[шум] Здравствуйте. Есть, например, темы ритуальной чистоты и нечистоты, из-за которой ломалось столько копий. Боже мой, в иудаизме, христианстве или исламе, особенно в иудаизме, пожалуй, сейчас чистота, она как понятие отмерла. Есть понятие гигиеническая чистота, она более менее соблюдается подавляющим большинством населения. Она не имеет ничего общего, разумеется, с чистотой и нечистотой ритуальной. А эта сторона жизни людей перестала волновать. А вот избранность, как она была сформулирована где-то четыре тысячи лет назад в европейском контексте, так вот, это понятие живо и до сих пор людей серьезнейшим образом беспокоит, и копия ломаются с тем же хрустом вокруг этой темы. Вот давайте с этим разбираться. Да? Избранность национальную говорить особо нечего, потому что в глубине души каждый народ считает себя лучшим остальных. К какому бы народу вы ни принадлежали: русские этнические, украинцы, татары, евреи, шведы. Не знаю, кто для корректности кого ни добавит. Немцы и таджики, бывшие и нынешние хозяева столицы, китайцы. Но китайцев как-то не вижу среди вас, слава Богу. Какому бы народу вы ни принадлежали, вы несомненно сталкивались с тем, что представители вашего этноса считают ваш народ, конечно, лучше остальных: честнее, трудолюбивее, чище. Чем же остальных? Конечно! Да, есть градация: кто совсем плохой, кто еще ниче. Да? Но это обычно социологами определяется опросами, с кем бы вы не возражали вступить в брак, с представителем какого этноса. Тут выясняются жуткие вещи. Несмотря на всю антиамериканскую пропаганду, с американцами совершенно народ не возражает. А вот с таджиками, которые хорошие, милые и персонажи этих Comedy Club фильмов меньше одного процента. Да и не сами ли это таджики? Национальная избранность - это вещь, я думаю, естественная, но она как бы присуща каждому человеку в глубине души. Хотя в этом как-то не очень принято признаваться. Не, не, ну я-то не такой. Но мы все не такие, мы все ждем другого. А на самом деле любому этносу присуще убеждение в своем превосходстве над соседями. Хорошо ли это? Я вам скажу свою точку зрения. Да, до определенной степени. Вот почему: определенная, я акцент делаю на этом слове, определенная ксенофобия, определенная боязнь чужого, опасения перед чужим - вещь хорошая, это как температура в теле. Если в организме нет температуры, то я поздравляю вас, это труп. Должна быть определенная температура, чтобы какие-то микробы в организме убивать. Если тридцать шесть и шесть - прекрасно. До тридцати семи - ничего. Но есть симптомы. Если тридцать восемь, то человек, конечно, болен, а тридцать девять - это бред. Вот тут нужно смотреть, до какой степени растет этот самый национализм и ксенофобия. Если это зашкаливает за определенные цифры, это может превратиться в бред, в паранойю и в опаснейшую болезнь, которая самого же обладателя болезни и убьет. Мы это наблюдали в двадцатом веке. Столь-столько примеров, что лучше бы их было меньше. Но, с другой стороны, совсем нет. Например, представьте себе человека с температурой тридцать пять, тридцать четыре. Ну, это полутруп, он еле движется. Тому здесь нельзя говорить, что как бы полная терпимость - это идеал. Это не может такого быть. Это снижать температуру до нуля. Определенное неприятие другого должно быть хотя бы потому, что он это не я. Иначе я буду как он, а я тогда потеряю свою самость. И кто же я буду? Это касается и индивидуума, и рода, общности, этноса. То есть мы должны отличаться от других и должны понимать, чем. Но и при этом желательно, чтобы мы, конечно, говорили: "Нет, но мы не хуже". Потому что постоянное самоуничижение: мы плохие, мы свиньи, мы хуже всех. Здравствуйте, садитесь, пожалуйста. Это плохо, это психологически очень деформирует людей, и для них это дурно. Гораздо лучше, чтобы человек, глядя на остальных, отражаясь в зеркале остальных, делал положительный вывод: а я не хуже. Ну или я лучше. Это хорошо. Поэтому в такой, ну, как бы такой небольшой ксенофобии нет ничего дурного. Есть хорошее слово в старом русском языке - чужебесие, когда все чужое воспринимается как изначально лучшее, прекрасное. Да? Как говорили во времена моей юности, преклонение перед иностранщиной. Это тоже плохо и смешно. Во-первых, карикатурно, а во-вторых, это не ведет к доброту, а в тупик. Такое чрезмерное увлечение чужим. Но еще раз говорю, это не должно зашкаливать за определенные цифры. Вот, собственно, с национальной то избранностью этим то разговор и ограничивается. То есть, на самом деле нет. Ууу! И кто же это пришел? Это пришел Ленчик. Это пришел Ленчик. На самом деле. Садись, Митечка, садись на любой стул. Хочешь вот сюда садись. За мной, да. Лучше сюда? Ну да. На самом деле в ксенофобии и национализме нет ничего дурного до тех пор, пока человек не говорит себе: любовь к своему, своему народу, племени, к своей родине, к своей стране и государству означает ненавидеть все остальное. Вот это глупо. То есть своих любить нужно просто потому, что они свои. Но это не значит ненавидеть остальных. Вот, собственно, национальная избранность этим и заканчивается. И дальше вы понимаете, что это переходит в нашей метафоре за какую-то температуру. Это начинается такой нацистский бред и дальше приводит к трагическим последствиям. Сложнее с избранностью религиозной. Вот о ней надо поговорить поподробнее. Подозреваю, что вы с этим сталкивались меньше. Какие-то понятия нам следует разъяснить, ибо избранность религиозная гораздо более тонкое понятие. Во-первых, хотя бы потому, что не ограничивается одним этносом. Для религиозной избранности на самом деле не важно, кто человек по национальности, потому что религиозная общность стирает национальные различия. Четко видно стирание национальных различий в религиозной общности на примере христианства и ислама. В христианстве Павел говорит: "Нет ни эллина, ни иудея, ни варвара, ни скифа, ни обрезания, ни обрезания, но все и во всем - Христос". Это как бы доктрина христианского интернационализма. Это же самое говорил пророк Мухаммед. В Коране неважно, кто вы уверовавшие, важно, что вы уверовали. И поэтому для ислама все равно перс, таджик, араб, узбек - неважно. Но и для иудаизма на самом деле тоже национальность не имеет значения. Вопреки распространенному заблуждению, на самом деле для иудаизма человек, который хочет вступить в эту религию, пройти обряд, называемый в иудаизме гиюр, как бы приобщение к иудейской вере, он становится евреем, иудеем безотносительно к своей этнической принадлежности. На самом деле тут надо разобраться с самого начала с тем, что такое избранность библейская. Избранности чаще всего подозревают или, там, обвиняют, атрибутируют, относят эту избранность именно к евреям и к иудаизму. Вот давайте с этого начнем. Истоки всего этого дела, конечно, в Библии и в Библии, настольная ваша книга, я уверен. Вы помните выражение, которое по этому поводу следует. Там есть выражение ам михра, да, избранная, избранный народ. А есть гой кадош - святое племя. И вот с этим нам надо разобраться. Это вещи сложные. Вы после работы решали тяжелейшие задачи, как обвалить мировую экономику, снимать, не снимать мэра Москвы. А вам сейчас предлагают еще напрячься. Ну, ничего не поделать. Вот об этих серьезных вещах я предлагаю вам задуматься. Значит, вот смотрите. С самого начала нужно разобраться с таким базовым понятием об избранности, как понятие Израиль. Вам известно это понятие? Сейчас Израиль ассоциируется со страной. Вот мы как раз обсуждали с Ириной поездку туда, куда, которую мы планируем, кстати. И кто интересуется, через вот Ирина, вот эта вот очаровательная дама, можно и записаться. Да? Да. Но это потом, это когда мы закончим, да? Это организационный момент, просто я упомянул. Но Израиль - это не страна. А вот что, по-вашему, есть Израиль? Серёжа, покажи-ка, вы шапки носите. [смех] Дай бог, дай бог! Нет. Река Крови나. Не, не, не, не. Это, это-- вот это даже Серёжина шутка ближе, чем вы вышли понемножку по другому пути. Нет, a ровно вообще нет никакой крови, никакой почвы. Это такая совершенно метафизическая категория. Как раз образ жизни, абстрактная вещь, но ближе. Это раса. Как? Раса. Не, не, не, не, это мимо кассы совсем. Так, ну, вы устали, я понял. Все, мы прекращаем вопрос, а сразу переходим к рассказной части. Это общность. Израиль - это общность. Слово Израиль впервые появляется в Библии, в книге Бытие, когда праотец Иаков спит, укладывается на ночь и, как богатырю следует, подкладывает себе под голову не подушки жалкие, а камни, как и подобает богатырю. И видит сон, как во сне борется с ангелом всю ночь, и ангел не может одолеть его. Потом ангел касается его бедра. Тот ангел ослабевает. Он спрашивает ангела: "Как твое имя?" Ангел говорит ему: "Что имени тебе моем?" Тут надо правильно произносить, иначе получается, что в имени тебе моем. А это тоже интересный вопрос, но он уводит немножко не на те рельсы. Имя тебе знать не важно, из чего мы делаем вывод, что имя как раз для ангела вещь исключительно значимая. Иначе бы он сказал. Народом не хочет говорить и дается Иакову имя Израиль. Его имя означает Иаков от глагола леаков - идти кружным путем. То есть он всю жизнь идет кружным путем. Если вы прочитаете Библию, он всех всегда обманывает. Вот он такой парень, правда, и его обманывают. Из чего он заключает, что можно обманывать всех и врет до конца своей. Ничем дурным, а просит у Бога: когда я буду не Иаков, идущий кружным путем, а Иешунрун, идущий прямым путем. Но так и не выходит у него это. И тут неожиданно он получает имя Израиль. Израиль, ну, в латинском произнесении, которое потом попало и в Россию, Израиль. Израиль. Как это слово, по-вашему, может переводиться, это выражение в вашей версии перевода? Что означает слово Израиль? Знает и молчит. Берет по пять долларов- Как-то не знает, так говоритПошли на кино в детстве, на брата Кристи, "Мышеловка" он назывался. И там выходит пацан и говорит: "Или рубль, или расскажу, кто убийца". [смех] Но не гений коммерции. Ну конечно, все давали ему, больше пропадет. Молодец! Вот из таких людей вырастают Чичваркины и Биргены. То есть никаких идей, что такое означает слово Израиль? Израиль, не? Израиль означает "да сразит Бог". Пусть сразит Бог тех, кто против носителя этого имени. Не верьте переводам, что Израиль - это тот, кто борется с Богом. Это бред по определению. Ну, подумайте, ну как может человек бороться с Богом? Ну что за абсурд? Сколько бы эта борьба продолжалась? И стали ли бы этому безумцу давать хоть какое-нибудь значимое имя? Нет, конечно. Это очень неверный перевод, дилетантский. Перевод верный: да сразит Бог тех, кто выступает против носителя этого имени. О! И так получается первая в мире религиозная община. Она называется Бней Исраэль - сыны Израиля. И тут есть тонкость, которая, кстати говоря, в переводе не всегда, э, отличается. Я прочитал много библейских переводов на разные языки, и вот вы знаете, к сожалению, не везде это усекают. А жаль, ибо когда в Библии говорится Бней Яаков, сыны Якова, имеются в виду этнические евреи, то есть члены одного клана, одного племени, ну и впоследствии одного народа. А когда говорится Бней Исраэль, это гораздо более широкая общность. Сыны Израиля - это те, кто примкнули к договору, к завету, кто приняли единого Бога. О! Тонкость. В книге Исход, ну я скажу то, что вы в Библии знаете назубок, я вам просто напоминаю. Так, не вздумайте спорить со мной по этому поводу, еще не буду меня сердить. Э, в Исходе, да, вы помните, да, в книге Исход, двадцатая глава, там есть такой, не, восемнадцатая, есть такой эпизод: выходят евреи из Египта, а с ними выходит великая толпа иноплеменников. Она так и называется Эрев Рав. Дословно Великий вечер. Но сравните русское выражение великая тьма народу. Тьма. Значит, если тьма, то, по меньшей мере, столько же, сколько самих евреев, если не больше. Шестьсот тысяч мужчин вел Моисей. Мужчина это тот, тогда так считалось, кто может защитить семью, кто служит в войске и кто платит налог. То есть старики уже нет. Формально это мужчина биологически, там, гендерно, но он уже не боец и не плательщик. Значит, шестьсот тысяч мужиков, а при них семьи. Ну, тогда ж семьи не считали, конечно. Значит, делается вывод, ну, примерно около трех миллионов евреев вывел Моисей. Сколько он вывел не евреев, вот этих иноплеменников? Ну, примерно столько же, шесть миллионов. Я расскажу страшную вещь. Я не говорил о страшных вещах. Страшных не надо? Цифра потерь евреев во Второй, во Второй мировой войне, вот при столь six миллионов погибших в Холокосте, никто ж их не считал. Взялась из этих самых подсчетов. То есть вот такая, да? Погибло много, очень много, но ровно шесть миллионов, вот эта вот странноватая цифра, да еще и с такой точностью, взялась из библейских подсчетов. То есть погибло столько, сколько в свое время вывел Моисей. Но я об этом не буду говорить. Правда? Да, если у вас есть знакомые евреи, вы хотите с ними поссориться, скажите им. Но вы же не захотите, вы же не самоубийцы. Шесть миллионов народу. Куда они делись? Они все стояли у горы Синай и видели, как Моисей получает скрижали завета с десятью заповедями, которые стали духовным кодексом человечества. Нет людей, которые не знали бы десяти заповедей. Правда? Нет. Ни в Мытищах, ни в Москве, ни в Папуа Синии, таких людей просто нет. Ну, скажем, талмудические мудрецы, они говорят: откуда эти люди делись? Евреи пошли в обетованную землю с Моисеем. А тем людям что туда было идти? Они же рабы, которые были в Египте, которых Египет, эта хищная империалистическая держава откуда-то за хабада привезли к себе и там использовали как рабов. И они ушли в неизвестность за Моисеем, поверив, что это путь к свободе и к Богу. И не промахнулись. Значит, они лучшие из людей. То есть представители разных народов. Куда же они делись? Разошлись по миру. Разошлись и разнесли искры великого учения. Рассказали, что есть Бог, один для всех народов. Он всех вывел огненным столбом и столбом дыма. Он для всех дал мировой закон. И теперь эти люди рассказывают грекам, финикийцам, вавилонянам, эфиопам, германцам, какие там еще народы были, о том, что вот так вот, оказывается, дело то обстоит. Бог есть, он один и совсем не таков, какие стоят изваяния в наших храмах, друзья мои, и рассказывают о Боге истинном и едином. Из этих людей возникла как раз та поросль, которая божественное учение то и сохранила. Ну, не знаю, так ли было, но как легенда придумана изумительно. Изумительно, согласитесь. Хотелось бы, чтобы было именно так. Вот все это сообщество, все, кто стояли у горы Синай, шесть миллионов человек, все народы на свете, из которых половина евреи, а половина нет. Вот это и есть Израиль. Это те, кто согласились принять договор, завет с Богом. Согласились принять на себя иго заповедей, в том числе Десяти заповедей. Десять заповедей тоже обременительно. Вы же знаете анекдот, да? Когда Моисей говорит: одна новость хорошая - всего десять, но плохая - прелюбодеяние вошло. Знаю анекдот. Заповедь всего одна. Приставка не, пишет царь Соломон. Да, это двенадцатая, одиннадцатая не попадайся, да. Антитезис, не попадайся. А какую заповедь вы точно нарушаете? Я не желаю слушать церковных секретов, но скажите мне честно, какую заповедь вы точно нарушаете? Наверное, мы не можем не лгать ни в чем. Нет такой заповеди не лгать. Не желаем имя Господне. Вы поминаете имя Божие всуе? Вот именно. Во-первых, мы не чтим субботу. Не чтим субботу. Вы чтите воскресенье или какой-то ваш день отдыха, пятница, на неделе семь пятниц, вы любой можете чтить. Нет, я думаю, вы соблюдаете. Я скажу свое предположение. Я не встречал людей, которые бы не, которые бы выполняли заповедь не укради, потому что каждый крадет у себя. Вы для себя что-нибудь не красите? Вот вы только вспомните, сколько вы украли у себя, и вы подумаете, какими преступниками в глазах Господа Бога вы можете быть. А заповедь, которую не соблюдает никто, по моему мнению. А зачем же тогда ее давать? Это чтобы стремиться к идеалу. Для того же, как и о прелюбодеянии. Это, разумеется, все соблюдают. Но как было бы ужасно, если бы нет, правда? Да, ужас. Ужас был бы просто совершенный мрак. И есть такие города где-нибудь там, на проклятом западе, но в Москве, разумеется, Бог таких не может. Да и никогда не было. Вот те, кто взяли на себя заповеди, и эти десять, и вытекающие из них, эти люди как бы вступили с Богом в договорные отношения и подписали с ним в кавычках, конечно, некий своеобразный договор. И они живут теперь в завете, эти люди завета. Так возникла идея завета и христианства. Договор здесь. Те, кто это признают, те и есть Израиль. Христианская церковь в эпоху своего возникновения называла себя не новым, а истинным Израилем. Верос Израиль, настоящим, истинным и подлинным. И кого возражая? Против иудеев, которые говорили: мы Израиль. А почему? А как же, мы прямые потомки Моисея, Аарона и всех патриархов. А те им возражали: а это никакого значения не имеет, потому что эта общность духовная, а не кровная, не передается половым путем и это не наследуется, как фамилия, титул или родовые земли. Это совершенно иное. Вы согласитесь, более высокое понимание слова Израиль. Это видите, шаг вперед в тео-теологическом развитии этого образа. Так вот, Израиль - это теологическое сообщество, первая в мире религиозная община. И она состояла отнюдь не только из евреев, хотя вы правы, там тогда евреев было большинство. Но посмотрите, как оно потом пошло. Те же евреи, как сказать помягче, чтобы не обидеть никого, придумали, ну, придумали христианство, наверное, звучит обидно для кого-то, разработали доктрину христианства. Да? Понятно, что все христиане были евреи поначалу, и быть они никем иным не могли. И так это развитие той же идеи избранности, только эта идея все расширяется и расширяется. Да, это как бы постоянно расширяющиеся концентрические круги, захватывающие все новых и новых людей. Итак, еврей Шаул, который стал апостолом Павлом, говорит: нет ни эллина, ни иудея. Доктрина избранности распространяется на все большее и большее число людей. Здесь тогда какая избранность? Чисто религиозная. Но кого тут нужно признать в христианстве? Того же самого единого Бога, но плюс с дополне-дополнением, что есть сын Божий, который умер за людей на Хрис- на кресте. Часть евреев, ушедшая за Памулом, сказала: мы этого не признаем. В общину нового Израиля они не попали и с точки зрения христианства избранность утратили. Отсюда такие яростные нападки христианства на иудаизм. И отсюда отношение к иудаизму не просто как к другой религии, а как антихристианской, враждебной религии, а к евреям как к врагам Христа. Это на протяжении столетий продолжалось именно из-за этого, даже к мусульманам так не относились, потому что было, мол, предложено принять благодать, а вы типа добровольно отвергли. Вот так вот теперь и огребитесь со всем. Евреи, ушедшие за Памулом, говорили, что благодать-то как раз и избранность почиет именно на них. Они Израиль правильный, а те отступники, заблудшие, еретики, идолопоклонники. Ну и дальше все как обычно. Теперь, если по этому поводу нет вопросов, вернемся чуть-чуть к Библии. По этому поводу вопросов нет, по тому, что сказано, да? Теперь смотрите, в библейском тексте- Есть эпизод, когда Бог обращается к Моисею и говорит по отношению к еврейскому народу: "Я сделаю вас народом священников, царством, царством священников и народом святым". "Malchut kohanim vegoy kadosh". Это абсолютно небывалая перспектива. А теперь надо проанализировать, это сбылось или нет. Царством священников он пообещал сделать, отдельно определенный народ и святым племенем. Слово "гой" в обиходном еврейском языке пренебрежительное отношение, выражает пренебрежительное отношение к неевреям, вроде слова "жид" в русском языке. Но первоначально в библейском иврите гой - это просто народ, племя. Но надо тут четкое провести различие. По-русски, к сожалению, не всегда это адекватно может втыкаться, потому что слово народ у нас нет много синонимов. Ну, как можем еще сказать? Ну, население. Но есть племя еще. На иврите четкие градации. Есть народ, который живет как трава. Любой народ, вот он где-то там живет в джунглях, в пустыне, на арктическом побережье. Он же живет. И какой-то у Бога есть насчет него промысел. Вот он называется гой. И в этом смысле еврей такой же гой, народ, как и любой народ, такой же гой, как и любой народ. Народ, который поднялся на более высокую стадию, который объединился, который поставил себе судей, который выдвинул государственный аппарат и создал страну с цивилизацией и культурой. Это уже не гой, это ам. Поэтому в дальнейшем по отношению к тем же евреям употребляется выражение "am nevchar" - народ избранный, но это уже народ иной. А может ли быть иной народ, избранный кроме евреев? Конечно. И выражение am nevchar, народ избранный, употребляется в Талмуде по отношению к разным народам, но в разных плоскостях. Например, греки - народ, избранный для искусств. Это осознавалось с античности. У вас есть споры по этому поводу. Вы думаете, что какой-то народ больше призван для искусств, чем древние греки? Ну, едва ли. А римляне? И они избраны, по мнению мудрецов Талмуда, которые ненавидели Рим всей душой, сами были, как можно ненавидеть оккупантов. Они избраны для военных побед и для бесчинств, и для наказания нечестивых, в том числе и нас. Так мудрецы это о себе говорили. Это тоже избранность определенная. Есть одна определенная избранность даже у арабов, но о ней пока не будем. Это совсем не политкорректно. Почитали некие тексты и там ой. Не будем с этого начинать. Закончим ли мы этим, но начинать этим точно не будем. Но Талмуд никогда не славился политкорректностью. Они писали как есть. Таким образом, избранность может быть разная. Goy kadosh, malchut kohanim. Святое племя и народ священников. Что значит? Это значит, что когда Бог смотрит на все множество народов, которые он сотворил, которые плодятся, размножаются, смешиваются между собой, отпочковываются, воюют, уходят, он каждому, наверное, дает какую-то определенную миссию. Какую-то миссию он предназначает для евреев. Какова же она? Быть свидетелями. Свидетелями от имени Божия, что Бог есть. Люди приходят в голову, а почему евреи живут так долго? Не каждый конкретный Моисей Соломонович или там Лев Михайлович, а народ как общность очень долго. Так долго так не живут. Исчез Египет, Греция и Рим. Да, Боже мой, где сейчас древние греки и древние римляне? А евреи, которые тогда уже были древними, пережили их на много. Я вам скажу больше, и нынешние ненавистники евреев исчезнут. Не будем их называть персонально. И народ этот исчезнет, а евреи все еще в дальнейшем будут кому-то мешать. То, что будут мешать, можно даже не сомневаться. Какая же может быть у них функция? Зачем Бог их так долго хранит? Они свидетели. Вот если эту точку зрения принять, на многие вопросы, мы получаем ответы. Например, почему евреев не любят так дружно? Потому что свидетелей не любит никто. Свидетель всегда излишний. Что сделано, то сделано. А свидетели всегда излишни. Правда? Представьте себе, если вы что-то сделали такое, не дай Бог. Но вы, конечно, нет, такого не может быть. Но кто-то, некто сделал поступок, который ему есть смысл стыдиться. Например, взял казенные деньги. В России это невозможно, но где-то это бывает. Да? Или взял файл, который ему не положено брать по службе или что-то такое. Ну, в общем, понимают, что так делать нехорошо. Приставать к чужой жене, да, флиртовать с чужим мужем. Знается поступок как дурной. Как вы думаете, вы будете заинтересованы, этот некто будет заинтересован в свидетеле? Как он будет относиться к свидетелю? Свидетель иного рода, который постоянно напоминает о том, что ты ведешь себя не так, как нужно. Ты забыл о Боге. Вспомни о том, что Бог смотрит на тебя. Вспомни о том, что ты должен будешь дать ему отчет. Вспомни о том, что все мы под ним ходим. Ну, разве надоедает сидеть? Миссия еврейского народа быть свидетелем, напоминать людям, которые время от времени впадают в абсолютно полное убеждение, что, конечно, Бога нет или если есть, он о них забыл. И вот появляются евреи, которые говорят: Нет, нет, нет, он есть. Выдвигают из своей среды какого-то деятеля, то плотника, то профессора философии, еще кого-то. И они начинают говорить о том, что есть Бог. Какая миссия в этом смысле? Царство священников. Сбылись ли эти слова? В каком-то смысле да. Ибо евреи породили три великие религии Средиземноморья: иудаизм, христианство и ислам. В исламе огромное количество черт иудейских. И, собственно, Мухаммед никогда не скрывал поначалу о том, что он этому у евреев научился, начиная от бытовых: покрытая голова, молиться без обуви, отношение к женщине, отношение к книге, куча вещей. И кончая самим как бы теологическим устройством исламской веры. Там огромное влияние иудаизма. Кстати, как называют евреев, а потом стали даже и христиан так называть в мусульманском мире их называют ахль аль-китаб - люди книги. И книга — это народ Завета. Это то же самое, только в переводе на иной язык. Значит, пророчество библейское сбылось. Имя святое и царство священников получилось. Получилось. Малькут коэним ве гой кадош. А насчет избранности народов я говорил об этом. Добавлю еще одну фразу: каждый народ к чему-нибудь избран. Только надо понять к чему. Каждый народ к чему-нибудь избран. Я говорил по этому поводу с представителями нескольких народов. Некоторые были убеждены, что их народы ни к чему не призваны. Это чистая случайность. Но, говорят, армянский народ призван к чему-нибудь? Он в убеждении да. Для того, чтобы доказать, что маленький народ, зажатый между молотом и наковальней, между двумя страшнейшими хищными государствами, как между акулой и крокодилом, между Турцией и Ираном. Хужших соседей не пожелаешь и злейшему врагу. У Израиля хотя бы одни арабы, а тут Турция и Иран, два самых приветливых государства в мире. Но армяне живы и хороши собой, не теряют самобытности, не теряют своего языка, культуры, религии, оптимизма. И куда ты ни приехал от Японии до Австралии, везде будет хоть один армянин, и непременно им будут гордиться. Обязательно, как в Москве Джигарханян. Есть в Москве человек, который не знал бы Джигарханяна? Покажите такого. Да, непременно будут армяне, которыми все гордятся и считают их, конечно, частью своей культуры. Безусловно. Разве это не призвание народа? Финн. Гордый сын славян и ныне дикий тунгус, а про финна ничего не сказано. И финн просто. А вот финн для чего? И у финна есть, по моему убеждению, предназначение. Финн, финнов никто не считал народом, они были социальным слоем. Что такое чухонцы? Это разве всерьез приют убогого чухонца, где раньше финский рыболов печальный пасынок природы. Александр Сергеевич не славился политкорректностью. Да, сейчас финская община подала бы на него в суд, но тогда, к счастью, они даже не умели читать по-русски. Они даже не знали, что они печальные пасынки природы. А если бы узнали, им было бы все равно. Так. Финнцы социальный слой. Кто их принимал за людей? Немцы, шведы, русские, все, кто там командовал в Финляндии, относились к ним ну как к конюхам, батракам, рыболовам, там, дровосекам. Страшный их язык, который никто не может выучить, и они сами его не понимают. Приходят домой, говорят по-русски или по-немецки. Не буде же они по-фински с самими собой, ну же невозможно. И что же? Финский народ получил независимость и, в общем то, неплохо устроился. Единственный из соседей жуткого государства под названием Советский Союз сумел с ним поладить. Наладил торговый оборот после войны, стал поставщиком всех товаров от зубной пасты до мебели. А ныне кому-нибудь придет в голову сказать, что финны - это социальный слой? Но кто их изобрал? В какой стране самая большая охваченность интернетом? Не в Японии, как вы подумали, а в Финляндии. Есть сейчас основание у кого-то сомневаться, что по-фински можно так же здорово сказать, как по-немецки, по-шведски или по-русски? Ни у кого уже этого нет. Все переведено на отличный литературный финский язык. Финский народ пример того, что если народ не плюнет на себя, не махнет на себя рукой, а возьмется, то можно очень многого достичь. Будучи не более трех миллионов численностью и живя в лесах, болотах. Жить так, как не живут люди в сказочных условиях где-нибудь в Румынии и Молдавии. Разве это не миссия, не призвание? На Украине, откуда я родом, когда идут дискуссии о языке, то финский аргумент самый убедительный. Мои украинские друзья сияют, когда я им этот аргумент привожу, потому что можно. Если народу есть дело до себя, до своей сущности, до своего языка, то будучи жутким фином, вообще сродни какого-нибудь в Киеве, боже мой, были университеты то с какими традициями, да? И язык, литература, а финнам вообще ничего не было. Смешно было говорить даже. И смотрите, как все выросло. А к чему же вам на Украине? Разве это не миссия? Ну, не говоря уже об этносах более крупных, особенно таких имперских, как русские. А у каждого народа, конечно, есть миссия, безусловно, своя. В этом смысле он ам михар, он избранный народ. Он играет в мировом оркестре свою мелодию, только не играет чужую. Здесь избранность может быть скорее цивилизационная, а избранность религиозная, она как бы остается в плоскости веры, она остается в плоскости веры. Которые уверовали в религию, в доктрину, свойственно ощущать резкое отличие от других. Вообще людям хочется себя чувствовать эксклюзивными, уникальными. Правда? Разве нет? Понятие клубов, да я-- а я вот вчера был у Валерия Михайловича. Валерий Михайлович! На Бентли, а к Валерию Михайловичу извини, дальше третьей не пустят. Да? То есть по любому поводу мы ищем-- ну, Юрия Михайловича. Скоро нельзя будет упоминать такое имя. А Валерий пока еще можно. А по любому поводу люди ищут возможности, э, присоединиться к какой-то избранной структуре. Религиозная избранность идеально попадает в это психологическое яблочко. Идеально! Потому что что же может быть лучше, чем чувствовать, что сам Бог призвал? Есть ли тут соблазн и опасности? Их очень много. Но зато представьте себе, как чувствует такой человек. Это не только то, о чем говорил Грибоедов: "Блажен, кто верует, тепло ему на сердце". Но это ощущение совершенно особых отношений с Богом. Да? Вот я и община моя, мы все спасемся. А вы, ребята, вы не обижайтесь, но так получилось. Если вы говорили с людьми, по-настоящему верующими, не ходящими в церковь или в мечеть, а искренне верующими, вы наверняка это замечательное выражение, даже не злорадство, а просто констатации, безусловно, у них ловили. О том, что ну, вы то все обречены. Очень четко в разговоре со старообрядцами русскими проявляется, с сектантами разнообразными, какими бы они ни были, с еврейскими хасидами. То есть любое меньшинство, оно начинает компенсаторно думать, что мы-то избранные. Это малое стадо, предназначенное ко спасению, выражаясь старинным языком. Эти люди полагают, что на них есть особая благодать. Они спасутся, остальные все погибнут. У этих людей формируется совершенно определенный тип поведения. Я его называю комплекс подводной лодки. Вот представьте себе, плывем только мы. Вокруг мир только враждебный. Ну вот подводная лодка. Если что-то хоть что-то открыть, то нас или раздавят, или затопят. Поэтому строжайшая изоляция, строжайшая. Верить только капитану. Он один знает, куда плывем. Да и плывем ли мы вообще или где он? Потому что если не верить ему, то труба. Бунт жесточайшим образом подавляется, потому что это путь сразу к смерти. Весь остальной мир во всем его многообразии, если это подводная лодка от медузы и акул до, как там, городол на берегу - все враждебно. Нам нигде ничего не родное, только вот эта вот община маленькая, община верных. Да? И эти люди, они никогда, собственно, свежего то воздуха и не нюхали. Вот эта их спёртая атмосфера их дивного общежития, это ими воспринимается как единственно естественное и нормальное. Вода, которую они видимо регенерируют из собственной мочи, кажется им абсолютно родниковой. Они не пробовали другого. Но я вам скажу так: если они попробуют другое, пусть даже не вино, а родниковую воду, то они не смогут этого пить. Они не привыкли. Особый тип людей. Что утешает? Они ведь понимают, как они живут. Они тоже не слепые. Даже раньше, без интернета, телевидения и радио эти люди ходили вокруг, они видели, как живут вокруг люди, их современники остальные. Они видели богатство, роскошь, видели веселье, да? Видели искусство и культуру. Ну, как бы жизнь не состоит из одних, из одних только минусов. Хотя им все время говорят, что вокруг одна зараза, грех, паскудство, СПИД, проституция, проказа и распад. Но это же не так. Полно положительных черт, да? В любой окружающей культуре. Но понимая, что они живут ужасно материально, духовно, они вырождаются. Смотрите на их детей страшных. Что может их утешить в этом смысле? Мысль должна быть такая, которая перекрыла бы все их ощущения от их вот этой ужасной жизни на обземной роже. Это мысль об их особой избранности. Они спасутся. Во-первых, они все, безусловно, верят в будущую жизнь. И эта мысль, мысль об их специальной отдельной миссии на этом свете. А для этого они и призваны, они должны терпеть. То есть это для каждой, для каждой вот этой группы религиозной? Именно для каждой, совершенно верно, Олечка. И в этом смысле они друг друга ненавидят, конечно. Каждая другую такую группу считает абсурдной, еретической, заблуждающейся, сатанинской. Но типологически все совершенно одинаково. В этом плане хасиды в шляпах- С пенсиями, которые в сорокоградусную жару этих, э, шлеп, ходят, абсолютно похожи психологически и духовно на русских старообрядцев, да, которые ходят в лаптях, в этих платочках, которые ходили в шестнадцатом-семнадцатом веке, да? Которые моют руки после того, как поздоровались с кем-то из не своих. Поведение абсолютно один и тот же. При том, что как бы им кажется, что вера совершенно разная, а это на самом деле тут перестает быть важным. Вот это вот интересный аспект религиозной избранности. Теология малой, э, общины, призванной к спасению. Так встает еще один интересный момент. А вот в эту общину как попадают? Это можно выбрать или уже как бы ты по жребию или там по рождению попал, а остальные, значит, обречены? Это вопрос ключевой. Это вопрос свободы выбора. И занимался им более всего такой отец церкви блаженный Августин. Вы его знаете, да? Августин Гиппонский, который взял исповедь, да? И вот о граде Божием De civitate. Такой любопытный мужичок. Вот он разрабатывал учение о свободе воли. По его мнению, все предопределено. Есть люди, изначально предопределенные к спасению, как вы, а есть предопределенные к погибели, как я. Но таких, как я, конечно, больше, чем таких, как вы, понимаете. Нас, которые погибнут, очень немного. Вас, спасшихся, нет, небольшая часть. Но деление именно такое. А что значит все предопределено? Получается, выбора у человека никакого нет. Полная предыстинация, предопределение. Но это очень спорный тезис. Сами же христианские отцы Церкви бешено Августина возлюбили потом, да, полемизируя с ним как с источником, а не как с живым человеком, да. А как же тогда Божье милосердие, что- Милосердие в том, что он- Спасти человека, хоть даже если он всю жизнь был грешен. Да, да. Этот блудный сын. Это в Евангелии блудный сын. Августин никаких таких блудных сынов не предусматривал. У Августина теория предопределения была очень жесткая. Есть люди, предопределенные к спасению. И если он родился Бог знает где, вот он предопределен к спасению, значит, пути Господни не исповедал, и он придет в то и вольется. Абсолютно. Он приводил в этом плане абсолютно верное рассуждение, девочка. А, вот милость Божья, да? Да. То, о чем Риша спрашивала. Это варварники. Он приводит реальные примеры из своей социальной практики. Это была эпоха заката Рима, варварские нашествия, готы, вандалы и всякие там. И вот он был какой-нибудь там гот. И в какой-то орде своих вот этих ост- и вестготов грязным, немытым, провожаным скотом подскакал к великому Риму и тут увидел красоту церквей и базилик. И когда готская орда ворвалась в святой город Рим, все, получается, побежали там насиловать, грабить, убивать, там, пить вино. Ну, что делает орда в покоренном городе? А этот, умудренный особой божественной благодатью, подбежал, значит, к базилике, начал молиться, да, разбился весь лоб о камень. Когда его дружки говорят: "Давай сожжем, потому что тут уже грабить нефть нечего. Ну хрен ли, тут камни, да и какая-то крашеная доска". То он, значит, им не дал. Вот как-то там кого-то ударил, на кого-то накричал, как командир. Короче, они сказали: "Да ну тебя к черту". Побежали дальше и не стали жечь. И вот, значит, благодаря таким благочестивым варварам, которые потом, разумеется, обратились в христианство, стали монахами, ну, все по-разному. Да, вот, значит, как Господь-то привел их к благодати. Вот эта благодать его и заключается. Вот этот варвар призван ко спасению, а ты, - говорит он своему читателю, - считающий себя цивилизованным, моющийся, там, не едящий курятину, ходящий на стриптиз, в театр и на балет, что есть одно и то же, по мнению Августина, вот ты-то как раз погибнешь заразу. В том числе за свое высокомерие. Выдающийся. Да, ну буду. И как сказать? Снисходительно. Снисходительно, да. А учение это о предопределении, оно кажется вам странным. Оно дожило до Реформации. И протестанты, Кальвины, Цвингли точно так считали, что есть люди, предопределенные секунда к спасению, предопределенные к-- а есть предопределенные к погибели. Но, конечно, эта точка зрения ложна. Кстати, она противоречит самой христианской доктрине, потому ее в конце концов и не восприняли. То есть от нее как от господствующей отказались. Ну, это же, понимаете, да, если, получается, у нас нет выбора, как ты себя ни веди. Я же не знаю, в чем правда. Он говорит: "Вот ты не знаешь, в чем ты. Ты веди себя так, ну чтобы заслужить". Но на самом деле, как ты ни старайся, да? Но это лишает человека ощущения, что он работает ради некоего стимула. Так вообще тогда для чего работать, раз предопределено? А ты же не знаешь к чему. А вдруг ты к спасению, тогда накапливай добрые дела. А он тебе скажет- А какая разница, если все равно ты определен к спасению, как бы ты ни крути? Это самый большой, самый большой аргумент против этой доктрины. Спасение от чего и для чего? Спасение души. Ведь по христианской доктрине, как-- как вас зовут, вы напомяните, пожалуйста? Нино Нинадзе. Нино Нинадзе. Дело в том, что по христианской доктрине грешники идут в ад, и там черти с вот такими паяльниками. Да, там допрос третьей степени. А праведники, наоборот, идут в рай, и там они поют перед престолом Божьим. То есть спастись или погибнуть. Причем католичество ставило вопрос навеки. Или вечное мучение. Потом придумали чистилище, но это потом было. Или вечное спасение. Кстати, какой выбор? Так конечно, есть смысл постараться. То есть спасение вот какого рода. Да, вот так. Зачем тут Бог тогда, если все предопределено? Это согнать. Давайте с Лизаветочкой поближе. Тут у нас есть о чем поговорить. Что вы имеете в виду? Я имею в виду уж, уж- Так он все считал. Доктрина о предопределении и о свободе воли. О предопределении. На самом деле одно и то же. Вы говорите как современный человек с точки зрения доктрин, которые уже были разработаны человечеством, и Августина опровергли. Либо сказали: "Августин пусть думает как хочет, а мы все равно будем вести себя, как мы хотим". А, но для людей, которые, ну, скажем так, к Августину прислушивались, это была сильная мысль, потому что вот, оказывается, как благодать-то выглядит. Одни предопределены, другие нет. И мы не знаем, кто к чему. Да? Получается, выбора никакого у человека нет. Это первый ужас, да, у нас. Мы не можем изменить судьбу. Человек не хозяин своей судьбы. Для человека это ужасное исключение. Ужасное, согласитесь, да? А, и второе - это если как бы Бога нет, ну, как бы, перефразируя Карамазова Ивана, да, если живи, как хочешь, все позволено, делай, что хочешь. А, это, конечно, ну, никак не могло устроить людей, которые этику христианскую разрабатывали. Поэтому идею Августина они отбросили. Вот. Но такая вот любопытность была. Он полагал, что только Бог знает, кто к спасению определен, и только он на верху это может знать, а мы никогда. И до самого Божьего суда мы этого не узнаем. Но потом люди сказали: "Нет, мы знаем, конечно. Мы знаем, конечно. Те, кто выбирает правильный путь, те спасутся". А какой путь правильный? Мой? Лизочка, а мой, скажет Серюжа. Я скажу: "Не, ну это из за человека вообще путь тупик". А Галин? Ну, Галин, как? Это компромиссный. То есть тоже он, конечно, не-- к аду он не приведет, но к добру тоже. То есть, есть два мнения, вы знаете, мое и какое второе? Неправильное. Верно. Ну так видите, вы православие. Чудно. Таким путем, значит, получается как? Каждый из проповедников, который достаточно убежден в истинности своих слов, может убедить людей в том, что они избраны ко спасению. Ужасные вещи, но это уже вторая ужасная. Можно ли вторую? Не чересчур? Вторая ужасная вещь за вечер, мои дорогие. Если человек убежден в своем предназначении, он непременно убедит в этом остальных. Это если он человек харизматический и этой харизмы на него хватает, он убедит в этом остальных, и они пойдут за ним. А на вопрос: "А что еще за этим человеком стоит?" Мы со всем ужасом критиков блаженного Августина скажем: "Ничего, только убежденность в своих словах и все". На самом деле религиозных лидеров, проповедников, тех, кто возвещает спасение человечеству, отличает от остальных именно это - железная убежденность. Но они не врут. Как только начинают врать, компас сразу чувствует, тут же их разрывает на куски, потому что это худший вид манипуляции. Но эти люди, они, они не думают врать, они абсолютно убеждены. И эта убежденность, она читается у них на лице, она написана у них на лбу, она сквозит в каждом их жесте, она выражается в каждом их слове. И для их людей это настолько ясно, что те, кто хочет за ним пойти, те, конечно, за ними и идут. Классно ли это? Ну, в каком-то плане. Поэтому помните эпиграф к нашему курсу: "Иди за тем, кто ищет истину. Беги от того, кто утверждает, что ее нашел". Эти люди убеждены, что истину нашли и другой быть не может. Они изрекают истину в последней инстанции. Нам, обычным сомневающимся, таких людей следует сторониться, потому что это, конечно, прямой путь к фанатизму. Тонкая грань между искренней верой и слепым фанатизмом, о которой я говорил в начале, но эта грань как лезвие бритвы, и никто ее не ощущает. А и есть ли она? Каждая религия требует от своего приверженца веры искренней, той сильной веры, которая горами движет. Эта вера с неизбежностью переходит в фанатизм. Любое не рассуждающее убеждение, что прав только наш учитель, только наша доктрина, все остальные вокруг враги, сатанинские дети, еретики и злобные люди, которых для их же блага надо истребить. Жалкое зрелище, конечно. Но просто надежнее и красивее. Это ведь ясно. Но ведь, наверное, не изначально человек, который, и он убежден, и он же не говорит всем: "Давайте-ка всех остальных быстренько ликвидируем". Нет, это полу-- нет, он не говорит, конечно, боже мой, он даже не думает. Наоборот, он говорит: "Давайте им расскажем правду, и они к нам придут". Но с чем же он сталкивается? Что остальные говорят: "Да иди ты". Это в лучшем случае. Или говорят: "Нет, правда я, а вовсе не ты". Это вообще ужасно. Так еще хуже. И, наконец, есть равнодушные, которые не обращают внимания. Вот эти хуже всего. Так на каком этапе вот рождается этот воинствующий фанатизм? При столкновении своей идеи С равнодушием и враждебностью окружающих. То есть идеи, которые уже приняты последователями? Да, какой-то группой. Потому что если человек один, то он городской сумасшедший, его вяжут, везут в Кутузку и там он и помирает. Но если у него группа, пять, десять человек к нему прислушиваются, если у него сто, то это уже извините. А если тысяча, то попробуй еще неизвестно кто кого в Кутузку. И это растет как снежный ком. Люди очень внушаемы и индуцируемы, да? И поэтому, услышав, что где-то есть такая истина, и все туда пришли, один только ты, дурак, пока не пришел, бросай все, Каролина! Так Каролиша все бросает и бежит, изменившимся лицом бежит к проповеди. Да, Мария? Всегда сильная вера приводит к фанатизму? Ну, я бы рад был бы- Искренняя, да? Или все-таки грани сохраняются? Вера может быть только искренней. Угу. Не может быть неискренней веры, да? То есть это неискренняя вера - это жареный лед. Всегда сильная вера приводит к фанатизму. Просто, скажем так. Но опять-таки вопрос, что такое сильная? А вопрос о градусе. Ну да. Вопрос о градусе. Если тридцать семь, так оно ниче. И это добрый священник. А если тридцать восемь - это бред, а тридцать девять? Ну, естественно, от темперамента, от темперамента носителя этой веры. Конечно. Из таких людей вырастали все проповедники, апостолы, э, формулирователи доктрины, инквизиторы. Обязательно, чтобы осудить людей на смерть с горящими глазами. То есть вот я, я интересовался инквизицией, и мне было интересно, кто они были таковые. И вот, ну, в Советском же я рос Союзе, да, помните, было такое стран-- все лидеры морали: садисты, монахи. Никто из них садистом сроду не был. Больше того, я вам скажу, это были люди очень совестливые. Дай Бог, чтобы в нашей судебной, ну, не московской лучшей в мире, а вообще где-нибудь, сейчас, да, люди бы обладали таким ощущением своей ответственности. Приговор, он вынес приговор и не спит всю ночь, пишет: "Я не спал всю ночь, я молился. Верно ли я поступил, Боже ты мой?" Ну поговори мне сейчас о таких судей. А в двадцатом веке это гестапо и сталинские там, кто это вообще думал, а? Это были люди очень-- ну, не все, там разные были, но в основном это были люди, очень, э, высоко понимающие свой долг. Правосудие. Но они были абсолютные фанатики, и они не могли быть другими. Они полагали так: мы выпалываем сорняки. Вот как столько людей сравнивают с сорняками, тараканами, мухами, крысами. Фрейд. Да. Так, о, тут и прозвенел звоночек. Да, вот это и начинается фанатизм. Что-то непонятно. Заповеди, что было в подсказке, как интерпретируется? Интерпретируется по-иному. А мы об этом рассказываем на тренингах. А на тренинги попадают далеко-далеко не все. Только избранные. Только очень- [смеется] Только избранные, конечно. И все ли попадут? И правильно, что не все, конечно. Хорошая фраза, я помню ее от девушки из моей юности, которой я делал недвусмысленное предложение. Она мне говорила дивную фразу: "Я еще не готова". [смеется] Я эту фразу полюбил на всю жизнь. Это я говорю к чему? И что, собственно, есть подготовка? Так вот, я еще не готов. Да. Нет, нету заповеди "не убий", это неверный перевод, неверный. Конечно, убивать можно с точки зрения любой религии. Более того, должно убивать. Если бы нельзя было убивать, не было бы ни полиции, ни армии. Они же не зеленые насаждения садят. Правильно? Ну, как взять армию? Она будет красноречием влиять на врагов? То есть, если армия, а любая религия ее легитимизирует и освящает, армия что делает, по-вашему, м? Скажем страшную вещь: она должна убивать врага. Не понимаю, к чему я имею- Потому что нельзя без этого. Нельзя. Может быть, у вас, мои дорогие, чуть-чуть идеализированное представление о религии, которое мы потихонечку будем корректировать. У нас нет задачи никакого атеистического там практикума, паноптикума, но мы будем говорить о том, как на самом деле, а не так, как нам бы хотелось. Ибо каждая доктрина не такова, как нам бы хотелось, а она реально гораздо жестче, чем мы думаем, как и вся жизнь. А представьте, если бы жизнь была бы, как романы Ивана Сергеевича Тургенева. Боже мой, эти девушки тургеневские! Не давать поцелуя без любви, как у Веры Павловны Чернышевского. Я бы долго искал, кто бы вот этого не дал бы, но не нашел, потому что я не там искал. Ну и слава богу, что нету вот этого всего. Это все бредовые фантазии всех этих Тургеневых и Чернышевских, которые знали о женщинах, как сейчас говорят, недопустимо мало. [смеется] Я хорошо сказал? Я горд собой. Министерially. Недопустимо мало, да. Вот так. Зато они дали девушкам тот же идеал, к которому надо стремиться. Жуткие, скольким миллионам, миллионам девон. Тем не менее. А если особенно, пока Россия была страной неграмотности, ладно бы. [смеется] Но, к несчастью, их последователи, особенно Чернышевского, они же внедрили всеобщую грамотность. И вот тут-то ужас и начался. Девки стали читать, значит, настоящие девки. Две жуткие привычки: читать и мыться распространились. Но мыться ладно, мы смирились, но читать — это ужас. И вот это-то всех и погубило. Поэтому она и не была готова. Наверное, наверное. Так что вот, мои дорогие, это абсолютно ложный, извращенный идеал. Вот, кстати говоря, очень хорошее сравнение то, что говорит Галя, если сейчас выйти из темы, да, и как бы не шутить, а вот нешутейно эту тему рассмотреть. Тургенев и Чернышевский- Делали ровно то же самое, что пытались сделать многие проповедники религии. Они формировали идеализированный образ, стилизованный, своих религиозных доктрин. Чернышевский и Тургенев представляли себе жизнь не такой, как она есть, а какой бы они хотели ее видеть. Как было бы хорошо, если бы были такие девушки, такие юноши, такие отношения, какое отношение к долгу, к любви, к чести, к патриотизму. Но этого мы всегда, мы наблюдаем. Жизнь не такова. И рассказ Николая Семеновича Лескова "Леди Макбет Мценского уезда" в тысячу раз правдивее, хотя он ужасно горький, ужасный. Хочется закрыть, сжечь, отменить летоисчисление. Но это правда. И никаких тургеневских прекраснодушных рассуждений там нет. Вот это надо посмотреть, какую литературу мы выбираем. Но это следующий вопрос. Так вот, с религиями есть истинное лицо доктрины. Оно иногда очень такое суровое- Ну, не для всех. Угрюмое. Да для всех. А есть такой, знаете, стилизованный мармеладный лик, который популяризаторы и пиарщики, рекламщики этой доктрины иудаизма, христианства, ислама, они это транслируют. Но нам надо различать. Мы с вами уже вступив в сообщество "Есть вопрос", да, записавшись вот галочки, мы с вами уже не имеем права так на такую туфту покупаться. Так народ-то все равно будет идти на мармелад. Неважно, неважно, куда идет народ, важно, куда ты сам идешь. Нет, я понимаю, но все-таки с точки зрения психологии они неправильно делают. Большинство будет смотреть Петросяна. Они неправильно делают. Не придут на Вон Тлейвена. Ну и что? Мы же не пойдем на Петросяна все равно. Как писал один там кага, нам даже билета туда не продадут. И правильно сделают, что не продадут. Нефиг нам там занимать чужое место. Верно? Конечно, большинство пойдет на Comedy Club, а не будет смотреть артхаусное кино. Например, ну, скажем, Балабанова, который, мне кажется, замечательный режиссер. Или вот Звягинцева великолепный фильм, помните, "Возвращение"? Но это не будет большинство. Конечно, большинство будет смотреть фигню или там "Девятую роту", или еще- Ваш любимый "Груз двести". "Груз двести" гораздо лучше в этом смысле. Или прекрасный фильм "Возвращение", где гибнет только один человек, но и то еще как бы он гибнет как скорее не как человек, а как персонаж. В тысячу раз полезнее для российского кино, как для великой традиции, да, где были все-таки, был Эйзенштейн, Тарковский, они же никуда не делись, они же смотрят сверху. Верно? Есть Сокуров еще живой. Так вот, для продолжения этой великой традиции, конечно, Балабанов или Звягинцев - это именно их прямые продолжатели, а никак не Бондарчук. Ну так вот, спешите увидеть. Вот так, мои дорогие. Но большинство, конечно, пойдет на "Девятую роту", большинство пойдет смотреть Петросяна, а не конкурс Чайковского, сто пудов. Ну и что? Нам какая разница? Как говорил Серафим Саровский, отец наш и учитель: "Спасайся сам, вокруг тебя остальные спасутся". Перед тем, как думать, как мы будем спасать толщи зимбабвийского народа, надо подумать о себе, о лучшей части мироздания. А мы куда пойдем, да? А вот, собственно, это и есть задача. Конечно, большинство народа выберет путь наименьшего сопротивления, неважно. Вы же пришли не с большинством, вы пришли послушать, как оно на самом деле есть, а не так, как в мармеладных, так сказать, этих всех прописях пропагандируется. Поэтому какие-то вещи, естественно, которые я буду говорить, они будут полны какой-то, так сказать, горькой, может быть, правды, жестких вещей, не совпадать будут с вашими представлениями. Значит, для этого я всегда прав. Никогда. Конечно, конечно, да. Но в принципе, все, кроме меня, конечно, могут ошибаться. Да, такие дела. Нет, дорогие, конечно, вы должны в любых словах сомневаться, мои их прежде всего. Но самое важное - все подвергать сомнению и не верить слепо вот этому пиаровскому имиджу религий любых: православия, католичества, иудаизма, ислама, буддизма, которые формируются. Настоящая реальность, она совсем не такова. Почему не- Своим глазам было бы неплохо, своим суждениям. Почему все время закрываете? Нет. Вы как бы боитесь, что вы скажете не то? Уберите руку от микрофона. Нет, у нас привычка. Хорошо. Напрасно, оно о многом говорит. У нас атмосфера свободной дискуссии. Никто, наоборот, никому рта не закрывает, кто бы что ни сказал. Вот. Поэтому вы не бойтесь, у нас нет правильных, неправильных, у нас не зачет, не экзамен. Мы говорим о вещах очень значимых, экзистенциальных. И у каждого из вас есть точка зрения ничуть не хуже моей. И не факт, что я прав. Я говорю серьезно, без деклараций. Может быть, о чем-то я знаю больше вашего, потому вы пришли меня слушать. Но это совершенно не означает, что вы не правы, а я всегда прав. Ничуть. У вас, может быть, кроме вас, у нас свой стержень, там убежденческий, пожалуйста, мы на него не посягаем, но надо доверять себе. Вот это неплохо бы. А что из себя представляет мораль и чек, да, вот тесту на- А я вам скажу. Плотник, помните, из Назарета шел плотник, да? Там еще такая компашка у него была странная, а сам он был мужик очень умный, но его не понимали. Да, правда, помните, как с ним поступили, да? К вопросу о том. А потом, конечно, похвалили, но это было потом уже, да? Он что говорил? По делам их узнаете их. Древо узнается по плодам. Вы же на яблоне орехов не увидите. Угу. Если вам говорят, что это пальма, а вы видите сосну с вот такими шишками, то какая пальма? А если вам говорят, что это у вас зрение помрачено? Это большой вопрос. Толкните в бок соседа и скажите: "Сережа, это пальма или сосна?" Нуга, она же не может никак ошибиться. Но мы с Сережей можем принять, но Нугаля не может. И она говорит: "Мужики, сосна". Ну извините, большой вопрос у кого зрение помрачено. А если все дети говорят, что сосна- Сейчас, сейчас это было. Это с-- вопрос, в какой компании вы находитесь, в какой компании, кто это говорит, кто эти десять. А, даже при том, что это десять говорят так, все равно, все равно не следует слепо доверять. Просто часто говорят: "Да нет, это просто банда уродов. Это которые четверто, они все извращенцы. На самом то деле вот суперские. А эти вот там- Это кто банда уродов? Ну, знаете- Кто эта банда уродов? [смеется] Извините, но сейчас выяснится, наше великое прошлое - это банда уродов. Отец Игнатий, айте поближе. Там нет, что мы там совершенно не фанатики, просто люди затеяли там странное общение. А, ну конечно, да. А мы за одних- Ну разумеется. Нет, ну смотрите, вы же смо-- вы видите, не будем, так сказать, все сводить на этот ислам. Ну это можно в любом контексте. Да, конечно. Но вы видели, вы когда-нибудь видели, чтобы даосы взорвали кинотеатр, а христиане взорвали электричку, а иудеи взорвали бы метро, а православные взорвали бы, там, детский сад, да? Или захватили бы самолеты. А вот вам из Австрии сейчас сообщение. Австрия - страна такая, да. Группа чеченцев, я ничего не хочу сказать, у них русские паспорта, их называют русскими. У нас их называют фамилии - прелесть. Но австрийская полиция, правда, не все дебилы, докопалась, что там за русские. Там самая русская фамилия Гочияев, там все эти аевы, уевы. Значит, вообще это замечательно, русская мафия. Там самая русская фамилия Бронфтейн. Да? Выходцы из России устроили скандал. Эти Гочияевы, там, Мурзохренова с выходцами из Турции. Жуткую резню, изнасиловали там девку, потом там гоняли на машинах, поубивали бедных австрийцев, которые просто попались под раздачу. И вот возникает вопрос: как вы думаете, католики могли бы так в Австрии? Вот приехали бы испанцы и французы в Австрию и ну, вот это вот такое, как это называется? И ирландцы. Могли бы. И ирландцы. В Англии бы запросто. А англичане как раз побоище устроили. Это- Это да. Ирландия - это- Это нет. Смотрите, есть полити-- не надо путать, мы уходим в сторону. Не надо путать политический террор и поведение под названием "мне все можно". Никакой европейский человек, будь он хоть сто раз ирландец, не будет вести себя в чужой стране под девизом "мне все можно". Это ведь не религиозное, это- Это религиозное, это религиозное. А русские зажигают. Русские зажигают, зажигают, ведут себя по-свински. Но я не слышал ни о каких обвинениях, что они убивают местных, что они устраивают разборки, они режут. Теперь посмотрите всю подборку по выходцам из России - все чеченцы и ингуши в европейских лагерях беженцев. Теперь посмотрите, кто как себя ведет. Ты приезжаешь в исламскую страну, будь любезен вести себя, как у нас принято. Мусульмане живут в христианской стране, будьте любезны вести себя, как у нас, мусульман, принято. Вам нужны еще комментарии или мы доверяем своим глазам, да? Ну вот вам и ответ. По плодам их узнаете их. Значит, нет ни пальма, а сосна и не хрен тут. Абсолютное убеждение в том, что нам все можно. Это тоже, кстати говоря, вы с цыганами говорили? Но они же по-разному разговаривают. Цыгане редко откровенны, с ними я цыганами, но мне повезло как-то вот, ну, не то сказать дружить, но у меня были приятели цыгане. С цыганской женщиной иметь никаких дел невозможно, конечно, ни романа, там, ни дружбы, а с мужиками можно. Замечательные люди. Как бы на все мои выпады вот вы то, там се, но они всегда ведут себя одинаково, да? У меня мать была врач, как я познакомился с ними. Они вламываются в больницу, там, ну, потому что там, по их мнению, не так госпитали-- или надо убить того, который в драке пострадал. Он лежит в соседней палате, его надо зарезать. Ну, отчего ж? И на вот мои как бы вопросы: а зачем вы так и почему вы так? Они говорили: "А что, почему нельзя? Я ром, а ты годжо". То есть говно. Ну как? Конечно, можно. Я же ром. То есть это мы их презираем. Ну, условно, мы, мы их любим из политкорректности, да? Но как бы считаем, что все они равные. А они абсолютно убеждены, что они гораздо лучше всех остальных. Вот это и есть малое стадо, избранное ко спасению. Но только там момент не религиозный, а кастовый. Это цыгане, это же каста индийская, но это практически то же, та же религиозность, только давным-давно ими забытая и утраченная. Но это чистый момент религиозный избран. Они ведут себя так, потому что им, безусловно, все можно, как ведут себя мусульмане среди неверных. Среди неверных можно все. Это что, одна из установок ислама, что ли, что среди неверных можно? Одна из заповедей, грубо говоря. Одна из заповедей. Не каждый мусульманин так себя ведет из соображений, там, заработка, безопасности и в конце концов того же воспитания, о котором вы говорили. Но это, безусловно, заповедь. Да, конечно можно. Вот. Ну а для цыган так это общее место. Это, мои дорогие, и есть реальное воплощение в социальной практике религиозного убеждения о собственной избранности, избранности для жизни и избранности к спасению, когда абсолютно наплевать на других. На них просто наплевать. Они не рассматриваются как значимая компонента, с ними надо взаимодействовать, да? Как говорит, например, большая религия - христианство, ислам. Надо, там, миссионерскую работу, да? Надо им что-то предложить. Если они не хотят, там, задавить налогом, создать там плохие условия, но взаимодействовать как-то. А эти нет. Они просто не видят в них людей, они не видят в них людей. И вот это и есть критерий. Тут как ни говори, извратили нашу славную цыганскую или исламскую доктрину. Но вы же видите, какая реальность. Вот такие дела. У всякой медали две стороны. Без понятия избранность, может быть, не возросли бы великолепные образцы самопожертвования религиозного. Если мы забудем о цыганах, а об исламу-- об исламских людях не забудем, мы какое веженое констатировать можем? Из ощущения избранности религиозной процвела такая, такое интереснейшее явление, как религиозное мученичество. Мученичество как сознательный выбор. В нынешние меркантильные времена это кажется ужасным, глупым и безумным. А это грело тысячи людей на протяжении сотен лет. Что имеется в виду? Если человек абсолютно убежден в верности своей доктрине, он должен ее до конца отстаивать. Он не склоняется под давлением обстоятельств. Как ты его не подкупай, как не грози, как не запугивай, как ни пытай, он не с-склонится и не предаст. Это трудно по нынешним временам, когда все продается за три копейки и шоколадку. Т- такая верность своим убеждениям, какими бы они ни были странными, она, конечно, безусловное, глубокое уважение вызывает. Видите, как? Нет медали с одной стороны, мы говорили об отрицательных, дурных сторонах религиозной избранности, о психологии подводной лодки, о пренебрежении к другим, о наплевательстве. Мы спасемся, а вы сдохнете. А есть и другая вот эта вот прекрасная сторона. Да, это ощущение, что я не имею права идти на компромисс. Если каждый из нас вспомнит, сколько раз каждый из нас шел на компромисс, причем прекрасно зная, что идти на этот компромисс не следует, и мы предаем себя или дело, а иногда и друзей, если все хуже, убеждения наши. Но мы идем, потому что, ну, блин, а то она меня не повысят. Или я не получу этот проект, или зарубят диссертацию, или Валечку не возьмут в эту школу, да? Или там Наташу не положат в эту больницу, или там, а мама, ну а же мама, ее возьмут в санаторий. Но у меня же ма-- у меня семья, старик, ты же понимаешь. И вот эти все отговорки двухкопеечные, они говорят о глубочайшем конформизме, похренизме и соглашательстве. А это о чем говорит? Что ни церковь, ни Каббах, ничего не свято. Вот люди с ощущением религиозной избранности так бы себя не повели. Вот они бы так себя не повели. Они бы, конечно, простояли до конца. Им бы в голову не пришло сдать свои убеждения даже в мелочах, даже в мелочах. Но вот как к этому относиться? Видите, когда это вещи бытовые, это вызывает смех, такой, это злорадную усмешку. Расскажу пример. Самолет Израиля в Москву. Летят, ну, в основном не религиозные. Летит группа религиозных людей, таких вполне искренне религиозных. Они заказали кошерную еду, ну, такую специально приготовленную. Как-то там что-то не туда поставили галочку. Короче, они полу-- не хватило там кому-то, да? Вот этой группе не хватило. И говорят: "Ну, возьмите другое". Там, ну, допустим, там у них хотите мясо, ну там овощи. Нет. То есть, а, иии, ну, вот они не ели. И дети плачут, и они устали, раздражены. И вокруг народ говорит: "Ну что за бред собачий? Ну съели бы, ну что там? Ну не дерьмо же им дают. Ну, нормальная еда самолетная. Да? Ну, там, хорошо, не мясо, рыбу, пусть там возьмут овощи". Нет, они не берут, потому что нет сертификата кошерности с точки зрения нормальных людей. Но бред собачий! Что за фанатизм, средневековье и тупость, да? Потому что это касается, ну, как бы, казалось бы, для нас, да, широко мыслящих. Такая ерунда. Какая разница, что ты ешь? И нет, они умрут с голоду, но не будут есть. Так они детей уморят. Уморят. Ну тяжело же. И уморят. Не-не-не, никому не разрешено. Все что угодно можно только в Советской армии. Там я служил. Но это не дай вам Бог, да. Это как в войне с татарами, когда там они велели зарубить курицу. Они отказались. Это когда? Альбигойская ересь. А, с татарами. Ну да, по-моему, там кончилось тем, что кто-то вроде как сдался. Ему сказали вот две испытания — зарубить голову курице. Че, так же нельзя. Вот все отказались, их всех убили. Ну вот. Казалось бы, такая-- возьми да заруби. Да что там с той курицей, да? Кто из нас из-за курицы согласен собственную голову подставить? Или вот этот эпизод с едой. Ну а дальше следующий эпизод. Представьте себе, к этим же людям пришли мы и сказали бы: "Ребята, надо отрезаться быстренько". Ну ладно, ну мы с вами современные люди, взрослые, так, хорош, подписывайте. Но они же не подпишут. В том то и дело. То есть- Ну вот последний случай, когда отказываются от переливания крови ребенку. Ребенок умер. Да. Это достойно? Не знаю. С точки зрения нашей, как бы, условно современной и страшно продвинутой, конечно, это ужасно. С их точки зрения они не совершают греха, они спасают душу ребенка. Мы же не верим в душу. Если бы мы в нее верили, да, мы бы понимали, что душа важнее тела. Мы не верим в это. Для нас тело важнее души. Тело, конечно, надо спасать. Они верят ровно наоборот. Я не знаю, что правильно. Я просто говорю вот как мы, сатане, как мыслим мы. Мы полагаем, что тело, конечно, важнее души, поэтому тело оно всячески потакает. Надо жрать все, что хочется, да? Ну, как бы тело есть главное в жизни, и, конечно, его надо лечить, разумеется. Они понимают наоборот, душа важнее, поэтому пусть тело погибнет, зато душа спасется. И вот с этой точки зрения они ребенку делают благо, они убивают его. Так что такое дело. Это с их точки зрения, с их точки зрения. То есть они, вы говорите, уморят детишек, да? А с их точки зрения их спасут, не дадут им есть вот эту гадкую сатанинскую пищу. Вот в чем штука. Вот такие дела, мои дорогие. Так что религиозное мученичество - интереснейшая тема. Давайте ее в девять будем заканчивать или в полдевятого? В девять. В девять, ладно. Поговорим о мученичестве, му-че-ни-чест-ве религиозном, да? И как бы тема наша приобретет завершенность рассказ наша. У языческих религий не было понятия мученичества. То есть как бы шаманизм не требовал. Ну, как бы можно было не то чтобы отречься, а шаман как понимал? Ну, вот пришли люди, да, они говорят: вот этот, который на кресте изображен, он творит чудеса. Значит, он просто более сильный шаман, у него другие духи. Ну что ему с ним враждовать? Надо с ним сотрудничать. То есть тут нет момента отречения от веры. Они как бы, вот шаманизм все в себя примет. Но монотеистические религии говорят: нет, только один Бог. А вот если один Бог, то там дальше одно мнение и один человек, который понимает, дальше вы все понимаете, да? Все как бы по тексту. Ну вот и с монотеизмом то и началась религиозная нетерпимость. Настоящая, настоящая. Когда библейские пророки требовали, чтобы были священные рощи народов, которые жили в земле Ханаана, кумирни снесли, каменные изваяния разрушили. Ну что такое? С нашей политкорректной точки зрения полная религиозная нетерпимость, полнейшая, но для них это акт религиозного долга. Они так борются за торжество истины, как они ее понимают. Когда пророки требуют уничтожения чужих святынь, это нетерпимость, но с их точки зрения это акт религиозного благочестия. Эти же пророки требуют, чтобы ни в коем случае не поддавался народ ни на какие уговоры, никакую агитацию представителей других религий. Ни в коем случае, это будет отступничество и страшный грех. Заканчивается библейская эпоха Средиземноморья, иудаизм в талмудическом варианте христианства. Потом начинается ислам. Каждая из этих религий претендует на полноту истины. Между ними непрерывные войны. Иудаизм в подчиненном положении, что евреев нет государства, они рассеяны, а христианские и исламские государства сталкиваются точно так же, как сейчас. Вы же понимаете, да, как люди умные, не наивные, что все это не вчера началось. Это противостояние ислама и христианства, это противостояние цивилизации в лице христианства и варварства в лице ислама, которое длится ну уже почти тысячу лет. Не сегодня началось и не завтра закончится. И пока побеждала цивилизация, мы должны постараться, чтобы так было и в дальнейшем. Хотя исключить, конечно, ничего нельзя. Европа одряхлела, но, тем не менее, тут наш выбор, он понятен, на чьей мы стороне, правильно? Им то путем. Но в контексте наших разговоров у каждой стороны есть свои герои. И эти герои часто это и есть мученики. Христиане ловят мусульманина, говорят: "Крестись, мы тебе все простим". Он предпочитает смерть, кричит: "Аллах акбар". Они его сжигают или сажают на кол. Ну, там разнообразно можно. Вот, и он помирает. Как говорил Бернар Клервоский: "Неверных, предложив им креститься, если они отказываются, следует убить для их же пользы, для их же пользы, чтобы они не успели нагрешить больше и попали не в такое глубокое отделение ада". Это хорошие принципы. Бернар Клервоский, предвозвестник инквизиции. Мусульмане ловят христиан, предлагают то же самое. Скажи Аллах акбар, там еще все проще. Надо не амбиции, нет. Когда Салах ад-Дин победил крестоносное войско, предложил принять ислам или хотя бы отречься от христианства, и треть рыцарей на это согласились. Среднего начальства, но две трети рыцарей, которых половина была из Селима, согласились, и они топтали распятие, там сказали Аллах акбар. В общем, все как положено, все, что от них требовали. Кто не согласился, мол, нет, мы готовы только там принять, эти ни один, нет, и все погибнут, все погибнут. Вот они были прославлены как мученики. Теперь как они жили? Жили они по-разному. Это были люди разбойной жизни. Убивали почем зря, не держали слово. Мусульман они не считали людьми. Говора с ними нарушались сплошь и рядом. Они не были образцами поведения даже со снисходительной точки зрения феодальной хроники. Но умерли как истинные герои и с рыцарской точки зрения. Проявили доблесть настоящую мужскую, военную, офицерскую и религиозную доблесть. Они не отступили. То есть религиозное мученичество как сознательный выбор. Такими примерами история мировая кишит. Боже, какие там случаи? Это с ума сойти. Как вы прикажете относиться к этим людям? Как следовало поступить? Матери говорят, что пять детей будут последовательно, если ты не скажешь им, чтобы они отреклись от вашей идиотской веры, а приняли бы нашу римскую. Так говорят еврейской матери по имени Хана. У нее пять детей. Она говорит: "Не, не, не, детишечки, ни в коем случае". Всех их убивают у нее на глазах. Ее убивают последней. Суровее, чем переливание крови. С современной точки зрения это полный фанатизм и идиотизм. С точки зрения тогдашних людей эта женщина - великая героиня, достойнейшая представительница. Ее прославляли как лучший, прекраснейший образец. Вот как, на какой точке зрения мы стоим. Но это надо понимать. Религиозное мученичество - всегда выбор сознательный. Э, до Второй мировой войны всегда предлагали: перейди на нашу сторону, и понеслось. На Второй мировой перестали предлагать. Еврей - точно расстрел, если попался немцам. Если ты немец и попался в советские руки, все понятно. Партизанам это, партизан попался тем. То есть, вы понимаете. Это же касается власовцев, бандеровцев. То есть это уже война на уничтожение, полное расчеловечивание. До этого: согласен предать - будешь жить, будешь жить. Как будем относиться к акту предательства, отступничества? Хорошо ли это? Уважаете ли вы предателя, отступника? В вашем окружении были такие люди? Вот вопросы, над которыми следует подумать. То есть, конечно, переливание крови на ребенка сейчас, когда оно так подается Первым каналом. Для меня Первый канал, я не знаю, кто его смотрит из вас, кто смотрит, не обижайтесь на меня, по критерию, ну, как, собственно, и второй, но Первый больше, критерий абсолютной тупости, невежества и сознательной чудовищной брехни. Это даже не ложь и не пропаганда, просто брехня. Так что я себе представляю аудиторию. Но вы, разумеется, к ней не принадлежите. Вот, когда подается на Первом канале, да? Боже, изуверы! Они детишек не хотят спасать. Ну а вот если человек предал и отступил, то как вы будете к нему относиться? Вот продумайте, что такое давать себе религиозное мученичество. Когда вы, вот вы, например, с уважением относитесь к этим тамплиерам. Мгли бы жить, принести пользу, выкупиться из плена, отстроить крепость, воевать против неверных. А так что толку, что погибли? С точки зрения практической пользы - ничего не доказали. Ну, не говоря уже-- они были монахи тамплиеры, а если у кого-то семья, да, жена, дети, ну, мать у всех есть, они же об этом совершенно не думали. Знали б они, как их потом отблагодарят свои же. Это абсолютно не относительные исторические моменты, там, скажем, до акта Болоньи там, нации, религии, понятия. Конечно. А то, ради чего умирать. Напомните имя ваше. Ирина. Ирина, да, мы, может быть, вы чуть-чуть пришли попозже, да, к среде по-- нет? Вы точно с самого начала? Мне кажется, я об этом говорил, но я уже столько всего сказал. Тем более сегодня у меня были две лекции, одна в университете со студентами. Это тяжело. У Гейне есть хорошая фраза, я люблю ее повторять. Он сказал своим друзьям: "Вы не удивляйтесь, если я вам покажусь идиотом. Ко мне сегодня приходил кузен, и мы с ним обменялись мыслями". Так вот, я сегодня был со студентами первого курса. Ууу! А я говорил об этом в начале, но я скажу об этом еще раз, поскольку эта мысль важная, я хотел бы на ней настаивать. Конечно, все меняется. И то, что казалось нам важным когда-то, важным, правильным, верным, тускнеет, становится абсолютно неважным, становится ерундой. Истина начинается как ересь, а кончает как безумство. Это же касается любой доктрины. Все зависит от нашего взгляда. Да, все зависит от нашего взгляда. Леонид Александрович, а православных святыми стали, как князья черниговские, которые, как и те, кто принял обряд, придет ярлык, действовал правильно, стал святым, например, как князь. Видите, да, хороший вопрос. Но князья черниговские, которых там били в Орде, там, пяткой против сердца, ломали хребет и все такое, они были настоящие мученики. Невский, который Александр Ярославович, да, он был прагматик, крепкий государственник, он все прошел сквозь огни поганские, да, принял ярлык, прогнулся перед татарами, принял правильную позу, вот которую они ему подсказали, побратался с Сардаком, который был сыном Батыя, да. Обряд кровного побратимства. Хороший парень. Да, то есть он побратался и породнился с худшими врагами своей страны, но зато получил ярлык на великое княжение. Кто ж его когда провозгласил святым? При Петре Первом, когда Петр сказал, вы помните, как он разговаривал, Петр, с Синодом? Он пришел и сказал: "Что, отцы мои, патриарха то выбрали?" Каца Рвачика нет. Думаем, что он вытащил кортик вот такой голландский, воткнул и сказал: "Се вам и будет патриарх". Развернулся и ушел. Это демократия. Да. И полная религиозная свобода. При Петре, который сломал православие в России, он сказал: "Так, ну-ка". Александр, да, принести мощи. Для него это было важно из политических соображений. В книжечке, которую мы сейчас пишем о масонском Петре, путеводитель по масонскому Петру, это в первой главе как раз рассматривается, почему для него это было важно, почему он это сделал. Это чисто политический ход. А церковь тогда уже, утратив всякую самостоятельность, она всё, что ей велели, всё делала. А, поэтому да, получилось, что Александр Отступник, да, полностью пошедший по прагматическому, относительно шкурному пути, трепсать всего, лишь бы получить ярлык Еленин тиманцев, он получился в одних чинах с точки зрения святости с действительно людьми, которые предпочли ужасную, страшную мученическую смерть. Вот так в человеческом сознании все искажено. Вопрос очень хороший, не в пользу власти. Так что вот. Но, друзья мои, все зависит от того, как мы смотрим на эти вещи. Вот это как раз и есть одна из ключевых тем нашего с вами разговора вообще, всего курса, как, эээ, греческое слово скажу, как континуума, как протяженности такой. То есть, вот мы будем говорить с вами о предметах, о сюжетах, которые для одних представляют ценность, важность, значимость, а для других нет. Вот тот же дьявол, утративший эту значимость, антиженские предрассудки, о которых мы будем говорить с удовольствием, да? А для многих значимо до сих пор. Некоторые говорят: "Но бред собачий, что ты, Иван, что ты говоришь, ты что, веришь в это?" Но многие Иваны, Авраамы, Николаи верят до сих пор в эту всю антиженскую фигню. Вот как к этому относиться? То есть это очень важный вопрос. Но мы начинаем с темы, которая мне кажется, ну, если хотите, самой важной, потому что это вопрос отношения человека к святыне. И при всем уважении к женщине, особенно со стороны меня, феминиста и лесбияна, отношение к святыням религиозным, оно все-таки превосходит это, согласитесь. Правильно? То есть если уж человек этих святынь не уважает, ну какие женщины будут для него представлять важность? Смешно. Смешно. Поэтому вот каждый должен ответить себе, не мне, я вам не поп и не исповедник, и не раввин, и никто. Я вам преподаватель. Вы мне ничего не должны. Галочку дал, и нет. Я как почтенный железнодорожник стрелкой сразу перейду. Многие говорят: "Серьез?" Это ваш вопрос. Я просто перед вами ставлю вопрос. Я призываю подумать, что для вас значимо вот в контексте религиозных этих убеждений. Я никого не призываю к мученичеству Божьему. Не надо заострять. Но вот смотрите, а вы бы с отступниками имели бы дело? А как вы полагаете, ситуация, когда ни церковь, ни Кабах, ничего не свято, и когда все пофигу, по большому счету, она лучше, чем иметь убеждения и даже быть готовыми за них пойти на смерть? Вот что реально лучше для вас, для вас каждого лично, не для страны, не для человечества, вот для вас, с кем бы вы хотели иметь дело? Вот вопрос, на который я призываю вас дать ответ себе. Можно вопрос? Да, конечно. А тут получается, что мы-мы, у нас меняется парадигма. Мы говорим, что важнее не наши убеждения, а важна наша жизнь, важен наш комфорт, важны наши условия. Это просто совсем немножко другая вера. Нет, если вы так ставите вопрос, то да, человек может сказать: мой комфорт, моя семья, уют моих детей и спокойствие моей жены мне важнее, чем ваша абстрактная хрень, которую вы мне тут несете. Ну, это тоже вера получается. Да, это не вера, это убеждение. Убеждение. Да, конечно. Это его выбор и его убеждение. Избранность. Нет, избранности здесь никакой нет абсолютно. Это, наоборот, отказ от всякой. Я хочу быть как все, потому что так идет мейнстрим, так идет толпа. Но зато человек говорит: я вот так хочу жить, это мой выбор и таково мое убеждение. Ну как к всякому убеждению мы относимся к нему с почтением. Да, такое, такая позиция есть, и ее очень много. А, но тогда, если вы на эту позицию обратите внимание, тогда нужно вспомнить великую песню Вражкова, да? Мы не справились с эпохой, потому что все нам все равно. Да. А именно потому и не справились, потому что справляются с эпохой те, кому не все, а для которых, которым есть дело и для которых есть убеждения, превосходящие их собственную жизнь. Если человеку не для чего умирать, ему незачем жить. Жуткая фраза поначалу, а когда вдумаешься, окажется ничего. Каждый из вас для себя, не вслух, ни в коем случае, задаст себе вопрос: а мне есть зачем или для чего умирать? Но только не для семьи и детей, это понятно. А для каких-то абстрактных вещей: родина, партия, убеждения, религия, честь моей страны. Какие-то такие дела. Мой дед умирал за коммунизм, а я я признала его и его убеждения. Его да, а страну нет. Дед, мой отец был, ваш отец, мой дед. Это, наоборот, мой отец, он до сих пор жив, кстати, уже очень старый, конечно, но осознает еще немножко действительность. Но сейчас ему уже все, все равно, конечно. А- Еще совсем недавно он очень активно спорил, совершенно краснопузый, как подобает людям его поколения. Такой, знаете, вот какой может быть еврей убежденный коммунист? Это не дай Бог! Ну у меня тоже- Никакой русский, финн, при всем уважении, да. Я не встречал такого фанатизма, да, у русских, у украинцев по отношению к коммунистической идее, как у евреев. Но они же ее изобрели эту идею. Поэтому это понятно. А, да и ничего, он не дурак, отнюдь не дурак. Объективно. Он же мой отец. И многого добился. Иии ничего его не убедило. Ничего. Он же все это видел, все это он ел. Через все это проходил. Ужас! Ну как вот? Самый слепой, сказано в Талмуде, тот, кто не хочет видеть. Вот мой отец - живой пример, как ваш дед. Абсолютно. Я, предал ли я его? Нет, я так не считаю. Наоборот, я считаю, чтооо по возможности нужно рассказывать. Но с этими людьми его поколения уже что там рассказывать? Им уже там расскажет старик с ангельским хором. Нооо другим надо рассказывать об этом коммунизме и надо бороться с заблуждениями. Но что я вижу? Для людей поколения моего отца, я их хорошо помню молодыми, для них, конечно, убеждения были. Они прошли войну, выжили там. В основном были мужики такие брутальные довольно. Я рос среди простых совсем. Хорошо видно по демократизму моих манер. Я видел, что для них есть вещи значимые, им есть за что умирать. Среди людей моего поколения я видел это гораздо реже. Среди людей поколения моего сына я это не видел почти совсем. Среди, эээ, нынешних студентов даже смешно спрашивать, хотя, наверное, это мне так кажется. Это мне так кажется. Да, это потому, что я как бы общался с теми в положении снизу вверх, а потом наоборот. Ну и плюс брюзжание, естественно, да, старческим разумом, размягчение мозга и все прочие дела все добавляются. Но объективно посмотрите реально на современную жизнь. У вас есть впечатление, что эта молодежь пошла бы на какие-нибудь амбразуры, поехала бы на целину? Никуда, абсолютно никуда. Не-не, пока идея не сформулирована, нынешние никуда. Они не хуже и не лучше, они никуда не пойдут. Это, кстати, большая проблема всей страны, если говорить о России. Вот как раз исламская молодежь, которая нам так не нравится, вот они-то как раз идут, вот им есть для чего умирать. Но я что-то не видел такого среди христианской молодежи разных национальностей. Есть над чем подумать, есть над чем подумать. Конечно, в быту приятнее человек толерантный, терпимый, скептичный, циничный, которому все по барабану. Но когда прижмет, а ведь прижмет, конечно, рано или поздно, это же ясно. Когда? Вот вам идея религиозного мученичества. Вот такой извод, такой аспект проблемы религиозной избранности. Вот вещь, над которой стоит подумать. Эта идея никогда не умрет. Религиозное мученичество будет всегда, всегда. Христианские миссионеры, которых эти ублюдки талибы убили в Афганистане, это были- Сейчас католическая церковь абсолютно справедливо рассматривает мысль про их беатификацию, то есть про общение к блаженным, а потом, может быть, их объявят святыми. И это верно. Я совершенно далек от католицизма, но мне кажется, это очень правильный шаг, разумный. Это религиозные мученики. Мусульмане считают шахидами, религиозными мучениками всех тех, кто взрывается в электричках, в самолетах и так далее, да, в метро. А, ну, они так себя считают таковыми, да? И это, конечно, делает борьбу с ними абсолютно невозможной. Человек готов умереть. Чем ты его напугаешь? Чем ты его напугаешь? Моим фанатизмом могут воспользоваться мошенники или враги, которые в шабат, например, придут, меня убьют. Я не буду сопротивляться. Такое бывало, да. Ну, ваше нет, но как бы вот в принципе, да, вот, так сказать, это из еврейской жизни очень хороший пример. А, действительно, во время еврейско-римских войн на рубеже нашей и не нашей эры, эээ, еврейские повстанцы сидели там, праздновали субботу, их заставали римляне, они не сопротивлялись, давали себя вырезать. Оружие было рядом. А, пока не было принято специальное постановление, что те, у кого оружие в руках, кто защищает не только себя, но и страну, там, религию, да, те обязаны воевать, и для них шабат в этом смысле, для них шабат не распространяется. Если, когда угроза, они должны брать оружие и драться. Но такие случаи бывали, да, безусловно, это тоже акт религиозного мученичества. Безусловно. Ну, нет, все. Примеры на следующей лекции приведу. Но, конечно, и среди еврейских, и среди христианских, и среди мусульманских верующих фанатиков, разумеется, были примеры абсолютно потрясающие, часть из которых я приведу вам в качестве иллюстрации к тому, что может делать с человеком идея религиозного мученичества. А вас попрошу продумать, если вы при этом, это моя просьба к вам, напишите листик ваших размышлений на эту тему. Что такое для вас идея религиозного мученичества? Что такое убеждение для вас сейчас, для вас лично? Вы это для себя рассматриваете. Я буду вам благодарен. Вы тогда мне это покажете. Вы поставьте рядом с именами, фамилиями плюс или минус. Плюс означает я не возражаю, чтобы было зачитано вслух. Минус означает возражаю. А я даю вам честное, благородное слово и подписываюсь кровью печени, что если вы ставите минус, то этого никто никогда не узнает. А что пишем? Леночка, сейчас я повторю для Ленкина специально. Надо учесть для наших эстонских труселей. Я повторяю, Леночка была лекция сейчас, да? Слушай меня, это игра у нас такая. То есть я ее обожаю, как вы поняли, да. Я вам сказал, придет Ленкин, вы же не перепутали, правильно? Пришел Ленкин, вы не перепутали. А мы, Леночкин, пишем каждый из вас. Я-- нет, я только читаю. А вы пишите ваши соображения по поводу того, что такое для вас сейчас убеждение. Есть ли для вас убеждение, за которое вы готовы умереть? Серьезный вопрос, я думаю. Есть ли идея, за которую вам стоит жить, ради которой стоит жить? И как вы сейчас, вы лично, каждый из вас, относитесь к идее религиозного мученичества применительно к себе? Что ли я, если- А именно ради религиозных. Если любые, есть ли для меня такие убеждения? Ранее- Да, но не в смысле там мы изнасилуем дочку, или ты дашь нам пятнадцать рублей. Конечно, пятнадцать рублей, пятнадцать рублей надо отдать. Да, это понятно, да? Или там выдай файл начальника, а то вот, слышишь, сынок говорит: "Да, мам". Конечно, так любой файл начальника вылез. Не в таком смысле, а именно убеждения. Я вам говорю, да, страна, род, абстракции, родина, партия. Ну какие еще могут быть абстракции? Русский язык. Если сожгут мою любимую книгу, вот соберутся суки где-нибудь в городе Аллахабад и сожгут, например, книгу мастера Маргарита или Акунина, твари. Представляете? Какие страшные вещи вы говорите. Пелагея и красный петух. Да. Возьмут и сожгут, падлы. А я что тогда буду делать? Сожгу я четыре их школы немедленно, прямо с керосином. Ботан, не взберись, пожалуйста. Акунин? Пожалуйста. Но я же против Акунина. Зато я за Чхартишвили. Чхартишвили я очень уважаю и считаю талантливейшим человеком. А Акунин - это другое. Но они сами-то понимают. Вы понимаете, да? Акунин - это псевдоним. Все правильно. Вот так, моя энергия. Вопросы. Миссия русского народа. А вы сами, пардон, каких будете? Спросил он тоном черносотенца Яхонталя. А вы себя кем считаете? Вот ваша самоидентификация какая? Вы кем себя считаете? Я еврей. Не, вы кого? Вы полуукраинка, сейчас скажет полуцыганка. Нет, еврейская и русская. Составляющая. Нет. Как это умудрились? А мама кто? Кем вы себя считаете? Считаете, да. Не, ну какие чистые русские могут быть, вы же понимаете, да? Что такое русский народ? Русский народ - это этнос, который взял на себя гигантскую задачу объединить Восток и Запад, в том числе и этнически. Русских чистых то, ну, практически не осталось. Остались это поморы, они вырождаются. А вот то, что мы называем русскими, это, конечно, смесь. Там татар то полно. Да боже мой! Бетлемишев, Карамышев, Олябьев, Рахманинов, Булгаков, еще перечислить, Юсупов. Все татары. Так это только аристократы, уже их фамилии сохранились. А все эти безымянные, всякие Карабулаки, да, Юсуфы и там Ахмеды. Русские - это финский компонент, угорский компонент, ижорский компонент. Славяне, половцы, госты, кого там только нет. И все это вместе дало вот этот сплав замечательный, который построил гигантскую империю. И какой народ, назовите мне, кроме русского, объективно, который бы в лаптях допер до Тихого океана. Я думаю, только русский народ. Так я вырос на Украине. Я знаю, что які українці добрі, а москаль таки поганий. Це ж страшне. Но что то вот украинец остался оце при хате, при мазанце, а москаль, блин, и его, и всех остальных потихоньку к рукам прибрал. И аж до самого от Балтийского моря до Тихого океана, ведя исключительно оборонительные войны. Да, заметьте. Но это ж какой заряд харизмы у народа есть, сколько в нем энергии? А на кой он хрен туда шел? Интересно. Там никто не жил. Не, там жил-- взяться ермаком Сибири никто, это русский точно никто. Они там жили и давно жили. Да, но как бы с ними разобрались. Вот миссия. И я не знаю, кто выполнил лучше эту миссию, чем русский народ. Конечно, была колонизация, но разве сравнить с английской, американской? В тысячу раз мягче, в тысячу раз. И вы посмотрите, что русский народ дал этим народам, кто им создал письменность, так называемые младописьменные народы. Когда евреи и русские садятся и пишут таджикскую, чукотскую, бурятскую азбуку. Это же обалдеть! Англичане, конечно, ничем таким не заморачиваются. Вот американцы индейцам создают письменность на языке сиу, да? Здесь сколько угодно. То есть это вот все, это вот такой русский народ, да? И он это осуществил. Он дал возможность на огромном русском своем языке, одном из величайших языков цивилизации наряду с китайским, английским, французским и немецким, и испанским еще. Всего пять таких по-настоящему великих имперских языков. На этом языке благодаря русскому народу заговорили казахи, монголы, буряты, эстонцы. Таджики, юкагиры, чукчи. Боже мой, хрен ты кто. Кто бы знал. Значит, эту миссию народ выполнил. Другой вопрос: народ этот странный. И дубина, и икона из одного дерева, и сильно любит выпить. Я и сам не против, но народ сильно прилюбил, это надо сказать в этом смысле. И уже немножко дошел до рубежа, когда надо остановиться. А так-то выполнил народ свою миссию вполне. Он выполняет миссию и вот и сейчас- Вот именно. И сейчас. Восток с Западом кто лучше соединяет? Но только не надо уходить с Востока, не надо отдавать Приморье китайцам. А у китайцев какая идея? Завоевать весь мир. Они никогда не скрывали. Знамя Желтого дракона на пяти континентах. Никогда не скрывали этого. Всем всегда, кто хотел услышать, китайцы всегда говорили. Я вам сейчас приведу цитаты из китайцев. Мы, китайцы, такой народ. Откровенно. Был в китайской истории деятель по имени Кан Ювэй. Классический путь китайского мудреца. Шестнадцатый ребенок в семье каменщика. Он стал первым министром при императрице Цы Си. Это последняя из династии Цин. Две минуты, да? Да. Он сказал замечательную фразу: "Настанет время, когда все народы станут китайским народом, подобно тому, как реки, впадая в океан, сами станут океаном". Вам все понятно? Ну что значит китайская стена? Ну они тогда в изоляции закрыться Это раньше. Топили свои флоты созданные, да, когда они плавали еще- Вы верите в это? Вы верите в это? Я не знаю. Ну бросьте. Так, не будем об этом сейчас. Но это, поверьте, было не так. Никаких там флотов они не топили. Они просто полагали, что у варваров нечему учиться, но всех варваров надо завоевать. Как только они увидели, что варвары представляют некоторую значительную добычу, они стали их завоевывать потихоньку. А вам же велика китайская стена. Стена была для защиты от варваров, когда нельзя было им противостоять. Потом они этих же варваров вывели. Китай освободился от монголов на сто двадцать лет раньше России. И причем полностью и без всяких, заметьте, татарских влияний. Там и татарской крови нет на Идельге, ибо Поднебесная не должна была провонять козлиным духом. Так что у нас и китайцев все класс. Мои дорогие, спасибо вам за внимание и терпение. В следующую среду здесь же в семь часов.
