Греческая концепция божества, вообще божества, как по-английски divinity, да? Она была неприемлема, например, для благочестивых евреев или египтян. Потому что, как замечательно сказал один греческий поэт: ну кто же к богам относится серьезно? То есть они, ну, смеялись над ними и выводили в комедии, даже не в трагедии, там, Эсхила, Эсхила или Софокла, да, когда deus ex machina, бог из машины, он появляется и вещает волю богов персонажам, да? А в комедии Аристофана, то есть насмешки над богами. Боги предстают жадными, сластолюбивыми, глупыми, завистливыми. Как можно к ним серьезно относиться? А философы, конечно, греческие, а они были властители дум, они к богам не относились серьезно. Получается, философия как мейнстрим интеллектуального развития и религия шли в расходящихся направлениях. Египтяне со своей стороны, путем эзотерического знания жреческого, и евреи со своей хотели это дело как-то остановить, потому что в их представление это не вписывалось. Они очень серьезно относились к идее божества. То есть греческие философы к религии относились- К любой вообще снисходительно, а к своей более всего, да. Потому что они лучше всего знали, и они жесточайшим образом высмеивали. И они любую религию они называли предрассудком, к любой призывали относиться как к глупости, как к заблуждению, как к слабости человеческой. Знаменитая фраза Шопенгауэра, был такой замечательный мужик, между прочим, он сказал интересную фразу, очень злобную. Врач, цитата: "Врач видит человека во всей его слабости, юрист во всей его злобности, священник во всей его глупости". Ох, крепко. Но правда ли? Оно сказано хлестко, но не всегда же хлесткое выражение верно, как сказано в Книге Иова: разве человек многоречивый прав? Не всегда и афористичное выражение верно. Шопенгауэр так считал. И откуда эти корни его представлений? Греция его любимая была, он очень много, он был жудит большой, ссылался всегда на греков, на Протагора то, это, то. Оттуда фраза: человек есть мера всех вещей. Основа гуманизма как основы жизни. Это модель жизни в Александрии. Евреи говорили: нет, ну как может быть человек, тлен и прах, может быть мерой всех вещей? К чему мы тогда дойдем? Бог есть мера всех вещей. И они не принимали вот этих эллинских позиций. Кроме того, их смущали и выпады поэтов, ну, скажем, не так выпады, эскапады поэтов. А поэты греческие, они, к сожалению, сейчас мало известны, а зря. Там есть такие фразы. Например, Софокл говорил о том, что боги охотнее всего, я приводил эту цитату, да, боги охотнее всего помогают человеку, когда он идет навстречу собственной гибели. То есть боги злорадствуют, да? Оттуда фраза: хочешь рассмешить богов, расскажи им про свой замысел. Юпитер смеется над клятвами влюбленных, да, и потом их расстраивает, да. То есть боги враждебны человеку. Хотя что такое боги и кто такой человек, а тем не менее. И вот замечательные мифы про Арахну, царицу, которая ткала лучше всех, бросила вызов Афине. Афина превратила ее в паука. Ну уже таки лучше всех. Марсий, сатир, который играл на своей дудочке, а нимфы, нимфы же простые девки, ну, с Тверской, они говорили ему, что ты играешь лучше всех. Ему это вскружило голову. Когда мужчина идет за женщиной, он далеко не придет. Сейчас мы увидим, куда пришел Марсий. И он вызвал самого Аполлона. Аполлон заиграл на золотой своей кифаре. Конечно, музы признали его победителем. Что сделал Аполлон с Марсием? Вывернул наизнанку и повесил шкуру на дерево. Смотрите, как боги, да, относятся. Ни великодушия, ничего такого от них ждать не приходится. Такого, да, отношения богов к людям, которые выражали уже не философы, а поэты, это тоже как бы тяжело принять. Еврейское представление было иным, оно основывалось на Библии. Вот просто это я не говорю одно хорошо, другое плохо, но они разные, они полярно разные. А еврейское представление как говорило? Бог хотел создать людей, да? Что такое вся Библия? Это, так сказать, редукция божественного замысла. Бог хотел сыну, потом понял, что все не очень хорошо, и в конце концов дошел, ну, как бы реалистически нас понимая, но дал свободу воли. И Бог вмешивается в историю, ее руководит. Например, он заключил союз с Авраамом. Ну разве греческие боги пришло бы в голову с этой мерзкой плотью заключать союз, то есть брать на себя какие-то обязательства перед людьми? А тут сама идея договора, да, народа с Богом, она для иудаизма была коренной. Бог выводил народ из Египта, когда Моисей пророк был во главе с двумя столпами, столпом дыма и столпом огня во время. В основном пошли по ночам, потому что днем в пустыне далеко не уйдешь. По ночам, когда зной спадал, и он, значит, так написано в Книге Исхода, огненный столб, амуд га-эш, какой образ, да, шел впереди стана, и они шли за ним. Во! Вот такая идея грела еврейское сердце. Они говорили: конечно, Богу есть до нас, он несопоставимо выше нас, и мы все в его руке, как глина в длани горшечника. Но ему и сделал нас, он любит нас и для нашего же блага нас наказывает, как любящий отец. Но чтобы боги играли с людьми, злорадствовали, это они не допускали. Бог может гневаться, но не саркастически ухмыляться, да, не расставлять ловушки. Это два полярных мировоззрения. Кстати, мне кажется, это мое личное мнение, что реакция Иисуса из Назарета вот такая вот крайняя, да? Что Бог готов послать сына на смерть — это, конечно, греческое влияние. Во-первых, что у Бога есть сын, это чисто греческие вещи. По иудейскому представлению такого конечно быть не может. Но вы говорите, он как бы, да, полемизирует с тем, эээ, окружением, в котором он вырос. А где же он рос? Назарет, Кесария, Сепория - это все греческие города были, греческие. Там же было десять градей - Декаполис. Была самая эллинизированная часть Палестины. Там греков было ого-го! И не токо, там, купцы, потом попадались и учителя, и философы, и кого там только не было. И вот в ответ на эту концепцию: боги смеются над нами, они злорадствуют, они хотят нам зла. Он говорит: "Нет, не может такого быть. Вы не понимаете природу божества. Бог настолько любит людей, что готов ради них послать своего сына на смерть". Это очень странная идея, да? Для греков странная, для евреев странная, она могла родиться только на стыке культур как полемика с этими делами, да? Вот неверно вы все думаете, да? А Бог вон какой хороший. А вы, э, возводите на него напраслину, потому что вы ваши комплексы, злобность вашу, зависть вашу и всю вашу гнусность проецируете на Бога. А он настолько далеко от этих ваших дел. Вот даже до чего он может дойти для вас же, которые смеются над ним и в своем ничтожестве даже не понимают его природы. Такая штука, да. Ну и, конечно, христианство возникло на основе мессианских идей, разумеется, которые возникли задолго до рождения Иисуса. Они были уже в Ветхом Завете давным-давно, и оформились они в некий такой пласт представлений, кем Мессия может быть. Вот как бы ведя полемику, иной раз явную, иной раз скрытую, с греками. А весь Танах, по большому счету, ну, вся еврейская Библия, да, Ветхий Завет - это все полемика, как всякая такого рода книга. Ведя полемику, возражения были такие: Бог не оставит народ свой и пошлет ему избавителя. С кем полемизируют вообще? Танах, еврейская Библия со всем окружением. Но кого они считали главным противником? Греков, конечно. Не римлян? Да, римлян вообще никто-- римляне воинская сила. Они когда нибудь формулировали теорию. Вся их теория была дать в зубы и все было-- ввести пару легионов и все. И теория превращается в практику. О римлянах вообще никто всерьез не говорил. Полемика велась только с греками, только с их философией, с их учением. Нет, конечно. Там отчасти в Танахе есть еще полемика с вавилонянами, но это другой вопрос и другая тема. И нас сейчас в контексте нашего разговора не интересует. А с греками да. Бог руководит историей, и хотя он удалился сейчас от нас, такая теория возобладала, но ему есть до нас дело. Он держит связь с нами каким-то непостижимым образом, и он рано или поздно, когда он сочтет нужным, вмешается непосредственно, вот как вмешивался раньше, например, огненным столбом. Сейчас уже, наверное, нет, но он найдет способ. А какой? Пришлет человека. Ну, никто тогда не говорил ни про какого сына, а это будет некий человек, наверное, достойнейший из смертных, конечно, мужчина, который будет выполнять Божью волю. И Мессия этот, Машиах, я вам говорил, да, это слово помазанник, да, Машиах, помазанник Божий, он и будет вести народ вперед. Так говорила одна часть еврейских богословов. Другие, которые шире мыслили, говорили: Мессия придет для всех. Не может быть, чтобы только для одного народа. А остальные куда денутся? Разве они не Божьи люди? И те, кто мыслили шире, говорили: Мессия объявится, наверное, среди еврейского, наверно, а может, и нет. Но придет он для всех. И я вам, помните, я рассказывал на прошлом занятии, которое было целую вечность назад, как они полагали, кем может быть Мессия? Судьей, воином победоносным, царем, да? По возрастающей, пророком, да, который возвестит. И, наконец, Исайя, умнейший и наиболее далеко смотрящий из пророков, сказал, что нет, это все слишком просто. Он будет муж скорбей, изведавший болезни, он будет гонимый, потому что царя кто ж не признает? А вы узнаете Мессию гонимым, да? Вот это очень совпало, да, с тем, что потом стали говорить про Иисуса. Ну, такая подверка произошла. Вот. И Исайя же сказал о том, что, знаете, Мессий то может быть несколько. Например, Мессия сначала может быть не из дома Давидова и вообще не из евреев. И у него там есть цитата из, ну, ссылается некий эпизод есть, это, по-моему, пятьдесят седьмая глава Исайи, если я не ошибаюсь, где он говорит: "Пришлю с востока орла, который на крыльях перенесет вас". Это он имеет в виду вполне конкретную личность царя Кира. Это персидский царь Кир. На иврите его имя звучит как Кореш. Отсюда, наверное, и Кореш. Кореш, Кир. Гонителями евреев были вавилоняне веками. Вавилонская и Ассирийская империи, они постоянно приходили, разрушали храмы, гоняли в полон. И это был бич Божий. А вот тут пришел перс и покорил царство вавилонян. Знаменитая сцена из пророка Даниела. Даниила, да? По-русски Даниил, Даниэль, когда рука пишет на- Перу царя Валтасара заменили три слова огненными буквами: "Мене, текел, упарсин". "Мене" от лимно, лимнот - считать, взвешивать. Ты взвешен на весах. Текел - шекель. Отсюда, кстати, моне-- от слова монит. Такси - ты посчитан. Шекель - ты взвешен. Шекель - валюта Израиля. Ты взвешен на весах и найден легким. Упарсин - и персам тебя отдали. То есть это означало конец огромной эпохи человеческой истории, конец города Вавилона как твердыни Ассирийского, Вавилонского царства. Ну, трудно же представить себе, это сравнительно новейшая история. Ну, как падение Константинополя, превращение в Стамбул. Да. Пришли сверху персы и мидяне. Кир был их царь. Всю политику, естественно, он пересмотрел и среди прочего отпустил евреев. Сказал: "Возвращайтесь, отстройте храм". Сколько с ним пошло, скажите мне, вы же славны своим филосемитизмом, меня все время шпыняете. Про вас слова плохого не скажи про евреев. Ну, скажите, сколько пошло? Ну, давайте, давайте, не стесняйтесь. Да, Сережа известный филосемит у нас, да. Пять-шесть тысяч. Пять-шесть-- не, дело не в количестве, а в относительных цифрах. Проценты, Галочка. Процент совсем малый. А именно? Ну, процентов десять по-моему. Да. Галочка хорошо знает человеческую душу, читает как в открытой книге. Не более десяти процентов. Ну что мычите? Они хорошо живут. Девяносто процентов сказали: "Евреев вы забыли. Какой Иерусалим, вы что?" Да. Поэтому все эти сказки о том, что ах, мы плакали на реках, куда там плакали на реках вавилонских. Евреи очень неплохо жили в Вавилоне, а в Персии зажили еще лучше, потому что нужно было опереться Киру, царю толковому, но малограмотному. Такой толковый мужик от сохи. Нужно было опереться на какую-то силу. Кто был его естественный союзник? Ненавистники вавилонян. Кто лучше евреев? Все грамотные поголовно, да сто-- лгучие, их не обманешь, заняли первые посты в державе. Куда они уедут? С каких пор? Да, кто там плакал на реках? Может, когда-то и плакали, но а так конечно большинство осталось. И жили там, господи боже мой, в гигантских количествах, аж вплоть до времен переворота в Ираке, когда к власти пришла партия Баас и замечательный парень Саддам Хусейн. Вы не помните, что с ним потом случилось? Ну, не только поэтому, конечно. И там массовый был исход иракских евреев, но к этому времени уже многие оттуда уехали и в другие страны. Но последние евреи из этих краев, которые назывались Вавилон, Тессифон, Багдад, Ирак, в двадцатом веке произошло, представляете себе? Они там жили, жили, они не думали, что когда придется уходить. А когда Кир сказал- Когда был Кир? Нет, нет, нет. Когда он им сказал: "Идите", кто их повел? Ездра и Нехемья. А! Повели их. Ездра в землю Израиля их повел. Не было пророков и не было даже священников когенов. Ну как, представьте себе, среди вас есть, так сказать, православные или причисляющие себя к таковым, да? А представьте, вы куда-нибудь переселяетесь, да? Надо же причастие, там таинство совершать, а нет священника. Ну, нет ни одного попа. А кто будет таинство совершать? Ангелы? Это проблема старообрядцев. Ну, а получается, что ангелы. То есть те, кто по-настоящему верует, это ж как бы краеугольный камень веры. Только тот, кто прошел хиротонию, у него есть право совершать таинства. Да? Иначе он мирянин. А их нет. Где их взять? Ни один коген. И поехал. Скандал! Ладно, я вас не упрекаю. И кто возглавил? Возглавил даже не священник, не коген и не левит. Эти остались, понимая свой интерес. Поехал писец от слова писать. Не белый писец и не полный писец, ха, а писец в смысле тот, который пишет сакральные тексты - софер. Но это более важная должность, чем вы возможно думаете. Софер, ну, по-русски переводится как писец, а на самом деле правильный перевод - это считало. Это тот человек, который пересчитывает буквы в Писании. Знаток Писания до такой степени, что он знает, сколько в какой главе букв и знаков. Это надо одуреть. Такие были реально. Это на реке. Да, да, да. Но вот такой был Ездра. Тогда ж все заучивали. Дебилизаторов не было, компов и память у людей была очень даже развита. Так вот, Ездра, он был софер, ну, то есть он знал Писание, он был книжник такой. По-русски у нас пишут Ездра-книжник. Ну что, как бы блестя ему, да? Или он ученый, он-- он был начетчик. Ой, суровый был мужик. Вот это образец начетничества. И настроен он был люто изоляционистски. Он же приходил из Вавилона, где никаких правил не соблюдалось, и он их повел с целью теперь уже создать такое государство, которое вообще никому дверей не откроет. Но он не был администратор совсем. Ну, то есть он умел только-- он знал, как должно быть в теории, потому что они многого не построили. А там же ж запустение. А храм? А отстроить Иерусалим? Ну куда? И Кир внял мольбам евреев и отпустил своего виночерпия Нехемья. Ну, что виночерпий? Это человек, который отвечал за поставки к царскому двору. Этот парень знал, откуда ноги растут. Еврей Нехемья, который занимался снабжением, этот был администратор. Вот они вдвоем подняли это предприятие, Ездра и Нехемья. Вот по-русски Нехемья назван Неемией, ну, потому что буквы Х не было у греков. В книге Ездры и Нехемьи все это написано. Отстроили храм. Ездра был лют, ой, лют! Он требовал, вот пришла с ним толпа, он говорил: "Все идемте, идемте", не конкретизируя, что их ждет. Он их привел. Немножко отстроили храм, Иерусалим. Стены, все, нормальная жизнь. У них же грамота от царя и Нехемья. То есть как бы кто же их тронет? Это же юрисдикция персидского царя Кира. И тут он сказал: "А вы знаете, ребята, соберитесь-ка к храму, я вам скажу слово Господне". Все собрались. А в Израиле зимой идут дожди. Нам в этом смысле, вот, повезло. Было очень жарко и солнечно, но в принципе, в декабре-январе там жуткие дожди холодные. И вот он специально выбрал день, когда дождь, чтоб толпу до костей. И говорил им три часа, какого Чавес и Фидель Кастро. Мы поняли. Нет, блин, вы послушайте. Я не уверен, что вы-- а вот это вы-- дааа нет. Вот тут я вам разъясню. И к чему же сводилось его разъяснение? Всем немедленно начать жить по закону. Кто нарушит субботу - смертная казнь, кто выйдет в субботний день за стан. В общем, все там. Кроме того- А толпек это хорошо вкалачивал. Да. Кто женат на иноплеменнице, да, иноплемяннице, на нееврейке, развестись. Как? А дети? На хрен детей! Как на хрен? Я вам сказал или еще постоим? Толпа, конечно, состояла из мужчин одних, ну, то есть из тех, кто платил налог и служил в армии. И он сказал развестись всем немедленно. Все радостно побежали. Не, не. Они с некоторым ужасом, но так и исполнили. Так заканчивается книга Ездры. То есть один из самых жутких примеров нетерпимости и национального изоляционизма. Вот прямо по живому и никаких дел. Он хотел создать, все равно ничего не вышло, потому что изоляционисты всегда в любой стране, в любой нации терпят крах. Но вот у него была такая мысль. Это по поводу Кира. Почему Кира Исаия провозгласил Мессией? Потому что с помощью Кира отстроили храм в Иерусалим. Это была революция. Никто, конечно, никто, кроме Исаии, не мыслил такими категориями. Но они были обычные люди, а Исаия великий гений. Это Исаия первый сказал, что Мессия может быть из неевреев. Это революция по тогдашнему времени. Это Исаия сказал, что Тора, закон выйдет не с Синая, где она была дана в виде Десяти заповедей, а с горы Сион. То есть Иерусалим становится местом закона и благодати. Революцию произвел всякую теологическую. Так, на минутку. И Исаия же сказал: "Мессия придет для всех. Вы полагаете, что только для вас - это вы расслабьтесь. Возможно, кто-то из вас, лучшие, будут в авангарде. Не то что все, но придут все в Иерусалим". То есть Иерусалим станет местом-- это полностью сбылось, разве нет? Какие войны? А за что воевать? С нами был в группе замечательный парень, мужик такой симпатичный Владимир, такой практический. Он спрашивал: "А за что тут воевали все время? Это же боже мой, непрерывно три тысячи". А за хрена там. Ну, добро бы было что. Оно ведь, ну, реально даже сейчас. Даже нефти нет. Да какая нефть, господи? Там и воды-то нет. Все нормально. Нефть, нефтью только лечили верблюжью чесотку тогда. А какие кипели страсти! Значит, Исаия оказался прав. То есть это место рассматривалось как место, источник закона и благодати. Вот. Вот такая вот штуковина. Ну и Исаия сказал, что Мессию вы не узнаете сразу. Это же вы по глупости своей думаете, что Бог только и думает, как вам сделать приятное. А он совсем не так рассуждает. Это знаменитая его фраза: "Праздники ваши ненавижу". То есть все не так, ребята. А потом вы же чем хвалитесь? Войной. Так вот, настанет день, да, все не так будет в этом мире. И когда придет Мессия, вы фиг узнаете его, потому что он в ваших глазах будет самый малый, ничтожный, гонимый, вы будете плевать ему в след, вы не узнаете его. Поэтому вы бдите, смотрите внимательно, чтобы вам не просмотреть. Потрясающая концепция. Из этого выросло христианство, по большому счету. Значит, все-- корень Исаии. Ну, конечно, вы правы, остальные пророки тоже молодцы. Я же не говорю ничего о них худого. Но если сравнить их вклад, любимца вашего Иеремии, Иезекииля или даже Амоса, который, ну, может быть, второй по значимости пророк и по красноречию, и по широте мышления, но даже Амос никакого сравнения не выдерживается с Исаией. Это был человек, который, ну, помимо того, что поэтическое красноречие, Пушкин назвал его красноречивейшим из людей. Попробуйте заслужить такой комплиментец. Кстати, не оспаривал Катенин, Грибоедов тоже еще те ребята, да. Но помимо этого у него было то, что бывает, ну, исключительно, это я вам говорю как специалист. Но теология - наука, которая привлекает шибанутых, ну, может, человек двадцать, ну, тридцать. Никто давно, это давно она перестала быть царицей наук, как во времена Фомы Квинского, да, как вот, да, протестанты, католики. Сейчас нет, но всегда особо ценились люди, у которых есть теологическое мышление. Это такая же редкость, как вот Перельман в математике, да, Ломоносов. Вот вдруг раз и с каких перепугов? Вот такие вот дела. Вот у Исаии был необыкновенный теологический талант и гений. То есть он выдвигал концепции абсолютно революционные, неслыханные для любого времени. И поэтому, конечно, Исаия переживет все века. Это же его фраза: "Род приходит и род уходит. Глагол же Господень пребывает вовеки". Это к нему относится самым непосредственным образом. Это его-то глагол первым-то и уцелеет. Да, силен, силен был Исаия. Вот из него мессианская идея, она просто проросла, ну, как дуб из желудя, если хотите. Нам нужно понимать, откуда, вот, так сказать, библейские корни, да. Вот поэтому я привел цитаты и рассказал вам про Ездру с Нехмией, чтобы вы представляли себе более-менее не только исторический и не только культурологический, но и теологический контекст всегда, к великому сожалению, для российских интеллектуалов всегда самая темная вещь. Ну, откуда бы оно взялось после восьмидесяти лет большевизма? Какая теология? И все забивали атеистической кашей этой бредовой, поэтому ну что вы хотите. Но вот поскольку мы говорим о серьезных вещах, да Вот тут нужно, ну, как бы некоторые категории, э, в рамках которых идет разговор, понимать. Вот одна из этих категорий - это как Исайя реформировал само представление о Мессии. Никто больше него вклад в это дело не внес. Есть про Мессию в Псалмах. Хотите, я вам принесу на следующее, знаете, завтра книгу, прочитаю вам цитатки. Да, вот просто кроме Исайи, вот где еще? Есть в Псалмах, ну, которые приписываются Давиду. Ну, мы же понимаем, что у Давида только было время писать псалмы. Есть в Псалтыре, есть у Иеремии, есть у Иезекииля, есть у Даниила. Конечно, во множестве мест есть, но так, как Исайя не говорил никто. Но всегда людям нравится самое неожиданное. Люди как бы вот они производят такое впечатление, да, народ, быдло, дебилы. Ничего подобного. Мух никто не ест и всегда выбирают лучшее. Самая популярная на свете игра, самая неестественная, где не используют руки - футбол. Завоевала миллиарды сердец, да? Оно а где всю жизнь мы не используем, а там нельзя. Именно потому она. То есть люди любят, когда-- вот у Исайи его концепции, вот они все с этим вывертом, и потом за ними пошли. Вот библейские корни мессианства, они вот в ос-- в основном вот в этой плоскости и лежат. А теперь про маш-- слово Машиах и слово Христос. Это совершенно одно и то же, только на иврите и греческом. Слово Христос или правильно по-гречески Христос - это такой же помазанник, как на иврите Машиах. Слово Машиах потом стало произноситься по-гречески Мессия, потому что у греков не было ни звука Ш, ни звука Х. Так Моше стал Моисеем, Шломо Соломоном, да? Нехемья Неемией. Помазанник. При жизни Иисуса никто так не называл. Мессию ждали все экстатически. Рассказывает Иосиф Флавий, рассказывает историк Юстас, рассказывают римские историки, греки. Рассказывают римские, это самый надежный источник, римские хроники, которые писались как полицейские доносы, вот как телеграммы, которые сейчас этот кадр опубликовал. Это не, не приукрашенное что, а реально шо воно було, да, как они думают про Карзая, [смеется] про Кореева, про Путина с Медведевым, про Сарко, ну про всех, да? То есть вот реально как оно есть. Так вот, римляне, они ж тоже там в реляциях, они там пытаются: благо римского законодательства распространено на все народы, там все процветут. А реально писали там: эти ублюдки опять восстали, надо сделать то-то. И не стеснялись в выражениях. И вот в этом смысле это бесценное свидетельство - римские донесения тайной полиции, войск. Например, произошел бунт. Сколько солдат посылать? Вопрос не праздный, да? Две когорты, три? Легион, легион, представляете себе? Что такое перемещают войска? Это все, да, было вопрос ого-го! И вот видно, что тогда было в Палестине, все бурлило. Не было дня, пишет Иосиф Флавий, чтобы не объявлялся Мессия самозваный. Не было дня, чтобы человек не говорил: я новый Моисей, я разделю надвое Иордан. И входил в реку, за ним шла толпа, он тонул благополучно. Сейчас Иордан же как вот шириной с этот стол, ну, как комната, а было ого-го. Ну, так пишет Библия, да, что там можно было. Ну, это разобрали его потихоньку на орошение. А была широкая довольно река, ну, не Амазонка, но вполне приличная. Были люди, которые говорили: вот они сейчас пойдут к римлянам, протянут руку, загорится римская крепость, Антониева башня, все римляне падут, как бешеные псы. Куда там! Первый же удар копья, значит. Кто были эти люди? Они, конечно, не были шарлатаны. Значит, получается, они были безумцы, рабы собственной идеи, мученики своей концепции, как всякие фанатики. Но они умерли за свою идею. Как они умерли? Кто-то утонул, пересекая воду, как Моисей, думая, что сейчас она расступится, а она как-то не поняла. Кого-то убили римляне, кого-то убили свои, кого-то многочисленная римская агентура. Это же они очень запросто умели. В этом смысле они были большие молодцы. Вот такую империю управлять. Спецслужбы были прекрасные просто. Кстати, это у Булгакова хорошо сказано про Афрания, да, который очень правильный человек, да, все понимает, и без него Понтий Пилат шагу не делал, потому что у него вся информация. Но кого-то и казнили демонстративно. Какая была самая позорная казнь? Распятие, конечно. Леонид Александрович, это вот вы говорили, что Палестина бурлила именно на вот рубеже- Ну, на то-- в тот временной отрезок, который мы потом стали называть рубеж нашей эры. Они, конечно, тогда не так говорили. Да, они тогда этого не знали. Вот именно в тот, в тот время. А почему именно тогда вот Мессии пошли? Сейчас расскажу. Хороший вопрос. А был кризис, был кризис всех институтов античной цивилизации. Что такое кризис институтов цивилизации мне вам объяснять не надо. Вы как посмотрите вокруг, как говорил Радищев: "Окрест взглянул я, и душа моя страданиями уязвлена стала". Да, вы слышали сегодня- А в каком периоде, вот какой век это как бы? Это начиная с конца первого до эры и кончая первым после. То есть, ну, где-то двести лет. Вы слышали послание Дмитрия Анатольевича? Не успели, на работе были. Я плакал. Он о детях говорил. Господи! Я плакал. У нас же нет, у нас один тридцать. Ой, мамочка, только о детях кто-то говорит. Ну, в общем, ладно. Социальные проблемы. Кризис институтов цивилизации вам понятен? Да. Когда народ боится своих ментов больше, чем оккупационных властей. Вот примерно так. А скажите, вы в суды стали обращаться, да? Ну, я говорю, так вот такое, это, вот оно наблюдалось всегда. Кроме того- Омерзительное ощущение исторической безысходности. Вот римский сапог навсегда наступил. Рим ты не скинешь. Как что его? Ну, попробуй, скинь. Да? Ну, победит восстание на два-три года, это время, пока подойдут легионы из Британии и все, и тогда труба всем. Никто, господи, в Египте пытались восстать и во Франции, в Галлии, как она называли, и парфяне. Ничего не получилось. Рим давил все напрочь. Это пара из причин, которые составляют этот комплекс. Другой момент, более такой метафизический. Есть время, которое Ясперс, немецкий философ, культуролог, назвал осевым. Вот мы не знаем, почему определенные этапы в жизни человечества, они получаются как бы turning point, да, поворотные пункты. И вот в этот момент совершается за, ну, относительно небольшой период времени, за сто лет фантастические вещи, которые раньше за пятьсот лет нет, не было. Почему так? Мы тоже не знаем. Связано ли это с космосом, как предполагает Гумилев в своей теории, да, пассионарности? Или это божественное вмешательство, или еще какие причины? Мы не знаем причины, мы констатируем факт. Но осевое время есть, это просто прослеживается по тому, какие события в этот период были, причем везде, от Китая до Европы, в Индии, на Востоке, в Палестине, да? Везде все бурлит. Ну, какой характер это принимало бурление в Палестине? Нас этот маленький регион интересует почему? Потому что оттуда же мессианство и пошло. Часть евреев говорила: "Вы сволочи, - обращаясь к своим единоверцам, - долго вы будете терпеть римский сапог, необрезанных свиноедов? Вы вообще мужчины? Вообще люди вы? Ублюдки вы, предатели, вы паскуды. Ну-ка возьмите кинжалы в руки, да хотя бы умрите с честью". Это пророки на улицах. А? Пророки на улицах. Ну, не пророки, а такие, скорее, эээ, уличные подстрекатели, да. А? Активисты. Активисты, да, хорошее слово. Демшиза. [смеется] Ну, может быть, и демшиза. Ну, римляне однозначно считали их шизой, да, не знаю, дем ли, но шизой. Активист - отличное слово. Их евреи называли канаим, то есть ревнители, потому что кина - это ревность. Ревнители. Греки называли их зелоты, а римляне - сикарии, потому что сика - это кинжал. Они постоянно ходили с кинжалом. Римлян они убивали редко, потому что это было стремно. Римляне могли и деревню вырезать или пол квартала, где произошло убийство, без разбора. Мы же не знаем, кто из вас жиды. Давайте мы всех кончим. А убивали своих, которых считали предателями, коллаборационистами. В толпе ткнул и убежал. И они сеяли панику и террор реальный совершенно. Вот эти канаим, зелоты, сикари - это одна и та же группа, и за ними немало людей шли: разбойничьи банды, партизанские отряды. Римляне ну никак не знали, как с этим справиться. Ну, там же караваны, это ж торговля страдает. Так, ну, убивают своих и ладно. Хотя это тоже нехорошо для общественного обожения. Но вокруг караванов, там, караванных дорог выставляется охрана. Это же геморрой, это отвлекает войска, их надо содержать, а там мародерство. Ну, в общем, это трудно. Но с кем ты будешь говорить? Пытались перекупить, они нет, они... Ну, они грабят, да, но это не цель их. Их цель это дестабилизация и выгнать римлян свиноедов. Ну, с этим римляне никак не могли смириться. Другая часть говорила: "Эй, ребята, все это ерунда. Ну, убьете вы там пятнадцать римлян, хорошо, но потом они вас убьют всех еще и родственников ваших. Они это же все под пыткой все расскажете. Придут в деревню, вырежут семью, детей, родителей. Разве путь? Все это ерунда. Сами не понимаете знаков, которые вам Бог посылает. Что такое Рим? Ну, как был Вавилон, это жезл, наказывающий вас. Это секира при корне дерева. Это Бог так вас наказывает. Разве бы римляне что могли без Божьего произволения?" Хорошая теория. Нет, конечно. Он просто Бог за грехи ваши, тупость, которую вы, кстати, продолжаете вашими идиотскими убиваниями друг друга, Бог наказал вас так. А вы что, заслужите другого? Вы же полны ненависти. [называет слово на иврите] называется на иврите, как ненависть бесплатно, просто так, вот такая беспричинная, искренняя, такая искренняя ненависть. Что тебя так ненавидит? Просто так. [смех] Вот такое чудное чувство, да? Очень хорошее нашли мудрецы выражение [называет слово на иврите], просто, да. Никакого резона нет, да? И вы думаете, что вы этим исправите поражение? Глупцы вы, бросьте ножи, бросьте кинжалы ваши, покайтесь и поймите, Бог не того требует от вас. И вот если вы исправитесь, так исчезнут римляне, как Вавилон исчез. Почитайте в Писании, так какой был Вавилон город крепкий. А где он теперь? Ну где? И Рим также. Но вы же не читаете, идиоты, садитесь, с нами все объясним. Это были фарисеи, которые, конечно, демонизировали абсолютно Новый завет и христианская традиция, на самом деле это были вполне приличные люди. Расскажу про них. Еще кто-то говорил: "Ребята, что вас не устраивает в Риме? Что уперлись, козлы вы? Кем вы хотите быть? Пастухами всю свою жизнь? Вот что не устраивает вас в Риме? Дороги, которые они построили? Вы помните, какие дороги были, сколько вы добирались? Теперь посмотрите, все мощеное, да? И безопасно, если бы не вы, идиоты. Вас не устраивает, что в Антиохии, в Кесарии ярмарки обалденные, вы же там сбываете продук-- что вы творите, кретины? Вы рубите сук, на котором вы сидите". Это от большого вашего еврейского ума. Что вас не устраивает? Вам снизили налог, вам разрешили молиться в храме, паломничать. Никакая власть, вы же почитайте, никакая власть так не относилась. Что вы бога гневите, идиоты? Что вам не разрешает Рим? В религиозной жизни все, только платите налог. Так вам это западло? Придет же свой - втрое наложит. Вы же разве не знаете этого? Это были саддукеи, которые говорили: давайте жить по-человечески. Вообще умные они говорили: ну что такое еврейская традиция? Ты хочешь быть как эти кретины, пастухом, верблюдом и нюхать их дерьмо? Это, по-твоему, и есть путь благочестия. Ты был в театре? Что ты ругаешься? Ты пойди посмотри, как это прекрасно. Что ты говоришь, что это не надо. Ну, мало что не в нашей традиции. А корабли строить? Как, по-твоему, если бы они такие идиоты греки и римляне завоевали бы полмира. Ты научись строить корабли, как они, оружие делать, административную систему, а потом будешь их ругать. А что, что ты отрицаешь сразу? Бывал ты в Александрии? Ну а что за тебя греческая? Ты прими это, поговори нормально на греческом языке. А то ты говоришь на своем, тебя никто не понимает, да? Саддукеи были сторонники не ассимиляции, а аккультурации, то есть оставаясь одним народом, но влиться в общее, ну, как бы они приняли эллинизм. Во-первых, не надо, мягко говоря, плевать против ветра, не говоря уже про другие действия. А во-вторых, ну ведь понятно, куда идет господствующий тренд. Ну, ребята, что вы сопротивляетесь, ну, как приливу, ну, все равно же он вас сомнет. Ну не кретины ли вы? И наконец, были люди, которые говорили: мы не хотим вообще вас знать. И Рим ваш это скопище варваров, это убийцы и мясники. А вы? Вы считаете себя евреями? Все разрушили, все забыли. Римские солдаты стоят на колоннаде храма, а вам пофигу. И вы называете себя евреями. Да любой из вас, отцы бы ваши, деды, они бы умерли или бы убили римлян, а вы за ваши серебряники, за ваши римские одежды, за греческие имена, за завитые локоны и за духи, которые из Антиохии вам присылают, и за блядей, которых вам привезли из Египта. Вы все продали, всю традицию. Вы нам будете говорить о том, кто еврей? Оставьте нас в покое. Мы вообще не хотим к этому миру иметь отношение, потому что мир погряз. Близится новый потоп. Бог не может больше терпеть такое паскудство, потому что необрезанные попрали великие храмовые святыни. А вы, которые считаете себя хранителями, посмотрите на себя, вы продажные твари, вы хуже девок на углу. Это вы, это вы ревнители традиции. Как зовут первосвященника во храме? Николай. Реально. Реальный факт. И вы нам, вы нам еще что-то будете? Идите нафиг вообще, мы не желаем вас слушать. Вот этого римского папу звали бы, например, там Чень Бода. Скажут, ну, конечно, нет предела плюрализму, но все-таки, да? И генеральный муфтий, да, России какой-нибудь Наум Исаакович. Ну, мусульмане вряд ли бы сразу восприняли такую идею, да? А главный раввин Израиля Иван Петрович Сиськин. Ну, должно быть какое-то соответствие. Ну, как Николай может быть, да, первосвященник? Еврей, но взял такое имя. И не приходило в голову, вот до чего дошло. Эти последние назывались ессеи. Они говорили так: мир надо покинуть. Мир источник заразы и греха. Раньше еще был храм, а сейчас и храм говно. Все осквернили. Надо только уходить в пустыню, вообще не общаться с миром. Уйти в Иудейскую пустыню, которая от Иерусалима под откос идет вниз к Мертвому морю, уходить, строить свои поселочки, жить там общиной верных, конечно, без всяких баб, естественно, потому что от них только зло и грех. Выращивать какую-то скромную, ну, чтобы не помереть с голоду, там немножко хлеба, оливок, да, какую-то рыбку там поймать в Мертвом море. Мясо, Боже упаси. Леонид Александрович, а вот вообще в иудействе было вот общинничество? Всегда были ессеи, а до них были терапевты, то есть внутренние. Община терапевтов зародилась в Египте тоже как реакция на чересчур эллинизированную, чересчур космополитическую Александрию. То есть, в принципе, общинничество, оно всегда было. Оно в любой традиции есть, в любой, только по-разному называется. И в иудействе тоже было. Люди, которые не принимают общее. А что они не принимают? Тогда они не знали даже, чего они не принимают. Чего не принимают? Монашество христианское родилось из ессеев и терапевтов, потому что где оно сильнее всего процвело? В Палестине и в Египте. Откуда они там взялись, да? Из терапевтов. Но, конечно, христианское монашество добавило массу своего, да? И организационно, и концептуально, да? Но подождите, дойдем до этого. Так вот, ессеи говорили: мир надо бросить вообще. Приближается финальный этап мира, но это уже не будет потоп. Бог же поклялся, приложил радугу на небе, что он топить мир больше не будет, уничтожить огнем. Огнем нет, потому что огонь символ добра и выведения из тьмы, рабства к свободе. Поэтому огонь. А будет война, война сынов света с сынами тьмы. Этот образ полностью перешел в христианство. Где эта война будет? Кто это сказал? Ессеи. Это все в кумранских находках и найдено. Потом это все, так сказать, это время от времени оно как бы повторялось, да, в сочинениях отцов Церкви. Считалось, что это все придумано. Оказалось, ничего подобного. Это очень-очень давние вещи. И были целые общины, которые об этом говорили. Они же говорили о Сыне Человеческом, так называется Иисус в Евангелие, Сын Человеческий, он же Мессия. Они говорили о некоем праведном человеке, учителе праведности. Который выведет сынов света на битву с сынами тьмы. Сынов тьмы будет огромная, ну, тьма, а сынов света горсть. Но, конечно, понятно, кто одлеет. А каждый человек должен сделать выбор, на чьей он стороне. Это уже христианская концепция. Выбери, там, ты за дьявола или за Бога. То есть Бог все равно победит, но ты выбери правильно сторону. Перед пришествием последних дней будет самый мрачный период. Отсюда потом христианская идея, что пришествию Царства Божия будет предшествовать, и там будет приход Антихриста, и он будет самый мрачный. Это надо выдержать, и многие впадут в искушение, но малое стадо спасется. Любимое выражение ессеев: мы малое стадо, мы спасемся, а остальные сдохнут. И так вам и надо, говорили не с радостью, а нелюбовь была. И вот тогда совершится битва. Где? В Святой Земле Израиля, да, у горы Мегиддо. Мегиддо, Гар Мегиддо на иврите. Отсюда Гар Мегиддо к грекам пришли как Армагеддон. И так слово Армагеддон и возникло как, фин, последняя схватка сил добра с силами зла. А как мы узнаем, люди? Вот ессеи проповедуют, пришел в город. Бывали ессеи, которые одержимые жаром проповедничества. Это было скорее исключение, чем правило. Но вот он пришел за солью. Ему говорят: отец наш, учитель, скажи нам, ну ведь все погрязло, мы не ходим к инам в их храм. Мерзко все. Ну, ты-то, ну скажи нам, что нам ожидать? Ну и он говорит: послушайте, я вам все сейчас скажу. И вот в этих проповедях они говорили: не ошибитесь, сделайте верный выбор, норовите бросить семью и уйти, потому что вместе вы не спасетесь. Семья для вас как мельничный жернов, узнаете метафору, который вас утянет на дно. Враги человеку домашние его. Потом то же самое дословно повторит Иисус. Освобождайтесь от пут житейских, да, порывайте связи с миром, иначе мир вас утащит на дно, в пучину. Это как вот вы плывете, любимая их притча, плывете на корабле, и тут буря. И буря такая, что вам понятно, что конец, а вы держитесь за свою бочку, там, с драгоценностями. Ну и кретины, да? С этой бочкой утонете, бросьте ее и плывите, и авось выплывете, да? А вот такая была у них проповедь, и они не стремились к расширению своих рядов, но пополнялись. То есть там был целый обряд, надо к ним прийти или по рекомендации кого-то, или сказать: я там все бросил, вот я принес там вам. Особенно если принес много, они брали. Вот. Но, кстати, они, э, ну вот почти ничего не расходовали. Все их вот потом эти сокровища все были найдены, к большому огорчению. А зачем тогда им это нужно? Вот если много, то чтобы положить в уголочек, чтобы было, или чтобы это была демонстрация- Покупали-- нет, ну, во-первых, это демонстрация намерения человека, декларация о намерениях. Во-вторых, на что они расходовали реально? Они покупали не-- ну, в смысле участки земельные, чтобы расширить, чтобы их не теснили. Могли купить, там, две финиковые рощи или, там, пустошь, или источник воды. Это же ого-го для них. Вот на это они тратили. Но жи-жили самой наискромнючей жизнью. То есть вот они действительно жили праведно. Только мужики. Рабочий день их был таковский: они вставали в пять утра, омывались. Ну, летом это в кайф, а зимой не очень. Все в холодной воде. Становились на молитву. Молитва была часа два. После этого легкий, легкий завтрак, хлеб, немножко вот этой пасты бобовой, хумус знаменитой израильской, масло, стакан воды. Вино только на два праздника в году. Но было вино. Финичков там чуть-чуть перехватили и вперед. И они работали на своих же этих плантациях и молились, и учились, изучали свои же писания, переписывали их. Еда два раза в день, труд, молитва, да, собственно, ничего больше. Ну, такое вот настоящее монашество. Отношения между собой самые братские. Были описаны случаи, там, изгнания. Какой-то брат не выдержал, ушел больше, чем на сутки. Ну, зашел, может, куда. Может, к девке. Дело житейское. Может, выпил лишнее, не захотел показываться в таком виде, а может, к родственникам. Ну, в общем, ну, все. Вот. Его вернули, его бабло. Это был страшный позор. Да, он, при этом, значит, проходил через арку монастыря. Каждый брат стоял коридором, да, как шпицрутены, и каждый вот из мелких монеток, которые он давал, каждый бросал ему на голову. Он мог их потом подобрать с пыли. Это они, прям, хороший были ритуал, запоминающийся. Такие были ессеи. А ессеи ждали конца света. Вот эти были эсхатологические ожидания. Они так полагали, что конец света при дверях и вот он наступит, как говорят в Израиле, отото. Вот еще чуть-чуть и все. Это передалось почти всем мессиям самозваным, которые действовали в обозначенный период. Римляне доносят о том, что они-- почто они не боятся? Они считают, что все равно скоро конец. Поэтому не надо их запугивать. Давайте нам как-то возьмем нормального еврея, пусть он им объяснит, да? Потому что запугать их не удастся. Об этом пишет Флавий, Юст. О том, что, ну вот, людей охватывало ощущение, что конец уже близок. Это полностью пронизывает весь Новый Завет. Полностью. У Христа есть пророчество про Иерусалим. Новый Завет. Да! Ну и, конечно, Иисус говорит о том, что не придет род сей, а придет Сын Человеческий со славой судить народы. Он же говорил Иерусалиму: скоро конец. Раз Иерусалиму, то всему человечеству конец, естественно, потому что для них Иерусалим - это центр космоса. А кто в городе, тот уходи из него, а кто вне стен, не заходи туда, его там тяжко десница Господня легла на него. Ну, перечитайте. А, вот эти эсхатологические настроения очень для Нового Завета характерны. А, святая! Оставьте себе. Пейте песенки что ли. А теперь с я-- с ядом уже конечно, да. Вы поговорите. Вы поговорите. Теперь-то с ядом да. Горло болит, это слышно. Это какое? Никакого горла вообще нет. [смеется] Вот примерно такой был расклад сил в тогдашней Иудее, да? И в этой атмосфере появился один из учителей. Иешуа. Иешу, Иешу - это сокращение как, ну, Леша от Алексея, да? Как, там, я не знаю, Сэм от Самуила, да, Сэмюэля. Как-то так. Полное имя его Йешуа, конечно, Йешуа - Бог спасения мое, распространенное имя в, в иудаизме. Если вы вспомните, есть книга Иисуса Навина. Иешуа бен Нун. У многих она путается с новозаветным персонажем. Ну, конечно, они совершенно разные. Но это распространеннейшее имя было. Иешуа - Бог спасения мое. Благочестивым евреям давали такие имена. Сокращение от Иешуа было Иешуа. Ну, как Додик от Давида, да? Темны обстоятельства рождения. Сейчас не знаю, имеет ли смысл об этом долго говорить. Во-первых, моя точка зрения: этот человек, конечно, был. То есть все вот эти вот понты советской пропаганды антирелигиозной, что его не было, все выдумки. Был, конечно. Другой вопрос, что, конечно, это был человек. И как мне кажется, я эту точку зрения неоднократно рассказывал, я еще раз вам ее скажу, это мое личное мнение. Мне кажется, точнее всего его образ вос-- понял Михаил Афанасьевич Булгаков. Вот как он из-- во-первых, он единственный правильно пишет его имя Иешуа Ха-Ноцри. Иешуа Ноцри, то есть из Ноцерата, из Назарета. Именно так его и называли в жизни. Так его и называли. Насчет биографии его все настолько запутано позднейшими наслоениями, частично абсолютно легендарными, где-то полуправда, где-то однозначно миф прямо подверстано, да? Чтобы его биография была похожа на Моисея, да, чтобы она соответствовала, там, описанию Мессии у Исайи, да? Это просто белыми нитками. Но это с благими целями делалось. То есть люди, которые потом поверили в то, что это Мессия, посланец Божий, они, естественно, хотели, чтобы поверили все, не только они. Они открывали божественную правду. Вот такие дела. Как мне кажется, он был человек необыкновенных дарований интеллектуальных, не получил формального образования, отсюда его ненависть к фарисеям. Фарисеи, прушим, отделенные, отделенная от народа ученая элита, которая, как всякая ученая элита, презирала невежд. Говорили между собой на иврите, который тогда уже вышел из употребления, народ говорил на арамейском. Как ученая элита монахов Средних веков говорила на латыни, а плебеи как хотят, да? Как дворяне в России по-французски, а мужик, извини. Как всегда так. Первый вопрос, который фарисеи задавали друг другу, учителя: кто твой учитель? Я думаю, что они задавали его много раз, и он никогда не отвечал. Разговор сразу прекращался. То есть, ну как вам сказать? Ну, сейчас вы приходите в больницу, да, там как бы если человек в белом халате, вы не сразу: "А где вы учи--", ну, как бы автоматически, да? Ну, например, вот в, в, в-- на Западе вы записываетесь к доктору на прием. Что первое висит у него в кабинете? Конечно, диплом, чтобы вы знали, что не самозванец это доктор Ковальский, закончил там-то, тогда-то, все его там призы, все грамоты, все хреновины там, сколько там количество трупов, на сколько он уменьшил нагрузку на почву в родном городе, да? Все там висит. А, все, что он закончил курсы усовершенствования, тытыты - все там есть. А как иначе? С этого начинается. С этого нет. Вы скажете: "Черт, как-то вы сильно похожи на мясника, вы правда доктор? А выглядите ну точно как носильщик с Киевского вокзала. У меня был такой знакомый, я лучше пойду. Знаете, у меня гинекологическая проблема, мне кажется, вы не подойдете". Ну, тогда же не было такой формализации жизни, как сейчас. Сейчас на все бумажка. Первый вопрос, который задавали ученые, значит: ты учишь, да? Вот он послушал, он сказал: "Ты интересные вещи говоришь". И тут переходил на иврит. А тот: "А ты у кого учился? А с каких перепугов ты учишь вообще? Кто тебе дал полномочия? Где ты этого наслушался?" И тут начинался разговор. Меня послал Бог, я сын и так далее. Я не знаю, говорил ли он такое. Он же не- недаром так часто спрашивает в Евангелии: за кого принимают меня? Ему говорят: за Илью, за пророка, да, за Мессию. А иные говорят, что Мессия - сын Бога живого, да? Машиах бен Элохим, Элохим хаим, сын Бога живаго. Так по-старославянски. Но сам-то он не говорит о себе, но как бы он намекает. Не исключено, что это ему и внушили, как-то еще Сталину внушили, что он солнце всех народов. Это тоже бывает. Представлял ли он действительно, что он сын Божий, я не знаю. В одном только месте это прорывается. Это в молении о чаше в Гефсиманском саду, когда он говорит, а так нет. Ну, правда, он говорит: я и отец одно. Ну так отец. Сложные вещи для понимания, и личность его она никогда не перестанет людей привлекать, поскольку это учение не благодаря ему я сейчас скажу, но учение, которое его именем названо, абсолютно перевернуло всю жизнь человечества просто коренным образом, радикально. Умер он трагически, естественно, да, поскольку двенадцать учеников, кому там он был нужен. И опять же, у Булгакова как гениально схвачено. Понтий Пилат спрашивает его по Булгакову: "А верно ли, что ты вошел через Такявские ворота и тебя встречал народ, и было скопление людей, и они кричали?" Тот говорит: "Я вошел, и верно через-- но никто меня, конечно, не встречал, потому что никто меня не знал в Иерусалиме". [смеется] Сотая правда, да. Но со-создателям Евангелия было невозможно написать, что никто не встречал. Поэтому они описали в преддверие праздника Песах весеннего, так же? Пасхи, да? В преддверии Пасхи описали полностью один в один ритуал осеннего праздника скота, когда бьют пальмовыми листьями по земле, когда их кладут на землю и когда по-поют псалом [говорит на иврите] "Гряди во имя Господне". Но это совершенно не к нему, это просто каждый праздник suchok. Такие дела. Я думаю, что эпизода знаменитого с изгнанием торгующих из храма, конечно, не могло быть, потому что ни один источник этого не фиксирует. Ну как вы полагаете, если это было, пришел человек, пусть даже с двенадцатью ребятами, из которых, допустим, Петр и Андрей, крепкие парни, остальные... И вдруг он достает плеть и начинает всех фигачить. Вон отсюда! Люди торгуют, у них коммерция. Как вы думаете, что бы они ему сказали? А стража храма, да? То есть, ну, совершенно невероятный случай. А тут они его послушались и разбежались. Дом отца моего превратили в вертеп разбойников. Какого отца? И как отреагировала толпа. А там же была индустрия благодати, которая всем торговала. Ну, это же легко себе представить в любом нынешнем месте. То есть его это могло искренне возмутить, как множество благочестивых, вот тех, кто уходил в ессеи. Но что он мог сделать? Это абсолютно легендарный эпизод. Ни римляне, ни евреи не зафиксировали, что был такой человек, который устроил в храме подобное, ну, скажем, скандал, да? Да не дал бы никто. Но это имелся в виду именно иерусалим-иерусалимский. Да, конечно. Ну а какой был еще храм? Конечно, иерусалимский. За что, да? Ну, как бы, что такого говорил? И у Булгакова гениально схвачено, за что он пострадал. Он же говорил, что он царь иудейский. Именно это было написано, да, Iesus Nazarenus Rex Iudaeorum. Иисус Назарятянин, царь еврейский, иудейский. Это законом оскорбление величия. Потому так напрягся еврейский Санхедрин, Синедрион, потому что римляне вошли с вопросом: это ваш еврей? Понятия не имею, кто такой. А он говорит, что он царь. Эээ, вот это серьезно! Вот тут не надо, зная, как Пилат не любил евреев, искренне. Синап хина, просто так. [смех] И как каждую возможность он использует, чтобы жидам выписать, сказать: "Ту-ту-ту-ту-ту. Нет-- понятия не имеем, кто он такой". Да? В фильме Гибсона, кстати, там великолепно сделано. Прекрасный с теологической точки зрения фильм, как все соблюдено. Там приходит пред-- Коэн из Санхедрина в полной как бы форме, то есть для доказательства, что он не самозванец. И его спрашивают: "Знаешь этого человека?" - "Нет". - "А кто он такой?" А он говорит, что он царь иудейский. И он, искусно разыграв: "Боже мой, он на меня плюет". [смех] Да, сказав, плюет в лицо Иисусу и говорит на арамейском: [говорит на арамейском] "Нет нас Цезаря, кроме царя римского". Все. Значит, почему Синедрион отрекся, напрягся и сказал: "Ту-ту-ту". С чего начинается допрос у Булгакова? Подследственного из Галилеи к тетрарху дело посылали, чтобы сбагрить нас. Да никто его не знает. Ну и помните, как рассуждает Булгаков? Замечательный человек, сознается, великий врач. Говорит: "Нет, я не врач, но я тебя знал". И у Пилата рождается мысль оставить в живых, конечно. Ну что выдавать этим идиотам? Забрать к себе, там, да? Помните, он библиотекарем сделать, ходить с ним беседовать. Не кровожадным Пилат предстает у Булгакова. Тоже апокрифическая такая вещь, да, потому что по Евангелию он людоед- Он же до того не убил римских сол-- он убил италийских солдат. Да, да, воров. Что отягощало его, так сказать, вину как Пилата. Но был обычай в знак милости римского цезаря [говорит на иврите] в знак милости царя Кесаря перед великим праздником Песах одного из трех осужденных разбойников толпа могла выкричать, и его освобождали прямо тут же. И толпа заорала, конечно, этот Бар-Рама, да, Вара-- Бар-Аба. Реально был предводитель шайки такой. Вот он зафиксирован. Бар-Аба был, который- Почему толпа именно его выбрала? Потому что он резал римлян. Конечно. Не боялся никого. Это был Робин Гуд. Робин Гуд, да. Здоровяк, который говорил: "Блин, ребята, и вы меня оста-- нет, Вараба, мы помним тебя. Нет, любой даст тебе приют. Ты что, сын мой у тебя, и брат пойдет к тебе. Надежда и опора народа". Конечно, они будут кричать его. А этот кто такой вообще? Принц. Абсолютно. Он из Галилеи. Это ж, понимаете, воспринималось как такая провинциальная провинция, ну как Украина сейчас в России. Они говорили с акцентом галилейским, неуважаемым в Рим-- э, в Иерусалиме. И вот такой вот эпизод. Но по Булгакову, когда понимает Пилат, что ничего не выйдет. Все на него, спрашивает он. Нет, к сожалению, игемон. Ай, блин! [смех] Считает. И он говорил, что он царь. Ну и тут звездец. И он, как у Булгакова замечательно выписано, и он смотрит на него, у него уже боль прошла головная и говорит: “Внимательно обдумывай свой ответ”. Ну, вообще при нем нормально все, а не одержимый своей миссией. Говорил ли ты, что власть является насилием? Говорил или не говорил? [смех] Тот смотрит на него и говорит: “Правду говорить легко и приятно”. [смех] Все. Я думаю, что он такой и был. И это гениально схвачено у Булгакова. Ну, потому он и гений. Роман переведен на все языки мира. Правду. А ему даже не приходит в голову соврать. Представляете, вот он такой. Вот он не от мира сего. Говорит: “Говорил, кесарь, игемон, говорил, да, я среди прочего, я говорил, что всякая власть является насилием над людьми. Настанет время, не будет всякой власти”. И это же записывается. Ну все. А это закон об оскорблении. Нет и не будет власть более святой, чем власть кесаря. Преступник, преступник, преступник. Все. Настанет царство истинное? Да, оно никогда не настанет. Настанет, игемон. Никогда не настанет! Все. Вот так, да? То есть обвинение в самозванстве было самое тяжелое. То, что он говорил, что он сын Божий - это сумасшествие. По иному это не воспринималось. Мессианские претензии, ну, это очень легко, а проверить, ну, если бы был бы Мессия, так небось бы не арестовали римляне. Мессия подымет руку, и римляне упадут, как сраженные молнией. Но претензии на царское звание, да. И тут все сразу, да. Вот этим он подписал себе. Он реально думал, именно так оно и было. А почему он себя называл царем иудейским? Я не знаю, называл ли он себя таковым. Может быть, это выдумал Иуда, может быть, так называли его умные ученики, которые понимали, что он Мессия из рода Давида, значит, он будет царем. А сам-то он не назывался царем никогда. Никогда. Он претендовал на то, что он распространитель дум в этом смысле. Он не говорил таких слов. Не говорил такого. Он говорил, что царство мое не от мира сего. Он как бы не претендовал на светское. Вообще он был настолько далек от этих вещей. Господи, вот такая вот судьба очень печальная. Ну как люди поступают с пророками? Вы думаете, когда-то было по-другому? Всегда пророкам... И умер печально. Оставим в стороне историю воскрешения, это не ко мне. Чудеса вот которые. Да, я то и хотела сказать, чудеса вот эти все. Они были в похвальном iso pilli. Конечно, где же они были чудес? Как они были? А Григорий Грабовой. Давайте, как он, как он там воскрешал? О, это легко. Да? Ну, конечно. Это как два факса послать. Ну что такое воскресить, конечно. Я думаю, это- Вина, вино. Секунду. Давайте без стеба. Это я так ушел в стеб. Но смотрите, ведь серьезно. Ну какие воскрешения? Как он это сделал, да? [смеется] А он he didn't. He didn't. Что он сделал? Вот именно. Как бы да. He didn't, he didn't. Он не делал этого, конечно. Да и не мог этого делать. Я думаю, он был, наверное, неплохим врачом, мог исцелять от падучей, то есть от эпилепсии, от нервных дел. Сказать вам правду, я один раз вылечил женщину. Клянусь вам. Но, конечно, вы можете не поверить. Я не произвожу впечатление самого правдивого человека. Например, Галочка мне верит, что я очень ценю. А я как-- я рассказываю этот краткий-краткий эпизодец, и мы вернемся к нашему сюжету. Я преподавал у Джуны. Помните, такая была на Витебском? Да. Ну, был такой своеобразный круг. Мне было любопытно, как клинический интерес. Не столько ради денег, хотя, может, без денег и не пошел бы. Сколько ради интереса. Ой, какие люди там были! Ну, в основном, конечно, все понятно. Это та толпа, которая идет за любым, за дудочкой. И я что-то там говорил. Я им рассказывал про эзотерические принципы. Ну, довольно, как мне казалось, вполне академическая. Я не претендовал, что я там какой-то. Почему-то три женщины, никогда же не знаешь, что женщины подумают, да? Ты говоришь им: “Ну, давай завтра все-таки встретимся”. Она понимает, что замуж прямо после. Какие, к хрену, это имелось в виду? Я непредсказуемый, я никогда не пристаю к женщинам потрогаться. Они почему-то подумали, что я тоже целитель. Клянусь вам, я это-- ну, глядя на такую, ну, тогда рожа была посимпатичнее. Борода была черная. Они ко мне подошли, и одна взяла, я был в пиджаке, она взяла меня, знаете, в дзюдо есть такой захват за кимоно с выворотом, после чего получается удушающий захват такой осэкоми. Ап! И все. Вот она взяла меня, я понял. Захват за-- и уже не снимается никак, только резать. Она захва-- это такой жест отчаяния. И она сказала: “Вы должны мне помочь, вы должны мне помочь”. Железные пальцы идиота, как сказано у Алеши. Сын мой, сын. Я говорю: “Хорошо, ведите, я попробую, без обязательств”. Привели мальчика. И какой-то такой мальчик странный показался мне. Как-то он так косит глазом, как-то я ему не поверил, что он так глубоко болен. Как-то он использовал свое положение. Я так посмотрел, я ему ничего не сказал, только посмотрел так с жидовским прищуром, и он так сильно сжался. [смех] Я подумал: ага, а это же еще с молодости. Знаешь, ты смотришь на человека и понимаешь, он будет драться или нет. [смех] И все, да? И все решилось в первую секунду. Так же бывает и в любви, но там романтично, да? Тоже с первой секунды понятно, да, так, мы идем в планетарий или никакие шоколадки ничего не решат. И я подумал: а, ты мой дорогой, это клиент. А у него как будто сдвинута челюсть. Я думаю, паралич лица, нерва? Не похоже. А как-то он так странно какие-то движения делает. Я говорю: "Ну так отпусти". Она отпустила, я ему положил руку на голову, сказал полностью молитву, без хренов. Он расслабился, повернулся ко мне, я ему как заехал по перекошенной щеке, она тут же стала на место. [смех] Я говорю: "Вот сила молитвы". Привычное выпадение челюсти. Вот сила молитвы. Она! Я говорю: "Веди себя. Теперь на тебе благодать угодника". Не передать, что эта женщина натворила. Собиралась целовать мне ноги совершенно без надобности. Я пытался других попросить что-нибудь поцеловать, но никак не ее и не ноги. Ой, был кошмар! Она не успокоилась, пока она не побежала. Это было норма-- она мне принесла мороженое. Это все, что она могла себе позволить. Я-- вы будете смеяться, люди циничны. Большего гонорара. Вот так, да? Поэтому смотрите, насчет чудес я тоже понимаю. Расскажу вам второй эпизод. Он гораздо более убедительный. Моя мама, она скончалась, к сожалению, ладно, неважно. В общем, она врач была, двадцать семь лет на скорой помощи. Страшный врач, исковеркала характер абсолютно. Ну, вот такая она была у меня. Ой, баба. И я с ней ездил, попадал в разные ситуации. Она меня берет на вызов. Ну, вроде так, ерунда. И тут раз, по рации бум! И вот вызывают на кондитерской фабрике, а лето, Запорожье, жара. Залетела оса и ужалила женщину, и у нее оно раздуло, аллергия, анафилактический шок, помирает, отек Квинке, отек гортани, труба. Выехала какая-то молодая деваха доктор и не может справиться. Диспетчер там Николай Николаевич: "Гита, все, они сейчас убьют эту Дулепову". Ну, молодую врачиху. Там умирает, а там у нее трое детей. Все, нафиг там сирена, и мы рвем туда. Ну куда меня завозить? Она говорит: "Веди себя тихо. Стой, блядь, а то убью". Зная маму, я посчел за лучшее не дискутировать, да. Заходим, полуголая толпа: "Ой, Гиточка, - они знают, - ой, божечки, та расступёй, наконец, нормального доктора. Боже, це ж, а знаете, Ниночка, у мене же трое детей, а прислали цю сцик--". Ой, тихо! Ой, мама, а та. Ну, маманя все поняла и говорит: "Доктор Дулепова все делала правильно, но у нее нет таких лекарств, которые есть у меня. Дают только нашим, лучшим. Вы понимаете, дорогое, специальные лекарства из Москвы. Сейчас я сделаю, все пройдет, а ее оставьте. Она не будет делать". Хлористый кальций струйно в вену. И кто из вас, и она сразу, сразу опадает. Тух, тух, тух, тух, тух, тух на глазах. Оце было чудо Господне. Да. И по мере того, как, значит, сестра, а маманя командует: так, так, так. Я, а! И у нее прорезались глаза, ополотенк. Она стала шевелить губами, язык ввалился назад. Ну, большего примера исцеления можно ли себе представить? Чудо! Если бы мать сказала "на колени", все бы рухнули. То есть вопроса не было. Да я был маленький тогда, я потом дал копыта. Да. Ой, ой, мамочка! Ой, великий, да божечки! Це сынок. Иди сюди, дорогой. Что со мной было в смысле нажраться - это страшное дело. Та зійдеться, та бери с собой, та бери конфет. Это от нас. И она, она жила прямо под иглой. Там же долго делается, да? И вот, ну, сколько там, полчаса, пока она, мать вытащила иглу из вены, пришла в себя. И тоже плачет и пытается говорить, молчите, молчите. Гиточка, божечки! И, значит, случай Господень. И а что ж сразу не прислали жидовку? Разворачивается здоровая: "Я тебе, блядь, дам жидовку. Извини, ну пьяница, сука така, та не обращайте внимания. Возьмите конфет". Вот такие дела. То есть я был свидетелем двух чудес как минимум, как минимум. Понимаете, я это видел своими глазами. Ну, что я вам скажу про это все? Конечно, это чудо Господне. Я думаю, свои хлористые кальции были и тогда. Всегда это понимаю. А он учился почему не-- Фиг знает, где он был. Может, он был в Египте. Точно не знаем, где он был. Может быть, об этом говорит Евангелие детства. А вот вскрыли, вот сочли нужным вскрыть. Прямо и в Индии находится. А может быть, он и в Индии. Это, по моему, это полная хрень, но в Египте запросто. В Египте, да. А в Египте, извините, школа жрецов, а пацан какой толковый. Может быть, он учился там, но- Хлористый наво Египет, то только туда-сюда ходили. И он вполне, кстати, может, почему стеснялся сказать, у кого он учился у жрецов в Египте. И научился, может быть, очень разным вещам, очень разным, в том числе вот таким штукам: ядам-противоядиям. Потому что, ну, у египетских жрецов было чему научиться. Да, я допускаю, что он собирал толпы, как в Нагорной проповеди, и толпа слушала. Что такое делить хлеб и рыбу и накормить, там, да, пятью рыбами? Я думаю, что никаких рыб не было. Он просто сказал: "Вы наелись". И они сказали: "Мы наелись". Однозначно, да? Я думаю, этими штуками он владел. Другой вопрос он, может, не всегда хотел применять, но это как раз мне хорошо известно, потому что так и в каббале. У тебя есть вещи, ну, как оружие, ты можешь применить, но это последний раз. И после этого старик разбирает оружие. Все. То есть это будет последнее. Он не хотел, ну как-то так. То есть непростые там были ситуации. Но насчет чудес исцеления, мои дорогие, ну, пример с моим мамой покойной Гитой Ильиничной если вас не убедил. Поэтому здесь, мне кажется, все совершенно ясно. Ну и плюс народная молва, которая все преувеличила, конечно. Вот. Там есть еще дивный эпизод, когда он изгоняет бесов. А бесы в свиньи. Какие свиньи в еврейском поселении? Да. [смех] Какие свиньи? То есть это писали люди- Ничего себе! Которые уже вообще ничего не знали про еврейство. Дикие свиньи, путинные кабаны. Хорошее, хорошее-- это комплимент для мужика - путинный кабан. [смех] Чем они там питаться будут? Да, в пойме Волги живут кабаны. Ящерицы раскормленные. [смех] Хорош Пелевинского воображения. Какие путинные кабаны, нахер? Ну а кто это еще мог быть? Да ну какие свиньи, о чем вы говорите? Какие в еврейском--[смеется] ну, смех. Поэтому это писали люди, которые уже жили в греческом окружении, где свинья - нечистое, ну, там, держит, да. И, конечно, свиньи, они утопились с визгом. Но а кто мог перепутать праздник Песах и праздник Суккот? Да ну как там, как Рождество и Пасху, да? [смеется] Только вот уже давно забыл, что-то помнит такое, да, но что-то конкретно. Вот такая штука. Поэтому надо осторожно относиться к Евангелиям. Есть там крупицы истины, а много, я думаю, придумано с целью представить историю в том свете, в каком они хотели ее представить. Конечно, им хотелось, чтобы их учитель, как они его полагали, был бы максимально выигрышным. Почему оставлено четыре Евангелия? Знаете, сколько их всего? Евангелие детства, Евангелие Петра, Евангелие Марии, Евангелие Иуды сейчас нашли, да, Евангелие Фомы. А это реально не подделки все? Нет, все подде-- это абсолютно четкие Ев-- больше того, мы знаем протоколы вселенских соборов, где обсуждается, а такое-то Евангелие каноническое, то есть внут-- ин или апокрифическое аут. И они рассматривают: нет, аут. И в конце концов, из всего огромного набора Евангелий, то есть благовествования, да, его биографии отобрали только три синоптических совпадающих и четвертое Иоанново, которое даже этим трем противоречит, но содержит важные для них сведения, для доктрины, для них это в смысле для утверждавших на соборе. Поэтому, глядите, это все, ну, как всякая доктрина, она же так лепилась из кусков. Ну и возобладала идея, что он был Мессия. И полностью по Исайи народ его не понял, не принял. А Исайи же все идеи сбываются. Разве не сбылась идея, что из Сиона выйдет Тора, закон и слово Господне из Иерусалима? Сбылось. Да? А праздники ваши ненавижу. Не отвернулся ли Господь от нас? А проклятие войне? Почему же это пророчество Исайи не должно сбыться? Там еще была фраза у него: "Се", по-русски переводится "Дева во чреве приимет и родит младенца, Спасителя нашего, и нарекут ему имя Иммануэль, что означает с нами Бог". Но нету в Писании у Исайи никакой девственницы. Там есть слово almah. Almah - это женщина, а девственница - bethulah. Это четко там тогда различалось, знаете как? Это сейчас потеряло значение, тогда ого! И за выход замужней девственницей какие были последствия для самой девицы и для дома ее это никому не позавидуешь. Поэтому что такое bethulah, девственница, и что такое almah, молодая дама, молодица, как говорят на Украине, это все четко понимали в тексте. Almah, никакая не дева, а это уже подмена тезиса. Значит, получается не он. И золотник так, и мамаши не та, и- Не он, а аргон другой инертный газ. Да. [смеется] Ну, не он, конечно, но хотелось так. Я вам скажу честно мою точку зрения, вернее, нельзя сказать честно. Я всегда говорю вам честно. Откровенно. Ну, не все откровенно, все же ваше чувство, да? [смеется] Я думаю, никто бы о нем ничего не знал. Он был бы такой же безымянный, как перечисленные у этих, у Юстаса и у Иосифа, и у римских этих там какой-то еврей из города был. Они даже имен не-- для римлян это был какой-то еврей типа, так же бы и этот был. Ну, никто бы его не заметил. Но Павел создал доктрину, а для Павла было принципиально важно, что это был Мессия. И уж Павел-то все издал. Мне кажется, кто слепил это все, это был Павел, конечно. Образованный, грамотный, толковый, получивший блестящее образование, по тем временам вообще лучшее из возможных, человек. Почему он поверил? Бог его знает. Вот этот знаменитый путь в Дамаск, да. Павел, Павел, за что ты гонишь меня? Трудно идти тебе против рожна. Когда он ослеп, прозрел. Было ли это вмешательство божественных сил, эпилептический припадок, как говорят некоторые, какое-то помешательство, близкое к паранойе, пограничное состояние. Психиатры при мне, я им показал кусок. Я говорю, как это толковать? Восемь человек, толковых людей. Такой был спор, что я уже пожалел, что я затеял это. Самая невинная точка зрения была нормальный он или нет. Они призвали их. Но в худшем варианте, конечно, ненормальный. Только что это? Это паранойя, это шизофрения, это пролонгированный абсанс или еще что. Все эти дикие термины не берусь вам сказать, но они не пришли к консенсусу. Но поверил. И вот это был ключевой момент. Реально ключевой момент был, конечно, не распятие Иисуса, а обращение Павла к очень странной доктрине, которую он же ехал искоренять, а он в нее поверил. И он-то, собственно, всю доктрину последующую и создал. А чего вы показывали психиатрам? Кусок из- Чего? Так же из Деяний апостолов про путешествие Павла в Дамаск. А! Из Нового Завета, да, книжку, да. Они, конечно, не читали никогда. Я сказал: "Вот есть такая интересная книжка". Да? Евангелие. Да ладно. Я им прочел, и они как бы так. То есть это Деяния апостолов. Да. Путь в Дамаск знаменитый. Ну, вот это вот, вот это был поворотный пункт. И Павел создал стройную доктрину, полностью опирающуюся на Ветхий Завет, с ссылками, с параллельными местами, все по еврейской мудрости. Вот уж он-то озаботился. И те дальнейшие, которые шли, у них уже была мощная подпора в лице Павловой теологии, и они на нее опирались. Павел порвал с иудаизмом, сказал: "Мы отменяем все запреты и отменяем две-- два главных как бы, ну, столпа иудейской веры - обрезание и кошелт". Да. Брит-мила и кошелт. Брит-мила и кошелт, да. Для иудеев это было невозможно. То есть это было неприемлемо. Ну, как вот сейчас христианцы сказали: мы вашу веру принимаем, но только в воскресенье вы верить не должны. А что тогда остается? Что остается-то? Бред. Значит, евреи, естественно, говорили: never, так мы не пойдем. И пошли разными путями христианство с иудаизмом. Для Павла принципиально было, чтобы Иисус был Мессией, и принципиально было, что Иисус был отвергнут. Значит, Павел порывает с иудаизмом как религией и с еврейством как этносом и объявляет себя космополитом, человеком мира, но не с, не с александрийской точки зрения, как Иосиф Флавий, а с другой. Но идея та же самая. То есть он говорит, у Павла есть знаменитые слова, они как бы такой апофеоз братства: кто обрезан, тот не гор-- тот не гордись, потому что евреи гордились обрезанием, это знак завета с Господом. А кто не обрезан, то не обрезывайся, ничего ты не приобретешь, Бог тебя и так любит. И есть ни обрезание, ни необрезание, ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа, но все и во всем Христос, то есть Мессия. О! Это новая философия. То есть это, конечно, это александрийская идея единения, но не на гражданской, а на теологической основе. То есть это как бы соединение александрийского эллинистического духа с новой мировой религией, которую Павел создал. Павел четко понимал, что он создает. Иисус, мне кажется, нет. Он, он говорит: "Я создан, послан, - Иисус говорил о себе, - для заблудших овец дома Израилева, я пришел, там, только для своих". Да, там знаменитая история с самаритянкой. А Павел нет. Павел для всех обращается к афинянам, идет в Грецию, в Малую Азию, в Рим. Вот представьте, сколько он объехал, да? И говорит на не плохом греческом, но хорошей латыни. Он же римский гражданин, его попробуй тронь. С евреями на иврите. Вот этот как раз знает, где учился. А помните у кого? У ног Гамалиила. Гамалиил был самый крутой учитель в те времена. Попасть к нему, ооо! Во-первых, он брал немало, но- Где он учил? Гамалиил? Да. В городе Явне. Явне. Иногда рус-- в русских источниках пишут Ямния. Небольшой городок, ну все же университеты в маленьких городках, верно? Гамалиил на иврите, по-русски Гамалиил, был мужик крутой, и одними деньгами ничего не решалось. Значит, надо было интеллектуальный уровень показать. Сидел у ног, значит, в первых рядах. Был лучший ученик суровейшего и неприступного Гамалиила. А это о многом говорит. А чему учил там? Он учил, ээ, вот как бы всей еврейской мудрости. Это же называлось тогда лильмот Тора - учить весь закон. Они учили все тексты, какие были, учили способы комментирования, они учили всю традицию, которая была. По тем временам было самое лучшее образование, систематическое, из уст лучшего учителя с прекрасной-- ну, как Гарвард. Ну как бы мы сейчас отнеслись, если человек вам сказал: я, вы знаете, я скромный парень, но я вообще с отличием окончил Гарвард. Ооо! А это совершенно-- а я Благовещенский институт имени Павлика Морозова. [смеется] Ну, а сейчас ди-- диплом союзного образца. [смеется] То есть Павел знал, что предъявить, ему было что. А кстати, как он говорит. Да вы что? Если они говорят Петр, да, или Иуда, или Иаков, там две строчки они еле из себя выдавливали. А этот ого! Это целый манифест. А почему тогда сохранился этот, вот, ну, как бы много споров, веры, ну, доктрины, что Иисус назидал именно Петра и говорил, что на нем вот стоит все? А что он Павла не знал? Павел II. Павел II. Почему Павел это в дальнейшем в своей доктрине не- Не, он, он очень даже использовал. Он потом к Петру пришел, и теперь Петр и Павел всегда вместе. К кому он пришел? К тому, у кого была вся, все полномочия, все credentials от Иисуса. К Петру. Петр был уже старик, говорил он с трудом, ну рыбак. Ну, как-то он вел там какие-то службы. Тут приходит такой парень, как Павел. Они, конечно, но они же неее-- не было борьбы за первенство, они искренне. И Петр, который видел самого, да, носителя благодати, и Павел, который умеет все изложить и все изложить на понятном языке, на любом уровне: и римской матроне, и греческому философу, и солдату, и еврейскому раввину он все расскажет. Так что здесь совершенно другое коленкоро. Вот он-то доктрину создал. Погибли Петр, Павел. Петра рас-распяли стремглав вниз головой, потому что он сказал, что для него невозможно умереть так, как его учитель, да? А Павлу отрубили голову мечом. Это была почетная казнь, как римскому гражданину его не казнили постыдно, как разбойника, ему отрубили голову. Это воинская-- любой римлянин посчитал за честь умереть от меча. Ну и. Римляне их обоих убили, а доктрина начала стремительно развиваться. И уже все те, кто пришли позже, они, конечно, уже опирались не на вот эти разрозненные, несогласованные, иной раз противоречащие друг другу и очень слабые в полемическом отношении послания других апостолов, они-- на Павла. Смотрите, сколько занимает Павел в Посланиях, а сколько занимают остальные, да? Все ясно, кто опорный столп. И получилось- Вы имеете в виду Евангелие от Павла? Да, да. Евангелие, ну, так некоторые называются Евангелие, вернее, скажем так, то, что называется Новый Завет в каноническом виде состоит из трех частей: это четыре Евангелия, три синоптических Марк, Матфей и Лука, и Иоанн, который не синоптический, не вместе, а отдельно. Далее вторая часть Нового Завета - это Деяния апостолов, написанные, по-видимому, Лукой, по-видимому, но, наверное, и Павел прибавлял, и Послания апостолов. Третья часть. В этих посланиях, они самое главное, теологическая штука. Вы посмотрите, ну, откройте просто дома Новый Завет и посмотрите по объему, сколько занимает Павел, сколько занимают остальные. То есть доктрину он всю сформулировал в своем Послании, правильно? В Послании к Павлу. В своих посланиях, совершенно верно, в своих посланиях. Он ее сформулировал, она стала ясной, не для всех приемлемой, но она стала ясной, логически непротиворечивой внутри. Но там тоже были дикие вещи с точки зрения греков и евреев, например, воскресение, непорочное зачатие, о единстве в трех лицах. Но это уже был вопрос другой. То есть это принимаешь, все остальные вещи, они выстраиваются. И что самое важное появилось? Жизнь на этом свете не имеет значения. Готовься к жизни в мире будущем. Павел точно так же, как Иисус, говорит о том, что не придет род сей и явится сын человеческий. Когда его спрашивают, жениться стоит ли, он говорит, что лучше не надо, потому что все равно твои дети не переживут конца света. Уже скоро, лучше так останься. Но, конечно, лучше жениться, чем идти в геенну огненную, то есть блудить. То есть если не можешь, то женись. Но в принципе, Павел стоит на той же точке зрения. Второе пришествие уже со славой, оно близко, и он в это верит. И он это проповедует о том, что Мессию отвергли. Особенно это говорит к евреям. У него есть Послание к евреям, написанное с исключительно злобных позиций. Но, как известно, кто так еще говорит с евреями, как они сами, да. [смех] Да, он говорит: "Ну, блин, ребята, я не завидую вам". И там у него, значит, замечательный есть пассаж: "А ведь знаете вы, как с дурной травой-то бывает - вырывают ее и в печь она посылается. Впрочем, говорим вам это не с угрозой, а с братским увещеванием и с надеждой". Привет. Да. [смеется] Вот такие дела. И я думаю, эта вера была в них всех жива. Это, кстати, продолжалось еще лет, наверное, сто пятьдесят - двести. Они ждали каждый день и никак не участвовали ни в какой общественной жизни, потому что они полагали, что вот-вот завтра- Конец света наступит. Да, да, да. А вот как-то он все затягивался и затягивался, и тогда они решили, видимо, как-то надо оттянуть его в будущее, но надо как-то жить, да, и надо интегрироваться. Наступил перелом. Они это поняли где-то в конце второго столетия нашей эры христиане. Они же получили мощную структуру. Они управлялись епископами. Кто такой епископ? Бдящий, часовой. То есть, иными словами, получается, что христиане до конца второго века нашей эры жили приблизительно как вот эти все ребята на сегодняшний день, когда они там роют яму, в нее залазят и ждут там конца света. Ну, условно говоря. Ну, условно именно так и было. Именно так и было, да. То есть они вели отшельнический образ жизни, пусть сектантский, непонятно никому, вот как, ну, и сегодня- Как сегодня пензенские затворники. Пензенские затворники, совершенно верно. Именно так. Я, кстати говоря, когда мы ехали в Израиль, я именно такое сравнение и привел. Они были именно таковы, и так они и воспринимались. Вы как относитесь к пензенским затворникам? Ну, с жалостью, да? Самые противные говорят: "Их искоренить". А другие говорят: "Ну, надо с ними поговорить, там, да, работать с ними, объяснить им". Но вы же не будете всерьез, да? Вот они вели такое катакомбный реально образ жизни. Они жили в катакомбах, они там, а как бы какой смысл, да? С миром они не общались без крайней необходимости. Вот такая у них была жизнь. Потом они поняли, что, ну, так, это путь в тупик. Во-первых, их преследовали сильно, обвиняя во всех грехах, иногда облыжно абсолютно, как это часто бывает. Они вели очень праведный образ жизни, праведный с точки зрения, там, сексуальных общений. А их обвиняли в блуде, в скотоложестве, в сожительстве всеобщем. Даже один греческий памфлет пишет: "Кто же таковые хваленые бля-христиане? [смех] А вот послушайте, что рассказывает наш очевидец". Очевидец еще та падла, видимо, была, да, вроде репортера Московского комсомольца. Такие никогда не переведутся. Вот он пишет: "Собираются они на собрание свое, садятся на скамьях и освещает им все это один громадный светильник, к каковому светильнику привязывают они собаку", обратите внимание, "и, значит, они там все бухают". Едят мерзость разную. Да, младенчика могут разделать, да. От плоти живой едят. В общем, всякое непотребство, всякие паскудные вещи, от которых любой человек отвернется - скорпиона, жабу, вот кал размешивают пожить и все это они, значит, употребляют с вином, кровью и всякой мерзостью, с пожеланием проклятий всему человечеству и чтобы им всем поскорее, а христиане молились во спасение. Ну, все. После того, как они уже ужираются вполне по кондиции, они развязывают у собаки поводок и она-- а ставят перед ней миску с хавкой, и она устремляется к хавке и опрокидывает светильник. Как светильник опрокинут, так начинается свальный грех. И тут кто сгреб- Кто во что горазд. Во что горазд. [смеется] Кто сгреб, того и полюбил. Да. И уж, конечно, никакого отказа. Да. Там и брат с сестрой, и сын с матерью любимое дело для них. Да. Ну и там и такое творят вообще. Это очевидец пишет. И народ верил. Но это хрень, конечно, полная. Замечательно, что когда христианство в триста тринадцатом году указом, эдиктом императора Константина стало господствующей религией, все те же вещи он стал приписывать своим вра-- противникам: иудаизму, митраизму, языческим культам. В ноль, один к одному. И стали, стало преследовать их с таким же абсолютно рвением, с каким до этого их преследовали римские императоры. Вот такая штука, к сожалению, [кашляет] произошла. Константин, человек вполне прагматичный, посмотрел, что империя находится уже в полном кризисе. К этому моменту уже спасти ее было нельзя, и он решил сделать радикальный ход. Он хороший был менеджер. И он подумал так: на кого можно опереться вообще? В Риме вообще не на кого. Ну, дерьмо все прогнило, все. Народ спился. Ужас был. Пили из свинцовой посуды, отравлялись. Через три поколения дебилы, уроды. Это прежние римляне, потрясатели вселенной. Значит, нормальных людей можно было найти в Малой Азии. Там были греки, каппадокийцы, всех назвать их римляне ромеи. Создать новую общность, столицу перенести из Рима в Византиум, назвать его скромно Константинополь. Ну а че скромничать? И оттуда править. А Рим пусть идет, ну, обречен. А там еще можно продержаться, очень неплохо продержаться на Востоке, там ресурсы, там люди нормальные. А кто же будет главной силой в империи? Язычество ну абсолютно загнило. Римская аристократия - говорить нечего. Патриции эти ужас, ну а плебеи, ублюдки и мурло. Надо создать, мы же создаем мировую империю. Ну, Рим всегда такой был. Мы же не собираемся возвращаться опять к этнической узости. Надо выбрать доктрину, которая бы говорила о мировом своем значении. Таковых было две из главных. Это Митраизм, религия римских легионов, где богом был Митра, бог непобедимого солнца, воинские братства, купание в крови жертвенного быка, поедание нами этих кусков сырого мяса, братство крови, меча, воинских песен, доброго гомосексуализма и всех прочих воинских ритуалов. Там за нас и за десант, и за спецназ. [смех] Вот такая была религия, но она как бы не дела национальных и сословных различий. И потом, это религия легионов. Это что, да, как бы на приятно-- опираться то, на что? А второе было христианство. И он сделал сильный ход, он оперся на гонимых и подумал: они мне всем обязаны будут, если я их приближу. Эти генералы, ты же понимаешь, что я дам им власть, у него легион. Долго я просижу на копьях, а тут я все заново создал. А Причнина? Идея, никогда не устаревающая. Петровское дворянство. Приблизь новый класс, он будет всем тебе обязан, да? И вот на него смелый ход. Но такой человек, как Константин, а это был крутой мужик, он это сделал, осуществил. И он сказал все христианство, во-первых, мы снимаем с них все облыжные обвинения. Миланский эдикт, триста тринадцатый год провозглашаем государственной единственной религией. Всем христианам выйти из подполья, мы возвращаем им имущество, честь, достоинство. И привлек их сразу в аппарат. Все преобразилось. Лучшие солдаты кто? Кто не бросает поле битвы и не торгует оружием, как кое-кто в Чечне с неприятелем. Христиане. Какой чиновник не берет взяток, какой администратор печется о народном благе? Вот такие люди создали Византию. Оно тоже загнило. Но это ж сколько времени прошло? Почти тысяча лет. Константин сделал гениальный ход. Христиане были лучшими воинами, лучшими чиновниками, лучшими администраторами, прекрасными подданными. Не пришлось никого из них никогда ущучить в век Константина и позже за неуплату налогов. Ему в голову не могло прийти. Правду говорить легко и приятно. Конечно, надо отдать. Так чё ж такими не управлять? Его ход вполне оправдался. Он был парень хоть куда. Он праведник был изумительный, он убил трех своих братьев. Это совершенно как два факса. Такой же, как Владимир, да, креститель Руси. Это все были чудные люди, государственные деятели, абсолютно как бы, кристальные, кристальные души. Константин, он сказал: ребята, я видел сон. Каждый раз, когда я слышу, что кто-то видит сон, [смех] я верю всей душой. Конечно, так и было. Вам приходилось видеть сны, Василий? Конечно. А вам, Татьяна? Давно нет. Я скажу так, возможно, кому бы я полностью поверил насчет сна, это Галочке, потому что я верю в все, что она говорит. И скажи мне на завтра, что Будда и Христос - это одно лицо, а третье лицо Троицы - директор Сити банка. [смех] Я бы сказал: раз Галина говорит, я первым подписываюсь. А то, что я не понимаю, это моя проблема. У него был сон. В этом сне он сражался с неприятелем, а ангелы подлетели к нему, показали ему крест. Не то, что вы подумали, показали, а крест и сказали ему: "Сим победиши". Он крестился и победил. И этим решил судьбу христианства. Да. И всего мира. И всего мира по большому счету, да. А это он сказал до своей победы или после? А как ты думаешь? После, конечно. [смех] Не, ну мало ли. Нет, не мало. Люди, которые делают этот дух- Может быть, играл и угадал одну букву. Ну-ну-ну-ну-ну-ну. Бывает. Это тоже Секулович, еще тем парням по телевизору. Нет, эти ребята все бьют, как курица по зерну. Ну и все. Елена, матушка его, была женщина благочестивая. Кстати, она, не она ли подсказала ему? Она, как многие римские матроны, матрон это привлекало. Вот сейчас говорят мне, был у меня знакомый епископ на Украине Греко-католической церкви, Андрей Ягема, дуже розумний чоловік. Він казав мені так: оце то є проблема, що християнство перетворилось на релігію бабок. Понятно, да? Религию бабок, в смысле бабушек, да? А оно все так было. А из кого выросло христианство? Из бабок оно и выросло. Римские матроны и разносили это все. А куда матроне деваться? Во все тяжкие она же не пустится. Я уже говорила, митраизм именно поэтому и не прошел. Может быть, да, потому что мужики, а женщины потихоньку, потихоньку. Елена была из таких матрон. Блудить было не в ее характере. Она была порядочная женщина, без всякой иронии. Вы будете смеяться, но таких очень много, глубоко порядочных женщин, что бы вы про них ни думали. Они всегда есть и составляют большинство. А то, что мы видим блядей там, просто как мы видим пену на волне. И, ну и что было ее утешением? Муж умер. Ну куда? И тут она встретила христиан. Множество матрон было в такой же ситуации. Они собирались, благочестиво говорили. К ним приходили люди, которые жили праведной жизнью, ели скромную трапезу вместе по-братски, пели песни, говорили о будущей жизни, о воскресении, о том, как они процветут, как праведники при потоке воды в раю, где они будут сидеть по левую или по правую руку от Господа, какой псалом будет петь. Вот о муках Христа, о том, как он умер за нас. А мы такие не-- ну, все как обычно. Но она это пережила. Константин берет гитару. А Елена переживала искренне, и она сказала: "Сынок, какой там, это Господь выражает". Мама, о чем вы, конечно! Она: "Я поеду в Палестину, в Святую Землю". И она попутешествовала, значит, места, где она, были объявлены святыми. Она указывала. Очень часто бывало, что было языческое капище, и она говорила: "Негодяи, тут ступала ее святая нога, святые стопы, и вы, твари, тут бордели, капища разрушить нахрен, поставить крест". Все. И так вот, значит, пошла молва о многих местах, которые были объявлены святыми. Ну, это всегда так происходит в утверждении новых религий. К доктрине ничего не прибавляет. Доктрину что изменило? Она стала господствующая, а это, знаешь, ну, власть она ж любая. Христианство не, совершенно не отличалось в этом плане от остальных. Но были люди, которые говорили Константину: "Царство твое скоро конец придет". Он говорит: "Чш, много вас таких, которые так думают?" - Да. - А можно сказать, кто? [смех] Напишите. Очень хорошо. Афраний, ты озаботься одним: хлеб, вода, благочестивые размышления, где-нибудь на острове. Были люди, которые говорили: "Цезарь, твое царство процветет, а сам ты, это о тебе написано в Писании". О, ну, садитесь, мы посоветуемся. И так вот возобладала, конечно, линия на государственную церковь. А кто не был согласен, уходили в скиты, в отшельники, в монахи. Монах monos, он живет один. Государственная. Государственная религия? А посмотри, вот что как бы происходит в Беларуси. Государство дает все привилегии, весь чудовищный административный ресурс государства, да, которое давит противников не в диспутах, как раньше, да, когда не как Павел, который приходил к афинянам и говорил: "Вы же люди образованные, пусть выйдет из вас любой". Эти времена благостные давно прошли. А когда писали донос, приходили десять солдат, и нормально. И так и разобрались со всеми. Прежде всего, конечно, со своими кровными, то есть с евреями. Потом был искоренен митраизм, да так искоренен, что почти упоминания не осталось. Главный соперник. С иудаизмом не так разбирались, потому что евреи сразу сказали: "Мы, ребята, не лезем в ваши дела, иди на фиг. Христине еще больше, что не наши". А, так вы не, не. Ну, живите как хотите. Ну, в смысле, да, вы теперь люди второго сорта, вы же не признали Мессию. Но если вы не вмешиваетесь в политику, то вы можете отправлять свои обряды как хотите. Синагоги ваши строить - давайте. А вот с греческим язычеством, с храмами Аполлона Венеры. Это извините, это не все разрушено. Почему? Почему они не видели угрозы в иудаизме, но видели угрозу в язычестве? Язычество могло сплотить огромные массы людей. А кого иудаизм мог сплотить? Ну да, там полторы тысячи. Да, да. Александр Александрович, а это вот первое было, что когда религия центральной, государственной стала. Ну, на самом деле, нет, конечно, и в Египте была государственная ве-- но это была мировая империя. Впервые в мировой империи- Кого давили в Египте? Я думаю, ну, мы просто не знаем о них. Кого-то, наверное, тоже давили. Но, э, иудеи давили, пророки же давили культы. Это мы читаем из Писания, да? Любая господствующая религия давит всех своих сограждан. Ну это господствующий и государственный. Это же разница. За какой религией еще был- Такого, как за христианством, не было, потому что ни за кем такой ресурс не стоял. Не, не, Рим, Рим абсолютно был мультиконфессиональный. Да, да. Рим ко всему относился нормально. На Капитолийском холме были храмы всех покоренных народов. Египет, ну Александрия тоже ж там была. В Александрии все было то же самое, процветало. Алекс-- Иерусалим был, конечно, blue. Попробуй там поставь что-нибудь не еврейское. Из-за этого восстания и бунты их раздавливали. Но к тому времени какой ресурс уже был у иудаизма? Евреи ушли в изгнание, ушли как бы в Талмуд. Это отдельный разговор. Поговорим на следующей неделе. Сейчас просто мы не успеем. Это долгий-долгий разговор, как Мессия преломляется в еврейских источниках после библейских: в Талмуде, в Мишне, в комментариях, в Тосефте. Очень интересно, очень. Завтра поговорим об этом. Приходите. А с христианством вот мы сейчас подводим некий итог. Значит, они сказали: Мессия приходил, это сто пудов. Ну, тут вообще никто не спорил. Ну, кто спорил, тот просто не был христианином. Его даже не убивали, просто не принимали к себе. Это был краеугольный камень веры. Теперь Мессия придет еще. Тут тоже никто не спорил. Вопрос когда? Тут начинались споры. И Августин Блаженный, епископ гиппонский, североафриканский, сказал гениальную фразу: человеку не дано знать времена и сроки. Все, дискуссии кончились. То есть когда надо, и придет. А как же не придет род сей? Так было в те времена. Господь сменил свое решение. Не нам судить его. Пути Господни неисповедимы. Мы узнаем по знакам, а ты пока живи праведно да молись. Любые, но то же самое говорили в этот момент и евреи, но совершенно из других соображений. Ослабло мессианское напряжение. Может быть, кончилось осевое время, какое-то давление из космоса, может быть, ушли пассионарные поколения, которые хотели вот сейчас переделать жизнь. Но мессианское напряжение резко пошло вниз. Перестали ждать и евреи, и христиане. Сказали: ну, когда-то придет. Христиане сказали: он придет через тысячу лет. Это совершенно очевидно. А от какого тысячи? От рождения или от смерти? Стали быстренько высчитывать. Там монахи Сидор Малый. Это все вам расскажу. Но ясно, что в тысячном году и потом эти ожидания, но тысячный год, где он? Кто ж доживет? Но пока можно как-то, да, пошустрить. Евреи сказали, что еще больше пройдет. Какая тысяча? Что вы, для Бога тысяча лет как одна секунда. Это все относится в будущее. Прошла та грандиозная эпоха бурления и кипения, которая была вот отмечена в осевое время. Да, она ушла. Ну, смотрите, начало двадцатого века. Какие страсти кипят, какие теории формируются. Нацизм, сионизм, коммунизм, итальянский фашизм. Ни фига себе! Вы говорите, что это мелочи? Вы что? Это определило жизнь миллиардов, не миллионов, а миллиардов людей. И каждый вовлечен, и каждый в чем-то участвует. Кто не участвует, становится мещанином, обывателем, да? И все друг друга истребляют. Четыре года идет война, потом гражданская в Германии, в России. Ой, кошмар, все им мало крови. Каждый доказывает свою правоту. И после сороковых годов ну кто же всерьез относится? Все идеологии. Да? А сейчас? То есть, ну, для нас это ж прошло, боже мой, это ж больше ста лет. А с исторической точки зрения какое было начало двадцатого века и начало двадцать первого можно сравнить? Два мира, два Шекспира, да? Абсолютный спад интереса к любым метафизическим вещам. Ну кто сейчас ждет Мессию? Ну, Горская, над ними смеются все. И все евреи смеются над той частью иудеев, которые ждут Мессию. Нет предела этим шуткам о том, что Мессия, все, у него есть более важные дела. Он вышел к секретарше. [смеется] Никто его же не ждет, да? А ведь мы наш, мы новый мир построим давно ли пели? Давно ли Антонов-Овсеенко сказал матро-- красногвардейцам, матросам мы, когда они, кстати, шли брать Зимний: идем снимать Христа с креста. То есть надо дуреть. А Блок, "Двенадцать" - это что такое? Или вы думаете, его там комиссар штыком поднял ножом? Он сам написал, он верил в это. Блок! Добро бы Маяковский. Вот какая была атмосфера общественная. Да? Москва-островок, и мы на островке, мы голодные, мы нищие. С Лениным в башке, с Наганом в руке. Вот тысячу лет назад было то же самое, две тысячи лет назад, да? Нет, тысячу реально. Повторяются осевые вот эти времена, да? Но нам повезло жить в эпоху полного и тотального изумительного цинизма. Вот, может быть, это и лучше. И спасения, да. Но брат не идет на брата, потому что любой брат спрашивает: за сколько? Да, и если мало дают, то какой смысл? [смеется] Я лучше так посижу. А исчезает-- это повторяемые циклы, мы не можем вычислить их периодичность. Есть циклы вычисляемые: месячные, годовые, недельные, пятидесятилетние, а есть которые повто-- оно повторяется, но мы не можем вычислить диаметр этого цикла, колеса. Вот здесь такая же штука. Вот мы констатируем: началось с бешеного напряжения мессианского и закончилось через лет двести полным расслабоном и спокойной жизнью Византийской империи, где все были довольны. Рим потихоньку падал во власть варваров, уже неспособный сопротивляться. Судьба его была решена. Уже там варвары делали, что хотели. А Византию попробуй тронь! Она стала хранителем римских традиций, но на христианской основе. Так возникла Византия, первая супердержава мировая. То есть не Рим, а Византия первая супердержава? Ну, Бог его знает. Ну, пусть будет Рим, да, да. Вторая держава мировая, да. Первый Рим, второй Рим. Второй Рим, да. Потом три, а четвертому же не бывает. Вот такая вот штуковина. То есть, вот, в принципе, все, что я хотел вам сказать. Вопросы есть у вас, мои дорогие, по этому поводу? Неужели никто из историков не-- вот точно так же, как в экономике же вы считали там вот эту вот волновую теорию, как раз там. Неужели никто из историков не пытался сделать такую же какую-то работу с расчетами периода этого? Вы знаете, история не точная наука, но все таки это не экономика. Да, есть хороший анекдот еврейский по этому поводу. Рабинович, вы знаете, что ваша дочь проститутка? Ну, ваша. Не, ну все-таки. [смех] То есть, ну, экономика это совсем. Экономика, действительно, все может объяснить. Последний кризис ярчайшее доказательство. Да, и послушать этих экономистов, эти прогнозы на вчера это чудо. Поэтому эти все волновые теории, их можно свернуть трубочкой и в дальнейшем прямо в левое ухо, да. Не верю я в это ни во что. История дескриптивная наука, она не знает, что лежит в основе исторических процессов. И честный историк это констатирует. Мы не знаем. Вот экономисты делают вид, что они все знают. Они знают точно так же, как Трофим Денисыч Лысенко, но только делают вид, пыжатся и, как говорил мой бесценный друг Саша, пукают в муку. Мессианская в муку. [смех] Ну, это мы можем. Дай нам муку, и это мы изобразим. Но результат, когда мука осядет, будет тот же. Ничего знание наше не прибавится от этого. Какие теории? Теорий этих, знаете сколько? И где им место все? Были же исторические теории. Последняя мощная теория была марксистская. Ну и что? Объяснила она что-то? Столько претендовала на всеобщность. Не так все идет, мы не знаем. Очень многофакторная вещь, история. Поэтому, Шади Командор. Арестовывать будут. Никто с точностью это рассказать, увы, не может. Еще вопрос: а почему Павел, создав такую мощную вещь, доктрину, он упал-- пальнул перест, как бы, Иисусу, а не себе как бы? Не, он же, он искренне считал его Богом и Мессией. Для него такое даже в голову не приходило. Он поступил бы так, как вы говорите, Сережа, если бы он был ловкий политический манипулятор. А он нет, он был искренне верующим. Он сам как бы искренне в это верил. Я думаю, да, абсолютно искренне. Он же отдал за это жизнь, полностью переменил образ жизни. Конечно, искренне. Для него он служил этому, для него это было образом жизни. Он не хотел достигать никаких. Что он? Тогда все это было немножко по-другому. Нет, сильно по-друму. Он ходил босой из деревни в деревню. Что там он ел? Тыквенный суп, сук хлеба. Господи Боже мой! Для него-- но он проповедовал слово Божие. Для него это было самым главным, как бы это он скрыл, что он Бог. Конечно, Иисус. Слышали ли вы про Иисуса? Для него это было, он возвещал слово Божие. Для него это было самым важным занятием на свете. Что могло сравниться с этим? Все ерунда, за это можно и жизнь отдать. А никаких житейских благ он не хотел себе. Ему меньше всего-- он бы даже не понял, если бы вот мы ему сказали: Паша, что ты не, м? О чем разговор? [смех] Что-то я не понял вас. Он бы искренне не понял. Абсолютно нет. Другие были люди, другие были. Я вам рассказывал эпизод, расскажу его и вам. На первый Вселенский собор в городе Никея, ныне Измир турецкий, приглашались только священники и дьяконы. Говорит им Константин: я хочу участвовать. Они говорят: это никак невозможно. Вы же мирянин, ваше величество. Представляете такую ситуацию сейчас? Кесарь, который владелец полумира. Константин, который давит всех, собственных братьев. Кроме того, он создал христианству все условия благоприятные. За все хорошее они говорят: Ваше величество, это невозможно. Вы мирянин. Вот такие были люди и не пустили. О чем вы говорите? Это были совершенно не того закваса люди. Реально! И он, и он закочуровал, сказал нельзя, значит, нельзя.
