов, и даже протестантов. То есть они заинтересованы в статус-кво, в стабильности. А если это есть, а мессианизм - это же всего, это же перемена радикальная, это революция, это с ног на голову. Но они же заинтересованы, чтобы было вниз тормашками, а не вверх тормашками, да? Почему вы говорите дожить? Они что, вот, у нас доживут до дня такого конца религии как явлению? Все на свете смертно, эээ, Анечка, кроме нашей с вами любви. [смех] Все на свете, все на свете смертно, моя дорогая. Увы, увы. Все, что родилось когда-то, это прерогатива. Ну а как это может так произойти? Ну, например, мессианство, как оно может- Ну как язычество? Взяло и пум. Хотя язычество до сих пор где-то живет. Как Римская империя, она ж тоже казалась, да, вечной? Она казалась вечной, а египетская религия казалась египтянам: боже ты мой, и куда же она делась, да? Переродилась. Не, она вымерла, как она вымерла, ее нет. Ну кто в нее поверит? Это все- Там единый Бог был, в общем-то. Но! Единый Бог. Там было такое единобожие самое махровое. Поли-политеизм и идобожие самое махровое. Все религиозные системы казались себе незыблемыми и непокобелимыми. Но час бьет для любой системы, просто у всех разный временной лаг. У человека, там, сто лет. У религии, конечно, дольше, но все, что родилось когда-нибудь, увы. Они, конечно, все религии переживают эпоху упадка. Безусловно. Насколько он затянется, посмотрим. Но даже ислам- Новое же должно появляться тогда. Что значит должно? Кому должно? Никому, просто оно само по себе. А само по себе ничего не бывает. Взамен. Вот взамен — это в том случае, когда нечто идет кому-то на смену и что-то разрушает. Так коммунизм шел на смену- Христианству. Традиционным русским ценностям, например, православию. Не всему христианству, православию или, там, русскому общинному укладу. Так христианство шло на смену античному укладу. А бывает, ничего на смену не идет. Ну вот просто так вот рухнуло нафиг и все. Зачем ампутировать, когда само отвалится? Ну, христианство и римские, эээ, боги, в общем-то, можно где-то сравнить. Один Бог главный. И если в христианстве это всякие- Апостолы. Апостолы, то там- Нет, Анечка, это принципиально разные системы. Нет, нет. И, конечно, христианство погу-погубило Рим, как писал Момзен, а потом любимец наш Паскаль Кеньяр. Ты почитай его про это в записке на табличках. Ой, такая, такая похвала христианства в хорошие времена отец Игнатий сжег бы его прямо в собственном хворосте. Конечно, христианство погубило Рим, разложило изнутри. Нет, оно абсолютно не сопоставимо с римскими понятиями. Никак, никак не коррелирует. Когда что-то идет на смену, оно, это что-то должно о себе заявить. Вот мы идем на смену, это что-то должно родиться, мы должны его видеть, мы не можем его не видеть, да? А где оно сейчас? Я его не наблюдаю. Наблюдаете? Скажите, что, по-вашему, есть то новое, что сменит, ну, скажем, Европу, находящуюся в закате, или там, скажем, традиционный уклад жизни Индии и Китая? Такого что-то не наблюдается. Как-то оно, может, и зреет- Возникнет. А? Ислам просто Ислам хочет этого, но он не получит. Ислам по большому счету- Это то же самое, конечно, только гораздо в ухудшенном варварском варианте. Жестоко, как ультраправый ислам. Да, но идея та же самая, ислам- Ислам это не- Просто говорю, что она более пассионарная. Она более пассионарная, безусловно. Они будут пытаться, будут воевать, будут лезть, да. Мне кажется, они получат по мозгам, как они не раз получали. Ислам же не один раз это пытался уже все сделать и каждый раз по мозгам получал. Какие-то локальные победы будут. Но тут ведь ислам же как стоит вопрос? Не о замене одной цивилизации другой, а об уничтожении одной цивилизации другой. То есть это будет борьба кто кого. А кто кого? Ну, конечно, теоретически есть шансы у ислама, разумеется. Но я думаю, цивилизация победит варварство. Запад победит ислам. Если так встанет вопрос, да, кто кого. Ну а проблем западной цивилизации это не решит, что западная цивилизация на исходе, на излете, и она загнивает независимо от того, даст она исламу по морде или нет. Она не может объединиться и получить импульс именно против, в борьбе против ислама. А она не единая, она не осознает, не все осознают ислам как угрозу. Путин- А если она, если ислам вот настолько себя проявит, что, что Европа осознает, что вот он- Европа утратила пассионарность полностью. Это дряхлая старческая, но мы старика не упрекаем, что он уже не бегает за девками, не служит в армии, не занимается альпинизмом. Ну, дай Бог до сортира доковылять, да. Европа уже дай Бог, чтобы вот это без мочеприемника. Какая уже война? Какая, кто из них поднимет меч? Это все давно в прошлом. Европа истребила за девятнадцатый век миллионов пять лучших своих сынов в войнах, а за двадцатый век миллионов пятьдесят. То есть полная самокастрация. Ну а им вынужденная. Это неважно. Это полностью описывается схемой Гумилева. Цивилизация вошла в такую фазу, когда она сама себя истребляет, она истребляет свой пассионарный потенциал. Это же- Россия то же самое. Ну, абсолютно. Россия часть Европы, разуме-- это мало кому бы что-то хотелось, но Россия часть Европы, восточная окраина Европы. Да, и Россия ведется точно по-европейски. То же самое было в России, конечно. Это же не была война с исламом, с Китаем. Нет, это они между собой и все лучшее поистребили. А кто остался? Тот, кто остался, они-не-не ничего не противопоставит исламу. Исламу может противопоставить нечто Китай, Южная Америка и Северная Америка. Ну, Африка, не будем считать их. Ну, опять Китай. Вот от этой древней цивилизации через почти упадок и опять пошло вверх. Но Китай идет за пределы своих границ. Ну, государство идет. Да. Но- Нет, ну вот Китай, он, как правило, Китай ведь не ставил, ну, скажем так, практически никогда за свою историю пассионерской деятельности захвата и покорения всего мира. Он ставил цель ограждения себя как Поднебесной, и чтобы эти воющие, пахнущие козлами чужеродцы ногой сюда ступить не смогли и в глазах моих вообще на них не смотреть. Это в том случае, Иришечка, если у них- Даже сожгли свой флот. Да, сожгли при Чжан Цзюнь, да, чтобы не плавали. Чтобы не плавали. Разные периоды были у Китая. Когда Китай дотягивался до варваров, то он говорил, что варвары должны принадлежать знамени Желтого дракона. Когда варвары били Китай, Китай говорил: "Мы отгородимся, чтобы эти вонючие парны не лезли". Но им хватает своего. Они возьмут, но они не будут уничтожать чужой цивилизации. Они как-то там растворят куски. Но Китай не представляет угрозы ни для американской, ни для европейской цивилизации. Согласна. Ни малейшей. Ислам представляет. Я вам, хотите, я перешлю Галочке замечательную проповедь лондонского имама. Реальную, живую, да. Чудные слова. И вот многое встанет на свои места. Это то, что человек говорит абсолютно открыто, и его даже никто не думает привлекать к ответственности. Ну, почитаете это все, будет говорить само за себя. Ислам - это угроза. Но кто может противостоять? Россия с такими речами Путина, видимо, нет. Я надеюсь- Не с речами Путина. Путин может быть что угодно. Мне кажется, что нет пассионарности в народе. Я тоже ее особо не наблюдаю. Я вижу, как сейчас служат в армии. Поэтому Путин такой говорит, вы правильно говорите. Вы понимаете, на Манежной, да. Призывать на борьбу с исламом кого? Вас, меня, Василия? Я еще чек- Я еще [смеется] Нет, если, если потренироваться в стрельбе, человек шесть я уложу. Манежные люди - это люди импульса. Они не пойдут, они не пойдут. Кроме того, вы представляете манежных людей в армии. Пассионарность - это способность поставить свои интересы на службу интересам более высоким: страны, религии, там, Бога. Абстрактным, не конкретным. Да, вполне абстрактным. Вот с чего начинается родина. Люди с Манежной не пойдут служить в армию, не прослужат там ни одного дня. Как они будут служить, вы можете все, Вася, легко представить. Вот те будут солдатики, да. Да, те будут солдатики. Поэтому, конечно, их легко побьет регулярная армия любая. А вот у ислама нет проблемы с призывом, и они призываются, и они служат. Ну, хреновой армии, в смысле по вооружению. Да, воюют они не очень, ну, как их учат, но пассионарно воюют. Вопрос не столько даже к пассионарности, а к носителях этой пассионарности. Потому что западная цивилизация, ну, Россия которая входит, у нее с рождаемостью, вы говорите, у них некоторые затруднения. Не то что затруднения, они выходят- Каждое новое поколение в геометрической прогрессии сокращается. Сокращается. Идеи не экономят. Абсолютно, да. В этом плане закат Европы наступил. В наше время я вот посмотрю, даже не количество берется, а качество. Понимаете, тебя может быть много, но если ты бестолков в своих миллионах, да, то, в общем-то, сейчас уже не количественный критерий важен. Нет, как раз есть теория о том, что те страны, где много молодежи, как раз вот пассионарность у них гораздо лучше. И там выше национализм и так далее. Да. Это вот все Палестина- Тунис. Тунис. Алжир, да. Эти ребята большую опасность представляют. Тут ведь смотрите, какие есть сценарии. Ну, кратенько, да, две минутки, Ирочка, пока нас не шугнули. А-а-а Ислам ведь как ставил вопрос? Одиннадцатое сентября произошло как, э, объявление Западу войны с намерением войну эту быстро выиграть. Это был блицкриг, как они планировали, да? Они искренне считали, что Америка - это страна зажравшихся пузатых импотентов, которые тут же рухнут, испугаются, приползут. А вместо этого Америка врезала, а потом сказала: "Блин, немножко не туда. А давайте теперь туда". [смех] Нора между ведера! То есть вот они поняли о том, что это не те ребята. И жив ковбойский дух: сначала открываем, потом считаем, да. Сначала стреляем, потом разбираемся куда. А, и Америка не такая страна, как они думали и как они рисовали в своих комиксах идиотских. Зато Европа такая оказалась. Ислам ведь как хотел? Пока не изобрели альтернативу нефти, которая убьет ислам окончательно, ничего другого они делать не умеют. То есть они сидят на трубе, как и мы. Э, до этих пор нужно поставить Запад в ситуацию шантажа: без нефти все, без газа все, не знаю. Закончится, будет паралич экономики. Э, на это был расчет, но он пока не оправдывается. Значит, надо или начинать сейчас активную фазу войны, ну, например, Иран с Израилем или там, я не знаю, какая-нибудь Аль-Каида полумифическая с Европой и Америкой. Но это чревато, потому что раздолбают опять, раздолбают- А через пятьдесят лет? Через пятьдесят лет, я думаю, изобретут альтернативу нефти. Они боятся- Ради желанного. Они боятся каждого года. Каждый год может быть для них последний. Шантаж Европы- Потому они так торопятся. Шантаж может работать сейчас, пока без нефти все рухнет на-- через неделю. Чем больше тебя шантажируют, тем больше ты будешь искать способов, как бы сойти с этого и придумать альтернативу- Конечно, естественно, естественно. Уже сланцевый газ, который завтра поставит Россию в камасутру. Развиваться начнет зато Россия. Дай то-- дай то Бог, дай то Бог. Но у ислама нет таких альтернатив. Они, слава Богу, человека в космос не запускали. Ну как, обречен. Значит, берем за топоры и вперед. Нет, ну какие топоры? За топоры их пулеметами выкосят на хрен. Ну ладно. За топоры нет. Возможность должна быть внутренних перестроек, к чему исламская немногочисленная интеллигенция призывает, но ее голос почти не слышен. Это глас вопиющего в пустыне. Значит, или сейчас начинать, чтобы весь ислам поднялся и Запад сковырнул. Тогда все бы жили по шариату, не искали бы альтернативу нефти, так бы и жили. Ну, скатились бы в какое-то средневековье более-менее. Или исторически ислам обречен. Вот в такой они вилке находятся. Почему обречен? Ну потому что они стоят на нефти. Но они же без нефти там- Как без нефти? Что они без нефти? Они же бегали по пустыне, представляешь? Ну и куда себе пустыне? Вот и все. Так что вот для них вопрос, э, времени критичен. И они, э, будут, я думаю, пытаться форсировать. Я так думаю. А, но- Сейчас не всем хватит. Форсировать боязно, потому что полу-получат крепко. И причем получат они не так, как они ожидали. Они же как ожидали? Что Израиль вместе с Америкой будет бомбить Иран. Они понакупили комплексов, э, два корабля перехватили Arctic Sea, где эстонские пираты. То, что надо охренеть. [смех] Эстонские пираты, говорящие на иврите, это само по себе, это сюжет для Кафки. Это называется Кафка Корчагин. Охренеть, на! Они привезли этот, э, доказательство Медведеву, Путину, да. Короче, понавезли туда этих комплексов и думали: ну мы оборонимся от этих всех, э, орд, этих самолетов. А как их взяли? Их взяли компьютерным червем. Вот этот Stuxnet- Да, да, да. Который они никак не ожидали и никак, естественно, приготовиться не могли. Центрифуги все накрылись большими тазами. Станция в Бушере тоже. Теперь они хотят ее запустить. Их официально предупредили, что это будет Чернобыль, потому что система охлаждения наверняка выйдет из строя, потому что червь там сидит. [смех] Да, что сделать с этим червем? Трудно иранским ребятам придумать, потому что они полны религиозного духа. Но выдумать, как американцы с жидами на протяжении трех лет они думали и наконец червя запустили, к этому они не были готовы. То есть в чем ислам уязвим? Они всегда готовятся к прошлой войне. Они ожидали, что будут воевать с ними так, как раньше. А вот не так. К этому они-- до такого уровня компьютерной защищенности, ну где же им сразу? Да и кто им будет? Советский Союз, рухнувший? Белоруссия? Они сейчас белорусских наняли ребят. Ну, я ведь допускаю, что в Белоруссии есть какие-то крепкие парни, но я не думаю, что это круче израильских и американских. Не думаю. А уж по сопоставимости выделяемых средств это не звучит как расизм, да? А поскольку Иран ненавидят все, то понятно, что против Ирана объединились там и индийские, и израильские, американские ребята, там крепкие мозги. И они еще червячка там запустят, даже не сомневаться. Там их целое семейство. Ислам уязвим тем, что им можно эти западные ценности, там, по телевизору, условно говоря- Интернет. И они там- Интернет - главный враг ислама. Ну и нафиг этот ислам! Значит, лучше давайте на взрыв- Интернет и телевизор, да. Канал Al Jazeera, который запрещен, арабский канал, запрещен в Исламе-- в Иране. Хотя, казалось бы, он такой происламский, и он не, не антииранский совсем. Почему? Потому что там есть колоссальные куски рекламы потребительских товаров. А вон оно же нельзя, да, про сапоги. Вот это их и разрушит. Это их вот-- если их разлагать через куклу Барби, э, плюс червяк, это может, э, помочь избежать ядерной войны, э, которой никому бы не хотелось. И в этом смысле не дойдет до прямой конфронтации с исламом. Поэтому да, у них пассионарность, у них молодежь, у них все. Но войны не будет. А что будет? Вся их молодежь, вот эти все торо-- э, люди молодые, они, не найдя применения себе на родине, как в Тунисе сейчас- Они будут друг с другом. Это хорошо. Они будут там сунниты, шииты. О, это нам бы хотелось так. Иришечка, это нам бы хотелось так. Это пакистанские люди верят в это. Мы индийские разучители, да. Мы работаем над этим. Мы думаем, что эти ребята валом попрут в Европу. Они так- Ну конечно, найдут себе применение. Валом! Во все европейские страны, даже на нищую Украину. Э, и вот тут, значит, может начаться тихий Апокалипсис. Вот-вот. Да, вот это да. Депутаты парламента завершать его и решать вопрос. Решать вопрос — хорошее слово. Надо решать вопрос, да. Лучше окончательное решение вопроса. Решение east wall. Мои дорогие, э, значит, смотрите, у нас еще одно задание точно во вторник здесь. Да. А потом?
