Значит, мы продолжаем вчерашний разговор. Большинство, представляю себе, было, да? Поэтому мы без предисловий прямо всуп и вперед. Мы закончили на этапе, когда осела пыль исторических перемен, да? Вот, осевого времени, которое было на рубеже, который потом назвали нашей, не нашей эры. Первый век до, первый после. Это были самые грандиозные, наверное, события из тех, во всяком случае, которые люди зафиксировали, да? Возможно, такие же бывали и раньше. Там, как изобретение колеса, огня, доместикация скота, но до нас не дошли. А вот из тех, которые в письменных источниках зафиксированы, это один из самых таких переломных моментов в истории человечества. Но все же идет на спад, и напряжение, которое было в обществе, оно тоже спало. И пассионариев сменяют люди, которые живут обычной, так сказать, размеренной жизнью. Они уже не рвутся умереть. Помните, я показывал вам картину о религиозном мученичестве, да? Когда Семирадского художник, когда там львы страшные разевают пасти на арене, а христиан вот-вот вытащат. И, значит, мать не хочет умирать, прижимает ребенка, да? А такой пожилой полуголый фанатик с крестом, значит, вырывает у нее ребенка, тащит ее. Мол, давай вместе сейчас умрем. Вот такие люди они и померли. Фанатики истребляют сами себя. И это хорошо. В любых исторических эпохах так происходит. И пассионарная часть общества, она истребляет друг друга. Остаются обыватели. И к моменту воцарения Константина в трехсотых годах наступило, ну, затишье известное. Люди, которые готовы были умереть в сей момент и убить за одно слово, которое казалось им неверным в Манифесте веры или в Писании, или в символе, или в оттенке краски на иконе, такие люди кончились. То есть они остались, конечно, остались, вы правы, но они перестали задавать тон. Их процент стал терпимым для общества. Общество перестало все время бурлить, стало успокаиваться. В этих условиях что выяснилось? Выяснилось, что человечество пошло разными путями. Конечно, тогда это так не осознавалось. Люди жили своей обычной жизнью, боролись за выживание, влюблялись, рожали детей, ругали власть, искали, где лучше, как всегда. Но мы теперь ретроспективно можем, осмыслив, сказать, как пошли судьбы людей, начиная с этого исторического перекрестка. Они, вот эти судьбы людей, они таким образом разложились. Какая-то часть общества осталась верна античной традиции. Продолжалось, несмотря на господство христианства, продолжалось преподавание в античных школах Платоновской, Сократовской, Эпикурейской, будете смеяться, традиции. Их закроют позже, лет через двести-триста, но закроют все. Продолжалась жизнь в таких перипатетических школах, в которых любили спорить мудрецы Эллады на ступенях той же Александрийской библиотеки, где-нибудь в садах, храмах. Они все еще спорили о философских предметах, о природе богов, о теогенезе и совершенно не обязательно в рамках христианской традиции. Но их конец был уже близок. Еще вот чуть-чуть, и либо они крестились, либо их обвинили в ереси, и они были уничтожены. Какая-то часть общества, и эта часть все росла, принимала христианство. Люди всегда идут за властью, это понятно. Ну, если бы они не шли за ней, они бы не пережили этой власти. То есть большинству людей, по моему глубочайшему убеждению, совершенно все равно, какая на дворе идеология, кто правит, какая религия. Они вот так родились и считают это естественным. Если бы они родились на сто лет позже, никто же не думает, что он мог родиться на сто лет позже. А если бы человек обычный, да, не как мы с вами, элита избранная, малое стадо, предопределенное к спасению, а обычный, который там шастает на Марзе, а его не пускают на Мархеде. Вот этот человек мог бы сделать такое усилие, что он бы перестал бы считать те истины, которые считает с детства азбучными, перестал бы их считать таковыми. Но для того, чтобы он не перестал так делать, не дай Бог, чтобы он не задумался, на это направлены все охранительные институты государства, а с этого момента уже и церкви. Человек должен думать, что этот порядок был всегда. А ему всего-то сколько лет? Крестились крестьяне, горожане, интеллектуалы с меньшей охотой, но потихонечку, потихонечку это там охватывало всех. У великолепного писателя Паскаля Кеньяра, которого вам всем от души рекомендую. За что Галочка разрешает мне петь иногда, но не чаще, чем раз в год. За то, что я ей время от времени советую какие-то книжечки. А как зовут еще раз писателя? Паскаль Кеньяр. Это Галинин племянник, а мой кто получается? Дядя. Да. Француз. Он ныне живущий, еще живой такой классик, такой наследник- Кеньяр, да? Кеньяр, да. Кеньяр. По-русски удивительно много переведено. Да. Да. Ну, девяносто процентов из того, что он написал. Все великолепно, ну, как на мой вкус. И вот у него есть великолепная штука. Записки, как там ее? Альбурции, да? Альбурции Патриция Римская. Вы легко найдете. Изумительно написано, во-первых. Ну, французская проза жива до сих пор. А во-вторых, там вот этот период конца Рима. Рим падает, христианство торжествует. Это он описывает ситуацию, это вот дама пишет Она, конечно, не участвует в политике, как говорят, вообще демонстративно не замечает. Падает Рим, войны страшные сотрясают, а она живет частной жизнью. Вот так, так это подано. Очень хороший взгляд. Но у нее муж, любовники, ну, как у всех, кроме присутствующих, разумеется, тут только мужья. Ее любовник и самый такой вот ее обожатель, он как раз сенатор, такой вот человек долга, добрый, римский. И он описывает ситуацию, когда впервые среди белых tog с пурпурными полосами сенатских вдруг появляется черный плащ монаха. Первый сенатор принимает христианство. Как это дико воспринимается было сначала. Почему монах-то? Почему если принимаешь христианство, они сразу монахи? Тогда это было почти синонимами, потому что если человек в годах, да, то он принимал монашество, особенно если он был вдов. А потом как все больше и больше, так сказать, белая часть Сената сужается, а черная растет. Как метафора. Там много любопытного сказано. Прочитайте, там она пишет: "Я встретила там Фулию такую-то. Она радостная шла из церкви, где она в очередной раз ела своего бога". [смех] Ну, римлянка, что хотите. Красиво. У Кеннера вообще особый сантимент к христианству. Как человек, родившийся в католической Франции, я, ну, наверное, со времен Натура Франса более выраженной анти, не только антикатолической, антихристианской позиции у мастера такого масштаба не встречал. Вот хоть как, да, допихли. У Франции очень много и прекрасных- Но у него всегда с иронией, он умел смягчать, и времена были не те. А Кеньяр, и тоже его не поймаешь, он все растилизует. Но почитайте, вам это многое скажет об этой эпохе. Ну, кроме того, прекрасное чтение. Зимой за чаем, туда ликер, драмбью и кайф. Ну вот, крестились потихоньку, кто-то добровольно, кто-то из поисков чинов. Ну, понятно, христианство становилось господствующей и потихоньку единственной идеологией. Оставались языческие культы. Это очень важно для нас констатировать. В селе вот эти вот сельские культы плодородия, иногда оргиастические, с какими-то там опахиваниями на голых девках деревни, с сексуальными ритуалами страшными. Все как в былые времена. Вот мы говорили с вами про шабаш, да? Что шабаш был или это выдумали. Он, он был, оказывается, да. То есть реально происходили еще в позднем Средневековье. Боже мой, сколько прошло лет! Представляете себе, сколько после описанного периода? Полторы тысячи. А не искореняла церковь со всем ее аппаратом насилия, идеологии. Как это сидит в человеке. Среди христианства сохранялось, при том, что там и церкви строили, базилики. Они днем ходили в церковь, ночью прекраснейшим образом ходили на все эти культы. Культы античные, вот у нас этот Дионисий, бог там- Дионисий умер, он слишком метафизический. Это тоже, но Дионисий помер, поскольку он слишком метафизический бог, да. В античности были еще другие какие-то- Ой, было множество. Разные. Да, не хотел огорчать вас разнообразием, но раз вы просите. В деревнях Дионисия никто не знал. Вообще Дионис был больше грек, чем римлянин. Это был бог образованной греческой верхушки, мистериальной, да, которые понимали про Дионисия. Кто смотрел трагедии Еврипида, Вакханки, да, там появляется Дионис. А народ, он культы плодородия обычные. Сильван был такой божок в Италии, и потом он как-то удивительно распространился по всей Европе. Сильван лесной. Silva - это же лес по-латыни, да. Приап, которого изображали, ну, нельзя при дамах сказать. Ну, в общем, су-- Да, и вот такие, значит, статуи стояли в каждом римском доме. Не потому, что они читали Playboy, а потому что они хотели плодородия своему скоту, своим рабам, своим полям и своим дочерям, которые чтобы рожали как можно больше здоровых детей. Тогда это совершенно без-- дохристианской эпохи, когда ханжество стало модой и отношение к телу стало отрицательным до полного негативизма, до ненависти к телу, которое к двадцатому веку прив-привел к тому, что Фрей-Фрейд называл выраженным неврозом. То есть человек ненавидит собственное тело за то, что оно есть. Вот вместо того, чтобы постоянно наслаждаться Моцартом, я иду гадить. Ну какая же я сволочь? [смех] Такого рода, да, ход рассуждений, он возник именно в Европе и нигде в ином месте возникнуть не мог. Это, конечно, последствия христианской цивилизации с лютой ненавистью к телу и к полу, к сексу как к самому такому выраженному телесному выражению, да, к самому выраженному телесному проявлению. А Сильван, Приап, богини мелкие вот эти вот, у римлян назывались Лары, богини домашнего очага. Иной раз, знаете, высекали грубо из дерева, из камня такие вот фигуры женщин [смеется] с огромной грудью, там, с гениталиями. Ну, все такое примитивное искусство. И все это, значит, обмазывалось там или кровью жертвенных животных, или это спермы. Под этим делом происходили совокупления ритуальные. Ну, все как в доисторические времена. Для римской религии времен Цезаря они относились, патриции, к этому снисходительно. Цезарю докладывали о том, что как это с культом Юпитера капитолийского фигня, пусть делают. Потому что если загоним в подполье, будет только хуже. Человек широко смотрел. Ну, церковь никогда этого в этом упрекнуть было нельзя в широте взглядов. А эти только искореняли, но, как видим, не очень преуспели. То есть сложилась интересная ситуация - двоеверие. И чем ниже образовательный уровень у людей, тем чем ближе к бессловесному и неграмотному христианству, тем двоеверие шире. Вот, с одной стороны, он искренне верит в Христа, причащается совершенно искренне, целует крест, плачет. Просит у Богородицы чудес, а вдруг он с такой же искренностью, это абсолютно в нем уживается. Он идет в лес, совершает, с точки зрения Церкви, недопустимейший чудовищный ритуал, да, там, какого-то ритуального совокупления с какой-нибудь девицей, да? [прочищает горло] А потом, значит, там пляшет в каком-то страшном танце, изображая козлов, напивается вином на празднике по дороге, например, в честь богини Деметры. Вот такие штуки были. То есть язычество не так просто было искоренить. Кстати, Франс об этом очень хорошо писал, но у него это все так благостно, да? Там пан, признай Бога, да? Селестины, да. Но у него все красиво так, да. Хотя даже с очень тонкой иронией, да, такая штука. [прочищает горло] В общем, не все просто было. Ну и наконец, какая-то часть людей нашла в христианстве свой путь. Безусловно. И эта часть людей определила духовный путь Европы. В чем была колоссальная сила христианства? Она унаследовала у Рима всеобщность, всемирность, обращение ко всем народам без изъятия. И у Александрии, как вы говорите. А что такое-- это же, в конце концов, и Александрия порождение имперского Рима, да, по большому счету. Какой эллинизм как не желание создать всемирную империю? Духовно у Александрии, государственно у Рима, а теологически у Павла, который сказал: нет ни эллина, ни иудея, все и во всем Христос. Но, конечно, были люди, которые не пошли за большинством. Вы знаете, кто они есть. Люба любит их. Как писал, как писал Губерман: нам партия согрела батарею теплом обогревательной воды, а разные отдельные евреи все время недовольны, как жиды. [смех] Вот эти вот гады, неискоренимые никогда, до сих пор они мешают Ахмадинежаду. Уже сдохнет Ахмадинежад и потомки его в двадцатом поколении евреи все равно будут кому-то мешать. Они, конечно, не пошли за большинством, это сомнений нет. И вот тут любопытно, поскольку мы сейчас переходим к теме еврейского мессианизма в талмудический период, интересно посмотреть, вот, а как среди евреев это дело разошлось. Я вам рассказывал, какой был расклад до великих катастроф. Были фарисеи, саддукеи. Фарисеи говорили нужно молиться, и тогда Бог нам все даст. Саддукеи говорили надо ассимилироваться. Правда, за Римом. Рим им все показал, что такое ассимиляция. Ессеи говорили уйдем от мира, мир - источник заразы и греха. Эти там частично выжили, и эти выжившие стали основой христианских монашеских общин. Фарисеи что говорили? Надо молиться, надо соблюдать все скрупулезнейшим образом. Да, если вы все будете соблюдать малейшие указания, которые есть, значит, в Завете, то тогда Бог- Бог за ручку. Бог вступится, и все тогда само собой уладится. Да, а ваши попытки они смешны, да? При этом они ссылались, все ссылались на текст из Танаха, ну, из Библии, да: если Бог не созиждет дом, напрасно трудятся строители. Еврейство пережило колоссальные катастрофы. Семьдесятый год восстания, Рим его давит, разрушается храм Иерусалим, и Тит увозит золотую менору в Рим как трофей. В семьдесятых, в семьдесят шестом- В семьдесятом началось, в семьдесят шестом закончилось. Ну, тогда ж воевали не торопясь. А Тит в Риме это оно, да? А Тит, да, это Тит Флавий Веспасиан. Начал войну еще его отец Флавий Веспасиан, который стал императором, а Тит стал его преемником. Царствовал очень недолго, но именно он покорил Иерусалим. Женился, кстати, на еврейской принцессе Беренике, но Иерусалим разрушил. Долг для римлянина прежде всего. Она просила этого не делать. Любовь, да. Не потому, государственная необходимость. Любителем еще не стал, но так надо. Восстание за что, за что боролись? Скорее против чего. Всякое восстание против. Если бы восстание было за что, мы в раю жили бы давно. Восставшие хотят разрушить весь мир насилием и разо-- до основания, а затем- Как получится, как ни сказали еще. Вот правильно, как получится. Они восста-- восстание подняло, вот помните, я вам сейчас перечислил группировки, а одну забыл. Не забыл, оставил навы-- канаим, фанатики, крайняя часть, вот эти зелоты и сикарии. Вот они подняли восстание. Они оказались детонатором, который повел за собой массу. То ли как бы вот чаша терпения народного переполнилась. Сейчас трудно судить. Римляне писали, что ничего особенного они не делали. Ну, как всегда управляли. И Пилат, конечно, не был таким извергом, как описывают его Евангелия. А уж Ирод, никакого истребления младенцев, разумеется, не зафиксировано. Все было как всегда. Но никогда ж не знаешь, какая соломинка переломит хребет верблюда, да? Он вдруг раз! Восстание было против римлян. Убрать свиноедов со Святой земли, выгнать римлян, выгнать греков. Новое маккавейское восстание, маккавейское было в сто тридцать пятом году до нашей эры, оно было успешным, потому Рим потом признал Иудею как союзницу. Но в этот раз так не вышло. Жыды воевали против греков, а Рим стоял за спиной, а с Римом кто ж не считался? А тут воевали против Рима, и опереться было не на кого. Ну а что такое война против Рима, всем хорошо известно. И, конечно, все кончилось только так, как могло кончиться. Любопытный эпизод я сейчас расскажу вам, чтобы вы поняли, какие интересные люди жили в ту эпоху. Осадили римляне Иерусалим. Было понятно, что они его возьмут, хотя восставшие молились в храме каждый день. Думали, сейчас протянется рука Господня, не протягивалась. Великий учитель поколения Ханан бен Закай понял, что всем конец. И захотел выжить, но не столько для себя, а чтобы спасти то немногое, что удастся спасти. Он понял, что дело восставших обречено. Нужно идти другим путем. Вот из таких, вот из такого семени вырос потом великий рабби Акива. То есть они спасли еврейский народ, по большому счету. Йоханан бен Закай был человек исключительного мужества, потому что он не побоялся обвинения в предательстве и трусости. А на миру и смерть красна. Он умер бы, все прославили как героя, а он выбрал путь дезертирства. Сказал своим ученикам, чтобы распространили слух о его смерти. Римляне во избежание эпидемий, потому что эпидемия же не знает национальной границы, решили хоронить за городом. То есть умер, они выносили, они протыкали копьем покойника. Все равно, ну, хороните и все. А возвращать нельзя. Это они разрешали. Но свои протыкали копьем еще тоже. Еврейская сторона, чтобы не было бегства. Как тут было же быть? Ученики, это был риск. Ученики сказали стражникам: Вы же знаете старика, вы же учились у него, отцы ваши учились, как вам не стыдно? Это гнусный римский обычай протыка-- вы не верите, что он мертв? Как вы думаете, не убили ли бы мы? Вы что, не видите по нашим лицам? Не надо, это осквернение трупа. Ну, страшная идея. Ну, пожалуйста, пусть уж римляне, но хоть вы. Ну ладно, несите. Вынесли, а перед римлянами он встал. Все римляне немало удивились, и он сказал им на неплохой латыни: Отведите меня к императору. Они говорят: У императора нет, я главнокомандующий. Я знаю, что я говорю. Отвели к Флавию Веспасиану, и тот ему сказал: Ты будешь императором. Это о тебе сказано: Взойдет звезда с востока. Это говорили о Мессии. Но пользуясь грамотностью, э, римского военачальника в текстах, он все это ему привел и сказал: Это о тебе, я это понял, потому я к тебе пришел. А тех дело, хотя мое сердце с ними, но обречено. Бог от них отвернулся. А Бог теперь за тебя. Тот сказал: Ну ты сильный старик, но ты знаешь, тут какая штука. Ты давай пока побудь в оковах. То есть, ну, тебе ничего никто делать не будет, э, кормить, все, никаких издевательств. Но ты будешь в оковах, а то ты знаешь, ты же отсюда можешь убежать. Как только меня провозгласят императором, я тебя сделаю-- не только там освобожу, а награжу и так далее. Тот: Хорошо. Ждать пришлось полтора года. И войска провозгласили императором Веспасиана. Знал это наперед бен Закай или это было не знаю, имберуз. Может, это был гениа-- был такой гениальный блеф? Не знаю. Может быть, он знал. А это был, да, последний козырный туз. Точно. А здесь есть шанс. А вдруг? А вдруг, да? Не боясь Бога, не стоит и о душе хлопотать. Ну или такой вариант. Тут прикончат стопудово, а тут- Но провозгласили. Веспасиан его освободил с почетом и сказал: Что ты хочешь, проси. Ну, он думал: золото, имение. Лучшие советники говорили: Вы плохо знаете евреев. Не будет он просить золото, он будет просить, чтобы вы помиловали как можно больше этих вонючих его братьев. Вы же не поддавайтесь. Он говорит: Я обещал. Если попросит, я отдам. А что он попросил? Он сказал: Ты знаешь, что, ты мне дай десять табличек, я на них напишу на каждой по десять имен. Ну, пустые, да? Вот я кого запишу, я показываю табличку твоим профосам, ну как бы палачам. Они мне этого человека немедленно отдают с твоей печатью, но всего сто человек. Тот говорит: Ну, давай. Ну, поставил, проштемпелевал. И все? Нет, еще. В городе Ямне, там, где учились все мудрецы, там когда-то учился и Павел. Это самое такой был Оксфорд Древней Иудеи. Дай мне- Какое? Ямния, Ямния. Это по-русски он так звучит, а на иврите Явне, Явне. Отдай мне там участок, я там сделаю, ну, как римляне называли Академия, ну, по-гречески. Ну и в еврейской учебное заведение. Это и все? Да. Та бардер. Ну, конечно, старик, дай Бог. И он, кого он спас среди этих ста? Всех мудрецов, кого он лично знал. Он написал их имена. Печать императора. Таки таких-то. Интеллектуальную элиту. Да. А их всех поймали? Нет, некоторых успели убить, некоторые умерли, но почти, в общем, человек восемьдесят пять он спас, остальных пятнадцать уже дополнили. Так же, кстати, поступил и Иосиф Флавий. Он точно так же ходил, только он попросил пятьсот за особые условия, но он брал любых, просто его жалко было, а этот нет. Вот еще тоже, да? Медицина катастроф, выбраковка, да, когда все стонут, цепляют. Нет, извини, не вот. А! Вот этот. Человек был железный абсолютно, ему плевали в след, называли сукой. Учитель, поклялся, предатель, рвали на себе волосы. Говорили: Бог оставил нас. Как? От тебя мы это слышим? Ты идешь с римской плечами? Лучше бы мне не дожить до этого времени. А вот он взял это на себя. То есть человек был исключительной силы духа, беспримерной абсолютно. Да? Потому что надо такое выдержать. Вот так он понимал свое служение народу, и он смотрел очень далеко вперед. Я думаю, он таких и подбирал. То есть те, которые, ну, его и упрекали, но они потом быстро как бы поняли его замысел. Он сказал: Ребята, мы ничего не спасем. Спасать надо не материальное, не камешки, железки — это фигня. И не золото, все ерунда. Спасать надо дух, а дух — это книга, значит, нужно. И вот при нем началась лихорадочная работа по канонизации Писания. И Танах был завершен, и при нем была начата работа по составлению того, что потом станет Талмуда. То есть тексты, тексты, тексты. Вот они сидели часов по восемнадцать в день, как проклятые, и все, что они помнили, они записывали. Потому что просто помнили. Не было нужды писать столько, все записывалось. А вот я еще вспомнил возражение на это. А это как? И вот они сделали эту гигантскую работу редакторскую. Они отобрали тексты, которые вошли в Ветхий Завет, в Танах, и они заложили основу того, что стало Талмудом. Помер Йоханан бен Заккай, э, великий умиротворитель. Среди народа опять пошли настроения: Бог же не может от нас отвернуться. Через семьдесят лет, семьдесят - роковая цифра, у Даниила сказано: через десять седмиц, семьдесят. Семьдесят лет - Бог опять к нам повернется, и мы скинем римское иго, восстановим Иерусалим. Хотяяя, конечно, уже были, ну, уже семьдесят лет - небольшой срок. Были люди, которые помнили, как оно было. Нооо в основном выросло поколение, которое не знало войны. Они знали римскую власть. Жесткую, но в общем обычную. И они не понимают, что такое связаться с Римом. И они подняли еще одно восстание в сто тридцатом году. И это погубило окончательно. То есть оно погубило бы полностью, если бы не был такой человек, как Акива. Но тут тоже произошел интересный момент, если уж говорить вам правду. Акива неожиданно и впервые в еврейской традиции признал Мессией живого человека, который жил в его время. Потрясающий поворот событий, непостижимый до сих пор. Никто не может понять почему. Кого же он признал? Некоего Симона, он же Шимон бар-Косба, сын звезды. Такой крепкий помещик с юга, здоровяк, всадник, администратор, воин. Некоторые источники описывают его как, там, человека громадной силы физической, но другие, которые реально видели, что он был, ну, крепкий мужик, но не более того. Не было среди его муромцев. Интересная ситуация. Ну, что такое признать Мессией? Как только Акива сказал: он Мессия, поднялся весь народ. То есть получается, Акива подставил свой народ под римские мечи. Как надо понимать, что им двигало? Неужели он правда верил? Колоссальный вопрос. На него нет ответа до сих пор. И величайшие мудрецы не знают, как на это ответить. Акива - умнейший, э, скептичнейший, умудреннейший человек, ему в это время было около ста лет. Ну как он так себя дал обмануть? Что бы могло с ним случиться? По этому поводу моя гени-- нет, у меня есть гениальная пьеса, это будет судьбоносная. Вот судьбоносную пьеску завершу, приглашу вас на премьеру. Не отговариваться и всем прийти. У меня есть своя версия. Ну, наверняка неправильная, но такая вот, я предлагаю свою, почему он так поступил. Но на самом деле это не более чем одна из версий. По-настоящему не знает никто, что у этого гениального человека было на уме, почему он поступил так. А восстание, конечно, раздавили, хотя они, они взяли Иерусалим, даже пытались там-то стены раз-- восстановить. Э, но потом опять пришли легионы и все это смяли. Иерусалим уже не-нечем было оборонять. Они ушли в крепость Бейтар и там оборонялись, но там их всех вырезали. Образцы еврейского героизма беспримерные. Это мало добавляет мессианства, просто чтобы вы понимали, что такое, как бы вот каково еврейское упрямство, еврейская мечтательность. При прочих равных условиях еврей никогда не отступит. Нет более фанатичной нации, чем евреи. Это подтверждается всей мировой историей - и в хорошем, и в дурном. Потому из них комиссары такие. Во время первого восстания, когда уже пал Иерусалим, Йоханан бен Заккай уже заседал со своими мудрецами в Явне, держалась еще крепость Мецадар, Масада по-русски. Это туда к югу от Мертвого моря, там огромная скала, попробуй на нее заберись. А там источники, какие-то сады, и там, ну, кое-что там можно выращивать: овощи, оливы, даже хлеб. Ну, скудно, но можно жить долго, главное - вода есть. И они рассчитывали, там, вот они туда ушли. Элеazar бани Ир был их предводитель с женами, детьми. Не-не пожелали сдаваться римлянам и думали, что там их никто не возьмет. Но они плохо знали Рим. У Рима неберущихся крепостей не было, и римляне ее взяли через два года осады. Там задача была навести подвод-- подъемный мост, потому что иначе никак. И они построили. Ну, инженеры были великолепные. Два раза они сжигали мост, в третий раз - не, не удалось. Элеazar бани Ир в ночь перед последним штурмом собрал людей и сказал: "Все, как бы это последняя наша ночь. Значит, завтра кто-то-- кому-то повезет, он пойдет с оружием в руках, а кто послабей, станет объектом издевательств, унижения, продадут в рабство, жен наших по борделям. Поэтому я вам предлагаю такой вариант: все бросаем жребий. Каждый мужчина убивает свою семью. По очереди. Сначала детей, потом жену. После этого, э, мужчины по жребию убивают друг друга, и самые несчастливые последние убьют самих себя". Все единогласно приняли. Убежали только две женщины, которые потом рассказали эту историю. Они скрылись там в таком баке для воды. Их не стали даже искать. И так оно и получилось. То есть римляне когда ворвались, их ожидали только так аккуратно сложенные все в парадных одеждах. Вот такой, значит, акт самопожертвования. Очень-- далеко это не единичная еврейская история. Такой же был Бейтар во время второго восстания, и сам Симон Бар-Косба погиб. Ну и тогда уже, конечно, меры были другие. Правил император Адриан, один из просвещеннейших людей всех времен. Ничего лично против евреев он не имел, но он был человек образованный. Он спросил: два восстания страшных за семьдесят лет. А за фига? Что хотят от них? Успокой народ. За землю, за название? Значит, не будет ни земли, ни названия. Мы переименовываем эту землю в Палестину. Не будет никакого Израиля, Иудеи этой вашей, Иерусалима Элия Капитолина. И по иному, и не иного. А евреев отселить от Иерусалима на десять греческих стадий, то есть примерно на триста шестьдесят километров. Вот этим путем. Ничего лично, а просто, ну, нельзя же теперь, евреи живут по всей империи. Что такое пойдет слух, что Рим дал слабину? Понимаете? Что завтра будет в Египте, в Британии, в Сирии, да? Ну, как это? Поэтому, ребята, вы не обижайтесь, но с вами иначе нельзя. Акива и прочие вожди были казнены самым зверским образом. Ну, для устрашения. Но перед тем, как Акива был казнен, он успел оставить, так сказать, я думаю, что он как бы уже не для чего было жить, потом он пошел на смерть. Но он мог умереть спокойно, но он же понимал свою вину. Он не мог ее не понимать. Я думаю, что все дело осознанно, осмысленно, как я его понимаю, во всяком случае. К сожалению, от него осталось очень мало текстов, больше рассказов. Вот если бы с ним поговорить, но это уже будет в той жизни. Да и скажет ли он мне, что на самом деле он думал, да? Это были одни из тех людей, которые вообще-то определяли ход истории. Ну, вот на уровне Исаи, да, такого, такого типа человек. Но моя реконструкция, посмотрите там, скажете, как она вам кажется. Но расскажу вам любопытнейшую штуку, которую он рассказал своим слушателям. Они говорят: "Вот Иерусалим, и сейчас вострубим в бараний рог Шафар, стены сами воздвигнутся. Храм мы отстроим, это дело времени восстановим". А он говорит: "Нет, ничего не будет". Как? Восстание ж победило. Римляне изгнаны. Ничего не будет. А как же Иерусалим? Мы сейчас изучаем там законы жертвоприношения в храмах. Он говорит: "Вы учите, но жертвоприношения не будет. И вообще будет такая жизнь, которую вы себе представить не можете". А какая? Он говорит: "Ну я б сказал вам, но вы не поймете". Он употребляет выражение, которое, кстати, говорит и Павел. Это одно из любимейших выражений мудрецов талмудической эпохи. Не видел того глаз и не слышало того ухо, что приготовил Господь любящим его. Павел, слышавший Игнатия, конечно, это выражение знал и повторил. Очень красивое, да? И емкое. И под него же можно все подверстать. Они пристают, мол, Акива, но мы же не идиоты, что твои ученики, мы вообще первые в мире. Если мы не поймем, вообще как он зверь объясняет. Говорит: "Ну ладно, я вам расскажу притчу, а вы уж как хотите. Если действительно умные, то вы поймете, а больше ничего не добавлю". И рассказывает им притчу, знаменитую притчу о тройне утробе. Да, многие слышали. Что вот женщина зачала, и у нее три эмбриона, но по законам жанра это не куски мяса, а такие осмысленные существа. И они разговаривают. И вот их интересует мир, где они живут. Один простак говорит: "Вот мы всегда будем тут жить, но тут тесно, темно. Ну, правда, тут да, тут уютно. Труба нас питает, но как-то так тоскливо думать, что мы никуда больше вообще не придем. И вот это вот и есть весь наш удел". Злодей. В еврейских притчах всегда три персонажа: злодей, простак и мудрец. Злодей говорит: "Брат мой! Безумие искать что чего-то за пределами мира. Во-первых, не знаем, есть ли там что. А если там что и есть, так оно точно для нас смертельно и враждебно. Надо благословлять Бога, что мы живем в этом мире. Этот мир нами познан, мы его знаем. Ну, тесновато, не без того. Но с другой стороны, мы тут как у Бога за пазухой, что не жить-то? То есть Бога не надо гневить. Конечно, это единственный из миров, который нам дан, никакого другого не будет. А если мы, не дай Бог, отсюда будем извергнуты, то это наша смерть. Это не только приближать этого не надо, но и думать об этом". А мудрец говорит: "Эх, братья! Впереди нас ожидает такое, чего вы представить себе не можете. У вас нет даже таких категорий в языке, чтобы я вам описал. Не видел того глаз. Не то что не смерти, а наоборот, великолепнейшая жизнь, непредставимая для вас сейчас. А этот мир — это временная юдоль. То, что нас ожидает, громадно и великолепно, но вы не можете себе представить, вы не переживайте, не пропадем". И тут роды, а для них это землетрясение. Простак в недоумении. Злодей трепещет, он ожидает смерти, а мудрец ликует. Ну и кто оказывается прав? Классная притча, да? Согласитесь. Что он имел в виду? Некоторые трактуют как загробную жизнь, что тоже вполне возможно. Да, если она существует, возможно. Оттуда же никто не возвращался. Значит, там очень хорошо. А еврейский классический комментарий он какой? Это новая жизнь в новых условиях. Вот все, к чему вы привыкли, ничего не будет: ни трубы, ни темноты, вообще ничего. Вот по-новому. Там воздух будет резать легкие, будете орать, свет слепит, но это будет-- но это мир, в котором вы не жили еще. Что это означает? Рассеяние среди народов. Жить в большом широком мире, где и свет слепит глаза, и пыль, и воздух режет легкие, и крики, и вопли. Но это жизнь, это жизнь совершенно другая. Не будет ничего, к чему вы привыкли. Вы привыкли землю называть святой, а там будет обычная. Вы привыкли, что земля Израиля лучше всех. Привыкайте жить там, где вот вас занесла чужбина, и в этой земле искать хорошие черты. А вообще привыкайте, что вы будете скитаться из места в место и ни к одному месту надолго не привыкайте. А отечеством вашим будет исключительно вот это самое созданное Хананом бен Закаем. Вот это духовное портативное отечество, комплексное. Ну, книжный шкаф в кавычках или одна большая книга. Ааа Иерусалим забудьте. Может, когда и вернетесь, но очень нескоро. Две тысячи лет прошло пока. О храме вообще забудьте думать. Он сохранится только в молитвах ваших и в легендах. А так нечего и говорить о храме. Жертвоприношения - это все анахронизм. Ну, можете изучать. Почему нет? Ради интеллектуального интереса, но никакой практической пользы не будет. Вы будете жить абсолютно в новых условиях. Задача ваша там выжить. Можно сразу сдохнуть. Ну, аж нехитрая задача. Попробуйте выжить. А возможно, вы увидите там нечто такое, что превосходит ваши нынешние утробные представления. Колоссальная притча, да? Если как саморазвертывающийся образ, да? Ну, так оно получилось. То есть он их подготавливал к уходу в голубь, в рассеяние, и они туда ушли. Адриан их выгнал, они ушли. Кто-то ушел в Грецию, кто-то в Александрию. Кто ушел в Грецию? Кто искал коммерции и успеха. В Александрию - кто искал просвещения, дискуссий, утех. Ну, самый такой светский и легкий город без предрассудков. Калифорния. А в Вавилон, в Вавилон ушли те, кто придерживался традиций. В Вавилоне, как мы говорили, евреи жили очень неплохо, занимали крепкие позиции. Тут еще пришли эти, и они там организовали свое такое, э, ну, такую крепкую общину. И жили там очень долго. Акива умер мученической смертью. А раввины оглянулись вокруг и сказали: "Как нам быть с мессианской идеей центральной?" Второй вопрос, который они задавали себе. Приходят люди и говорят, простаки, мудрецы и злодеи приходят к ним, к элите, и говорят: "За что такие страсти? Что такого мы сделали? Если бы там один человек и на него такое наказание, но на весь народ. Что такое мог сделать весь народ за такие жуткие кары? Смерть, рабство, разрушение. А главное, как можно позволить было необрезанным римлянам два раза подряд разрушить храм? Бог разрушил с нами завет. Это развод. Нет, не существует больше завета. Как нам жить теперь и для чего нам жить? Имеет ли смысл нам жить?" И ну, любой ответ плохой. И мудрецы выбрали гениальный выход, который, кстати, на века, на тысячелетия определил взгляд евреев на себя. Когда какому-то народу плохо, первое, что начинает делать, смотреть, кто вредит. Если в кране нет воды, это ясно - американка гадит. Почему горят леса? Американо подожгла. Правда? Да. Ну, понятно. Армяне живут плохо из-за азербайджанцев. А уж арабы. Евреи говорят так: "Если нам плохо, это только из-за нас самих". Это позволяло им выжить в самых тяжелых ситуациях, не искать беду во вне. Значит, Акива сказал и мудрецы его эпохи: "Это мы виноваты". Поняли, какая штука, сказали они народу: "Вы простые, без хитрости. Чудесные. Ну, есть ублюдки среди вас, но в основном вы молодцы. Мы вам не объяснили значение всех заповедей. Их больше, чем вы думали. Но вы же не могли процедить. Вы были заняты повседневным трудом, ковырялись там в саду, пахали поля, ухаживали за скотом, а мы пренебрегли. Это наш грех, но мы его искупим. Мы каемся перед вами. Мы просим у вас прощения. Извините нас, мы искупим это. А в чем проблема? Знаете, что? - сказали они людям. Мы не различали между большими заповедями и малыми. Нам казалось, вот большую соблюсти обязательно, а малую - ааа у Бога-то не тот счет. Нам казалось, это мелочь, а мелочь раз и маленький камень, по мудической поговорке, переворачивает большие возы. То есть мы большие-то камни думаем: а, мы объезжаем, а малые - ну, ерунда. Он раз и все. То есть не пренебрегай ничем. А откуда же мы знаем, что в глазах Господа велико, а что мало? Никак мы не узнаем. Стало быть, надо создать такую систему регламентации, при которой мы бы никогда бы не ошиблись. Значит, мы, мы мудрецы, должны вам, людям, объяснить. Наша задача, мы сделаем ее, не сомневайтесь. Мы вам объясним, как поступать в любой ситуации". Так возник Талмуд. Колоссальная попытка, единственная в мире, заслуживающая поэтому каша-- уважения, но, с другой стороны, вводящая в ужас. Искренняя попытка людей объяснить, не объяснить, а регламентировать все проявления жизни. Все без исключения в двух циклах, вернее, в трех: суточном от пробуждения до засыпания, в годовом литургическом и в жизненном от рождения до смерти. Все от любых мелочей до самых крупных бытийных вопросов. Вот это и есть Талмуд, по большому счету. Это был гениальный выход, и вся энергия народа ушла в текст, и отечеством стал Талмуд, и главным занятием. Совершилась революция, исчезла наследственная жреческая аристократия. Стали править совершенно другие люди, знающие, благочестивые, не по аристократическому принципу, потому что когеном, левитом можно было только родиться, а мудрецом, там их называли хахам, можно было стать. Ну, как можно стать, скажем, кандидатом наук, да, любой может это. А аристократом увы. Да? То есть если ты родился Сиськиным, Оболенским, ты уже никак не родишься. Ну никак. Или там фон дер Шталенборн. А вот стать доктором, значит, пожалуйста. А чё ж нет? Понимаете разницу? То есть в иудаизме произошла первая в мире антисословная революция. Ну, бескровная. Устранили когена, левитов, которые реально управляли, сказали: никаких царей. Царская власть Давида это не важно. Ну а как мы их уважаем, но править будут не они. А кто? А вот мы, мудрецы. А кто ж такие мы мудрецы? А это те, у которых есть полномочия принимать в свой круг все новых и новых из таких же. Они устанавливают критерии, они же и принимают. Самовоспроизводящаяся система власти, основанная на возможности полного вертикального лифта. Ты можешь из сапожника при прилежании стать лучшим учеником, потом мудрецом, потом учителем поколения. И полно таких примеров в талмудическую эпоху. О мессианской идее. Мессия придет или нет? - спрашивали простые люди в надежде, что они скажут: "Конечно, придет. Подождите, это временно. Мессия придет и всем врежет". Сказать, что Мессия придет, означало вызвать третье восстание, которое точно было бы последним. Поэтому раввины сказали: "Шшш, ша, ша. Мессия, конечно, придет. Но вы что же думаете, что он придет вот завтра? Хай, это же он человек, ну какой. Это очень нескоро произойдет. Очень нескоро". А насколько? Ну, насколько? Ну, несколько сот. А то ты: "Как тысяч?" А, ну для Бога это все как один день, это для тебя долго. У Бога свой счет. Нет, скоро он не придет. Забудьте об этом. И всякие мессианские настроения сразу стали пригнетаться и приглушаться, и затемняться, и затушевываться. В Мишне нет ни одного упоминания о Мессии. То есть книга говорит обо всем. О такой центральнейшей идее еврейского культа, как Мессия, Машиах не говорит ни слова. В Гемаре, второй части Талмуда, там обсуждают его. И как же? Никто не знает, когда точно Мессия придет. Вот Акива говорил, а как ошибся. А говорили ему мудрецы его времени: "Акива, на щеках твоих вырастет трава". Понятно, да? А Мессия все еще не придет. Поэтому не пытайтесь преднагадать, не пытайтесь преднагадать. За всякие попытки ускорить: давайте объявим пост Мессии, посмотрим нашу правильность. Все будем поститься, все вообще. Нас увидят еще там, в Вавилоне. Ш-ш-ш. Спокойно. Иди пей, ешь нормально. Что за странный, какой пост? Вон иди к жене, расслабься. Ты думаешь, этим, э, ускоришь приход Мессии? Это ошибка. Да кто ты вообще такой? Кто ты вообще такой? Ты живи праведно сейчас, да, а когда Бог пришлет Мессию, ты его увидишь. Все эти настроения, которые были такими популярными двести лет назад, стали абсолютно под запретом. Раввины стали первыми, кто раввинс-- мессианские разговоры пытался вообще искоренить. Слово Мессия исчезает из проповеди, не призывают в молитвах, э, призывать его приход. Мессия как бы он есть, но он отодвигается на дальний, дальний, дальний план сознания. Вот такая штука. Вот интересно, как это произошло именно в иудаизме, который идею мессианскую выдвинул. Именно была боязнь восстания и физического уничтожения народа? Конечно. Мессианская идея, она же колоссальна по заразительности, мы это видим. И поэтому они боялись, что тогда уж ну совсем будет. То, что не доделали римляне, доделают вавилоняне и парфяне, да? Под чьей юрисдикцией они живут. Они же тоже евреев опасались. А, и поэтому мессианские разговоры сразу глушились. Что такое мессианские разговоры? Это означает, что народ не сегодня-завтра ждет своего освободителя. Это означает разговор о восстании. Ну, кто ж такие разговоры потерпит, да? И вот вавилонские цари, персидские спрашивали евреев: "Ждете Мессию?" - Нет. Ну, ждали. Но мы понимаем, что это все. Когда он придет? Конечно, ваше величество. Но когда будет это? Ну, через тысячу лет. Мудрецы наши составили таблицы. Это очень нескоро. Сейчас никто не ждет, и мы счастливы под вашей мудрой рукой. И никто не собирается восставать. Нет более лояльных подданных. В знак нашей лояльности примите от меня, Никиты Сергеевича, подарок. Да, и подарок преподносился. А всякие разговоры, э, бунтующие толпу и возбуждающие такого рода страсти на несколько сот лет абсолютно исчезают, на несколько сот лет и возникают опять только в связи с тем, что в христианстве пошли разговоры: тысячный год приближается, придет Иисус со вторым пришествием. Евреи стали говорить: "Минутку, так это же они ошибаются, это же наш придет". Придет ли? Тогда нужно как-то отвечать. И эта тема опять воскресла. Но вот в Талмуде любопытные образцы суждения о Мессии. Один мудрец говорит так: "Если бы я знал, что Мессия придет...". Вот обратите внимание, что Талмуд весь устроен так, как я вам сейчас рассказываю. Это стенограмма разговора между мудрецами. Ну, вот кто-то говорит: "Ну, сейчас чужих нет. Ученики ушли. Скажи, Давид, что ты думаешь о Мессии? Ну, не надо уклоняться". Давид набирает в рот воздуха и говорит: "Я думаю вот так". И вот он что он думает, что если бы Мессия пришел, я был бы счастлив сидеть в тени его осла. Так я жду его. Но я понимаю ситуацию, поэтому я молчу, не говорю простакам. Но если бы он пришел, я забыл бы обо всех своих заслугах, о доме, все бы бросил, сидел бы в тени его осла в пыли. Второй говорит: "Я бы, если бы он пришел, и я знал бы, что это он, только я должен был убедиться. Но были бы явные признаки, что это Мессия, я сидел бы в куче дерьма, которое наложит его осел. Еще большее самоуничижение. А третий - всегда есть такой, так мыслит - говорит: "А знаете, я как поступил бы? Вот если бы я сажал бы капусту, а мне бы закричали: 'Пришел Мессия', то я бы сначала досадил бы грядку до конца, а потом пошел его встречать". Вот филен. Вот так. Полярно разные точки зрения, да? Ну а как он это объяснил? А никак. О том, что живи повседневной жизнью, не отвлекайся пустыми мечтаниями. Не отвлекайся. Живи сейчас и здесь. Потому что если будешь думать о Мессии, с ума сойдешь. Не спеши садиться в кучу дерьма слон. Это прежде всего. А так ты сядешь, а оказывается, что вовсе не Мессия, а ты уже в нем вовсю, да. А я с капусточкой зато. И говорю: "Ой, как же ты встрял, дорогой. А вот я думал Мессия. Ну ладно, поешь капусты". Такие дела. Потом мудрецы спорят по поводу, как хоронить некоего покойника. Один говорит: "Ты знаешь, какая штука? Он был женат на нееврейке. Может быть, его не надо хоронить на еврейском кладбище?" Там все строжайше соблюдалось. "А где ты предлагаешь?" - спрашивает второй. "Ну, в уголке, где самоубийцы отдельно. Ну, чего же. А где неопознанные? Ну как же, они же все-- мы все хорошо знали, у него бабки занимал". Ну а как же быть? Ну, мы тут нарушаем и тут нарушаем. Тут появляется вот этот. Это другой уже, да? Это в каждом случае другой, но всегда находится такой, который говорит: "Можно, но надо похоронить здесь с заведомым нарушением". Тогда какой же в этом смысл? А тогда наша будет вина. Но мы дадим ответ, когда придет Мессия. А когда придет Мессия, все станет неважно. Все законы он отменит, а перед ним и объяснимся. Тоже интересное такое мышление, да? Когда придет Мессия, стали они говорить, все нынешние запреты: пищевые, сексуальные, ритуальные, поведенческие - все рухнут. Можно будет вести себя как хочешь. А видимо, сильно хотелось, потому что эту тему они педалировали. А смысл как бы соблюдать их сейчас? А чтобы он все-таки пришел. А, то есть если мы не будем соблюдать, не придет. Он точно. Или он придет, бесконечно долгий срок будет ждать. А так он все-таки придет. Да, но ведь мы только что говорили, что, то есть эта идея загасить Мес-- вот все разговоры про Мессию, это был вообще-то политический выбор, это не было иде-- ну, скажем так, результатом развития философской мысли или там особого знания чего-то еще. Это было осознанное политически, политическое решение. Верно. Так оно и было. Больше того, боролись - это я тоже пытался подчеркнуть - боролись два взгляда. С одной стороны, всем хотелось, чтобы Мессия пришел. И раввинам хотелось еще больше, чем простакам. Каждый раз, когда видели там унижения, какие-то репрессии со стороны евреев, они были все равно, не так, как потом в христианской Европе, но были и на Востоке. Они говорили: "Эх, если бы Мессия, как бы мы...". Потом все-таки не оставляла мысль: ну, может быть, Бог не будет так долго ждать, да? И они, конечно, о Мессии думали. С другой стороны, они понимали, как это опасно говорить вслух. Теперь если говорить людям: как ты себя ни веди, Мессия все равно не придет скоро- Не, а придет, что не придет. Так тогда риск, а какой тогда хрен Мессия? Откуда? Значит, надо говорить по-другому. Если ты думаешь, что ты соблюдаешь заповеди, ты приближаешь закон-- приход Мессии, ты глуп, ты самонадеян. Ты кто? Кем себя считаешь вообще? Но если ты не будешь соблюдать заповеди, то он точно не придет. Поэтому это твой долг. Ты не думаешь о нем, что ты делаешь одолжение Богу. Нет, Хаим, правда? Ты исполняешь свой долг. Если ты не будешь его исполнять, вообще никаких, никакой речи об обязательствах со стороны его не может быть. Ты соблюдай свои. А когда он захочет выполнить свое, он скажет, но мы должны быть всегда готовы. А откуда эта идея, что Мессия придет только если заповеди соблюдать? Только если что? Вот народ соблюдает заповеди, тогда Мессия придет. Кто сказал? А это ж раввины и сказали. Это они сами? Конечно, да. Тут спор: почему он не приходит, Мессия, и что нужно сделать для того, чтобы он пришел. Значит, раввины говорят: надо жить, соблюдая заповеди. Чем строже вы соблюдаете заповеди, тем лучше вы исполняете долг ваш, тем с большей вероятностью Мессия вообще придет. Один из вас ослаб-- это принцип цепи, слабое звено. Кто-то не сделает - все. Потом один из вот таких мыслящих, он сказал: "Ребята, Мессия давно пришел. А знаете, что не приходит? Почему я знаю", - сказал этот хитропопый. Он сказал такую притчу: давно пришел бы Мессия, если бы все евреи, но только все, соблюли бы подряд три субботы. Вот как положено соблюдать три субботы. Это муторное занятие. Вот все как предписано: три субботы подряд и все евреи. Вам кажется это обременительно? Всего три, но зато все. Ну так пойдите и скажите всем: а что вы к нам претензии? Значит, вот я знаю, мне сказал Бог: всего три субботы, зато все. Прекрасный аргумент. Да, вполне достижимый и в то же время недостижимый. А по праву всегда найдется какая-то гадюка. Да. Да. Ну вот. Давайте о чем-то начал счет. Да, вот эти три. Да. Ай! Ну и так сказать, это замечательно. Еще один мудрец предлагает такую более поэтическую. Он как бы, это такая немножко игривая, да, с тремя субботами. Ну, то есть как бы вроде бы легко, а на самом деле нерешаемая задача, да? А другой говорит: "Ребята, что вы не знаете про Мессию? Мессия приходит в каждом поколении, но вы не даете ему стать Мессией. Он так и не знает о своем предназначении, а живет как обычный человек". Почему? Так сорняки в винограднике душат лозу, и она не развивается как лоза, помирает. А она могла бы расцвести прекрасным цветом фиолетовым, да, потом завязалась бы завязь, была бы гроздь великолепная, ароматная, потом вино чудное. Но кто мешает? Но сорняки. А знаете, кто эти сорняки? Вы! Вы! Вы не даете грехами вашими малым праведникам среди вас развиться в виноградную лозу. Средний на себя. Не сорняки, и тут это великолепно. Заход для проповеди просто гениальный, да? Гомилетика - наука о пастырской проповеди в иудаизме была развита гениально. В иудаизме не было же никаких инструментов иных. В храме была музыка, были танцы, были упражнения с факелами, делали вид, что там был такой театр настоящий. Кроме того, были жертвоприношения. Это тоже, я вам скажу, зрелища кровавые все эти, да, и благовония. Но! Византийская церковь, ставшая потом называться ортодоксальной, в русском переводе - православной, сказала о том, что она многое заимствует, по Павлу, из иудаизма. Парадоксальным образом более всего на Иерусалимский храм похоже какое культовое сооружение сейчас? Любая правильно выстроенная православная церковь. Гораздо более, чем любой другой храм на земле. Абсолютно. Но греки - нация театра. Как они разработали богослужение, знает любой человек, который видел хоть одну литургию. Это же, боже мой, и там и музыка, там хор, там облачение, там благовоние, там перемещение. Ну, то есть более разработанной театральной постановки, чем византийское богослужение, мне кажется, в мире не удастся изобрести самому гениальному режиссеру. Это совершенство без всяких как бы. Но именно потому это так мало людей понимает. Это как бы театр не для всех, но с точки зрения мастерства это признавали все, кто хоть что-нибудь в театре понимал. Евреи говорят: "Ой, блин, а христиане взяли и то, и овсюж на масло, мы ж теперь не можем". Раз христиане взяли, все же живы, это все теперь несет. А что же остается? Остается только голос. Но это уж никуда не деть. Они отказались от музыки в синагоге, от пения. Потом восстановили уже в средние века кантовское пение, так называемое. До этого и того не было. У раввина из всех инструментов воздействия остался только голос и словесное мастерство. И он, ну, чем он? Ну, были мастера, которые устраивали представления целые, а были такие, которые, ну, поскромнее. И вот расскажу вам два примера интересных. Был такой исследователь Роберт Хайнеманн, написал книжку, которая, конечно, является вашей застольной, настольной, подстольной, да? Derashah be-tsibur be-tkufat ha-Talmud. А может быть, ее по-немецки вы читали, да? Общественная проповедь в талмудическую эпоху. Колоссальная, ну как все немцы, колоссальное исследование. И он собрал все материалы, какие только можно собрать. И он пишет: вот греки приходили в синагогу и писали: ну вот ведь, это же народ философов, так их Геродот описывает. Что ж он так кривляется, этот раввин? Он орет, что-то выкрикивает, выбегает, приседает. Это проповедь? То ли дело в нашей церкви, как благообразно все. Да? А это театр был такой одного актера, который устраивали самые такие одаренные. Отсюда, кстати, так много евреев потом пошло в комики. Да. А что такой Жванецкий? Не то же самое? Вуди Аллен, да? Сенька-плебею, Хазанов. А? Сенька-плебею, Хазанов. Хазанов, да, кстати, да, вот эти все, это же абсолютно оттуда. Именно в одиночку, да? Но были раввины, которые, ну, не одарил Господь. Ну что делать? Надо ж как-то выдержать каждодневное, да, напряжение еженедельное. Что оставалось делать? Пример из жизни моего бывшего босса. Был у меня чудесный босс. Отец его был раввином в Штатах на протяжении двенадцати поколений. Потомственная семья. И отец был очень такой серьезный раввин, хорошо относился к своим обязанностям. А такая община в Нью-Джерси, там лавочники, ну, продвинутые еще так. Они все приходят в субботу, конечно, в рубашках белых, все садятся и начинают спать, тут же отрубаются. А он так готовился, он выписывал цитаты, он сравнивал источники, он репетировал. Блин! И он как-то их спросил: "Что вы спите, братцы?" А они ему говорят: "Рабби, we trust you. Ребе, мы вам верим". То есть это в двух смыслах. Первое — мы верим, что вы не скажете ничего еретического. Второе — вы не скажете ничего интересного. [смех] То есть поэтому мы не сомневаемся, и мы можем-- мы верим вам. А что было раввину делать? Каждую субботу им нужно что-то говорить. Поэтому выбирались темы самые замечательные. И что интересно, о Мессии почти не было упоминаний. Вошли другие совершенно темы в обиход. Что раньше, конечно, представьте себе, в первые два столетия нашей эры кто говорил о чем ином, как не о приходе Мессии, мессианской эре. А тут уже заговорили о других вещах совершенно. Ну и три самые популярные темы какие на свете, как вы думаете? Жизнь и смерть, деньги и? Женщины. Не совсем. Секс, джаз и рок-н-ролл. Нет, джаз и рок-н-ролл не надо Конечно, жизнь и смерть, деньги и секс. И удивительным образом они вошли вот в проповедь и как бы заменили собой специально подмена, да, абстрактного, метафизического повседневным, бытовым, фривольным. А вот ничего. Зато об этом будут слушать. Как только упомянули про бабки, все послушают. Ну, когда про баб то вообще говорить не о чем. [смех] Так что вот стали сочиняться специальные тексты - мидраши, такие толкования на Писание, которые очень помогали раввинам в проповедях. Такие заготовки для не очень даровитых в искусстве устного выступления. Это было колоссальное подспорье, вот эти вот мидраши. Но и там не часто о Мессии. То есть Мессия исчезает из еврейского интеллектуального обихода, исчезает. Интересный эпизод рассказывает арабский хронист. Арабы в Мекке, в Медине, в этих городах, которые там они были наполовину еврейские, где Мухаммед формировал свое учение, которое потом выдал как Коран. Араб из смышленых, может быть, приверженцем Мухаммеда, спрашивает у еврея: "А вот говорится в Писании о Мессии, но я ваше Писание прочесть не могу, к сожалению. А ты со мной каждый день занимаешься, а я не могу по-вашему читать. Вот скажи мне, когда придет Мессия?" Еврей в затруднении: сказать совсем не придет, да? Если он скажет: "А, евреи-то не верят", - это будет нехорошо. Сказать придет - когда? Он говорит: "Мессия придет через шестьсот лет". Говорит: "Так точно, да, через шестьсот лет". Прямо после нашего разговора. Ну да, по календарю я вижу. Ну, понт и блеф, потому что через шестьсот лет никого уже не будет. Но кто-то же через шестьсот лет будет другой. Вот чего этот недалеко мыслящий человек не предусмотрел. А арабы все записали. Через шестьсот лет они приходят: "Подожди, минуточку- У нас все записано. У нас все. А где Мессия, а? И к чему это повлекло? К изгнанию целых общин. Раз вы врете- Врете, собаки. Значит, мы не хотим с вами иметь дело в такой вещи. В такой вещи разве можно врать? Да, вот такие вещи. То есть это не шутки, да? Это не, не прибаутки и не игрушки. Люди очень серьезно относились именно потому раввины гасили вот эти вот мессианские, такие бунтарские смутьяновские настроения. Они стали проявляться уже значительно позже, уже, собственно, после тысячного года. Но тогда стала возникать любопытная концепция. Чем ближе к тысячному году, тем больше христиане говорят о Мессии. А евреи живут в христианских странах уже давно. И хотя евреи в мусульманских странах живут гораздо богаче, просвещеннее, там моются, а в христианских сами знаете. Ну, в Европе средневековье все было наоборот по отношению с нынешним, с нынешней ситуацией. Но они знают, евреи, что говорят их соплеменники о настроениях в Восточной и Западной Европе. А в Византии и на Западе все упорно говорят, что тысячный год - это рубеж. Так вот, ждать, не ждать, как? Значит, что сказать? Ну, они ждут ложного Мессию. Ну хорошо, но мы-то ждем истинного. Так, а если для них придет, а мы вот это вот не мы дальше. Раввины, ну скажите правду, блин, ждать вообще или нет? Ясно, что они ошибаются, а мы? Раввины говорят: "Понятно. Мы вам объясним". И излагают им теорию, которая сложилась в недрах раввинского воображения о двух Мессиях. Это полная революция. Такого никто раньше не говорил. Все время говорили, что Мессия один, единый, неделимый. Вопрос может ли Мессия быть убит? Евреи говорили: "Нет". Христиане говорили: "Может". Может ли он быть поругаем, может-- но это разные вопросы. Но два - это точно нет. Откуда такое два? Я думаю, это парафраз на второе пришествие. А что такое им можно, а нам нет? А кроме того, это позволяет объяснить некоторые явления, которые будут происходить, а потом сказать: "Вот видите, как пошло". Как с субботами. Раввины говорят так: "Мессий будет два. Первый будет Мессия из рода Иосифа. Машиах бен Йосеф. Почему из рода Иосифа? Ибо Иосиф, как вы все помните из Библии, более всего постарался для неевреев. Он был премьер-министром у египтян, спас Египет от голода. Да даже по большому счету, весь мир спас от голода, да? Разрешил кризис, который сейчас разрешить не могут, когда семь тощих лет после семи тучных, создал запасы. То есть, ну, он же был в рабстве в Египте, но не только не возненавидел эту страну, а служил ей всей душой, женился на египтянке и, в общем, сделал для этой страны больше, чем все египтяне вместе взятые. Это колоссальный пример, кстати, парадигма еврейского человека, когда говорю в чужой стране, служит этому народу, этой земле, этим людям со всем пылом сердца. Другой вопрос, там, как они потом относятся. В Библии об этом сказано: "И пришел фараон, который не знал Иосифа". Что значит не знал? Как вы себе представляете человека, который произвел экономическую революцию, не хотел знать, потому что человек сделал свое дело хорошо. Ну, как любой мавр. Мессия из рода Иосифа придет для всех и для неевреев прежде всего. Вот это полная революция. Были которые говорили придет только для евреев. Были которые, как Исайя, умница и широко мыслящий человек, гений, бесед-- для всех, но чтобы отдельно для не, такого не было. Мессия из рода Иосифа поднимет прежде всего нееврейские массы и спросит у них: хотите пойти за мной как учителем праведности? Кто пойдет за ним, тот спасется, а кто не пойдет, тот погибнет. И какова же будет судьба его? Вот тут раввины говорят по-разному. И в конце концов побеждает любопытная точка зрения, очень неблагоприятная для Иосифа, для Мессии из рода Иосифа. Они говорят так: он придет, объединит праведных под своими знаменами, а противостоящая ему сила у евреев называется Армилус. Армилус Ромулус, то есть еще отголоски Рима. И это, конечно, парафраз на христианского антихриста, ясное дело. Этот Армилус под своими знаменами соберет куда большие толпы, и это будет сражение добра и зла. Мессия с сынами света, сынами тьмы, да? Та же модель. Победит тьма. Мессия из рода Иосифа сначала возьмет Иерусалим и учредит там царство праведников. Но гады во главе с Армилусом возьмут Иерусалим, уничтожат праведных, да- А откуда Армилус возьмется? Ну, выдьмут трудящихся из своих рядов. А, из тех, которых отсеят. Которые не приняли. Не то что их отсеят, они сами не примут. Те, которые- То есть он их не отсеивает. Он говорит: ну, ребята, вот я посланник Божий, идемте за посланником Мессии Нового. Они говорят: ты же-- мы не идем. И они идут к Армилусу. А другие говорят: мы верим тебе- Для не евреев. А? Для не евреев, да. Сначала. А евреям что, в дорогу, все. Да, а евреи типа как бы будут в стороне. Тут, наверное, отголоски крестовых походов, когда христиане с мусульманами дерутся до смерти за Святую землю, евреи в стороне, да? То есть многое сплелось в этой удивительной теории, беспрецедентной до того. Мессия из рода Иосифа будет убит, и труп его проволокут с позором по улицам Иерусалима. Вот такой вот ждет позорный конец. Но! Он умрет, искупая страдания не евреев. Ууу! Ну, тут понятно, с чем параллели. Насчет искупителя. То есть научились кое-чему. Очень красиво. О, да! Очень хитрая, так сказать, теория, да, из многих источников составленная. А сколько же продлится царство Мессии из рода Иосифа? А кто его знает? Пятьдесят и сто лет, но все равно потом Армилус победит. А царство Армилуса тоже и пятьдесят, и сто, но зато потом, через сто, двести, Бог его знает сколько лет царства злы-- зла, нечестия и тьмы придет Мессия из рода Давида. То есть не то что истинный и не истинный, оба истинные, но просто силы у них будут разные. Вот Мессия из рода Давида, он, во-первых, мобилизует евреев. Опять-таки, он скажет им: я Мессия, идете за мной. А кто не пойдет, судьба их незавидна. Кто пойдет, те процедут. Он лучшую часть не евреев присоединит к лучшей части евреев, тех, кто приняли его. И вот он-то освободит Иерусалим, с почестями похоронит Иосифа. Прямая парафраз на библейский текст. Иосиф после этого похоронили, после того как его забальзамировали и вынесли кости его, и Моисей выносит его кости из Ерихона. Тут все четко по писаниям. И Мессия из рода Давида сокрушит Армилуса и нечестивое царство его, и гады будут низвергнуты, а праведники будут жить неплохо. Теперь всех интересует вопрос, что значит неплохо? Как конкретно? Стоит за этого- Каков материнский капитал, где участок? Ну, как вообще это будет все выглядеть, да? [смеется] Некоторые склонны к фантазиям. Они говорят: о, это будет битва двух мифических чудовищ, там, Левиафана и Бегемота. Да, Левиафан — властитель морской пучины, а Бегемот — суши. Да. Они там убьют друг друга, и праведники будут есть Левиафана, запивая водочкой. И будут жить неплохо. А кроме того, пособия, детки. Этого мы не знаем. То есть очень скудно описано у раввинов вот это вот грядущее царство. Сравнить это с описаниями христианского и мусульманского рая, ну вообще, бледная спермоганка. А у христианского, ну что там в этом раю-то? То, что говорила Катя. Сад, распевание песен. Тоже не так кисло. У арабов красивей, да. У арабов красивей, чувственней, да. Во-первых, у некоторых вынь клещи, да, католическое христианство в особенности. У них очень есть красивое описание рая. Конечно, там никаких де- этих девственниц вы не найдете, предназначенных, это нет, вы не ищите даже. Но для тех, кто ищет иных утех, музеи, выставки. [смеется] Там пожалуйста. Во-первых, там хор поет, хор праведников, там поет хор. Не надо женского, перестаньте, Василий. Вы серьезный человек. Забудьте это слово. Во-первых, в рай, конечно, попадают- Опять-таки, а что там никого, женщин не будет? Они, может быть, и будут. Они, может быть, и будут. Люди! У нас давайте не будем сейчас отвлекаться, потому что у нас про рай будет отдельная- Будет обязательно. Да, но там, там тоже есть своя красочность, а тут как-то совсем. Ну что там вот это выпить водки, рыбкой закусить, и вот это вот. И все? И все. Но вот нет, они не конкретизируют. А, и еще они говорят: когда вот придет Мессия- То он тем, кто вел себя праведно, не обязательно тем, кто в его поколении с оружием в руках за него воевал, да? Но и тем, кто раньше жил. Они же как бы физически не могли его защитить, да? Он же не приходил в их время. Но всем праведникам будет выделен удел в будущем мире, в царстве Мессии. Керен баалам аба. Прямо надел, участок в будущем мире. Солевой источник. Ну, возможно, и солевой, да. Удел в будущем мире. А злодеи, у них не будет ада, они просто исчезнут, они превратятся в трупы. Ну и сгниют, да? А праведники будут жить вечно в незакатном царстве Божием, каждый в своем уделе, в этом будущем. А кто праведники? Что и не евреи? Да. Да, обязательно. А евреи все попадут? Совсем не факт. Вот тут уже, конечно, редуцируется колоссально. От общения с другими народами совершенно ясно появляется мысль, что среди своих полно ублюдков, а среди других народов множество чудесных и замечательных людей. Хотя ублюдков везде хватает. Поэтому тут раввины говорят однозначно: удел в будущем мире ожидает безотносительно национальности. Если человек жил праведно, то у него есть удел в будущем мире. А ты может и соблюдал, но еще неизвестно, как Мессия рассудит и получишь ли ты там удел. Вот такая интересная штуковина. Вот концепция двух Мессий. Это средневековая. Значит, один раз нарушил субботу и все, уже не будет удела? Такого никто не говорил. Но если- И будет- Один раз ладно. Неизвестно- Но если это хроническое, как беременность или как бруцеллез, как ящур, да, что бывает хроническое, то тогда конечно. Тогда никто субботу не нарушал. Господи, кто бы там помышлял тогда, да и как бы ее нарушили? В этом самом-- куда б вы делись? Нет, не об этом шла речь. Речь шла о сомнениях прежде всего. Сомнения были самый большой грех. То есть иудейская религия, у нее не было церкви как института. Конечно, они могли только мечтать о такой силе, как православная церковь Византии, католическое папство. Ого! Бодливые коровы. Но они пытались всеми силами внедрять абсолютно ту же картину мира. Слушать нас, других не слушать. Сомнение - самый большой грех. Нарушил - ну, плохо, но это не видал, если ты сомневаешься. То есть кто самый большой враг? Тот, кто мыслит. Тот, кто сомневается, тот, кто думает по-другому. Если думаешь по-другому, приходи к нам, может быть, тебя примем в свою группировку. Но если ты пытаешься вовне, судьба печальна. У евреев не сжигали, этого не было, но изгоняли. И судьба этого человека незавидна была. Вот такая вот штуковина. Любопытно, в талмудический период, подводя итог, абсолютно иная точка зрения на мессианство. Во-первых, сознательная попытка приглушить настроения, затушевывание темы Мессии, увод его из публичной проповеди, разговоры о том, что кто знает, когда придет, но много сот лет, а то тысяч, это как минимум. А ты пока живи вот сегодняшним днем, давай соблюдай. И по этому поводу есть интересная фраза в Мишне, на которую все раввины любили ссылаться: "Ты поменьше задавай вопросов, - говорит учитель ученику, - о том, что там вверху, и то, что там внизу, о том, что было до и то, что будет после. А живи-ка праведно здесь". Ну, такой обывательский взгляд, да, на религию, без полета. Сравнить это с мессианскими делами, когда Монош Моной, это, конечно, колоссальная в этом смысле, да, духовная деградация, но это другие времена. Обыватели пришли, потом оно все опять повторится, конечно. Это самосохранение, естественно. Естественно, да. Естественно. Вот такие дела. Новый пассионарный всплеск будет в тысячном году. Кстати, к большому удивлению, никаких особых делов не было. Христиане ждали там: что такое? Ничего особенного. Ну, там какие-то люди выходили, говорили: ну где, когда? Так продавать, не продавать недвижимость? Это, знаешь, лучше не продавать. И в общем, кроме единиц, которые поступали как пензенские затворники, там рыли все схроны, ну, буквально единиц, никто особенно не повелся. Может быть, потому, что народ не знал, когда будет тысячный год, собственно. Не умел вычислять все ж-- часов не было, календарей не было. Жили по церковным звонам. То есть знала, на самом деле, только церковь. А церковь говорила: не, еще нет. Или: а, уже прошел. Все нормально. Видишь, птички поют. Церковь не была, конечно, заинтересована в том, чтобы эти разговоры расшатали, а сами они, я не думаю, что сильно верили. Но у Бога иной взгляд, и никто не ожидал, что через сто лет после тысячного начнется такой пассионарный подъем, который в тысячном году казался невероятным и будет вызван борьбой за гроб Господень. И эта новая эпоха, поворотная абсолютно, которая перевернет облик и Европы, и мира. Кто бы мог подумать? То есть когда обещанное вроде по Евангелию, да? Второе пришествие все должны ждать. А по свидетельству хронистов очень мало. А тут абсолютно идиотская идея с первого взгляда: какой гроб Господень? Чего ради все бросите, куда-то идите? А боже ты мой, миллионные толпы поднялись от крестьян и проституток до баронов и королей. Это беспрецедентная вещь. Вот почему- Вот действительно, почему- Никто не может- Далтался вот этот вот гроб. Вот никто не мо-- это пассионарный всплеск. Но почему он пришелся на это время, да? У людей свои сроки на тысячу сотый. Может пожары были? Так конечно. Дыма было много. Дыма. Это в Костроме. Рында, Рында. Они не повесили Рынду. Да. Не, не. Мы не знаем почему Вот примерно через тысячу сто лет после событий, которые всколыхнули мир с мессианскими ожиданиями, привели к полной перемене вектора развития человечества, формированию христианской цивилизации отдельно католической, православной, еврейской, к краху античности, которая была до этого слава богу две тысячи лет. Вот так крестовые походы перекроили совершенно карту мира. Когда следующий пассионарный всплеск? Вот хороший вопрос. Некоторые говорят, он уже начался. И ислам с его идиотизмом, фанатизмом, что же мы так не любим, потому что мы хотим, чтобы нас как обывателей оставили в покое с пивом, телевизором, да, там, Биланом, футболом. А эти умеют, да, и не боятся умереть, а убить им вообще как два факса. А может быть, он уже начался, но не среди тех, среди кого мы ожидали. Мы думали среди нас хороших, а вот он нет. Бог других избрал, но у него иной счет. Если это так, печальные могут быть последствия. Ну, не знаю, это время только покажет. Но похоже, что это действительно так, потому что, ну, по многим данным, к сожалению, при всей моей нелюбви к исламу нельзя не признать пассионарность там настолько выше. И вот все признаки, которые определяют вот эту вот готовность переделать мир, умереть за идею, все наличествует. А Запад ой. Ну, конечно, Запад будет сопротивляться, и надо умереть с винтовкой в руках, это понятно. И мы как один умрем в борьбе за это. Но если действительно пассионарный подъем, шансы ухудшаются. А если нет, тогда будем ждать. Может быть, китайцы, корейцы более приличные люди. Да, как-то так. Но это случается. Ну вот мы с вами наблюдаем такие подъемы и видим их результаты. Отчего так? Ну, вот Гумилев связывал, Валерий Николаевич, да, связывал с космосом. Ну, доказать никак не удается. Он там, правда, чертил карту, там, помните, да, это генезис атмосферы Земли, биосферы Земли. Ну и как-то мало выдерживает критику самую снисходительную. То есть там полно фактов, но они все подогнаны под концепцию. Реально мы не знаем, отчего так происходит. Вот почему у нас Западная Европа, а вот Византия гнила, как и загнила? Ну что, греки приличный народ, да, а вот им ничего Бог не дал от этого энергетического страшного посыла. Ну ничего, оказалось бы, неужели не заслужили? Арабы тоже были тогда так себе, да. А тут Западная Европа и ффф в едином порыве. Вот что такое пассионарный толчок. И, конечно, у окружающих он вызывает ужас, смятение и изумление. Ну, как у нас сейчас ислам, как у нас сейчас ислам. Вот такие дела. О мусульманском мессии Махди мы поговорим с вами еще чуть-чуть. В основном все-таки будем о христианском и еврейском, но упомянем пару слов о Махди, о мусульманском мессии в кавычках, поскольку эта идея не чужда и мусульманству, они тоже ждут. По мнению мусульман, скажем так, мнения мусульман расходятся насчет того, кто были праведные халифы. Некоторые говорили, их было четыре, другие говорили, их было двенадцать. И вот сунниты и шииты, которые ненавидят друг друга лютейшим образом, к нашему счастью, они как раз на этой почве-то и перессорились. Возможно, реальной причиной ссоры была этническая: персы против арабов. У персов культура куда как древнее, а тут арабы из пустыни начали порядки наводить. Но поскольку тогда любой конфликт мог приобретать только религиозные рамки, то надо было его облечь, да. Ну и вот сунниты, шииты. Что такое шиа? Это раскол. Шииты говорят, что есть скрытый имам, отвергнутый людьми. Он где-то ходит, ходит, ходит между людьми. Вполне еврейская концепция: Мессия рождается в каждом поколении, а сорняки глушат виноград. И когда-то он проявится, этот Махди, помазанник, он придет, и тогда синхронно с ним вострубит архангел Джабраил, а дальше все христианская эсхатология. Тут они все скопировали. Ислам очень мало внес своего. Ну, креатива никогда не было много у этих народов. Что там, на шесть веков позже, конечно, уже все, все было. Нет, нет, особенно можно было всякого придумать. В Европе такое бы тогда придумали, не дай Бог. Исламская теология - это смесь иудейства и христианства в разных таких причудливых комбинациях, но имена переделаны. Ну, Гавриил, Джабраил, да, и он протрубит в трубу. Ну дальше все по тексту. Некоторые богословы исламские говорят: никакого Махди не будет. Бог сам решит, когда архангелу трубить. А другие говорят: нет, Махди пойдет по земле, посмотрит, праведны ли люди. И если большинство праведных, ну, они говорят, какое большинство? Может быть квалифицированное, парламентское, конституционное, но если большинство есть, тогда он дает знак, и тот трубит, и тогда Страшный суд и конец времен. То есть, а это концепция толковая, да, по-своему для простых. Живи праведно. И чем больше вас таких будет, тем скорее придет Махди, доложит, что все класс, и тогда закончатся страдания на этой земле, ты получишь наконец воздаяние в раю. А там семьдесят девственниц плюс гурии, плюс еще бабы, еще бабы. Дай Бог, чтобы тебе хватило. Да. Плюс вода и виагра бесплатно. Какой потенциал же! Никакого. Сколько выдумки! Все фантазии. Такого рода фантазии могут сочинять люди, которые никогда ничего в руках не держали, кроме- Ну вообще психологи говорят- Лопаты, скажем ...что чем больше вот этих вот следствий- Это только фантазии, конечно. Реально сталкивавшийся С фронтом работ человек понимает, что он может потянуть, а что нет. [смех] Какие семьдесят девственниц? Какие семьдесят? Никогда никто в пьяной солдате не хвастался таким. Семьдесят. Вы что? Поэтому это, конечно, только в больном воображении распаленном, когда полная абстиненция, он среди верблюдов мужиков поет. Это да. И там вот эти все. А так какой там особый потенциал? Все то же самое. Ну да. Так вот, теория интересная, да? Она, на всякий случай, внутри себя вполне такая стройная. Тут нет еврейской вот этой двойственности и противоречивости. Если так смотреть на Махди, понятно, как людям следует себя вести. Умножай число праведных, стремись, потому что отсюда миссионерство. А вот видишь, люди живут в Индии миллиардной, живут же они плохо. Они же не знают единого Бога, да? Мажутся коровьим дерьмом, строят храмы со статуями. Значит, расскажи им, сожги храм для их же блага. Вот как ни так. Прояви терпеливость в лучших мусульманских традициях, обрати, вот, да, русских в Башкирии, там, индуистов в Индии, в Англии англичан. Скажи все должны быть мусульмане. Ты делаешь это для блага. Тогда скорее придет Махди, да? И им же будет лучше, потому что так Махди все не приходит, а их как неверных тогда приходится уничтожать, если они добровольно примут. То есть концепция стройная. У мусульман есть теория, что есть мир Дар ас-Салам. Это название, кстати, столица Танзании. Да. Дар ас-Салам. Как бы удел мира. А есть Дар аль-Хереб — удел меча. Это то, что еще не исламское. И там меч — единственный эффективный и вполне легитимный законный метод общения с людьми. То есть для их же блага их надо истребить. Если нет, сначала нужно сказать про ислам. Если сразу истребляешь, ты преступник. Значит, ты сказал: «Братья, посмотрите, ислам это счастье. Смотрите, как классно мы живем, как паранджа, как пошита, как сидит». Да, да. Вот перестаньте вот это жить вашим паскудным образом жизни. Давайте быстренько все вот это вот живите, как мы в средневековье. А они говорят нет, тогда их ты на совершенно законном основании можешь и должен уничтожать. Потом для них тут нет этической проблемы. В этом полностью расхождение западного взгляда на мир нынешнего и исламского. Так было всегда. Но когда Запад был пассионарен, ислам получал по зубам. Получит ли он сейчас по зубам? Я хочу надеяться на это. Верю всей душой. Но за пределами веры есть еще разум. И разум мне подсказывает, что не все будет так просто, поскольку я вижу, что при колоссальном технологическом превосходстве Запада, креативности и всех прочих вещах есть вещи, которых на Западе нет, у ислама есть. Это прежде всего, конечно, готовность к самопожертвованию. А это первый признак пассионарного порыва. У них просто нет такого количества бедных, бедных, так по-хорошему бедных. Ничего. Это в Африке количество бедных невероятно. Но там кто-то рвется спасать мир? На Западе такой уровень жизни гораздо выше. То есть желание отдать свою жизнь гораздо ниже, потому что вроде неплохо живем. А чего умирать то? А нет, на самом деле, на самом деле нет никакой закономерности. Большинство террористов арабских из Египта, Саудовской Аравии, из очень приличных стран. Добро бы они все были там из какого-нибудь страшного Пакистана. Есть, но закоперщики и исполнители очень часто из очень неплохого Египта и среднего класса. Из приличной Иордании. Отличиться, которые заняли место исполнителей, бывает много. Пару-тройку сумасшедших найти всегда можно без проблем. Нет корреляции на самом деле между уровнем жизни и уровнем фанатизма. Нет, нет, нет. А Сталин разве неграмотно посылал умирать за Родину? [фоновый шум] А бедность стала намного выше, чем-- это правда. Чем беднее, тем легче отдать жизнь. Нет, это не так. И гарантируешь своей семье- Не, ничего подобного. Крестоносцы рыцари были куда как не бедные. Они сознательно отказывались от всех этих прелестей, сознательно от всего этого отказывались, от богатства, соколиной охоты, от замков, да, от прекрасной жизни, от перо и трубадуров и, конечно, от женщин тоже. От проституток, от юных возлюбленных, от жен, от всех. И принимали обет безбрачия, целибат. И готовились отдать жизнь и отдавали. Разве они были бедны? А вот образование имеет корреляцию? Ну что такое образование? Это очень субъективная вещь. Я не имею в виду читать, писать. Это понятно. Я имею в виду- Образование в чем? Ну, общего, такого. [фоновый шум] Уровень общего развития, скажем. Уровень общего развития, Ириша, определить очень тяжело. Это может быть IQ. Пытались это сделать. Опять же, это западные критерии. Образованность, она везде разная. Есть персидская, есть арабская, китайская. Мы, например, по-китайски совсем необразованны, мы не знаем базовых вещей. Зато интеллектуал китаец, не бывавший в Европе, ничего не знает. То есть как бы образованность это разные вещи по сравнению с умом. А ум совершенно не дает человеку никаких гарантий. Человек может быть умным и фанатиком, и людоедом, вполне таким же, как и тупица или там человек, который со таким нахлобученным на глаза лбом. Тут тоже нет никакой корреляции. Фашистские вожди и нацистские были очень людьми умными и многие очень образованными. Еще не мешало им. Поэтому не все так просто. Это иллюзия, кстати, масонская во многом, что просвещение все искоренит. Вот мы просветим людей, они перестанут зверствовать, не оправдалось. Двадцатый век полностью показал ее несостоятельность. Никак. Ну и насчет бедности тоже. Конечно, надо стремиться, чтобы люди жили как люди, а не как скоты. Но это не искоренит ни терроризм, не в том дело. Они не там ищут, не там они ищут. То есть, если даже Чечню забросали баблом, Дагестан. Читали в Wikileaks отчет о дагестанской свадьбе? Супер! Почитайте. Там столько денег, о чем может мечтать зажравшаяся Москва и этот ихний проклятый Нью-Йорк, где за эти бабки приходится горбатиться несколько месяцев, а там это просто как с куста. От них откупа-- они берут дань. Кто победил в войне, вполне понятно. Они берут с русских дань. Как они будут к ним относиться? Вполне понятно. И что это останавливает дагестанские-- сейчас почитайте сводки: двести шестьдесят человек каждый месяц. То есть идет война, и похрен на эти бабки. Есть люди, которые эти бабки берут, но они контролируют ситуацию, а те, кто их не берут, их не бабки интересуют, они бабки швырнут неверным в морду и скажут: "Убирайтесь нафиг, иначе застрелим". Вот в чем штука. И это никак не-- это попытка очень наивная. А где надо искать? А надо искать в порыве, в пассионарном или в исламе. То есть надо либо было не давать укореняться там исламу, но это было надо раньше, перед Боржоми, сейчас уже почки отвалились. Либо теперь пытаться как-то противостоять одному исламу другой, противопоставлять- Через СМИ, вот это все. Ну, там ваххабитам, экстремистам наших правильных российских имамов, но и российских убивают, потому что они коллаборационисты в глазах людей. Это довольно безнадежное занятие. Кавказ отпал. Это вопрос времени, а уже не денег. И эта пассионарная волна будет только нарастать, только нарастать. Вот и Афганистан. Они же тоже вполне с баблом там полный порядок. Ну и что? Талибам предлагают кучу денег. Они же не берут, они не берут, их не интересует это. А Пакистан? Нет, там то и дело. Не в этом, не в этом корень. Примитивный взгляд западный, что все можно купить. Не все. Вот не все. И к счастью, и к сожалению. И вот ну раз уж мы заговорили о пассионарных всплесках, то человека пассионарного, одержимого идеей, вот этого из канаим, из фанатиков, да, из ревностных, его ничем не купишь. Ну, можно, если он влюбится, это как-то переменит его взгляды, но деньгами, постами - это для него все смешно. Это смешно. Ну, вы же говорили, что история с левитами, что они сами себя там и- Фанатики жрут сами себя- Сами себя истребляют. Но иной раз после того, как они истребляют и мыслящую часть, да. Христианские фанатики истребили друг друга не раньше, чем когда истребили греческую ученость. Ученую женщину Ипатию в Александрии, философов, позакрывали школы, пожигали книги, разрушили храмы, все, до чего могли дотянуться. Уцелело только то, что они в церкви превратили. Остальное все разрушено. Это мы видим жалчайшую часть из того, что осталось. А ну после этого стали есть друг друга. Но до этого же они съедят нас. Ну, нас может утешить, что потом мы все равно, ребята, ну, слабое утешение. Мессианская идея, по-честному, она вот не умерла от того, что она-- лениное выражение: учение Маркса всесильно, потому что оно верно, а верно, потому что оно всесильно. Ну нет- Называется double fact. Да. Так вот, мессианская идея никогда не умрет, потому что она не может умереть никогда. Это великая человеческая мечта о передел-переделе мира на справедливых основаниях. Эта идея не умрет никогда. Можно? Да. Иудеи не могли не знать про Христа? Как они это все комментировали? Расскажу. Как они доказывали, что он не Мессия? Ну, это мы говорили на прошлой лекции, да, довольно много. Вы знаете, но вкратце повторю на следующей, сейчас не буду. Во-первых, многие не знали. То есть, например, в Талмуде вообще не упоминаются никакие, слово "не христиане". Для них это одни из многочисленных, там, раскольников, сектантов, одна из многих сект, над которой они смеются так же, как над остальными. Никаких конкретных там упоминаний нету. Для них это несерьезная была штука, ну, прямо в эпоху Талмуда. А как доказывали, что не Мессия? Ну я рассказывал. Ну, еще раз скажу. Основной тезис был о том, что Мессия не может умереть. В тот период они абсолютно точно верили, что Мессия умереть не может. Потом они сменили аргументацию. Из рода Иосифа умирают, да? Стали говорить по-другому. После прихода Мессии все должно измениться, иначе как же он Мессия? Тут они открывают Исайю и говорят: ягненок лежит с львом - не наблюдаем. Перековали мечи на орало? Нет. Войны прокляли, перестали убивать, учиться войне? Нет. Насилие - главный ужас современного мира любого современного, оставлено ли в прошлом? Нет. А как же что значит Мессия пришел? На каком основании вы это утверждаете, если ничего не сбылось, о чем сказано? А солнце два, там сказано два незакатных солнца. Опять же, все то же солнце ходит надо мной, но и оно не блещет на изной. Что же произошло? Вот эту аргументацию они стали повторять уже в Средневековье в диспутах с христианскими богословами, когда их спрашивали: как же вы не признали? Это вот почему И надо сказать, что мыслящая часть даже церковных людей, не говоря там про королей, которые мыслили не зашоренно, они говорили: да, основательно. Ну нельзя было, чтобы евреи победили. А говорили: нет, ну церковь-- матч закончился вничью. Церковь не победила. И знаменитый диспут в Барселоне был такой. Там великий ученый Нахманид, Моше бен Нахман, противостоял горстке толковейших христианских богословов, среди которых было два выкреста, то есть из евреев, да, крестившиеся. И те, во-первых, говорили о том, что там в Талмуде полно поносных мест. Он говорит: покажите. Он говорит: ну, это неправильный перевод. Вот я переведу вам, да. Ну и верили ему, потому что те суетились, а этот спокойно: ерунда, вообще они не знают. Не знают, они не с того языка переводят, все тут вообще не на том написано. Но упомянут же Ешу. А Ешу там был упомянут несколько раз в негативном контексте в Талмуде. На что Рамбам сказал: конечно, упомянут. Но позвольте, если в каком-то письме будет сказано про Луи, о том, что он идиот, мудак и бабник, это разве сказано непременно про короля Франции? Разве один Луи во Франции? Это короля убедило. То есть да, упомянут, совершенно не про того, кого вы имеете в виду. И такие были аргументы- Арбитром был- Король Король Король, да, Нарбонны. Вот. И Каталонии. Но самым главным аргументом их было то, что вот вы почитайте, ваше величество, посмотрите, вот что по пророкам, мы же на пророков ссылаемся, вот что должно произойти после прихода Мессии. Что-нибудь сбылось? Вот цитата раз: солнце по-прежнему, вечер наступает, как и раньше. Изменился ли ход вещей? Ничуть. Война оставлена? Ничего подобного. Учатся войне. Воюют, в том числе и между собой свои же. Еще и как. Перековали мечи в огненные са-- а что тогда произошло? То есть на основании практических выводов ничего личного мы делаем вывод, говорили они, что он не был Мессией, а был просто человек. Поэтому мы его не признали. И для диспутов-- были диспуты с предрешенным финалом, когда все равно всех сжечь. Такое было. Но там, когда реально пытались разобраться, это бывало, то даже епископы говорили: он, блин, а ведь правда. Диспут в Барселоне имел неожиданные последствия. Пока не пришел Клод Бищенский, церковный, да. Успею сказать вам слово истины, братья и сестры, слушайте же, слушайте, пока речь моя вьется. Хорошо я начал? На кликушею я у вас ушел, да? Это как называется? Гимелейтика? Гимелейтика это не то, это деревенское кликушество. [смех] На диспуте в Барселоне присутствовал молодой монах испанский Раймундо Мартин, который это все слушал и всей душой жалел, что еврей перебарывает христиан. Особенно у него ненависть вызывали выкресты. Что какие жалкиe, а наши тоже хороши. И не могли никого подобрать. Блин, он, а что ж он молодой. Он говорит: я б лучше сказал, но кто ж тебя пустит. Он был совершенно молодой парень, ему двадцать один год, ревностный. Он пошел к архиепископу Толедскому, сказал: Ваше преосвященство, это, блин, не позор? Что же мы так профукали жидам? Он говорит: ну как? Они выставили, а нас-- как? А почему у нас некого? Ну, некого, не знает нас никто. А почему никто не знает? Знаешь что, сын мой, вот садись и выучи. Он говорит: а что? А выучи. А вы мне, ваше преосвященство, дайте только полномочия и пару толковых ребят, и даже бабок не надо. И я выучу. Епископ, ухмыльнувшись в гнилые зубы, сказал: на, вот тебе полномочия, иди. Раймундо Мартин за десять лет выучил весь Талмуд. То есть он выучил язык арамейский и прочел Талмуд полностью. Это надо хранить. Он прочел все мидраши, которые попались в его руки. То есть он за пятнадцать лет проделал работу, ну невероятную просто, это был гений из гениев. Он настолько это все усвоил, что он потом стал сочинять фальшивые мидраши, которые приносил раввинам и говорил: а вот как вы мне объясните? [смех] Он говорил: а что это за мидраш? Я не помню. Ну, вот же написано. А написано, ну, идеально. Стилизация. Ёпта. [смех] Ну как же? Не знаю, как объяснить. Я не знаю такого. Ну что, не знаете мидрашей? Беритесь учить народ. [смех] А тут сказано про Троицу и про- Как про Троицу? [смех] Вот образом начально-- каждая была обалденной. В испанской-- это начало. Борхес великий, который открыл для широкой публики эту историю, сказал, что история фальсификации в испанской литературе восходит к почтенному рабби, поэтому, ребята, ручки, за ручками следите, а то вы говорите: такого не было. А вы найдите, как было. Да? Вот этот прием- Он увидел только фальсификации? Не, он, он не мог понять в принципе. Значит, он искренне верил, что если евреям показать, как он знает Талмуд, то они скажут: ой, блин, мы крестимся. [смех] Мало он их знал. Написал книгу Pugio fidei - кинжал веры для обращения евреев и мавров, но мало преуспел. То есть их это немножко: да, вот это дает гой. Это ж надо так. И что теперь делать? Ну, идти домой учиться. Но никаких, конечно, тех последствий, которых он ожидал. Но подрастает ученость Это был фантастический человек. Сколько же он-- какой гений был, да? И он и арабский выучил, конечно. Писал письма подложные от одного эмира к другому. [смех] Он же любил пошутить. Интеллектуальные-- это чистый Борхес, который пишет рассказ, и у него там: как пишет Василий в письме Валентину, ссылаясь на забытый трактат Евхония. Это потом цитирует, э, Ириней Лионский в "Сочинении против ересей". Впрочем, вы можете об этом прочитать также и у Платония. А они ссылаются на переписку Ямбла. [смех] Четыре строки текста, двенадцать строков, строк сносок, да? У Борхеса. И тут он запускает такую штуку: а сказано также в некой рукописи, там, святого Процентия. Люди говорят: не, ну это все ж так и есть. Процентий тоже был. [смех] И вся конструкция, да, то есть это вот как игра в карты, такая детская: верю, не верю, да? Одна карта и все. Ты говоришь: нет, не верю. А там раз - все правильно, да? А там раз - и все правильно, да. Но попробуй проверь. Похоронить себя в этой же-- такую эрудицию, как Борхесом, это, видимо, только испаноязычным дается, да? Это надо сесть и ничем другим не заниматься. И двух толковых религий. Так какие двух толковых? Это они уже записывали за ним. Они ни в чем не преуспели. Вот такая вот штуковина. А вот Раймундо Мартин, он оставил такую любопытную после себя память. Он тоже выступал на диспутах. Это, скорее, интересно, как такой казус, да, филологический и миссионерский. Любопытнейшая фигура в истории вообще мировой культуры, испанского вообще рода, да? Испанцам есть чем гордиться. И теперь понятно, откуда Борхес, а уже из Борхеса выросли Эко и все прочие ребята мелкотравчатые. Ну хорошо. Эко хорош, да? Ну, Коэльо и же там. Коэльо. Коэльо - научпоп для бедных, да? Это все, конечно, из борхесовской шинели. А Борхес, видимо, ну тоже еще тот парень. Потому что он до того, как ослеп, ну сколько прочел. Он опирался вот на эту традицию Раймундо Мартина. Я прочел этого Борхеса, потом стал интересоваться, купил книжку Daggers of Faith - "Кинжалы веры". Масса любопытного я узнал про этого Мартина. Интереснейший мужик. Не знаю, в раю, в аду он, наверное, в том отделении за рая или ада, как вот этот Онкелос, который переводил Писание и по своему усмотрению вырезал куски, добавлял куски, [смех] ну, казалось, что он лучше знает слово Божие. Вот они, наверное, там гениальные фальсификаторы, и Борхес там ходит среди них и рассказывает: ребята, у Сатурнила написано не так, а они говорят- Ну, раз не пришло новое царство, так они не могут быть не в раю, не в аду. Пока нет. Это правда, да. Этот вопрос мы задавали, помните, французскому католическому миссионеру. Ну что, мои дорогие, вопросы. Зачем вообще Мессии приходить? Когда лучше посидеть дома? Он не может не прийти, Вася. [смех] Он же выполняет волю божью, его посылает Господь. Я о смысле вообще. А это преддверие царства Божия, когда Бог воссоединится- Если специально так уже все создано, зачем переделывать-то? Нет, переделать нужно обязательно, потому что наш мир несовершенен. Может, специально сделали, чтобы все могли поставить- Так говорит каббала. Мы на правильном пути. Толково. Вполне. Все, Дима, закрывай. Еще одна- На правильном пути. Так говорит каббала, которая говорит, что Мессия - это метафора, да? Надо самому переделывать мир, совершать ткун олам, исправление мира и помогать Богу. Но религии все: и иудаизм, христианство, все великие религии, они единодушны в одном: человеку мир переделать не под силу. Наш мир несовершенен, а совершенен станет только когда придет Мессия и будет царство Божие, тогда будет полное совершенство. Вот тут разница. Но для религии отказаться от мессианской идеи - отказаться от самой себя. Это означает признать наш мир совершенным. Это невозможно. Он же полон зла и насилия. Дальше всех заходило средневековое христианство, говорило, что дьявол - князь мира сего. Вообще кошмар. Как такой мир можно продолжать, да? Значит, если вы в это верите, то, конечно, этот мир нужно исправить. Но под силу ли это человеку, праху земному? Нет. А кто? Посланник Божий, а потом и сам старик вмешается. Такая цепь рассуждений, понимаете? Ну, не 100%, а точно какое-то количество правды. Ну, это одна из точек зрения. Ладненько. Так, мои дорогие, мы давно ничего не писали. Да. А это плохо. Сейчас вот со вторника на среду что ни напишешь, а вот на следующий вторник, да, я думаю, что ваш святой долг порадовать Мессию. Мы с ним на прямом эфире. Или огорчить. [смеется] Не, ему нужно порадовать. Значит, напишите-ка мне, друзья мои: я встретил, встретила Мессию и что угодно по этому поводу. Он может предстать в любом облике, в любом, любом. А мы знаем, что это Мессия? А вот как вы догадались, что это Мессия? Если он сказал: я Мессия- Нам кто-то говорит, что- Он может сказать: я Мессия. Вы сказали: я знаю, ты этот водопроводчик. А может быть, он отнекивается: да нет, я сержант. А вы говорите: нет, ты Мессия. Или все бегут. То есть любая ситуация, какая вам нравится. Я встретил Мессию. Может быть, всеобщее помешательство, а вы гордо идете по другой стороне улицы. Или наоборот, вы говорите: как вы не видите, это вот- Пензенские затворники. Пензяки, да, пензячки, вот они настоящие мессии. [смех] Пожалуйста, напишите что-нибудь. Во-первых, дяде будет приятно, ну и Мессии я покажу. Значит, если сейчас вопросов нет, то мы расходимся. Если есть, я еще готов послушать. Нема? Все.
