А у нас рассказы о мессианстве. В прошлый раз мы, эээ, рассказывали про-- я вам рассказывал про Шабтая Цви, самого такого выдающегося из еврейских лжемессий, потрясшего весь мир до основания еврейский и христианский. И сегодня у нас очередь завершать, так сказать, средневековый рассказ о лжемессиях. У нас она уже останется в новом году. Завершение, так сказать, мессианства сегодня еврейском, христианском и мусульманском. А пока у нас еще один персонаж, очень любопытный и, может быть, малоизвестный из еврейской истории, которого зовут Яков Франк. Может быть, вы и не слыхали, но тут, видите, какая штука. В российских университетах, в советских даже и в-- на исторических факультетах история евреев не преподавалась вообще. То есть как бы, как бы, как в известном анекдоте, поп есть, а слова нет. Народ вроде был, а истории, значит, как бы у него не существовало. Они считались, эти евреи, как бы, э, входящими в состав тех государств, графств, там, королевств, царств, на территории которых жили. Что, конечно, неверно абсолютно. Но сейчас вот этот пробел так, эээ, устраняется немножко, поэтому ничего удивительного, что, скажем, о каких-то таких персонажах, типа Шабтая Цви даже, народ и интеллектуальная публика вроде вас не слыхали. Поэтому вы по этому поводу не переживайте особо. Но вот мы на то и собрались, чтобы у вас было представление об вот этих любопытных персонажах. В христианстве не могло быть такого количества мессианских движений, потому что объявить себя лжемессией означало сказать, что ты Иисус и второе пришествие наступило. Такие были лжехристы, но их, конечно, тут же отлавливала инквизиция, и наказание всегда было с-- необыкновенно суровым. Кроме того, народ не больно верил, потому что, ну, ожидали, как Спаситель сойдет со славой судить народы. Да, как сказано в Символе веры: "Яко же грядет со славою судить народы". А тут какой-то там оборванец, пусть даже и с горящими глазами. Поэтому это не очень прививалось. И в христианстве лжемессианские течения, они в основном были направлены на то, что вот ожидайте такого-то года, назначалась некая дата, тысяча, не помню, там, говорили, тысяча шестьсот шестьдесят шестой по понятной причине этот год был объявлен, там, годом зверя. Круглые даты, начало столетий. Вот эти даты объявлялись рубежными. И вот, значит, в них надо, э, Мессию ожидать. Это потом в девятнадцатом веке стали называть французские исследователи синдром fin de siècle, синдром конца столетия. Всегда к концу столетия, хотя датировки очень условные и деление на сто лет — это же, ну, пустяк, на самом деле, да? И датировки от Рождества Христова, как и все остальные датировки, они совершенно условные и к реальному потоку времени не имеют никакого отношения. Никакого. Я помню себя пацаном, я слушал там вот бой курантов, взрослые там целовались и пили шампанское, а я смотрел: сейчас должно все измениться. Наступил же Новый год. Сейчас все должно быть по-новому. Ничего по-новому не было. Все, как было. Потому что это условные даты, выдуманные людьми и обозначенные ими как какие-то вехи для, так сказать, членения времени на удобоваримые отрезки. Но вот оказалось, что я в неплохой компании. Народ верил целыми толпами в то, что определенные даты, магия дат, она распространяется на время. То есть люди как рассуждали? Не время идет вперед, и мы в его потоку увлечены, а мы оседлали время, придумав календарь и разделив время на отрезки: мелкие — секунды, минуты, крупные — дни, недели, месяцы, там, совсем большие — год, век. Мы тем самым над временем приобрели власть. Но никакой же власти мы не приобрели. Время течет по своим законам. Поэтому ждать в определенные даты каких-то событий — это так же точно разумно, как для меня тогда семи-восьмилетнего пацана, я еще даже не знал тогда об основах размножения. Вот как мало я был продвинут. Ни пестиков- Да никаких ни пестиков, ни-- веществ не подозревал об их существовании. Вот, и я думал, что все изменится с ударом часов. Это так же наивно. Поэтому две тысячи двенадцатый год, все остальные даты, относитесь к этому совершенно философски. Таких дат, мы знаем из истории, были десятки, если не сотни. И ничего не сбылось. А переломные события, которые случались в истории человечества, они совершенно не были как раз связаны с какими-то ожиданиями. Например, Великая Французская революция, которая изменила полностью лицо Европы, да? Никто ничего такого не предсказывал. А как раз в круглые годы и все ожидали, эти, так сказать, ожидания приобретали экстатический характер. Ничего особенного не случалось. Поэтому и вы расслабьтесь в ожидании двенадцатого года и понимайте, что всякая дата — не более чем условность. Вот в христианстве это было так в Европе, а вот в иудаизме — нет. Потому что краеугольный камень иудейской веры — это ожидание Мессии. Христиане сформулировали символ веры, который состоит из двенадцати членов, как вы помните, да? Первый, там, веруем во Бога единого, да? И который заканчивается словами: "Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века". Этот вопрос всегда задавали на уроках закона Божия в гимназиях. Какой из членов, то есть из частей Символа веры начинается со слова "чаю"? И всякий добрый гимназист говорил, что про чай там ничего не сказано. Чаю в смысле ожидаю, да? Э-э-э, евреи ответили на это тринадцатью своими постулатами веры, которые сформулировал Маймонид Рамбам. И они были другие, они не о том говорят, но они как бы должны быть, да, в доктрине. Ну что у других есть, и мы не хуже. И среди прочего, там есть фраза о том, что ани маамин бе-эмуна шелема бе-биат hamashiach. Я верю полной верой в приход Мессии, и хотя он задерживается, он же не может опоздать, он же начальство, он задерживается, но я жду его каждую секунду с чистым сердцем. Это сказал Рамбам, величайший мудрец в еврейской истории, эрудит, знаток греческой традиции, знаток арабского языка. На арабском, кстати, писал свои лучшие сочинения. Я не знаю, верил ли он сам. Потому что он был человек очень скептичный, но, предвидя разрушение, которое может рационализм нанести вере, он написал, например, сочинение Море Невухим - путеводитель заблудших или растерянных, как перевести, как раз для интеллектуалов адресовано. Вот вы, мол, запутались там в аристотелианской философии, в скептицизме. Так вот, знаете, все классно. Он пытался по-своему противоречия между разумом и верой снять, но принимал при этом всегда, конечно, прям-- э-э-э, первенство веры. И он великий умница, мудрец и скептик, и знаток разных всяких наук. Врачи, кстати, блестящие. Врачи вообще очень скептические люди. Они же понимают, как там все циркулирует. Про кишечник много знают. Когда человек много знает про кишечник, ему трудно объяснить про высокую метафизику, что он знает как бы принцип образования. Ну, в общем, да. А-а-а, он все хорошо знал. Для египетского султана написал специальное сочинение о том, как предотвратить рак прямой кишки. Ибо египетские султаны поколениями умирали от рака прямой кишки, обжирались, ели жирную и острую пищу. А, вот этот самый Рамбам со всеми его знаниями о прямой кишке сказал, что он при всем его интеллекте и эрудиции верит полной верой. Что уж тогда говорить про вас, как бы, да, говорит он своим оппонентам. Поэтому в иудаизме без мессианства было никуда. И надежда на Мессию, вера же без надежды не может быть. Любая религия, она основана на надежде. И вот мессианский компонент был абсолютно для иудаизма необходим. Да? Павел как говорил про христианство? Что если Христос не воскрес, то и вера наша тщетна. Христиане верят в воскресение и во Второе пришествие. Убери это. Что останется от религии? Только этический закон и втыкание свечей. Значит, иудаизм основан на надежде, что придут мессианские времена. Если это убрать, остается тоже только ритуальность мертвая и обрядность. Этого нельзя было допустить, потому что без надежды, да, все умирает. И вот я это к чему все говорю такое, э-э-э, предисловится? Чтобы вам стало понятно, мы же завершаем тему мессианства более менее, на чем это все основывалось. Это основывалось на неугасающем пламени человеческой надежды. Ни уютом, ни карманом мы живем самообманом, не посевом, не жнивьем, мы надеждою живем. Знаете такой стишок? Очень хороший. Ах, надежда, ах, надежда! Среди нас нет девушек с именем Надя? Жаль. Надежда, вера и любовь и между, между небом и землей вроде капли дождевой. Согласитесь, ведь никак нам не обойтись без этой капли, что приходит труд вершить в пору засухи души. На жестокосердной почве не растут уж это точно милосердия цветы и деревья доброты. Такой стишок, да? Про важность надежды. Она умирает последняя, вы знаете, да? Все уже умерли, она еще жива. Человеку свойственно надеяться, и мессианские надежды глушить можно было только определенное время. Это время было длительным для еврейской истории. Пятьсот лет некоторые народы столько и не думали прожить, но рано или поздно нужно было все равно начинать о Мессии говорить. И как только начали, тут же пошли лжемессианские движения, о которых мы на прошлом занятии говорили во множестве. Но в чем отличие сегодняшнего персонажа Якова Франка от остальных? Помните, я говорил вам, когда мы смотрим на лжемессию, всегда возникает вопрос: этот человек шарлатан и обманщик, манипулятор толпой или он искренне верит в свое предназначение? Вот есть четкий критерий: если человек готов умереть за свои убеждения, если он тонет в вод-- в море, которое, как он думает, перед ним расступится, если он вступает там с пятьюдесятью всадниками в сражение с войском пятитысячным и там его рубят в капусту, если он не бежит, а принимает смерть в застенке или там на плахе, то, конечно, он убежденный человек. Он заплатил жизнью за свои убеждения. Он верит в свое предназначение. Я думаю, ему легко умирать. Легче, во всяком случае, чем многим из нас, поскольку его греет сознание своей миссии. Другой вопрос, конечно, как только он попадает в руки врагов и ему грозит смерть, отступается большая часть его сподвижников, потому что, ну, во-первых, люди всегда идут за победителем, за побежденным редко кто идет, а во-вторых, Мессия же должен быть торжествующим. По иудейскому понятию Мессия не может быть унижен, растоптан. И вот эта вся, так сказать, метафизика христианская, из Исаии выросшая, вроде из еврейского пророка и потом так необыкновенно развита в христианской литературе, иудеев она особенно не волновала. Они полагали, что Мессия придет для торжества. А они для того, чтобы его расстреляли, убивали и мучили. И большинство лжемессий, безусловно, были людьми верующими. Там какая-то часть исчезла. Может быть, они, кстати говоря, и погибли, мы просто не знаем. Но, может быть, кто-то и сознательно спрыгнул, скрылся, но их число невелико. Но Франк совершенно однозначно был негодяй, манипулятор и шарлатан. Вот тут вы наконец оторветесь. Да, это никаких сомнений нет. Если про Шабтая еще могут быть вопросы, действительно он верил так в себя, позволил себя убедить этому Натану из Газы, своему пророку, то про Франка никаких вопросов нет. Он родился в Галиции под нынешним Ивано-Франковском, тогда был город Станислав. Было множество евреев. Отец его был довольно зажиточный купец и занимался окраской ткани. Традиционнейшая еврейская профессия, красильщик, очень ценилась. Дело не в навыке как таковом, а попробуй достань краски. Евреи доставали. Краски же ценились яркие, яркие привозили с Востока. Красные, желтые, синие. Синий индиго стоил бешеных денег. И, желая приобщить к семейному ремеслу сына, отец его послал его в Молдавию. Тогда Молдавия была территорией Турции, была совершенно турецкая провинция, по-турецки живущая абсолютно. Послал его закупить у турок красители, а он завеялся, свел дружбу с какими-то евреями и мусульманами, научился довольно бойко говорить по-турецки. Поехал аж в Стамбул, а тогда это была столица гигантской империи. Турции принадлежала вся Северная Африка, пол-Европы, да? Венгрия, Румыния, Греция, Болгария, Сербия - все было у турция, половина Украины нынешней, Средний Восток - огромная империя. И что такое был Стамбул? Один из крупнейших и разноплеменнейших городов мира. С кем он там только не контактировал. И оттуда уехал в Салоники. Греческий город с очень крупной еврейской общиной. Это был один из самых еврейских городов Европы аж вплоть до Второй мировой войны. Гитлеровцы уничтожили эту общину, она насчитывала около ста пятидесяти тысяч человек, очень много. Но для того времени это было, был крупнейший еврейский центр. И там он познакомился, он, видимо, сознательно искал представителей секты Дони, скрытые - это те, кто не отреклись от Шабтая, а по-прежнему верили, что Шабтай - мессия, что он придет, он все делал правильно, и его, так сказать, второе пришествие предсказано. Познакомился с ними, посмотрел, как у них устроен культ. Довольно просто. Каждый следующий лидер объявлял себя перерождением Шабтая Цви и даже назывался новым Шабтаем. Слово Шабтай, само слово на иврите означает Сатурн, планету Сатурн. Не Сатурна как бога, да? Но планету такую. И по этому поводу там была целая куча таких астрономическо-философских спекуляций. У Сатурна же спутники, знаете, там у него кольцо. По этому поводу людям с фантазией открываются колоссальные возможности сказать насчет того, кто такой Шабтай, скрытый Шабтай, да, кольцо вокруг этого Шабтая. Был там такой Барух или Барухия, который как раз в эпоху Франка провозгласил себя очередным перерождением Шабтая. У него учился Франк, выяснил, значит, как они, ну, свою такую ложную генеалогию выводят аж до царя Давида. Ну, это такой же вымысел, как и биография Иисуса, как и биография всех лжемессий, по большому счету, да? То есть когда возводят себя ретроспективно назад, можно все что угодно приписать, да? Но возводятся к мифическому первопредку, в этом случае к царю Давиду. И он сразу понял, кто будет следующим перерождением Шабтая. Мне кажется, ему бы не удалось от вас этого скрыть, потому что он очень быстро просек систему. Учился он быстро, и мужик был обучаемый. Любил самостоятельно выучить турецкий язык. Я думаю, это не так легко. Неплохо говорил по-арабски. Конечно, он читал на иврите, сетовал на недостаток образования, но мне кажется, это была поза. Вот такая, знаете, декларация у людей, которые как автодидакты многого достигли, это они сами там что-то такое доперли до чего-то, но вот любят говорить: "Ну, мы же университетов не кончали, мы там лаптем щи хлебам". Какие лапти? Каким лаптем какие щи? Так, кстати, любил говорить государь Петр Алексеевич, что вот если б я сам, он, блин, был один из ученейших людей всех времен и уж своей эпохи точно. Хотя формально образование не получил. Но это поза. И Франк говорил то же самое. Ну я, мол, что мне? Я невежда, разве мне спорить с мудрецами? Но у меня есть другое. Вот ради чего он это все затевал, этот разговор. У меня есть голос свыше, у меня есть там ангелы, которые ко мне слетают. Господь, который говорит со мной во сне и наяву. Говорил ли с ним Господь? Впадал ли он в транс шаманский, он же пророческий? Я не знаю. Я ему не верю. Я вижу по вашим одухотворенным лицам, что вы верите, а я нет. Я злобный, посмотрите на меня и на вас. Разве он же с вами? На красавицу и чудовище. Я ему не верю. То есть он меня не вызывает. Я вам как-нибудь принесу портрет его. Ну, харя!Ну, в интернете можно посмотреть Можно, кстати, да. Это очень хорошая гравюра, да. Там он и в профиль, и в фас, и красавица его дочь Ева. Посмотрите. Ну, у такого человека никто бы не купил подержанную машину. То есть рожа его не оставляет сомнений, что он за парень. Он провозгласил себя там воплощением Мессии. Ему сказали, что ты знаешь, у нас тут есть один претендент. Он сказал: Я понял все. И уехал к себе, туда, на родину. Сказал отцу, что бизнес его не интересует семейный, у него свои дела. Сколотил вокруг себя достаточно быстро группу приверженцев. Интересно, кто был его правой рукой? Правой рукой была, был у него мужик, которого звали Лейб, ну, Лев, а фамилия у него была Крыса. Оно, может, и случайно, а с другой стороны, да, Бог шельму-то, а? Кстати, Франк - это не фамилия, Франк - это прозвище. Тогда у евреев не было фамилий вообще было имя, ну и как бы отчество, да? То есть, ну, скажем, там Яков Бен Исаак, сын-- Яков, сын Исаака, а фамилии появились гораздо позже. А Франк - это прозвище, потому что на Востоке франками называли всех выходцев из Европы. Франки, фрэнги, да, это все выходцы. И он потом стал Франком. Но закрепилось, так его стали называть. И на чем он построил свою новую такую свою франкистскую секту? Он сказал, что, во-первых, он есть воплощение Шабтая, то есть он уже Мессия, но он Мессия пока не в полной силе, пока не будет специального сигнала Голоса с небес. На иврите называется Бат Коль. То есть это как это? Ну, не знаю, что имеется в виду. Такая фигура теологическая, когда, мол, разверзаются небеса и раздается голос с небес. Бат Коль - дословно дочь голоса, почему-то дочь. Слышали конечно, чтоб бабы кричали с небес? Никогда. Они все с земли. Значит, он себя сравнивал с растением. Такая довольно красивая и емкая метафора, мол, вот растение в бутоне, да? Или там завязь, да, виноградная, она же-- это уже виноград, и опытный человек угадает в нем там и ягоду, и грядущее вино. Но не пришло еще время. Если сейчас сорвешь, все упустишь. Значит, вот когда придет время, превратится в завязь, превратится в плод, маленькая ягодка назре-созреет на бугорок, и тогда, значит, потом предлагалось ждать. Но то, что он Мессия, в это они должны были свято верить, они верили. Компахия его насчитывала человек тридцать, немного по сравнению с Шабтаем, который водил десятки тысяч, это, конечно, пустяки. Относились к нему снисходительно, но он, что называется, ждал своего часа. Значит, он отменил все запреты. А иудаизм - это же религия жесточайших запретов, которые учение налагает на последователей: пищевые, поведенческие, сексуальные, он все запретил. Мы не можем понять, что такое запреты, потому что кто из нас их соблюдает? Вам придет голод воздерживаться от какой-то еды, потому что она ритуально не разрешена. Назовите мне эту еду. Тараканов съедим? Медузы. Да я вас умоляю. И медузы, и тараканы. В китайском кабаке все подадут и все, все съедим. Вот. Ну, конечно, если таракана взять вот так вот, вряд ли. Но если их запечь, уметь готовить. Поэтому для нас неактуально совершенно. Что такое свинина? Почему ее не есть? С каких хренов, да? Или там еще каких-нибудь тварей морских, не пить такого-то вина. А ведь люди жили в системе запретов и очень жесткой. А сексуальные запреты, они вас тяготят? Ник-ник-- я не знаю таких людей в современном мире, люди только своим выбором руководствуются. Нравится - не нравится. Вот и все. Лежит сердце - не лежит, а раз уж сердце лежит и остальное ляжет, и все нормально. А тут все ж приписывается. И поведенческие запреты, это значит, день твой расписан строжайшим образом. И вдруг это все, все это отменяется. Вы лежали в больнице когда-нибудь? Ну, не надо без крайней необходимости. Вот представьте себе, вы из больницы, да, где ни встань, ни ляж, и все на виду. И все в жутких тапках. А какой запах, а еда какая. И вдруг раз, и вы на воле. Вам принесли штаны, юбку вокруг большой, и вы живете как хотите. Да? Никаких подъемов в шесть тридцать с воплями, никаких клизм обязательно, а когда хотите тогда и пожалуйста. А нет - не надо. Едите когда хотите, спите когда хотите. Представляете себе? Никаких обязательных процедур, освобождение. Не хочу сравнивать с тюрьмой, не дай Бог. Но вот с больницей, да, оно вроде для вашего блага. А как тяготит. Вот это снятие запретов. Ну, побывали в больнице, вы вспомните Франка. И свое имя Франк, Франк - это ж свободный по-латыни, он тут тоже обыграл. Он сказал: Я пришел вас освободить, я пришел вас освободить. И какое-то количество евреев за ним последовало. Народ больше всего возмущали не отмена пищевых запретов, ну, как бы сам съел свинину, ладно, кто ж ее не ест, а вот сексуальных, вот этого мы не могли простить. Вообще народ как бы в смысле вот этого, так сказать, ханжества или ложного целомудрия самый, любой народ самый уязвимый. Народ всегда радеет за общественную нравственность. Это не дай Бог. И когда получены были там от одного соглядатая точные сведения, что там они творят, ну, а там что особенного, по нынешним временам это обычная групповуха была Нашли там они сговорчивых девиц и, значит, неплохо проводили время: выпивали, девицы эти им еще и плясали голыми. Ну а зачем же их и привели? Вот, ну и после этого они, так сказать, уже не теряли времени даром. Это все было, значит, записано. Уже знаем, зарисовал даже чего очевидец и представил раввинам. И раввины, значит, сказали, что это негодяи, мерзавцы, их надо отлучить. Тогда Франк впервые вошел с еврейским истеблишментом в конфронтацию. И эта конфронтация удивительно так никогда и не была умиротворена. Один из очень немногих людей в еврейской истории, который, однажды поссорившись с раввинами, так никогда с ними не помирился. Всю жизнь шел против них с переменным успехом. Это очень тяжело, и я таких примеров практически не знаю. Чтобы вам стало понятно, в Штатах есть такое понятие "завтрак в понедельник с раввином". Это когда раввин какой-нибудь местный какой-нибудь общины на Манхэттене зовет к себе двух бизнесменов евреев, чьи интересы абсолютно конфликтные. Ну, условно, как Лужков и Собянин, да, в бизнесе или как там Батурина и там тот, кому продадут ее бизнес. То есть ненавидящие друг друга, поливающие дерьмом, готовых съесть друг друга с потрохами и тапками. Рассылают им приглашения заранее, что прошу вас почтить в понедельник, сидим в таком-то кошерном кафе. Я не знаю ни одного случая, я рассказываю, чтобы кто-нибудь уклонился. Сколько бы денег у человека ни было, все приходят. И, как правило, в восьмидесяти пяти процентах случаев, если там нет страшных кровных обид, что там он еще ко всему прочему и спал с моей женой и заигрывал к моей дочке, а это нельзя простить, если дело чисто в деньгах, деловые, так сказать, противоречия, в восьмидесяти пяти процентах случаев удается найти компромисс. Потому что это раввин. Серьезно? Да. Что такое было тогда, можете себе представить? Это, как сказано в Талмуде Al ehad bekom haraham, то есть на единицу в сто раз больше. Кто мог тогда раввинскому истеблишменту бросить вызов? А он бросил. Смелый был человек и отчаянный, и очень злобный. И вот эта вот злоба, мне кажется, была его внутренним двигателем. Я думаю, он не верил в свое предназначение как Мессия, но он понимал, что он умнее, лучше и круче остальных, и все, блин, будут плясать под его дудку. И во многом он этого достиг. Вот это был его внутренний стержень, а не осознание того, что он призван служить. Он вступил в разговор с польскими епископами, лютейшими ненавистниками евреев. Среди католического духовенства самыми лютыми разжигателями антиеврейских настроений были польские экзонзы, как ни один другой этнос в Европе. И, ну, духовенство везде было настроено антиеврейски. Но, скажем, и с итальянским, с французским, даже с испанским, люто фанатичным, удавалось ладить. С поляками никогда. Не знаешь почему. Поляки, евреи-- хотя до двадцатого века евреи там жили во множестве, но отношения всегда были очень плохие, и духовенство всегда растапливало, да, этот, распаляло этот костер такого, адской ненависти всегда, никогда не пыталось его гасить. В отличие, например, от духовенства католического в Италии где-нибудь, да, или в Австрии там пытались как-то сгладить, поговорить с толпой, выяснить предрассудки антиеврейские. Тут никогда. Все подхватывалось, любые слухи, любые вопли. И он к таким ребятам пошел и сказал о том, что у него есть неопровержимые доказательства, что евреи употребляют христианскую кровь. Самое мерзкое обвинение, из-за которого столько евреев пострадало. То есть он как бы поступил как самый подлый, даже не предатель, потому что он не выдал никого, а как клеветник и сказал, что он вызывает евреев на диспут. Был назначен диспут в Каменец-Подольский, тогда большой город. Вы были в Каменец-Подольске? Прекрасное место, совершенно замечательное. И там до сих пор показывают площадь, на которой были сожжены экземпляры Талмуда. В Каменец-Подольске была огромная ешива, то есть еврейское учебное заведение, ну, как университет такой, да. И там, естественно, экземпляры книжки стоили уж бешеных денег, а Талмуд семьдесят томов, знаете, их переписывали от руки. А там была целая библиотека, значит, и вот именно там-то они и были сожжены. То есть он нанес огромный удар по общине, по ее культуре и по ее престижу. Хотя епископ Лембовский не признал, что его обвинения истинны и евреям удалось отбиться, но Талмуд на всякий случай решили сжечь. С этих пор его отношения с еврейством стали люто враждебными. Его передали проклятию, его и его последователям наложили херем, то есть полный запрет на общение. Никому нельзя было из евреев подать ему стакан воды или там показать дорогу, дать огня или корку хлеба. Он и тут не пропал. Он всегда находил последователей. Их было немного. Максимум у него было до тысячи человек. Но он как-то вот кочевал из городка в город, из местечка в местечко, и везде у него какие-то последователи находились. Он нашел еще одного польского епископа и сказал, что во Львове, Львов был центр тогда А, и еврейский, и польский. И это была довольно жесткая конкуренция. Но во Львове жило не то еврейство, как в Каменец-Подольске, там был народ кру-крутой. И там жил такой раввин Ицхак Раппопорт. Раппопорт вообще-то в переводе - тропичник, как многие еврейские фамилии, они уничижительны. Например, Аршман - это задница, человек-жопа. Но звучит красиво, правда? Нооо Раппопорт - это тропичник, да? Э, человек, носивший фамилию эту, Раппопорт, когда уже фамилии начали появляться, он был очень умен, подготовился к диспуту, не оставил камня на камне от, э, доводов Франка, спас общину от изгнания. Епископ Глимбовский, люто ненавидевший жидов, умер к тому времени, пришел другой, более или менее умеренный. Иии поскольку Франк диспут проиграл, епископ новый сказал ему: "Ну вот видишь, соотечественники тебя не примут теперь. Куда ты теперь пойдешь?" И Франк, не задумываясь, сказал: "Конечно, крещусь, приму католичество". Принял. Все его последователи приняли католицизм. Что такое это было для тех времен? Поменять веру. Опять же, мы не можем себе этого представить. Ну, я не знаю. Там человек перешел из Справедливой России в ЛДПР. Нам что одно, что другое, да? Что понос, что золотуха. Ну, кто за этим следит внимательно, да? Ну, может быть, во времена советской власти, когда было лютое противостояние, да? И вдруг человек раз и переметнулся из одного лагеря, ну, скажем, диссидентского, в другой. То есть явно его ломали или покупали, он предавал, да? Вот у Солженицына, у Шаламова это видно, да? Когда как бы человек был на стороне гонимых, он раз и переметнулся на сторону гонителей. Э, переменить веру в те времена был неслыханный поступок. Вот смотрите, сколько он их совершал. Мне хотелось бы, чтобы вы поняли, э, что это стоило, да, каков масштаб личности, хотя и очень злобной и противной, и на что он решался. То есть это был человек, намного опередивший свое время. У него был совершенно современный цинизм. Для тех времен это- Но вот его задача была вот эти непотребства или просто их перетянуть, стать ли-- стать лидером еврейства- Стать лидером еврейства он утра- Опустить- Он утратил себя, да, опустить всех, ээ- Самому пойти вперед. И самому- Творя, что хочу. Творю, что хочу, живу как хочу. Я думаю, что главный его лозунг был: живу как хочу. Понимаете, он не работал ни одного дня, он не нуждался, э, его всегда обеспечивали. Ну, он жил может не так богато, да, как хотел бы, но он жил очень неплохо. Он делал все, что хотел. Он был полноправным паханом, королем в своей так этой общине. Ээ, они везде, значит, пели ему хвалы. Он пользовался их имуществом, любыми женщинами. То есть и подмять под себя как можно больше. Желательно как можно больше. Он отрезал сам от себя эту базу, потому что поскольку его дважды прокляли, а к христианам тоже не больно пойдет, да? Да и язык, и все такое. А и еврей, пусть даже недавно крестившийся, он всегда будет чужим, а среди своих он сам от себя отсек от теоретической возможности гипотетически завоевать себе приверженцев. Может, и завоевал бы, кто его знает? Народ же легковерный. Вот. Э, но, э, после того, что он совершил, и после того, как во все общины были разосланы, а тут истеблишмент не давал слабины. То есть если принято решение, то в каждую общину, в любой городок, в любой, в любое место, где есть синагога. Синагога - это место, где есть десять евреев. Вот десять есть, там уже синагога. В любое место рассылается бумага о том, что этот проклятый отступник, негодяй, выкидыш, а, и проклятие рода человеческого не заслуживает ничего хорошего и проклятие любому, кто даст ему помощь. На что он мог рассчитывать? Так тем более удивительно, что при всем при этом находились все равно люди, которые приют давали. Я думаю, э, была жива в народе та самая надежда, что все-таки Мессия придет. И, может быть, эти люди лучше читали Исайю, чем раввины думали, потому что Мессия будет гоним. Потому что- Мессия будет гоним. Он такой крутой, он во славе, что с ним ничего не сделать не могут его- Это привлекало одних, других привлекало, что его все гонят и на него, значит, пытаются там опустить пресс, а он не сдается. И он все равно жив. Но как бы то ни было, вот он до двадцати лет, двадцать лет с лишним он колесил по городам и местечкам. Чего особенно он не сделал, потому что ни времена были не те, и возможности у него были не те. Он рассчитывал на помощь христиан, тем было не до того. Польша тогда переживала тяжелейший период междоусобиц, распада, гражданской войны, конфедерация так называемая. Поэтому было не до крещенных евреев. Церковь тоже была занята другими вещами. Там как-то его поддерживали книгами и письмами к знатным особам. Но никто, конечно, не собирался верить его обещаниям. Вот с христианской стороны, когда он говорил: "Я крещу всех евреев, я им расскажу про истину католического учения, они все крестятся". Сама идея неплохая. Говорят: "Ну давай еще один диспут соберем. Убедишь креститься? Ну". Ну так а где ж твои обещания? Ну иди, приведи. Сколько ты приведешь? Тысячу? Десять? Давай мы всех крестим. У нас есть купели, полотенца, крестики. Приводишь? Ну, естественно, ни одного раза не приводил. Чистый блеф. Но вот на этом блефе он вот так вот и жил. Авантюрист, шарлатан, обманщик, негодяй. Это был последний из лжемессий Средневековья. Удивительным был конец его жизни. Он уехал в Польшу, и тут неожиданно Польшу стали делить. Это был конец восемнадцатого века. Никто ж не мог предвидеть таких событий. Он оказался в районе юрисдикции русской армии, добивался встречи с Суворовым. Суворов отказал. Встретился с православными священниками военными. Ну, военный священник - это не светоч богословия. Он сказал там: "Я всех евреев крещу". А эти попы, они евреев-то не видали. В отличие от католиков, у православных тогда никакого опыта особенного общения с евреями-то и не было. Они не оценили предложение, говорят: "Ну, крестишь, и очень хорошо. А что тебе от нас-то? Вот тебе водка, вперед, иди крести". Сказал, что примет православие, не упомянув, что он уже до этого принял католицизм, и был готов принять. Уехал в Чехию, принял протестантство. Ну, прелестный человек. И неожиданно судьба его изменилась. Он встретил в Чехии человека, старика, немецкого аристократа. Тогда Чехия была немецкой провинцией, которому сумел внушить идею, что вот он правильный еврейский мессия. Его гонят именно за это. Причем гонят все: и католики, и протестанты, и сами иудеи, потому что они не хотят знать правды. Но вы, ваше превосходительство, как мудрый человек, вы же видите, кто перед вами. Тот подарил ему свой замок. Ну, один из, не последний. Он переехал туда со всей своей кодлой. Был жив этот крыса, была жива одна из девиц. Ее звали Сара Мирьям, одна из тех самых первых, которая устраивала эти все сексуальные штучки. Так она вот с ним, в двадцать лет она уже выглядела. Ну, он ее не бросил, и там, значит, она осталась в качестве наставницы для молодых девиц, чтобы обучать секретам ремесла. А вот этот, видимо, своих не сдавал. Мы не обо всех знаем, но вот нескольких, да, вот он их везде за собой таскал, и они составляли костяк его этой группы. Решил создать свою религию, смесь христианства, в основном католического, и иудейства. Провалилось полностью. Хотел обратить в свою религию местных крестьян, которые вот вассально принадлежали к тому замку, который подарил ему его патрон. Ничего не получилось. Рассылал письма к евреям о том, что вы меня неправильно поняли, там были злобные нападки, я совсем другой на самом деле, признайте меня. Никто не ответил. То есть его миссия мессианская абсолютно провалилась. Никто не пошел за ним. Если сравнивать с Шабтаем, чьим перевоплощением он себя объявил, Шабтай всколыхнул весь мир. О нем говорил папа, султан, короли. Сотни тысяч шли за ним. Люди готовы были умереть и умирали, когда он отрекся. С Франком все не так. То есть какое измельчание и опошление образа, да? Знаете, на чем это, с чем это можно сравнить? Какие черти были в эпоху романтизма, какие дьяволы, какой Сатана у Га--, у Байрона, у Шелли, у Гейне, да, у Лермонтова. Какой демон, печальный демон дух изгнанья, какие вершины духа. А посмотрите на чертова Гоголя, который, сохраните- С мечем и рылом. Зафигачивает Луну и страшно радуется, что крестьяне пьяные, выходя из шинка, будут падать мордой в снег. Вот это вся его радость. Прибегает к местной бабе Солохе, которой все записываются, вот точно так же, как остальные мужики, да, и на себе везет кузнеца Вакулу. Вот вам бес. Такое снижение, да, это после того, как прежние романтики бросали вызов небесам, сотрясали мироздание, да, спорили с Творцом. А тут, да, вот так произошло с мессианством у Франка. После огромных претензий, после таких великих поползновений, после попыток изменить не только молитвенник, но, собственно, сам строй веры, да, пост объявить праздником. Здесь все свелось к тому, что все можно жрать и всех можно трахать. Вот это и все мессианство. Да. И к тому, что, так сказать, он, он, этот самый Франк, живет по тому кодексу, который он сам для себя определил. Подросла его дочь Ева. Видимо, от этой Сары. Он так никогда не говорил, кто ее настоящая мать. Она была красивой девицей. Он отдал ее в любовницы своего покровителя. И та, поскольку она научилась у Сары многим искусствам- Это он сколько был? Он был, да, уже довольно старый старик по тем временам, ему уже было шестьдесят пять лет, это уже тогда было совершенно, да. Но как бы что-то еще он как-то испытывал к этой Еве, и она умудрилась завладеть еще частью его имущества. То есть Франк парадоксальным образом не только не разорился и не умер под забором, наоборот, под старость стал очень состоятельным человеком. Стал именовать себя барон Франк, придумал себе новую биографию. А что тяжело? Если человек провозглашает себя перевоплощением Шабтая и восходит к царю Давиду, то придумать себе баронскую биографию - это два факса. Отрекся от еврейства, сказал, что он Франк, он откуда-то из тех земель, альзасские корни у него, и он европейский аристократ. Кто там уже верил в это? Умер на своей постели, на шелковых простынях, окруженный слугами, которые выносили за ним судно. Дочь Ева была в колоссальном авторитете любовницы нескольких сразу местных богачей. Умелая вертихвостка в-втёрлась в доверие к графу Оффенбахскому, а это уже был очень крупный вельможа, также, так сказать, на уровне такого небольшого короля. И всеми ими вертела и манипулировала полностью в духе своего папаши. Правда, она никогда не упоминала о своих мессианских претензиях. Она-- ей достаточно было только роли постельной фаворитки и все. Вот ей как любовнице что-то там отламывалось, и этого было ей достаточно. Брала дорогие подарки, округляла земли, записывала, там, на себя какие-то владения, но никогда не упоминала о том, что в ней там течет мессианская кровь. Она отреклась уже после смерти Якова, отца своего, совершенно от еврейства. Крестилась она еще раньше, наверное, несколько раз и уже вела образ жизни вполне такой европейской дамы. И после ее смерти община франкистская, она совершенно расползлась, она расползлась по Северной Чехии, по Германии. Но тут интересная судьба их. Это ж был народ, видимо, непростой. Народ был харизматичный. Возьмите эту Сару, этого Крысу и еще там эти ребята, которые прошли за своим лидером такой путь. Да, думаю, там были авантюристы, прожженные, махровые циники, были бандиты откровенные, наверное, были и визионеры, и такие идеалисты и лохи, которые верят во все и без чего не сваришь, так сказать, никакой каши. Самый разный был народ, но непростой. То есть там не было равнодушных, не было вот этой вот серой такой массы, да, не было серой скотинки. Вот. И они смешались с населением в части Польши и в Чехии. Потом любопытно, есть даже работа одного исследователя, он прослеживает, как, кем потом стали их потомки, внуки, правнуки. Там любопытнейшие люди есть, например, Мицкевич из семьи франкистов, чешский композитор Сметана, целый ряд деятелей Французской революции. Значит, это вот любопытнейшая публика, да, действовавшая во время Наполеоновских войн по разные стороны баррикад, кто за Францию, кто против люди, международные авантюристы, банкиры. Очень непростой народ пошел из этих семей, никто из них не остался ни в крестьянстве, ни там в этих всех средних слоях. Сделали какую-то необыкновенную карьеру. Видимо, был запас генофонда, что он непростых людей подбирал. И интересно, что многим рассказывали. Например, Мицкевичу рассказали о том, что вот он из таких, да, он же ж считался поляком, литовцем. Литва ойчызна моя. И тут ему рассказывают, что пф. Эээ, тц! Это способно многих поколебать. Краняя плоть может еще и не отвалиться, но в душе происходит большой надлом. И у Мицкевича это мы четко прослеживаем, да. От такого оголкилого католицизма приходит он к такой позиции более лояльной к евреям. У него появляется в поэме, поэме "Пан Тадеуш" Янкель, да, который любил отчизну не меньше, чем поляки. Для польской литературы небывалый персонаж. Янкель - содержатель корчмы, которого все уважают. Смолкал пред Янкелем длинноязыкий возный, там был такой местный балагур, и воли не давал рукам Гервазий грозный, здоровяк, который всем заряжал в дыню, а потом выяснял, в чем аргумент. То есть вот он так, значит, таким пользовался авторитетом. И вдруг приходит Наполеон, заканчивается поэма так, "Пан Тадеуш", и освобождает Польшу генерал Понятовский, становится польским королем на годик всего, но неважно. Потом, вы помните, он утонул в Березине, да, Станислав Понятовский. Значит, поляки ликуют, освобождение у нас, освобождаются от москаля и от германца воссоединенная Польша под скипетром великого освободителя Наполеона. И Янкель накрывает всем стол и поет вместе с ними польскую песню. И все плачут. Любил отчизну он не меньше, чем поляки. Жид, животное. Неожиданный такой поворот, да, в поэме польского автора. И исследователи связывают с тем, что Мицкевичу рассказали, его-то предки кто были. Если бы ему побольше рассказать про их предков, какие бы события могли произойти, правда? Да, среди многих, среди многих. Вот такие дела. Франкизм вот так интересно закончился. То есть необычно и интригующе такими завязками неких романов, да, каких-то таких любопытных из жизни этих людей. Но другого следа он не оставил. Если саббатианство оставило после себя тома сочинений, ну, это Натан, конечно, написал из Газы, что-то он приписал Шабтая, а что-то прямо под своим именем, да, и эти тексты изучаются до сих пор, и там много, ну, там много барахла, много общих рассуждений и таких, ну, фраз Которые просто целыми кусками кочуют из сочинения в сочинение, таких общих мест. Но много и интересных рассуждений, довольно странных, много любопытной трактовки Писания, э, много интересных рассуждений по поводу каббалы, очень неверно понятой, но, во всяком случае, пытались понять, да, и как-то вот интересно по этому поводу рассуждать. Это таково саббатианство и его вклад, ну, скажем так, в еврейскую мысль, пусть вклад и маргинальный, и в чем-то, так скажем так, негативный, если вклад может быть негативным, но он есть, и этот вклад большой, то франкизм ничего не оставил. Франк не написал ни одного текста. Он что-то там говорил, что-то за ним записывали. Оставляет впечатление полной абсолютной бессвязности и никаких, так сказать, манифестов он не провозглашал. Все, что он повторял, это то, что ему нравилось из доктрины Шабтая, что для мощ-- Мессии возможно все. Мессия, Машиах все может. И для него запретные для других поступки, они похвальны и поощрительны. Кроме того, он любопытно, да, все-таки, наверное, Писания читал разных народов. Вот он, например, любил цитировать из христианских текстов, что будет больше радости на небе об одном раскаившимся грешнике, чем о ста крепких праведниках. Вот, он говорил, видите, как? Это христианская цитата. Вот мы и есть раскаивающиеся. Вот когда мы раскаемся, как мы будем хороши! А о вас никто радоваться не будет, потому что вы живете так по накатанному, вы из калита не выбирались. Ну кто о вас будет радоваться? А о нас ангелы воспоют хвалебную песнь, потому что да, мы упали в самый низ, зато потом как высоко мы взлетим. Вот эта вот теория, что высоко взлететь, надо низко упасть, она очень ему нравилась, и он всячески ее пропагандировал. Полагал, что как мог- А народ падал? Ну, не-- ча-часть, избранная часть народа. И он сам в это-- с этим народом, да. То есть для них это не падение, а приготовка-приготовление к взлету, да? Да, ну нет, Распутин - это совершенно другое, совершенно другое. Распутин-то как раз, мне кажется, верил в свое предназначение, чем и обуславливались многие неприятности. Франк не верил, по-моему, ни одного дня, но он особо не, и не формулировал таких никаких постулатов. Он не пытался издавать молитвенники, как Шабтай, у него не было своего Натана. То есть на теорию и на теологические постулаты он не посягал, а все ограничилось вот от-отменой обрядности. Но тоже для тогдашнего времени это был полный вызов и утверждением, что смена веры тоже нормальна. Сколько я ни меняй, для Мессии не имеет значения, он же приходит для всего человечества. Какая разница? Он крестится, там, в протестанство, в католицизм или остается иудеем. Что, конечно, для ста процентов населения тогдашнего и христианского, и иудейского отступничество было чудовищным преступлением, непрощаемым ни при каких обстоятельствах. Люди готовы были жизнь отдать и отдавали, для того, чтобы не принять, ну, скажем, евреям, чтобы не креститься. А тут с легкостью еще и с восторгом, да? Конечно, это не вызывало, так сказать, сочувствия, но для него это была такая принятая вещь. Вот такой был Яков Франк, последний из людей, которые хотели вселенную содрать. Потом надолго, надолго, аж до конца двадцатого века, не было ни одного в иудействе человека, который бы себя Мессией провозгласил. То есть, то ли времена изменились, это тоже правда. Рационализм возобладал. Зал Чайковского построили. В общем, всякие подкопы стали делать под истинную веру. А во-вторых, память про Франка и вот уничижительные о нем статьи и заметки, которые писали и раввины, а потом уже, это ж, конец восемнадцатого века, начало девятнадцатого, начало еврейской печати светской. И о Франке все однозначно высказывались резко отрицательно. И в такой уничижительно-пренебрежительной форме: фигляр, шарлатан, манипулятор и негодяй. Это тоже многих отвращало, я думаю. То есть мессианская тема на-надолго выходит из оборота. Надолго. Вот так заканчивается эпоха еврейского мессианизма. Древняя и средневековая. Но Франка, наверное, можно отнести к новому времени и далее во времени новейшем ничего такого мы не видим. Ничего такого мы не видим аж вплоть до практически наших дней, потому что последний человек, называвший себя еврейским Мессией, помер совершенно недавно, в девяносто седьмом году. А мы и не заметили абсолютно. Ниже Наты. Ниже Наты, да. Это как раз ниже, это Шнеерсон, да, который ниже всякой Наты. Это Менахем Мендел Шнеерсон, последний глава любавичских хасидов. Ну, тут сложная история. Не знаю даже. С Франком у вас есть вопросы? Перед тем, как мы перейдем к Шнеерсону. Шнеерсон, по-моему, еще хуже Франка. Может, не надо такие кадры? Надоели. Да, что-то они [смеется] не симпатичные. А что же вы хотели? Только про, про Жванецкого и Спинозу слушать? Надо правду послушать про народ. Э, в народе были разные личности. Но да, Франк — человек однозначный, а Шнеерсон — нет. Шнеерсон Менахем Мендел, руководитель любавичских хасидов. Любопытный был мужик. Сам себя Мессией он не называл Но позволил себя провозгласить другим. И под конец своей жизни его откровенно называли Мессия. Я не знаю, как он к этому относился, но он против этого не возражал. Если вы бывали, скажем, в девяностых годах, в начале или в середине в Израиле или в Америке, особенно в Нью-Йорке, или, может быть, в Европе, но тогда не так было популярно ездить, как сейчас. И денег было меньше, и возможностей. Но вдруг вы, конечно, видели этих хасидов-хабадников, потому что их не заметить невозможно. Вот был бы Сережа Хохлов. А, Ириша, ты же видела, да? Вот когда мы вышли из кафе Римон, и тут, значит, они орут, они пляшут, там у них такая микро демонстрация, они везде бросаются в глаза. Движение Хабад, оно такое самое крикливое, наверное, да, из всех еврейских религиозных движений. И они научились у протестантов в Америке самым площадным, самым, я скажу так, ярмарочным, цирковым способом агитации и пропаганды. Например, они придумали штуку под названием мицва-танк. Мицва - это заповедь. Выезжает тачка, я думаю, переделанная из мусорной машины. А вы видели мусорную? Ее же не своруешь. Это танк реальный, она вся раскрашена. Из нее звучит музыка хасидская чудная, абсолютно дивные напевы. Все песни не более четырех слов, потому что больше четырех добрый хасид не запомнит. Ну и мелодия так же сложна, там два аккорда. Вот. И они орут о том, что приготовься к приходу Мессии. Все это увешано было портретами этого Шнеерсона, погрудными, чтобы не был виден великанский размах. Шляпа, борода. Он же был лысый, поэтому всегда снимался в шляпе, как Арафат. Какие комплексы у людей, да? Неожиданно. Вот, вот именно. Да, Ясир Арафат никогда не снимался без этой своей арафатки. Скрывал лысину. А был абсолютно лысый. На некоторых снимках видно он лысый, толстый, отвратительный. Да, и Шнеерсон ничуть не лучше, только борода больше. Самое главное, что они сами об этом думают. Они, я думаю, только об этом и думают. Я думаю, на почве этих комплексов и пришла идея самоутвердиться. Да, да. А я вам скажу так, я вам скажу свое. Вы же знаете, я феминист, лесбиян и поклонник ортодоксального сурового фрейдизма. Без этих штук, знаете, да. Так вот, я так понимаю, что если с бабами не получается, а кроме того, не получается с женщинами и с дамами, то есть ни с кем, ни с дамами, ни с женщинами, ни даже с бабами, тогда остается только идти в политику или в религию и показывать всем, как я крут на другом поприще, поскольку на главном не выходит. Да, моя мама увидала Съезд Советов первый, который транслировали, она сказала: "Сколько мужиков уже не мог". То я думаю, там почти никто не мог. Сублимация сексуальная. Абсолютнейшая, абсолютнейшая сублимация. Мне кажется, что доктор Фрейд, хотя вы его осуждаете за многое, да, за прямолинейность суждений, он в этом отношении абсолютно прав. Ну вот, глядя на этих неженатых, да, я думаю, что нормальный человек в жизни не пошел бы на все эти штуки. Они пошли туда по совершенно понятной причине. Там, где добрый мужик сидит в кафе с дамой, идет в кино с женщиной или там в пивной бар и в планетарий с бабой. Ну что они выбирают, да? Там этот клепает программы, объявляет себя Мессией и вообще всячески спасает человечество. Много проблем от этого происходит. Так что не знаю. Я не предлагаю вам, красавицы, быть снисходительными и снижать планку. Я просто констатирую факт. Просто констатирую. Пусть эти мужики пойдут в известном направлении. Совершенно известном, да. Вот такие дела. Да, этот самый Шнеерсон, он тоже придумал себе биографию, ну, и такую там ловкую. Он говорит, что он какую-то Сорбонну закончил. Какую Сорбонну? Говорил только на языке идиш. По-английски, несмотря на всю жизнь в Штатах, он ни разу не-не заговорил, но сумел среди своих сторонников приобрести гигантское влияние и популярность гигантское. И сделал из Хабада маргинальной, в общем-то, секты мощнейшее движение, которое знают теперь не только евреи, а знает весь мир. И самое удивительное, что у большинства не евреев, ну, не знакомых с этими делами, именно хабадники с еврейством и ассоциируются, что очень плохо, потому что ну, если бы все русские ассоциировались бы, например, я не знаю, с Гробовым или с Пензенскими затворниками, да? Или православные. Ну, как вы думаете, это способно? С бандитами нас везде ассоциируют. Нет, нет, нет. Во-первых, вас никто не ассоциирует с бандитами, и никто не сводит, так сказать, русских людей к бандитам. Отнюдь. Но все знают, как русские умеют себя хорошо вести. Это тоже правда. Даже не обязательно бандиты. А дамы как ведут себя дивно на курортах, совершенно к бандитам не имея никакого отношения. Да. Так что тут есть чем гордиться. Россия вперед! Да. Но мы вернемся к нашим ребятам. Шнеерсон имел отношение к России. Он тут родился и жил тут до девятнадцатого года. Надо отдать ему должное, с большевиками он очень быстро все понял и свалил, оставив тут библиотеку семейную. До сих пор в Ленинской библиотеке лежит. Уехал в Европу, а потом в Штаты. Ну и там он и, собственно, жил до конца своей жизни. А про мессианские дела его. Под конец его жизни его многочисленные соратники из этого Хабада стали говорить, что все, Мессия пришел. То есть стали подверстывать тексты из еврейских источников к биографии этого самого Шнеерсона, везде печатать его фото и говорить о том, что все, мессианские времена приблизились. Все это с песнями, воплями, танцами и всеми этими делами. Он ни разу их не пресек, и это очень против него свидетельствует. Очень. Вот этому поступку объяснения нет. Иии чем бы он ни руководствовался, он нанес громадный ущерб, во-первых, вере людей и надежде, а во-вторых, он огромный нанес ущерб имиджу иудаизма и имиджу евреев как таковых. Вот. А все, я думаю, из своих амбиций. Под конец жизни он, у него случился инсульт, и он что-то года три лежал как растение полное, как овощ. Все это время они говорили, что рабби контролирует ситуацию. Работает с Богом. Да, что он Мессия и все прочее. И, конечно, он не умрет. Особенно эти разговоры усилились в последние две недели, когда стало понятно, что помрет уже вот-вот. И тогда его там дружки, был такой там Иегуда Крымский и прочие эти крысы, которые всегда при таких франках появляются, стали делить наследство. Ну и чтобы это не было видно, стали говорить о том, что ребе не умрет. Но ребе, как и все, потому что не умрет, мы же знаем, только Гай Германика остальная. Увы, помер. Пять суток не объявляли! При том, что по еврейскому закону нужно хоронить не позднее, чем сутки прошли. То есть они грубейшим образом нарушили тот закон, которому вроде как обязались служить. Потом все-таки сказали. Тысячные толпы его последователей из Нью-Йорка кинулись на кладбище к месту могилы. Стали приезжать самолетами его приверженцы из других стран, в основном из Израиля, но не только. Истерия. На кладбище нет свободного места. Самые крутые лежат на его могиле. Его похоронили, и они ждут, пока, когда ребе придет, в что они непоколебимо верили. Самые умные ушли через пять дней. Самые тупорылые через две недели. Но ребе пока не появился, у него более важные дела. Да, ну, насчет второго пришествия мы уже все как бы выяснили с вами. И этот не пришел пока. Хабад надломился и идеологически, и финансово. Ну и как всегда оно бывает, когда уходит лидер, вскрылись злоупотребления, начались расследования даже в либеральной Америке. Тем не менее, живы до сих пор, живы до сих пор. Но Мессия себя, его преемники не объявляют. Теперь, когда им задаешь вопрос: ну а как же насчет того, так Шнеерсон был Мессия или нет? Какой они придумали форму, не знаю, убедит ли она вас. Они набирают с полгруди воздуха и говорят: "Вот послушай". Это кажется фразой верхом мудрости, которую вам сейчас процитирую. Ничего нет страшного, если хасид, последователь, хасид означает благочестивый, считает, не считает своего ребе, своего учителя Мессией. И уж, конечно, не может быть ничего страшного, дурного и постыдного в том, если этот хасид считает своего ребе Мессией. Все? Все. Вот такая, как им кажется, увертка. Да, а мне кажется, это очень неудачный софизм на уровне где-то так второго класса церковно-приходской. Но вот этим они утешают своих последователей. Они уходят от прямых вопросов: так когда придет, когда ждать? А вот когда они там лежали на могиле, в принципе, ожидалось, как Христос, что там развер-- Ну, таких слов они не говорили. Ожидалось как Мессия, да. Что он придет через день, через три, да. Они ждали- Конечно, да. Вот такое вот- Что разверзнется земля, там, он встанет оттуда или он слетит этой кометой с неба в окружении ангелов, или приплывут облака славы турбовинтовые такие, знаете, вот, а он спустится по лестнице. Но как-то вот он явится. И причем они ожидали, что произойдет именно на кладбище. Тут, конечно, прямое влияние христианства, потому что это, да, когда жены-мироносицы пришли, отвалили камень, да, там ангел говорит: "Что же вы ищете сегодня мертвых, когда он живой?" Это, конечно, явно. Но для них, они же очень многое впитали от христианства, особенно протестантского. Но они, во-первых, не знают источника, а когда им об этом говоришь, они ужасно огорчаются. Да. Они думают, что сами придумали. Они думают, да, что это как бы их родное хабадское, но ослик был сегодня зол. Он ведь что узнал? Но это, конечно, четкое влияние христианства, однозначно. Потому что, в принципе, никто не говорил, многое говорилось еврейскими мудрецами, где надо ждать Мессию, но никто не говорил, что на кладбище. Вот это точно нет. А они упорно ждут именно там, понимая, что с могилой будет связано, но ничего не происходит. Там есть дежурство до сих пор, почетный караул, пионеры в шортиках все. Да, салют, мальчишек. Но, конечно, уже такой истерии, как была, когда менты вообще не знали, что делать, ну, как его вылакивать или там их нет, да? Это прошло, конечно. И теперь на прямой вопрос: когда придет, они говорят: когда захочет, тогда придет. Полностью по-христиански отвечают: людям не дано знать времена и сроки. Вот. А был ли Мессия? Да! Для нас да. А если для вас нет, так мы же вас не принуждаем. Не верьте. Вот так вот они вышли из этого положения. А он придет тогда и все расставит. Да. А вот когда он по-настоящему придет, тогда вот вы и посмотрите. Ну а сейчас не верите? Мы же вас, что мы вас хватаем за пуговицу? Ну, не верьте. И что вы пристаете? Мы верим, да, вот так. А у него- Раньше было все наоборот. Это они хватали всех за пугови-- как ты не веришь, идиот, ты же умрешь. Давай, спасайся, иди к нам. Да, сейчас сменили тональность. А у него были вот свои такие сильные теологи? Он сам был неплохим, но как сказать, э- Он говорит, что он себя не называл, значит- Нет, не называл. Вот этот Кренский, Кренский был его главным, так сказать, Натаном. Да, Натан из Газы, помните, да, был при Шабтае главным теоретиком. Но были, наверное, еще какие-то серые кардиналы, там, негры его теологические, которые писали за него тексты. Он, в отличие от Франка, Франк же вообще ничего как бы не внес, да, в иудаизм. В иудаизме же есть четкие правила. Иудаизм - это религия правил, да? И там все как бы расписано, что должен делать человек, который претендует на роль ученого. Он должен написать определенное количество текстов и не каких хочет, а каких положено. Скажем, должен оставить свои комментарии на недельные главы обязательно. Без этого писать книжку про закон, про галаху в его время, как ее исполнять, все же меняется, да? Ну, еще там целый ряд. Ничего этого Франк не сделал, Шабтай сделал, ну, с помощью Натана, может быть, что-то сам. И Шнерсон сделал. То есть что-то он пытался трактовать чего-то как-то по-своему и истолковывать. Это иной раз совершенно беспомощно и очень по-школярски. Но он это делал. То есть он вписывается в образ еврейского такого классического мудреца. Он вроде бы прочел все, что нужно, и откомментировал все, что нужно, да. Поэтому каким-то теологом он был. Но каким? Не великий, но такой, да, для своего времени. Никто, конечно, кроме Хабада, никто его не признавал. Остальные течения иудаизма отплевывались при его имени. И более всего, естественно, всех возмущали внешние вещи. В синагоге же нельзя вешать никаких изображений, а в хабадскую зайдешь, и там огромные портреты. И евреи других исповеданий, приходя туда, говорят: "Что это вы что, вообще с ума сошли?" У них были свои налоги отдельные? Да, у них и очень даже крепкие, поскольку он сумел наладить, он менеджер был очень хороший, сумел наладить сбор бабла. Давали деньги еврейские предприниматели и нееврейские, что поразительно. И больше всего он дружил с Джимми Картером. Картер же баптистский проповедник и жена его Розалина, дочка баптистского проповедника. Розалина с ним подружилась, и ему не западло. Она президентская жена, ездила к нему, в этот его, этот Кроун-Хиллс район Бруклина, и вот себе беседовал. Вот. А он к ней не приезжал, но ее принимал. Ну, на каком-то английском, да? Она же не говорила на идиш, но, видимо, на таком уровне он все-таки выучил. И она сказала мужу о том, что это очень умный и такой толерантный человек. Она же не читала всех его остальных сочинений, какой он толерантный. И Картер пригласил его в Белый дом, где мы видели фотографию ниже Наты, да? Туда же нельзя было не пойти. Но президент же не скажет: "Приходите вы ко мне". Он пришел и этим, конечно, подкосил свой образ светлый. Вот ведь как. Не дружи с властями, давно сказано. Картер сказал: "Давайте я ваш день рождения объявлю Днем знаний в Америке". Ну, такой толерантный жест, истинно американский от баптиста, да? Они дружили, переписывались. На президентство Картера приходится пик его славы. Ну, раз президент, естественно, и многие другие, да, стали к нему захаживать, и он сумел сделать целую империю хабадскую с огромными деньгами. А после его, вернее, ну уже в последние годы его жизни он уже ослабевал. Последним таким всплеском их активности финансовой уже никакой не теологической было то, что в Хабад обратился алмазный миллиардер Леваев из бухарских евреев, который приехал в Израиль, там бешено разбогател, не знаю как. Был простой гранильщик, вдруг там его поперло, и он откупил место на бирже, потом там офис, потом еще. Теперь же не две трети биржи в Рамат-Гане, а одна четвертая в мире по алмазам принадлежит ему. Миллиардер скупил в Южной Африке, в Анголе прииски, в Якутии до фига. Вот его, конечно, принял Ельцин, потому что алмазы - это алмазы. Он предложил план борьбы с могучей и непобедимой до этого компанией De Beers, которая монопольно владела всеми алмазами. А это для России как для страны, которая добывает, но не столько, сколько в ЮАР, но сравнимое количество. Больше таких стран нет. Могла бы стать Ангола, но там, во-первых, негры такие голимые, а во-вторых, там идет война двадцать пять лет уже, и тяжело добывать. Поэтому реально в ЮАР уже кое-что развалили к этому времени черные, но все-таки многое держится. И Россия. И он сказал: "Давайте объединимся, я вложу бабло и вытесним De Beers". Ну, это огромные деньги, это миллиарды. И он был принят Ельциным и принят Путиным. Это он сказал Путину назначить Берла Лазара, нынешнего главного раввина, главным, хабадского человека, да, вопреки как бы воле всех этих евреев. Но кто этих евреев слушает? Господи, тут как выборы проходят, еще евреев слушают. Смешно сказать: о чем вообще вы говорите? Ааа И Леваев был очень влиятельный человек, и он по-потратил на Хабад очень много денег: вообще на Хабад и, в частности, на Хабад в России. То есть он им дал, ну, по самым скромным подсчетам, миллиарда три баксов. В девяностых годах это было гигантско-- это и сейчас немало, а тогда представляете себе? Сто долларов была сумма, да, квартира стоила две тысячи. Что такое было три миллиарда? Они скупили все, что могли: все старые синагоги государство отдает по закону, по реституции. Если удается доказать документами, что это было молитвенное здание, обязано отдать. Я не знаю ни одного случая, когда бы не отдали: церковь, мечеть, синагогу. Если есть бумаги, все. Они нанимали архивистов, те бумаги доставали, ну, или там, ну, доставали. И они-- теперь нет синагоги в СССР бывшем от Калининграда до Владивостока, от Ташкента до Кишинева, которая бы не принадлежала Хабаду. А почему они такие? Такие какие? Ну- Чудаковатые? Нет, нет, нет. Из Макдональдса? Без портрета. Они с портретом, но не портрет Леваева, портрет ребе они везде вешают. Здесь им принадлежит синагога на Большой Бронной. Тут рядом. А, ну мы- Огромная -вас возили, но не эту. Не, я вас возил на Архипова. Это их противники, это их противники. А хипа - это Спасоглинищевский. Спасоглинищевский. Нет, ну в таких городах, как Москва, Питер, там из четырех синагог, например, одна может быть не их. В Москве четыре, не считая Поклонной горы, это же чисто официоз, четыре действующих синагоги, три - хабадских. Ну как вам такое соотношение? Но Москва может себе позволить, а в других городах там только Хабад. Вот такие они ребята. А это на леваевские бабки. Центр они построили громадный в Марьиной Роще, громадный абсолютно. Там тоже синагога, они там, она старая была деревянная, они ее так заботливо взяли такой в колпак и построили там огромный общинный центр. Столько нет евреев в Москве, сколько там вложено этих бабок. Но это их дела, это чужие бабки кто считает? Но с точки зрения, ну, скажем, внутренней еврейской политики это очень вредно, когда все в одних руках. Кроме того, они никого не представляют, кроме самих себя. И в-третьих, они всегда, Хабад, так им завещал Шнеерсон, они всегда не просто дружат с властями, а это первые подстилки и подпевалы власти. Поэтому в этом отношении, ну, поскольку к власти в нашей стране не принято относиться однозначно хорошо, да? Значит, приветствуется некоторая оппозиция и фрондерство, то вот их такая позиция, ну, абсолютно лизоблюдская, она вызывает отторжение. Вот они, хабадники, последние из иудейских движений провозгласили своего Шнеерсона Мессией. Это был последний такой всплеск. А почему тогда они по Москве не прыгают со своими тарелочками? Когда- Что хватает кому прыгать. Они пры-- нет, нет, они прыгали. Это зря, Галочка, такое напраслина невозможна, не прыгали. Еще и как прыгали! [смех] Это же индусы же были. Кришнаиты. Нет, дзен-буддисты - нет. Дзен-буддисты тихо сидят, смотрят в пуп и они никуда не прыгают. Кришнаиты ходят, прыгают. Кришнаиты. А добрый дзен-буддист смотрит или в чужой пуп, что приятнее, или в свой, если нет чужого. Да. Кришнаитов явно было видно. Конечно. А этих- Их было видно, знаете, как? Они устраивали, когда был жив этот их ребе-- сейчас просто угас пыл и не поступают такие сигналы. Здесь были колоссальные демонстрации, они устраивали сидячие забастовки в Ленинской библиотеке с требованием отдать книжки. Да, да, я об этой библиотеке. Да, они, они заняли два этажа библиотеки на два дня, но удалось переговорами, а так пришлось бы штурмовать. Ну так что же не прыгать-то? Да еще и как прыгать! Нет, это прецедент. Тогда все потребуют. Советская власть же награбила у всех. Если начать отдавать, это будет прецедент, тогда все посыпется. Придется отдать все. Это фамильная библиотека Шнеерсонов, которую он, конечно, не мог собой, он же убежал отсюда. Ну, куда это? А этот- А где он родился? Здесь. Он родился в местечке Любавич. Это сейчас это Смоленская область, тогда это была Белоруссия, но это на границе между Смоленщиной и Белоруссией. Наш, наш. Да. Почему родной язык идиш, на котором- Но все евреи тогда говорили на идиш. На каком же идиш? Когда это вот как было там- В девятнадцатом веке до начала двадцатого и до революции, после, до войны практически все еврейское население, восемьдесят процентов говорило на идиш. А куда их разобрало? Их не разобрало, их просто уничтожили. Нет, а, а что, а те, которые сейчас говорят на иврите? А эти на иврите? В России- Нет, ну что в России все говорили на идиш. Да. И в Польше говорили на идиш, и в Литве говорили на идиш. Но те, кто говорил на этих языках, все были уничтожены. Ну вот так. Большинство Гитлером, остальных добил Сталин. Уцелели кто? Ассимилированные, которые говорили на национальных языках. Ну, в России, понятно, по-русски, да? И эти уже стали совершенно ассимилированными, ну, советскими людьми, скажем, да, советскими людьми, причем такими советскими, как ни один другой народ. Да. Тоже. Да. А идиш он практически вымер, поскольку его носители уничтожены. Остались островки идиш в Израиле, в Антверпене, в Нью-Йорке. Но это именно островки. И этот язык обречен, потому что уничтожены были его носители, эти шесть миллионов европейских евреев, которые в основном на идиш и говорили.Сейчас совсем вопрос не по теме задам, но просто меня этот вопрос всю жизнь мучает: почему он так похож на немецкий? Ну как вам сказать? Потому что он германский язык. [смешок] На что же ему и быть похожим? Он соз-- возник, мы же не знаем, как языки возникают. Он возник среди евреев Германии и похож на так называемый средневерхненемецкий. Ну, один из диалектов, многочисленных диалектов гер-- немецкого языка. В Германии множество диалектов, возможно. Любой еврейский язык, какой бы ни был: арабский еврейский, грузинский еврейский. Вы думаете, только идиш? Их-- тридцать языков известно. Ладино, на котором говорили евреи Испании и Португалии, турецкая-- жуткое количество. Э, язык, как правило, напоминает по структуре идиш. То есть берется язык коренного населения- У нас в Костроме все говорят, да? Не, не, не, не, не, это вы бросьте. Костромских оставьте. Значит, совсем не так. Берется язык населения, среди которого евреи живут. Если это-- при условии, что они к этому народу относятся хорошо. Например, польский не мог стать основой еврейского языка. Латынь. Испанский, немецкий, грузинский, турецкий, то есть того этноса, к которому они хорошо, комплементарно относятся и который этнос к ним относится неплохо. Да? Ведь немцы же до, до Гитлера относились очень терпимо. И берется три пятых примерно словарного состава и вся грамматика из этого языка: для ладино - испанского, для турецкого, ну, а для идиш - немецкого. Две пятых, и в основном абстрактные понятия, это ивритские слова. Но письменность всегда во всех этих языках только ивритская, только ивритская, и никакой другой нет. Да, поэтому можно в принципе разобрать, что написано, хотя слова не всегда будут понятны. А что касается поголовной грамотности, то любой еврейский мужчина знал иврит, ну, в объеме прочесть молитвенник, написать расписку, написать письмо. Конечно, говорить, по-настоящему говорить, вести беседу могла только ученая прослойка. Э, и они, они читали древние тексты, это да. Но читать ивритский текст в молитвеннике, в Библии, даже и в Талмуде, в Талмуде может он не все понимал, в Библии понимал все почти, это умел любой еврейский мужчина. В этом смысле поголовная грамотность. А говорили в быту они, конечно, на идиш. Больше того, было такое понятие - субботний язык. Например, еврей в Испании шесть дней в неделю говорит на своем ладино, а в Польше на идиш, но в субботу приветствовалось, когда ты говоришь на иврите. Резкий переход от будней к празднику, да, это праздничный язык. Вот даже так. А что такое зохен вэй? А зохен вэй - ну, как бы, ах, боже мой или ой, блин, в зависимости от контекста. [смех] В зависимости от контекста, да. Это идиш? Это идиш, да. Это такая идишистская прибаутка, прибаутка, ругательство такое междометие. Вот такие дела. Так что идиш, э, ладино тоже практически вымер и среди еврейских языков национальных почти не осталось. То есть они-то формально есть, даже журналы выходят, но носителей языка все меньше и меньше. На идиш более чем на каком-либо другом, потому что турецкие евреи все перешли на турецкий, там с этим жестко. На идиш издаются газеты, журналы. Получается, иврит - это язык межнационального общения, который- Иврит - язык священный, иврит как латынь, не межнациональный, а вы не, не, не применяйте знакомые вам понятия, а ищите правильные. Межнациональное общение - это чисто советская ситуация, это имперская ситуация. Как английский - язык межнационального общения в гигантской Британской империи, над которой не заходит солнце, да? Как испанский - язык, который объединяет филиппинцев и индейцев, и кого там, блин, и Чураско, и всех этих, потому что испанцы же завоевали слава богу, да? Вот что такое язык межнационального общения. Русские завоевали территорию до Тихого океана. Как понять друг другу эстонца, эстонцу и грузину, да? Только по-русски. Вот это имперское. А у евреев не было империи никогда. Для них иврит - это язык священных текстов. Это скорее похоже на средневековую латынь или на канонический арабский. Когда персы, таджики, турки, э, да, мусульмане, там какие-нибудь чеченцы, ну, если среди них были грамотные, приезжали в Багдад, на каком языке они общались? Каждый в быту говорил на своем, на каноническом арабском. А иначе какой ты улем, какой ты факих? Ты фуфло. Ты должен знать канонический араб-- вот так было у евреев. Если ты не знаешь иврита, какой же ты ребе? Что? А в Израиле на каком языке? На иврите, на иврите, да, на возрожденном языке иврит. Как монахи из разных стран: испанцы, французы, англичане, как они говорили? На латыни. Но монахи проще на простой латыни, а монахи крутые на латыни серьезной. И переписывались. Вот что такое был иврит, да? Он никогда в этом смысле не умер, как латынь никогда не умирала. Латынь была жива как язык католического богослужения, язык юристов, язык врачей, фармацевтов. Да? Она была жива. Но, конечно, с упадком католицизма латынь сильно надломилась. Канонический арабский тоже. И иврит - бежала такая судьба. Но неожиданно иврит возродился. Возродили. Возроди- Он. Но его возродил конкретный человек. Но если хотите, я вам на следующем, вот в первом же занятии в новом году расскажу об этом удивительном человеке, который тоже может быть причислен к мессии, хотя он, конечно, никак себя мессией не назвал. Такой Лазар Перельман, он же Элиэзер бен Йегуда. О!Да, вот он воз-- поставил цель возродить язык иврит и возродил. Да. Это фантастика. Среди всех языков мира, которые уже однажды померли, возродился только один. А как латынь появилась? Кто? Латынь? Да. Ну из-- люди из области Лацио, да, вокруг Рима говорили на этом диалекте. Когда этот этнос лацианский завоевал всю Италию, этот язык стал всеобщим. Так появилась латынь, как всегда. Это язык победившего там народа. Потом, когда Рим завоевал гигантские пространства, латынь стала международным языком. Потом католическая церковь сказала, что нужно перевести Библию с иврита на латынь. Это сделал блаженный Иероним, кому памятник стоит в Вифлееме. И с этого момента латынь стала официальным языком католической церкви и таким образом языком, ну, практически всей образованной Европы. Вот оно как бы такое происхождение, да, латыни и ее славный путь. Но, конечно, латынь сейчас многие знают. Ну, чтобы читать, говорить никто не говорит, как и коранический арабский. А вот иврит возродился как разговорный. А в Ватикане не говорят? Да нет, конечно. Только на торжественных там, когда зачитываются послания соборные говорят на-- а так говорят по итальянски в основном там. Но они католики образованный народ, они могут на любом. Но самый там популярный итальянский, конечно. Если бы в Италии заговорили, да, на языке Цицерона, как бы мы к этому отнеслись, да? Это чудо. В Израиле говорят на языке царя Соломона, и это считается обычным делом. Но вот чудо ли это или так получилось, не берусь вам сказать, но факт мы знаем, да? Иврит возродился. Это, кстати, тоже многие, когда государство Израиль возникало, тоже многие приписывали мессианским влияниям, говоря о том, что государство Израиль - это коллективный Мессия. То есть Мессия не один человек некий, да, как раньше мы ошибочно думали, а вот мы все народ, мы есть коллективный Мессия. Государство Израиль - это наше мессианское творение. Посмотрите, каковы чудеса! Например, возрождается язык иврит. Где еще такое слыхано? Что чудо, то точно. Насчет мессианского духа не знаю, но эта точка зрения была популярна среди евреев религиозных, поддержавших государство Израиль. Таких было мало, меньшинство, но они утешались, что это государство мессианское. Религиозные, религиозные деятели были против государства Израиль? Конечно. Да, они признали его только уже после того, как он выиграл все восемь войн. Конечно, были против люто. Сионизм - это же светское течение. Да. Не, ну надо понимать, что сионизм то, что говорит этот пастозный писатель Брюханов и эти ублюдки, для них сионизм - это когда в кране нет воды, то выпили, понятно, что жиды. Ходорковский, замечательно сказала одна баба, украл в тюрьме всю воду. [смеется] Молодец! А реальный сионизм не ярлык, который выдумали эти придурки. Это политическое светское течение, которое именно антирелигиозное. Как оно могло религиозным нравиться? Религиозные говорят: все в руках Божьих. Человеку не дано знать времена и сроки. И еврейский народ выйдет в обетованную землю Израиля только когда Мессия, посланник Божий, приведет. А вот рассеяли, рассеяли. Да. Значит надо терпеть. Да, такова воля Божья. Это галут, изгнание за грехи. Надо жить, соблюдать заповеди. Мессия придет в обозначенное время и выведет. А тут появляется горстка людей во главе с Герцлем и Нордау. И Герцль сказал две фразы, которые, оказывается, рассорили его с раввинами на всю жизнь. Первое он сказал: "Горейну беядей, но наша судьба в наших руках". Как это, блять, в наших? Мы знаем, в чьих руках. Ты кто такой, чтобы такое говорить, да? То есть эта фраза абсолютно отдалила от него весь религиозный лагерь. Это ж какая, они говорят, какое высокомерие! Да, этот человек кощунственно узурпирует божественные прерогативы. Кто он такой? Политикан, блин, несчастный, да? И он такое говорит. Вы за ним идете. Это коллективное безумие. А народ как раз пошел. И вторая его фраза: "Им терцу эйн зу агона". Если вы захотите, это не будет сказкой. То есть это вера в человеческие силы. Это совершенно расходится с классическим таким раввинистическим учением, что человек, конечно, может многое, но без помощи Бога он никто. Очень похоже на коммунистический лозунг. Все лозунги гуманистические, которые человеку, так сказать, поют хвалу, они в этом перекликаются. Мы сказку былинем. Да, мы сказку сделаем былью. Совершенно верно, да. Все, что на -изм заканчивается, они все довольно одинаковые. Между сионизмом, коммунизмом, фашизмом и даже нацизмом не так много различного. Хранить свое счастье в своих руках. Да, человек звездец своего, то есть кузнец своего счастья. Да, это все нам известно. Вот такая штука. Поэтому сионизм с самого начала себя позиционировал как совершенно светская теория. Герцль сказал: "В нашем государстве, конечно, будут синагоги, и влияние раввинов не пойдет дальше синагог". Герцль сказал: "Иврит никому не нужен. Знаем ли мы иврит настолько, чтобы купить железнодорожный билет? Говорит же на немецком". Ну, во-первых, он на нем говорил, а во-вторых, ну, евреи Германии, Австрии, естественно, самая продвинутая часть. И он в иврит не верил. Тогда было все очень непросто. А вот Элиэзер бен-Йегуда, который Лазар Каирельман, он, он же из семьи раввинов и учился в иешиве- И он поверил в язык иврит. Что вдруг так перемкнуло в нем? И он решил сделать небывалое предприятие - возродить мертвый язык и добился этого почти в одиночку. Но опять же, народ за ним пошел, потому что если б за ним бы не пошли, никто бы не стал говорить. Но уже когда он умер, умирал, да, треть населения Израиля тогда небольшого, но все равно треть говорила на иврите. И к концу тридцатых годов практически не было в Израиле людей, которые иврит бы-- ну, тогда не было Израиля, да, он тогда назывался еврейский ишшув - поселение. В Палестине не было людей евреев, которые бы иврит не знали. А после войны стало совершенно понятно, что только на иврите. Да, тоже утопическая- Но им легче было выучить его, да? Потому что они- Нет, нет, это был сим-- это был символ мечты. Выучить его как раз не очень просто было. Проще было, там, английский или немецкий, которые все-таки как-то учили в школе, да? И которые похожи на европейские языки, а иврит же совсем не похож. Все же Священное Писание было на иврите- Вот, другой вопрос. Но объяснить светским людям, комсомольцам, которые шли в кибуц, да, или шли за сионистом Герцем, который говорил: "Какие нахрен попы, какие раввины, надейся на себя". Ну, полностью, да, как бы. Вот, мы все это будем, поймем и устроим. Объяснить им, что нужно учить иврит, потому что написано Священное Писание. Так Священное - это же мусор, это рухлядь, это же давным-давно устарело. С каких хренов? Да если б у нас сейчас на церковнославянском всё было. То есть это беспрецедентная штука. И, конечно, иначе как чудом это назвать нельзя. Вот, но Бен-Йегуда - это, эээ- Причем он пишет, внедряет язык государственной- Абсолютно сам, да. Он угробил по этому поводу одного из своих детей и жену, погубил свое здоровье, но он- Бен-Герци? Нет, Бен-Йегуда, который Перельман. Но он добился этой цели. И он заразил всех своей, так сказать, фанатичной уверенностью, что анахну надо берить иврит, говорил, мы будем говорить на иврите. Ему: "Но никто же не знает". Ну, подождите минутку. Сам он говорил на куче языков, был гений лингвистический, но все бросил: карьеру врача в Париже и карьеру лингвиста в Париже. И уехал в Израиль. Что такое был Израиль? Ничего, кроме верблюжьего помета там не было. И работал над языком словаря, над словарем языка иврит. То есть что он делал? Он же читал до этого Талмуд и хорошо знал, какие там слова и обороты. Грамматика понятно, да? Но словарный запас уже в двадцатом веке, а Талмуд был закончен в седьмом. Прорва слов, где их все взять? И он их начал составлять, и так удачно составил огромное количество слов и показал принцип этого словообразования. И в Израиле почти нет заимствованных слов. Вот во всем мире есть слово компьютер, да? Ну, правда, в России говорили ЭВМ - электронная вычислительная машина. Сейчас тоже так говорят. Но сейчас уже никто- Нет, но я в госорганах. А? ЭВМ? Ну, надо зарегистрировать программу ЭВМ. ЭВМ, да, но везде во всем мире говорят компьютер. В Израиле говорят махшев, то есть думалка как бы, да? Или слово шприц, да? Ну, баян в смысле, да? Шприц - тоже на всех языках. Это шприц в смысле брызгать по-немецки, да? И поскольку уж немцы шприц изобрели, ну во всех языках он как-то более менее шприц называется. Нет, очень многие слова, самые международные: кино, да, везде кино, cinema - нет, кольно, на иврите - движущийся голос. И это вот, это как раз принцип, который заложил Бен-Йегуда. То есть надо говорить своими словами, которые брать из огромного запаса Талмуда, как-то там их соединять по-хитрому. И он, казалось, совершенно утопическая цель, но сделал. Вот такая штука. Спор между Лоша и Бен-Йегудой как раз он выиграл. Там даже не было такого спора. Там просто говорили: вот минуточку, а вот расскажите нам, например, плитка, электричество, там винтовка, затвор, как вы вообще называете? Кораблик, да? Вот мы кладем кораблик, немецкое описание, а там, чтобы вам не показалось мало, двадцать тысяч шестьсот семьдесят пять деталей. Он говорил: "Тихо, ребята, не надо вот это вот компот, там повар Ноя- Как там Ноя- Все мы сделаем". И за месяц фигачил всю спецификацию, составлял им слова. Вот такой он был парень. Работал он часа по двадцать два в сутки, не мог сидеть, заработал геморрой, писал стоя, мог не есть сутками. Потом он как-то приходил в себя и спрашивал у жены: "Детям есть что хавать?" Она говорит: "Есть еще хлеб и редиска". Нормально. То есть он был совершеннейший фанат, и жил он только работой. Он жил в мире этих слов, не говорил совсем. Вот Герцль - красавец, рост под два метра. Он же как всякий австрийский человек, пел в опере в молодости. Герцль выходил к толпе высокий, статный, красивый, с черной бородой. Представьте себе, восемьсот девяносто седьмой конгре-- год, первый сионистский конгресс в Базеле. Собралось шесть тысяч делегатов евреев. Это не дай вам Бог. Вы себе представляете такую аудиторию? Микрофонов не было тогда. Вот вы выйдете, я-- не надо шесть, я вам, правда, двести соберу в зал. Я посмотрю, как вы будете взаимодействовать с этой публикой. Да, вот тут я на вас и посмотрю. Он выходит перед шестью-- разноголосие. Они не понимают друг друга, все орут. Ну как оно обычно, да? Стараются друга перекричать. Никто-- и он, он стоял три минуты. Все, она умолкла Короче, он говорить, все слушать и заслушать умел. И словом владел блестяще. Бен-Йегуда, который был при жизни окружен легендами, да, возродитель, еще раз, ну выступитель. Бен-Йегуда - это же псевдоним, а фамилия Перельман. Лазарь Перельман из литовских евреев. А Бен-Йегуда - это очень обязывающий псевдоним, это как бы сын из колена Иуды, сын, ну я не знаю, как это, если бы француз взял для себя-- вот Анатолий Франц взял себе такой псевдоним. [смеется] Он же Тибо. Ну поскольку я не Тибо, я Франц. Вау, блин, да? Вот это круто, да? Вот как-нибудь так, да? Современный литератор стал бы именоваться Сын России. Так скромненько. Да? Скромненько. Да. Туркмен- Туркменбаши, да. Вот как-то так. Вот он взял себе такой псевдоним. Туркменбаши, да, Бен-Йегуда. Он выходил, он был маленький, из-за трибуны было еле видно. У него были все время бумажки с собой какие-то, потому что он вспоминал, записывал, и его стремление говорить как можно более точными словами всегда в устной речи абсолютно вредно. При том, что он заикал, говорил: "Нет, это не так. Подождите, я сейчас вспомню". Ну, сейчас десять минут толпа его сгоняла с трибуны. Он совершенно был не устный человек и не трибун. Писал неплохо, письменным словом владел. А, и гениальность его заключалась в том, что он, во-первых, не боялся никаких задач. Вот кладут ему описать корабль. Представляете, какие в начале двадцатого века были корабли, а линкорчик, м? Он описывал каждую деталь, он понимал, что она значит, врубался, примерно представлял себе, какие ивритские слова могут соответствовать. Рылся в своей чудовищной памяти, плюс вытаскивал Талмуд, комментарии. А, вот это похоже. Скомбинируем и записывал. И так оно и возникло, это же гигантская вся терминология. На иврите есть все. А сейчас сколько, сколько народу эту функцию выполняет? А вы знаете, он умер, значит, он умер, составил шесть с половиной томов своего словаря, который он составлял, по-моему, восемь лет. А он составлял словарь как? Ээ, иврит и- Нет, новые слова, которых в иврите нет. Ну, например, электричество, да, телефон. Ну а как вот электричество- А писание на каком- А комментарии на-- то есть перевод этот на каком? На иврит. Он писал по-немецки, да, электричество. А, по-немецки. Да, по-немецки, да. И вот как это мы на иврите должны произносить, да? Макроступы, вот так скажем, да? Там таблетки. Нема ж было слова таблетки, да? Вот это будет так. И так далее. Вот это составлял его словарь. Он был-- сначала он хотел его сделать алфавитным, это убийца, он решил его сделать тематическим. Это все-таки попроще. Шесть с половиной вот таких толстенных томов с дополнениями, со всеми его бумажками. После этого в двадцать девятом году был основан, а он умер, по-моему, в двадцать пятом, Институт языка иврит. Ротшильд дал бабло. Сели высоколобые и с неслабым пузом ученые и говорят: "Мы продолжим дело Бен-Йегуды". В пятьдесят, по-моему, восьмом году они закончили. Сколько же они выпустили за это время? Четыре тома. Институт, двести человек при всей инфраструктуре и бабле. То, что он один на хлебе и редиске. Зафигачишь, да? Вот вам потенциал. Так что о чем тут говорить? Но он положил начало, он был ведокол. После этого уже проще было. После этого было проще, да. Самые красивые улицы в Израиле всегда Бен-Йегуды, всегда самые пышные, самые-- там, где речь звучит. Это ему памятник такой. Он когда умирал, он как-то так не осознавал факта, что он помрет. Ну, геморрой - дело житейское, а потом туберкулез. Ну, при такой жизни. И он подумал, что все. Он же врач. Он закончил в Париже, а потом он иллюзий не питал, и он понял совсем, как это, он не против помереть, но он же не закончил работу. И что делать? Врачи говорят о том, что ну да, ну он все понял. И он написал раввину Куку, великому каббалисту, при том, что он довольно скептически, Бен-Йегуда, относился к религии, написал раввину Куку. У них изумительная переписка, так на высочайшем иврите таком, очень таком вычурном, манерном, которым никто никогда не говорил в жизни и не будет говорить. Со всякими расшаркиваниями о том, что любезный, почтеннейший, светоч из знания, наделенный разумом и искрой мудрости самого всевышнего. Не скажете ли вы мне, что говорит каббала, которую вы знаете лучше всех на свете, по поводу переселения душ? Могу ли я как-то заручиться- Надеяться. Тем, что-- не, надеяться я, понятно, могу. Он как бы хорошо себя понимал, но заручиться тем, что вот мне будет гарантировано, что я пусть в одно, я не хочу больше перерождаться, но один раз я хочу воплотиться в существо, которое понимает человеческую речь. Пусть там глухонемой идиот, но человек. Я хочу послушать, как будут говорить на этом языке. Вот это можно гарантировать и что для этого сделать? Кук сказал: "Уважаемый, любезнейший, чудеснейший, умнейший знаток языка, которого не было со времен царя Давида и Соломона. Я вынужден жестоко огорчить вас. К сожалению, каббала не предусматривает гарантий. Гарантии дает только страховой полис, отнюдь не каббала. Да, то есть вы, наверное, переродитесь, но в кого знает только лично старик, а переговоры с ним затруднены. Вот поэтому обещать вам, что вы именно переродитесь там в большое ухо или в ужин кулак длинный, вы будете ходить по улицам и слушать, я вам никак не могу. Может быть, вы как раз будете свеклоуборочным комбайном в шелковыми трусиках или там какой-нибудь крестьянином индийским на полях Бенгалии и будете говорить совершенно на языке Бангладеш, как Рабиндранат Тагор, а вовсе даже не вспомните про Иегуду. Поэтому мы вам ничего не можем говорить. Каббала говорит так, да?" А он хотел. Он еще уточнял, может кто-то, не можете ли вы составить протекцию, да? Но Кук сказал, что может кто-то и может, но я- Серьезно писал или да? Он абсолютно, да ему не-- это дело его жизни. И Кук очень как бы, Кук же мог отбрить, но он как бы щадя его чувства, говорил о том, что, знаете, каббала не совсем так трактует, как вы думаете. Это тут нет такого как бы упрощенного представления, что я кем хочу, я забашляю и перерожусь. Это нет, это не заказ отеля, да? Там все по-иному совершенно, да? И поэтому вот или там с цитатами, да? Но он не хотел в это верить, не хотел помирать, но пришлось, конечно, как и всем. Вот, кстати, главку я очень поддерживаю. Он же был главный раввин, у него был большой авторитет, и он очень его поддерживал в этом плане. Вот такая была личность Баль Иегуда. Но никто о Мессии, о нем как о Мессии не говорил, конечно, да и противный был характер, но уже потом, вот уже постфактум, да, вот в нынешнем Израиле там тоже как бы там скептически. Нынешний Израиль - это Калифорния. Там ни к чему серьезно не относятся. Ну, может, только к войне. А так над всем смеются, все ржут абсолютно. После колоссального теракта, ужасного, кровавейшего, когда эти наши кузены взорвали автобус и там двадцать шесть убитых, там страшные кровавые раны, жуткое дело, дети. На третий день появляется злобнейшая театральная постановка, где журналист, специалист по терактам, приходит к своей бабе. Они прекрасно проводят время, и он, лежа на ней, диктует по мобиле репортаж в редакцию со всеми душераздирающими: "Охренеть!" И это совершенно нормально, да. И да, правильно, эти суки журналисты, они именно так и делают. НАТО правильно им выписали. То есть атмосфера странная, да, и может быть, не очень понятная в России. С одной стороны, пафос и внимание к человеку, с другой - полнейший стеб над всем. То есть нет запретных тем. Ну а про религию, ну, там только ленивый не оттоптался. То есть как только говорят о религии, тут же народ достает весь арсенал маркиза: анальный градусник, плеть, там, паяльник. Ооо, в чем ищет. То есть в этом смысле уже никакого пиетета. Вот. Но, тем не менее, народ с удовольствием поет песни на день рождения Баль Иегуды, которые ему посвящены. Где, значит, там женщина, она как бы спрашивает о том, что ты такой, как мы-- мы такие, как ты думал, мы не разочаровали тебя? Вот она: "Иегуди коль ках зэ им закан ада хазэ". Вот я иду по улице и описываю там улицу Баль Иегуды в Тель-Авиве, в Иерусалиме, там магазины, кабаки, солдаты кроют старшину. Парень говорит что-то на ухо девке, она краснеет, старушки обсуждают молодежь. Адвокаты думают, как- Это все в песне? В песне, да, как зацепить клиента. То есть она слышит всю речь, все богатство речи, да? И проклятие, и любовь, и благословение, и все на свете, да, всю живую. И говорит: "Я вижу тебя. Худой, высохший, длинный еврей с бородой до пуза. И я спрашиваю тебя: вот ты таких хотел нас видеть? Мы такие, как ты представлял себя?" Такая вообще и стебная, и очень трогательная, и пафосная песня, да? И вот это как раз очень так все народ до слез слушает. Поэтому тут вот такое удивительное смешение. А? Когда у него день рождения? 26 ноября. Вот, да. Элиэзер Бен-Иегуда. И о нем были спектакли, но не очень удачные. Израильский театр, к сожалению. Евреи режиссеры есть, но не в Израиле. Все уехали сюда, в Эфрос, Товстоногов, а там как-то очень все провинциально. Хотели снять фильм в Голливуде, но тоже что-то такое я не слышал, чтобы довели до конца, хотя был неплохой сценарий. Согласился играть его Чарльз Бронсон. Какой был бы Бен-Иегуда, да, красавец такой, супермен. Но это было несколько-- пару десятков лет назад. Но личность интереснейшая. Вот человек, который сделал мессианское дело, да, в отличие от ублюдка Франка, да? Мы же не можем заканчивать Новый год на Франке, правда? Да. Да, можем закончить на долларе, да, на евро и на шекеле. Так вот, полная противоположность, конечно, Бен-Иегуда человек, посвятивший себя полностью служению и при этом совершенно никогда не заикавшийся о том, что он Мессия, там, что-то ему положено, да, он претендует на какое-то особое отношение. Никогда бы в жизни в голову не пришло. Вот он служил своей идее, он верил государству Израиль, и он полагал, что основа - это его фраза замечательная - язык - душа народа. И вот я чем больше в нее вдумываюсь, тем больше убеждаюсь, насколько он был прав. Вот душа народа - это именно это. Это не религия и уж, конечно, не слава наших знамен и неее родные березки или пальмы, или там кипарисы. Это фигня. Язык - душа народа. И это правда. Это, кстати, может быть, единственное, что объединяет пока еще нашу империю, пока она еще все-таки не говорит на арабском, на китайском. Да? И это надо, да, беречь, как говорил Ходасевич: "Поприще волшебный твой язык". Ой, как мы будем плакать, когда он, не дай Бог, будет исчезать. Но, может быть, день этот недалек, не дай Бог. А, так вот, язык - душа народа. Исключительная по верности фраза. Именно язык, а не что другое. Что вот мы как говорим, так мы и живем. Вот по-честному. Ну, вы же филолог, вы должны же знать изначально. Там же есть даже какие-то много очень исследований. О исследования все стоят, как вы понимаете, бумаги, на которых они написаны. На психологию всех- Безусловно, да, безусловно. Так вот, язык - душа народа. И тогда получается, какая душа народа была у евреев. Она была многосоставная и получилась она единой. То есть он совершил совершенно мессианский подвиг. Он вернул народу новую душу. Ни фига себе, да? Это ли не мессианское предназначение? При том, что он был абсолютно светский, такой скептический, желчный человек. Вот удивительные такие вещи. А Герцль, который рассуждал с совершенно религиозных позиций, а религию не принимал как естественное дитя своего века. И только Рав Кук, каббалист, гений, умел это все в себе совмещать. И в его душе, и в его писании, и в разуме его совмещались эти крайности: и светский сионизм, ничем не отличавшийся в принципе от коммунизма, и религиозные все эти чрезмерности, когда только молись и ничего не делай. Он, вот он сумел дать некую такую базу, да, ну, теологическую даже если хотите, для государства Израиль, которая потом вот и процвела. Но, и разумеется, на языке иврит, который Бен-Yehuda возродил. Вы нам расскажете про Рава Кука? Про Рава Кука? Ну что ж, расскажу. Про Бен-Yehuda практически мы уже да, основное закончили, так что... У него много там таких любопытных деталей в биографии. Например, когда он жил в Париже, Бен-Yehuda, к нему пришел-- он опубликовал там статьи какие-то в-- он же был врач, но писал про лингвистику. Вот кто был настоящий филолог, это была его страсть - языки. Сравнительное, что-то там анализ, синтаксис разных языков европейских. Ну, он знал их много. Родным был идиш. Потом он выучил литовский. Его будущая жена - все из-за женщин в нашей жизни, что бы вы мне ни говорили, попрошу вашу реплику придержать. Все из-за них. Да, да. Ну и из-за зала, конечно. Вот. Его будущая жена, она давала ему русские романы. Она была из совсем другой семьи, из богатых, а он из традиционной такой бедной и очень религиозной. И он выучил русский язык. Потом его за это выгнали из ешивы, что нашли у него там всяких. Ну, когда Майн Рида ладно, но Толстого! Христианин. Ой, роман. Как на-- вааа, воскресенье! Нафиг. Значит, он выучил литовский, поскольку жил в Литве, выучил немецкий, выучил французский для того, чтобы учиться в Париже медицине, ну и прочие мелкие брызги - это было ему уже так. И он написал про сравнительный синтаксис. И к нему пришел Бенджамин Уорф, такой американец, который тогда в Париже гостил, великий лингвист, основатель теории синтаксиса, который-- у него была своя идея фикс ученая - создать общую теорию синтаксиса. Она до сих пор не создана. То есть слишком разный синтаксис у разных языков. Но он тогда как бы подступал к ней, да, и говорил: вот кто мне поможет. Говорит: блин, я гений, я теоретик, а вы практик. Вы знаете хренову прорубь языков. У вас какое лингвистическое мышление? Зачем вам я? Ну, можете даже, блядь, медитировать. Объединим усилия. Там я найду бабло из Америки и займемся вкладом в мировую науку. И он сказал: нет. Он говорит: а почему нет? Вы там хотите жениться? Он говорит: ну, хочу, но это пустяки. Медицина вас привлекает? Медицина менее всего. Уехать в Израиль? Он говорит: ну, даже из Израиля можно, но будете писать. Не такие проблемы. Я не верю в ваш Израиль, но допустим. Говорит: не, не, не, у меня просто времени не останется, потому что мы должны говорить на иврите. И Уорф сказал ему: ну как на иврите? Ну, вы же умный человек, вы же филолог. Язык-то умер. Бен-Yehuda сказал: нет, он не умер, он жив. Он говорит: ну, перестаньте. Ну, конечно, жив. Ну как латынь, да. Но в одних категориях говорили, да, оба лингвисты. Говорит: во-первых, язык ни для кого не-- какие признаки живого и мертвого языка? Ну, теоретически латынь жива, на ней говорят, да, в церкви, в лавке, в медицине, в больнице. Но есть три признака. Первое: язык ни для кого не является родным. То есть никто не назовет его мамин язык. Это значит, этот язык мертвый. Да? Второе: на нем никто не пишет любовных писем. Ну кто на латыни будет писать? Ну, странно, правда? И наконец, третье: на этом языке нет жаргонов. Он говорит: если организм умирает, знаете, кто первый уходит? Паразиты. Потому что когда организм умер, те паразиты, которые живой кровью питаются, тут же уходят. Приходят другие, там черви, они его объедают, они сразу чувствуют. На вашем языке есть паразиты, есть хоть один жаргон на иврите? Тот говорит: нет. Ну о чем мы говорим? Язык умер, и он не может-- то, что умерло, уже не возродится. Нет, мы будем говорить на ив-- вот такое его упрямство, да? То есть вот такой был у него в жизни эпизод. А он дожил? Орф? Орф до того, как это все произошло? Ну как, что произошло? Евреи- Следил он за Израилем? Что такое был тогда Израиль? Он был на периферии его американского внимания, он своими делами занимался. С Бен-Yehuda они больше не общались. Орф умер, по-моему, в двадцать восьмом, через два года после Бен-Yehuda. Может быть, он сожалел об этом. Вот такие дела. Э, он взял псевдоним Бен-Yehuda и требовал, чтобы к нему обращались именно так и писали на иврите. Ему-- там какая получилась ситуация? Он женился на дочке очень богатого литовского еврея. У этого еврея были две дочки, ну, старшая и младшая, они оба его любили без памяти. Что-то в нем было такое привлекательное. Вот его харизма и фанатизм, умение идти до конца, способности немалые. Он женился на старшей, которая приносила ему русские книги и приучила его к русской литературе. И она, она же думала, что они выучатся на папины деньги, он откроет в Париже клинику. Они поехали туда, она поехала за ним честно, родила ему ребенка, он помер, родила второго, а этого выходили, и он ее свел в могилу, конечно, потому что она так панночка, панського роду, не ходила боса з роду. А тут такая жизнь: таскать воду из Израиля- Хлеб, редиска. Хлеб, редиска, да, вода была страшная тогда в Израиле, во, ни водопровода, ничего. Она привыкла, и она довольно быстро померла. И она успела перед смертью вызвать младшую сестру и сказала, что твой долг же, потому что он пропадет вообще, он же не понимает, что он ест. Себе замену. Да, же-- значит, выйди за него. И та, которые тоже были, она уже была не очень молодая младшая сестра, но тоже сватались разные люди. Она не так, не, не рисковала остаться в девках, всем дала отлуп и вышла за этого, за голодранца. Хлеб с редиской, драные локти и колени. Вот такие были женщины. А, и полностью разделяла и одна, и вторая разделяли его убеждения. Он тут был такой человек. И отец, который потерял уже вторую дочь из-за этого ублюдка, но послал бабке из Литвы, там немецкие марки, которые ходили по всей Европе, перевод на Лазара Перельмана, как он его знал, как Лейзер Перельман. Он ему так и написал. Тот пришел на Тель-Авивский почтамт и говорит: "Это не мне перевод, я Бен-Yehuda, а это деньги на господина Перельмана". О-о, это труба! Об этом писали все газеты. Он отказался получить. Нет, вот он был такой человек. То есть то, что казалось ему принципиальным, он не отступал ни на копейку, да, от того, что семья бедствует, хлеб этот - это не мои бабки. Все. Я же не, я не Перельман. А почему на Бен-Yehuda перевод не сделал, если проблема? Он понятия не имел, что он взял себе такой псевдоним, и он теперь такой сын России, да, сын еврейства, да, сын Израиля, он этого не знал. Вот такой был человек Лейзер Бен-Yehuda, поссорился-- он считал, что зарабатывать можно только своим трудом. Не брал пособий. Вот он что-то написал статеечку в газетку, там дал пару уроков школярам и получил бабло. Но евреи Израиля как люди умные, по настоя-- всегда жили на то, что присылали. А что, нельзя? Присылали, там, да, из Америки, из Аргентины, из Европы, тогда в основном из Европы и, значит, ну, кому-то адресно, а кому-то там вообще на общину, да? И приходит некая сумма, ну, допустим, там двадцать тысяч марок, немалая. И говорят: распределите, как считаете нужным. Это называлось халука, распределение. И делили. Ну, там каждый говорил, что я беднее всех, я дурак, я выкидыш, у меня болезнь, я недоношенный, дайте мне. Другой говорит: нет, взгляните на меня, я вообще убогий, меня мама уронила. Ну и так далее. Да, классический. Бывали ли вы на съездах еврейских благотворительных организаций? Каждый выступает и говорит: я самый несчастный, тупой, я больной на всем, я год в бане не был, у меня девушки, дайте мне. Да. [смеется] Американский принцип наоборот: я самый крутой, поэтому дайте мне, да? Еврейская такая: я самый жалкий, несчастный. Он сказал: "Это отвратительно, это унизительно. Я сам не буду участвовать и вам не дам". Как это ты, падла, не дашь? Он написал на хорошем немецком языке письмо туда о том, что слать не надо. И те прекратили. Представляете, как его полюбили после этого? Да, он-- потому что это отвратительно, это паразитизм. Но это же опять отзвуки христианства изгонять торгующих- Нет, это не торгующих, и не торгующих, и не из храма. Это чистый, так сказать, элемент борьбы с паразитизом. Вот его бы поняла в этом смысле Маргарет Тэтчер, которая говорила: все живущие на пособие, все паразиты. Народ: ааа! Она говорит: вы, вы паразиты прежде всего, да? Понятие социальная справедливость - блеф, его не существует. Это говорила Маргарет Тэтчер. Вот он говорил то же самое: ты не заработал своим трудом, значит, ты паразит. Нельзя жить на подачки, но это хорошие слова, если вдуматься, да? Но жесткие, люди не терпят таких слов, конечно. Но можете себе представить, какая у него была репутация. Вот на десятилетие их сына Итамара госпожа Бен-Yehuda, уже вторая, да, испекла сливовый пирог и пригласила на вечеринку к ним в дом. Он по этому поводу помылся, надел рубаху белую, обещал, что два часа не будет стоять за своим пюпитром и писать, честно выпьет со всеми водки, потому что все-таки сына он любил. Пришли гости разноязычные Человеку, который говорит на всех языках. Он сказал: "Так, ребята, я говорю только на иврите. Кто говорит на иврите - вон на фиг за стол. То есть вы можете пайку взять, вам кусок пирога сливового отрежут и водочки вам нальют, но я с вами ни слова не скажу, только на иврите". По поводу сына ему сказали, что мы-то уйдем, но твой сын вырастет идиотом, потому что с кем он будет общаться? Кто понимает иврит, кроме тебя и двадцати твоих поклонников? Во дворе все говорят по-немецки, по-арабски, на идиш, да, на французском. Ну, ребенок кем вырастет? Но ребенок не вырос идиотом. Иврит он понимал хорошо, но ребенок ненавидел своего папу по Фрейду и задумал отказаться от ивритского правописания, а перейти на латиницу. И даже поднял такое движение - иврит латинскими буквами. Можно- [смеется] Папа превращался в гробу, как вентилятор. Да, каждый раз, да. Он не взял фамилию Бен-Yehuda, конечно, но и Перельман ему было западло, и он взял себе имя Итамар Бен-Ави. Итамар - имя, но как бы сын отца своего, вот так. [смеется] Семейка была, да? Ну обычно же на внуках продолжается. Не, он-- потомство было вполне заурядным. То есть вот он был гений, ну, как у Ломоносова дети, господи, а у Толстого. То есть, видите, не, не прослеживается там дальше, да, получаются всплески и дальше обычные совершенно люди, они ничем, кроме фамилии, да, которая не их заслуга, ничем не славные. С Бен-Yehuda было ровно так. И, ну, как-то продолжается его род, там где-то какие-то есть потомки до сих пор. Жена его вторая пережила его на несколько лет и поставила сына на ноги. Ну а дальше сын уже, значит, бесчинствовал там, как хотел. Вот такая ситуация с Бен-Yehuda. Человек, которого, завершая сегодняшний разговор, уже точно завершая, нам давно пора, можно вполне назвать мессией, который себя таковым не считал, но который, по сути, таковым являлся. Вот в этом общем огромном начинании, которое было мессианское предприятие по превращению Израиля в то государство, которое есть сейчас. Вот такие дела. Такие дела. Вопросы? Быстрехонько. Да, можно быстрый вопрос? Давайте. Можете раскрыть тему быстренько? [смех] Он про любовь, ну, а там много- Язык - душа- Народа. Народа, да. Почему так? Почему не культура, опять же не знаю, почему именно язык? Потому что культура - вещь абстрактная, и один считает культуру - умение есть ножом и вилкой. Для другого культура это религия, культ, для третьего ре-- культура это все толстые с Достоевскими вместе взятые. А язык - вещь конкретная. Ты или говоришь на нем, или не говоришь. Ты или грамотно пишешь, или неграмотно пишешь, ты или излагаешь свои мысли толково и внятно, или ты косноязычно путаешься, как Шандыбин. То есть язык - вещь конкретная, как ты произносишь слово, да? По тому, как человек говорит, сразу понятно, откуда он родом, какое воспитание он получил, какое у него образование. То есть после десяти фраз все понятно становится. Язык - очень конкретная штука. А что такое культура? Хрен знает. Человек молчит, может, он заумного сойдет, а может, он идиот, да, дебил, маньяк. А ты будешь думать, что приличный культурный человек, потому что он не пукает в обществе, в галстуке, да, белая рубаха. И тут легко впасть в заблуждение. С языком - нет. Как только человек рот открыл, через десять фраз тебе понятно, во-первых, где человек родился, да? Костромские, архангельские, прибалтийский акцент, да? Грузинского не любят у нас. Да. Да. Там вот я, например, да, я уже давным-давно понаехали и говорю по-русски неплохо. А то, что я с Украины, понятно где-то через полчаса разговора. И этот, я не хочу, я же не актер и не Штирлиц, но кто не избавляется специально от элементов выговора южнорусского, они всегда будут со мной так до конца своих дней, да? Точно так же по каждому из вас можно определить, где вы родились, да, по тому, как вы говорите, как вы строите фразы. Как человек говорит, видно, кто он по профессии, как он мыслит, четко ли он излагает, какая у него эрудиция, сколько он читал. Что язык - это душа человека, а не народа. Нет, именно народа, именно народа. Все, что вы говорите, это как он, как человек, можно понять или не можно. Так это ж мы так друг друга это ж и понимаем. Это самая лучшая визитная карточка. Что говорит прежде всего доктор? Покажи что? Язык. Хотя когда приходит красавица, есть соблазн сказать: покажите хотя бы левую гру-- но сначала язык, да? Вот покажи язык, да, и по тому, как человек показывает язык, сразу видно, кто он, что он. Кстати, тот факт, что в Москве все меньше людей говорит по-русски, все больше людей говорит на своих национальных языках, так же, как в Париже, в Лондоне, говорит о том, что Москва идет по колониальному типу, по колониальному. И в Москве будет все то же, что в Париже. То есть мы проиграем эту битву, скорее всего. Скорее всего, несмотря на все эти истерические, потому что реакция на Манежной чисто истерическая, да? Такие, бабская реакция, я бы сказал, не женская, а бабская, да? И дальше это будет только усугубляться. Это означает, что страна проиграла и колониальные народы будут вытеснять язык метрополии все дальше и дальше. К сожалению. Куда? На периферию, в небытие. Ну а вот вымирание местных языков? Неизбежный процесс. Сильный- Русский, он заменяет национальные языки- Русский, с одной стороны, заменил многим из-- народам Севера их языки. Сибири. Сибири, он для многих казахов, киргизов, якутов, армян стал как бы- Ну да. Ну, армян нет, но для языков Средней Азии он стал прорывом в культуру. Но сейчас Это тогда метрополия побеждала колонию. Сейчас колонии берут реванш. Но не все сибирские языки, они же просто умрут. Бог с ними, с ними. Какая нам разница, какие языки нас победят? Сибирские - нет, мусульманские - да. Значит, в Москве все больше будут говорить по-армянски, по-грузински, по-азербайджански, на дагестанских языках. Единственное, что спасет, что дагестанцы сами не могут договориться, на каком языке им разговаривать. А, но, э, например, во Франции уже есть районы, где говорят только по-арабски. В Германии, помните недавний скандал, есть целые кварталы, где говорят только по-турецки, смеются над немцами, которые чисто без акцента говорят по-немецки. Недалек тот день, когда это будет и Москва. В Нью-Йорке на Брайтоне сохранился. Русский? [смех] Конечно. В смысле вам наслайсить или целым писиком, да? [смех] Нет. Это да. И эти полицейские до сих пор не выучили русского. Да, иностранец пришел спросить, не знает. Да, это да. Такие дела, мои дорогие. Ну что, мои хорошие, мессианскую тему мы закончили. Смотрите- А у меня знаешь какой вопрос? Да, пожалуйста, моя дорогая. Мессианство в протестантизме какой-нибудь имеет особенности? Не очень. Они подавляли эти темы. Они, конечно, не возражают, что Иисус придет вторым пришествием, но они эту тему не раздувают. Такой, как бы таких накалов, как это было, например, в католицизме в определенное время, э, это никогда не достигало. Вообще протестантизм - религия прагматическая. Ну вот да! Они говорят: "Ты вот здесь, да, ты живи. Мессия придет, когда надо будет". Но для них же кто Мессия? Для них Мессия - это Иисус, второе пришествие. Христиане. Да. Поэтому приближай время, работай, мой булыжники перед входом, да? Денис Александрович, а вот когда эти секты двадцатого века, потому что некоторые же, тоже они объявляли. Да. О, это отдельная тема. Об этом поговорим обязательно. Вот этот нью-эйдж и все эти секты, которые дико пошли в гору в конце прошлого столетия, когда был просто бум. Расскажу вам, да, любопытный по этому поводу у меня был, э, случай сотрудничества с израильскими ментами и там с одной замечательной женщиной американкой, специалисткой по всем этим мессианским христианским течениям. Тогда был дикий бум, и все они брали в основном Иерусалим. Сумасшедшие, которые были убеждены, что они, конечно, мессии и так далее. Давайте на другой. Да, это давайте в следующий раз. Это в эфире то будет в следующем.
