Мы сегодня подводим итог теме избранности, которую мы уже довольно подробно разобрали. И вопросов было много, и, кстати, недоумений. И мы ее разобрали с позиции, так сказать, избранности личностной, избранности профессиональной, поэтической, избранности божественной, поэт, шаман, и избранности религиозной, пророк в противоположность священнослужителю. Тут надо сказать вот о каких вещах, которые немедленно всплыли в момент, скажем, чтения ваших эссе. Как я понял, на прошлой лекции такая вот, я не знаю, бурная и любопытная, там развернулась некоторая дискуссия. Мне кажется, имеет смысл пройти над этой проблемой. Каждое эссе помечать и потом дальше. Только я просто хочу рассказать про Никса. Да, вот это его любимое. Это мое совершенно любимое. Он все три года нас кормит вот этой-- этим прайдом. Знаешь, он сделал подборочку великолепную совершенно насчет природы под изумительную мелодию, говорят, этого редактора уволили, такую нежнейшую мелодию флейты. Там подбора-- подбор, э, снимков операторов BBC, которые там акулы лезут в пасть, знаете, какие-то там, у крокодила вырывают, чтобы заснять, как он вырывается. Вот эти ребята, они наснимали кучу всякой ерунды, и там съемки, э, природы, как она есть. Например, лев, пришедший лев-самец, пришедший в прайд, убивает детенышей не от себя, да? Прежних детенышей. Львицы стоят на это смотрят. Очень, так сказать, как вам сказать? Э, никто же там не играет, да, такое, такая сцена, как вполне художественная. Гиены едят, пожирают буйвола живьем. То есть задушить его тяжело, но он уже не может идти. Они его загнали, он упал, и они его прямо так не заморачиваясь и переговариваясь между собой, потихоньку едят, не торопясь. Очень такая впечатляющая сцена. Вот. Э, львы и гиены по очереди едят антилоп, тоже живьем. При этом они собачатся между собой. Не обращайте внимания, он же сырье. Он еще там пытается как-то уползти. Очень интересная сцена. Это вот вещи, которые, конечно, надо пропагандировать в честь природы и всего прочего. Это мне представляется как принципиальная вещь. Да? Ну, давайте я какую-нибудь более человеколюбивую слайд поставлю, да? Чтобы не сушить. Так, в принципе, нет. Ну, может быть- Вот это, да. Вот картина мира шаманская, да? Путешествие шамана в разных мирах. Пусть так будет. А я вам скажу про путешествие нашей, так сказать, европейской мысли. Что такое избранность? По большому счету, это убеждение человека в том, что он отличается от других. Ну, конечно, в лучшую сторону. Ну, есть люди, которые считают, что я такое говно, то есть хуже меня нет. Но это уже некоторое психологическое, даже психиатрическое отклонение. А в принципе, большинству людей свойственно считать, что он лучше окружающих. Он, она. Правда? Мы же такие, гораздо лучше. И это как бы с плоскости "я" переносится на "мы". То есть мы лучше. Очень быстро возникает такое чувство, патриотизм местнический в любой подгруппе людей, даже на уровне пляжного волейбола. Не говоря уже, конечно, про микрорайон, город, страну, народ, религию. Вот это вот ощущение избранности, оно вот именно на этом и коренится. Я отличаюсь от других, и мои отличия, они делают меня мной самим. Потому что если все были бы одинаковые, как бы я себя узнал? Мы узнаем себя, глядя в зеркало других. И другие служат зеркалом. Мы видим себя и их одновременно. И при этом, конечно, всякий человек настроен на то, что он себе выдает такие комплементарные оценки. Я лучше, да? Смотрите, как я пузатый, они такие худые, страшные, да? А я вот, я лысый, а у них эти волосы отвратительные. Да, у меня нет зубов, это мешает, а у них торчат в разные стороны. Ну, то есть я гораздо лучше. Вот я вам приводю смешные аргументы. Но если вы вдумаетесь, на чем основано убеждение в национальном превосходстве, социальном, в превосходстве по месту жительства, происхождению, вы увидите, что они по типу аргументации совершенно такие, как я лысый, а у них волосы и так далее. Тут есть одна загвоздка, которую я тоже вам сказать хочу, поскольку это мой профессиональный-- с точки зрения европейского сознания, каким оно стало благодаря, скажем, масонам, той цивилизации, которую построили в Западной Европе, надо признать, что все люди одинаковые. И наши попытки, попытки кого бы то ни было сказать, что он лучше остальных, надо осудить как несостоятельные, как национализм, местничество, фашизм и так далее. Но объективный анализ ситуации говорит о том, что все разные и, может быть, одни не лучше других, но очень сильно отличаются. Вот как с этим быть? Это, кстати говоря, для нас, как американцы говорят for us moderns, для нас, современных, очень актуально. Для человека восемнадцатого века было понятно, что туземца надо гонять. Ну, он же дикарь, примитивный человек. Поэтому захватил колонию и фигли там церемониться. Для человека девятнадцатого века стал вопрос: туземец - тоже человек: негр, яванец, китаец, индиец. Для человека двадцатого века стало понятно, что он наш брат, надо извиниться. Теперь надо извиняться всю жизнь, как оказалось. Англичанам, например, что они построили в Индии железные дороги. А победили оспу, холеру и чуму, заставили прививаться, отменили сожжение вдов. Вот за все это англичанам надо спасибо говорить всем, да? Белыми и черными. За то, что вот они прорыли канавы, обеспечили там самые высокие урожаи риса в Аморе и Мозамбике. А сейчас Мозамбик голодает уже двадцать пять лет подряд. При проклятых португальцах был второй урожай риса в мире в Мозамбике после Китая. А кто сейчас может похвастаться? Вот как быть с этим? Это вот очень непростой вопрос. И поскольку мы с вами уже договорились и с первой темы разбираем непростые темы, да, я вас прошу участвовать в этом обсуждении. То, мне кажется, об этом имеет смысл поразмышлять и порассуждать, но поразмышлять обязательно. Видите ли, какая штука? Мы же как курс наш формулируется? Вечный поиск истины. Мы ищем. Если вы полагаете, что это у меня такая вот затравка, я знаю ответ, это-- я его не знаю. Действительно, вот в этом случае. То есть у меня есть мое мнение, но я не уверен, что оно правильно. Более того, мое мнение, как я теперь вижу, оно тоже очень менялось от времени ко времени. Я какими-то соображениями с вами по этому поводу поделюсь. И поскольку у нас с самой первой темы речь идет о вещах очень серьезных - смерть за убеждения, да, например, то и вот эта тема кажется мне исключительно серьезной, не фуфло. Белый человек европейский был убежден, что он избран. Киплинг говорил, да: "Take up the white man's burden". Несите бремя белого человека. И это подразумевало, разумеется, такое покровительственное отношение к разнообразным туземцам и использование их, ну, как, может быть, не как животных, конечно, но как людей второго сорта. То есть все исторические схемы, которые разрабатывались в Европе, мы даже не интересовались, мы, европейцы, даже не интересовались историческими схемами, которые разрабатывались в Китае, Индии и Японии. Ну, про Африку не будем. Но там, где были давние письменные цивилизации, они же, наверное, тоже как-то задумывались, как история идет. Это даже не вызывало интереса в Европе. То есть модель истории абсолютно скроена по европейскому образцу. Везде должна быть античность, везде должно быть Средневековье, так называемое Возрождение, Просвещение. А там все не так. Где-то кончилась античность, Средневековье длится до сих пор, слава богу, невзирая на полеты в космос, на все прочее. Как приложить европейскую схему на Китай, на Индию, на Японию, Корею? Никак не укладывается. То есть европоцентризм, он во всем. События, произошедшие в Европе, очень интересны по своему и нам, конечно, известны гораздо лучше, чем история Индии, Китая. Они-- их невозможно проецировать на иные цивилизации. Там другие правила. А мы это делаем все время, потому что мы полагаем, что так как у нас, только так и должно быть. Если у них не так, значит, они неправильные. Это из-за недоразвитости их, да? Потому что они не понимают, они слабые, они не поняли европейских ценностей. Им надо дорастать до этого. Это точка зрения вполне почтенная, но ей, во всяком случае, уже лет двести пятьдесят. За это стоит уважать. И эта точка зрения привела к колониальным захватам, к экспансии, к развитию колониальных империй, потом к их краху. Я вам скажу так, эта точка зрения неплохая, и она мне нравится. Ну, пока я поэтому, пока меня не начали колонизировать, пока я чувствую солидарность с колонизаторами, все нормально. Но в чем засада лично для меня? Мое личное мировоззрение кабалистическое и, так сказать, связанное с масонами, вступает в разительное противоречие с этим, поскольку масоны и кабалисты, как мировоззрение масонства, как социальная практика все время говорили: братья, одумайтесь, мы все дети одного отца. И в масонском катехизисе первая фраза: "Да памятуют все человеки, что они братия суть". Великолепные слова, но все человеки. Не сказано белые, да, и не сказано, там, страны, которые живут с горячей водой в ватерклозетах. Все. Для меня тут тоже не-непонятно, да? И я думаю, что мой частный мужской случай - это отражение некоторых таких фундаментальных противоречий европейской цивилизации. То есть цивилизация пришла к тому, что великолепный лозунг, декларируемый, расходится с социальной практикой. Из-за того, что всех считали равными, открыли границы. Ба! Наехал народ. Курды из Турции в Германию, арабы во Францию. Ну и дальше все по тексту. Сейчас к нам понаехали. То есть Россию это же все будет, просто Россия всегда отстоять. Чаадаев говорил на сорок лет. Так он таки был прав. Все это мы огребем. Уже начали, уже начали. От узбеков, таджиков, от кавказцев. И это же только цветочки, вы же понимаете, ягодки еще далеко не созрели. Так это еще не пришел Китай. Это все, что- Китай много чего дал уже. Скоко тех Ну ладно, ну ладно, а кавказцы могут говорить, вечно вы воевали и шли там с оружием, нас колонизировали. Ну а Китаю-то мы что сделали? Мы отдали пол- Китай ничего говорить не будет. Они возьмут и все. Я вот вопрос, они придут и возьмут. Не, они, они рефлексируют очень хорошо, потому что они-- а вот они-то как раз понимают, что им все принадлежит и у них нет этой раздвоенности сознания. Да, они Поднебесная, а на остальные страны солнце же не светит. Мы дикари, да. Нет, они, мы не дикари, мы варвары. Варвары. Мы варвары. Варвары, как известно по китайской традиции, делятся на четыре категории. Сейчас вы живенько мне подскажете по-китайски. Есть северные варвары, есть южные. А дальше какие? [смеется] Западные и восточные. С востока там море.Японцы. Ну японцы Японцы это восточные. А мы к каким относимся? Мы северные. Северные - это безнадёжно. С южными ещё как то, с северными всё, без вариантов. Видите, значит, получается китайское мировоззрение, осуждавшееся, да, европейскими философами и культурологами как такое ужасно колониальное, оно оказывается гораздо более жизненным. А Европа, она находится не в экономическом кризисе. Это фигня которую сказали. Если банки сократят норму прибыли и какие-то люди оторвут свою чугунную задницу и чуть-чуть подвинутся, дав место другим, то этот кризис легко разрешится. Это же, ну это придумано, да, людьми, которые привыкли получать триста процентов, сейчас они привыкнут получать сто пятьдесят процентов прибыли и всё успокоятся. Тут нет вопросов. Настоящий кризис мировоззренческий, потому что реальная цивилизация, огромная западная цивилизация не знает, куда идти. А реально, а куда? Да, потому что, с одной стороны, был дар избранности, был дар избранности религиозной. Естественно, евреи задали в этом тон. Иудейская избранность была первой в этом смысле. Потом её полностью переняла избранность христианская. Мы истинный Израиль, жиды нафиг, а мы настоящие избранные. И теперь все должны быть христианами, потому что это единственная истинная вера и это не обсуждается. Остальные были мусульманами, неверными, да, погаными, как их там. Их надо крестить, а если они не хотят, то сжечь до сорок второй. И чем быстрее, тем лучше, чтобы они меньше нагрешили. Вот так и надо. Так с индейцами, с африканцами так и поступали. А? Славяне. Славянам предлагали креститься или там славяне согласились сразу, литовцы сопротивлялись двести пятьдесят лет. Ну, люди не выбирали, чтобы- Ой, нет, это же ну кто там выбирал? Нет, это преувеличение. Ислам, кстати, считал тоже избранными именно себя. Да. Кстати, христианство тоже не перестало. Просто оно утратило, так сказать, свою воинственность и свою зубатость. Потом была избранность цивилизационная. Европа должна нести идеалы просвещения, но она принесла. И что теперь? А теперь выясняется ядовитейшая вещь. Если все люди, похожи, не все, население ваших двух любимых стран Индии и Китая, это на минутку три миллиарда человек, чтобы не брать с вас лишнего, это три миллиарда человек. А кто этих индийцев считал? Я подозреваю, что там еще миллиард неучтенных. Так вот, если даже три миллиарда человек населения Индии и Китая будут жить не по американским, а хотя бы по европейским стандартам, все ресурсы Земли кончатся через сорок лет. Быстрее всего кончится вода, вовсе не нефть. Что мы с вами все земли. Тогда получается вопрос: либо сказать нет, эти люди недочеловеки, они не должны по нашим стандартам потреблять. Какой еще ватерклозет? Что вы с ума сошли? Они веками ходили под кустик и слава Богу. Значит, деятельность самой массовой в мире организации надо свернуть. Какая самая массовая организация общественная в мире? ВОО. А? Нет, нет, ВОО вообще не то. А, за продвижение туалетов. Это индийское общество по распространению смывных убор. Оно насчитывает сотни миллионов человек. Они многого добились, но решающего перелома еще совершенно нет. Так вот, надо форсировать их деятельность или не надо. Если надо, представляете сколько воды уйдет? А где же ее брать? Значит, если увеличивать стандарты потребления индийские и китайские до уровня ну хотя бы Восточной Европы, планеты не будет к этому. Давайте, хочу сказать, что идея заключается в том, что именно цивилизационные, технологические достижения являются мерилом человека и недочеловека. То есть тот, кто смывает - человек, а тот, кто в речку или под куст - не совсем. Это имеется в виду? И это тоже. Ну, во-первых, это не совсем технологические, а скорее это гигиенические правила. Ну, неважно. Но и технологические. Ну а что такого, так сказать? Китай ладно, Китай изобрел, кстати, канализацию. В Индии никто таким еще не озаботился. Одна сплошная духовность, якобы такой стилизованной, мифической. Реальная Индия - это фильм, это фильм "Миллиардер из трущоб". Вы это видели, я надеюсь, это прекрасно. Это же снят с любовью. В чем его прелесть. Но там Индия реальная, вот такая натуральная, да, с выжиганием глаз для нищенствования, да, с дерьмом на лопате. Вот такая она настоящая. Так вот, для нас, белых, несущих бремя белого человека, стоит вопрос для европейской и американской цивилизации: мы продолжаем великую масонскую мечту о том, что все люди братья. Надо на всех распространить блага демократии. Все должны голосовать: арабы, иранцы. Кстати, если бы в Саудовской Аравии голосовали бы, как вы думаете, кто был бы президентом? Девяносто пять процентов набрал бы Осама бен Ладен. Вы даже можете не сомневаться. Если бы, не дай Бог, в Саудовской, от Саудовской Аравии требовали такой же демократии, как от Пакистана. Да? Зачем было от Пакистана требовать демократии? Это зачем? От Ирака, да? Значит, там получается, мы не должны от них требовать. Мы должны сказать: "Нет, ну арабы". А почему мы должны от них что-то требовать? А мы постоянно это делаем. Мы, мы, я сейчас говорю, мы цивилизация, мы цивилизация, требуем этого постоянно. Там же демократия. Они живут как хотят под демократией. Кто хочет? Арабы, там, саудовцы. Они хотят многого, но демократии никак нет. Не, ну они ее не хотят. Что демократия - это имеется в виду, что народ живет так, как он хочет. Им прикольно. А ему навязывают. А ему навязывают что-то другое. Да. А им прикольно. У них там король был, там тыры-пыры, глаза выжигать, дерьмо на лопате, им по кайфу. Почему мы должны как бы вот? Отлично. Если Ира права, о чем я думаю сейчас все чаще. Во-первых, она что-то говорит Ира, а во-вторых, потому что она говорит правду. Тогда получается, весь исторический путь великих идей в Европе оказался несостоятельным. Мы пришли к ужасному утверждению, что нет, люди не есть братья, а есть избранность в самом ее остром и злобном варианте. Есть люди, а другие хуже. А почему вы все время говорите лучше, хуже? А как иначе? Мы разные немножко. Вот вы мальчик, я девочка. Мы разные. Это совсем разные вещи. Это совсем разные вещи. Ну почему? Мальчик и девочка - это совсем другое. Противопоставление хуже, лучше. Разве такое не имеет право на существование? Мы наверное имеем. Но что такое западная цивилизация как сущность? Это стремление навязать свои стандарты, как, впрочем, любой, как в китайском, как в арабской, мусульманской, как в индийской. Но мы судим только свою, только белую, западную. Они все виноваты. Как бы мы всем должны, но никто не должен. Да? На самом деле, все, что сейчас делает ислам, разве они пытаются доказать, что они гораздо лучше остальных? Да, да. Но мы их за это не осуждаем. Да, они могут ставить. Мы не осуждаем Китай за то, что он внедряется, внедряется, внедряется и везде внедряет свой стандарт. Да? Отношение к жизни, отношение к власти, отношение к другим народам. Просто они делают это не так, как ислам. Гораздо умнее и тоньше. Но закончится все одинаково. Западная цивилизация со свойственной ей такой легкой топорностью и ковбойским шармом, неотразимым, когда есть многозарядный пистолет, а самолет лучше, тоже внедряет свои ценности, как она это всегда делала. С момента, когда европеец построил первый корабль и зафигачил пушку, он зачем его построил? Чтобы фейерверки запускать? Он для того, чтобы все поняли, что он лучше остальных. А потом созрела идея давайте подтянем остальных до своего уровня, потому что, конечно, мы лучше. Если бы они были такие, как мы, они тоже плавали на больших кораблях, но они же не плавают, они не плавают. Значит, мы лучше. Смывные уборные — это хлестко, но деталь. А вот корабль это извините, это извините. Я читал воспоминания одного китайца, какое впечатление на него пацана, потом он дорос до, там, премьер-министра в Китае. Он был четырнадцатый сын в семье каменщика, Кан Ювэй такой. И он пацаном случайно оказался в порту. Вообще он из материкового Китая, он вообще не знал, что можно плавать по морю. И он увидел, как в бухту заходит пароход железный. Это было абсолютное удивление. Железный пароход плывет, не тонет. Ну, как топор бы плыл, говорится. То есть он, вон отец бил, он не сходил с места. Он стоял, охренел. И он, значит, задумался: либо мы, китайцы хуже, а что же мы не придумали, да? Либо что-то такое в этом мире не так. Вот я призываю с этой точки зрения посмотреть, кто все придумал. Всех что? Все технологические новшества, все без исключения. Все. Ничего не придумано ни на арабском Востоке, ни в Китае. Китай шёл, порох. Китай придумал порох, Европа придумала без него. Значит что же они пустили порох? На фейерверки и шутить. Они огнестрельное оружие не изобрели. Нет, схеме одинаково они не видели смысла. Да, Китай построил корабли и евнух Чжэн Хэ, евнух, кстати, был. Да, доплыли аж до Европы и подумали, что нам это нафиг не надо. Потопили все суда. Нет, они не потопили, это выдумки, но они перестали плавать. Ну так зачем изобретать? Значит, тупиково получается. С точки зрения Европы, с точки зрения экспансии, да, с точки зрения цивилизации успеха, в рамках которой мы все живем, это абсурд и глупость. Это еще хуже, чем не изобрести совсем. А в Индии ничего не изобрели. Так значит, для китайцев было неважно нести свое. Нет, для них было важно закрепить на той территории, которую они считали своей. А варвары представлялись им настолько примитивными, что их даже цивилизовать невозможно. Пока они не увидели, как эти варвары на железных хреновинах вплывают в их собственные порты. И тут они спохватились. Но поздно было. Вот такая вот штука. Видите, какая вещь? Очень, очень непростой вопрос. То есть, мы живем в переломное время. Не дай Бог, китайская пословица говорит: жить никому в эпоху перемен. Мы как раз в переломную эпоху живем. Да? Причем это движение тектонических плит, это сдвиг тектонический. Дело не в политике этой всей фигни. Там шансов шмансов. Это, вы понимаете, все ерунда. А дело в том, куда пойдет цивилизация. У цивилизации западной есть ресурс раздолбать ислам на следующий день. Причем этого не делают. Вот очень интересная версия ответа. Она не знает, почему. Зачем она это сделала? Так бы давно раздолбала. Она не знает, зачем. Раньше знала зачем. Было убеждение, что, конечно, мы лучше и у нас за нами есть правда. Сейчас нет ощущения правды, которая за нами стоит. Кстати, это же проблема и России как части цивилизации, но которая считает постоянно, что она почему-то идет своим путем. У Совдепа многое удавалось, потому что Совдеп считал, что он прав и убеждал, кстати, в этом многих остальных. Но когда страна не знает, права ли она, только ее никто правой не будет считать. Да? Вот такая интересность, да? То есть, если это продолжается ли время белого человека, продолжается ли избранность в тех категориях, как мы привыкли считать, должны ли мы, мы, я очень обобщаю, да, такая широкая генерализация, мы представители великой европейской Цивилизации христианской, иудео-христианской. Должны ли мы, приобщая, я не говорю навязывать, не надо бомбить, приобщать представителей другой цивилизации: индийской, арабской, китайской к нашим ценностям, которые мы безусловно считаем лучшими: равенство женщин. Прошу либо-- или пусть там бабы ходят в парандже. Пусть ходят, пусть дом сжигают. Да, да, да. Видите, значит- Ну, ей это нравится. Окей, я, я лично- Я не хожу там с декайтей. Я лично готова это все принять. Но это не готовы принять те люди, которые формируют общественное мнение на Западе: политики, интеллектуалы и вот тот истеблишмент такой интеллектуально-духовный, который, собственно говоря, и формирует общественное мнение. Они говорят нет, нет. Они убеждены по-прежнему, что мы избранные. То есть наши понятия лучше. Мы считаем, что гендерное равенство - это постулат. Значит, мы должны сделать так, чтобы у них женщины были равны с их мужчинами. Мы не допустим, чтобы их бабы ходили в парандже, вот этих тюрбанах и в прочей фигне. Нет, мы добьемся, чтобы они это все сняли. Хоть, кстати, мне пофигу, как они там ходят. Вот ужас состоит в том, что не пофигу. Но с другой стороны, если пофигу, Ира, тогда это-- если мы скажем пофигу, любая ситуация плоха. То есть, вот я сейчас вам излагаю заведомо проигрышные варианты. Я не знаю, какой вариант, вы мне подскажете, какой хороший. Если пофигу, надо отказаться от всех великих достижений европейской мысли, от всех подвижников, от всех страстотерпцев, от всех ученых, политиков, героев, которые говорили: "Люди братья". Но они это говорили не столько национа-- на национальном уровне тоже, но, например, на сословном. Тогда зачем поколения интеллигентов, масонов, интеллектуалов боролись за гендерное равенство в Европе? Почему они говорили, что баба - это человек, а им все смеялись в лицо? Зачем Николай Михайлович Карамзин говорил, что крестьянки любить умеют? Они говорили: "Николенька, что же ты выпил сегодня? Разве может быть, как крестьянка, животное?" Да? Зачем Новиков, великий масон, говорил: "Крестьяне будут читать книги". И читали и у него, а потом приучились так, что ого-го. Зачем Бракар, француз, масон, построил фабрику Новелли Туа и сказал: "Крестьяне и рабочие будут покупать мыло за копейку". Все смеялись ему в рожу, а народ стал мыться. То есть получается, что оно зря? Нет, вы сейчас сказали одну очень интересную вещь. Вы говорите о деятельности людей в рамках их цивилизации. Карамзин в Иран не бегал с криком: "Баб тоже человек". Он в своей родной губернии, да, условно говоря- Но мы же, но мы же говорим, что все люди, все человеки братья- Кто хочет, пусть присоединяется. Мы же говорим, что все человеки братья и сестры. Это как бы услов-- ну, грубо говоря, там территория проживания этой цивилизации. И в рамках этого, да, там можно, условно говоря, что-то нести. Очень странно выглядит, когда действительно мы премся куда-то или кто-то приезжает к нам и начинает нас учить родину любить. Это- Учить родину любить нас учат только свои. Учить любить их родину нас учат чужие. Да, да, да. Нас учат чужие. Пропаганда идей, убеждений. Опять же, пророки они в рамках, в рамках своей цивилизации всегда действовали. Ничего подобного. Ну как ничего подобного? Пророки ходили в- Ну они же не в детсаде памперсы включали. Какие памперсы? Пророки ходили к чужим народам с риском быть убитыми. А пророки христианства? А Павел? А Петр? Петр нафига поперся в Рим? Что он там еврей с Галилеи- Они говорили на том же языке. Абсолютно на другом, с чудовищным акцентом. Как они, да, с чудовищным акцентом. Так и проповедовали. За это их, над ними смеялись, а потом стали сжигать. Вот они так, они не считали никого чужими, они исходили, я говорю, я не знаю, хорошо ли это, я вам просто говорю, что лежало в основе их убеждений. Они искренне верили некоему Павлу, который сказал: "Несть ни эллин, ни скиф, ни грек, ни иудей, ни обрезание, ни необрезание, но все и во всем Христос". Они в это верили, поэтому они ко всем народам и поперлись. А зачем же было иначе говорить на разных языках? Зачем Андрей пришел в Шотландию, а Фома в Индию? Что им не сиделось, да? Что они поперлись? Они же поперлись. Ну вот как-то в Шотландии получилось лучше, чем у них. Бог его знает, как оно там получилось. Понимаете, значит, тогда получается краеугольный камень европейской цивилизации. Вся наша цивилизационная экспансия, основанная на убеждении, что то, что у нас это классно, хорошо, гуманистично и так далее, этот камень вышибается, все здание рушится. А Корея сейчас вся протестантская. Южная Корея, да. Вся протестантская. Северная нет. Но неизвестно, какая она, когда сдохнет какие-то ребята- Вы говорите про Павла, но он же нес неее, он же нес христианство, он же нес веру. И он рассказывал о том, что он должен был делать- Иришечка, он нес другую цивилизацию людям, он занимался абсолютно то же самое, тем же самым, чем сейчас занимаются, скажем, американские миссионеры в Ираке и в Афганистане. И точно так же и убивали тогда христианских, как этих. А, нет. А вы же знаете, что в Риме было куча различных вероисповеданий, религий и только одну преследовали, христианство. Не, не, не, преследовали всех. Ну, одну, христианство. Преследовали митраизм, всех абсолютно. Это потом христиане так переписали- В храме, в храме в любом можно было молиться любому идолу, но только нельзя было Христу. Нет, Иришечка, нет, это не так. Разумеется, это, разумеется, не так. Преследовали жестко довольно императоры все те культы, которые считали вредными для империи, очень жестко преследовали митраистов, которые, кстати, были гораздо популярнее христиан. И митраистов задолбили вовсе. А митраизм был религией римских легионов, религией солдат. И администрация сделала все, чтобы эту религию из солдат вытравить, считая ее вредной.Но ведь христианство же тоже гони-- ну, не признавали. Да, вот именно тоже. Вот это хорошее, именно тоже. Гоняли всё. Евреев меньше, поскольку тех евреев, евреи обращались к своим. Но гоняли восточные культы, культы белые, гоняли культы разные, там эзотерические, египетских богов, гоняли всех. И христианство было одной из гонимых ветвей. Его считали, может быть, наиболее изуверским, потому что они не понимали, как можно поклоняться трупу. Они это так понимали, да? А, но говорить о том, что остальных не трогали, это неверно. А там не было вот этой загвоздки, что римляне требовали, чтобы все-таки императора признавали верховным божеством, а так христиане идеи говорили, что нет, у нас один Бог и никаких нет. То отдельные императоры-идиоты вроде Нерона, Калигулы, Гелиогабала, остальные, ну, там просвещенные Адриан, Марк Аврелий будут требовать, чтобы их назвали Богом, конечно, нет. Нет. То есть в случаях, когда на римский престол восходили кретины, а это было Калигула, Нерон, да, такие эксцессы бывали, но в большинстве случаев нет. Требовалось совершенно другое - государственная лояльность. Если этого нет, они начинали преследования. Христиане говорили: "Мы в армию не пойдем, мы оружие не возьмем". Ну конечно, так какие дела? Э, занимала-- на самом деле христианская миссионерская экспансия основана была ровно на том же самом: мы знаем правду, и мы вам ее расскажем даже с риском для жизни, и вы выслушайте. И ведь слушали. Значит, если теперь от этого отказаться, что воодушевляет этих несчастных американских женщин, которых убили в Афганистане эти кретины талибы? Тот же христианский пафос, как апостола Павла и его братьев и сестер. То есть если мы от этого откажемся, что же будет от нашей цивилизации? Только один унитаз и счет в банке? Ну, обидно. Там получается выхолащивание, сведение всего действительно только к технологиям. Но не хотелось бы, цивилизация из другого состоит. Вот какая штука. А что касается экономических интересов европейской цивилизации, куда бы она ни шла, она, в общем-то, преследовала очень четко экономические- Как всякая иная, как всякая иная. Но видите, в чем этот интерес состоял? Тогда ведь не было гонки за ресурсами. Это придумано сейчас. Тогда слово ресурс вообще не существовало. Все добывалось везде. Зачем они могли идти? За рабами. Ну да. Золото, территория. Золото же, но где там оно есть, это золото? Это ж сколько надо изрыть, чтобы золото найти. Ну, в каких-то случаях добывали золото, там драгоценные каменья. Каменья, пряности. Пряности, собственно говоря, э, в одном месте только и росли. В Индии. Да. Нет, в Индонезии. В Индонезии. В Индонезии, да. Но назвать как бы все, э, только вот экономическим интересом - это, конечно, уже последующие капиталистические дела. Сейчас, кстати, вот совет-- постсоветская российская тупорылая пропаганда, эти Павловские, Леонтьевы, Шевченки, они повторяют все то же самое, что говорили про экономическую экспансию Запада советские. Что это гонка за ресурсами и так далее. Столько ресурсов никому не надо было. Людей гнало любопытство и людей гнал религиозный пыл гораздо в большей степени. Фаναтизм. Фаναтизм, если угодно. Религиозный пыл и фанатизм, они же, там тончайшая грань между ними, бритвенное лезвие. И это был гораздо больший стимул, чем экономическая выгода. Какая выгода? Попробуй доплыви туда, попробуй назад доплыви. Смотрите, сколько этих галеонов тонуло с этим золотом. Гораздо проще было торговать себе в лавочке и не переться за море, где шторма, акулы, пираты, там туземцы только и ждут, где золото отнять. То есть если бы все сводилось к экономическому интересу, никто бы не поехал никуда. Нет, конечно. Было любопытство, потому что цивилизация была молода и жаждала узнать, что там за поворотом. И, конечно, было стремление утвердить крест. Монах сходил следом, не торговец, сходил солдат и сходил монах. А какой у монаха экономический интерес? Оно ему сто лет, он сам в тряпье, и все при нем в тряпье. Вот ведь какая штука. Это потом, конечно, потом это все примешалось хотя бы для того, чтобы оправдать следующую экспедицию. Магеллан говорил: "Давайте пошлем еще одну". А что вы нам привезете? Ну, вот там золото у них там. Эти сказки про эльдорадо, они возникли для того, чтобы совершить еще одну экспедицию. На самом деле им хотелось посмотреть. Такая вот штуковина. Леонид Александрович, ведь же говорят, что цивилизацию двигает три вещи: наука, философия, религия. И парадокс заключается в том, что именно эти три вещи - наука, философия и религия - могут цивилизацию убить, если они, каждый движется автономно, а не помогают друг другу, мешают. Но наука и религия однозначно в разных направлениях движутся. Это, а должно быть некая связка. Бог их так устроил. Вот поэтому сейчас и заходит европейская цивилизация в тупик, потому что наука сама по себе, философия сама по себе, религия сама по себе. Но так всегда было. Так всегда было. Любой исторический период было именно так. Причем разрыв был даже еще больше. Религия очень люто науке противостояла. Наука категорически не принимала религию, считала ее дикостью, мракобесием, фанатизмом. То есть с той и с другой стороны были непримиримые позиции. Сейчас и та, и другая сторона очень компромиссно настроены, сейчас как раз больше, но все равно они по определению не могут быть в одном направлении. Но я призываю вас заострить внимание вот на каком моменте: мы присутствуем при мировоззренческом кризисе. У западной цивилизации нет той правды, того ощущения избранности, которое было у миссионеров и эпохи Павла, и тех, которые плавали за моря в эпоху Колумба, и те, которые шли, как Стефан Пермский, вглубь этих уральских лесов или сибирских болот. Вот этой правды нет. Ни у протестантов, ни у католиков, ни у православных, ни у капиталистов. И это осталось у части американских консерваторов вроде Джорджа Буша. Он искренне верит в идеалы. Именно потому его все считали дурачком. Его считали дурачком не потому, что он ошибался, не знал, чем Гондурас отличается от педераста. Это бы ему простили, это бы ему простили. Но он искренне верил в идеал. Он верил в мессианское предназначение Америки. Этого простить не могли. Разве можно верить в идеалы? Только дурачку. То ли дело Обама. Этот ни во что не верит, только бухтит. Вот это правильный парень. Такого, такого и нужно, да? А Буш, который пытался насаждать, говорил: "Нет, мы обязательно добьемся, чтобы в Ираке была демократия". Ну, дурак. Вот в этом я вижу кризис цивилизации, когда идеалист, пусть не очень умный, но идеалист редко бывает очень умный. Но когда человек с идеалами, а Буш был именно таким, воспринимается как дурачок, а беспринципность - идеал политики, ну тогда, конечно, какая правда? Вот такие дела. Вот это, мне кажется, самый болезненный пункт в нынешнем европейском и американском сознании. Сознании тоже нам, нам нечем, нечем перед ними хвастаться в смысле избранности, нам нечем. Нет правды, которую мы могли бы им изложить. Нам не о чем, нечего им возвестить, вот я бы так сказал. Нечего им возвестить. А вы считаете, что американцы тоже отказались? Пока нет. Пока нет. Пока нет. Они довольно активно- Да. В линию. Ну, вот поэтому у Обамы рейтинг падает, поэтому новые будут. Но опять-таки, чем это будет? Бомбить? Это усиливает. Бомбить новых? Бомбить, да. Понимаете, опять получается парадокс. Буш верил в идеалы, потому он раздолбал Ирак. Югославию. Афганистан ладно. Ну нет, ну Афганистан как бы тоже. Югославию завезли, везде завезли. Югославия была при Клинтоне. Ну, не важно. Там были другие дела, немножко другие дела. Идея та же, да? Нет, идея... Нет, там была немножко другая идея, там была немножко другая идея. Там нужно было остановить славян, чтобы они сильно не резались. Они считали себя в праве туда влезть. В праве, безусловно. Нет, ну дело в том, что тот, кто в силе, всегда в праве. Но они не навязывались. Они же не говорили сербам: примите ислам. Или там давайте сделаем его. Нет, просто уйдите с определенной территории. Как сербы ушли, так все и кончилось. Там это была чисто колониальная война в Сербии, она была проще. С ираком все сложнее. С Ираком все сложнее, потому что вот нафига было трогать Ирак? Безумный шаг абсолютно. Это, во-первых, ослабило вечного противника Ирана и сделал злобнейший иранский режим лидером в регионе. Потому что пока был Саддам Хусейн, то никакой Ахмадинежад не распоясывался. Да? Но про иракский народ что это ему принесло? Это нечего и говорить. Страна в полной заднице абсолютно. Да? И нет надежды, что она выберется. А идея выборов убьет ее окончательно. Абсолютно. Никто, ни курды, ни арабы, ни сунниты, ни шииты не готовы к этому. Они готовы только убивать. Как они говорят. Но Буш сделал это именно из идеалистических соображений. Мы принесем вам все блага демократии от мобильного телефона- До бикини. До, например, бикини или конкурса красоты уже трех убили. И до выборов один человек, один голос. Это представлялось ему абсолютно необходимым условием существования страны. У нас же так. Мы должны всем об этом рассказать. Вот мессианская миссия Америки. А получается, кто больший враг Америки: беспринципный болтун Обама или правильный идеалист, простой провинциальный пацан Буш, который так и не выучился по-вашингтонски. Он правильный провинциальный пацан. Вот тоже вам я довел до парадокса. Такая вот штуковина. Мессианская миссия Америки к чему приведет? Завтра раздолбают Иран. Что это будет? Что это будет? Да, тогда все. Саудовская Аравия рукой подать. Нам будет все равно. Тогда Иран будет последней станцией. Нам не нужно уже будет сдавать Саудовскую Аравию. Понимаете, какая штука? И на один вопрос нет ответа. У нас следующая тема будет про женщин. Жгучий вопрос, который мучил европейские умы. Умы, заметьте, не сердца и не другие места, а именно умы. На протяжении сотен лет. Так баба человек или нет? И народ мучительным напряжением разума понял, что все-таки, видимо, человек. Ну, не все сразу согласились. Не все бабы были согласны. Баб никто не спрашивал. Их освободили. Сказали человек, взяли человека. Бабы яростно сопротивлялись. Люди, оставьте нас в покое. Но нет, их в покое никто не оставлял. Значит, понимаете, какая вещь? И кто, между прочим, кто разжигает вот этот сатанинский костер американской мессианской идеи? Кто требует? Ну, вы же понимаете, что все зло в мире от кого? От кого? Красавица. Нет, ну сомнений нет, да. Так вот, кто разжигает мысль о том, что Америка трусит, Америке надо смелее вмешиваться, круче долбать, смелее вступаться. Феминистские организации очень влиятельны в Америке. Очень. Они все время говорят: вы трусы, вы сиротливые, и это вы наследники великих отцов демократии. Боже мой! Да вам повеситься в стыде. Как вы можете видеть, что происходит с женщинами в Иране, в Афганистане, там в мусульманских странах и оставлять это спокойно. Каждый день говорить об этом, не торговать с ними, пока они не снимут с баб паранджу. Женщинам в Саудовской Аравии, я думаю, нет, они не понимают, что с них собираются снимать. Ну зачем они понимают? Все же снимают и ясно. Феминистки, у них другой резоны. Они искренне понимают так, что все женщины должны быть как они, ведь они счастливы сознанием своего гендерного равен- Осчастливить других своим счастьем. Вот это вот, это же во всех заложено. Осчастливить других своим счастьем. Осчастливить всех своим счастьем. Это же апостол Павел: я знаю истину, а теперь я вам возвещу. Видите, какая ситуация? Она всегда как палка о двух концах, и сложно найти из нее выход. Ну либо принять своеобразие другого народа. Если принять, значит, принять его право долбить собственный народ. Значит, тогда там будут тюрьмы страшные, как в Китае, тогда там бабы будут ходить в парандже и считаться третьей сорт- Ну, так же все равно и есть. То есть здесь мы принимаем или не принимаем- Так да не так, так да не так. Большие подвижки во многих странах, они многого добились. Западное давление ко многому привело в Египте. Например, жительницы больших городов, они уже абсолютно западные, да? В Саудовской Аравии до сих пор не так. Да? Или, скажем, в Иране тем более не так, в Индонезии. То есть на самом деле это давление приносит результаты. Вопрос нужно ли? Но для Запада такой вопрос, ну конечно, нужно. Конечно, нужно. Вы попробуйте сказать Хиллари Клинтон или Мадлен Олбрайт: пусть твои сестры там в арабском мире, пусть они живут в своем скотском положении, пятнадцатой женой в гареме и так далее. Значит, когда американцы требовали прав человека от Советского Союза: выпустить Сахарова, не преследовать Солженицына, например, это было прекрасно, правда? Солидарность с нашими свободолюбивыми стремлениями. Когда они требуют у Китая, говорят: какого, блин, дело? Китайцев веками грабили, оставьте их в покое, им нравится так. Вот уж вопиющее лицемерие. Значит, либо со всеми, либо ни с кем. Чего же тут лицемерие? Это разные цивилизации. Ах, цивилизации! Тоже, тоже были голоса. Это наш социалистический выбор. Мы выбрали Гулаг. Да, мы любим Сталина. И вы смотрите демонстрации- В Индии тоже есть люди, которые любят Гулаг, Сталина, Гитлера и прочую фигню. Нет, этих людей нет. Я думаю, Сталина не любит никто, кто любит Гитлера, тот тихо сидит, молчит. Да, но у нас Гитлера очень многие любят. Тот сидит, молчит. Вот такие вот штуковины. Мы с вами вышли на такую вот интересную плоскость рассуждений. Европейская цивилизация развивалась, исходя из некоего убеждения, что прогресс есть вещь однозначно полезная и нужная, и все, что способствует прогрессу, это благо. В конце концов, все остальное только средства: деньги, свобода, демократия - это инструменты, это инструменты. Особенно демократия. Это политический инструмент. Свобода более важна, но и она средство, а цель - это прогресс. То есть уходить как можно дальше от первозданной ситуации, от природы. Куда? К некой культуре. Такой вектор цивилизации. И европейская цивилизация очень далеко ушла от природы. Очень. Во-первых, она часть природы истребила нафиг, чтобы не мешала. Во-вторых, она построила свою технологическую цивилизацию и все технологические новшества, все изобретения любит. Да, я не думаю, потому что индийцы и китайцы тупые, но им не приходило в голову столько изобретать. Они жили по иному, глядя на природу. Им не надо было преодолевать. Ну, вообще вот фасадники почему? Это тоже развитие мысли больной- В Италии или в Греции в принципе не так уж и отличается, скажем, от Северной Индии, от Китая. Но там изобретали, в Китае нет. Например, изобретение корабля или пороха, ну как оно способствует грению тела? А халат на вате придумали давно китайцы. То есть там термобелье, бюстгальтер на меху это они научили. А вот корабль нет. Я вспоминаю слова этого Канг Юэ: железный корабль нет, а трусики на шушьюлом меху за. Вот теперь встал вопрос о прогрессе. Поскольку западная цивилизация далее всех к прогрессу продвинулась, она и считала себя избранной. И критерий избранности - это продвижение по пути прогресса. А прогресс, прежде всего, конечно, технологический, от корабля до сменных зубов. И тогда, глядя на Индию, говорят: а где вам стыдно? Зато мы умеем летать, там не знаю, проходить пятнадцать плоскостей бытия в медитации. Это пофигу. А до ветру ты куда ходишь? Такой был критерий, но он был ясный и понятный. Теперь все размылось. Теперь говорят: нет, ну, у них свои дела, у них там духовность, а у них касты. И кто родился в касте уборщиков говна зубами должен в ней умереть. Да, в европейское сознание не вписывается. Индийцам это не мешает рассуждать об эмпиреях, запускать ракеты, снимать фильмы в Болливуде. Они говорят: нет, ну так это ж такая судьба в этих людей. Европейское сознание восстает: как это судьба? Они наши братья, они такие же люди. Считают, что они в следующей жизни достигнут. Они в следующей будут, да, они будут новой касты уборщики дерьма руками. Это если кто хорошо себя вел, кто хорошо себя вел, потому что кто плохо, я даже затрудняюсь сказать, какое ждет будущее. Он будет как пылесос работать. Такие дела. Поколебалась вера в правильность движения. Сейчас люди засомневались, а нужен ли прогресс? Туда ли мы идем? Что несет с собой прогресс? И тут ничего не напишешь. Вот это самое серьезное, что я вам изложу свою точку зрения, раз уже вы меня, в самом деле, слушаете, что я по этому поводу думаю, совершенно не претендуя на то, что это верно, правильно, тем более истина в последней инстанции. А вы над этим поразмышляйте и свои какие-то выводы к этому присоедините. Я считаю, что с общественной точки зрения большой проблемы нет. Я думаю, правда, был такой философ Самуэль Поффер, вы, возможно, слыхали, написавший замечательную книгу "Открытое общество и его враги". Вот я думаю, чем ближе общество к открытому, тем оно лучше. Чем оно дальше от открытого, тем оно хуже. В открытом обществе, конечно, бабы не будут в парандже. Безусловно, этого просто не может быть именно в силу его открытости. В открытом обществе невозможна страшная коррупция, как в закрытых обществах от российского до китайского и индийского. В открытом обществе есть свобода высказываний, прессы, критики. Да? Нет сакральной особы государя, а есть конкуренция в политической борьбе и так далее. Вот это и есть открытое общество. Оно не идеально, но оно лучше всех остальных. Идея открытого общества, она коренится в другой идее, которая, может быть, вам чуть менее известна, чем, я думаю, Поппера вы все слышали. А вот имена, которые сейчас назову, может быть, не так вам известны, а я вам советую на них обратить внимание. Это такой вот, ну, если хотите, познавательный момент в нашем разговоре, не просто поразмыслить, а я кое-что вам расскажу. Был историк Полибий в Древнем Риме и был почти его современник китайский историк Сыма Цянь. Они, конечно, ничего друг о друге не знали. Да и знать не могли. Интернет хреново работал, вы знаете, в Древнем Риме и в Древнем Китае с интернетом не дозванивались, какой уж там широкополосный был. Поэтому никакого взаимодействия, конечно, быть не могло. В Риме хотя бы знали, что есть такая земля, они называли ее Земля Серов, откуда привозили шелк, самый дорогой. А Китай даже понятия не имел вообще. Далеко на западе есть какой-то там Рим. Да их это и не интересовало. Но эти люди поразительным образом писали, скажем так, вдохновляясь одним и тем же кругом идей, как если бы они у них, скажем, был один и тот же учитель. Они писали в одном духе. Судьба у них была разная. Полибий знал фавор, знал опалу. Труды его были опубликованы. Он там то бедствовал, то жил прилично, но закончил жизнь нормально. Сыма Цяня страшная была судьба, поскольку Китай государство, как известно, свободное и демократичное. Его высказывания, а он писал правду, честные историки они никому не нужны. Это самая ненавистная вообще категория населения в закрытых обществах. Это человек, который говорит о прошлом правду. Да? Их ненавидят более всего. И его высказывания не понравились кому-то очередному властителю, императору и его кастрировали. Такая была мера наказания в любимом вашем Китае, чтобы от него не родились дети с наклонностью к критике. В принципе, мера оправданная, оправданная государственная. Ну а зачем они от него такие? Зачем нам от него наследники? Такая вот ужасная была у него судьбина. Суть их доктрин исторических сводится к следующему: история движется борьбой цивилизации и варварства. И то и другое с большой буквы. То есть варварство - это не отсутствие цивилизации, а это такой особый цивилизационный порядок. Чем же отличается варварство от цивилизации? Ну, варварство и цивилизация - это слова латинские, поэтому ясно, как их называл Полибий. А у Сыма Цяня там варварство называлось [неразборчиво], я не знаю, правильно ли я произношу, может [неразборчиво], а цивилизация [неразборчиво]. Ну я понимаю, что [неразборчиво] гораздо лучше [неразборчиво]. А отличается вот чем. При цивилизации, там много отличий, я все свожу к некоему дайджесту. При цивилизации труд есть благо и источник дохода. Трудиться, чем бы ты ни занимался, это хорошо и почетно. Что бы ты ни делал, подметаешь ли ты улицу, грузишь ли ты зерно, сеешь ли ты рис, пишешь ли ты историю, воюешь ты на границе, не имеет значения. Это равно почетный труд. Трудиться хорошо, а брать силой очень дурно. И за это следует наказывать. Если это один человек, его надо сажать в тюрьму, если это шайка, их надо убивать, а если это путь государства, с ним надо воевать и сажать там другое правительство. Это цивилизация. А варварство? А в варварстве все наоборот. В варварстве работать это западло. По мнению варваров, работа в деле рабов, недочеловеков, трусов и хлюпиков. А взять силой - это круто. Вот это главное коренное отличие. Все остальное, в конце концов, это детали. Так вот, мне кажется, Полибий и Сыма Цянь были правы. История, по большому счету, движется борьбой этих двух начал. То есть того, кого называют варварами, ну, например, кочевые народы, они отнюдь не были варварами. Что они были примитивные? Ого! А коня кто приручил? А кто придумал стремена? А те же шаровары, а складной лук, а специальные способы закалки металла? А тактику конного боя, а телеги? Да боже мой! Отнюдь они не были примитивными дикарями. Но что отличало их от оседлых цивилизаций? Отличало убеждение, что работать на земле, пахать, строить, выращивать, плавать по морям это западло. А вот взять силой с визгом, с мечом в руках, с риском погибнуть - это очень круто. И именно так они воспитывали свою молодежь, очень преуспевая в этом. Они жили за счет набегов и только этим и жили, рассматривая зажиревшие плантации, города, укрывшиеся за стенами как свою законную добычу. Потому что те трусы, а мы воины, мы никак не будем пачкать руки в дерьме или там мозоли от топора наживать. Нет, наше дело - сабли и лук, и быстрый конь, и мы все добудем. Это мировоззрение совершенно не изменилось. Ну, просто вместо сабли коня другие. Осталось абсолютно то же самое. Одна часть человечества идет по пути и цивилизации. То есть надо работать, но сейчас уже не топором больше, а в лаборатории за компом. Это ничего не меняет. Работать и работать - это хорошо. Труд почетен, за труд надо вознаграждать. Трудящиеся достойны всякой похвалы. Любой труд хорош. Великолепно, по-моему, лозунг. За труд надо достойно платить. Квалифицированный труд ценится лучше, чем простой и так далее. А брать силой нельзя. И есть огромное число людей, которые полагают, что работать за кусок, взять силой круто. Как было до сих пор? До сих пор цивилизация всегда побеждала варваров. Если было бы наоборот, так все бы давно прекратилось, потому что варвары не способны к технологическому воспроизводству. Если бы осуществилась их мечта, они бы разрушили цивилизацию, и мир откатился бы назад. И так бы ходили кони, люди, все бы жили, как монгольское скотоводство. У них не было такой цели. Они просто не знали другого образа жизни. Чингисхан завоевав Китай, сказал о том, что нужно, конечно, такое огромное население мы не прокормим, их надо убить. Они не нужны нам. Города разрушить, распаханные равнины засеять травами и пустить туда пастись табуны коней. И если бы не его уйгурский советник Хелюцай, который сумел его убедить- А набеги где были? Набеги найдутся. До последнего моря еще полно всяких территорий. Который убедил, что это нецелесообразно. Он не говорил о гуманизме, не дай Бог, таких глупых слов он не употреблял. Он сказал, что это нецелесообразно. Он представил ему расчеты: что ты получишь, если всех убьешь, разрушишь. Они еще сопротивляться будут. И сколько ты получишь, если обложишь всех налогом. Получилось обложить налогом лучше. Чингисхан решил не трогать. Хотя мог. Путь варварства нам вполне понятен. Варварству цивилизация не нужна, но только как предмет зависти и как постоянно раздражающий фактор такого какого-то, как они полагают, жирования, разврата, порока. По сравнению с их праведным аскетическим воинским образом жизни. И собственно, в риторике ничего не изменилось. А в шароварах ли бабы или в парандже, читают газеты или нет, сколько у них оппозиционных изданий - это детали. Главное вот этот главный вектор, да, цивилизации. Цивилизация побеждала благодаря технологическому превосходству, потому что римская пехота била варваров. Да, крепости выдерживали напор орды, камнеметные орудия, греческий огонь и так далее. И так оно было всегда. Превосходящее оружие. Что бы мне ни говорили, а технологии все существуют только для одного - чтобы ловчее убивать ближнего. Потому что вся работа человеческая интеллектуальная только на одно, на войну. Так было и я надеюсь, вы не будете спорить. Клозет. А? Чтобы быстрее он оправлялся и не болел. Потому что если солдату, солдатам в массе разрешить оправляться где угодно, будет дизентерия. Он же будет брать оттуда же воду. Ну, это как-то сложновато для кочевников. Отнюдь. А что делал Суворов, приехав в Крым? Ему сказали, что чума и холера. Он что сказал? Первое, что он сказал: "Запретить! Где хотят. Только клозет, в клозет и негашеную известь, и под конвоем водить людей". Татары в ужасе. Ну пошли, куда ж ты денешься. Александр Васильевич умел приказывать. И главное испол-- доводить приказы до тех, кому следовало исполнять. Эпидемия прекратилась. Так что клозет - вещь очень военная. Тема дерьма, кстати, в армии не исчезла. Каждый третий анекдот не про женщину, как нам хотелось бы, а именно про это. Потому что это самая военная вещь. Ну да, здесь чуть-чуть неприятное, а полезное вот в чем. Технологическое превосходство дополнялось ощущением, что мы воюем за правое дело. Мы защищаем не только наш город, но мы защищаем нашу избранность. Но мы и нападаем за нашу же избранность на них. Что сейчас? Конечно, варвары по определению не могли придумать ни железо, ни корабля, ни пороха. Это смешно. Его неоткуда было взять. Что вышло сейчас? Режимы, которые воплощают варварство. Для меня это прежде всего, конечно, Ислам. Эти режимы, конечно, изобрести ничего не могут. Могут купить. Степень продажности этого бича западной цивилизации, где все стоит на деньгах всегда, степень продажности такова, что, разумеется, все придумают любые новейшие разработки. Придумать же гораздо сложнее, чем научиться пользоваться. Попробуйте придумать автомат Калашникова, а научиться стрелять три минуты, разбирать пятнадцать. Автомат в умелых руках очень хорошая вещь. И то же с бомбами, и то же со всеми остальными данными. Технологическое превосходство во многом сведено на нет продажностью и утечкой информации и секретов. Именно так, Ирочка, именно так. Вы посмотрите, какое количество западных физиков работает на Иран. Они не просто продают секреты, они просто поехали туда по контракту и даже формально юридически их не в чем упрекнуть. А вы никогда не смотрели на статистику успехов этих физиков, которые поехали работать в Иран? Ну, что я в этом понимаю? Даже если бы я смотрел, я не знаю, есть ли такая статистика и доступна ли. Конечно. Но я не знаю, что бы я в этом понял. Что считать успехом? Я знаю, что Иран построил станцию в Бушере, накопил вполне достаточно оружейного плутония для того, чтобы сделать с десяток этих ракет. И носитель он давным-давно построил. Пока там он в бухте, но он под столом все собрал. Это ж надо все обслуживать, постоянно модернизировать. Не переживайте, все это они сделают. Вы знаете, кто обнаружил- Не так просто. Ну, разумеется, не так просто. Но и они же не такие простые. Они же тоже не с дерева слезли. Иранцы умеют, они не изобрели тяжелой воды. Но если им покажут, как, ну что, они не сумеют обслу-- ну сами. Конечно, сумеютЭэ, этих самых из Саудовской Аравии, суннитов, этих пилотов современных самолетов, которые они накупили в таком количестве, что уже весь мир можно подорвать. Ну и что? Ну и что? Они умные, они в академиях учились, они все что угодно. Эти самолеты летят не туда, не туда попадают, что-то такое у них ломается. Одна загогулина другой загогулиной и черт знает что. Ну и что, сидят они там в этих самолетах. Я понял, кто такая Ира. Ира - это полковник пакистанской разведки. Сейчас я скажу, почему да. [смех] Я долго не мог понять, кого напоминает. У нас есть Ира беленькая, Ира рыженькая, Ира черненькая, у нас полный комплект симпатичнейших Ир. А, так вот, Ира черненькая, да, она напоминает мне полковника пакистанской разведки. Всем полковникам я расскажу историю, да. [смех] Когда случилось- Я не знала, что мои погоны так сильно- Видны, видны. Не, ну специалисту то видно. Мы же в одном ведомстве. Я майор, не помните? Антон Васильев. Еще одна собака. Да, сейчас расскажу. После одиннадцатого сентября, как все нормальные люди смотрел CNN. Ну потому что смотреть российское было западло. Все были в недоумении, но они, чем отличается CNN от прекрасного и лучшего в мире путинского телевидения? Они у всех брали интервью. Ну у всех. Среди прочего, я увидел там два... Интервью, которые показались мне изумительными и как бы для меня как бы многое сложилось. Ну, я понял, может быть, я ошибаюсь, но для меня наступила ясность. Одно было такое. Выступал пакистанский полковник. Он был гораздо гаже симпатичнейшей Иры, но говорил он именно это. Он говорил: "Какие арабы?". Он говорил на довольно хорошем английском. Вы видели этих арабов? Какой самолет они угнали? Такую операцию могут разработать арабы. Да вы с ума сошли! Вы говорите так, потому что вы с арабами не сталкивались и не работали и не противостояли. Нет, конечно. Да никакой араб вообще самолетом не умеет управлять, не предвидит последствия, только евреи сделают. [смех] Это сделали евреи со своими целями. Единичные случаи супер, блин- Не, не, не. -склального прорыва. Может любая- Мне нравится отношение, да, одного, одной части исламского, э, мира к другому. Арабы, ну, это примитивные люди. Они не примитивны, просто они по-другому думают. Они не хуже, они про другое. То есть он летит в самолете и думает все про то же, да? Может, ну, как сказать. У меня нет комплиментарного мнения об арабах, но выступление пакистанского полковника осталось сильное впечатление. Я теперь понимаю, откуда пошло этот понт. И все арабы согласились о том, что разве мы такое сделаем. Мы же идиоты. Конечно, это жиды, блин, [смех] мы бы не могли никогда такого осуществить. Какая хитрая операция! Да вы что? Ну, конечно, жиды. Вот и, ну, ясно, каждый смотрит. Ну нет, мы нет. Э, а вот через какое-то время было интервью с одним кадром, Фукуяма его фамилия, его сын, того Фукуямы профессора, который выступал. Сын его Фрэнсис Фукуяма, был экономическим обозревателем на CNN. Может его... Сейчас ушел куда-то. Фукуяма старший, он еще не очень хорошо говорит по-английски. Высказал любопытнейшую мысль, которая продолжает ту же концепцию Палиби и Симонса на новом уровне. Он сказал так: "В мире идет глобализация". Что такое глобализация? Это я добавляю в скобках от себя. Он этого не говорит, это я от себя сейчас говорю. Глобализация - это подверстывание всех стран мира под одну систему ценностей, конечно, западную. И кто впишется в это, тот и будет жить, кто не впишется, тому труба. Ну как западная цивилизация поступает со слабыми, мы знаем, да? Какая судьба слабых в саванне? Умирают. Да быстро. Их обгладывают до костей. Патриотические вопли в России, это я все еще продолжаю, со стороны самой тупой части российского истеблишмента связаны с ощущением, что мы не впишемся. Э, заклинание умной части истеблишмента связано с тем, что давайте быстро, потому что будет поздно. Ну, понятно, с кем мы должны идти как разумные люди. Я сейчас повторю. Фукуяма продолжает: "Исламский мир не впишется. Они ничего не умеют". И он сказал замечательную фразу: "Они не умеют нефть, их основу их богатства, они не умеют ее ни разведать, ни добыть, ни переработать, ни даже продать". Они ничего не могут без Европы и Америки. Но у них есть четкое убеждение, что нужно все жить по их исламским принципам. Что им остается делать? Пока есть зависимость от нефти, надо развязать войну, потому что завтра откроют альтернативу нефти и им конец. Если бы он знал русский язык, он сказал бы им труба и был бы великолепный каламбур. Труба это и есть им труба. И им конец. Понимая это, пока еще есть у них время, надо сейчас шантажировать Запад, потому что зависимость от энергоносителей сильна, и они именно сейчас бросили вызов. Конечно, он пакистанского полковника не слушал, да если бы и слушал, не прислушался бы. Он говорил: "Конечно, это арабы, но никакие это не отдельные партизаны, это в штабах Саудовской Аравии и так далее, государственной поддержки и так далее". У него такая точка зрения. Мне кажется, он прав. Я считаю, что именно так и было. И это, безусловно, это акт объявления войны, которая идет. Ислам ее развязал. Ислам никогда не скрывал. Либералы не хотят это видеть. Это продолжение тех же делОв. Только раньше орда появлялась под стенами крепости. Да, там убивали послов, отправляли в колодцы, насиловали девок. Ну, какими-то способами, с вами со всеми так будет, да? А сейчас вот так. Ну, времена же изменяются. Это совершенно четкий сигнал Совершенно четкий сигнал. Кстати, Запад его правильно истолковал и долбанул в ответ, чего, конечно, Восток не ожидал. И ответ был правильный, хороший. Ну вот так. Если все это свести воедино, что выходит у нас? Что вы имеете в виду долбанул? По Афганистану. По Афганистану. Очень крепко долбанул. Никто как бы такой быстрой и сильной реакции никто не ожидал. Это не помогло. Талибы живы и завтра возьмут власть опять. Но сам факт ответа, он был хорош. Он кого-нибудь напугал? Он напугал их всех, напугал их всех. Он дал им понять, что с ними будет, если они не переменят тактику, не переменят. Вот какая получается у нас картина. Получается, что правы в вопросе о том, как идет человечество, не эгалитаристы, сторонники равенства, а самоцены Полибия, которые считали, что одна часть человечества лучше других. Это ужасно. И каббалистические, масонские учителя не согласились бы с этим. Но практика, критерий истинны, подтверждает, что правы в некотором роде Полибий и самоцены. Именно так оно и есть. И стремление всех уравнять, что с головными уборами, что с выборами, что женщинами без паранджи ни к чему не приведут. Надо относиться к этому как к данности. Такова, к сожалению, реальность. Реальность хуже, чем нам бы хотелось. В реальности больше войны и насилия. Ну хорошо, но вот эта Индия, кому, чему ее снести? А это она сделает выбор. Ну, во-первых, Индия же ласкутная страна, это ж тигровая шкура, это не единый Китай. Я думаю, Индия будет против ислама однозначно. Вообще против ислама будут все. Сейчас задача Запада, ну в основном Америки, что Европа абсолютно огрехлебалась, Европа уже полный импотент, их тактика только откупаться. Это мы говорили не однократно, но Америка, к счастью, нет. И задача Америки привлечь новых союзников. Россия. Обама встречался с Медведевым. Сейчас приехал Шварценеггер. Это продолжение той же политики. О том, что, ребята, мы поможем, но вы же как бы займите правильную позицию. В смысле у них есть сомнения, что Россия станет на сторону Ислама? Сомнений никаких не было, пока путинская власть была абсолютно полная, никаких нет. Россия была на стороне Запада. Сейчас первые попытки вытащить, вытащить это дело. Конечно, с точки зрения Америки такую мощную страну, как Россия и во всех отношениях, потому что и военная, и геополитическая, конечно, нужно сделать союз. Следующим надо сделать Китай. Поэтому Китаю время от времени напоминают, как хорошо им будет в Дальнегурском округе, чтобы они тоже, но они очень не торопятся. Они говорят: это ваши разборки, пусть у белых болит голова. Там что делается с белыми, у нас свои дела тут. Но в принципе, Китай подключится. Есть еще один мощный способ перетягивания ресурса из Китая и из Индии. Толковые ребята куда едут? Они больше не в Пакистане разбрелись. И вот эти ребята и разработали, я думаю, этого червя, против которого. Кстати, кто обнаружил червя, вы знаете? Вы в курсе, да, про компьютерного червя? Нет, расскажите. Я не знаю. Компьютерная программа вредоносная, которая называется условно червь. Ну такой же червь, как и вирус. Совокупность программ. Я объясняю про компьютер, мне это нравится. Давно ли крестьяне увидели паровоз, да? [смеется] Разработана какая самая хитропопая программа из всех хитропопых, такая хитрая. Она забирается невидимо для монитора, ее невозможно отследить, можно только по результатам ее видно. Она ищет слабину в программном обеспечении, точно находит и перепрограммирует показатели на нужные себе. Например, она забирается на производство алюминия. Это они сделали в иранском, в одном из иранских заводов и перепрограммировали загрузку сырья. Весь алюминий пошел в брак. Они вот сидят в Америке. То есть это не значит искусство для искусства. Совершенно направлено, финансируемая программа. Хакеры тоже не искусство для искусства. Нет, ну деньги мальчики зарабатывают, конечно. Я думаю, что кто такие хакеры? Это люди в антивирусной лаборатории, только в третьем отделе. Они там фигачат, потом говорят вот нормально и получают бабло. Это нам вполне понятно. Но здесь другое. Идет государственная поддержка. Мальчики сидят там, что до них хрен доберешься. Они этого червя направляют вообще в то место, какое хотят. Абсолютно в какое хотят, куда же они хотят. Оказывается, было шестьдесят атак червя с марта, из каковых шестидесяти сорок пять пришлись на Иран. Хотя это сорок пять они нашли. Никто же не говорит, сколько они не нашли. Последний способ, вернее, способ, случай находки был на станции в Бушере, когда они почти вывели систему охлаждения. Неизвестно, хотели ли они вывести. Если бы они захотели, то она взорвалась. Значит, может быть, они сами остановили. Те нашли. Но кто нашел? Нашла белорусская фирма. К вопросу, да, о реализации. Ну, я думаю, что лично батька хрен бы нашел червя, но минские парни вполне могли найти, да. Вот такие дела. Ну вот. Ну вот. Это оптимистический момент. Сегодня преимущества все таки еще есть. Ну, конечно, я Ирану не радуюсь, не радуюсь и противоядия не вижу. Это ясно. Ну, по обозримому будущему. И это уже они не купят. Я думаю, контроль там такой, что это вряд ли. Хотя, наверное, попытки предпримут, но за это время сделают нового червя И это, конечно, колоссальное преимущество у цивилизации перед варварством. Тогда, возможно, не придется воевать провал. Но они могут купить Теслу. Какого Теслу? Нууу, нет, нового белорусского или еще какого-нибудь. Если будет никто, они, наверное, купят. Надо же знать, кто из них Тесла. Такие, как Тесла, рождаются раз в пятьсот-шестьсот лет. Не знаю, какой там Тесла и где есть Тесла. Мне кажется, сейчас в основном Теслы в Соединенных Штатах разных народов Теслы. От пакистанцев до евреев, белорусов, финнов, Гейм и Новоселов. Они же отнюдь не в Иран поехали. Так вот, возможно, цивилизационное преимущество технологическое есть. Что меня беспокоит? Меня беспокоит, что нету преимущества мировоззренческого. Нет. Я вижу ясный кризис, который царит в умах. И этот кризис гораздо, как я вам говорил, сильнее экономического. Ну, допустим, с Ираном сп-справятся. Что такое справиться с Ираном? Не надо же бомбить огромную девяностомиллионную страну из-за кучки идиотов. Надо вывести из строя объекты потом, чтобы они сами этих фашистов убрали, остальные нормальные. Придет к власти умеренный хатами и пусть они живут. Никто же не требует уничтожения. Ради Бога! И вот с помощью червя можно, значит, решить, не подвергая опасности жизни десятков миллионов. Но это не решает главной проблемы. У западной цивилизации нет ощущения правильности избранного пути. Есть наоборот, ощущение, что прогресс идет в тупик. Два примера. Колоссальные успехи биологии. Генно модифицированные продукты народ отказывается есть, народ отказывается есть, хотя никто не доказал, что это вредно. Где-то что-то. Это тоже верно. Но призом те же виновны. Однако народ боится. Но не так ли боялись российские крестьяне при картофеле? Может быть, это дикий невежественный страх, а может быть, они правы, люди. Второй пример - клонирование. Колоссальный прорыв науки. Но что это получается, если отбросить овечек, козочек, собачек, собачка в Корее, да? Спорт с Богом получается. Да, человек берет на себя абсолютное, человек берет на себя божественное творение. Я не знаю, чем это кончится, как старик отнесется к таким играм. Понимаете, одно дело атомная бомба. Ну ладно, взорвите часть себя, но брать на себя это как-то уже совсем. Старый, старый спор о ящике Пандоры на острове. Это же не сегодня началось. Не, ящик Пандоры - это не наука. Нет, я имею в виду всю жизнь наука вставала, сколько она есть, там, если брать ее как феномен культурный, да. Когда говорят: "Ой-ой-ой, а может, не надо? А вдруг мы там такое узнаем, такое узнаем, что нам все бок придет". Нет, это понятно. Но одно дело узнать, другое научимся. Одно дело знать, другое уметь. Люди уже много такого узнали, от чего жизнь лучше не стала. Да, ослик был сегодня зол. Он узнал, что он... Да, люди узнали, что они смертные и в перерождение они не верят, и что мы одни во вселенной. Если поверить ученым, то совсем уже отменить это исчисление и застрелиться. Но мы живем все равно, находим утешение там. Спартак - Нальчик, Дима Билан. Как бы нас не волнуют большие вопросы. Дело не в этом. А вот если перейдем, переходят грань между знать и уметь, это уже совсем другое дело. До этого, в принципе, до двадцатого века таких вещей не было. Это новая плоскость науки. И люди всерьез стали задумываться, а нужен ли прогресс, куда ли он ведет, не угробит ли прогресс вот то, о чем говорила Ира. Наука не убьет цивилизацию? Вполне может. Вполне, именно своими достижениями. То есть человек любознательностью роет себе могилу. Да, как любимый лозунг вегетарианцев: человек роет себе могилу ножом и вилкой. Так и своими достижениями, любознательностью люди себе копают могилу. Никто никогда не ставил под сомнение в европейской истории, кроме обскурантов, никто не ставил под сомнение правильность идеи прогресса. Сейчас впервые эта идея шатается. А в идею прогресса писали в России Карамышев, на Западе Руссо. Это я говорю только самые крупные, да, множество разного народа, но. Но большинство, конечно, говорили: "Не, не, не, ну что вы, разумеется, только вперед". Вот сейчас впервые эта идея поставлена под сомнение. Вот это есть краеугольный камень. Если он зашатается, будет колебаться все здание. Отсюда яростные споры. Так навязывать другим обществам наши культурные достижения- Или сами учиться. Или, например, сами никогда европейские люди в таком массе не ездили в Индию и Китай именно чтобы учиться. Сейчас это просто паломничество. А это не возвращает нас к давним, к давним спорам между традиционализмом и консерватизмом, так сказать, сохранение традиций или движение вперед? Лучше, добра, хорошего. Вот эта вот вся тема не возвращает? Это то же самое, да. Но всегда, всегда были традиционалисты, которые говорили: "Зачем смотреть вперед, когда весь опыт сзади, да? Да, давайте сохраним. Вот раньше как было классно". Но идея о том, что золотой век в прошлом всегда большинством, большинством людей осуждалась, всегда большинством осуждалась. И самые как бы умы, которые провозглашались светлыми, всегда звали вперед, вперед, вперед, вперед. Прогресс - столбовая дорога. Сейчас впервые стали об этом всерьез задумываться. Отсюда все те вещи, о которых мы говорили вначале. Отсюда непонятно, надо ли нам навязывать паранджу, смывной, смывной туалет. И один человек - один голос. Потому что мы не уверены в том, идем ли мы сами правильным путем. Мы не уверены в общем, как мы можем частности навязывать. Вот такая вот получилась штуковина. И, кстати говоря, очень симптоматичная вещь. Огромное количество белых всех национальностей От финнов до голландцев, там каких-то русских, в индийских, ну в Китае меньше. Думаете, это от этого? Я думаю, это от этого. Это от обилия свободного, свободного времени и денежных знаков. Знаете, как связка. Денежные знаки там совсем не требуются. Нет, ну, знаете, когда нет вопроса выживания, да? Вот элементарно кормление детей завтра чем-то, неважно чем, но чем-то, да, мы начинаем искать свое второе я, третье я, четвертое я. Ну так мы ради этого живем. Мы ради этого живем. Потому что если жить от земли рожей каждый день, то насколько выживание. Ну я имею в виду, я утрирую. Окей? Ну вы сильно утрируете. Не в этом дело. Иные европейцы. Эти люди, которые едут туда, они вообще не знают, нужны ли им дети. Вот даже как они ставят вопрос. Это правда. Понимаете? Поэтому они как бы никого кормить бы не стали, они и себя-то кормить, они сомневаются, надо ли. А уж насчет детей тем более. Это, конечно, признак тупика цивилизационного. Понимаете? То есть какая-то, я думаю, не худшая, пассионарно ищущая часть общества идет в какое-то там индийское монашество. Причем идет с восторгом, идет с восторгом. Это плохо. Это означает, что здесь они не нашли своего интереса. И религии не могут им предложить ни католицизм, ни протестантство, ни православие, ни религия денег и успеха ничего предложить им, по большому счету, не могут. И они поэтому пойдут. Ну, это не миллионы, но это сотни тысяч, это реально сотни тысяч. Ну где? Да нет, это конечно есть. Это осознанный, это осознанный выбор. Нет, нет, нет. Это гораздо серьезнее, чем мы думаем. Это поиск иного цивилизационного вектора, это поиск иного вектора. Их перестало устраивать то, что здесь. Бешеная популярность индийских гуру тут. Это же то же самое. Ну, есть элемент салонной моды, глупости, там подражание подружке. Оставим это. А что движет? Ощущение, что вот там правда, здесь правды нет, там духовность, да? Там гаят под каждым кустом, там ходят в шафрановой тоге, там знают, в чем правда, а у нас нет. Разочарование в своих путях, куда бы этот путь ни вел: в церковь, в политику или, например, в успех в бизнесе. Ну что еще западная цивилизация может предложить? Она может предложить самореализацию в любой форме: вот финансовая, политическая. Индусы массово валят в Штаты работать там и все дела. Какая-то часть индусов. Ну очень приличная, да? Да, да. Если их в принципе больше, то там уже не сотни тысяч, там уже миллионы. Нет, миллионы нет, но те же сотни тысяч, те же сотни. Но это как раз нас не удивляет. Это нас должно радовать. Понятно, они выбирают наш путь как самый прогрессивный. Естественно. А вот то, что отсюда уезжают, это есть вопрос, о котором стоит задуматься. Такого никогда не было, конечно. Никто бы в жизни не поехал к мусульманам учиться, к индийцам. Однозначно считалось, что все это варварская периферия Европы, и нам там нечему учиться. Все эти киргизские саки, индийцы, там китайцы у стен недвижимого Китая. Сейчас, боже упаси, с каким придыханием говорят об этих цивилизациях, где общество соменных уборных, где кастовая система. Да? Это все звенья одной и той же цепи, это звенья одной и той же цепи. Потому что мы к ним приезжаем не низшей кастой. Безусловно. Но мы приезжаем к ним белыми обезьянами. Они не считают, многие из них не считают, я думаю, белых вообще людьми. Но поскольку белые обезьяны платят, можно как-то с ними, как-то с ними взаимодействовать. Они готовы всех ответить. Я не был в Индии никогда. Я говорю на опыте моих знакомых, знакомых знакомых и нескольких таких, ну, приятелей, которые там побывали. И вот в том числе и такого рода опыт у них был. Помните, тут была такая симпатичнейшая Юлия Еремеева, да? Вот она с хвостом таким, да, полосатая я ее называл. Ну, уехала она во Францию, к кому? Во Францию к йогу. Так добро к любому, а то к какому-то наставнику. Она была в Индии много раз. Она писала в своих дневниках о том, какого рода опыт она переживала. Вот она далеко не одна такая. Это очень как бы массовое явление. Причем это одно из лучших. В Питере и в Куйбышеве, там в Самаре и в Сургуте. В Самаре в миллионнике, назовите совсем- А откуда вы хотите, чтобы я сказал? Тамской губернии? В Питере, в Самаре. Так это вполне, это лучшая часть российского общества, это лучшая часть. Извините, жители Нижнего Тагила никому нафиг не нужны ни в Индии, ни у нас. Ну не знаю. Абсолютно. Уверяю вас, эти никуда не поедут. Лучше или худшее. Просто некоторая часть, какая-то дамы встречаются мужики. Нет, Ирочка, встречаются мужики. Причем и мужиков, к моему большому огорчению, встречается гораздо больше, чем на любых иных мероприятиях. Посмотрите, сколько тут сидит мужиков. Примерно такая пропорция на любых мероприятиях: спектакль, выставка, тренинг, лекция, экскурсия. Все, что связано с просвещением, образованием - колоссальное преобладание женщин, колоссальное. А мужики ну или все на футболе, или все бухают. Чем это еще объяснить? Но в стремлении к индийским этим, как они говорят, истокам какой-то там, как они ищут мудрость, мне это кажется смешным, но они ее ищут. Там процентов сорок пять мужиков, почти половина. Это очень, очень много. И в этом, в конце концов, дело. Почему вам кажется это смешным? Поиск чужих... Ну как вам сказать? Это все равно, если бы мы ходили бы в сари здесь или там ели бы палочками. Ну, это тоже так, упрощение. В японском ресторане едят палочками. То есть она говорит, знакомы же. Ну, дома никто не ест. Никто не ходит в кимоно. Ну ты же приходишь в японский ресторан именно для этого. Ну как бы играть. В японский ресторан и на босышечки можно сесть и в кимоно переодеться. Там есть такие заведения. Отлично. Но дома никто этого делать не станет. Вообще стремление перенимать какие-то базовые цивилизационные вещи. Кроме того, как мне кажется, тот опыт, который есть в Индии, совершенно неприменим. Это абсолютно разные- Ну вот что люди не нашли то, о чем мы говорили. О! Они не нашли здесь ответов на те вопросы. И самое главное, у них есть ощущение, что они зря живут. А что у этих людей проходит ощущение, как только они перебираются на Гоа? На Гоа нет. На Гоа нет. Но в ашрамы, в ашрамы- Они обретают реально. Вот они там по жизни- Кто-то обретает. Большая часть обретает, большая. Конечно, есть разочарованные, я этих разочарованных приветствую. Но, к моему огорчению, процентов восемьдесят остается, двадцать возвращается. Значит, находят такие вот интересные дела. А откуда больше всего едут, спросил я. Попросил такую микростатистику. Она не репрезентативна. Значит, по трем ашрамам сказали так: больше всего людей, конечно, из Америки, это ясно. На втором месте идут люди из Израиля, а на третьем из России. Это как раз те страны, которые должны в цивилизационном соревновании и войне противостоять нашим исламским друзьям, а они подло дезертируют. Нехорошо. Такие вот дела. Подводя итог. Западной цивилизации надо обрести не только технологическое первенство и преимущество, но и ощущение, что за нами правда, ибо не в силе Бог, а в правде, сказано в Маковейской книге. Это же было написано на щите Александра Невского. Любимый девиз Александра Солженицына. Не в силе Бог, а в правде. Упование только на силу, будь то ракета, самолет или компьютерный червь - это тупик. Сила должна подкрепляться правдой. Если в цивилизации западной не созреет ощущение новой правды, я боюсь, дело плохо кончится. Вот его надо сформулировать и его надо осознать. Каким путем? Мне кажется, оно есть. Я верю в потенциал западной цивилизации, но мы не можем не констатировать, что ушло ощущение избранности и размывание этого ощущения поставило западную цивилизацию в этот тупик. Что же выходит? Выходит великая масонская идея равенства и братства может, о господи, оказаться ложной. К сожалению, к сожалению. Ой, это будет горько признать, но, может быть, нам придется еще при нашей жизни мы выйдем на улицу и одуревшим прохожим скажем: "А вы знаете, оказывается, равенства и братства никакого нет". Тут-то они нам и скажут. И нам объяснят, кто мы такие, куда мы должны- Может быть, это идеал, к которому они стремятся. Это был идеал, к которому всегда европейская цивилизация стремилась. Ну, в лучших своих образцах, да? Свободу, равенство, братство никто не отрицал. Свободу и сейчас никто не отрицает. С равенством, братством возникли проблемы. Раз мы отрицаем равенство, то завтра мы будем отрицать братство. Практически по Либии самоцветик никакое братство не верят. И раз мы встанем на их позиции, мы станем говорить о том, что да, значит, получается, есть люди, которые разделены на некие лагеря, и нам нужно тогда не искать братьев и идти к ним с протянутой радостной рукой, да? Говорить: "Здравствуйте, мы братья ваши". А нам нужно оборонять наши рубежи, там наши новые Фермопилы, наши твердыни. Нам нужно нападать. То есть это опять та же война. Чего равенство и братство они связаны? Очень для притягательных лозунгов. Может ли быть равенство без братства? Может. Больше того, я вам скажу, что равенство отрицает братство и братство отрицает равенство, потому что братья по определению не равны. И на самом деле масоны, которые эту идею сформулировали, они выбирали. Одна часть пошла за братством, вторая за равенством. Масоны американские выбрали братство и, в общем, многое в этом смысле сделали. Да? Ну, американский президент. Америка - страна, где сотни народов говорят: We are Americans. Все стремятся туда. И я уже говорил, да, война между Севером и Югом беспрецедентная вещь. Белые убивают друг друга за свободу черных. Это могут делать только люди, абсолютно уверенные в идеалах братства. Ну, война Бериева и Невельского за свободу таджиков. Представляете, она здесь, насколько это реально. Поэтому- Все представили. У нас не верят в братство. Может быть, это хорошо. Вы пошли бы медсестрой, а? Пошла бы. Ну да. Куда я денусь? Куда я денусь? Сбежал к ей в стих, дураку. Дураком меня не зовите. Гей, умник, не всякому, а уж дураков. А, ну, российские масоны, которые все стремились уравнять, потому что в России вопрос равенства стоял очень остро. Равенство гендерное, уж Карамзин и другие. Равенство сословное, потому что крестьян не просто считали низшим сословием, их считали скотом, скотом реально. И это просто был ужас. Поэтому постоянное стремление отменить крепостное право при страшной оппозиции дворянства, милейших, чудесных людей: Наташ Ростовых, Вер Безуховых, всех этих чудных, кто танцевали на балах. Шёпот, робкое дыхание - это были лютые крепостники. Вот как тебе, а? Не такая штука. А всякие гады стремились это крепостное право отменить. В конце концов отменили. Но может быть и зря. Может быть и зря. Да, вот такие вот Сперанский, множество проектов было тогда. Я как занимающийся историей масонства, знаю, какие к этому предлагались поползновения. Поэтому для российского масонства равенство стало просто идеей фикус, даже идеей кактус. А если дома есть фикус, то ладно, но на кактус надо сесть обязательно. Зачем ты дома держишь кактус? Конечно, да. Мыши плакали, давились, но ели кактус. [смеется] Ну а как иначе? Так и тут на кактус садиться нужно. И они сели на этот кактус. То есть идея равенства их была takiej водной звездой. И ну, мы знаем, к чему привело. Поэтому равенство и братство взаимоисключающие вещи. Почему они взаимоисключающие? Братья, они равны по определению. Есть старший брат, есть средний. Только в этом аспекте и все? А это вполне достаточно. Братство вообще искусственное. Братья разные. Да, братья- Но для-- для отца и матери братья они одинаковые. Ну, никогда. Что еще и какие, насколько, какие- Два брата не обязательно равны социально- Нет, они по-любому, они не равны интеллектуально, они не равны физически, они не равны стремлениями, родительской любовью, что ужасно ранит в детстве. Да и они не равны ничем, на самом деле. Ну и потом старший брат, который может врезать младшему, извините- Но по-братски. Разумеется, он даже потом может защитить в драках других, но сам врежет. Это никогда не забудется. Так что братство это категория естественная, биологическая, равенство искусственное, социальное, поэтому стремиться надо к братству. Но Полибий и Сэ Ма Цянь даже не рассматривают равенство. Они уже это отринули и говорят нам: "Не, ребята, мы поднимаем лапу на совсем другое. Мы говорим вам, что нету и братства". Не верен лозунг "Все человеки братья суть", потому что есть люди, сознательно выбирающие путь отъема, когда работать западло, а взять силой можно. И этим людям противостоять можно только силой оружия, никакими аргументами. Получается, братства нет. Если Полибий и Сэ Ма Цянь правы, братства тоже нет. Это ужасная констатация. Я не знаю, кто прав: обожаемые мной масоны или вот эти два злобных парня, сохранивший свое достояние Полибий и кастрированный Сэ Ма Цянь. Я не знаю, кто из них прав. Я при новой волне потом буду подумать. Так живы все таки идеалы братства, про равенство даже говорить не стоит. Да. А скажите, пожалуйста, братство по разуму. Это частушка такая есть, да. Ухажеру своему я говорю трехглазому, нам поцелуи ни к чему. Мы братья по разуму. Это девичья частушка, посвященная инопланетному ухажеру. А что такое братья по разуму? Это когда кто-то прилетит, тогда мы им скажем: "Подождите, выключите лазер. Мы же ваши братья, что вы жжете? Не берите нас в пробирку, мы ваши братья по разуму". Тогда этот лозунг станет актуальным, но пока никто не летит. Как-то мы до них не привлекательны. Братство по разуму имеется в виду галактический, да, это категория. Я имею в виду, что все таки, наверное, существует, вот есть ум у человека, а есть разум, да? Разум есть у Бога. Ум постигает, разум объемлет. Это если говорить вот в таких масонских категориях. Но с этим как раз все понятно. Какие они нам братья по разуму? Мы строим город, мы, земледельцы, которые ковыряемся в земле, мы выводим скот. Представляете, какой труд вывести столько пород собак, сколько вывело человечество. Какая работа безымянных поколений крестьян. А яблоки, а хлеб, чтобы оно вот это вот родило, да, чтобы шестнадцать зерен, а потом двадцать четыре, а не два, как в природе в колосе. Это кто-то-- это все мы делали. Мы ковырялись в земле, в говне, мокли, недоедали. Этот пришел, и он считает абсолютно вправе, потому что он на коне и с саблей все забрать. Ну как, какое тут братство по разуму? Надо брать только вилы и говорить: "Ну, давай посмотрим, чей разум шибче из головы выйдет". Да? И другого пути нет. А какое братство? Вы ему же никак не объяснишь. Он не вступает в диалог. Он изначально считает, что, конечно, у него есть право на нашу жизнь, достояние, на тела наших женщин и на наше имущество. Он это право даже не обсуждает. Для него нет таких категорий. Владимир Александрович, извините, перебью. А значит, поскольку вот этот самый Полибий и- Сэ Ма Цянь. Да, Сэ Ма Цянь, вот они все таки ведь философы древнего мира, да? Ой. Безусловно. То есть тогда получается, что все последующие течения, они в свете того, что вы рассказываете, они тупиковые. И вся вот эта вот теория развития, она, ну, как бы получается, что она отрицается сейчас, да? Она не то чтобы отрицается, нет, она не отрицается, но получается, что какие-то- Или, значит, вот или эти древние были недоразвиты, то есть они еще жили в то время, когда таких понятий, как равенство, братство не было. Понятия равенства, братства были всегда, они были всегда, конечно. Вопрос, ну, если заострить, тогда можно с вами согласиться, что либо правы эти двое древних мудрецов, а то, что древние, не имеет никакого значения. Это только в инженерных науках древность это плохо, потому что они не знали половины того, что знают сейчас технологи и инженеры. А про человеческую природу они знали ровно столько, сколько мы, и даже больше, уверяю вас, и даже больше. И человеческая природа не изменилась абсолютно. Но, в общем, да, можно сказать, если правы они, значит, одна из великих идей человечества- О братстве людей. Получается иллюзия- История - это как бы зигзаг. Мы почти, ну, на другом там. Не, история не зигзаг, история идет вперед, но она как-то идет. Другой вопрос, мы же полагали, что история идет к прогрессу. Да. Она, может быть, не идет к прогрессу. И хороший ли прогресс? Мы же все время под-- направляли на путь прогресса, а может быть, зря. То есть фундаментальные вопросы подвергаются сомнению. Тут вы правильно констатируете. Самый главный вопрос: братство - это иллюзия, которую мы выдумали, чтобы человечеству навеять сон золотой? Или это действительно факт, и все люди реально братья, как утверждают, например, какие-то толкователи Библии, как полагают многие учителя каббалы, как полагают многие масоны. Что значит братья? Ну вот чуть ли не физически братья. Нет, вот объясните, что все люди братья, что все люди равны, это понятно что. Дети одной матери. Ну вот мы все- Все от Адама и Евы. Все от Адама и Евы, мы все Божьи дети. В каждом человеке нужно видеть своего, ну, как родного, в идеале, родного брата. Сами и религии на этом стоят. Разве христианство не то же самое? И мусульманство. Если ты крестишься, говорит христианство, ты нам брат. Мусульманство говорит то же самое: прими ислам, скажи Аллаху акбар и ты все равно ты кто, да? То есть эта идея очень грела людей. Сотни миллионов людей. Придите в семью. Конечно, расширение, не отделение, расширение. Мы все братья, да? Не имеет значения, кто ты там: черный, белый, желтый, кто ты по происхождению. А что это значит, мы братья и что? Значит, мы должны по-братски друг к другу относиться. Не держать камень за пазухой, не держать нож за спиной, не думать, как зарезать брата и забрать его жену и имущество, а как помочь брату, как поделиться, как разделить с ним беду. По-братски разделить его жену. Если мы думаем, как разделить его жену по-братски, то мы бляди, а не братья. Это не братское поведение. Значит, мы лицемеры и волки хищные, пришедшие в овечьей шкуре. Если мы думаем, как поддержать брата, как помочь ему- Слабого брата. Да, как слабому помочь, придурковатому, расслабленному брату, как сильные братья будут заботиться о слабых, мы правильные братья. Вот что такое братья. Не, ну получается, что как бы вот если ты мне брат, то мы с тобой братья. А вот если ты мне не брат, мы тогда, то мы тогда тебя уничтожаем и в результате остаются одни братья. И религии именно так ставят вопрос. Религии ставят вопрос так: или ты с нами, или-- кстати, кто сказал эту замечательную фразу: "Кто не с нами, тот против нас". Кто? Евреи. Евреи? Опять евреи. А кстати, вы правы. Да, евреи, конечно. Есть стишочек такой: "Песня и стих - это бомба и знамя, и голос певца поднимает класс. И тот, кто сегодня поет не с нами, тот против нас". Это поэт-нигима сказал. Владимир Владимирович? Естественно, да. Но не Путин, не Путин. Маяковский, да. Маяковский. Но он первый такой сказал? Ленін. Кто говорит? Иисус Христос. Тяжелый удар для людей, для многих. Это он сказал: "Кто не со мной, тот против меня". А! Вот это да! Разве не Петр Кузавец? Нееет! Вот это да! Не мир я пришел принести, но меч. Да, разделение. Я пришел разделить невесту со своей- Это как раз тогда не нравилось простому и высокому- За это его отлучили от церкви. Он и сам пришел, противоречил. Это отдельно рассказ, и очень интересный, да? Так что вот так вот. Идея насчет кто не с нами, тот против нас глубоко религиозна. Или ты-- крестись, брат! Не хочешь? Ну, извини, отец Игнатий, вот это оно, да, да. Ты примешь ислам, друг мой, и присоединишься к семье верных. Ты будешь один из мусульман. Нет? Ну, извини, старичок, под уколом среднее зазубрины ты как раз подумаешь, да. Сажать. Только так. Религии ставили вопрос так. Ну, как бы, вроде нынешняя цивилизация говорит: "Не, ну мы ж такие, мы ждем трамвая, мы гуманные". Какой кол, какой костер? Пробомбим чуть-чуть и нормально. Какой из колов? Ну такой, ядерный больше всего. Ядерный. Вот такая вот штука. Значит, по большому счету, идея избранности не умерла. Я делаю такой вывод, предлагаю вам это осмыслить. Она оказалась гораздо более живучей, чем многие другие. И хорошо, что она не умерла. Идея избранности двигает цивилизацию в поход против варварства. Если говорить терминами Полибия и Самоцана, двух наших героев, двигает цивилизацию в поход против варваров. Только идея избранности может дать вот это ощущение правды, когда не только сила, но и правда, только это. Другого нет, я не вижу другого. Значит, нам надо эту нашу избранность не хоронить, а наоборот, поднимать на щит и говорить: да, мы лучшие. Пересмотреть много вещей приходится. Увы. А что изначально идет: правда или избранность? Почему избранность? Они в разных категориях, Антон, лежат. Правда и избранность, они в разных категориях лежат, как цвет и форма предмета. Нельзя сказать, что было раньше. Это разные категории. Но избранность, она входит в противоречие с братством. Братство, когда все для всех, избранность для одних одно, для других другое. Вот тут, вот тут проходит водораздел. И хотелось бы всем сердцем вслед за лучшими столпами европейской мысли сказать: все для всех. Да памятуют все человеки, что они братья суть. Но реальность: одиннадцатое сентября, братья исламисты, раздевание в Домодедово. Приходилось вам? Это все благодаря нашим исламским братьям. Да? Снимание туфель, штанов. Автоматического- В самолете. Контроль. Вы летаете? Самолет? Да нет. Она при посадке, при посадке. А, при посадке. Издеваются: "Вас отныне раздевает товарищ полковник пакистанской разведки". Она даже не понимает, о чем говорит. [смех] Конечно, не, ну мы же говорили, что мы, мы разоблачим. Видите, она-- ее, конечно, ее пропускают. Да. Ну вот. Хочется сказать, что все люди братья. А реальность говорит о том, что нет, не выходит. Надо себя противопоставлять и надо настаивать на своих прерогативах и на своей избранности. То есть Киплинг, но не в, не в вашей цитате, а в моей, был прав: надо нести бремя белого человека. И это бремя существует. Это не выдумка, это не выдумка. То есть, видимо, мы неверно поняли Божий замысел. Жуткие вещи приходится говорить. Отец Игнатий ходит рядом. Но, может быть, мы понимали его неверно сотни лет, мы, великие умы, мы-- может быть, мы были в плену иллюзий, нам хотелось выдавать желаемое за действительное, нам хотелось, чтобы все были братья. Оказалось, не так. Он не этого хочет. Он хочет все-таки, чтобы какая-то часть противопоставляла себя другой. Вот ведь какой кошмар! То есть я вам говорил, что мы будем разговаривать о сложных и хитрых темах, и это, как мне кажется, полностью оправдывается. Тут не может быть однозначного ответа ни на одну из тем, которые мы затрагивали с вами. Однозначного ответа быть не может ни про смерть за убеждения, ни про избранность политическую и шаманскую, помните, ни тем более сегодняшний разговор, который подводит этому всему итог. Нет у меня круговых ответов однозначных. Ну, то есть они, наверное, есть у искренне верующих, да? Но мы с вами люди сомневающиеся, потому мы и пришли сюда в гости к Галочке. В гости к Галочке ходят люди, которые не нашли истину. Помните, как Юля все настаивала, чтобы: "Ну как же, разрабатывали курс. Ну, вы должны сказать уж, потом вы им скажете истину". Да. [смех] Она есть, она есть. Пятнадцать занятий вы можете не говорить, но потом же расскажете. Да. Милейшая Юлечка чудная, она, кстати, родила дочку Лейлу, да. Лейлу, да. Она не допускала, что борода- Да. Может истины не знать. Конечно, борода знает. Но уж пакистанской то разведке ему сообщили, да. Но вы же должны- Я думала, вы с нами не морочите голову. Не морочьте! В самом деле, вот как, вот как на самом деле. На самом деле я и сам не знаю, и для меня это тоже большой, э, огромный вопросительный знак. Да, но если вы помните эпиграф к нашему курсу, да: иди за тем, кто ищет истину, и беги от того, кто утверждает, что ее нашел. Вот мы ищем вместе, мы ищем- А это может быть кризис вот этой избранности каким-то образом связан с развитием науки, с перехода, скажем так, от механики к квантовой физике, к этому всему? То есть когда мы стали, ученые стали реально видеть, да, что не все так однозначно и нет действительно вопросов тоже больше, чем ответов. И это потянуло за собой вот это: опа, вдруг мы не правы, да? Я думаю, то, что вы говорите, это касается узкой группы людей, которые знают, насколько мир сложен. Они и раньше догадывались, что не все так просто. Ну да. В той же биологии- Каждый этап, наверное, вот проходил это все. В той же биологии, когда ты клонируешь, непонятно, а что будет с этим клоном через двадцать лет, а что будет с поколением того, кто вырастет после него. В то время как ты там бросил яблоко, оно тикануло за обзем и в общем все понятно, можно посчитать. Мне кажется, нет. И вот почему. Посидим еще две минуты? Внутри у меня это зреет, да? Прогресс научный немножко вывел нас из этой уверенности. Нет, прогресс, прогресс научный убил веру в науку как в Бога, как видовок. Что вот наука все-- наука как-- очередные бородатые, коллективные бородатые все проблемы разрешат. Такая вера была в пятидесятые-шестидесятые годы в Америке и в Союзе, двух передовых тогда странах. Сейчас даже странно говорить, что Советский Союз был тогда... Ну, я, я родился в стране, которая запустила человека в космос, между прочим. Вы слышали сегодня о такой стране? А я там родился. Да. Поэтому для меня это все еще как бы звучит, да? И тогда и велись разговоры, я их хорошо отлично помню, будучи школьником, что, конечно, наука даст ответ на все. Оказалось, fucking you, English folk song. Да ни фига! Вот в этом плане прогресс научный, от него ожидали, что он даст ответ, а он поставил новые вопросы. Да какие? Вот в этом я могу согласиться. Но что касается мировоззренческих вещей, они не связаны напрямую с наукой. И кроме того, вы понимаете, если вы думаете, что яблоко, Ньютон, да, там была четкая картина, совершенно все не так. Ньютон, кстати, сомневался более многих остальных. И его, его открытия в оптике, в физике, в механике, он же во всем был хорош, в химии, они привели его к ужасной мысли о том, что совершенно не таково божественное творение, как он думал. То есть у него был кризис вроде нашего, только не на основе политики, а на основе научной, которую он сделал. Он тоже не знал, куда девать. Да, там пожар знаменитый, когда сгорели все рукописи. А говорят же, что он их сам сжег, потому что он их реально стал бояться. Не наказания для себя, а потому что он как бы, он не хотел дальше заглядывать. У него есть очень интересные письма, неопубликованные тогда, сейчас опубликовали. Но я думаю, в уме Ньютона никто не сомневается. Он прекрасно предвидел последствия своих поступков, и он пытался согласовать с Библией - не выходило. Он бросил физику, стал писать комментарии к Писаниям. У него гораздо сложнее происходило становление его мировоззрения, чем мы думаем из школьных учебников. Да? И он делился с братьями масонами случаями, своими соображениями о том, что теперь же получается, я не верю в Троицу. В Троицу он однозначно верить перестал. Там антитринитарий. Как же мне теперь ходить в церковь? Для нас как оказалось, никак не ходи. А для него же вопрос: а как теперь в воскресенье? Что я, лицемерить должен? Это же ужасно. Чем теперь наполнена моя-- могу ли я просить теперь у Бога какого-нибудь блага или просветления, если я не верю в базовые учения? Значит, я его неверно понимал. Вот такие вопросы у людей встают. Да, это все было всегда. Перед всеми великими умами, Ньютон, кризис. Именно их открытия ставили, а, со всей очевидностью вопрос: все, что ты знал раньше о мире, все неверно, все неверно. Для Ньютона кризис был колоссальный. Ну, просто, может быть, сейчас больше народную причину, эти научные открытия, информация- Открытия, объясню, столько же, но в большей степени информированность. Да, информирован. В большей степени информирован. Раньше там вот: что там Ньютон, какое яблоко, там, знал узкий круг революционеров, да? А сейчас у нас же каждый домохозяйка знает. Ну да. Э, ну, нахватанность, это, так сказать бы, оборотная сторона общей грамотности, да, ужасной этой, хреновой абсолютно, да. А уж если к женской Да они в бабах дело, мужик от мужиков тоже. Вот баб другие несчастья, но в смысле грамотности это мужики виноваты, конечно. Это мужики виноваты. Э, мировоззренческий кризис в том, что в абсолютность религиозных истин никто не верит больше. Это перестало убеждать. Кризис религиозности полный. Все религии в кризисе, все абсолютно. И ислам? В полнейшем. Именно потому такая злобная агрессивность. Потому что если были бы нормальные, как они были, так они бы никуда не лезли. Это именно от этого, от того, что как раз самая пассионарная часть исламских людей понимает, что все не так. Часть из них ищет коротких путей: виноваты жиды, американцы, неверные, а часть просто понимает, что все вообще не так. Как есть замечательное стихотворение: "О пропаганда, весь мир - пропаганда". Они тоже понимают, что им тоже врут. Врут. И это глубокий кризис внутреннего ислама. Потому что если людей призывают умирать, это не может быть показателем здоровья. Вы же понимаете, да? Людей надо призывать жить ради идеи, а не умереть ради нее. Вот, э, все религии в кризисе. А что тогда может религию заменить? Говорили о науке, только что мы высказались. Наука увы, увы. Причем ученые же они все скептики и многие циники, потому что во многой мудрости много печали. Из ученого не сделаешь харизматического лидера. Они же во всем сомневаются. Ну, они там, правда, физики шутят, ты ды ды, но какой из Ландау пророк? Или там из, не знаю, Осипова, Рыжова, Велихова. Эта рожа, эти сомневающиеся глаза. Да, это, ну, возможно, мы правы, а мо-- ну все. Людям нужно железная уверенность. Может новой религией тогда изменение догматов церкви? Мы думали так, нет. Э, церкви-- догматы ни в одной религии не меняют, потому что они законсервированы, как говорю, у них все в сиропе святости. Нет, ну если мы стоим уже перед неким фактом, да, что уже прежнее- Церковь как институция ничего не согласна менять. Они уперлись рогом, они католики, они не изменят. Значит или революция, но они за этим бдят. Пример. Епископ Чукотский провозгласил новый путь православной церкви. Куда его услали? Так, что даже на Чукотке не могут. Вот чем кончается религиозная революция, да? Епископ в Южной Америке сказал католической церкви: нужно идти по другому пути. Ну и где он? Его и в Гондурасе с трудом сейчас ищем. Поэтому тут охранительная сила мощно стоит на страже традиционных устоев. Может, создастся новая религия? Новая религия. Да, но мы же не знаем, когда, кто за ней пойдет, как она пойдет. Это теоретически возможно, но не очень понятно, какие формы это примет и как она будет вербовать себе ставку. С одной стороны, с помощью Интернета это будет все известно моментально и огромное количество людей. С другой стороны, тот же Интернет - это скепсис, это съемка. А телевидение же убило нахрен всякую тайну. Раньше все рассказывали: и тут на меня товарищ Сталин так посмотрел, и я выкинула. А сейчас: оказывается, он был рябой, маленький, рыжий. Сейчас как посмотрели и все, да? Вон Путин, да, придумал пробег на колени. Эти падлы сняли, а там двенадцать машин. Убили нахрен всю легенду. Ну что с этими сволочами сделаешь? И все. Понимаете? А если снять близко этого человека, посмотреть, как у него губа дергается, как он слюной брызжет, да? Как он смотрит на баб, шныряет по сиськам. Все. Все. Одно дело пересказ вдохновенный, а второе дело, когда люди реально видят, и не надо ничего комментировать, они все поймут. Гораздо тяжелее стало лидерам. Как теперь за собой повести? Заметьте, Иисус никого за собой не повел, за собой не повел, двенадцать человек пошло. А за Павлом, потому что лидера-то не было. Павел говорил: я не видел, но мне рассказывали. С меня типа спрос малый, но те ж врать не будут. О! Вон это позиция классная, может быть, мы такого дождемся. Но если человек сам задумает за собой повести, это исключено. Злобность телевизионщиков и Интернета похоронит любого. Секты. А что секты? Ну сколько- Ну сколько их пропочало. Сколько у них приверженцев, в этих сектах, господи? Да. Если у секты желание наколотить бабла, это хорошо, они наколупают, но повести за собойСнаряжение вообще кошмарная, там умирают, закапывают, сожигают все. Ну, палатки есть в любой части, по-моему. Александр Матросов он хуже или лучше? Такой же. Такой. А тогда нормально. Э, любая, любая религия прокламирует культ смерти. Мы же говорили об этом на первой лекции. Это мученичество. Что значит кошмар? Эти люди-- ну так, зачем же я тут три занятия распинался? [смеется] Это религиозное мученичество. Мне кошмар, вообще-то прекрасно. Ну, наверное. [смеется] Это не хорошо и не плохо, для них это данность, для них это замечательно. Они понимают, что их жизнь наконец обрела смысл. Для них это данность. Вот такая вот штуковина. Так что, подводя итог сегодняшнему занятию хорошему и конструктивному и первой теме, которую мы доломали. В курсе нашем, который мы будем обсуждать, все непросто. А следующая тема женщины, там вообще-то я предвижу, что это будет. Если я приду живой хотя бы с одного занятия- [смеется] Это будет уже чудо, да. Значит, сразу можно заказать носилки, реанимацию. А, я вас призываю к размышлению, к сотворчеству. Это не факт, что я со всеми вашими мнениями соглашусь. Я этого наверняка не обещал, но мне любопытно слышать, что вы говорите, читать, что вы говорите. Некоторые из ваших соображений меня потрясли. Э, верно ли я понимаю, что этюды о курении фанатички написали вы? Разве можно найти здесь другого фанатика? Нет, других фанатиков можно найти везде. Можно ли прочесть вслух? Давайте я прочту вам вслух, чтобы вы поняли, какие у меня замечательные ученики. Вот когда у вас будут такие, я к вам буду прислушиваться. Многие написали прекрасно. Ира, можно из ваших тоже кое-что привести вслух или нет? Но рассказ фанатички - это целый настоящий рассказ, написанный с великолепным, как мне кажется, литературным мастерством. Он меня абсолютно-- кстати, сегодня что-то маловато. Вы не хотите добавить, братья и сестры, кто сколько может? [смеется] Мы обращаемся, мы люди не местные, беженцы. Давайте. Екатерина пишет: "Первый раз в жизни кратко систематизировала мои убеждения. Лида Александрович, спасибо. Для чего человек живет, если не для таких фраз. Мне было одиннадцать, я уже целовалась с мальчиком, поставив знак. Потом, когда мама снова схватилась за электрический провод, я сказала себе, что больше не имею права позволять себя бить. Я представила себе Зою Космодемьянскую, сжала зубы и терпела удар. Это оказалось не слишком трудно. На том месте, где раньше была обида, выросла ненависть". А? "Я была не такая, а я так и не нашла ничего, чтобы заместило мой коммунистический фанатизм. В двадцать лет моя подруга сеяла у меня семена православной веры. Меня болтало между буддистами, кришнаитами, эгоистами, протестантами, православными и иудеями. Но стоило мне наткнуться на их обряды, клятвы и песнопения, меня воротило от них, как от пионерских линеек, салюта, пионерских сборов и маршей- [кашляет] От комсомольских собраний и выговоров, от той моей фанатичной преданности к коммунизму. Но задор, выращенный мной из трудов Маркса и Ленина, прорастает во мне помимо моего желания. Наступил день, когда я поняла, что не могу и не должна гасить в себе порывы бороться за светлое завтра. Оглядевшись, я обнаружила, что мне для моего светлого будущего необходим свежий воздух. Избавить Москву от машин я не могу, но дышать-- не дышать тоже. А вот указать курильщикам их место, чтобы они не воображали, будто вправе портить воздух, которым дышу я, вот поприще, на котором моя энергия расцветает наиболее-- работает наиболее. Теперь я борюсь с курением". Некоторые из вас видели, как это практически происходит. Это в скобках моя ремарка. "Теперь моя цель не коммунизм, теперь моя цель куда справедливее - борьба с курением. Цель эта так же недостижима, как и коммунизм, но успехи мои на этом поприще неоспоримы. Готова ли я умереть за это? Пожалуй, да!" Почему бы и нет. А вы, курильщики, вы готовы ли за свое право курить убить? А? А вы говорите, я очень хороший учитель. Но у меня такие ученики. Вот так, мои дорогие. Какие неожиданности открываются в жизни. Сколько нам открытий чудных, это без комментариев, готовит просвещения дух. Наш курс этот, в отличие от некоторых иных, ну, скажем, история религий, чисто информативный. Я рассказываю, от меня не требуется, чтобы люди высказывались, что они думают по поводу индийской, там, исламской или африканской религии. Это у меня мало случается. А вот здесь как раз наоборот, вот этот наш курс "Вечный поиск" и даже поиск, здесь как раз меня ваше мнение чрезвычайно интересует. И поэтому чем больше вы будете высказываться, эээ, больше писать там по мылу или такими вот эпистолами, тем я буду более рад. Вот к этому я вас и призываю. А, возможно, мы чего-то вместе и сформулируем. Я не знаю, найдем ли мы истину, правда, с большой буквы, от таких обобщений всегда побаиваюсь, но мы можем нащупать какие-то приближения к поиску пути. А это не так мало. Листки, у нас которые были написаны, все работы, я вам прочел только две, сэкономил время, убеждают меня в том, что мы на верном пути. Мы правильно идем. Мы правильно идем. Наше коллективное сотворчество, оно приносит плоды. Это все, что вы хотели сегодня сдать? Отсадить и отпускать? В среду мы с вами встречаемся, говорим о женщинах, красавице, приготовьте аргументы в свою защиту. А дурнушек? Ни одного в вашу защиту аргумента. А что готовить дурнушкам? Какие же дурнушки, есть только красавицы и суперкрасавицы. [смеется]
