Екклезиаст, главы 4–5

[шум] Курс "Библейские чтения". Лекция шестнадцатая. Экклезиаст, главы четвёртая-пятая. Лекция была прочитана четырнадцатого февраля две тысячи двенадцатого года. Эээ, я вам обещал узнать про третью главу, пятнадцатый стих. Вы помните, да? Откройте, пожалуйста. "Что было, то и теперь есть, и что было-- что будет, то уже было, и Господь воззовет прошедшее". Хотите, если, я вам могу прочесть это на иврите, а хотите, могу не читать. Давайте на иврите. Три пятнадцать. Маше ая квар гу ашер-- садитесь. Гу ашер ле йод квар. Садитесь, Ленечка, садитесь с кем-нибудь, у кого есть Библия. Ну, куда-нибудь, да. Сначала. Маше ая квар гу ашер ле йод квар гая ве Элохим евакеш эт ганирдав. Вот последние слова ве Элохим - это Бог. Евакеш - востребует, воззовет. Ганирдав. Вот слово нирдав, возникли сложности. Дело в том, что в позднейшем иврите нирдав — это преследуемый. Есть, эээ, такое понятие радев, преследуе-преследование, в том числе уголовное, и нирдав — это, эээ, преследуемый или даже обвиняемый. И отсюда, эээ, возникла, возник, так сказать, соблазн, да? Или идея переводить: Господь простит или, как там сказано, эээ, Господь укроет, э, страждущего или гонимого. Но это не так. Нирдав в да-- в том, на том языке, на котором писался текст, э, это совершенно другого слова. На иврите нирдав — это и преследовать, и протекать. Ну да, вот как по-русски, да, протекает крыша и протекают события, да? Действие протекает в таком-то веке. Да, это же оно не течет, оно проходит, да? Вот хотя звучит одинаково. И вот этот момент не все, наверное, переводчики приняли во внимание. Значит, я тут консультировался с многими, ну, с книгами. И вот самого авторитетного приволок с собой, такой Роберт Гордис. Вообще обалденную книжку такую вот про Экклезиаста. Qohelet: the Man and His World, да, Study of Ecclesiastes. Ааа, это самая крутая. Она написана в конце пятидесятых годов. Никто пока лучше ничего не написал. Фундаментальнейшее такое исследование. Он там приводит кучу версий и толкований, и грамматики, и аккадской, и шумерской, и вавилонской, и арабской. Боже ты мой! И приходит к однозначному выводу, что нирдав — это то, что прошло. Но тут вопрос: Господь спросит или истребует, или, как в Синодалке, воззовет что? То, что прошло? Может быть так. То есть тогда Господь воскресит то, что было, и тогда, значит, возможно, при логических ударениях определенных, если мы по-русски в скобках добавим слово, и лишь Господь в силах воскресить прошлое, да? Воззвать к тому, что было. Но один из переводчиков предлагает такую необычную версию: а Господь всегда спросит, всегда спрашивает одного и того же. То есть Бог ждет всегда повторяемости. Тогда это получается, если эту пе-- версию перевода принять, это работает на его любимую концепцию, что нет ничего нового под солнцем. И тогда первая часть стиха согласуется со второй. Что было, то и будет. И нового ничего на свете не бывает. Это же любимый его рефрен. А Господь всегда ищет повторяемости. Господь ищет возвращения на круги. Вот это такая смелая мысль, что Богу, мол, не угодна новизна. А вот этот круговорот вечный с возвращением на те же, на те же рубежи, на те же круги, да, как ветер возвращается на круги свои. Это, мол, богоугодное дело, божественное, и человеку этого не перешибить. Такой пессимистический взгляд по поводу того, развивается ли человечество. Вот это очень интересная версия, очень интересная, которую я вам вот и озвучил. Господь воззовет прошедшее - тоже неплохо. Синодалка в данном случае как раз вот хороший образец перевода, хороший. Вот. Но вот я советую вам еще и вот на этот, который я вам только что сказал: и Господь всегда ищет одного и того же, повторяемости. Да, нирдав, уже прошедшее. Бога отыщет. Нет, исчезнувшее от, исчезнувшее отыщет? Да, Бог отыщет. Это другое. Это другой аспект. Да, Ириша? А в других вот гонимого преследует. Ну, гонимого мы сразу отбрасываем. Да, это потому что они, ну, как бы попали в некую ловушку, да? В некую ловушку. А уже слово нирдав потом закрепилось как гонимый, да, как преследуемый. А вот то, что Бог ищет повторяемости и Бог не заинтересован ни в нововведениях, да, ни в новизне, а это Божье установление, вечный круговорот. Это совершенно не средиземноморская идея, это идея индийская. И вот как она туда попала, да? Вот это, вот это любопытно. Тут тогда получается от перевода, как оно обычно бывает, да, как ты переведешь такие, за такие хвосты ты ухватишься и выйдешь на самые неожиданные вещи. Да, мы это еще с вами будем во множестве видеть, когда будем, эээ, разбирать, например, Книгу Бытия. Там от одного артикла зависит целая картина мироздания. Вот и здесь так. Если-- вот сейчас, Галочка, секунду. Если Бог желает прогресса, а в принципе средиземноморские религии все на этом настаивают: иудаизм, христианство, ислам, то эта фраза неверная. А вот если все идет в постоянном во-возвращении на круги, все идет в гигантском колесе - это совершенно другая точка зрения, это другая цивилизация, это Индия. Символ Индии - колесо, как известно, да, колесо сансары, вечное колесо перерождения. Из него никто не выйдет, кроме богов. Люди вечно в этом коле-- оно громадное, да, по диаметру, но это колесо, да? То есть вот они так себе представляют мир. Потому как бы идея прогресса им глубоко чужда. И потом так, кстати, потому так и живут. Они никогда к этому не стремились. Э, то есть вот западный взгляд на мир, мировоззрение западное совершенно противоположно этому индийскому. Понимаете, какие вещи? Значит, вот этот автор, если он такую идею тут продвигает, то, видимо, он был в контакте с индийскими мудрецами, слышал их, видел. Они же приходили туда. Греч-греки называли их гимнософисты - голые философы. Это индийские мудрецы. Они не заморачивались ни какой одеждой, ну, в набедренник или вообще голые, они так и перли куда, да? Ну, сейчас они по Индии, а тогда они как бы по всему миру, да? Везде ж тепло. И везде проповедовали нечто. И надо сказать, что успех был у их проповеди и у их монашеского смирения, и у аскезы, и умерщвления плоти. Это дало всходы на Ближнем Востоке. Но вот прям так вот мировоззренчески все-таки это не прижилось. Все-таки вот средиземноморский взгляд, из которого Афины, Иерусалим, из которого выросло западное мировоззрение, да, философия западная и теология - это идея линейного развития мира из некой точки начальной в некую конечную. Это, ну, как стрела, да? Есть прогресс, и завтра не похоже на вчера. Нет идеи цикличности. А он вот так-- это если так перевести, как вот предлагает один из перечисленных великим Гордисом, то это тогда получается эта индийская философия, тогда воо много становится понятным, потому что индийская, индийский взгляд на мир говорит о том, что все фигня. Именно вот именно суета есть- Все суета, да. То есть это для нас, ну, как бы условно для нас, да, для представителей западной цивилизации, западного мировоззрения, конечно, это взгляд абсолютно непривычный. Что-то и Библия, и я имею в виду Ветхий Завет и Новый, и все книжки, они говорят, конечно, о другом. И идея прогресса, она же, она-то легла в основу цивилизации западной, да? Те же масоны, они за, другие против, но прогресс они как бы не отрицали, да? Они, может быть, говорили: "Но прогресс, он только ведет к худшему. Этот ваш прогресс, к чему он привел? Падение нравов. То ли дело курная изба, туалет на улице где-то метрах в шестистах. Вот это настоящая духовность. А тут, знаешь, унитазы, все эти западные язвы, да и значит, всякие там свободы печати, театры и прочие парламенты". [кашляет] Но даже те, кто против идеи прогресса выступают, они не отрицают саму идею. Они говорят: "Да, прогресс есть". Только одни говорят: "Прогресс идет к добру". Другие говорят: "Нет, он идет ко злу". Но они понимают, что мир движется. А вот идея цикличности, движения по вечно повторяющемуся кругу, индийская идея, тогда совершенно по-другому предстает мудрец, тогда становится совершенно понятным вся чуждость этого круга идей библейскому канону. Кто этот человек? Ну, я думаю, что Соломон никак не мог быть. Вот эту идею мы должны отбросить. Если мы сейчас, да, придерживаемся точки зрения, что этот человек был под влиянием индийских каких-то философов, то, конечно, ну, никак он царем быть не мог, а мог быть одним из, э, писателей, книжников того времени, который, вступив в контакт в многонациональной, садись, Нат, в многонациональной, э, Палестине, да, в земле Ханаан, земле Израиля, в том числе и с индийскими купцами, или с иранцами и арабами, которые наслышались об этом и тоже могли говорить в подобном духе. И тогда очень интересно, тогда получается эта книга вообще, да, она из другого мира, она не просто не похожа, как Иона, да? Иона пародийный, но он тот же, он, он просто он по-другому смотрит, он выворачивает наизнанку, как всякая пародия, но он остается в этом мире. А эта книга, если так, это из другого мира, тогда многое, согласитесь, находит объяснение, да? Многое находит объяснение. И такое отношение к человеческой жизни, да, и к работе, и к усилиям, и ко всему остальному, да? Тогда у нас получается, так сказать, некая законченность, да? Поскольку индийскому в широком смысле, да, индийскому, индуистскому взгляду на мир такая точка зрения очень близка. Видите, как мы закопали. Вот так. Теперь-- да, Наташа. Я хотела сказать, что у Макария одна буква, но оно даже вот точнее здесь: что уже было, то и теперь есть, и чему быть, то уже было. И Бог опять воззывает протекшее. Вот это хорошо. Воззывает протекшее. То есть не воззовет, здесь воззовет, а здесь воззывает. А грамматически неправильно, потому что ева кеш - это будущее время. Тогда как бы, ну, смысл, оно постоянно в настоящем времени, да? Да, в этом, в этой фразе колесо я чувствую. Но колесо ведь тоже, да, там тоже есть прошедшее, да? Да. Но это же колесо воззывает и воззывает. Воззывает прошедшее. Значит, он взывает постоянно к повторяемости, да?То есть это подчеркивает повторяемость. Ну, прошедше-- в самом слове прошедшее нет акцента на повторяемости. Макарий бы это легко отвел. Вот если прямо сказать о том, что Господь воззывает одно и то же, предлагает, по-моему, Эрлих фамилия, по-моему, этого исследователя, тогда получается так, да. И тогда вот эта вся длинная наша цепь рассуждений, она становится оправданной, да. И она тогда проливает свет на многие вещи, да, в авторстве и в мировоззрении человека, который подписался здесь как Соломон. Ааа насчет же животных, у которых участь одна, это же тоже совершенно не западный взгляд, а библейский взгляд о том, что человек господствует над животными, да. Что позже сотворено, господствует над тем, что сотворено раньше, да, птицы над рыбами и так далее. Женщина над мужчиной. Что мы ясно и видим. Сейчас мужиков уже нет, женщины победили в войне и сейчас отлавливают последних пленных, и не удается. А, я вас поздравляю с Днем Валентина. Да, скоро этот день приобретет прекрасную такую однополую окраску. А, человек - неровное животное. Это по индийским представлениям ты можешь переселиться, там, в слона, в питона. Это еще и за счастье, да, в, там, в обезьяну. Обезьяны в большой цене. Ааа, а здесь этого нет, и человек может животных есть, что для индийцев, которые в подавляющем большинстве вегетарианцы, вещь абсолютно невозможная. Зарезать корову. Как это? Дарительницу молока и кормилицу всего живого. А тут пф! Вот, э, эти конфликты, которые постоянно вспыхивают, да, на бытовой почве между, скажем, мусульманами, которые режут все, что видят, ну и скот уж конечно, и индуистами, которые никаких овечек, курочек не режут, а уж корова, Боже упаси! По ин-- по индуистским представлениям да, один дух. Крыса может переродиться буйволом, а то человеком. Мы знаем множество людей, изумительно похожих на крыс, правда, на шакалов, на ослов. Вообще не надо никого обижать. Почему только одни обезьяны? Акул я встречал. Конечно, их не так много, как крыс, но они есть, правда? Их тоже, их по улыбке легко узнать. Крокодилы, стервятники, шакалы. Ну, в общем, Господь разных тварей сотворил. Но и человек может переселиться. То есть вот эта вот идея, да, от-- смотрите, помните, что он пишет, в каком же это стихе? Девятнадцатый. Потому что участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нету человека преимущества перед скотом, потому что все суета, все идет в одно место, все произошло из праха, и все возвратится в прах. Кто знает дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз в землю? Вот эта идея, что дух человеческий поднимается вверх, высказывалась впервые греками, глубоко одобрялась иудеями, фарисеями, например, которые говорили: конечно, мы не чета животным, наш дух идет наверх и перевоплотится. И идею воскресения из мертвых фарисеи и разработали, а потом ее активно взяли христиане. Взамен на все проклятия, которые они посылали фарисеям. Ну, так оно обычно и бывает. Кого проклинаешь, того и берешь. Э, греки тоже никогда не считали себя равными животным, и они понимали так, что да, есть метемпсихозис, переселение душ. Пифагор говорил, что он помнит щит, с которым воевал в Троянскую войну. А? Как вам такая штука? Вот, и там был такой философ Эмпедокл, который говорил, что он был рыбой. Рыбой. Когда началось извержение вулкана в его городе Сиракузы, он побежал не к морю, как для рыбы было бы естественно, а к жерлу вулкана и прыгнул туда. Вот так. Ну, видимо, он любил жареных рыб. Это факты, да? Вот такие, значит, были люди, которые верили в перерождение, и они никак не полагали, что человек может животным переродиться, да, и что у-участь у животных и у людей одна. Нет, дух людей поднимается вверх, безусловно, а дух скотов, ну, идет вниз. Потом эту идею поддержала каббала. Это уже само собой разумеется, конечно, для христианства и для западного мировоззрения это абсолютно фундаментальный момент, да? А для индийского нет. Реально ты ничуть не лучше этой крысы. Это вот дядя твой бегает, ты просто его не узнаешь, и ты будешь завтра таким. Тебя переедет автомобиль, чего можно только желать, да, и вот ты крыса или обезьяна, насколько наработал. Вот так. Поэтому вот там никакой катастрофической разницы фундаментальной между человеком и животным нету. А в западном мировоззрении есть непреодолимая пропасть. В каббале это называется третья душа. В современной философии или медицине это называется вторая сигнальная система. В психологии это называется сознание. Это то, что у нас есть, а у животных нет. И это правда. Если оставить шутки насчет депутатов, там, шакалов, козлов, даже худший из людей, любой депутат, даже самый примитивный из сынов человеческих, какой-нибудь абориген Австралии или, э, индеец Южной Америки, ну, совершенно, да, так сказать, простой как правда, они фундаментально опережают самых умных животных изначально. Но вот это как бы для нас, да, фундаментальный факт, и мы никогда не ставили его под сомнение. Но есть люди более развитые, менее развитые, есть даже народы. Хотя сейчас неполиткорректно это все фигня. Но когда этот либерализм сдохнет, мы вернемся к утверждению, что, разумеется, есть народы более и менее развитые, как и люди. Да? Это же нет ничего страшного сказать. Да? Э, поэтому да, это мы признаем. Но то, что между людьми в целом, между homo sapiens, между Бней Адам, сыновьями Адама и животным царством лежит пропасть, для ник-- для кого из нас, западных людей, совершенно никогда не возникал даже такой вопрос, правда? И если человек воспитывает животное, что тоже бывает. Оно и животное воспитывает человека. Да. Еще неизвестно, кто кого больше. Но при всех этих шуточках. Нет, ну появляется Маугли, то есть человек, животное. Не, не, не. Это, я думаю, что в основном все сказки. И как только человек попадает в человеческую среду, он моментально, ну, моментально за полгода. Ну, эти маньежи может далеко не идут. Там университетов не кончают. Ну, конечно, они научиваются и сидеть, и есть, приобретают все человеческие навыки. Э, все-таки человек есть человек, человек есть человек. Эти все, это я рассказываю о Маугли. Это же красивые легенды, понимаете, да? Как про человека-рыбу. Ну, есть же. Ну есть, да, там попадались какие-то, да. Кстати, придумано Киплингом с совершенно конкретной целью показать, что индийцы они же на уровне животных, как они и верят. То есть вот он такой же, как волк или как обезьяна. Рядовой индиец, он не отличается от животного. Это тоже красивая мысль, согласитесь. Со стороны англичанина белой обезьяны, да, английского колонизатора, блестяще знавшего своих индийских соседей. Вот такие интересности. Он спорит с греками и спорит с фарисеями. Откуда мы знаем, поднимается ли дух человеческий вверх, а животный восходит вниз? Но это фундаментальные вещи. Он бросает вызов коренным устоям. Это называется потом в Талмуде вот такого рода вещи называются кофер бей кар. Тот, кто подкапывается под основное. Кофер бей кар. Это не по мелочи фигню, да? А давайте свечи не так зажигать, да? Или там, знаете, перестанем соблюдать субботу. [смех] А это человек, который мировоззренческие основы бытия ставит под сомнение, причем аргументированно. Это во! Таких людей пришлось всячески изолировать. Да, предварительно выслушав, да. Но христианство накопило опыт общения с такими людьми. Их очень внимательно выслушивали всегда и непременно добавляли: не расскажете ли вы чего-нибудь еще? [смех] А также от кого вы набрались таких мудрых мыслей? Не помните ли вы их имена и кому вы успели рассказать? После чего непосредственно шел подогрев. [смех] Да. Но это так, для разрядки. А вообще, смотрите, этот человек, теперь мы, да, вышли на, ну, на некое новое уровневое понимание. И тут становится по-новому понятно, а что он подписался Соломоном. Он же мог написать там это Исаак, сын Давида или там сын Даниила. Мало ли какой-нибудь, да? Ну, Исайя не приписывал же себе царского достоинства. Ну, какой-то Исайя безымянный, там, писец или там, э, священник в храме, да? Амос. Амос вообще сказал, что он пастух. А этот сказал: Ребята, я был царем. Причем Соломон мудрейший. Тогда замысел по-другому предстает. Возможно, у него была идея поколебать мировоззрение и каким-то образом продвинуть свое, в которое он верил. В Индии такое. Ибо царя послушают. А? Ибо царя послушают. Ну, во-первых, царя глубокое уважение к царю у нас до сих пор живо, да, в некоторых деревнях. А во-вторых, ну, Соломон такой авторитет, да? Но если бы сейчас человек сказал бы: вот, знаете, я откопал бы там рукопись, э, какой Нестора Кукольника. Ну и хрен с ним. А что он написал там? Ну ладно. А тут ведь неизданная книга Пушкина. Все прочтут, это я вам обещаю. Ну а как же? Это же наше все. И конечно, и будут споры. А что сказал? Почему так сказал Александр Сергеевич? Вот какой был Соломон, да? Конечно, все прислушались. Любопытно, правда? Вот такие тут. Вот эта третья глава обалденная абсолютно, обалденная абсолютно. И вообще утверждение, что человек все должен делать свое. Вы помните начало третьей? Это же было вечность назад я успел слетать в логово Соломона. Вы тут наслаждались морозами, слушали речи Говорухина. Как человек сошел с ума? Сошел с ума. Перст. Перст - это прах. Да. Перст - это прах, это прах земной. Да. Не путать со словом перс. Житель Ирана и перси - это женская грудь. И перст. А перст - это то, чем трогают грудь. То есть он нажимает, и издается звук такой характерный звонка. Вот это вот всему свое время. Помните начало? Да, время рождаться, время умирать. Вот эти вот, э, параллели. А как вот определить? Это тоже, я вам скажу, вполне индийская идея. Мне кажется, вот вижу, что и здесь круг. То есть- Ну, для него круг однозначно, да. Он, он выстраивает мировоззрение на основе цикла. Да. Циклос по-гречески колесо. У него все циклично, у него не линейно. Индийский очень. А? Так откуда ж буддизм взялся? Буддизм - это же реформированный индуизм. Но в его времена, ну, если это Соломон, так тем более. Но большинство говорит никакой не Соломон, вы это бросьте. Это где-то пятьсот лет до нашей эры, то есть на тысячу лет после Соломона, когда уже все Соломона знали, да? Тогда уже, конечно, буддизм был, но знали ли про него? Во времена Соломона никакого Будды не было, и, естественно, никто про него знать не мог. Во времена автора вот этого, если допустить, что пятьсот лет до нашей эры правильная датировка. Ну, буддизм был, теоретически могли знать, но вообще, конечно, это как-то. Может быть, буддийские проповедники ему это внушили. Но я верю в индуистов, потому что это классическая. Индуисты обязательно бы сказали, что буддисты сказали, что ты должен спастись. У них же есть выход, а у индуистов выхода нет. И здесь-то выхода и нет. Буддизм предложил бы выход из колеса. Прерви цепь. В чем, собственно, буддизм и произвел реформу. Буддизм задался вопросом. Тут больше вопросы. Не, Наташуля, не в этом дело. Просто буддизм как идея, он основан на том, что цепь, вот колесо сансары можно прервать, из него можно выйти. Индуизм говорит: никому не дано. На этом да, вот как бы мировоззренческое между ними противоречие. Потому индуисты буддизма не приняли, и в Индии, на родине он же не прижился. Их там каких-то там, сколько там, десять миллионов - это горсть в двух миллиардах индийцев, а распространились они за пределами. Большинство индуистов не приняло эту идею. Для них незыблемая мысль, что никому из смертных не дано эту цепь прервать. Если бы это был буддийский проповедник, проповедник, он обязательно сказал бы: а знаете, что можно выйти из колеса. А этот говорит о том, что колесо нерушимо и Бог, да, ждет повторения. Вот это интересно. Любопытнейшие штуковины, да, встают перед нами из одной этой третьей обалденной главы. Теперь, на самом деле, вы понимаете, деление на главы оно ж настолько условно. Если делить тематически, то надо делить не так. Ну, вот, например, в начале третьей главы, вот до восьмого: время любить и время ненавидеть, время войне и время миру. Это же все, это отдельная глава. А дальше идет, что польза работающему. А это вот уже, так сказать, о другом совершенно речь, о другом совершенно речь. И нет человеку ничего лучше, как наслаждаться делами своими. Это заканчивается третья глава двадцать вторым стихом, потому что это доля его. Ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него? И четвертая глава, на самом деле, продолжение того же самого, тематически о том же. И обратился я, и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем. Скажите мне, с чем в третьей главе это коррелирует? М? Прочтите. Еще видел я под солнцем место суда, а там беззаконие, место правды, а там неправда. Великолепно. И тут он увидел еще угнетения, какие делаются под солнцем, не только неправедный суд. И каковы же они? И вот слезы угнетенных. Оказывается, он способен на сочувствие. Кто бы мог подумать? А утешителя у них нет, и в руке угнетающих их сила, а утешителя у них нет. Такой грустный рефрен. А что, изменилось что-то? Сейчас не так? А когда-нибудь изменится? Слезы угнетенных и утешитель у них появится? Мы видали этих утешителей во множестве, да? А Макарий кто? М? А Макарий, кстати, Макарий мне очень нравится. А вам всегда еретики? Я ничего не хочу сказать. Просто отец Игнатий. Макарий! Разве он был не еретик, Макарий-то, архимандрит? Архимандрит. Таких видали мы архимандритов. Ну че там написал-то Макарий? И нет уж утешителя для них, и не силой избавиться из рук обидчиков их. Не сила. Ну а как? Ну в чем тут? В руке угнетающих их сила, а утешителя у них нет. Обиженные могли бы собраться и- Не, они не могли бы. Если бы они могли бы, они бы не были обиженными. Вот если бы у бабушки были бы колеса, она была бы паровозом. Но поскольку у нее нет, она пребывает в статусе бабушки. То есть, как бы, вот if, что если, это ж можно до бесконечности, да, фантазировать. Но нет. Эразм Роттердамский написал такое, значит, эссе, чтобы, вот это, кстати, он основал в Европе жанр вот if, что если. Пересмотр истории с точки зрения того, вот от одного пустячка что зависит, да? Там кто-то успел, да, полководец, раньше получил. А? Наоборот, опоздал. Кто-то опоздал, кто-то получил раньше записку и так далее. Но потом это только, значит, со времени Эразма Роттердамского, шестнадцатый век, это все только увеличилось. И он сказал: если бы кошки объединились, они бы легко прогнали из города собак. Но они же не могут. Вот это проблема. Теоретически, пожалуй, конечно, угнетенные, собрались они вместе, они б не оставили пыли от угнетателей в любой стране. В Туркмении, например, да? Но вместо этого девяносто шесть процентов идут и голосуют. Кто сейчас знает фамилии? Ну? Туркменбаши. Не, Туркменбаши помер, он уже в мусульманском раю, и пузо мешает ему наслаждаться даже с пятьюдесятью девственницами, а двадцать остальных он просто оставляет нетронутыми. Представляете, как ему обидно. Да. Бердымухамедов. На хрена он вам нужен? Да, так вот, девяносто шесть процентов идут голосовать за Бердымухамедова, фамилию которого не в состоянии выговорить. И правильно. Вместо того, чтобы, да? Вот так. Так что нет, всегда в руке угнетающего будет сила. Что такое угнетающий? Тот, у кого больше- Тот, кто сильнее Тот, кто сильнее. Сильнее физически и самое главное, сильнее духовно. Кто сильнее духовно, тот и- Тот и прав Порабощает окружающих. Увы, увы. И так было и будет. Мы знаем только одно исключение - это Советский Союз и нынешняя Россия, где все на основе правды. Эти ухмылки все фиксируются. Там камера стоит чуровская. Что это еще такое? Так. И дальше идет совсем грустный и уже не социальный, тут такой как бы социально-политический кусок, да, ну, про который в любые ме-времена актуален. Потому что всегда будут угнетатели и всегда будут, э-э-х, [кашляет] утешители, которые оказываются импотентами и несостоятельными. А вот интересный момент дальше. И ублажил я, ублажил - в смысле похвалил, прославил, я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе. Охо! Макс, заходите, садитесь, садитесь, садитесь. И ублажил я мертвых. Внимательно со мной. И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе. Вам такая мысль не приходила в голову? А блаженнее их обоих, то есть достоин царской похвалы и, ну, как сказать, чего еще? Поощрения, да, зависти, блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем. Ну, брызжущий оптимизмом и энтузиазмом нам знаком у автора. И здесь он говорит то же самое: мир ужасен, справедливости в нем нет. Это, конечно, вызов пророческой традиции. Он никогда прямо это не говорит. Он-- вот мы потом дойдем до конца этой главы, там он один раз упомянет храм. И как же хитро попа он это сделает. Вот умен и дипломат, и не поймаешь его за язык. Но совершенно понятно, как он к этому относится. Это же пророческая идея. Цедек, цедек, тирдов. Ваш любимый глагол тирдов. Справедливость, справедливость преследуй, ищи справедливости. А он говорит: нет никакой справедливости, ребята, ее нету. Ее нет в месте суда, ее нет в месте царского дворца, ее нет в месте угнетения. И напрасно вы будете взывать к- Угнетателям. Да, к сердцу угнетателя. Это бесполезно. В мире нет справедливости. Когда же вы поймете это? Вся идея пророческой этики, вся рушится. Это он уже второй такой столп подкапывает, вы обратили внимание? И саперная лопатка у него по-прежнему остра. И он вот это вот, как у нас вот говорили, во дворе говорили, фигачит и фигачит. Ну, у нас по-другому говорили. Фигачит и не устает. Это он подкапывается под второй опорный столб всей библейской картины мира. О том, что справедливость - это основа основ. У людей нет, но у Бога-то есть. Он говорит: нет, в Божьем мире справедливости нет, и глупец тот, кто ее ищет. Он не упоминает пророков, а просто говорит: ну, а вы тоже из их числа. Ну окей. Да? И как будто впроброс. А вот еще такое я видел, да. Нет, а если бы была бы справедливость, так разве на месте суда была бы кривда? Конечно, нет. Если бы была бы справедливость, так был бы утешитель угнетенных, а угнетателям дали бы по сусалам, их бы прогнали, да? Их бы заставили платить штраф, сказали бы им: верните ручку, как Дерипаске, посадили бы торжественно. Ну, в общем, как-то, да, дали бы понять, что батюшка заботится о нас. Ни фига! Нет, справедливости в мире нет. Эх, эх, эх. Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. Это правда. Но какой вывод из этого следует? Не делать ничего? Ну, как бы я не знаю. Ну да. Смотрите, это общеизвестный факт. Когда вам плохо, вам искренне сочувствуют. Реально, да? Придут, не оставят в беде, приготовят еду, сходят за лекарством, дадут бабок, там, погуляют с ребенком или там с собачкой, что для вас важнее. Ну, то есть не оставят, да? И как бы, и будут. Но стоит, не дай Бог, пойти на поправку, а потом еще похорошеть, а это ж бывает с женщинами, как подруги начинают ненавидеть. Они так искренне сочувствуют. Бедненькая, ну что ж, как тебе тяжело. Что она сейчас пришла королевой, еще и в платье в горошек. Блин, ничего себе кура вырядилась! Да? Потому что успеха люди не переносят. Это, это выше их сил. Тем более вам повезло, вы что-то сделали и ваше CV принял IBM или, я не знаю, журнал Cosmopolitan, или ваш дизайн выиграл приз. Ну, труба. То есть вы враги для всех. Вас начинают ненавидеть все, потому что все же понимают, что гений - это я, а вы бездарность. Но вы хитрыми путями пробрались. Чужого успеха люди не переносят. Но что делать? Не делать вообще ничего? Но это же абсурдная позиция. Он толкает нас к позиции индийского аскета, который сидит у дороги, жует вот эту пасту бетель, плюет кровавой слюной и не делает ни хрена, довольствуясь, там, как птицы небесные, ну, какой-то, там, с тыквенными семечками и водой из реки. Но это не западный взгляд. Делай, что должно и будь, что будет. Да? Ну да, будут завидовать. Ну что ж теперь? Собака лает, как известно, а караван-то. Поэтому, ну да, порождают зависть и вражду. Кого-нибудь из вас это останавливало? Вы как бы прекращались? Нет. Вот мне будут завидовать. Я лучше вообще ничего не буду делать. А то, не дай Бог, я огорчу подружку Нелю. Так вот, нет, я лучше позабочусь о ней. Ну, бред! А? Мы ж будем делать все равно. Порождает между людьми зависть. Это суета и томление духа, и ловля ветра. А далее стих, который прямо этому противоречит. Значит, получается, что лучше ничего не делать, чем тебе возбуждать за- зачем тебе навлекать на себя стрелы? Индийская притча. Да, человек говорит: ну что ты ешь там, отшельнику, только хлеб, там, сухой. Что там тебе приносят? Фасоль, горох эти крестьяне. И пьешь воду. Тот говорит: ну а что я? Я же отшельник. Я не могу отсюда уйти. Тот говорит: давай, тут есть дикие пчелы, я там достану мед. Полез за медом, пчелы его [рычит]. И он все понял. Спасся в воде, там еле-еле искусанный приполз. Тот говорит: "Ну где ж твой мед?" Мораль понятна, да? Не прись за наградой, а подумай лучше о тех ужасах, которые тебя на этом пути ждут. Вполне индийская притча, вполне. И он говорит нам то же самое: зачем тебе возбуждать зависть, которая будет тебя как пчелы жалить? Зачем тебе навлекать на себя стрелы и дротики, и копья людей, которые будут тебя ненавидеть за твой успех, за деньги, за публичность? Ну вот в чем ты добьешься успеха, там тебя и будут ненавидеть. Сиди лучше тихо. Тогда с каких фигов следующий стих? Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою. А вот это совершенно западный взгляд. Так и есть. Лентяй жрет себя самого и в конце концов умирает. И так ему и нужно. И так ему и нужно. Но это два разных, согласитесь, мировоззрения, да? Так он как бы за кого, да? Что он хочет сказать? Знает ли он, как бы, есть ли у него последовательность во взглядах? Потому-- вот, может быть, здесь обрывалась предыдущая глава, да, которая шла, ну, условно, в третьей, начиналась новая, но начиналась - неважно, но текст совершенно другой направленности. Текст совершенно другой направленности, потому что дальше идут вещи полностью с западным мировоззрением библейским согласующиеся. Вот смотрите внимательно. Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою. Кто не согласен? Все за. А дальше? А глупый или безумный? Потому что в одном переводе безумный. Не, ну, глупый, скорее всего. И безумный, глупый - там одно и то же слово, да. Но на самом деле Кассиль, кстати. Знаете, был такой писатель Лев Кассиль. Да. Так вот, Кассиль переводится как дурак. Такой полный дурак, да. Да, лучше б я вам этого не говорил, но ладно. Да. Со мной работала учительница, ее фамилия была Зевелева Анна Ароновна. И она гордилась своей фамилией, говорила, что это еврейское дворянство. Я говорю: "Знаете, что означает слово зевель на иврите?" Говорит: "Нет". Зевель - это мусор. Мусор. Реально. И так в нынешнем Израиле под влиянием эмигрантов стали называть ментов. У нас же так. Мусор. Так что вот она зря гордилась. Лучше человеку не знать. Во многой мудрости, тут Галочка права, много печали, много. И умножающий познания умножает скорбь. Глупый или безумный, да, глупец, но не безумный, да, чтобы вас это слово не, не вводило в соблазн. Не безумный, сумасшедший, а просто глупый. Ну, дурак. Да. Ну а дальше? Теперь. Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа. [смех] Ну как? Это, так сказать, это проповедь умеренности. Это может быть начало некой монашеской проповеди. Сын мой, на фига тебе столько добра? Нету дела лучше монашеского. У нас похлебка каждый день, да, буковые листья мы варим. Вот. Да, иногда по праздникам бывает кора, а на Пасху и Рождество гнилые сухари. Это ж кайф! Да? А зато мы живем в мире, в братстве. А ты вот это ешь откормленных индеек, а зато ты ненавидишь все, что вокруг, и тебя все ненавидят. Это монашеские дела, классические. Это их, так сказать, заход к дальнейшей проповеди. Но можно согласиться. Да, действительно, лучше горсть с чем там? С покоем. С покоем, да. Чем [смеется] пригоршни с трудом и томлением духа. Ну, вот у другого мучение от принятого труда. А труд же и есть мучение. Труд и есть. Ну а разве труд легкий? Труд же он везде тяжелый, трудяжка. Лучше горсть, наполненная спокойствием, нежели две горсти, наполненные трудом и вольно-- и вольностью духа. Не, не вольностью, все-таки томление, томление. Роот роах - это или ловля ветра, или это как бы вот томление в смысле беспокойства духа, несчастья духа, да? Лучше покой на одной ноге, чем полная горсть щиты и ловлю ветра. Полная горсть тщеты. Это у деда было. Полная горсть тщеты. Полная горсть тщеты и ловлю ветра. Хорошо. А, и обратился, и увидел еще одну суету под солнцем. Почему это суета? Это ж факт. Но он как бы все называет суетой. Человек одинокий, и другого нет, ни сына, ни брата нет у него, а всем трудам его нет конца. Он пашет и пашет, и глаз его не насыщается богатством. Это мы знаем сейчас. Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага? Это риторический вопрос, который он задает от имени этого богача. Остановись, блин! Это монашеский заход, конечно, классический, да? Святой Бернард Клервоский так начинал все свои проповеди. Что вот посмотрел я на богатство графа Фландрского. Боже мой, чего там только нет! И он очень красиво перечислял, да? Или там на богатство горожан города славного, города Аррас. И вот у них и то, и се, и другое. А нахрена? Кому оставить его, граф? Да, ваша дочь уехала хрен зна куда, вышла замуж за вашего врага. Сын ваш ублюдок, пьяница, да. Да, это еще он хорошо говорил. И кому вы все это? Ну вот подумайте, да, а вы все копите, а вы все грабите. А вы, горожане Арраса, вы все торгуете, все копите вот это вот копейку к копейке, да? Когда вы для себя будете жить? А что такое жить для себя? Своим. Нет, для себя - это для святой церкви. Отдайте всю эту фигню. Это камень, который тащит вас ко дну. Отдайте, и вы взлетите. Это классический монашеский заход. Очень многие велись, очень многие велись. Но это, это, это мы понимаем, откуда берется, да? Это классический ход западной мысли. Умеренность лучше неумеренности, да? Так сказать, богатей. Или там чрезмерно тщеславный, который все копит и копит, не понимая, ну что он с собой не унесет же. Все равно ты голый родился, голый ты и сдохнешь, да? Что ты напялишь на себя? Маршальский мундир? Это было только в СССР. Да, когда впереди несли эти ордена. [смеется] Я бы предлагал их пришпиливать к определенным местам покойного. Я бы подсказал, куда. Да, не, красиво было бы. С точки зрения дизайна вы бы не огорчились. Стильно, в духе Юдашкина. Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага? И эта суета - и недоброе дело. Вполне мы согласны, да? Ну, как бы не, мы можем поспорить. Нет, все равно в процессе зарабатывания денег есть свой кайф, да, как в любом процессе, как накопление знаний. А зачем столько знать? Да, это ж тоже иррациональный момент, да? А вот, э, говорят: "Ваня, со сколькими девушками ты хочешь познакомиться? Ты ж, боже ты мой, ты окучил уже все Мытищи, Лобню и половину Южного Бутова. Сколько тебе надо еще?" Ну, это процесс, он не может остановиться. Вот он такой, он будет знакомиться, пока не сдохнет. Да, ну, вы понимаете. Или, я не знаю, там страсть к зрелищам. Также есть страсть к накоплению. Как коллекционер. Ну, оно зачем ему? Ну, все у него, триста шестьдесят тысяч спичечных коробков. Но он увидел одну, которой у него нет, чешскую, двадцать шестого года, представляете, с портретом Масарика. Да вы не понимаете ни хрена! И он летит в Уругвай и покупает. На моих глазах. Да! Все, ну ты что, он не может. Как? Ее же купят, ты не понимаешь. [смех] Я говорю, ну, в Уругвае могут и купить. Я ж не знаю. Может, там страна безденежья полного. Такое дело. Это тоже рациональная страсть, да? Человек зарабатывает не для того, чтобы ему нужны деньги. Он втянулся в процесс, для него процесс важнее результата. Движение - все, конечная цель - ничто. Но! У монаха, условно, да, у Бернара есть сильные контраргументы. Для чего ж ты лишаешь душу свою блага? Ты живешь и как бы не видишь конца и результата своих трудов. Разве это разумно? Разве это разумно? Но это вполне западный диалог. Мы ушли из Индии, и мы вернулись в русло библейской традиции. И мы спорим о вещах, которые нам понятны и близки. Ну, у нас могут быть разные точки зрения на этот счет, но это наш мир. Двоим лучше, нежели одному. Кто б спорил. Кстати, многие женщины полагают, что эти двое должны быть-- ну, впрочем, вы же будете жалеть, да? Зачем было истреблять популяцию мужиков? Не поня-- тут вы явно переборщили. Ну, как американосы с индейцами, да. Эээ, не, ну факт. Нафига было всех прям? А теперь вот не можем десятка набрать. Да. Двоим лучше, нежели одному, потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Я думаю, что имеется в виду не супруги, а друзья, товарищи, партнеры, да? Ну, как-то так. Ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Ну, конечно, можно трактовать и как супружество, естественно, потому что это союз двух. Но имеется в виду как бы такой вот братский союз Украины и Белору-- э, в смысле, ну, двух друзей, да, двух друзей, двух товарищей. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Это правда. Ад одиночества. Хотя написал Акутагава Рюноскэ, она совершенно западная вещь, да, по мировоззрению, да. Самый худший ад - это одиночество, естественно, да? Не надо никаких чертей с кочергами. Э, одиночество - самое ужасное, что может человека ожидать. И тот, кто этот ад познал, ему уже никакие как бы другие пытки-то и не нужны, да? Он уже на самом дне адских кругов. Но другой вопрос - он сам себя, как правило, туда загоняет. Да? Не, ну, бывает, сажают в одиночки, это не без этого, но как раз там люди сильные. А вот люди, вот, ну, в силу характера, да, вот остаются одни. И это, конечно, настоящий ад одиночества. И тут мы с ним согласны. И эта мысль, наверное, для любой цивилизации характерна. Хотя, смотрите, для индийского отшельника он в принципе, он всегда один. Ну, правда, с ним там его боги. Сколько у него там этих богов? Фиг его знает. Но как бы среди людей он один, да? А все-таки нам, да, людям западным, все-таки нужно, чтобы был какой-то друг. Правда? Большой секрет для маленькой такой компании. Было б только с кем поговорить, да? Э, а как же, да? Мы не можем без поддержки. Должна быть обязательно поддержка дружеская, да? А все тексты, вы помните, писались мужчинами для мужчин. Женщины не имелись в виду. Здесь имеется в виду: парень, заведи товарища себе, да? В одиночку пропадешь. Но мы и не возражаем, это правда. Одиннадцатый. Также, если лежат двое, то тепло им, а одному как согреться? Это ни в коем случае не пропаганда гомосексуализма, а просто ну так было принято лежать. Ведь народ же, как вам сказать, вот эти все, как вам сказать, как сказать, чтоб не обидеть, перверсивные формы поведения, нестандартные, это было все достояние знатных людей. Простые - не. Они понятия не имели обо всех этих делах. Я думаю, что их к этому не тянуло. И поэтому, конечно, и девки спали рядом. В русских деревнях почитайте, да, там, какого-нибудь Тургенева, Толстого. Там как вот, эээ, девахи и парни спят на покосе. Конечно, они спят отдельно. Да, парни там под тулупами. Значит, все девки прижимаются друг к другу и парни, чтоб теплее было, да? Кому-то не хватает тулупа. И, значит, никому в голову не приходит никакая дурная мысль. Если бы им сказали, они бы подумали, что говорящий сошел с ума. Все это там совершенно не было распространено. Леонид Самуилович, так в нас еще, в наше время совершенно это даже, ну, что все девчонки, бля, жили тогда по кровати, никому ж в голову не приходило. Сейчас уже очень даже приходят. Ну, это не сейчас, я имею в виду- Нет, ну это, Галочка- Да, очень давно. Мы говорим с вами о- А военные с командировочными, целые вагоны, наполненные мужиками под ВСП. Да и ничего, да. Бред вообще полный. Не знаю, как насчет бре-- а, ну, с точки зрения Пенкина, конечно, да. Анекдотик. Два голубых заходят в мечеть во время молитвы, да? Мусульмане совершают ракат. Вы знаете, как он совершает. Один говорит другому: «Боже мой, Джонни, тут же шведский стол». [смех] Ну, это так, да. Э, не, я-- не было ник-- гомосексуализм был всегда- Конечно ...но это было достояние имущих классов или каких-то, ну, людей, которые все-таки как-то это прятали. Для простых даже в голову не приходило. Насчет лесбиянства вот не готов вам сказать. Мне кажется, его всегда было меньше, чем мужского гомосексуализма. Ну так а как же Сапфо, например? Ну, Сапфо была, она известна стала это просто потому, что она это подняла на щит. Да. Конечно, это было до нее. Просто другие молчали, да? Другие молчали, она-- ей показалось обидным, как мужики-то говорят об этом, пишут гимны друг другу, да? Орест, Пилат, там, да? А мы, значит, а что мы-то молчим? Все тоже. Мое чувство заслуживает очень греческий взгляд на мир, да? Все имеют достоинство, имеют право свои чувства прославлять. Поэтому если двое стоят вместе, не имейте даже ничего в виду. А одному как согреться? Если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него. Ну, в смысле драться с кем, да? И нитка втрое скрученная не скоро порвется. Ну, классические притчи, да? Старик отец говорит братьям, да, вот веник поломайте по прутику, а попробуйте вместе, да? Ну, это все понятно. Конечно, вместе весело шагать по просторам. И, конечно, что-то там лучше хором, да? Я все-- что именно хором? Чтоб это не статья. Дальше идет интересный пассаж с социальной критикой, такой тоже неожиданной от человека, который говорит, что вообще-то все фигня. И тут он совершенно неожиданно выходит на социальное обличение вполне в пророческом духе. Не он ли четыре стиха назад говорил, что пророческая все фигня? Да, потому что главная идея справедливости их ничего не стоит. Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы. Ну и гениальная мысль. Вот заключается в чем неразумность царя. Да, не в том, что у него бабы или он там слушает военных. Он не умеет принимать советы. Как это проецируется на любую ситуацию - на Белоруссию, Туркмению, да? С какого момента начинается неразумие царя? Распад, говоря по-современному, распад личности, деформация личности под влиянием пребывания у власти. Или говоря совсем медицинским языком, нажитая шизофрения. Потому что любая профессия личность деформирует. Она начинается с момента, когда человек перестает слушать критику, начинает слушать только то, что ему приятно и перестает принимать советы. Все. Перестает коррелировать с действительностью. Дни его сочтены. А это прекрасное замечание, говорящее о том, что он человек умный, психологически опытный и, видимо, бывал в коридорах власти. Леонид Самуилович, все равно посмотрите в оригинале, потому что здесь в двух переводах опять моего любимого Макаря: «Который уже не умеет учиться». Уже не умеет учиться. А вот в другом переводе: «Который», чем царь престарелый да глупый, «не умеющий остерегаться». Так учиться или остерегаться? Остерегаться. Сейчас посмотрим. Это у нас четыре какой стишок? Тринадцать. Не умеет принимать советы. Как вот евреи, они вот остерегаться. Остерегаться. А, лехазот. Тов елед мискен вехахам. Ми хамелех закен векасил. Касил у нас любимец, да, ну, глупый. Мелех - царь, закен - старый, касил - глупый. Ашер ло йодер лехазот од. Что не умеет более принимать меры, остерегаться, да, вот как бы, вот именно так принимать меры, да, prendre des mesures. Учиться. Ну, это одно и то же, в принципе. В данном, в контексте царя, вот так, как вот он строит рассуждения, да, автор: не умеет учиться, не умеет остерегаться. Не умеет руководить. По большому счету, он не умеет правильно сортировать информацию. Он выбирает из информационного потока только то, что ему приятно. Это означает не остерегаться, потому что остерегаться - слушать не то, что тебе приятно, а то, что реально есть. Да, главный девиз мудреца по Талмуду: пусть со мной случается не то, что мне приятно, а то, что мне полезно. Если ты не знаешь, что реально происходит, то какой же ты царь? Он слушает приятное. Значит, он не может больше учиться, он не слушает советов, и он не остерегается, да? Забывает главный принцип сортировки информации. То, чему учат, ну, всех, кто принимает решения, да? Учитывая все источники, а не только те, которые тебе приятные, да? Такие дела. Так что вот этот царь, он действительно старый и глупый. Ну, вот старый и поглупевший, можно было сказать, но это было бы некоторое насилие над переводом. Старый и поглупевший от пребывания в должности, да? Физиологически. Есть моменты физиологические, безусловно. Если человек засиживается, ну, это мы видели по геронтократии советской. Физиологически, то есть в одно время начинает деградация. Безусловно. Сталин, да, все паранойи. Уже как бы под конец своих дней, да любой диктатор. Мы, ну, просто на примере нашей страны столько могучих примеров: Брежнев, Черненко. Черненко особенно был хорошим. Да, да. И как бы нам это понятно, да? Сейчас пришел молодой, крепкий, очень поизтаскался за это время. Реально как раб на этих самых галерах и всякий как бы-- корреляцию с действительностью полностью утратил. Это видно по всему. Слушает он только то, что ему приятно. И это, это приговор. Вот именно это приговор. Не вопли там, не сопли, а это, это его сгубит. Это закон природы, он его фиксирует. Ибо тот из темницы выйдет на царство, в смысле юноша бедный, хотя родился в царстве своем бедном. Из темницы выйдет на царство. Такое тоже бывает, кстати, да? Но не так часто. Это исключение сейчас. Бывает. Сплошь и рядом. Братья мусульмане сидели при Мубараке в тюрьме, талибы сидели при Савдепе в тюрьме. Ленин, помните, Ульянов, да? Сидел при царизме. Ну, как он сидел, блин, если бы я знал. Да, но сидел. Они все сидели и вышли из тюрьмы на царство. Это все мы видим. Путин тоже особо не был нигде. Не, не, Путин нигде особо не был, он не сидел в тюрьме. Не, не, Макс, это принципиальный момент. Он не сидел в тюрьме, да? А вот, например, Ульянов и вся эта клика, да? Сталин был выслан в Туруханский край. Они все сидели, все уголовные преступники, экстремисты. Сейчас бы их куда бы, а? И правильно. И правильно! Вот хорошо сказала девушка. Вот за ее здоровье. Вот умница. Правильно она сказала. Молодец! Очень толково. Конечно, правильно. Всех бы их, заразы. Но, да, Гитлер сидел в тюрьме во время Пивного путча. Эсэсовская верхушка сидела в тюрьме. Так что да, израильское руководство первое. Бен-Гурион, Шамир сидели в тюрьме английской, а потом встали на царство. Нельсон Мандела. А? Нельсон Мандела, да. Боже мой, сколько лет он сидел, да? А потом вышел и ниче. Да, кстати, и, ну, в новейшей истории, не знаю, может быть, Ходорковский так будет, но это мы посмотрим, да. Вполне реально. Вполне реально, да. Хотя Ходорковский родился реально бедным, потом разбогател. Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем с этим другим юношей, который займет место того. Всех живущих, которые ходят под солнцем с этим юношей. Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. О чем имеется в виду? Ничего не понятно. Нет, и понятно почему. Видел я всех живущих. Ну, то есть все это людское бы- бы- бытие. С тем юношей, с тем вторым. Которое ходит под солнцем с этим другим. Ну, который в тюрьме, который займет место того царя, который косит, да? Видел я, да, их во множестве. Это все команда его. Кто вызволял его из тюрьмы, кто устраивал, там, нападения, митинги, да? Вызволял Железную маску. Не было числа всему народу, который был перед ним, потому что он же победитель, хотя позднейшие не порадуются им. Это команда его конкретного человека. Следующие, которые придут, для них они будут абсолютно чужие. И это тоже абсолютно верный принцип любого, любого правления, Танюшкин, не только Сталина, любого правления, да? Каждый новый приводит свою команду, и эта своя команда все пере-- так в анекдоте, да? Приехал нож и все переиначил по-своему, да? Да. Ну, так же цитирую. Так вот, они все переиначивают по-своему. И, конечно, [смеется] предыдущие им не радуются и последующие им не радуются. Каждый все по-своему. Да. А иначе нельзя. Это принцип власти. Человек не может же один править, он привозит с собой команду. И эта команда это те, кто вот ему, там, верен из идейных соображений или из родственных клан, или из денег, или из религиозных. Это не имеет значения. А потом они уходят все. И те, кто следующие приходят, для них никакой радости это нет. Они, наоборот, выкорчевывают это наследство. И только так все и делается. То есть полной преемственности нет нигде, только через преодоление. В философии называется закон отрицания отрицания. Чтобы нечто совершилось, оно должно отрицать предыдущее. А почему на базе старой? А? На базе. Нет, они берут базу, да. Но все равно как бы, вот, этих людей надо убрать. Новая политика, это как сказал Цицерон о Цезаре, новую политику делают только с новыми людьми. Со старыми, ну, это будут постоянные подозрения. Бывают исключения, да? Анн-Геран де Мариньи был. Там, кстати, стоит его статуя в соборе Людовика. Был канцлером при трех королях. Но это ж сколько таких? Это единицы из единиц, да? Вот Роберт Гейтс, не Билл, а Роберт, американский чиновник. Он был министром обороны, он был при Клинтоне, при Буше и при Обаме министром обороны. Это офигеть! То есть такая компетенция, все просили остаться. Бывали, да. Кстати, бывали, например, Безбородко. Да. И Павел всех нахрен екатерининских вельмож, Безбородко, он сам попросил остаться. Ну, это, ну, конечно, это исключение, которое подтверждает правило. А правило оно таково, да. Не порадуются последующие. И эта суета и томление духа. Ну, для него да. И теперь идет гениальный стих. Ну, просто вообще, тут он впервые высказывает свое отношение к богослужению. Наблюдай за ногою своею, когда идешь в дом Божий. И будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению. Ибо они не думают, что худо делают. Они не думают, что худо делают. Сейчас посмотрим, что нам. Вот сейчас, да, да, да. Че? А у Протапова почему-то нет этих двух стихов. То есть у него- Это очень странно. Может быть, он полагал, что это последующая приписка, которую мы увидим в конце, реальную приписку. Возможно, он полагал, что это и здесь так. А, там еще у него хотя бы до сих начинает, э, пятую главу. То есть он его перенес- А, он перенес в пятую, да? Как религиозный этикет. Но оно правильно. Да. Там следи, как ступаешь в дом, э, Божий идя, подойди, чтобы слушать лучше, чем жертву приносить будут сами, ибо сами не зная, творят они зло. [вздыхает] Не знают, что творят, получается, да? Угу. Да. Ибо они не думают, что худо делают. В Синодалке тоже на это намек - они делают худо, но им даже в голову не приходит, да? Они полагают, что они делают добро и благо, да? Они делают на самом деле реально худо. Это очень интересно. Ну, я прочитал на иврите, ну что мне надо добавить? Сейчас я вам прочту, как переводит Гордиц. Шмор родлеха кашер тилех эль бейт элохим ве каров лешмо, э, мимет ха-зохалим зевах ки эйнам йодим лаасот ра. Вот он пишет: Watch your step when you go to the house of God. Следи за ногой своей, за шагами своими. [кашляет] Именно watch your step, как watch your mouth, да? Следи, что говоришь, да? Думай, что говоришь. Думай, как ходишь, куда идешь, когда идешь в дом Божий. For it's better to understand, [кашляет] than to offer sacrifice. Потому что лучше понимать, он понимает понимать, а не слышать, да, чем предложить жертвоприношение. Like the fools! Как делают глупцы. Who do not even know how to do evil. Ибо те даже не знают, какой совершают грех или какое совершают зло. О, даже как! О, как даже. Очень интересный стих, очень интересный стих. Теперь смотрите. Он не призывает к религиозной революции, да, как Исаия. Праздники ваши ненавижу. Помните, да, красивый заход? Да. Зачем нужны мне эти жертвы? А лучше, значит, принесите мне, там, э, дары души, а священство оставьте без мяса, без еды, да? Хороший такой принцип. Чудесный. Сейчас бы пришел человек и сказал, как епископ Анадырский, да, которого запроторили хрен знает куда, на Чукотку, где навигация бывает полторы недели в году. Да. Вот уж там в обществе медведей, песков и комаров он достойно будет слово Божие проповедовать. Аа, Феофан его, по-моему, зовут. Да, Анадырский этот. Он как сказал: церкви не нужны дары. Надо вернуться к евангельской простоте, в смысле простоте. Зачем нам дары? Вот пусть каждая обитель живет, что-то им и приносят, лукошко яиц. Ну, как раньше приходский батюшка, да, где-нибудь в деревне. Какие там у него уж Мерседесы были, что ли? Жил как все, ходил в тряпочной сутане, да, вот, в сапогах, там, иной раз босой, как и все. Идея подкупающая, да, поскольку народ видит, как живет церковная иерархия, и, конечно, это его возмущает. Но как сама иерархия на это реагирует? Можете себе представить, да? Как это оставить без даров? А, парень, а ну подойди поближе. Вот тут-то они вам все объяснят. Значит, это религиозные реформаторы, это Лютер, да. Это, это протестанты в широком смысле, не только немецкие, да? Протестанты, реформаторы, которые говорят: все переиначим! И первое, на что они замахиваются, конечно, на церковную институцию. Пусть Церковь живет бедно, но честно. При слове бедно у Церкви случается моментально припадок, [смех] кондратий, выкидыш и выпадение прямой кишки до пятнадцати метров сквозь асфальт. Потому что, как замечательно сказал один, а, проповедник еще, господи, в четырнадцатом веке, разбогатели от нищего Христа. И лучше определения невозможно дать этому. Отказаться от этого ни в коем случае не готовы ни католики, ни пр-православные. Протестанты там живут поскромнее, но я думаю, тоже у них не вызовет энтузиазма, если скажут, да, а давайте-ка вообще там без десятины, да? Потому что Церковь как институция, она же на этом живет. Ну, вот тогда это была Церковь, чтобы вы понимали, да? Духовенство, оно же было всегда. Только тогда они назывались когеним, священники, да, не жрецы. Жрецы - это как бы языческие, а они вот священство, да? Их в Библии всегда называют священниками. Он их даже не упоминает. А кто такие глупцы, которые даже не знают, что худо делают? Кто жертвы-то приносит, а? Нет, я спрашиваю у вас, а вы не виляйте, отвечайте. Обещали сотрудничать со следствием. Ну, это первосвященник, наверное, приносил. Не только, не то, но священники. Первосвященник, там у него был свой. Но! В чем Иришечка полностью права. Приносить жертвы имеют только право священники. Под кого он подкапывается в очередной раз? Под духовенство, под храмовое духовенство. То, что называлось кегуна, как сейчас называется по-английски clergy. По-русски как это, церковнослужители? Ну, как-то так, ну. Клир. А? Клир. Клир, клир. Хорошее, да, греческое слово клир. Вот отлично. Клир. Вот он под всех клириков и копает. Ну какая, какую может вызвать реакцию? Но как он делает? Он же их не называет. Исайя грохочет и громыхает, как поток гор Ливанских, скажу я в духе Исайи. Да? Оставьте нахрен все это! Зачем топчете дворы мои? Он сразу говорит: "Я бунтовщик". А вы хотите со мной потягаться? Вот поговорите с толпой. Видите, там стоит пятнадцать тысяч. Вот расскажите им, что вы меня сейчас арестуете. Да? Что я говорю не от имени Божьего, а вы, пузатые, говорите от его имени. Давайте, да, выходите, мы поспорим. Исайя так го-- ставит вопрос. Он откровенный реформатор. Он говорит: "Не из Синая вышла Тора, закон, а из Сиона, отсюда. Иерусалим главней всего остального". Как? Вот я вам поговорю. И закрепилось. Что такое человек, говорящий уверенно? Все, это все. Да? Наполеон с корабликом маленьким тихоходным, там какой-то фрегат Мюирон. Он его выбрал только потому, что Мюирон - это имя его сослуживца, который геройски погиб. Самый тихоходный. И дальше идет конвойное судно. Французский флот разбит две недели назад насмерть англичанами. И англичане, Нельсон стоит, э, сто шестьдесят кораблей. Английский флот лучший в мире. Быстроходные суда, там, догонят, разорвут. И он плывет тихонько, скрытненько. Значит, он плывет. Бросил армию в очередной раз и тогда первый еще из Египта плывет во Францию. Они ему говорят: "Мы не пройдем. Вы видите, вот там английские паруса, а мичман там. Ветер тихий, тихий ветер. Да, мы будем плестись, они нас, представляете, они подойдут на расстояние выстрела. Что мы будем делать?" Он говорит: "Фигня, прорвемся". Откуда он знает? Знает ли он вообще? Но он сказал все. Он же первый консул. Он даже не был императором еще, только первым консулом, но он уже Наполеон. Взглядом как метнул. Все тут же предпочли утонуть, но только с ним не связываться. Вот такой был человек. Пошли. Через два часа переменился ветер, они пулей промчались. Человек говорил ему, говорит: "Вы знали?" Потом уже все эти его адвокаты, эти его адъютанты. "Сир, вы знали?" Он говорит: "Ни фига не знал. Я верил в свою судьбу". Да, он сказал уверенно, и они проплыли. Уверенно говорит все. Исайя абсолютно из таких, потому что он религиозный, он не военный реформатор. Захотел он что завоевать, все б завоевал, но он завоевал больше. Он завоевал умы и сердца людей на тысячу лет. Говорил уверенно, но Исайя объявлял: "Ребята, я реформатор. Да, меня не устраивает ничего меньше, чем смена всего религиозного быта. А вы как хотите. А вы для меня вообще никто, не функция. Я вообще хочу отменить жертвоприношения". Все в ужасе падают на целлюлитные попы. Как? Вот так! Полностью все сменить. Это Исайя. Этот парень ничего такого не говорит. Он говорит: "Они", кто-то, они, не упоминая их, "делая жертвоприношения, даже не знают, какое делают зло, ибо они глупцы". Ну, ты не будь таким. Ты, что такое следи за-- не болтай лишнего в храме. Да? Не говорили: "Что вы делаете? На фига вы режете? Богу это не нужно". Сиди тихо, сиди тихо. А они даже не знают, что они делают. То есть он подкапывается под священство, не называя ни одного имени. Они не думают, что худо де-- а как, по его мнению, нужно? Он молчит, он ничего не говорит. Исайя-то излагает программу позитивную. У Исайи то все понятно. Вот не так, а вот так. Ну, можно спорить, но он, он говорит, что он хочет, да, как он представляет себе, чтобы было хорошо. Это же ничего такого. Вот удивительный человек. То есть, э, понятно, что сложившийся порядок богослужения и жертвоприношения кажется им абсолютно глупым, абсолютно глупым. И они худо делают, и это они глупцы. Но в храм ходить надо. Это перекликается с фразой греческого мудреца Анаксагора, который сказал ученикам: "Богов не существует, но их следует чтить". Чтоб толпа не приколывала. Оно тебе принеси жертву. Ну что тебе? Возьми там петуха, муки, вина, масла. Тебе жалко? Будет от тебя. Не иди против толпы. Он с таким, да? Богов не существует, но их следует чтить. Здесь может быть, что-то похожее, а может у него другая программа, мы же не узнаем никогда. Не объявляет он нам. Если для него Бог существо в наш мир, не вмешивающееся, то, конечно, жертвоприношения бесполезны и бессмысленны. Жертвоприношение ж как молитва - это что такое? Ну, это архаичное, конечно, старые элементы сознания. Вступить в бож-- с божеством в диалог, задобрить, откупиться, искупить, загладить грех. Да? Это такие вот отношения. Жреческие. Ну да, это такие старые жреческие. Давайте мы отку-- да, был грех, был. Мы признаем. Давай принесем откормленного тельца. По примитивным представлениям это должно, эээ, Бога удовлетворить, как сейчас, да, рублевую свечу поставить. А если я церковь? Ну, то же самое. Да? Значит, эта идея, что от Бога можно откупиться. Религиозное сознание к ей далеко не продвинулось. Сравните текстиль, эээ, с очередью, за которым народ стоит. Ну и все поймете Но плохо, что он не излагает своей программы. А как, по его мнению, следует Богу служить? И надо ли? А может, вообще не нужно? То есть Бог от нас так далек и так нам равнодушен. Ну, может, каждый решает за себя. Ну, это ты говоришь как с позиции экзистенциализма. Так трактовали, кстати, Екклезиаста французские экзистенциалисты. Да, это толково, но не знаю, была ли у него такая мысль. Не приписываем ему сейчас мы ему задним числом тех мыслей, которые только в двадцатом веке возникли. Он не говорит, как, как, по его мнению, следует служить Богу. Это плохо. А мы бы с удовольствием послушали. Ну что, начнем пятую, да? Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово перед Богом. Потому что Бог на небе, а ты на земле. Потому слова, слова твои да будут немногие. Ну, в смысле не болтай. И если ты что-то обещаешь, да, то сделай. Ибо как сновидения бывают при множестве забот, доктор Фрейд, так голос глупого познается при множестве слов. Но это правда, да? Многореч-- многоречие, многоглаголивость - это, как правило, символ, синоним малого ума. Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что он не благоволит глупым. Что обещал - исполни. Значит, Бог все-таки наблюдает, все-таки наблюдает, да, и можно давать обещания. Хотя это обещание вот что-то сделать бескорыстное. Или ты говоришь: "Господи, если у меня родится сын, то обещаю, ну, допустим, там, я не знаю, принести в жертву сто золотых монет, да? Или если моя дочь, на которую лучше не смотреть, выйдет замуж, то я куплю в храм грандиозный ковер". Это и есть жертвоприношение. Это- Это же- Нет, это не совсем жертвоприношение, это как бы такая, э, подарок. Подкуп, подкуп. Не надо таких слов. Алексей, это не заносите в протокол. Какой еще подкуп? Это подарок. Татьяна, это что было? Взятка. Что делать с этой женщиной? Обычный пожертвование. Это подарок, да, пожертвование. Пожертвование - прекрасное слово, да. Пожертвование, подарок, да. Вот такие дела. Или обет искренний. Просто так вот: Господи, я тебя так люблю, что бы ни было, а я тебе подарю двадцать монет. Кому-то Бог от этого разбогатеет, но, как правило, люди дают обеты, то есть обещания, конечно, в обмен на какие-то просьбы. Вот если ты мне, то я тогда тебе, да? Вот так они мыслят отношения с Богом. Это замечательно, очень трогательно. Всегда меня умиляло, да, в человеческом понимании сущности Бога. Он не благоволит глупым, что обещал - исполни. Ну вот, по-честному, Богу нужны твои обещания? Где он и где ты? Он же сказал, он на небе, а ты на земле. Ты ему нужен. Это к чему он говорит? К самодисциплине. Это к самодисциплине. Следи, как ты ведешь себя в храме. Не болтай лишнего, не будь многоречив. Не обещай зря. Если пообещал, давший слово, да, крепись. Тогда уже исполняй. Ну, это вполне нормальные этические принципы. Они никогда не устареют, и люди никогда не будут им следовать. Да, потому что легче всего пообещать, да? Как говорил Талейран, министр иностранных дел при Наполеоне, как добиться успеха? Спрашиваю. Он маленький был, толстенький, уродливый. Первый донжуан эпохи. Женщины стелились. И, значит, успешен в бизнесе и лучший переговорщик. А как? Он сказал: есть только одно волшебное слово. Promette, promette, promette. Обещайте, обещайте, обещайте. Все. Обещайте, и все будет классно, да? Это хорошо наблюдать сейчас перед выборами. Да, когда все кандидаты врут, но один говорит сущую правду. И, конечно, все сделает. Тут вообще сомнений нет. Как и десять лет назад. Как и двадцать лет назад, как с квартирами, да, национальные проекты. Слово "национальные проекты" уже забыто, да? А какие там были вопли по этому поводу! Замечательно, когда парень говорит девушке, распаленный, как бы сказать помягче, неземными силами, которые его обуревают. Ну конечно, и туфли куплю, и женюсь, да? А потом какой естественный вопрос: а на фига тебе туфли? У тебя же есть. Правильно? И это вопрос естественный, который многие девушки как-то упускают из виду. Они полагают, что раз он обещал... Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить. Вот Соломон возражает против этого. Он на вашей стороне, красавицы. Правда, он говорит не про туфли, не про девок. Он говорит про Бога, но, возможно, и про людей тоже. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить. Талейран, циник, говорит прямо противоположное: обещайте, все дадут, все в любых смыслах. Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою и не говори перед ангелом Божиим. Это ошибка. В смысле, ну, ты пообещал. Ангел пришел и сказал: "Вы не скажите, а где то, что вы пообещали построить?" Это ошибка. Вы меня неверно поняли. Это не так истолковано. Здесь не так перевели. Имелось в виду совсем не то, на сорок лет позже, не во Владимирской, а в Рязанской области. В общем, не Петросяна Саркисян, не в шахматы, а в очко, не выиграл, а поимели. А в остальном все правильно. Да. Вот так, да? Это ошибка. И это классическая отговорка, да? Значит, вот не говори только перед ангелом, потому что ангел может не понять таких делов. Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих? Бог, значит- Имеет долю в людских делах. Ибо во множестве сновидений, как во множестве слов, много суеты, говорит. Но ты бойся Бога. Ну, боюсь. Мы помним, мы говорили о богобоязненности, да? Богобоязненность со страхом человеческим не имеет ничего общего. Это хорода, а не пахоты. Если ты увидишь, в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому. Мы бы ожидали чего? Немедленно сообщи по инстанции, да? Скажи царю: Ваше величество, вы не знаете, там такая лажа. Да ни фига. Ты не удивляйся этому, потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший. Он нафиг не вмешивается. Вертикаль. Да, это вертикаль классическая. Она же не сегодня создавалась. Превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране. Это тоже нам очень знакомо. Да, это- Да. Значит, он призывает не вмешиваться. Идет жертвоприношение, он посчитает его абсурдным. Они глупцы. Не вмешивайся. Да, если ты увидишь несправедливо-- то, что людей более всего возмущает, людей больше всего возмущает несправедливость. Это прямо, ну, такой инстинкт какой-то есть в людях. Я был как-то в школе на практике, еще учился когда. Сейчас же везде университеты, а я тогда еще учился в пединституте, в хорошем смысле, педагогическом. И нас послали на практику. Эти дети, которые, ну, я не буду их описывать, и чувства, которые они у меня вызывают до сих пор. Вот, но у меня не было тогда с собой ни бритвы, ни автомата. [смеется] Я был совершенно безопасен для них. Значит, что-то там мы изучали, ни хрена ни к чему не способны. Я говорю: "Идемте поиграем". И мы там баскетбол, пионер-бол я их научил играть. Такая, знаете, была игра, перекидывание мяча. Вот. И тут они меня полюбили как родного. Ждали меня всегда. Я говорил: "Будем учиться или?" Они говорят: "Ну". Я говорю: "Вы же проговоритесь". Они: "Да мы убьем же". Конечно. И честно, никогда ни разу не заложил, не скажу плохого. Вот. И что же? Вот я заметил, да, на уроке ли или там они рассказывают мне, ну они же меня полюбили, там рассказывают о своих детских делах, страшно важных, да? Или на спортивной площадке там в мяч, они кричат: "Нечестно, это несправедливо". Это самое ужасное, что может случиться. Вот я подумал, да, для детей, да? Дети же как бы это vox Dei, голос Божий. Несправедливость возмущает людей страшно. Этот говорит: не возмущайся, есть кому посмотреть. Ты приехал, увидел. Ты даже не докладывай губернатору, он сам увидит. А над ним есть еще выше, а над всеми царь. И царь точно все знает. А ты езжай, выпей, закуси. Очень хорошо. Царь, заботящийся о стране. Ну, блеск! Ну, Говорухин, чистый. Проповедь конформизма. Конечно, пророк бы так не сказал. Как бы сказал пророк? Кричи на всех площадях, не бойся, иди к царю, добейся аудиенции, скажи вот что, что происходит, творят твои сатрапы. Да, подними людей, заори. Ни фига. Богу, в конце концов, закричи, если никто не слушает. Выйди из города и заори нам на холме: Господи, и ты все видишь! Ну как может справедливость оставлять ненаказанной, без реакции? Тот говорит: ты не удивляйся, многие все таковы. Да, кто любит серебро, тот не насытится серебром. На иврите кесеф - серебро и деньги, как на многих языках, ну по-французски argent - тоже серебро и деньги. Деньги редко печатались из золота, не хватало, хотя по-немецки Geld, да, это как раз золото. Но, в общем, монеты были в основном серебряные. В бедной стране Иудеи золотые монеты, огого, они появились только вот при греках и потом, особенно при римлянах. Так ходило серебро, потому что серебро и деньги это синонимы. Можно сказать, кто любит деньги, не насытится деньгами, кто любит богатство, этому нет пользы от него. И это суета. Но это нам понятно, это тоже монашеский заход. Умножается имущество, умножается и потребляющий его. Да, по поводу давайте все переедем в Москву. И какое благо для владеющего им? Разве только смотреть своими глазами, да? То есть ты что-то сделал, и вот другие живут. Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест. Но пресыщение богатого не дает ему уснуть. В двух смыслах. Во-первых, брюхо, которое набил деликатесами, оно жур-журчит там, метеоризм, в общем, ужасные вещи. А другой смысл, что пресыщение, он все время думает, да: я не туда вложил акции. Правильно ли заперли склад? Хорошо ли я доверил этому Анатолию Петровичу экспедиторские услуги? Он, блин, все провалит, он поставит трубы не того диаметра. Ой, я идиот! Зачем я послушал Звягинца? Надо завтра же. Ну, в общем, вот он так спит, да? А бедняк заквасил и нормально. Не так много желающих следовать путем бедняка. Ну, то есть они ему следуют, но не потому, что они убеждены, что это лучше, а у них не выходит круче, да? Они бы и рады заработать, ну а тут как бы так может сказать только очень богатый человек. Бедняк так никогда бы не сказал, да? Для бедняка возможность получить еще - это, конечно, колоссальное преимущество и для него. Он хотел бы хотя бы две ночи поспать, как, как богатый. Пока не забыл, две интересные штуки я вам рекомендую. Одна есть в списке. Штуки, рассказы, конечно. Одна есть в списке. Это великолепный рассказ Цвейга "Глаза извечного брата". Совершенно блистательный. Вообще Цвейг, хотя он весь переведен на русский язык, но как совершенно никем не читан, как-то так его мимо прошли. В интернете его практически нету. Недавно мне пришел книжку купить. Ну, можно купить вроде Цвейга "Глаза извечного брата". Это офигенный рассказ. Это тоже жить не захочется. Ну, жить не будет хотеться. А чего вы хотите? А если хочется - комсомолку сегодняшнюю с статьей Путина. [смеется] Хорошо. Там все духоподъемное такое, да, душеспасительное, все зацепист. Прочитайте, он на одном дыхании. "Глаза извечного брата". Блестящий текст совершенно. "Глаза извечного брата, брата, брата, брата. Брата, да. Вот там индийское мировоззрение, настоящее индийское мировоззрение. Ты, Люня, конечно, уже читала, да, моя дорогая? Да. Ну нет, ну про вас евреи-- э, в смысле, в книжниках речи нет. Но кто не прочел, прочтите, и вы очень на многое посмотрите по-иному. Как мог западный человек, Цвейг же был, ну, австрийский писатель, полунемец, полуеврей, как бы, когда там-то Индия, но как он проник в индийскую мысль - это, конечно, изумительно. Это изумительно. Очень вам рекомендую. И там есть вещи, очень перекликающиеся с Соломоном. Теперь-то мы этих параллелизмы видим, да? И второе, у любимца нашего Акутагавы Рюноске множество рассказов его вам рекомендовал. Мужик умер в тридцать три года. А если бы он прожил еще хотя бы десять, да? Великий гений. А у него есть рассказ, называется "Бататовая каша". А, я знаю. Бататовая каша об исполнении желаний и сбыче мечт, и сбыче мечт. Вот почитайте, кто читал бататовую кашу? Не читала. Ну вот, он, конечно, вовсе не о бататовой каше, как вы понимаете, хотя она там главный герой. Вот что такое сбыча мечт. Но для бедняка, конечно, бататовая каша, да еще политая виноградным соком. Вот как его жалко. И жалко всех нас. Жалко всех нас, да. Акутагаву больше всех. В тридцать три года покончил самоубийством. Ну, он же мечтал. А вот да! Вот что бывает с мечтами, когда они сбываются, когда они сбываются. Почитайте. Ножом по сердцу. Почитайте. Тихо, тихо, нам нужно закончить главу. У нас же работа. Ничего так. "Сладок сон трудящ...", а чего ж? "Но прельщение богатого не дает ему уснуть". Ну, понятно. "Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему". Ну, это скупой рыцарь, это скупой рыцарь, да? Когда он, помните, как это пушкинское, да, маленькая трагедия одна из. И как говорит сын этого барона Альбер, да? "О, мой отец, ни слуги, ни друзей". Не так. Ну вот, там к нему приходит еврей, ростовщик, деликатно названный у Пушкина жид. Жид. Да. И тот, значит, говорит, мол, жида родовой баба, который, ну откуда у меня деньги, что ты? Он говорит: "Но вы же наследник. Или рыцарского слова тебе, собака, мало?" Говорит: "О, ваше слово много, много значит. Когда-нибудь все сундуки фламандских богачей оно, оно вам отопрет". Говорит: "Мой отец богат и сам как жид. Ты же-то знаешь, рано или поздно всему наследую". Он говорит: "Ну, понятно, барон здоров, Бог даст, и десять, и двадцать, и тридцать лет он проживет". "Ты врешь, еврей! Да через тридцать лет мне стукнет пятьдесят. Тогда на что мне деньги?" "И на то. Во всякий возраст нам пригодны. Но юноша в них ищет слуг проворных и, не жалея, шлет туда-сюда. Старик же видит в них друзей надежных и бережет их как зеницу ока". Альбер говорит: "О, мой отец, ни слуги, ни друзей, господ, хозяев видит в них. Он служит им. И как же служит? Как алжирский раб, как пес цепной, не спит ни днем, ни ночью. Все бегает да лает, пьет воду и жрет одну сухую корку". Вот это скупой рыцарь. Плюшкин. Ну, Плюшкин карикатурный, да? Он как бы там. А этот реально богат, реально у него много, да? Но нафига он ему? И он умирает. Да и последняя у него какая фраза? "Ключи, мои ключи". Он их лишится полностью по Екклезиасту, да? Вот такая. Ну, если захотите, перечитайте Пушкина. Во-первых, всегда полезно, да. А во-вторых, это скупой рыцарь. Богатство, сберегаемое не во вред, во зло человеку. И оно его и убивает. "И гибнет богатство от этих несчастных случаев. Родил он сына, и ничего нет в руках его". Это классическая коллизия всех времен. И у Пушкина хорошо описано в Скупом рыцаре. "Как вышел нагим из утробы матери твоей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет он от труда своего, что мог бы понести в руке своей". Это классическая максима иудаизма и христианства. Нагим ты вышел, нагим ты уйдешь. Ведь ты выходишь из утробы материнской, выходишь ты тоже в утробу земную. Земля же это порождающее лоно, да? То есть ты из одного в другое. Вот так-то, да? Но к этому целомудренное христианство с его ханжеством про из праха в прах. Но в принципе имеется в виду именно так. Ты замыкаешь некий цикл, да? А земля, она же лоно порождающее, и она же и принимающая. Третья от женского, которая только порождает, да? А тут оно в двух таких, да, и в землю же все и возвращается, а она потом опять рожает новое, да? Но каким ты пришел, таким ты уйдешь. Только ты вышел маленьким, гиб-- таким гибким, да, кричащим, а уйдешь старым, сморщенным, а так таким же голым. Что мог бы он понести в руке своей. Пятнадцатый стих: это тяжкий недуг. Каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что трудится на ветер? А он все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде. Это прекрасно. Впотьмах - это под кроватью. Да, в армии и в веселых местах таких зовут крысятники, которые хавают пайку под кроватью или под одеялом. Да. Ну, им плохо приходится. Народ не любит это. В-в раздражении, огорчении и досаде. Вот что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих. Боже мой, он нашел приятное. Мы возликовали. Нет, но он же потом говорит, что хорошо быть вдвоем. Это будет второе приятное. Ну, вдвоем это необходимость. Это вы просто в день Валентина трактуете вдвоем как приятность, да? А там это производственная необходимость. И вы тут как бы не очень. Раньше же не было парового отопления. Никакого не было. Да, но при паровом народ тоже любит по двое ложиться, несмотря на наличие батареи. Так вот, что же я нашел доброго и приятного? Есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог, потому что это его доля. Он это уже говорил. И- Один-- одно дело то, что ты рабо-- не работаешь. Но это- А тут, а тут- Но тут позитивное мировоззрение, да. Есть совершенно негативное, что пользы? Ты все равно сдохнешь, как скотина, ты только навлечешь на себя зависть. И есть позитив, когда он говорит: нет, все-таки есть приятность, когда ты ешь и пьешь в свое удовольствие, да? Дальше он еще про жену добавит. Он потихонечку расширяет диапазон приемлемости. Да. И наслаждаться делом, которое тебе нравится, да? Чтоб ты не из-под палки, а вот ты делал то, что нравится тебе. Ибо это твоя доля, да? Это дар Божий. Нет, это так. Дальше. Потому что это его доля. А вот следующее. Если какому человеку Бог дал богатство и имущество и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это дар Божий. Чтоб ты не думал, что это ты заработал своим умом, руками, да, чтоб ты сильно там о себе не возмышлял. Да? Это все дар Божий. Недолго будут у него в памяти дни жизни его, потому что Бог и вознаграждает его радостью сердца его. Ну вот так. То есть вот мы закончили пятую главу. Мы ж продираемся, да, сквозь текст. Появился позитив. Позитив, да. Но было и раньше. В третьей там тоже было немножко позитива у него. Что важно, у нас появилась версия, ну, не более чем версия, конечно, что, возможно, это прямое влияние индийской культуры. Что, конечно, объясняет многие мировоззренческие черты текста. Тогда получается целостность. Но, с другой стороны, текст настолько противоречивый внутри себя, и один стих противоречит другому. Не то что, ну, глава, допустим, понятно, да? Вот он писал в таком настроении, закончил, а потом стал писать о другом. Но два стиха подряд, и мы это видели в четвертой главе. Положительная. Она как бы, может быть, есть, но мы ее не усекаем пока. Это не наша логика пока. Да, то есть непонятно, к чему он склоняется и вообще, каково его, вот, что нам мешает. И вот отчего Татьяна выдвигает тяжкий упрек: нет логики. Логика-то есть, а нет системы, системы, структуры. Мы привыкли, что взгляды излагаются структурно, а без этого нам тяжело. То есть когда бессистемное, да, надёрганное, да, то как-то сложно нам. Мы хотели бы, чтобы все было классифицировано. Не всегда так. На самом деле, Интернет же - классический пример бессистемного знания. Еще без Интернета. Интернет легко, Максик, таксономируется, то есть классифицируется, потому что каждый находит тот сайт, который ему люб. Ну, все равно там- Интернет, да, он, в отличие от библиотеки, в нем нет этих кодов, ключей, но и нам есть поисковик. Точно так же вы заходите в библиотеку самую гигантскую. Ну, есть библи-- там, как, как раньше назывались, как они были? Библиотеки. Не-не-не. Библиографы. Библиографы, да. Которые знали, где там что лежит. Ну и сейчас, значит, допустим, да, ты находишь- Это не библиотека, это один человек. То есть, соответственно, мировоззрение должно быть одинаковое все-таки. Нет, мы так хотим, да. Мы хотели бы, чтобы у него мировоззрение было не одинаковое, а целостное. А, целостное, да. Целостное. Тут я согласен, да, в такой редакции, чтобы оно было целостным, непротиворечивым. Конечно. Потому что когда человек говорит одно, через секунду другое, нам тяжело. Противоположное этому. Да. Нам, нам это тяжело, это кажется нам-- греческая логика это исключает, а мы воспитаны в греческой логике, да? Если А больше Б, а Б больше Ц, то как А относится к Ц? А однозначно больше Ц. Написать вам? [смеется] Ну, это сложная офигенная формула, могучая, да? Значит, если А больше Б, а Б больше Ц, то А однозначно в нашей как бы логике, да, это так. А возможно, в его и не так. А Ц может быть больше или равно А, а мы этого не понимаем. Логики-то тоже разные, но в нашей структурной части мышления мы хотим, чтобы была система. Чтобы была целостность. И мы этого требуем от человека, который претендует на изложение. Но, во-первых, системы нет в самой книжке. Где она? Тут есть вещи абсолютно друг другу противоречащие. А в самых великих текстах, как, например, этот, внутренние части противоречат друг другу. А знаете почему? Но это великая тайна, я не знаю, можно ли сказать. Завтра Сретение я б сказал бы, а сегодня Валентин, хрен знает, я не знаю. Ну, если Аля разрешит, правда. Аля не разрешает. Настоящая целостность и структура бывает только искусственная, только в искусственно созданных системах: в библиотеках, на полках и, там, скажем, может, в том же Интернете. Этого не бывает в жизни. Жизнь - система противоречивая. А попытка разложить все по полочкам - это идти против жизни. Но зато так удобней. Но зато так удобней. Пришла, если взять вот текст и расфасовать его. Ну, сейчас же просто это скопировал туда-сюда. Получится много колонок, противоречащих друг другу. Но внутри будут- Вот не факт. А будет логика. Стараться. Ну нет, Галочка, это не выйдет, несмотря на все наши старания. Потому что принципы классификации, которыми мы пользуемся, противоположны тем, которым пользовался он. Понимаете? А вот он, возможно, идет за жизнью, как идет за жизнью и весь Танах, да? Еврейская Библия - это книга жизненная, потому она такая противоречивая. А жизнь сложна. А искусственные системы, потому они жизнеспособны, что они создают как бы заранее расфасованную структуру. Вот таков Новый Завет, таков Манифест Коммунистической партии, да много других книг. Там все сведено к последовательности и к системе. И читать это гораздо легче. И структура усекается. Но жизнь не такова. Отчего такова структура? Вот она кажется нам невнятной, да, и несистемной структура самой Библии. Потому что жизнь такая. Жизнь сложнее, чем схемы. Но мы пытаемся жизнь описать схемами, потому что так привычнее и нам удобнее. И так понятнее. И нам удобнее, да. А на самом деле все не так. И никто не движется по прямой, как известно, да? И прямых не бывает, и нет химически чистых веществ, а мы их пишем в таблице. То есть все не так. Но мы условились считать, что вот так оно будет приятнее и удобнее. Но для того, чтобы мы поняли, как сложен Божий мир, составители говорят нам о полной неструктурности мира и его для нас бессистемности. Потому что мы человеческим умом можем придумать еще кучу систем. Но тот, кто придумал, у него свой, наверное, взгляд. В этом плане он, возможно, автор книги, ну, под псевдонимом Соломон скрывшийся, он, возможно, ближе к Создателю, чем мы. Вы считаете, автор один? Хороший вопрос. Был ли автор один? Может, и нет. Может, их было несколько, но это неоднозначно. Не мог быть коллектив, и это не могло быть, как у Пелевина, когда ненавидящие друг друга авторы пишут сценарий вместе, да, потом сводят для того, чтобы получился слезливый сериал. Это нет. Но могло быть двое. Записывали. Значит, кто-то взял текст, ну, учителя своего, я фантазирую. Одна из версий из тысяч. И подумал: вот как здорово он сказал, а попробую я что-нибудь прибавить. И написал. Но есть, есть пришивки, которые просто видны. Это мы увидим, да, в конце. А вот внутри текста, да, вполне возможно, были люди, которые разных точек зрения придерживались. И это как бы тоже очевидно, да? И это тоже очевидно. Тогда это в логику вписывается. Ну, в свою, да, в ту, в своеобразную логику. Просто чтобы вы как бы понимали, да, логика бывает не одна. Мы выросли в греческой логике и греческая ло-- ну, поскольку греки создали науку, да? А вот у евреев не было науки. Интересно, да? Хотя народ вроде не самый тупой, но науки в греческом понимании евреи не принимали правил этих. Они не понят, почему так. И науки у них не было очень долгое время, пока они не приняли западную систему координат, да, они резко в науку рванули. Вот этого нет. Эта книга написана в иной системе координат, где нет структуры и системы греческой, к которой мы привыкли. Вот что надо иметь в виду. Его, может быть, совершенно не смущает противоречие близлежащих стихов, поскольку он говорит: "Минутку, а вас же не смущает, что время рождаться и время умирать?" А что за противоположности? А что вы тут молчите? Время сшивать и время разрывать - одно и то же. Это диалектические противоречия. Одно так, другое так. Да? Есть логика линейная, есть логика более хитрая, диалектическая, да? А вот, может быть, она тут и торжествует. Ну, помните ведь, что Елишева, как сорванный лист, он пытался объяснить мироздание с точки зрения греческой логики, да. У него не получилось вот в этой книге. Елише в какой книге? Это как сорва-- Как сорванный лист? Да. Не, ну так это ж описывал Милтон Стейнберг, это у него не получилось. Реально мы знаем о мироздании как раз то, что говорили греки. То, что говорили евреи, оказалось, мягко говоря, не выдерживает критики. Вот. Но есть просто книжка, да, описывающая одного из персонажей моей, как сказать, изумительной, гениальной- Гениальной Пьесы, да. Судьбоносной. Судьбоносной, вот, вот. Где, значит, действует такой Елиша бен Авуя и Иришечка, которая любит проводить исследования и копать, копать во глубь. Она прочла книжку как сорванный лист, где об Елише много говорится. Он там главный герой. В пьесе нет, а в книге да. И там он спорит. Ну, там книжка такая, она большая, и он там спорит с мудрецами греческими, еврейскими. И он отстаивает, значит, свою точку зрения. Для автора еврея, раввина важно показать, как он не прав, но не делать его слабаком, не играть в поддавки, а показать как бы якобы. А в конце концов его посрамляют. На самом деле нет. И единственное, в чем он там прав, вернее, его оппоненты, чего Елиша не учитывает, что вся наша система рассуждений - это система допущений. Все начинается со слова допустим, любая математика, все, что есть аксиомы, которые вошли как аксиомы, они начинаются со слова допустим. Если мы этого не допустим, то и не будет дважды два четыре. Вот это она имеет в виду. И вот эта система допущений, она у всех разная. Ну, скажем, у греков она уже, у евреев тогда она была шире, и нам она кажется как бы недопустимо широкой, куда хрен знает что там может влететь, да? А это просто система допущений. Вот, допустим, так. И он допускает гораздо больше, чем мы привыкли думать. Вот такая вот штуковина. Колоссальная вещь, Екклезиаст. Немного книг таких, к сожалению. Мы же потом перейдем к Книге царств, вырезанию целыми деревнями. То, что нравится Галочке, да. Вот, там обрубание пальцев. С подробностями. С подроб-- конечно. Ну, это я постараюсь вам прочесть с выражениями несколько раз. Вот. И бросил их- Без вас несколько раз. Под бороны и положил в обжигательные печи. Триумф гуманизма. Да, это все нас ожидает. И это тоже, конечно, очень интересно. Здорово! Там великолепные сцены насилия, да, инцеста. А что это у всех женщин? Да и же детей пожалели, что ли? Ну-ка идите быстренько. Да, там есть сцена, когда, значит, вы мужиков-то вырезали, спрашивают Моисея. Они говорят: обязательно. А бабы, дети - оставили. Ну что же, блин, лохи, идите и вырежете. Они: сейчас. И идут, и делают. Да, вот это прекрасно. А вот как бы на таких примерах гуманизма мы и воспитывались. А, поэтому, да, чтобы у вас не было, во-первых, дальнейших иллюзий насчет книжечки, потому что она описывает реальную жизнь. Жизнь именно такова, да? А не как ее представляют кастраты, да, ходящие со своей группкой из двенадцати человек. Жизнь - она очень жесткая и жестокая вещь. Все это мы с вами почитаем и, конечно, с моим удовольствием. Но такого текста, как Екклезиаст, не будет уже больше. Ну, будет Иов. Но Иов очень длинный и очень многоречивый. И там продраться сквозь все эти главы совершенно немыслимо. Здесь насыщенность, концентрация мысли гораздо больше. А там, так сказать, читать это так муторно. И мы, конечно, Иова с неизбежностью сократим в чтении, а, но зато вы посмотрите фильмец "Древо жизни", он нам очень облегчит разговор о книге Иова. А его надо до смотреть или после? И до, и после. Это в отличие от-- это как соевый соус, это не как резинотехнические изделия, а как соевый соус. Он именно до и после. Да, вот такие дела. Поэтому мне даже жалко будет с Екклезиастом расставаться, но мы все равно мы его добьем. Осталось, ну мы как раз на половине. Осталось шесть глав, причем двенадцатая такая слабая, она вся пришитая, да? Ну, просто как, да? Как говорят- А к восьмому марта Есфирь почитаем. Есфирь? В смысле про то, какие бывают бабы? Да. Ладно. А к восьмому марта как раз. Хорошо. Так что вот, мои дорогие. Вопросы есть у вас по Екклезиасту вот тому? Мы прошли сегодня две главы, это очень неплохо. Нема? Значит, что? В следующий вторник, четверг пролетает, вторник мы здесь. Приходите, будем рады. Следующие главы Екклезиаста. Спасибо, Танечечка, за воду, будьте здоровы. [шум в зале]