Всемирная история женщин. Часть 2

Всемирная история женщин в контексте истории общемировой. Если взять любую пьесу любого драматурга, начиная от Александра Гельмана - это гений и классик, автор фундаментальных и монументальных произведений "Заседание парткома" и "Скамейка". Я думаю, вы не читали ни того, ни другого. Только я должен за все отдуваться. "Заседание парткома" я еще и смотрел. Отсюда моя мизантропия. И до каких-нибудь там Шекспира и прочих там сомнительных всяких Марло, Сервантесов и Мериме, то мы увидим: среди действующих лиц женщин две трети. Количество же мужских персонажей может быть очень много, пятнадцать и двадцать. И как они разнообразны! Король, шут, поэт, разбойник, какой-нибудь капитан дальнего плавания, фальшивомонетчик, алхимик, монах, развратник. Боже мой, кого там только нет! А какие же женские амплуа? Как говорила одна злобная актриса, Фаина Георгиевна Раневская, знаете такую, да? Все-- у мужчин амплуа это амплуа, а у женщин амплуа с ядом, с ядом. Амплуа как амплуа. Да. Какие же, то самое, амплуа у женщин? Женщина всегда добродетельная. Отец бывает глупым, отец бывает простоватым, отец бывает даже злобным и, ну, уже в пьесах последнего времени даже негодяем каким-нибудь развратным. Мать тоже добродетельная. Прямо. Плохих матерей в пьесах вы не найдете. В жизни- Не грози. Она тоже хорошая, для своего сына она очень хорошая. Она как мать- Чайка. Она как мать, она безупречна. Медея. О, Медея, да. Ну, Медея - это же сознание, так сказать, народного гения, да. Мать добродетельная. Кто еще? Есть непременно девушка-простушка, есть благородная девица. У них, как правило, любовь протекает одновременно, так сказать, в одном цикле. Вот. И простушка своей благородной госпоже помогает, как правило, все дело уладить. Бывают развратницы на сцене, бывают ловкие такие, хитрые, подлые бабы. И, собственно, этим-то все и исчерпывается. Катарина. А? Катарина Шекспировская. А что? Она умная была. Нет, и бывают неглупые. Жуткая совершенно. Бывают неглупые. Убил его Шекспир за нее. За что же его только можно не убить? Обращаю внимание, у меня сознание не помутилось, Катарина совершенно реальна. Совершенно реальна, да. Она за это и поплатилась, за это ее и гоняли плутом по сцене три часа. Да, да, да, да, да. Я надеюсь, что это неправильно Маршак перевел. Нет, Маршак все правильно. Посмотрите, какое огромное разнообразие мужских типов и какое малое разнообразие женских. И, как правило, все они сводятся, в общем, более менее к той же, так сказать, нехитрой гендерной тематике. То есть женщина - это любовь. И вот это все. Ну, любовь может быть в какой-то более менее скотской, скотском таком изводе, может быть в романтичном, это как раз наиболее часто, может быть любовь неразделенная, может быть любовь всякая иная, но женщина всегда и непременно связана с любовью. А мужик с чем угодно: и производственный план, и подлые замыслы, и поиск философского камня, и путешествие в Америку, и разговоры с Богом, и какие-то ужасные разочарования, там, я не знаю, от политики до религии. Это все жизнь мужчин. А женщина, ее интересует только одна любовь и как бы больше, собственно, ее ничего не тя-- ну, любовь и ее производные: дети, семья, да, вот как бы так. Это на самом деле так в жизни? Вот вопрос вопросов. Если это действительно так в жизни, тогда какие претензии к драматургам? Они все справедливо отражали, да. А если в жизни больше женских типов, то назовите мне, каковы они? Монахини. Ну да, монахини, проститутки еще. Ну, проституток на сцену, конечно, не выводили. Это считалось за подло. Где же вы видели ученых женщин? Вы знаете язык программирования Ada? Как? Ada. Язык программирования. Его изобрела Байрон Ada, дочь Байрона. Язык программирования изобрела дочь Байрона. Совершенно верно. Она не язык программирования изобрела, ну, через нее назвали. Ну, она- Она математик. Мастела математику, у нее там были какие-то алгоритмы. Совершенно верно. Конечно, не в том понимании, как сейчас, но в целом, да. Бывали ученые женщины, врали- Женщины в политике как серые кардиналы. Масса. Жанна д'Арк. Масса на самом деле. Всегда, очень часто всегда стояла интриганка баба, которая крутила всех подлых. Леди Маргат, да. Да. Ну, конечно- Композитор. Все эти фаворитки даже, которые были у французских королей, среди которых были абсолютно, конечно, пустые забавы, но были бабы, которые там много что творили. Екатерина наша. Екатерина Вторая. Женщины в политике были. Были. Значит, их несправедливо сцена обошла вниманием, да, отводя женщинам только такой вот небольшой, но убранный цветами уголок любви. То есть вот свой уголок она убрала цветами. Идея, что женщина не должна интересовать ничего, кроме любви, семьи и всего такого прочего, идея исключительно распространенная. И, собственно, первая ассоциация, которая у людей возникает с понятием женщина, всегда любовь. Можем думать, что любая женщина это излучает. Хотя я знал таких, которые [смеется] наводят на мысль, это в лучшем случае о монашестве как об спасении человечества, а в худшем просто про гранатомет "Муха". Тем не менее, значит, когда говорим о мужчине- Да нет мгновенных ассоциаций. Мужчина может быть воином, может быть путешественником, может быть скупердяем, может быть изобретателем, фанатиком, кем угодно. А женщина всегда появляется как драматургическая линия на сцене, мы точно знаем: надо готовить платочек, закреплять памперсы, будут слезы, будет любовь. Или коварство. А это одно и то же. Да, да. Просто у хороших любовь, а у плохих коварство, да. Конечно, сужение, э, спектра общественной активности. Женщины сами на это согласились или их мужчины заставили это сделать? Феминистки, помните, я вам рассказывал красочно об этих дивных красавицах. Феминистки говорят, что это, конечно, мужики. Мужики загнали женщин в вот такую, значит, нишу. Мужчины говорят: ну, вообще женщины у нас не особо оттуда и вылезали. Изучение, ну, скажем, европейского ландшафта культурного приводит к мысли, что, конечно, были, были женщины, но в политике они стали появляться, ну, может быть, только вот с восемнадцатого века, с голландской эпохи. Сколько, э, сослали в монастырь святошей? Там ведь просто так же что ли? [параллельная речь] Как такого рода они любили, а вот я помню людей, которые были против. Нет, а в монастырь- [параллельная речь] Нет, они не занимались политикой. А насчет в монастырь было-- это была форма. Во-первых, она оставалась вдовой при знатном муже, куда же ее было девать? А во-вторых, это был поли-- акт политической мести, когда другой клан приходил к власти, то, естественно, женщин [цокает], ну, убивать как бы тогда все-таки народ стыдился, а вот монастырь - запросто. Кроме того, в монастырь ссылали неугодных жен. Один Иван Грозный сколько сослал. Это понятно. И вельможи так делали, и вельможи во всех странах. Это было как бы насильственное пострижение в монахини. Но эти женщины из этих сосланных, я думаю, ничтожнейший процент вообще о политике помышлял. Это были обычные такие полугаремные дамы, которые в теремах, своих замках, дворцах жили. И вся их проблема была в том, что они стали не милы. Опять-таки, чисто с любовной точки зрения, вовсе не с политической. Елизавета Английская. Ну, вот бывали, да, исключения. Виктория. Елизавета, а, вот и Мария Стюарт. Хотя Мария Стюарт, как описывают ее историки, была совсем не такой, как ее изобразил- Конечно, не такая. Шиллер. Кровавой называют еще. Она была, конечно, совершенно другим таким злобным чудовищем. А вот Елизавета - да, это вы правы. Но Елизавета, безусловно, исключение. Безусловно. Нигде тогда больше в Европе не было королев. И она вот потом- Она и была девственницей. Она потом была девственница, но это не делало ее не женщиной. Мужчиной это ее точно не делало, да. Но, во всяком случае, она сознательно отказалась от женского пути ради пути политического. Хотя есть изображения, где она беременная. Не, она была, конечно- Есть и такое Была девицей. Ну, изображения могли быть как бы пасхальные, да? Ее же не любили многие. То есть говорили о стадии-- Но папы римские, которые рожали, это же, знаете- Бывали, да, папесса, которая родила, это в-бы такие как бы случаи были. Среди епископов вдруг, да, об-обнаруживались, да, дамы самым, так сказать- Из папы еще- Скандальным образом. [смеется] Совершенно случайно. Бывали, да. С тех пор, как же, знаете, да, есть дивный обычай, когда все смотрят- Да, да, да, да. Как колокол колышется или что там, да, колокол или чаша, да. Ежели колокола нет, то, конечно, вы знаете, да? Значит, все кардиналы проходят и смотрят наверх, где папа сидит, чтобы исключить возможность неожиданных конфузов. Да, и юбок. [смеется] Да, да, да. Прецедент должен остаться в единственном числе. Но еще раз повторю, все это, конечно, исключение. Э, женщины, мне кажется, тяготились положением таких задворниц, и им не нравилась вот эта вот роль, когда они, так сказать, сидят там, вышивают бисером, э, томятся, ждут своих возлюбленных. Возлюбленные, которые занимаются делами, и все их развлечение - это вот дети, кухня, это пресловутые четыре К, да, kinder, Küche, Kleider и Kirche еще церковь. Они, конечно, хотели вырваться на простор, и этот момент настал. Но тут вот любопытный-- такое вот любопытное рассуждение. Мы говорили с вами на прошлом занятии долго, да, мне кажется, вполне, так сказать, убедительно, почему женщин не допускали к священнослужению, да? Потому что она осталась изначально ритуально нечистым существом, священнослужение было для нее исключено. А к политике? Вот тут корень неких, так сказать, вот сильных антиженских предрассудков. Никому не приходило в голову женщину ставить во главе войска. Жанну д'Арк за это сожгли, да? Причем же то, что она переодевалась в мужскую одежду, было большим против нее обвинением, чем все ее военные победы, да? Она практически за что судили? Она узурпировала мужские полномочия, пусть даже на уровне штанов, там, мужской куртки, меча и седла, да? Почему женщину нельзя было допускать к военным занятиям? Считалось, что женщины трусливы, малодушны, они там струсят при виде крови, они не сумеют собраться с духом. Вообще женщина изображалась существом трусливым и пугливым, да? То есть она пугается. У женщин есть такая защитная реакция, которую очень часто применяют женщины, которые вообще на самом деле не боятся. А это просто такая поза, да? Ой, я боюсь, боюсь, боюсь. Ах, защити меня, Григорий. Это одна из женских уловок таких. Женщины гораздо менее пугливы, чем они пытаются это показать вовне. Верно ведь? Да. Но, так сказать, вот такой образ растет. Женщине можно- Жизнь не позволяет. Забояться, закричать. Искренне, по-моему, они боятся только мышей и тараканов. И вот это меня поражает. Как писал Довлатов: кто слышал, чтобы таракан возвысил голос? На кого таракан кричал? Чего его боятся? Не зли.Ну, змей, ладно. Мы не боимся, мы брезгуем. Почему брезгуем? У меня живет тараканище. Тараканы? Не боитесь? А мышка? Мышка. Ну, вообще это же грязь просто. И крыса. Мышка. Ну ладно. Бояться. Прихлопнул и дальше спать. А вот тем не менее, да, значит, считается хорошим тоном, когда девушка, женщина чего-нибудь боится. Да, вот она демонстративно чего-нибудь боится. Она может закричать, там, спрыгнуть на стул, на стол. Причем как спрыгнуть так, чтобы все все увидели. Замечательно. Прыжок и оттуда кричать: "Мышка, мышка, там или тараканчик в углу". И все понимают: ну, ей же положено. Да. И гордо шествуя, там, да, командос- Защитник. С сапой, да, этого ужасного таракана. Шанс почувствовать себя защитником. Да, это шанс. Спину к телевизору. Шанс почувствовать себя защитником спину к телевизору. Никак, да. А тот взял телевизор и засабдачил таракана. А! Змееводными. Тут масло- Я убил его. Ира! Таракана больше нет. Масечка, герой, прихлопнул таракашка. Конечно, конечно. Та таракана то заживо- Сердечно зажелтевшие складки. А тара-- таракан, между тем, он же, как известно, всех зверей запугал, помните? Да. Тараканище, да. Мерзкий. Вот. А там врага бы на рога бы, да нам шкура дорога. И рога, между прочим, тоже нынче недешевы. Значит, здесь получается любопытная штука. Я думаю, в политику и в финансы, в управление и воинские дела женщины не шли сами в той же мере, в какой их не брали, они не были заинтересованы. И это никак, вот это мое личное мнение, разумеется, вы можете его опровергнуть и легко это сделаете. У меня впечатление, что женщины, женщин вполне устраивала роль закулисная. Они не рвались на первые роли, они не хотели брать на себя ответственность. Непонятно же, как дело закончится, да? Начнешь управлять финансами, глядишь, и прогоришь. Ну а про войну и говорить нечего. Чем кончится, Бог его знает. Это же касается управления, там, государством. Да? Поэтому такие вот вещи они далеко не всегда всех привлекали. Мужчина не мог уклониться, потому что ему все это говорили с детства: ты должен, ты обязан. И вот тут любопытный момент. Человек ведь что делает? Человек делает, кроме присутствующих, все остальные на свете люди за пределами этой комнаты делают только то, что им выгодно. За одним исключением: они делают еще также то, что, по их мнению, им велит долг. Вот если человек полагает, что долг велит ему делать нечто, он это сделает, конечно, не считаясь ни со временем, ни с выгодой, ни с потерями в репутации даже. Как бы не то, но я исполняю свой долг. Это очень мощный стимул. Тогда надо рассмотреть область должного, и мы многое поймем в том, почему женщина занимает такое положение. Что женщина считала для себя должным? Всякая женщина в Средневековье, в Риме, в новое время, да и, собственно, вплоть до новейшего, ну, практически до, может быть, середины девятнадцатого века любая девица считала непременнейшим своим долгом сохранить девственность до свадьбы. Это считалось главным женским долгом. А может быть- А? [смеется] Это все равно уже прошло, Антон. Не успел Антон, все равно не успел. Это все равно уже прошло, мой друг. Прошлое есть. Нет, наверное, девственниц найти можно. Если выехать в Костромскую губернию, объявить конкурс, да, то, наверное, можно найти, да? Знаете, да, был анекдот, когда спросили: "Ну и так, и сколько же девственниц в Москве? Сколько нужно железнодорожных составов, чтобы их всех вывезти?" Говорят: "Дайте дуре велосипед, пусть едет". [смех] Это считалось непреложным абсолютно во всех народах, среди всех народов, у всех культур. Это считалось обязательным. И если это, не дай Бог, не соблюдалось, то женщина покрывала позором себя, свою семью и всех своих родственников, весь свой род. Да, то есть вот это она, получается, не выполнила того главного, чему, в общем-то, как сказать, по мнению многих, если не большинства, она была призвана. Значит, долг девицы в этом. Вот здесь ни одна традиция послаблений для женщин не допускала. Должна себя блюсти. В Китае существовало убеждение, что девственность может быть нарушена не только в результате всем понятных и не безинтересных манипуляций, но даже, например, при слишком широкой ходьбе. Отсюда нелюбовь китайцев к слишком широким шагам. Китайская поговорка: широко шагаешь - штаны порвешь. Значит, чтобы девушка ни в коем случае не шагала быстро, ее пеленали. А потом, значит, произошел обычай, что вообще женщина вообще не должна ступать по земле, да? Отсюда там бинтовка ног, да, уродование стопы, чтобы она как бы без посторонней помощи не могла даже и выйти за пределы дома, но по дому как-то ходила. Вот до каких страстей доходит охрана того главного, чтоб девица почиталась. То есть не чтилась личность в девушке абсолютно, не чувство ее. Может, она эту девственность хотела потерять вот с этим Родриго, Армандо, с Александром. Нет, нет, надо ждать. Иначе, так сказать, это будет страшный всесветный позор. Главным считался момент не столько физиологический, конечно, сколько ритуальный. Девственность имела характер знамени, флага и потеря ее - это как потеря знамени полком, как занятие столицы вражескими войсками, как поругание святынь. Тут тоже любопытный момент. Значит, женское тело, особенно вот эти его заповедные части, они мыслились именно как святыня. И значит проникновение туда без известной санкции, какой санкции? Это был только брак у подавляющего большинства народов, это есть святотатство и кощунство. Значит, женщина получается носитель такого некоторого сакрального начала, и это в ней главное. Это в ней главное, вовсе не ее умственные или там какие-то волевые качества. И это она должна беречь. И об этом каждый прежде всего думает, когда, э, обращает на женщину взоры. Это первый женский долг - блюсти девственность до свадьбы. После того, как она, наконец, перешла через порог невинности, какой ее долг? Блюсти верность мужу, разумеется. И никаких делов, и ни шага налево, ни капли в рот, ни сантиметра никуда. Тяжкая ноша супружеских обязанностей. Конечно, э, закон религиозный в этом смысле был един у всех религий. Закон требовал, конечно, верности от обоих супругов. То есть не было такого, что говорят: "Ну, а ты, Петя, можешь немножко и погулять". Нет. Но кто реально больше это все блюл, тут даже вопроса нет. Даже вопроса нет. Э, для мужчин гораздо снисходительнее были общественные правила, несравненно. И соседи, как соседи скажут про мужика, который говорит: "Ну ходок Иван Петрович, как сил хватает. Вот гусар, ну, поручик Ржевский. Ну а про Дану что?". Вряд ли ей это понравится. Да, причем же обязательно самые лучшие подруги будут это все тщательно вынюхивать, и они первые всеми растрезвонят. Ну, женская дружба известна всем. И это считается колоссальным падением статуса. Если женщина, даже тень подозрения пала на нее, это уже урон репутации. А уж если это доказанный факт, это видели с любовником или, тем более, не дай Бог, застали, это, конечно, колоссальный скандал. А для мужика - да фиг с ним. Если с проституткой, так вообще никто не обратит внимания. Любовница - это немножко иное. И тут могут попенять и даже жестко родственники жены, там, вот что ты творишь. Но с другой стороны, ну, все, нагулялся, теперь давай в семью. А для женщины это совершенно невозможная ситуация. То есть она должна, на самом деле, для нее категория долга гораздо значимее, чем для мужчины. Но при этом все интересуются только одной плоскостью этого долга. Вот- Для женщины гораздо более значимо, и обществом это оценивается гораздо больше. Для женщины, все принимало эти условия. Не было женщин, которые в этом смысле бросали вызов, кроме проституток. Но даже они тяготились своим положением. Они знали, что они великие грешницы. Да, была дивная песня, я как-то знал даже несколько куплетов. Песня о французских проститутках, песня о моей утраченной невинности, которую они, видимо, жалобными голосами, нафигачившись кислого вина, пели у камелька где-нибудь там у монастыря Святой Урсулы. А проститутки, они, естественно, были девушки очень набожные, очень, ибо нет существа более набожного, чем проститутка. Они ходили к Святой Урсуле, потому что Святая Урсула была убежденная девственница и умерла, как вы помните, увлекая за собой на гибель от поругания одиннадцать тысяч девственниц в Кёльне. Жуткое дело. Проституток больше защиты не было никакой- Кроме девственности, правда? Кроме Бога. Ну, были покровители, пока они были в сапог покровители были, а потом, конечно, у кого там есть какие защитники. Тут другой вопрос. Они, интересно, избрали свои, ну, скажем, французские проститутки, они избрали своим патроном, да, покровительницей своей, скажем, не Марию Магдалену, да, которая в Евангелии описана как блудница раскаявшаяся, да? Вроде как бы, ну, коллега, а вот нет. А именно как раз девственницу Урсулу, которая вообще не имеет понятия обо всех их бедах и о тех проблемах, которые у этих бедняжек могут возникать. Откуда она об этом знает? Да, вот такие вот дела. А от социального класса как-то зависело строгость этих правил? А вот вы знаете, нет, как ни странно. То есть крестьяне требовали так же жестко, как и мещане, горожане, бюргеры. Точно так же требовали, разумеется, аристократы и как раз, ну, скажем, в аристократической среде это было просто немыслимо. И девушку воспитывали еще девочкой с самого малолетства, что называется, неслыханный жуткий позор и вообще боже упаси. Отсюда такие драмы, когда вдруг вспыхивала любовь. Любовь предписывала отдаться Родриго, но долг говорил: ты помолвлена с Армандо, поэтому будь любезна. И это позор семьи. И что скажет папа, брат? Это вообще, так сказать, ты убьешь всю семью, отцовские седины и так далее. Да, это вот все вот из этой оперы. То есть конфликт между любовью и долгом. У крестьян таких страстей не было, да, но тоже как бы папаша мог и прибить, да, в случае, если обнаруживался конфуз. Но, конечно, все в деревнях, там попроще было ближе к природе, и там можно было, конечно, я думаю, это я из-- все из опыта, так сказать, изучения этих всех средневековых хроник. Я говорю сейчас о средневековом обществе в основном, в наше время все не так. В среде крестьянства существовал как бы некий договор. Ну, скажем, вот Пьер ухаживает за своей там Жаклиной. Она и говорит: "Ну, вот ты просишь, а что будет после свадьбы, да? А потом ты бросишь меня". Клянусь, не брошу. Ну и она, как бы сказать, уступает его требованиям. Просьба, мольба. А потом, значит, на-- после свадьбы его же спрашивают: "Ну и как?" Ну и он как порядочный мужчина, разумеется, говорит: "Да, девушка, конечно, она была девственницей". Да они что-нибудь там придумают. Там полно французских историй о таких то, того рода трюках, как они там, хитрость с помощью козленка, поросенка. Значит, выходят из этой затруднительной ситуации, всем показывают флаг победы, да? Эту самую простыню. И все, значит, радостно уходят. А там такой договор, я думаю, был возможен. Но чем выше социальный статус, тем меньше возможностей для договора. Уже в буржуазных семьях нет, но в аристократических это уже не обсуждается, даже не обсуждается. Вот такие дела. То есть мы приходим к интересному выводу: для женщины долг как понятие очень даже знакомо. И причем долг давит на женщину с самого вот малолетства, на девочку. Она гораздо раньше осознает себе, что она должна, чем, например, мальчик, который никому ничего не должен и беззаботно себе гоняет. А девочка понимает, что ей вверено страшное сокровище, она должна его неслыханно беречь. Все это знают, и она знает прежде всего. И так вот, собственно, вот это вот сокровище в той или иной форме, так она и бережет. Честь, как это старинно называют. И вот эта самая честь становится для подавляющего большинства женщин и древности, и Средневековья, и Нового времени абсолютной идеей фикс. И ничего, кроме этого, они видеть не хотят. То есть эта идея поглощает их полностью. Я думаю, что одна еще из причин, по которой женщины не стремились ни к каким общественным высотам, что им было достаточно того, что они добились чего-то в том, что считали для себя главным. А главным было сохранение чести. Она девицей вышла замуж, она бережет честь своего мужа, там какого-нибудь Педро де Алькобара. Да, она с безупречной репутацией, оставшись вдовой, тоже не менее того. И больше ей ничего не нужно. Она исполнила свой долг. Они не претендовали на иное, и поползновений не было никаких, потому что было достаточно. Ведь что главное, скажем, в жизни мужчины? Исполнить долг и для солдата, и для монаха, и для ученого, в конце концов, да, сказать: "Я сделал, что мог. Пусть кто может, сделает больше". Это замечательная фраза, если человек может так сказать. Как генерал адмирал Нельсон, умирая на Трафальгарском сражении: "I accomplished my duty". Я выполнил свой долг. Теперь я могу умереть. На горазу женщин возможность так сказать была. И общество именно это делало главным критерием их успешности. Все остальное не требовалось. Если бы она сказала: "Ну и что, что я не девственница и вышла замуж? Зато я умная. Я выучила таблицу умножения. Да, я умею писать. А вы, мои дорогие ухажеры, рыцари." Это абсолютно не принималось во внимание. Больше того, один из распространенных предрассудков был в том, что если женщину учить грамоте, то первое, что она будет делать, это что? Она пойдет развратничать. Конечно, блудить. Может быть, не за бабки, а так, из любви к процессу, но она обязательно будет это делать. Почему? Может быть, потому что она узнает об относительности всего. [смех] Хотя она в таких терминах не формулировала. Но почему опасались среди прочего давать женщинам образование? Вот я вам расскажу два потрясающих примера. В еврейской, э, истории был такой мудрец Рамбам. Возможно, вы, изучая средневековую философию, слышали про него как про Маймонида. Был такой Рабби Моше бен Маймон, Маймонид. Он такой, ну, довольно известный философ средневековый, такой аристотелианского типа. Его изучают и в арабских кругах мусульманских, и в христианских. Ну и евреи, безусловно. Этот самый Маймонид Рамбам - человек исключительного ума, написавший бездну всяких трудов. Кстати, он, среди прочего, занимал пост придворного лекаря непобедимого султана Салах-ад-Дина, победителя крестоносцев, и был его советчиком и лекарем. Помимо этого, он написал кучу еврейских религиозных книг, как бы, значит, в порядке общественной нагрузки, зарабатывая тем, что он был великий врач. Он на все находил время. У него интересная была молитва. В этой молитве он говорил: "Господи, отгони от меня мысль, что я все могу". Скромняга. Он был великого ума человек. Писал он по-арабски свои сочинения некоторые. Арабским владел блистательно. Писал на иврите, который он тоже знал, разумеется, превосходно. Знал греческий, хорошо знал латынь. Обожал Аристотеля, считал его величайшим умом человечества. По тем временам любовь к Аристотелю - это было почти ересь. Ну, у евреев не было костров, но могли отлучить. И он как бы ходил по самой грани. Человек великого ума, он цитировал древних. Он говорил, что Платон и Аристотель, верующий еврей. Вы можете себе представить, какой верующий еврей? Мир абсолютно косный и затхлый. Да? И вдруг там появляется учитель, который говорит: Платон и Аристотель - великие учителя мудрости. Ну, это обалдеть. И вдруг этот человек, я натыкаюсь на его пассаж. Он пишет так: кто учит дочь свою Торе, то есть закону, да? Ну, вот это вот, обучает грамоте, тот обучает ее разврату. Ну, если бы написал, там, замшелый какой-то средневековый раввин из местечка, ну и хрен бы с ним. Ну что мы сможем с него спросить? Ну, тупорылый местечковый идиот. Но Рамбам - величайший умница, гуманист. Рядом цитаты из Аристотеля, призыв к терпимости, потрясающие рассуждения по поводу, например, того, каким образом распространилось единобожие, почтение к мудрости всех народов и христиан, которых он искренне не любил и имел шанс, он же видел, что такое крестоносцы, и к мусульманам. И усмирение гордыни своих единоверцев, которые как бы по любому поводу орут, что евреи лучше всех. Человек, которым мудрость может гордиться. И вдруг он говорит такую хрень. Ну вот как это так? Для меня это было совершенно как пощечина. Я думаю, как же так? Ну, вот такой умница. Чем же он руководствовался? И нам это дело удалось раскопать. Оказывается, вот как шли его рассуждения. В Библии, в книге Числа есть такой пассаж. Ну, будем, как нибудь читать, я вам приведу. Там есть такая глава про горькую воду. Сказано так: вот если человек - человек это всегда мужчина в Библии, ну, женщина же, любовь что ли? Нет, ну я говорю серьезно. Значит, человек подозревает жену свою в том, что она ему изменила, она ему неверна. Что он должен делать? Не бить до смерти. Это нельзя. Надо пойти к священнику, ко Гейну. Тогда это был как бы одновременно и учитель, и судья. И сказать: у меня есть такие подозрения. Священник не выслушает, почему тебе показалось, это как бы пофиг. Если подозрения у мужчины есть, значит, они основательны. Потому что зря, значит, не сажают. Если родина обиделась, ты правильно сидишь, да? Значит, он приглашал эту женщину, брал некий текст из Библии, написанный на подозревающем, на пергаменте, чтобы бумаги не было тогда, сжигал, толок пепел в ступе, разбалтывал в воде и давал вот это пойло женщине выпить. Ну, вкусно это было, совершенно, это далеко от крем-соды. Значит, и женщина должна была это, видимо, как-то так махом выпить, занюхать рукавом. Ну, как в лучших традициях. Она отлучиться не могла, а он спрашивал ее, священник: ты верна или нет? Если она говорила: «Да нет, конечно». Ну, тогда ну ладно. А вот если она говорила: «Нет, я не виновата, я верна». Тогда пей. Она пила, она пила. И тогда смотрели, значит, на то, какое действие эта вся мерзость производит. Непосредственную реакцию, то что начинает блевать, они упускали из деликатности, а писали как: значит, если она не виновата, то ничего и не будет с ней, поскольку Господь все видит. А вот если она виновата, то тогда опадет бедро ее и там обнажится татуированный целлюлит ее. [смех] И, так сказать, задница ее будет напоминать сморщенную сливу, и грудь скукожится. В общем, будут жуткие последствия для внешности. И все поймут: ну вот, поблудила. Вот черная вода, горькая вода вывела ее на чи-- на чистую воду, да? Вот, значит, такая вот штуковина происходит, да? И это считалось средством действенным, да? Это было в библейские времена. Талмудические сформулировали тезис, что если человек изучает Тору и глубоко в изучении Писания продвинулся, это заслуга больше всех остальных. В иудаизме изучать Талмуд Тора - [неразборчиво] А изучение Торы больше всего остального. То есть он может не подавать милостыню, хотя это ж первейшая добродетель, там, не заботится о нищих, ну, в общем, кроме нарушения десяти заповедей, что уже совсем другое, да? Он может не-- одну заповедь не соблюдать, если он глубоко продвинулся в изучении. Такова была, как бы такое смещение акцента в сторону ученых. И когда ученость стала считаться пер-первейшей добродетелью. Эта женщина, если ее изуч-- обучать Торе, она же всякие бляди, они ж потенциально способные. Она, конечно, в учебе преуспеет, продвинется. И на что же она, зараза, будет это использовать? [смех] Она скажет: «Теперь горькая вода мне не страшна, потому что заслуга изучения Торы меня за-защитит». [смех] И теперь я могу эту горькую, я могу блудить сколько хочу. А ручки-то вот они. Теперь я могу горькую воду пить как Боржоми, как Саакашвили красное вино Саперави, и со мной ничего не будет, потому что у меня есть большая заслуга. А туз бьет короля. Поняли? Мы все нарушаем заповеди. Ты просто же одну заповедь не соблюдаешь, если ты- Если изучаешь Тору глубоко, да, тогда ты можешь никаких, у тебя на руках, у тебя на руках джокер, козырный туз. Все. Значит, для мужиков это неактуально, потому что мужчины существа духовные, они никогда не подумают, да? Я глубоко что-то изучил, пойду я в публичный дом, поразвлекусь. Да. [смех] Давно я не отдыхал культурно. [смех] Духовно. Пойду проведаю красотку Софи, да. Ну а баба, естественно, у нее же все помыслы только об этом. Это же ясно любому мужчине, это абсолютно ясно, о чем думают женщины. У-ху! И вот тут, значит, вот возникнет такая штука, и будет посрамлена вот эта вот заповедь, и мужья не смогут определить виновность своих жен. В общем, вот как интересно шли рассуждения. Значит, тут перекликаются две линии: не учи бабу грамоте и умная женщина что прежде всего сделает? Начнет блядовать. Это первое, к чему она стремится, потому что она са-- это-- э, коренится эта мысль нехитрая в глубочайшем убеждении: все, чего женщина хочет, - это нарушить свой долг. Это, видимо, э, проекция собственных мужских понятий. Как бы я с кайфом, но я не могу, потому что долг велит. Я не хочу стоять часовым, да? Я не хочу об-- ехать, там, в плавание, я не хочу служить, я не хочу учиться, я хочу работать. Но я должен, блин. Но как же я мечтаю послать всех в Канаду и пожить в свое удовольствие! Но я не могу. О чем же думает баба, у нее есть только один долг, но, правда, очень сильный. [смех] Она думает о том, как бы, а! Поэтому я понимаю, о чем она думает, зараза. [смех] И она ищет к этому с-- любые средства. И тут она находит. Она находит это в изучении, поэтому ни в коем случае нельзя ее учить. И второй, э, тоже из еврейской истории, потом начнем христианские более. А хотя кто сказал, что вам христианские ближе еврейских? Мы еще не углублялись в генеалогию. Да, мы все больше пока о гинекологии сегодня, а о генеалогии как-то мы меньше. Описана в Талмуде, в Талмуде такая женщина по имени Брурия. Брурия, которую даже иной раз называли Валерия. То есть уж чисто такое римское имя. Брурия - это значит ясная, проясняющая. Barur на иврите - ясно. В смысле вот не ясно погодно, да, а ясно в изъяснении чего-то. Брурия. И был у нее муж Рабби Меир, великий мудрец. И описаны случаи, когда она посрамляла всех мудрецов. Причем это описано подробно и с любовью в Талмуде. Как там возник спор с ее братом и даже с мужем, хотя муж считался великий мудрец. И ее суждения бывали приняты, а тех отвергались. Она заходила с мужчинами в дом учения, в бейт мидраш, хотя это было категорически исключено. Но ее брали. Во-первых, ее брали, потому что ее отец мученически погиб. Он погиб за веру и был мученик. Помните религиозное мученичество, да? Вот он как раз принял мученическую кончину от римлян. Не отрекся, хотя мог легко. Всех елов надо было съесть свинину и выпить не того вина, некошерного. И все! Не надо ничего там ни-ни топтать, ничего, не плевать ни на что. Съешь и выпей. Но это означало отступничество. И на глазах у людей он отказался, и его пытали и убили. То есть он умер как мученик. Ну и как бы вот ей, как дочери героя, неудобно было сказать: "А ты иди нафиг из бейт мидраша". Кроме того, как это иди нафиг? Она приводила кучу цитат, она их посрамляла сразу, э, она издевалась над ними. Она вела себя не очень умно, как мне кажется. Настоящая умная женщина не показывает, насколько она умна, да? У нее хватает ума как бы сделать вид, что ну, конечно, я же не такая, как вы, мои дорогие мужчины. У нее все-таки вот настолько ума не хватало. Она демонстрировала свое превосходство, что, разумеется, обуславливало ненависть к ней со стороны какой-то части мужиков. Кроме того, она была еще и хороша собой на ту беду. И есть интересная, удивительная фраза в Талмуде. Там были некие события. Талмуд он интересно так написан, там как бы логику там искать не надо. Это греческая наука. Евреи ею не озабочивались. Она потом возникнет в каббале. В Талмуде нет ее. И значит, вот описываются некоторые события. Идет фраза: "А Рабби Меир встал и убежал в Вавилонию". Все он там забыл. Великий комментатор Раши, который пишет комментарии на весь Талмуд, представляете, титанический труд, да, семьдесят томов Талмуда, он пишет на-- на каждый том комментарий, задает себе вопрос: "А чего это Рабби Меир от хорошей жизни убежал бы в Вавилон?" И пишет любопытнейшие строки комментаторские. Предваряя как бы таким зачином, типа я знаю, как дело было. А по его мнению, дело было как. Брурия, пишет он в лаконичном стиле, энергичном, смеялась над словами мудрецов о том, что женщины легкомысленны или о том, что суждения женщин легки. Там такая фраза, ее очень трудно перевести адекватно. Нашим датан калан. Ну, женщины легкомысленны, по-русски есть фривольный оттенок. Может быть, суждения женщин легковесны. Хотя бы так перевел. То есть тут не имеет отношения ни к их поведению, да, а просто к их суждениям. Все-таки какая бы баба ни была умная- Баба умная. Но все равно, да. Ну, баба, то есть баба, да. Бабы- Слушай, сделай ему- Бабы дуры, бабы бесы. Как увидят лейтенанта, да, сразу лезут в охапку. Да. [смешок] Она смеялась над их словами. Нашим датан калан. Но, с другой стороны, это можно перевести как женщины легкомысленны в смысле именно своего поведения. Как бы они ни тщились показать свою страшную добродетель. Ах, они такая я жду трамвай, а все равно в глубине души такая. И Меир сказал ему уже. Хаях теди шэ двари мэаэ эмет. Правильно? Жизнью твоей клянусь, что ты узнаешь, убедишься, что слова эти истинны. И что эта падла придумала? Это я комментарий от меня. Падла придумала вот что. Сказал он ученику своему: "Соблазни мою жену". Гивный парень. Вот что такое интеллектуальный спор у нас среди настоящих мудрецов. Да ни хрена, да ни на-- ни на ящик пива. [смех] "Соблазни жену мою". И тот начал. Ну, попробуй, да, возьми Измаил неприступную крепость. И досаждал ей, он так и пишет: досаждал и осаждал ее. Иии на иврите эти слова осаждал и досаждал тоже звучат, как и грустно: осаждал, как крепость и досаждал, как женщине. Все время там. Ну когда? Ну, ну, ну, ну, не а завтра. Это досаждал. Это да, ну да. Да, да, нудил, нудил и вынудил, да. Значит, вот он ее, значит, осаждал и досаждал. И в конце концов она сдалась. Ну, нет же неберущихся крепостей. Это говорил еще Чингисхан. Она сдалась. А когда узнала она, но не уточняется, от кого. Узнала ли она от этого кадра, который радостно поднимаясь, да, и подтягивая штаны, сказал: а вот теперь узнай, дорогая, это мы с твоим мужем, да. Или это муж пришел и сказал: а, так тут был Костик. Ну, я тебя расколу. Я, правда, проиграл жбан коньяка, зато я выиграл нечто большее. То есть, как она, в каких отношениях она узнала, не сказано. Но узнала она об этом и удивилась. А Меир встал и убежал в Иерусалим. Вот те на! То есть из одной фразы Раши делает чудовищный комментарий. Так это он все придумал? В Талмуде нет, в Талмуде нет. Талмуд до таких страстей не доходил. Например, о личность Раши тоже абсолютно не лепится. У него не было сыновей. Большое несчастье для мудреца и раввина. Были только дочери. Он их всех обучал грамоте. Это был страшный грех. Прощали только ему, потому что он великий мудрец. Ну кто ему скажет слово? Но вообще ему пеняли его коллеги, потому что Рабби Шломо, что же вы делаете? Что девочки? Все же видят. Они же грамотные, он их учил. То есть он реально в жизни он вовсе не был женоненавистником. Своих дочерей он очень любил и дал им прекрасное по тем временам образование, не считаясь с террором среды, которая на него давила. И именно этот человек сочиняет такой двусмысленный и очень антиженский комментарий. Вот что им руководствовало? Вот потрясающе! Почему антиженский то? Разве нет? Ядо нее горда. Разве нет? Нет, это он. Он. Вы не видите тут антиженского момента? Любую бабу, любую бабу можно расколоть. Она оказалась. Меир понятно, какая была. Она единственная вознешняя жена. А мудрецы тоже. Мудрецы тоже. Любую. Извини. А как же тогда правило я не такая, я жду трамвая. Так с этим перекликается еще один пласт комментариев, когда, вот значит, мудрецы, мы пока остаемся в рамках еврейской традиции, сейчас из нее потихонечку выходим. Мудрецы обсуждают комментарий Раши и говорят: Ну, Меир ладно. Ну, в конце концов, кому не придет в голову мысль сказать: давай не спорь со мной, с ней, с моей женой. А вот Брурия, она ведь была добродетельна. А бывают на самом деле добродетельные женщины? Вот по-настоящему добродетельные. Чтобы вот, мол, в этом смысле, чтобы встретить даму, чьи взоры непреклонны. Вот ни-ни и все. Монашка. А у них не было в иудаизме, не было монашества. Кроме того, это писал- Наверное, есть. Нет, это как вопрос. Юрий Моисеевич, есть ли такие женщины? Все есть. Если экспертизу провести по всем женщинам на земном шаре, наверное, можно найти. Мудрецов интересует вопрос из интереса. Можно сказать, что просто надо было еще немножко надавить. Мудрецы рассуждают абсолютно так, как вы, мои дорогие две девочки. Да. И говорят так: напрасно будете искать. Где вы ищете? О чем вы говорите? А послушайте две истории. Рассказывают две таких истории. Был некий философ по имени Секунд. Грек. И как-то сказали ему в споре о том, что есть женщины непокобелимой добродетели. Такие женщины есть, которые нет ни при каких обстоятельствах, ты ее не сковырнешь. Не девица, женщина. А он говорит: таких не бывает. А ему говорят: точно есть. А он говорит: нету таких. А твоя мать. Он говорит: нету таких. И исчез из города. Вернулся через пятнадцать лет, изменился до неузнаваемости. Борода, шрамы, все. Считался пропавшим. Ну, отплыл куда-то и утонул. Пришел в дом к матери и снял там угол как странник. Она его не узнала. Галочка, правильно. Еще один экспериментатор. Хренов, я бы добавил, хренов изменник. Да. И он стал соблазнять свою маму и добился успеха, кстати говоря, гораздо быстрее, чем он думал. После чего рассказал об этом, как подобает философу, всем окружающим. Ну, мужики вообще зачем за дамами ухаживают? Чтобы рассказать друзьям. Это я вообще. Сам по себе кайф не стоит ничего. Надо рассказать товарищам. Она повесилась. Да. Нет, ну другая. Та уже все. Но это традиционный способ женской реакции. Тогда же не было поездов в Самаре, они вешались на колготки, чтобы раскачаться. И он наложил на себя молчание, обет молчания, и с тех пор не говорил никому ни слова. Секунд молчал. То есть он выиграл спор, но какой ценой? Но в споре он победил. То есть безотносительно к его моральному облику оказалось, что его позиция правильная. Таких женщин несковыриваемых нету. Да, изумительно. Поступок, поступок на- Настоящего философа. Да. Настоящего философа. Пусть моя жизнь пойдет к черту под хвост. Но эксперимент должен быть поставлен корректно, и вывод должен быть сделан. Да? Двенадцать дней готовился. Пятнадцать. Пятнадцать. А потом все-- остальную часть жизни молчал. Блеск! А ему нечего было уже сказать. Он был прав и знал свою правоту. Че, а че он многим будет рассказывать? Другой мудрец, услышав эту историю, говорит: "Да, ребята, такая фигня. Вот послушайте, что я вам расскажу. В городе- [смех] Охотничьи- Нет, на Декамерон, это похоже на Декамерон. Декамерон берет начало из вот этих всех рассказов, да. Была в некоем городе, они даже, по-моему, приводят название города Милет, был такой Милет город в Греции, славившийся тканями. Была некая пара семейная, жили душа в душу, голубки. И муж умер вдруг внезапно. Жена так рыдала, она не давала его вынести из дому. Она говорила: "Нет, я умру вместе с ним". Но, в конце концов, надо же исполнить долг. И, значит, естественно, его выносят на пого-- она идет, рыдает. Страшное дело. Она отказалась уходить с кладбища и осталась там. И народ, отчаявшись оторвать ее рыдающую от могилы, ушел и оставил ее там. Кладбище тогда было местом повешения, потому что труп осквернял и на кладбище приводились в исполнение приговоры, особенно позорные, да, над рабами всякими. Там их распинали, вешали не тех, кого мечом казнили, мечом благородных, а под петлей и на кресте разбойников. Повесили какого-то преступника, и чтобы его не сняла семья и не похоронила, потому что это позор, когда висит родственник, царь поставил сторожа и сказал: "Смотри, блин, если ты не убережешь, я тебя самого повешу на его место". Чтобы он трое суток висел, чтобы все видели. Каждый день, то есть, приходят на кладбище, видят: "О, кто это? А, все это назидание". И он, значит, он сначала там охранял этот, этого трупика, а потом стал ее утешать. И, значит, утешил он ее настолько успешно, [смех] что зашли они к нему в каморку и там он ее утешил уже неоднократно. И вышли они, когда она уже вполне утешилась, а трупика нет. [смех] Тут он с криком: "Блин, ебаные, погубили меня. Теперь царь повесит меня вместо этого. Но где мы возьмем труп?" Она сказала: "Выкопай мужа моего и повесь". [смех] Счудная история, да? Абсолютно. То есть, ну да. А с вами не заметил. А мораль-то какая обобщающая? Все бабы суки. Мораль такова, да. Все бабы суки. Здесь все озабоченные вот черт знает чем, делать им нефиг. Черт знает чем. Нет, черт знает чем. Если бы он был озабоченный, ходил по кладбищу, приставал бы к памятникам надгробным. А так он же нашел себе. Он же нашел себе партнершу. Нет, нет. Я имею в виду этих мудрецов, которые эти истории рассказывают. Все мудрецы были крепко озабочены. Да, там доктору Фрейду было работы и работы. Почему если, допустим, в теологии традиционной для, скажем, мужчины, у него больше свой там эрегос долг, какой-то он всегда есть. Ну, не всегда, но в большинстве случаев есть, так сказать, возможность искупления своего греха. Вот для женщины в этом во-вопросе, для женщины искупить долг нет такого. А я вам скажу почему. Это любопытно, и по этому поводу исследование проделала одна, ну, мне кажется, крупнейшая для современных феминисток. Есть такая Кристина Палья, она итальянка этническая, но давно уже в Америке, потому что там понаехали еще ее деды и прадеды. По-моему, совершенно выдающаяся женщина. Не знаю, как она внешне, на фотографиях очень хороша. Изумительного ума и эрудиции женщина, потому что обалденного. И у нее есть книжка Sexual Personae. Ну как лики или личины сексуальности. Обалденное исследование. Она дает на это, по-моему, очень убедительный ответ. Сексуальность мужчины — это меч или копье. Ну, как вам больше нравится? Копье, ну, отмыл, ну, вытер. Ну, я не знаю, там в кипяток сунул. Ну, реально, ну, теоретически можно, да? В кислоту, в конце концов, да. [смех] И нормально, и опять оно готово. А женщина нет. Я имею в виду не нару-- не нарушение сексуальных каких-то вещей, а, допустим, апостол, да, предает своего учителя по первой, да? Ну, там, не в стену, конечно, но, тем не менее, потом у них есть возможность, грубо говоря, исправиться, да? Да. То есть какое-то нарушение долга не связано, не обязательно связано. То есть если бы, допустим, у мужчины был бы война, а у женщины добродетель. Если мужчина нарушает свой военный долг, у него теоретически есть возможность искупить свою вину. У женщины получается нет. Нет, на самом деле у мужчины смотря какой долг. Опять-таки, если это долг денежный, то да. Если это долг военный, то могут и убить. Могут, но все равно есть возможность. Не во всех обстоятельствах. Есть, были, были ситуации, когда жестко требовалось вот сейчас не струсил, не струсил — это смерть. Больше того- Даже, скажем, там ну библейски даже неверие, там тех же вот, сколько, например, апостолов там, то снова Глотке, там, воле, я сейчас за то-то, не моя, я как вам стыдно, но неверие. Даже это прощение. Вы говорите про библейские или евангельские, евангельские? Даже, грубо говоря, долг мужчина всегда есть у него возможность исправиться. У баб такой возможности нет. Есть. Почему? Отчего же? Давится, да? Нет, нет. Ну как же? Не верили, там вот Марфа и Мария, помните, да? Одна, значит, кинулась там работать, а вторая слушает его. Одна там такая рукодельница и помощница в хате, а вторая слушает. И одна, да, помощница говорит: "Ты о многом заботишься. Единое только надо". Но у той, которая не о том заботится, ну, это не ужасный грех, но в принципе, она промахнулась сильно. У нее есть возможность исправиться, сказать: "Ну его нахрен, готовьте сами. Я пойду учиться и слушать". То есть, есть возможность на самом деле исправиться. И описано множество женщин, я говорю сейчас о христианстве, да, э, которые начинали как язычницы, как блудницы, потом исправлялись там, становились- Причем возможности справиться- Только сексуальные поступки. Завоевывать, да, там, кто из осваивает там девственность и вообще- Вот тут нельзя. А вот именно тут, вот тут нельзя, потому что это уже не имеет обратного хода. Потому что, э, мужская сексуальность — копье и меч, оно завоевывает. Ну, не то завоевал, ну ладно. Ну, в кислоту и нормально. А у женщин это храм, оскверненный храм уже никуда, только разрушить. Вот мне кажется, очень глубокое объяснение. Очень, кстати, очень многое объясняет в мужской сексуальности и в том числе и в мужских девиациях сексуального поведения. Вот непременно изнасиловать, да? Вот как мужчины ведут себя с проститутками, как они ведут себя вообще с женщинами, да? Вот, э, проникнуть в святилище, непременно нагадить. Очень свойственно людям своего рода. Вот чем объясняется? Это именно отсюда. Мне кажется, это очень глубокое объяснение, и оно отвечает на очень многие вопросы. То есть для женщины нет обратного хода, потому что раз это дело воспринимается как святилище и как храм, то, будучи оскверненным, уже все, уже никуда. Только, ну, только уничтожению и подлежит. Уже все, служить нельзя. Осквернено. Разные вещи. В одном случае это оружие, в другом алтарь храма. Понимаете разницу? И вот такая штука. И мне кажется, это очень убедительно, потому что я, вот как бы, ну, для меня это объяснение прозвучало как самое убедительное из всех. Отсюда такие требования, да, высокие. Это, кстати говоря, всеми культурами принималось, да? Вот у женщины вот оно так, да. С одной стороны, она нечиста, она изначально осквернена и в то же время хранительница святыни. Хранительница чистоты. А это все любая, любое, любое понятие, особенно религиозное, оно такое, ну как? В деревне у нас говорят "дихотомичное". То есть оно из двух частей состоит, да. Из двух противоположных. А всегда так. Любое глубокое понятие из этого состоит. В древних религиях кто самое злобное божество? Девственницы, которые больше всего проливают крови. Казалось бы, девица, да, идеал невинности, такая вся- Поэтому и бесят. Розочка, лилия. А вот там эти все Анат, да, и Диана Артемида, они там льют кровь. Она нечиста, именно потому она должна хранить свою хотя бы данную ей сейчас чистоту в максимальной святости и неприкосновенности. Именно так. Да и тут очень стройно, да, ну, с точки зрения теологических тем, оно очень стройно получается. Вопросы? Отсутствующие. Гарантированно. Да, гарантированно отсутствуют. Отцовство — это только часть отношения к проблеме, это только часть. Мне кажется, были и гораздо более глубокие вещи. Ну и чувство собственности. Мое все. Не только это. Я думаю, да, смотрели на женщину как на некий такой, так сказать, сосуд, да? Не только как на хранительницу, но и на некий сосуд действительно. Вот вы зря не слушаете аргументы этой компании. Вам все вот надо к экономике свести. Я еще на прошлом занятии пенял. Да, вам все Маркс, бабло. А я говорю романтики, романтики. Тут романтика гораздо больше, чем чистого бабла. Да, это вот отсюда такое взгляд на женщину. Отсюда же и куртуазная любовь со всеми прелестями, еще поговорим о ней. И отсюда и женский же взгляд на собственное тело. Какое отношение трепетное. Ну вот. В христианской традиции любопытные рассказы о том, как женщина ни о чем другом не помышляет, как только соблазнить монаха. Вот спросите любую женщину: вот какое твое главное занятие? Она скажет: ну, конечно, главное — соблазнить монаха, уже потом работа, там, дети какие-то, несесть. Я думаю, это, конечно, история совершенно не только о монахе. Вот уже у кого озабоченность была изряднейшая. Кто же соблазнял монаха вот по профессии, как вы думаете, какие женщины представляют для монаха самую большую угрозу с точки зрения утраты им обета, а? Прихожанка. Ну, прихожанка — это же не профессия. У него множество, у него там бывают- Блудница какая-нибудь. Нееет, нет, блудница, он сразу отплюется. Ее же видно сразу. Сама говорите, собственно, рассматривали какие-нибудь. Прислуга. Правильно. А, ну да, да. Безумно сексуальна. Прачка. Она же как, как раньше, то есть машин-то не было, с машинами был дефицит. Как белье постирали? Она или над корытом наклоняется, да, или она в пруду. И половина рассказов о соблазненных монахов начинается с того, что женщина стирала белье. Проходивший мимо монах с криком "Ооо!"- Соблазнился. Устремил свой взгляд. Я не знаю, что он там такое видел. Я пытался как бы смоделировать ситуацию. Я не могу себе представить, что их сво-- нет, даже и в полевых, да. Но вот они так очень жестко на это реагировали. Значит, конечно, от пра-- от прачек никакого, конечно, сопротивления ждать не приходилось. Они тут же, значит, сдавались этим монахам. Некоторые пытались их уводить с собой как мужей. А над теми особенно злобно смеялся бес и говорил: "Куда ты идешь в монастырь? Иди к своей прачке, зараза". Братья плевали ему в спину и так далее. Он получается как предатель, да, на сноху. А он же их встречал потом на дороге, да, говорил: "Братья, я вот к вам". "Пошел нахуй, все, да, в прачку свою, да". Вот. И история, которую я сейчас расскажу из христианских сказаний, но мне кажется, даже не сказаний, а- Может быть, и были. Святой Бернар Клервоский постригся в монахи, будучи молодым красавцем. Ревность его о Боге была обалденная. Он, значит, заставил постричься всю свою семью. Его сестра приехала у него, а он уже был прославлен как великий учитель Церкви и настоятель монастыря, приехала просить благословения на брак со своим женихом. Он увидел ее в красивых одеждах, но она же новобрачная, назвал ее обернутым в шелка говном. Потом это, это повторит Наполеон по отношению к Толеран: "Vous êtes mère, François". И с этим ее прогнал, не захотел выходить. Такой милый братец, да. И не успокоился, не написал ей ни слова, пока она не постриглась, бросив нафиг своего жениха. Чудный парень был, провозвестник инквизиции. Да, изумительный царь. Терпимый, разумеется, да, все понимающий, большой гуманист. Он когда путешествовал вокруг Женевского озера на ослике своем, он дважды его обогнул. И его спросили: "Как вы находите, отец Бернар, красоты Женевского озера?" Он сказал: "А где?" Ну вы же провели, не видел. Он реально не видел. Он был весь в медитациях. И как-то раз вот такой Бернар шел мимо пруда, а дело было в ноябре. Ну, ноябрь во Франции, ну, как, как сегодня было, даже, может быть, пожестче. И кого же он увидел? Прачку. Ну да, стало. Это было- Точно! Не дьявола, которых он ожидал. В провинции Бретань, вы же знаете, дьяволы за каждым кустом. Да, не то что у нас в Нормандии, а там же, блин, они кишат. Но не бесов, встрече с которыми он был готов, но прачку. И как же прачка стояла? Она стояла, естественно, в позиции тяжкая трудовая повинность. Вот из-за чего, мне кажется, изобрели белье. Белье изобрели монахи, чтобы хоть как-то себя обезопасить от тех ужасов, которые они видели, наблюдая процесс стирки белья. Плоть его взы-- взыграла и готова была возликовать, но, чувствуя, что она сейчас возликует, что сделал Бернар? Отрезал. Это сделал Ориген. Да, это можно в теплом климате, это вы бросьте. Кроме того, он едва ли нашел бы, что резать. Нет, нет. Еще попытка. У вас три, три коллективных попытки, как они дружно сказали. [смех] Видно, сидение слева, слева от меня располагает к экстремизму. Какие еще две попытки? А? Прыгнул в озеро. Молился. Прыгнул в озеро? Да. Вот правильно. Это ведь Ириша, да? Да. Вот. Вот. Ириша правильно рассуждает. Он прыгнул, ну, не прыгнул, он зашел в него и стал по-- значит, он зашел по колени. Страсть еще сильна. Зашел по пояс - уже, казалось бы, страсть могла бы и успокоиться. Ни фига. Я думаю, как он не вскипятил это озеро. [смех] Значит, он зашел по шею, по подбородок и повторял псалом: "Объяли меня воды до души моей". Есть такой псалом, когда, значит, воды до души, когда вода по ноздри. И стоял там. Ну, видимо, не смотрел в сторону прачки, потому что если он смотрел бы, то, может, он превратил себя в моторную лодку- [смех] С мотором Вихрь. А так он смотрел в сторону, и все-таки страсть его отпускала. Значит, братья, зная, что он должен прибыть, а его нет, подзошли, ну, вон там волки, разбойники и кричат: "Бернар, Бернар". Он не отвечал им всю ночь. Наутро он им слабым голосом ответил. Они его выволокли из озера. Прачки уже хрен знает когда след простыл. Она его даже не заметила. Не было. Она завидовала. Вода, конечно, немножко подогрелась, но она подумала: "Боже, как так то? Промывка труб". Да, потеплее стало почему-то, да. Но у прачки душа не романтическая, не обратила на него внимания, а его выволокли. Он был еле жив. И вот леденеющими устами синими рассказал им про эту страшную историю про прачку. Они стали говорить, что это дьявол. Это, конечно, был дьявол, который же, знаете, он любит разные обличия принимать. Она говорит-- он сказал: "Нет, нет, нет. Это реальная женщина, это было страшное вожделение". А, в общем, его еле откачали. Вот такой был парень, да. С тех пор над этим озером вьется пар. [смех] Вот в какой соблазн вводили женщин-- женщины-прачки монахов. Вот какие страсти кипели. Вот что такое задавленная сексуальность. Кто сочинял рассказы вроде тех про молчащего философа Секунда или вроде Милетской вдовы, да, которая повесилась уже. Я думаю, это мужики, которые были, конечно, крепко озабочены. Да, они были женаты. И для меня была загадка, отчего они так рассуждали. А потом я понял: они жили в отрыве от семьи. То есть им долг предписывал жениться исключительно для исполнения заповеди "плодитесь и размножайтесь". А жили они в своем замкнутом мужском коллективе. Ну, почти как монастырь. То есть там было как бы сообщество людей постарше и людей-- постарше и людей помоложе. Ученики, учителя. Не знаю насчет гомосексуализма, мне кажется, его не могло не быть. Это мое мнение. Но доказательств у нас мало. Но женщин там точно не было. И вот антиженские предрассудки там-то и цвели просто, махровым просто цветом расцветали. Я понимаю, откуда эти все дела берутся. Ну, с монахами вообще все ясно. Откуда монашеская мысль, что баба только и думает, как его соблазнить? Потому что сам монах думает об этом. Это же ясно. Ну конечно. Ну да. Поэтому здесь как раз все более менее понятно. Но любопытно, в средневековых рассказах православных, католических мужчины упоминаются в самых разных плоскостях, да, своего- Естества. Мужчина может струсить, ну, дьявола, например, или противника на поле брани, или предать друга, обогатившись деньгами, или пре-предать свое призвание, жениться, там, на богатой дочке, а не предпочесть монашеский удел или, там, удел ученого, писателя, там, алхимика. Или, например, спиться и стать вагантом, странствующим пьяницей и пьющим, а не сделать великолепную карьеру нотариуса, судьи или епископа из-за своего бунтарского характера. Самые разные дела. Но любопытно: женщина обвиняет только в одном. Вот все, в чем виновата женщина, это только она не пронесла свое знамя. Никаких других претензий к женщине не предъявляется. То есть вывод однозначный: плоскость долга у женщины лежит именно только в этом аспекте. Ничего другого от нее не спрашивается, ничего другого. Отдельный разговор. Хотите, давайте начнем сего-сегодня о ведьмах. Это интересно, да. И тем более здесь- А можно тогда спросить про дочек, которых он обучил? Раши? Да. Они вышли замуж, и их мужья, зятья великого Раши, тоже были великие мудрецы, естественно, спорившие со своим, так сказать, великим тестем. Они тоже запомнились, но, конечно, если бы у них не было такого родственничка, хрен бы их кто помнил. И дочери, и зятья вошли только благодаря великому Шломо бен Ицхаку, этому Раши, который считается в еврейской традиции величайший комментатор всех времен и народов. Любой Талмуд, любые комментарии всегда начинаются с него. Всегда. Вот это редчайший случай, когда, Боже, прошло восемьсот лет и слава никем не оспаривалась. А остальные не знаю, знали бы мы о них хоть что-нибудь, если бы они не были близки по-родственному с этим великим человеком. Вот такие дела. Теперь смотрите. Мы говорили о мейнстриме женском, да? Женский мейнстрим - это выйти замуж, естественно, рожать детей и не выделываться. А маргиналки - это проститутки и монахини. А вдруг появились в Европе еще неожиданно вот два, два маргинальных слоя. Вообще Европа ведь чем она отличается, западная, от, например, от любого другого региона: от Индии, Китая, от мусульманского Востока и даже от православной части Европы? Колоссальным разнообразием всего. Это очень разнообразный регион именно в общественной, в политической, а потом уже и в технологической сфере. Вот как раз на Востоке женщина - это только либо семья, либо блудница, либо монахиня. Но на арабском Востоке, собственно, и монахинь то нет. Значит, это либо блудница, нищенка какая-нибудь, либо мужняя жена. Рабыня. Да, еще хуже. Да, это еще-- ну какая рабыня? Это же, это либо служанка без прав, как скотина, либо если это сексуальная рабыня, то это наложница. Ну так чем она отличается от проститутки? Только статусом более высоким, да. В этом это не ее воля. Ну, конечно. А вот в Западной Европе появились еще два рода маргиналок: это женщины, которых стали называть ведьмами, и женщины, которые выбрали путь рыцарственной любви. Помните, я рассказывал на прошлом занятии, это привело вас, я помню, в неслыханный энтузиазм и экстаз. Я вас еле сдержал вообще от безумства. Да, про то, как- Рубашку ...да, женщины отстегивали отстежной рукав, манж, а одна даже кинула рубаху рыцарю, и он в честь этой рубахи сражался с врагами. Победил? Да, победил. Это есть такая по этому поводу повесть такая же Chansons de geste, повесть о великих деяниях. Рубашка Бланш. Женщину звали Бланш. То есть это не раз было, получается. Нет, это как бы она ссылалась на своих, там, великих предшественниц. И потом трубадуры эти, труверы говорили, что еще были такие великие дамы, которые посвятили, значит, свою жизнь любви. И были рыцари, которые не боялись. Он сражался и победил вот этот с рубашкой Бланш, четырех. Но злобный рыц-- герцог, чьей женой была Бланш, послал все новых. Ну и в конце концов, как это, как это было и самое лучшее, и худшее, что наш в рубахе, без доспехов рано или поздно убили. Вот, и умирая, естественно, поцеловал рубаху. Вот, она заплакала и выбросилась с балкона. Вот женщины, выбирающие вот такой путь жертвенной и, как правило, безответной любви, любви куртуазной. Этот феномен неизвестен ни одному другому региону, кроме Западной Европы. Потому что зачем ухаживать, если не иметь результата? Зачем браться за безнадежный проект? А тем не менее огромный пласт культуры, связанный с женщинами, возник именно из этого. О чем вы хотите, чтобы мы поговорили сегодня в прохладном, но со стрельчатыми окнами помещении? О ведьмах. О ведьмах или, или о куртуазной любви? А вы о чем хотите? Ну так что? Давайте о ведьмах. О ведьмах. Две заявки о ведьмах против- Ноль за- Ноль. Но два ноль это Челси - Спартак. Значит, конечно, мы говорим о ведьмах. Феномен ведьм не известен до сих пор, не исследован. Когда-то бытовало убеждение абсолютно стойкое, что никаких ведьм, безусловно, не было. Это выдумки этих злобных монахов, инквизиторов, женоненавистников и проклятых садистов. Это либо оговор, сознательный злобный поклеп со стороны, например, женщин-соседок или со стороны каких-нибудь там злонамеренных властей, либо со стороны самой инквизиции, чтобы как-то оправдать факт своего существования, либо самооговор. А вот теперь это мнение поколебалось, и не так все однозначно, как представлялось раньше. Кто такие ведьмы в представлении западноевропейских людей? Ну, кстати, представление восточноевропейских немногим отличались. Ведьма - это та, которая не похожа на других. Ведьма или самая красивая, или самая уродливая. Вот та, которая резко отличается. Если она как бы в общий уровень вписывается - ну ничего. Вот когда она очень красива и все мужики на нее смотрят, заразы, хоть им выколи глаза и отрежь им ухо, вот тогда такую могут объявить ведьмой. Ну и, конечно, уродливая или от рождения какая-нибудь колченогая, перекошенная, шепелявая или старая, сморщенная, горбатая. От страха? Я думаю, от страха в обоих случаях. От страха перед красавицей отобьет и от страха перед урод-- уродиной или, там, старухой, болезненной, да, что, значит, глянешь, она такой же, и ты такой же будешь. Кроме того, в традиционных обществах, и древних, и средневековых, очень почиталась норма и всякое отклонение от нормы очень не приветствовалось, а это видимое отклонение от нормы. Если вся деревня брюнетки и вдруг появляется рыжая в какой-нибудь семье, то я думаю, что с большой вероятностью ее обзовут ведьмой. А рыжий? И рыжих тоже опасались. И рыжих опасались. Да, всегда. Рыжий убил дедушку Лопата, да. Рыжий и человек опасный. Мне бабушка говорила: "Рыжий - это красный человек опасный". Ну, красный - это большевик, да. Рыжий Чубайс, конечно, да. Рыжий или красный человек опасный, да. Рыжих да, боялись, конечно. Блондины там как-то ладно, блондинки, брюнетки, шатенки, но рыжих да, боялись. То есть вот видимые какие-то отличия от остальных. Чем, по мнению окружающих, занимались ведьмы? Они вступали в некий договор, договорные отношения с дьяволом, каковой дьявол видел в них служанок своих. Они дьявола всячески ублажали, а он им за это давал власть, часть своей власти над природой. Давал им секреты мазей всяких, снадобий, притирок, порошков. Они это все делали. Разумеется, все это делалось либо из мерзости каких-нибудь, там, дерьма, толченых крыс, каких-нибудь отвратительных жаб, либо из вещей постыдных. Например, там, менструальную кровь смешать с мокротой, там, больного чахоткой на таком-то дне. Всякие такие вещи, к которым обычный человек не прикасается, а тут, значит, это с восторгом. Либо из вещей запретных. Возьми младенца трехдневного, там, умертвить, вытопи из него сало, там, шкуру истолки. Вот в основном рецепты снадобий, они все таковы. Там, на кладбище выкопай мертвеца, отрежь то-то. Вот эти все, то есть вот отвары, мази и порошки, они в основном содержат такого рода ингредиенты: отвратительные, ужасные и зловещие. Бабы это все изготавливают в домашних условиях, но очень успешно. И либо натираются мазью, либо пьют порошок, либо, там, скатывают пилюльки и приобретают необыкновенные свойства. Кроме того, у них есть возможность либо добавляя чего-то в пищу, либо просто договор-- наговором, словом, взглядом наносить вред и порчу окружающим, животным. Мор, там, наслать на коз, на свиней, сглазить младенца в колыбели, сглазить мужчину, чтобы он лишился силы. Женщину, она перестанет рожать. Посмотреть на парня, который, значит, любит девку, а он взял и разлюбил. И наоборот, соответственно, да, вот она там пылала страстью, а подруга там пошла к ведьме, заплатила. Та посмотрела на девицу и все, девица охладела и он ей умерзел. Хорошее слово так, умерзел. Вот таковы были ведьмы. Хорошего они не делали. А ведуньи? Не, ведуньи немножко другое. Ведьма и ведунья от одного корня "ведать". Они знали больше, чем окружающие, но ведуньи, они же знахарши. Знахарши. Да. Эти могли лечить, могли знать какие-то там травы, коренья, которые в принципе могли людям приносить некую пользу. Ведьмы только во зло. Отчего так? А у них был договор. По договору дьявол не простил бы, если бы они бы данные от него ресурсы использовали бы людям на благо, да? Только во зло. Сразу вопрос возникает. Во-первых, почему и как их отличать? И во-вторых, какая разница инквизиции, кто из них ведунья, а кто из них ведьма? А ведунья это не разбирался такой вопрос. Ведьма она и есть ведьма. Да, она ведьма. Да сожгут, станет жалко. Нет, не станет жалко, нет. Значит- Значит, была хорошая. Действительно, здесь грань такая. Что на пользу, а что во вред - это кто как покажет. А мужчина мог с ведьмой договариваться? Мог, но с меньшей вероятностью. Дьявол предпочитал женщин. Блондинок. Блондинок, да. Вот, ну и шатенки тоже нравились ему, да. Нравились, да. Он любил. Ну особенно рыжих. Рыжих отмечал он не без успеха. Дьяволу нравились женщины, и с женщинами проще было достичь договора. Конечно, были и мужики. Но дело в том, что у дьявола в свите в основном мужчины, самцы. У него в основном демоны и дьяволы всякие, там, низшего ранга, да, вот эти черти, бесы - это же мужчины. То есть хотя это, в принципе, бесплотные существа, но в народном сознании это воинство. А воинство - это кто? Мужики. А мужикам зачем еще мужики? Как у Бога ангелы, получается. Да, как у Бога ангелы, совершенно. Но ангелы не требуют ничего такого, как бы им чего? У них уже все, кастрация произошла. У них крылья. Да. А бесу, ему ж только давай. Поэтому для бесов, конечно, было гораздо желательнее привлечь красавиц, чем мужиков. Ну, что с мужиком? Не, ну, можно, но не то, не то, не тот кайф. И поэтому они вообще-то за женщинами-то в основном и охотились. Как они вербовали в свои ряды? Смотрели, какая девка смотрится в зеркало чересчур. Вот, значит, слишком заботится о своей внешности, какая завидует подружкам, какая не любит соседок, какая нерадиво входит в церковь, какая плохо обращается, там, со святыми дарами и с прочими священными предметами, молитв не знает и все такое. Вот тут бес, значит, раз к ней и говорит. Ну, он же не всегда прилетал в образ беса. Он принимал образ кавалера, крестьянского парня, ну уже в каких-то продвинутых случаях, там, пуделя или там собаки, теленка. Черного кота. Кота, лошади, да. И тогда уже, значит, разговаривал. А так-то он мог принять же и вид парня, а тут уже гораздо проще. Что с котом, что ты, о чем с котом говорить? А с парнем можно очень даже, да. И вовлекал, значит, их в эту всю свою сетевую организацию. [смех] Ему они зачем были? А потому что у него не дойдут же руки до каждого. А так он, получается, значит, войди в каждый дом, да? Они в самых дальних деревушках, на хуторах, в селах, в городах, в монастырях, бывало, что да, он тоже там среди монахинь вербовал себе. Какой же был апофеоз ведьминского служения? Вы же знаете все. Шабаш. Шабаш, да, полет на шабаш. Вам не приходилось? Прежде. Не приглашали пока? Напрошусь. Ну, как бы вы требуете повышения. Отлично. Вон во Франции не зовут народ на шабаш, так там, видите, да, бьют витрины там. Значит, шабаш - это, конечно, от еврейского шаббат. Значит, еврейскую субботу, вполне такой как бы мирный домашний ритуал, добрые христиане представляли себе сатанинским разгулом и шабашем, да. Шабаш - это празднество, которое устраивает дьявол, прилетающий на какую-нибудь гору или там на дальнее какое-то место лесное. А? Лысая гора, по-моему. Лысая или черная, или синяя гора, да, в какую-то ночь, там, Вальпургиеву или еще какую-то, ночь Варфоломея, ночь Святого Витта, в зависимости от того, в каком месте идет речь. И туда слетаются ведьмы либо на, в горшках, на щетках, там, на метлах, могут просто по воздуху. Летают они, конечно, голыми, тогда они становятся невидимыми. Ну и там всякие бесчинства. Ну, описание шабаша вы знаете, да? Там они выпивают зелье и закусывают. Закусывают они младенцами, жабами, чем-то мерзким. Потом они пляшут, потом совокупление, потом опять пляшут, потом опять совокупление. Как бы большое разнообразие там не прослеживалось, да. Так и дискотека. Но они непременно приносят дьяволу присягу, а именно целуют его в задницу. Да, ну а куда ж еще целовать? И, значит, ведьмы там терзают случайно попавших туда каких-то животных или путников, которые заблудились. Такое тоже у них есть развлечение. А потом разлетаются назад. А вот- А с кем они блудили? А с чертями и бесами, которые туда, ну, как бы войско, да, на-- на привале. "Фауста" читайте, очень все подробно. Войско на привале. Кого? Да. Теперь вопрос: шабаш - это выдумка или это реальный факт, как вы полагаете? Реальный, почему нет? Ну, тоже реальный. И кто там был? А вот эти вакханки, которые дожили до Средних веков. Но вакханки не дожили до Средних веков. Вакханок уже не было в Средние века. Но если были такие порывы, то что значит- Но воспоминания-то остались. Воспоминания — это да. Почему по аналогии не могло быть чего-то женского? Нет, оно может быть гипертрофированно отголоски чего-то совершенно другого. Совершенно верно, я тоже так считаю. Так вы полагаете, это- Так же, как про амазонок не могут забыть. Это отголоски? Или, или реально бы- Которые летали голыми на метлах и совокупляющиеся с самими- Это, наверное, нет, да? А вот, а происходило ли нечто похожее? Были ли массовые совокупления, пусть не с чертями? Есть ведь что-то. Разгул, пьянство. Ну ведь это же во всех народах эти вот и Вальпургиева. Либо мужская, мужское проекция опять на женское. Если прав, если прав Антон, проекция - это одно. Если права, например, скажем, Таня, да, ну и другие дамы, которые ее поддерживают, то это совершенно другое. Проекция - это выдумка, а факт - это факт. Ну я допускаю, что я не знаю фактов по греческому терму, но я допускаю, что такие вещи могли быть. Что женщины могли- Я уверен, что было. Собираться и расслабляться. Не в этом дело. Сам там был. Не в этом дело. А сейчас вот доказывают историки, этнографы, что это факт. Давайте мы чуть-чуть успокоим. Я понимаю, что тема бодрит, да. Да. Так, скажите метлам: down. Метлам down! Про метлы хрен бы с ними. Метел, видимо, не было. И мази, все эти страсти - это, конечно, выдумки. Это чтобы как бы оправдать То, что из самых дальних мест попадают туда и женщины, и мужчины. Опять же, в этом, в истории с метлами есть, ну, во-первых, фрейдистский какой символ, метла, вы понимаете, да? Во-вторых, на что только баба не пойдет, чтобы предаться этому своему любимому занятию, да, этому своему противному греху. Вот она, она и мазью намажется, и голой разденется, и на щетке полетит. А вот это вот, я думаю, выдумки мужчин и соседей по деревне, и монахов, и инквизиторов. А это все мужики. Но сами собрания такие были, конечно. В фильме Андрей Рублев есть ночь на Ивана Купала- Ну вот именно, о чем я и говорю ...который он случайно видит, да? И кто туда приходит? А все: девки, парни, мужики, бабы. Это чисто языческий обряд с купаниями, с пусканием венков по воде, с зажженными свечами в деревянных корабликах, да? И, разумеется, с питьем браги и с групповым сексом. А как иначе? Это чисто языческие дела. Исчезли они в Европе, я думаю, что до девятнадцатого века они исчезли. Их уничтожила не церковь, хотя церковь жесточайшим образом боролась, а неверие. Вот неверие убило и шабаш. Но пока люди верили в силы природы, они осуществляли все те же свои оргиастические обряды, как это было в древности. Но в древности никто не преследовал за культ Дианы, да, за культ Приапа, божества там с огромным фаллосом, за культ богини земли Цереры, Деметры. А церковь христианская, особенно католическая, преследовала жесточайшим образом. Но мы же знаем, что преследованием ничего не добьешься, только хуже сделаешь. Это уходило в подполье, но все равно все это делали. В народе было двоеверие. И хотя народ ходил в церковь днями и вечерами, и на праздники, и считался добрым католиком, но как он мог изменить духу мест? Ни в коем случае, дух разгневается. Поэтому надо кормить домового кашей. А это же чистое язычество, да? И лешему приносить там мышей или что там у него, да, и водяному лить в воду молоко, да? И русалку улещивать и всех остальных, в том числе и делать вот такие вот групповые совокупления с угощением местных там друидов, наяд, миреид и всех вот этих духов местности, сколько бы их ни было и как бы они ни назывались. Я думаю, это все происходило, это реально происходило, и монахи наверняка наблюдали. То, что монах, я думаю, туда отправляли лучших, не блудливых, самых целомудренных монахов. Вы представляете, монах после пятнадцати, двадцати лет сурового целомудрия видит такое! Дальше его фантазия уже описывает, что там, конечно, был и дьявол- Конечно ...и было все остальное. И летали все. Да, и на метлах, и разрывали. А там было обыкновенное такое застолье, ну, с некоторыми преувеличениями, возможно, да. То есть обычный, как нам сейчас показалось бы, ночной клуб. Ничего особенного. Ну да, ничего особенного, тогда культ девственности, он не имеет смысла. Культ девственности имеет прямое отношение к этому, ибо все существует в дихотомии, все существует со своей противоположностью. Не может быть чего-то одного. Девственность сохранила на оргию сходить. Нет, те, кто сохраняют девственность, те не только на оргию, те даже, боже упаси, на свидание не выйдут, да? То есть получается, есть одни женщины на недостижимом полюсе — это монахини, которые могут исцелять, их никто не хочет, но их все почитают. И другие дамы прекрасные, но недоступные. Их все хотят, они никому благосклонности не оказывают. Они хранят, возможно, не девственность, но чистоту и непорочность. С другой же стороны, а не может одно существовать без другого. Единство и борьба противоположностей. С другой стороны, противоположный полюс того же самого явления - полный разврат и вседозволенность, каковые возможны на шабаше в основном. Без культа девственности, который, собственно, в средние века то и возник, в античности не было и в Новиз Талки, а так-то нет особенно, но в христианском обществе, поскольку девственницей считалась Мария, то культ девственности достиг громадных размеров, и было изрядное число последовательниц. Но уж если пуститься во все тяжкие, да, по принципу если не сберегла, то вот вам всем мой пролетарский привет. Тогда уж и отсюда два вот таких противоположных полюса. Но самое любопытное во всей этой истории, что история с шабашем показывает, что это не выдумки, эти женщины были, но, конечно, они не были никакими ведьмами, они были последовательницами старых деревенских вот этих земляных сельских хтонических культов. То есть они служили- Они служили богине, богине Диане, или они служили какому-нибудь местному бажью, или духу рощи, да, или духу плодородия, как бы их ни называли, да, складывали там фаллический алтарь, да, и, значит, устраивали все вот эти вот как столетия назад устраивали все эти свои празднества и оргии. А какое, какая же оргия без пьянства, без вседозволенности? Это чистая вакханалия, да? И без полного и всеобъемлющего секса, когда уже ничего, никакие запреты не соблюдаются. Потом они возвращаются в деревню и только перемигиваются. Ни-ни Они добрые прихожане, и боже упаси! Потому что то, что считалось там, это было как бы на сакральной территории. Иии это было как бы в иной плоскости, даже как бы и не на земле. Но церковь для того, чтобы эти обычаи искоренить, я думаю, церковь прекрасно знала- Или дьявол. Что никакой там дьявол не бывает. Но для того, чтобы внушить отвращение, ненависть и страх, разговоры про дьявола и поощряла. Теперь представьте себя в положении женщины. Например, солдатки, которых в древности, в Средние века было множество. Муж ушел в поход и сгинул. Черт его знает вообще, умер ли нет. А от него никаких вестей. Она соломенная вдова, она даже не может выйти замуж. Допустим, есть претенденты, хотя если там она осталась с детьми, бедность, кто ее возьмет? Но допустим, даже есть. Она не имеет права, ее не обвенчают, потому что нет доказательств смерти мужа - ни бумаг, ни тела. И она вынуждена куковать. Молодая, цветущая женщина. На нее все смотрят косо, потому что она потенциальная угроза. Любой муж может зайти налево, потому как хороший левак. А тут ее хата, и она примет. А чего ж не принять, да? И все бабы начинают ее ненавидеть. Они страшно порядочные. Она вот такая вот, она еще ничего не сделала, ее уже все ненавидят. И она обижена судьбой. Она не понимает, почему с ней так, за что? Куда делся ее Анри? Почему ее вдруг не любят ее соседки? Мужики, которые раньше, пока Анри был жив, относились вполне нормально, сейчас только по-скотски подмигивают и норовят ущип-- ущипнуть за задницу. И все разговоры только об этом. И что это вообще такое? Почему так все повернулось? И она чувствует свою отверженность. Ее в церковь не пускают. Или она там на каких-то задних должна сидеть скамейках с почтенными женщинами? Нет. Да, с ее детьми запрещают детям почтенных родителей разговаривать. То есть ее начинают изолировать и притравливать. Как она будет относиться к своим односельчанам? Она их ненавидит. Может быть, она при случае сделает какую-нибудь подлянку. И тут она слышит, что есть такие ведьмы, которые вот могут и скот извести, и с бабой сделать так, что у нее не лицо будет, а печеное яблоко, и мужьям нанести порчу. Она ищет связи с такими. Она, может, и не найдет ничего, но она думает об этом, она думает об этом и вот в своих мечтаниях, когда она остается одна в холодной, нетопленной хате, дети наконец заснули, перестали орать от голода. И она думает: как бы я вам, падлам. Вот если бы то, что мне рассказывала там Генриетта про ведьм, было бы- Вот бы я- Со мной, я бы вам ссс сухим веткам, вы бы у меня. И это распаляет воображение. Догвилль, этот фильм Ларса фон Триера, там, наверное, то же самое, та же, та же идея. У Ларса фон Триера, по-моему, проводится мысль, что она реально была ведьмой. Нет, она была просто девчонка, которая волею судьбы оказалась в этом городе. Она сбежала от своего отца, который был в мафиози. Она рот пыталась- Это вы Догвилль- Догвилль, да. Не Догма, а Догвилль. Догвилль. Да. Они, это- Нет, с Николь Кидман этот фильм, когда она- Ну да, это Догвилль. Нет, нет, я имею в виду в Догвилле она просто, это Догвилль, это фильм такой антиамериканская такая карикатура смешная в духе Леонтьева. А вот, эээ, Антихрист, вот в Антихрист она реально ведьма. Единственный путь ее уничтожить, потому что это совершенно инквизиционный фильм. Это ведьма, и с ней никаким, никаким образом договориться нельзя. Вот ведь какая штука! Эта женщина начинает о себе так думать. Она, может, кому-то что-то скажет, чтобы ее не травили, она скажет: "Ты лучше со мной поосторожней, Симона, а то как бы..." Все. И вот с этого и начинается. И начинает катиться снежный ком. У женщин, которые в такой вот крепкой конституции, в которых огонь страсти гложет изнутри, а мужа нет, а в деревне куда ж ты денешься? И что ей, бедняжке, делать? И начинает она воображать, что к ней там то рыцарь, то какой-нибудь солдатик, а то дьявол прилетает и огромным своим чешчит. А большинство женщин, когда рассказывают о своих ведьминских приключениях, иногда без всяких пыток, они непременно это добавляют. Вот это мы можем вполне понять, откуда это берется. От недостатка. То есть ее ненавидят односельчанки, она ненавидит их, она хочет нанести им вред и воображает, как она им вредит, и потом сживается с этой мыслью. Потом что да, это я у Симоны отравила ко-козлят, а у Франсуазы извела дочку. Я могу。 И она несчастная, опущенная, всеми затравленная. Она в мечтах компенсируя, получается самой мощной, ее все боятся. Она ведьма, ее все боятся и сторонятся, перед ней заискивают и лебезят. Ей, к ней приходят, просят: "А вот ты мою подружку там ущучь". Вот это очень понятный психологический феномен. Ну и от сексуального постоянного недо- конечно, ей кажется про дьявола, который, естественно, зачем же он и прилетает, как не для того, чтобы они наконец почитали бы вместе комментарии. Были женщины, которые себя оговаривали, причем с удовольствием, с охотой. Ни-никаких пыток не применялось. И какие же женщины рассказывали о себе небылицы? Наверное, это психическое заболевание. Так вот думает наука. Это что-то такое вот уже совсем истерическое, наверное, да, на грани паранойи, когда вот такое вот, такая жизнь ужасная довела женщин до такого психоза. Количество таких якобы ведьм, которые себя оговаривали, где-то до трети. До трети, очень много- Чего? А общего числа ведьм. А две трети - это те, которые не говорили, что они ведьмы, но как бы применяя к ним определенные методы дознания, из них вырывали признание, что да, конечно- Вы имеете в виду, что ведьмы, если мы примем эту теорию, что ведьмы - это обычно женщины трудной судьбы, у которых там развилась какая-то ненависть, плохие отношения с тем же отцом, матерью были, треть была сумасшедшая. Одна бывая- Из тех, кто проходил, я говорю сейчас о тех женщинах, которые проходили по процессам- А, проходили по процессу, да. Проходили по процессам, да. То есть те, в чьем ведьминстве никто не сомневался. Официально признанные. Официально признанные, с брендом ведьмы, да. Вот из них треть были самооговор, две трети признавались под пытками. Если женщина не говорила о том, что она ведьма, не признавалась, женщин пытали не так сурово, как мужчин. Во-первых, их нельзя было раздевать. Это было категорически запрещено. Нет, нет, категорически инквизиция, и за этим следили. Значит, раздевать нельзя было, поэтому это было непременно в присутствии трех отцов инквизиторов. Злобные старцы, которые, может, и хотели бы, но в присутствии друг друга - не-не-не-не-не. Вот, значит, женщины были в рубахах, и разрешено было к ним применять только определенный ассортимент пыток, среди каковых самое-- без унижения, без раздевания и даже иной раз без бичевания. Бичевание уже можно было делать только после того, как по приговору суда, например, там, на колесе тогда ее раздевали до пояса и там уже фигачили. Но в качестве пытки нет. Пытки огнем и водой - это можно. Вот прижечь пятки - это целомудренная вещь. Да, подмышки можно, а грудь нельзя. Это не целомудренно, а подмышки можно прижечь. Можно выбрить макушку, потому что женщина любая обожает, когда ей выбривают макушку, и поставить свечу, которая будет там плыть, да. Вот такие штучки можно делать. Можно в-- заливать в глотку воду, это пожалуйста, но без раздевания. Конечно, признавались все. Тут и говорить нечего, и говорить нечего. Если были такие, которые потом на суде, были же такие, было, были умные. Правильно Ира говорит. Они на суде отрекались от всех показаний. Говорят, это была пытка. Нет, это самооговор. Тогда говорят: "Ну как же нам быть?" Тогда испытание, ордалия так называемая, ордалия. Для ж- для ведьм оно было в чем? Ее связывали по рукам и по ногам и бросали в воду. Если она тонет- Значит- Значит она невиновна. И тогда ее можно похоронить на общем кладбище, и она невиновна. Если она всплывает, то явно ведьма, ее следует просушить и сжечь. Ну мокрую кто ж сожжет. То есть, в общем, смерть в любом случае. Конечно. Нет, это не обсуждается. Мы говорим о-- абы соком, конечно. А что говорит современная вот преисторическая там наука вот вся-- ну, инквизиция, народ, который все это делал, они, они психически здоровы были? Я думаю, что нет. Ирина, жизнь была такая дешевая, что- Я думаю, ну вот как бы суммируя ваши реплики, которые все очень любопытны и интересны, я не со всеми согласен, но они все, кажется, мне любопытны. Я сказал бы так: они, безусловно, были психически здоровы. Безусловно. Если бы они потеряли контроль над собой, их моментально бы уволили. То есть либо они почувствовали бы жалость, дали бы слабину, либо они стали бы зверствовать чересчур. Их в любом случае бы удалили. Над инквизицией был такой контроль, который дай Бог лет через четыреста российской милиции и полиции. Боже упаси! Нельзя было взять лишнюю монетку. Все по описи. Такая бюрократизация и такой взаимный контроль перекрестный. Очень все учитывалось. Психически здоровы, но под контролем. Они были психически здоровы, и они исполняли свой долг. Это, понимаете- Их не тяготила мысль, которая тяготит симпатичную Иришу о том, как они могли мучить женщину. Они мучили женщину для ее же блага. Это работа. Для ее же, во-первых, это не работа, это служение. Служение, да. Это служение. Они призваны к этому, им тяжело- Да. Но они делают самую тяжелую в мире работу, потому что они самые избранные к этому. Их призвал Господь. Как они могут уклониться? То есть ею бы дьявол и их- Дьявол уже овладел ею, и для ее же блага ее надо освободить, иначе она потеряет свою бессмертную душу. Это на тебя, инквизитора, ляжет страшным грехом. Ты не уберег ее. Если оставить ее на улице, она же совратит многих. Это как оставить паршивую овцу в стаде, как оставить сорняк на поле. Да? То есть это исключено, как оставить там источник заразы рядом с колодцем. Прищепить, а чем издеваться-то? Их не надо оставлять. Ира, вот не тот термин. Тут нет издевательства- Я понимаю уже, да. А это есть выяснение правды, ибо признание - царица доказательств. С точки зрения такой презумпции, она же сама ска-- она должна сама сказать, потому что если ей припи- Они могли все за нее вообще составить, это же неважно было. Они для чего все делали? Она должна сама это все пройти, это покаяние. Но дьявол цепок, он держит ее за все ее придатки, а надо вытащить из нее дьявола. А как это можно сделать? Дьявол же силен, раз она слаба. Чем она слабше, тем дьявол в ней сильнее. Значит, надо сильнее прижечь, дьявол выйдет. И тогда он- А то, что тело ее погибнет- Борьба с язычеством, да, вот как его- Не только с язычеством, это и борьба с дьяволом. Они реально боролись с дьяволом, в которого непоколебимо верили. И они верили, что дьявол везде. Дьявол-- а женщина слаба по определению. И у нее же есть врата, через которые дьявол всегда зайдет. Мужик-то он это, да? Она как бы вдвойне уязвима. И что же они видят? Представляли же доказательства. Это же страшное дело читать. Представлялись доказательства. Самый потрясающий момент в этом смысле - это роман Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери"- Да. Где судят Эсмеральду, которая вообще не понимает, что происходит. Она с трудом говорит на их языке, но все обстоятельства против нее. Этю, которым расплатился капитан Фэ, помните эту фабулу? Да. Превратилась в сухой лист? Превратилась. Козочка зашла с ней. Какие еще доказательства? Козочка складывает буквы? И наконец, зарезала капитана. Ну, а жрецы не знали, кто она, монашка, привидение. Там это так ловко все сделано. Значит, да-да, друзья мои, я вас благодарю за эссе. Я почитаю с удовольствием. Про ведьм мы кладем закладку, продолжим. А вы "Собор Парижской Богоматери" на досуге прочитайте эту, эту часть, да. И вы поймете, как это все было.