Притчи Соломона. Часть 3. Екклезиаст, главы 1–2

[шум в зале] Значит, все, давайте начинать. Курс "Библейские чтения", лекция четырнадцатая. Притчи Соломона, часть третья, главы с двадцать восьмой по тридцать первую. Начинаем читать Екклесиаст, главы первая и вторая. Лекция была прочитана 26 января 2012 года. Так, об Притч-- об Притчах мы очень много говорили. И перейти к совершенно потрясающей книге, одной из лучших в Библии, да, может быть, одной из лучших в мировой литературе — это Екклесиаст. Но давайте как бы все последовательно откроем Притчи, двадцать восьмую главу. Тут есть несколько среди вот этого всего, которое нам, конечно, уже все надоело, однообразнейшие поучения, да, которые в конце концов надоедают, разумеется. Э, такой дидактический тон его, да? И вот эта вот вся наставительность, она вообще вызывает иной раз обратную реакцию. Я хочу сказать, я все понял- Да, я понял, доктор. Все, хорош, да? А, мы как бы поняли все про эту конформистскую книжку. Но иногда вот блеснет такая жемчужина, может быть, не жемчужина, а такой ка-камень полудрагоценный. Например, в двадцать восьмой главе есть такой стишок одиннадцатый. Нашли? "Человек богатый - мудрец в глазах своих, но умный бедняк обличит его". Очень про нынешние времена, правда? Человек богатый - мудрец в глазах своих. Да, очень интересно вот было слышать, как выступали Гусинский, Дерипаска. То есть они ничего не заработали, да? Им же как бы, как сказал Березовский, их назначили миллионерами. Но как это деформирует психику и какими мудрецами они себе кажутся. Но умный бедняк обличит его. Дальше все опять как бы все то же. И двадцать девятая глава похожая, а вот тридцатая и тридцать первая совершенно не похожи. Их-то мы и прочтем. Они начинают с нуля, да? Как помните, там было, по-моему, в десятой главе, да, слова Из-е-- Иезекииля, то есть как если бы до этого ничего не было. И вот как бы закончены, да, некие поучения. Ну, например, последний стих двадцать девятой главы: "Мерзость для праведников человек неправедный, и мерзость для нечестивого идущий прямым путем". Ну, понятно. Вот. Хорошие ненавидят плохих, а плохие, естественно, жутко ненавидят хороших. "И тут слова Агура, сына Иакеева, вдохновенные изречения, которые сказал этот человек Иофилу-- Ифиилу, пардон, Ифиилу и Укалу". Кто этот Укал? Кто этот Ифиил? Кто Агур, сын Иакеев? Совершенно непонятно. А-а-а, Агур вдруг, да, хотя, кстати, традиция говорит про Соломона, а может, тут и написал этот самый Агур. Агур начинает с самоуничижения в таком настоящем хасидском духе. У хасидов было принято себя уничижать. Есть хасидский анекдот, как сидят двое хасидов и один говорит: "Ой, их бен Горный, что ж я ничтожество, ой, я ничтожество". Приходит и говорит: "Ты ничтожество? Вот я - это ничтожество". То есть даже тут есть предмет для хвастовства. Что же говорит наш друг Агур? "Подлинно я более невежда, нежели кто-либо из людей, и разума человеческого нету меня". Нарывается, да? Или напрашивается на комплимент. "И не научился я мудрости, и познания святых не имею. Кто восходил на небо и нисходил?" Классические вопросы, задаваемые в то время, значит, что человек не может усвоить божественную премудрость. Вопросы актуальны до сих пор. "Кто собрал ветер в пригоршни свои?" Ну, невыполнимые в принципе задачи. "Кто завязал воду в одежду? Кто поставил все пределы земли? Какое имя ему и какое имя сыну его знаешь ли? Всякое слово Бога чисто". Это о человеке, да? Нет, нет, о человеке. Иначе было бы "ему" с большой. Это о человеке. Вот есть ли такой мудрец, такой умник, который все это может сделать, да? Очертить морям преграду, да, собрать в горсти ветер и так далее. Ну, конечно, таких людей нет. Если есть, скажите, кто этот человек. "Всякое слово Бога чисто". Ну, мы не спорим. "Он - щит уповающим на него". Это было уже много раз. "Не прибавляй к словам его, чтобы он не обличил тебя". Видите, тут "он" и "его" с большой. "И ты не оказался лжецом". Кстати, не вы-- не выполняются некоторые, помните, в Притчах Соломона? Добавляют Онкеус и многие другие, да. Видимо, они считают, что как бы у них есть на это особые права. Хотя традиция, конечно, запрещает. А, и тут идут интереснейшие слова: "Двух вещей я прошу у тебя", в смысле у Бога, "не откажи мне, преждели я умру: суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом". То есть давай мне столько, сколько надо для жизни, да, для достойной жизни. Не давай впасть в нищету и бедность, ибо это унизительно. И не давай разбогатеть, потому что это развращает. Ну, прекрасный, да, путь упования на середину. Путник, держись золотой середины, будут либидо и кредо едины. Если Конфуция чтите закон, вас не укусит за ухо дракон. Китайские стихи классические не узнаете? Это великий Бо Дзюйи. Ну вот, знаменитый срединный путь, популярный во всех религиозных системах. И здесь он тоже просит, так сказать, оказаться посредине двух этих ужасных крайностей. Марина Ивановна Цветаева что говорит по этому поводу? "Два на миру у меня врага, два в одно воедино слитых: голод голодных и сытость сытых". Это то же самое, только таким острым поэтическим языком, да? А здесь вот, значит, мысль правильная в принципе, да? То есть спокойнее всех себя чувствует тот, кто живет- В некой такой очень условной середине. Что считать середина - это вопрос философский. Но вот нищеты и богатства не давай. Очень хорошо. Большинство людей, конечно, умирают за богатство. Питая меня насущным хлебом, то есть чтоб хватало на насущное. Что значит, да? Вот сколько надо, столько и давай. Не из этого ли выросла фраза Талмуда: у каждого человека ровно столько денег, сколько ему сейчас надо. Если понадобится еще, пот-- действительно понадобится, они у тебя появятся, они появ-- пока это на фигню не будет. Да, вот это очень интересное рассуждение, которое, конечно, сводит на нет все попытки, там, резко заработать, что-нибудь изобрести, куклу Барби, кубик Рубика. А вот, значит, если у тебя действительно будет идея некая, план, некое предприятие ты задумаешь, придут деньги. А так... Вот так. Девятый стишок. Дабы пресытившись, я не отрекся от тебя и не сказал: "Кто Господь?" Ну, богатые, знаете, да, счастливые глухи к добру. И чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе, то есть божиться: нет, это не я, не я украл. Ну и так далее. Хороший отрывок, да, с седьмого по десятый стихи. Не злословь раба перед господином его, чтобы он не проклял тебя, и ты не остался виноватым. Да, не сильно ругай служащих. Ты не заслужишь благоволение у начальства. Да? Умеренно говори. Есть род - и тут он начинает такие в пророческом духе обличения, чего раньше не было, но он не упоминает, что за род. Есть род, который проклинает отца своего и не благословляет матери своей. Интересно будет знать, что за падлы. Ленцод, мне кажется, здесь как бы, может быть, выражение есть род людей, есть род людей, которые- Не, это русское выражение, там шэвет, это прямо племя. Вот есть такое племя подлое, да, которое вот они так ведут себя с отцом и матерью. Есть род, то есть, ну, племя, да, эээ, клан людей, которые чист в глазах своих, тогда как не омыт от нечистот своих. Есть род, о, как высокомерны глаза его и как подняты ресницы его. О, как! Есть род, у которого зубы - мечи и челюсти - ножи, чтобы пожирать бедных на земле и нищих между людьми. Ну, возможно. У ненасытимости две дочери: давай, давай. А это ж было нашим девизом. [смеется] Это ж было нашим девизом. Слово "давай" написано на всех лоб-- так это вот, оказывается, у ненасытимости две дочери. Теперь мы понимаем, да. Был великолепный фильм, а-а-а, как же забыл фамилию режиссера. А, фильм назывался "Прорва", "Прорва". Про Советский Союз тридцать седьмого года. Там праздник, Первое мая. И вот, значит, атмосфера, так сказать, экстатическое веселье. Дыховичный. Дыховичный, точно. Молодец, Валентина. Все-таки, ну да, борозды то не портит. А, Дыховичный, да, э, "Прорва", посмотрите, при случае. Очень любопытный фильмец про молодого писателя. И он говорит, значит, что то, что сейчас происходит, ну, он понимает, не все понимают, что происходит вокруг, это прорва, ну, вот эта пропасть такая, ненасытимость. Ну, сколько ни арестуют, все будет мало. Такой какой-то моло-мол-молох. Молох, да, вот это существо, беспрерывно требующее человеческих жертв, крови и мяса. Вот это был такой советский режим, и это показано там, но без большого пафоса, а просто вот как бы через переживания самых разных людей, иной раз совсем простых и желающих только одного - жить своей жизнью. Они не понимают, в какую мясорубку они вовлечены, кроме, может быть, там, энкаведиста, но он совсем больной, и писателя молодого парня талантливого, который вот это понимает все как прорва. Да, давай, давай. Хорошо. Как японские пленные говорили: "Хорош лусский народ, только давай, давай много". Да, слово "давай" стало приветствием во множестве стран, эээ, ну, которые были советскими республиками - в Казахстане, в Латвии. Давай, в смысле как прощание, хотя ничего как бы там никто не дает. Да, вот интересное слово "давай", какую трансформацию оно прошло. У ненасытимости две дочери: давай, давай. Вот три ненасытимых и четыре, которые не скажут довольно: преисподняя и утроба бесплодная, земля, которая не насыщается водою, и огонь, который не говорит довольно. Ну да, глаз, насмехающийся над отцом и пренебрегающий покорностью матери, выклюют вороны дольные и сожрут птенцы орлиные. Вполне возможно. Три вещи - это мы с вами, помните, да, в прошлый раз читали и даже читали пушкинский стишок. Три вещи непостижимы для меня, и четырех я не понимаю: пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к девице. Тут совершенно неожиданно после этой такой довольно философической тирады. [кашляет] У-ху-ху! Вопрос есть. Да ничего, с самолета? [смех] Заходите, Андрюша, садитесь. Так, кофе путь жены прелюбодейной: поела, обтерла рот свой и говорит: "Я ничего худого не дела". От трех трясется земля, четырех она не может носить. Носит, однако. Раба, когда он делается царем, глупого, когда он досыта ест хлеб - это сплошь и рядом, позорную же-- ну, понимаете кого, женщину, когда она выходит замуж, это вообще, и это же кругом. Посмотрите на Рублевку. И служанку, когда она занимает место госпожи своей. Земля прекрасно носит все эти тысячи лет. Все это, так сказать, риторические проклятия, которые никак исправлению нравов не способствовали, да. Так было и будет. Но вот и обратите внимание на интонацию. Он говорит с осуждением и даже, ну, с таким проклятием, с пророческим пафосом, который совершенно вообще этой книге не свойственен, да. Тут все такое назидательное, учительское, ну вот с интонациями. Помните фильм про Винни-Пуха? Сова там говорила с интонациями училки школьной. Вот здесь вот примерно такой тон, да, взят. И вдруг, значит, появляется пафос в последней главе такой, ну, почти пророческий. Такого градуса нет прям, да? Но: "Позорный род! Э, птицы выклюют вам глаза. Э, люди с челюстями, как ножи, которые едят живьем бедных, да, вот которых земля носить не может". Земля носит, да? И, так сказать, здесь, э, ну это мимо все, да, вот эти все дидактические посылы, они все мимо. А вот посмотрим, как на эту же ситуацию, на несовершенство мира смотрит автор Екклезиаста. Он все это видит, конечно, прекрасно, но он рассматривает это совершенно с иной перспективы. И он, так сказать, как бы не опускается до глупых школярских выражений, что земля такого не вынесет, да. "На нашей земле не место таким. Дурную траву с поля вон". Хорошие лозунги, да? "Вот четыре малых на земле, но они мудрее мудрых". Кто таковы? "Муравьи - народ не сильный, но летом заготовляют пищу свою". Муравьи, он не знал, пропорции к своему объему и весу сильнее любого слона. Это чудовищно сильное насекомое. Если бы муравей был ростом хотя бы с собаку, то по-- не показалось бы мало никому на свете. Это счастье, что он такой. То есть он поднимает такие веса и объемы, да, поэтому муравей очень силен. Это он кажется, да, что его легко раздавить. На самом деле попробуйте их извести. Да. Заготовляют летом пищу свою. Ну да. "Горные мыши", - в смысле летучие, - "народ слабый, но ставят дома свои на скале". Че они не так уж слабы. "У саранчи нет царя, но выступает она вся стройно". Это да. Вот как она, да? Ну, может быть, у саранчи и есть царь. Мы же не знаем, как. Вот неисчислимые полчища поднимаются и летят все в одном направлении. Инстинктами движет или запах они все чувствуют одинаково хорошо. Или как-то там они переговариваются с сородичами между собой каким-то там инфразвуком, не могу вам сказать, но летят они стройно, да. Саранча выступает, любое войско позавидует. "Паук лапками цепляется, но бывает в царских чертогах". Правда. "Вот трое имеют стройную походку и четверо стройно выступают. Лев - силач между зверями, не посторонится ни перед кем". Полная фигня. Гиена гоняет его как хочет. "Конь и козел - и царь среди народа своего". Сравнение царя с козлом сейчас имело бы неординарные последствия. Конь вошел в международный фольклор всех народов как совершенство. Конь - символ красоты и изящества. Интересно, что в русском петух - вожак. Петух вожак вместо кого? Вместо коня. Вместо коня? Вместо коня. Обалдеть. Обалдеть, надо посмотреть оригинал. А петух, гевер - не, никак. Конь, конечно. Причем петух вожак. Петух вожак. А, конь, безусловно, да. Козел, э, парень тоже ничего. Ну, у него запашок, но у кого же с царей нету? Но он такой, да, лихой парень, козел, да. На свою территорию не дает зайти и так далее. Но, так сказать, козел когда стал, э, ругательным? Это же совершенно недавно и только, ну, может быть, в России, когда это слово стало, из блатной лексики пришло, там приобрело совершенно как бы, как, кстати, и петух, да, абсолютно негативную окраску. В чем эти бедные животные совершенно не виноваты, да? Вот. Если раньше человеку было сказать: "Ну, козел, может быть, нет, ну петух", да? Там, так сказать, встает рано, как петух, такой вот бойкий петушок. А сейчас, извините, да? То есть, э, разные значения приобретают слова. Но вот конь всегда был у большинства народов и культур символом блага. Конь - это доброе существо, а козел у очень многих народов это символ темных всяких сил, дьявольских, да. Дьявола изображали в Европе в виде козла. В Индии во многих культах он, да, дьявол с козлиной личностью у народов Центральной Азии. То есть вот козел как-то так что-то навыводит такие размышления, не знаю почему, но как-то вот именно козел почему-то, да, не баран, например, да, и не бык, а вот именно козел, он связывается с темными силами. А, ну, царь среди народа, понятно, это настоящий козел. "Если ты в заносчивости своей сделал глупость и помыслил злое, то положи руку на уста". Да. "Потому что как сбивание молока производит масло, толчок в нос производит кровь, так и возбуждение гнева производит ссору". Не больно глубокая мысль, но завершает слова этого нашего друга Агура. Совершенно эклектичный набор фраз. Тут у него и по зоологии экскурсы, и чего земля не носит. И вместе с этим превосходная фраза: "Не дай мне впасть в нищету и разбогатеть". Очень своеобразный человек. Непонятно, кто этот Агур и как он попал сюда. Почему, так сказать, ему доверено завершать книгу Притч, которые приписывают Соломону. И дальше еще один автор появляется. "Слова Лемуила царя". Как сказали бы исследователи, еще один на нашу голову. "Наставления, которое преподала ему мать его". То есть, значит, это сказала мать, еще и женщина завершила. Да, да, завершает женщина и завершается гимном женщине. Что когда после того все тут говорилось, да, какие они гады и они о чем думают - исключительно погубить этого несчастного, невинного, лоховитого и тупорылого мужика. А, да, таковы все, значит, женщины, и в этом их единственная цель жизни. Тут вдруг, значит, она, женщина, произносит, правда, добродетельным, не всем, но добродетельным женщинам происходит-- произносит вдохновеннейший гимн. Да, значит, мать: "Что сын мой, что сын чрева моего, что сын обетов моих". Что в смысле, ну что тебе сказать, мой старый друг? И тут она говорит ему как истинная мама: "Не отдавай женщинам сил твоих". [смеется] Да, ну лучше все держать в себе, конечно. "Ни путей твоих губительницам царей". То есть она опять выступает против баб. "Ни царям, Лемуил, ни царям пить вино и ни князьям сикер". Ну, в смысле князья и цари должны вести трезвый образ жизни, чтобы напившись, они не забыли закона и не преврати-- не превратили, то есть не извратили суда всех угнетаемых. "Дайте сикер погибающему, вино огорченному душою". Ну где больше всего, в какой стране таких погибающих и огорченных мы все знаем. "Пусть он выпьет и забудет бедность свою и не вспомнит больше о своем страдании". Какое объяснение, однако, да? Никакой безработицы, да? Моногорода, базовые предприятия. А понятно, почему пьют, да? "Открываю уста твои за безгласного и для защиты всех сирот". Ну, для царя хорошая идея, да, как бы увидеть в стране своей бедных, несчастных и беззащитных. От- э, "Открываю уста свои для правосудия и для дела бедно-- для дела бедного и нищего". Тоже, как бы сказать, всегда-- не терял никогда как бы актуальности завета. И тут идет гимн женщине: "Кто найдет добродетельную жену? Цена ее выше жемчугов". Добродетельная жена на иврите в оригинале называется эшет хайль. Иша, женщина, в связочке, эшет. И тут слово хайль, которое вам, я надеюсь, знакомо. Нет? Хайль, да. Которое немецкое слово хайль? Это не немецкое, это персидское слово, которое уже в библейском иврите встречается. Хайль означает доблесть. Э, в войске царя Давида, а потом и в Соломоновом служат супергерои. Вот эти, помните, припоясанные мечом, которые спальню царскую охраняют, такой там спецназ, преторианская гвардия. Это геборей хайль, доблестные герои, так можно перевести. А это эшет хайль, жена доблестная. Доблестная. Да. То есть это не добродетельная, это именно доблесть, это качество, ну, в принципе, мы привыкли считать только мужским. В войске царя Дария был золотой хайль. Это была гвардия из гвардий. Александр разбил их, а, в битве. Да, при Гавгамелах. Хайль — это доблесть на староперсидском. Вошел в языки Переднего Востока и в библейском иврите употребляется, но слово доблесть, ну, конечно, можно и к женщине, да, применить в общем, ну, тогда в том случае, когда она, ну, совершает какой-то там геройский поступок, спасает там на пожаре кого-то, да? А, организует выборы. Ну, что-то такое вот фантастическое. А так, вообще, в принципе, доблесть, конечно, мужское качество, да? Причем не просто мужское, а воинское, воинское, да? А, и выражение эшет хайль очень необычное, очень необычное. То есть это жена не добродетельная, доблестная жена. Что Эрбо говорит? Эрбо говорит, как найти хорошую жену. Вот пусть сами и ищут, пусть сами ищут. Я им покажу несколько мест. Да, и как говорил дьякон Кураев, и от миссионер ее по самые уши, да. Цена ее выше жемчугов. А почему жемчугов, а не золото? Потому что золото можно добыть, ну, там, обнаружить, да, промыть. То есть ты можешь добыть золото. Это вопрос твоего трудолюбия и, так сказать, усилий, которые готов вкладывать. А жемчуг - вопрос случайности. Повезло - нашел. Вот так и тут. Золото можно из немножко сделать много, а жемчужина она-- Жемчужина она одна, да, она уникальная, и находишь ты ее, не знаешь, найдешь ли, да? Может, вот так вот нырять, нырять и все один песок. И вот эти раковины, да, пустые, вдруг раз и жемчужина. Поэтому тут сравнение не случайно. "Уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка. Она воздает ему добром, а не злом во все дни жизни своей". Она воздает ему добром. "Добывает шерсть деленной с охотой и работает руками своими. Она, как купеческие корабли, издалека добывает хлеб свой. Встает еще ночью", бабы, ау, "раздает пищу в доме своем и урочное служанкам своим", ну, в смысле что им положено. "Задумает она о поле и приобретает его". А что мужик делает? "От плодов рук своих насаждает виноградник, припоясывает силой чресла свои и укрепляет мышцы свои". [смех] Ну что за жена вообще? Чемпионка Олимпиады по тяжелой атлетике Ли Сон Ю? Как бы да, это тоже мы впра-- такой пассаж, да, вправе ожидать, когда он адресуется мужику, да? Вот он тренируется, да? [смех] То есть она мало того, что она жена, она хозяйка, она управляющая, но она еще и качается. Да, такую не тронут. "Она чувствует, что занятие ее хорошо. Светильник ее не гаснет и ночью. Протягивает руки свои к прялке, и персты ее берутся за веретено". То есть она мало того, что все организует, она еще и сама пашет. Дамы, я надеюсь, вам все это нравится. "Длань свою она открывает бедному и руку свою подает нуждающимся". Она благотворитель. "Не боится стужи для семьи своей, потому что вся семья ее одета в кольцо, в двойные одежды, в двойные одежды". Она неутомимо делает подштанники для всех. Она делает себе ковры. Виссон и пурпур - одежда ее. Себе ковры. Ну, это одуреть. Но есть домотканные, конечно. Но это представляете какая работа? Это одуреть нужно. Э, ну, тут уж как бы это явное преувеличение. Ну, может быть, она покупает или нанимает кого, в этом смысле делает себе ковры. Пурпур и виссон - царские одежды. Эта женщина, значит, такого благосостояния. Фиг ли ей сидеть за прялкой, да? Это совершенно как бы непонятно. Есть же даже выражение: "Негоже лилиям прясть". Лилиям, да, бурбонским. Пурпур и виссон. А до этого там она и прялку, и встает она ночью. Что за фигня? Это полное несоответствие. Муж ее известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли. То есть он член совета некоего, да? Сидит у ворот - это круто. Это круто, да? Значит, вот он-- а, кто сидел у ворот обычно, да? Люди, которые решали, э, ну, скажем так, как сейчас сказали бы, дела оперативного управления в городе. Вот там, пускать не пускать караван такой-то, да, какой данью его облагать. В городе случились какие-то происшествия, да? Как там заключать, не заключать торговый договор с кем-то, как решать проблему воды, да, приближается, там, сухой сезон или там вот участились болезни, не предвестник ли это эпидемии? Ну, это такие дела, да, начиная от самых мелких и кончая крупными. Значит, он член городского совета, раз он сидит со старейшинами земли. Она делает покрывала и продает, и пояса доставляет купцам финикийским. Финикийским - это крутизна. Ну, как в восемнадцатом веке сказали бы: товар мой покупают английские купцы. Или сейчас бы вы сказали, там: вы знаете, мы сделали продукт, ну, какой-нибудь там программку, софт, да? И заинтересовался IBM и Apple, и мы думаем, кому продать. Это крутизна. И жена еще должна и этим заниматься. А кто, по-вашему? Финикийским, мне интересно. Крепость и красота - одежда ее. Крепость вы понимаете, да? И весело смотрит она в будущее. Ну, в виссоне и накачанная, что же ей грустить? Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке ее. Имейте в виду, кроткое, кроткое, дамы. Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности. После всего перечисленного - хлеб праздности. Так это Лена Батурина, чего. Пожалуй, да. Не накачанная такая. Лена, заходи, ну! О, Лена. Да. О тебе речь как раз. Да. Встают дети и ублажают ее, в смысле хвалят. А мужа хвалят ее. Много было жен добродетельных, это муж говорит, но ты превзошла всех их. Молодец! Вот он молодец. Да, да, да. Перед тем, как пойти в совет, он, значит, посмотрел бы и сказал: очень хорошо. Много было, но ты превзошла всех их. И тут идет интересный пассаж, который женщины ненавидят. Миловидность обманчива и красота суетна, ну, преходяща, но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы. Дайте от плода рук ее, и да прославят ее у ворот дела ее. У ворот, то есть, ну, чтобы все глашатаи объявили, и слава о ней бы распространилась по всему-- распространилась бы, да, по всему городу, а там и по всей земле. Какая неожиданная концовка у притчи. Гимн женщине такой своеобразный, да? У-упор абсолютно на хозяйство. Ну, про добродетель одну строку. Ну, типа как бы это само собой разумеется, да? Спокой-- как там сказано? Уверено в ней сердце мужа ее. Да, то есть, ну, как бы это, это абсолютно фундаментальное условие. А дальше она все хозяйствует и хозяйствует, и хозяйствует, и качается, и ображается в виссон. И она сама ткет и прядет, и пояса делает, и бабки приумножает и приумножает. А он говорит: вот ты молодец! Нет, вот ты молодец. Вот такая, значит, жена, имейте в виду, такая может называться добродетельной. И да будет-- доблестная, доблестная. Садитесь, пожалуйста. У вас книжечка с собой? Нет. Садитесь тогда к Максу или к, вот, девушке Оксане, потому что книга должна быть. Так, теперь смотрите. Значит, есть ли у вас вопросы по притчам? Нема. Закончили одну из самых нудных, простых и, так сказать, легких в истолковании книг в Библии. Легких в истолковании. А в Числах еще более. В Числах нет, есть в Левит, там эти жертвоприношения. Ну, там занудство есть, не без этого. Хотя так нельзя говорить про слово Божие. Переформулируйте, да. Хорошенько. Будем возвращать. А теперь откройте книгу Екклесиаст. Перевернуться надо. Ну, у кого как, у кого как. Некоторые там прочли Иеремию, но дело же не в страницах, да, а в названиях книг. Мы же с вами учили. А, и вот поэтому-- по какой-то-- очень небольшая книга, двенадцать глав всего. Здесь, на самом деле, тридцать одна. Но какая же книга потрясающая! Во-первых, по-русски, а вы знаете, да, что русская библеистика одна из самых отсталых, к сожалению, пребывавших, увы, из-за особенностей нашей истории, всегда в загоне. По-русски имеется, по-моему, четырнадцать версий перевода. Четырнадцать без фигов. И еще переводят, и еще переводят. Я вам советую-- ну, может быть, сейчас мы попросим Костика, который у нас есть как бы эталон компьютерной продвинутости, найти перевод Игоря Михайловича Дьяконова. Игоря Михайловича. Вы можете его найти в первом томе Всемирки, помните, была библиотека всемирной литературы? Да, там есть отрывки из Библии, и там есть, во-первых, предисловие к Библии писал Игорь Михайлович Дьяконов, величайший ученый, и он же, ну, там вот некоторые, значит- Книги он перевел. Там же перевод и Аверинцева, он и гораздо слабее. Мне кажется, перевод Дьяконова самый точный. Может быть, он уступает, там, в поэтичности, потому что книга написана необыкновенно поэтичным языком. И это очень редкая штука. Это философский трактат, по-видимому, ну, жанр трудно определить, но, вот, он ближе всего в наших терминах к философскому трактату. И написан поэтическим языком, такой ритмизованной прозой. Но ритм трудно передать. Больше того, есть еще и рифмы даже. И есть такие красивые аллитерации, я вам кое-какие процитирую. То есть это написано поэтом. Ну как это передать? Некоторые пошли из переводчиков за поэтической стороной. Какого имени, еще раз? Игорь Михайлович. Игорь Михайлович. Да. Великий человек. Он скончался, по-моему, в девяносто девятом году, да. Расскажу вам как-нибудь. Я даже был принят в доме, чем безумно горжусь. Ааа, великолепный человек иии, ну, блестящий ученый, последний энциклопедист вообще, который был. Знал кучу европейских языков, норвежский. Жил в Норвегии и плюс к этому он знал арабский, иврит, иврит библейский. Знал древние языки, которые не знал вообще, по-моему, никто, кроме него. Ассирийский, он был крупнейший ассиролог, шумерский, аккадский, вавилонский - это его. И вот, значит, он расшифровывал эти все таблички, иероглифы. В этом плане он был. Ну, он был такой мировая величина, но из-за его, эээ, он сильно не любил советскую власть. Отца его расстреляли. Женат был на еврейке. Ни ники, ни магазинер. Сам-то Дьяконов зачем так сделал? Почему такой подлец? Да. И вообще, как бы, вот эта вот страсть заступаться за евреев. Ну, такой, знаете, русский, из русских интеллигентов. Поэтому трудно было рассчитывать на большую карьеру. Ввиду его невероятных способностей и то, что он делал то, что не делал никто, ему удалось защитить даже докторскую, но больше докторской он, конечно, не пошел. Ну его не, не принимали никуда. Да, и у него была идея перевести, как его уговаривали, и я был в том числе, вот, как бы сказать, один из таких мелких бесов, которые хотели уговорить Игоря Михайловича перевести весь Танах. И, значит, в Израиле были люди, которые готовы были финансировать. Но он сказал, что у него другие планы и он только отдельные книги. И это очень жаль. Можно только сожалеть. Но, вот, его выбор, он бы, конечно, ну, пусть он все бы не успел, но это, конечно, были бы образцы переводов, как все, что выходило из-под его пера. Но он не захотел. Он перевел кусок из книги Иова. Ну, это уже казалось ему самым трудным. Да, вот Екклесиаст. Я вам советую, значит, почитать, вот что пишет Дьяконов, во-первых, во предисловии к библейским книгам в библиотеке всемирной литературы в первом томе и, во-вторых, сам перевод его, он отличается от Синодалки, от РБО. Ну, переводов куча там, я их могу вам перечислить. Не все четырнадцать, я все не помню, но там пять штук. Но я не знаю, есть ли резон, э, все их сравнивать. Они, кстати, разных достоинств. Мне кажется, важнее верность тексту, а не следование поэтической линии. Поэзию в переводе все-таки очень тяжело передать. Это безумно сложная задача, особенно когда речь идет о таком языке, совершенно не похожем на русский, как библейский иврит. Ну, абсолютно разные структуры, системы. Понятие о том, что есть поэтический текст, да? В нашем русском языке, да, который европейский, славянский столько отличается от иврита, семитского, древнего и языка совершенно другой группы. Что я не знаю, как это можно сделать, но мне не кажется это таким важным. Ну, в конце концов, можно сносочками. А вот передать точно, что хотел сказать этот автор. Традиция, конечно, говорит, что это Соломон Премудрый. Это, мне кажется, важнее, да? Поэтому перевод Дьяконова я ставлю выше всех из тех, которые я читал. Что вам, мне казалось, мало четырнадцать. По-английски, по-моему, около сорока, и число их растет. Это, конечно, все конфессии, плюс там поэты, плюс еще кто-то. Плюс американцы, поехавшие в Израиль, и им открылся новый мир, и они тоже сели переводить. То есть там около сорока версий переводов. Так что вот я не знаю, о какой книге еще так ломаются копья. И трудно найти книгу, которая так бы повлияла на человеческую мысль, как книга Екклесиаста. И, конечно, с ней спорят. Вы ее прочли? Это бесконечно такая грустная, безнадежная и пессимистическая книга. Ну, представить себе что-то более пессимистическое, пессимистичное невозможно просто. Все читали анонсик, да, который Галочка вам разослала. Там цитируется фраза Бродского. Бродский говорит: "Я как прочитал Платонова Андрея, да, русского писателя, и у меня была мысль сжечь календари, отменить летоисчисление, заколотить все окна". Уже не для чего жить. Вот эта книга из таких. И тут все это изложено таким четким, метким языком. Попробуй, поспорь. И это делает вот эту философию, эту книгу черного пессимизма еще более убедительной и неотразимой. А именно с этим-то и надо спорить. Полно споров было, включать ли такую книгу в канон. Мудрец наш Акива сказал: "Конечно, чтоб люди знали". Потому чтоб не было впечатления, что, так сказать, справит один, там, эээ, оптимизм. Все равно люди столкнутся, ну, мыслящая часть, столкнется с подобного рода взглядами и мировоззрением. Так лучше, чтобы он знал и, может быть, продумал и что-то себе противопоставил, да, хотя бы внутри. А, чем, он потом с этим столкнется, и это как-то его жизнь исковеркает. Эээ, вся пессимистическая философия, сколько ее ни есть, восходит к Екклезиасту. О названии: слово Екклезиаст греческое. Экклезия по-гречески - церковь, если вы пом-- знаете, да? Экклезия это церковь. Э, сравните французское слово église, церковь, да. И екклезиаст - это проповедующий в собрании. А на иврите как называется? Когелет. И это такое странное слово, нигде оно не встречается больше. Одни говорят, это от глагола лекагель - собирать, есть слово кагаль, может быть, вы слышали, еврейский кагал, да? Есть слово кехиля - община. Ну, наверняка вам встречалось, ну хоть-- если вы чуть-чуть сталкивались с еврейским бытом, да? Кехиля - это община. Значит, лекагель - это собирать, как бы, да, стусоить. Тогда получается, кто такой когелет? Проповедующий в собрании. Но грамматически невозможная форма. Во-первых, когелет - это женский, э, женская форма. Ну, тут никак. Мужик говорит о себе, много раз говорит, что он мужчина, и, то есть женской формы здесь быть не может по определению. А когелет так вот и написано. Как надо понимать? Игорь Михайлович выдвинул любопытную версию как истинный гений. Когелет - это не человек. Когелет - это поучающая премудрость. Это поучающая премудрость, веща-- которая вещает в собраниях. Помните, там премудрость у нас вещала, да? Это продолжение той же традиции. Мне кажется, это самое правильное. Но тоже я слышал, что все остальное, ну, как бы, грамматически невозможно. А то, что грамматически невозможно, ж бессмысленно. Да? Так что, может быть, когелет - это и не человек вовсе никакой. Тогда перевод Екклезиаст, конечно, неверен. Не проповедник надо было сказать, а надо было сказать как-нибудь там, например, если уж по-гречески, София. София - мудрость глаголящая, поучающая. А вообще персонифицированная премудрость, которая в притчах. Хохма. Да. Но как понимать вообще это, это что? Ой, Макс, это разговор на лет пятнадцать, строгого, с конфискацией. Это же основа греческой, а потом гностической философии. Это Логос? Это Логос, конечно. Из этого вырос Логос самовозрастающий, из этого выросла София, из этого выросли гностические учения, а потом христианская метафизика. Не в смысле какую свечу и куда доску целовать, а высокое христианство. Вот Александрийская школа, да? Они же все выросли из этой софиологии. Но это очень сложная тема. Но мы можем затронуть, если уже вам, так сказать, всем будет интересно, да, а, как-то так, но неглубоко, потому что это требует серьезной подготовки. Я как бы, так сказать, у нас нет такой задачи, но это именно, да, персонифицированная, хорошо сказали, персонифицированная мудрость. Так представляли евреи хохма и так представляли греки София. Вот, потом христиане сказали Логос, изменили род грамматический, да? Логос стало слово, и из премудрости получилось слово. [звонок телефона] И так родилась довольно странная фраза: "В начале было слово, и слово, слово стало Богом", да? А имелось в виду вовсе не это. Имелось в виду: премудрость породила учение. Но в цепи неверных переводов и непонимания сложных философских терминов- А, Логос вообще смысл. Конечно, получилось, что сказать, в начале было слово и слово было Богом. Каких хренов, да? [неразборчиво] Конечно нет, это ошибка. А сколько шло монокопий наверчено. А потом даже в христианстве возникла фраза: такой-то год, ну, как от Рождества Христова, от воплощения слова. Все настолько к этому привыкли. Были люди, которые ставили под сомнение. Абеляр, я вам рассказывал, да, был такой великий, но их быстренько там затыкали, как бы. Сиди, молчи. На самом деле совершенно иной смысл, совершенно иной. Вот смотрите, и здесь, да, мы с самого начала - никакой не проповедник. Ну, это не, не фантастическая ошибка, да? Но все-таки смысл-то другой. Это премудрость получается. И премудрость как бы говорит, ну, скажем так, устами царя. Тогда, смотрите, это меняется жанр, тогда не сам царь, ну, например, пусть даже и Соломон, он не говорит, кстати, что он Соломон, но он говорит, что он сын Давидов и был царем в Иерусалиме. Но кто ж сын Давидов был царем? Делается вывод нетрудный, да, что это Соломон, хотя сам он не говорит, но, может быть, это просто прием, потому что здесь приемов, э, риторических и художественных полно. Если эта премудрость говорит устами, да? Премудрость говорит: "Изберу тебя, сын Божий, человек Божий Алексей, для того, чтобы ты возвещал истину, а тебя, сын дьявола Леонид, чтоб ты смущал малых сих, да, а, направлял их на кривые еретические пути и вообще был гадом воплощенным". Может так сказать премудрость, а? И между нами получается диалог, да? Это очень распространенный в Средние века жанр, очень распространенный. Сейчас это пытается возродить Гордон и какая-то там шлл-- женщина, но в совсем примитивном духе. А идея, поскольку Гордон человек образованный, это его и погубит в конце концов. То есть он делал вещи, которые никак нельзя на телевидении делать. Он читал книжки. За это там сразу надо кастрировать, а лучше убить, потому что посмотрите на их скошенные лбы. Они, конечно, никаких книг-- а он читал. И вот он, видимо, где-то об этом слышал. Да, это, так сказать, классический жанр спора между двумя началами, да? Возвращаясь к нашим делам. Так тогда, может быть, и не Соломон вовсе, а это персонаж такой. И нам с самого начала говорят: это прием, ну, такой, переодеваль-переодевальческий, да? Не от первого лица, ребята. Это я вам говорю как бы от имени Соломона, понимаете, да? Это с-- другой, другой совершенно подход. Вы меня услышали? Вот. Ой, нам часто придется-- но я надеюсь, что мы не будем торопиться, да? Эту книгу надо, это же не притчи, это надо читать сурово. Мы будем и периоды сравнивать и где возможно, там, к оригиналу обращаться. А тут торопиться не надо. Кроме того, наша задача - вы читали анонсик? - наша задача оспорить философию. А это ж с ходучка же не возьмешь такого парня, с ним же спорят три тысячи лет. Я не знаю, уж так ли успешно. Поэтому мы должны, если мы как бы бросаем-- мы не бросаем вызов, мы ставим такую задачу, да, опровергнуть мрачнейшую пессимистическую философию о том, что, собственно, как, да? Все говно, кругом сволочи, а в конце ты сдохнешь. Да? А что вы можете возразить? Хоть один из частей тезиса не верен? А! Вот и сидите. Да, вот такая штука, да? Он, он, он исходит из таких предпосылок и ни против чего не возразишь. Возражать надо не в частности, а есть, по-моему, прием, да, который-- ну, я вам в всяком случае о нем расскажу. И вот так мы попробуем. Но для этого нам нужно текст хорошо знать. Слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме. "Суета сует, - сказал Екклезиаст, - суета сует, все суета". Я вам говорил: никакая не суета в оригинале, а слово "hevel", что означает пар, вылетающий из уст при дыхании. Это, блин, разве суета? Суета сует - это пар пара этого, представляете себе? Вот что такое наша жизнь. От суеты ж, знаете, как бывает, дети рождаются иной раз. Да, суета бывает разная, а вот от пара из уст не бывает ничего. Пустой, да. Пустой. Сколько живет он? А пар пара - вот до какой степени пессимистически делается. Вот прямо сразу. Это называется зайти с козырного туза. Он нас не готовит ни к чему, а сразу говорит: "Все говно". Все. Вот такая суета сует. Все ваши дела, ребята, это пар пара, который из уст вылетает на морозе. Ну, тут любой охренеет, да? Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Вот те раз! А мы-то привыкли думать, что счастье в труде. Род проходит и род приходит - род опять в смысле племя, клан, - а земля пребывает во веки. И это правда. Восходит солнце и заходит солнце - посмотрите, как это ритмически, - и спешит месту, к месту своему, где оно восходит. Вечный круговорот. Да, он к чему нас подводит? Ничего нового нет. Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя - выражение, которое известно во всем мире. Возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется. К тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. И это правда. Круговорот. И вот он все время рисует картину замкнутого цикла, который никогда не может быть разомкнут. Все вещи в труде, не может человек пересказать всего. Все правда. Так и есть. Не насытится око зрением и не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться. И нет ничего нового под солнцем. Вот это первая часть приговора. Но поскольку он уже сказал, да? Вот, ребята, вы же все время стремитесь что-то такое сделать эксклюзивное и уникальное. Вы ж мните о себе. Вот сейчас я как сде-как пукнем в муку, все ска-- ой, такого не было, так еще не носили! Нет, так еще не звонил телефон, так еще никто в футбол не играл, никто на машинке так не ездил. Фу! Тут он нам и говорит: что было, то и будет, что делалось, то и делается. И нет ничего нового под солнцем. Так ли это? Это большой вопрос. В каком-то смысле да. Модели и парадигмы человеческого поведения не меняются. Люди ведут себя в основном точно так же, как вели себя тысячи лет назад. Попытки переделать человеческую природу, все, сколько их ни было, все закончились крахом. Последние две были в двадцатом веке, обе фашистские. Ну, три, собственно, все три фашистские. Это был фашизм в Италии, Муссолини, самый травоядный и вегетарианский. Это был коммунизм советский, самый кровавый. И это был нацизм германский тоже, слава богу. И все три хотели вырастить новую породу человека помимо всех прочих целей - нового человека. Ну и как преуспели они? А были же раньше такие попытки. Христианство предпринимало гигантские усилия, чтобы вырастить человека нового. Что такое монах, как не новый человек? Инок - человек ангельского чина. Святой Бернар, говоривший тамплиерам с искренней верой: "Вы должны жить по-новому. Так никто до вас не жил". Поймите, вот не только не грабить, да, заступаться, вы должны братьями быть друг другу натурально. И самое главное - это без баб. От баб все зло. Понимаете, вот реально отречься искренне, сердцем. Вот такая самокастрация, как Христос сказал, да? Кто скопил себя сам не физически, а вот морально, да, вот тот счастлив, кто может вместить да вместит. Вот вы можете так? Ему они возражали робко: "Ну, как бы, допустим, мы можем". Он говорит: "И так все человечество будет". Это как же все-то? А род человеческий не пресечется? Ну, конечно же, от женщин мало радости, но рожать все-таки они умеют. Вот не беда, это фигня. Не бойся, малая стадо, Господь укажет путь. Как-нибудь научитесь и вы. Не сейчас, то попозже. Это новые люди. Он их-- в них видел новых людей. Да, это нам уже кажется наивным. А советский опыт нам кажется каким? Все эти, да, пионеры, Павлики Морозовы, Гитлерюгенды, хинухибины - это все попытки нового человека вырастить, изменить человеческую природу. Давным-давно гений, написавший книгу Ионы, сказал, что людьми движет выгода, интерес. И не-никак по-другому. И условный Соломон или премудрость, которая в его уста вложила эти слова, говорит: "Ничего ты не изменишь, как, вот как человек, вот он каким создан, он так и будет себя вести". Да? И человеческие главные черты, какими бы они ни казались ужасными, ты их не искоренишь. Зависть, глупость, невежество, агрессия. Что еще? Из хороших - лень, стремление перекладывать ответственность на других. Разве что-то изменилось за тысячу лет? Да боже мой, все то же самое осталось. Я вам скажу больше, если человечество себя не уничтожит, к чему оно очень близко, то и через тысячу лет будет то же самое. И в этом великий урок. Вот это мудрость. Человеческая природа не может быть изменена, не может быть изменена. На эту фр-- на эту фразу очень любила ссылаться каббала, каббалистические мудрецы. То есть на-- и менять человеческую природу, что абсурдно, да? А улучшать каждого конкретного персонажа. С учетом, что как бы каждого ты не улучшишь, а взять малое количество, да, и вот они бы. И потом вот этот, по этому пути, например, пошло масонство. То есть новых людей они не воспитали, но все-таки там, ну, элита, да, они были все-таки лучше, чем средние представители. Вот, ну, такой путь, наверное, возможен. Но надо понимать: люди всегда будут вести себя так, как они привыкли. Но, конечно, меняется многое. Дело не только в технологическом прогрессе, потому что если бы эту книгу, например, читали бы в Индии, то они сказали: "Да ничего не изменилось". Они живут как в каменном веке до сих пор. Книга Шантарам, которую я вам советую. Ну абсолютно. То есть, подавляющее большинство Индии - сельские жители. Никакого электричества, естественно, водопровода. Все как-- ну, единственное, там у них, может быть, какие-то транзисторы, трактора. Уклад жизни совершенно первобытный. Весь прогресс же сосредоточился на Западе. Получается, остальные регионы могут сказать: "Да, в принципе, ничего не меняется". Но меняется многое, в том числе, например, отношение к этим самым народам, которые считают, что ничего не меняется. Их стали считать людьми. Чего раньше никто не делал. И они привыкли к этому статусу. Они привыкли к этому статусу. Люди все-таки нравы смягчают. С одной стороны, да, нет публичных казней, исчезла пытка. Ну, формально, да? Нет ужасных наказаний, от которых там волосы дыбом встают. С другой стороны, таких методов массового уничтожения никто же раньше не знал. С одной стороны, одного нельзя допрашивать, не дай Бог, вот толстой книжкой, Уголовным кодексом, долбануть его по голове нельзя. Это нарушение его прав. А зафигачить бомбой, чтоб полмиллиона таких стереть в пыль - это пожалуйста. Вот это как? Изменения есть, и они идут, конечно, в сторону, я думаю, обретения человечеством все большей степени свободы, все большим числом людей, все большей степени свободы. И очень важно распространение просвещения. Вот это самый важный фактор, который определяет судьбу цивилизации. Эка если, конечно, пошло с Запада, как всякая зараза. И чтоб подорвать нашу духовность и целомудрие. Да. Но распространилось по всему миру, и теперь это уже необратимый процесс. А управлять эффективно можно невежественными и запуганными толпами. Они, конечно, есть, их очень много, но их будет все меньше, их будет все меньше. Сначала Гутенберг и галактика Гутенберга, книгопечатание, потом дешевые книги, потом радио, потом телевидение, сейчас интернет. И это все лавинообразно нарастает. Все меньше людей, которыми можно безнаказанно манипулировать. Ну, а в мусульманском мире, по-моему, там будут менять все вруки сейчас становиться. Не, они боятся, они же его боятся больше всего на свете. Они запрещают интернет, куклу Барби и говорят, что нельзя девушкам водить машины. Почему? Потому что когда женщина садится в машину, она снимает длинное одеяние, потому что в нем не переставишь и одевает короткое. И принц какой-то, я забыл, как там имя его. Ну, какой-нибудь там Абдулла Сейф. Да. Сейф означает на арабском меч. Он сказал: "Если разрешить женщинам водить тачки, через двадцать лет не останется ни одной девственницы в Саудовской Аравии". Какая интересная связь, вот. Нерядовая. А? В ОАЭ женщины прекрасно водят в парандже. Ну, видимо, с девственностью у них не так хорошо, как хотелось бы в Саудовской Аравии. Мы же не спрашивали. А те-то знают и говорят: "Ну что ж толку от паранджи, когда как бы- Виноградник это не уберегла. Вот это их и смущает. Э, да, ну я не сказал бы арабский - исламский мир, да. Исламский мир, он, конечно, предпринимает все усилия, чтобы это ограничить. Но вопрос: надолго ли их хватит? Также пытался и Советский Союз. Ничего ж не вышло. Владимир Александрович, по резке в Израиле. Я не могу понять, как харедимные умудряются без всяких стен, без всего держать своих подростков в этой клетке ни шагу в сторону. Ну, уже не- И направлять мысли совершенно-- ну как? Ну они же видят все вокруг. Они не так уже и видят. И это жесточайший контроль. И харедим - это, кто не знает, такие очень ортодоксальные евреи, живущие, ну, практически по средневековым законам, одевающиеся так, э, не принимающие никакого участия в израильской жизни. Хотя, например, вот автомобили, компьютеры они приняли. Но вот, если вот такая-- образ мыслей абсолютно средневековый и образ действий тоже такой же. А, это, ну как, жестоким надзором достигается, жестоким надзором. Ну подросток, у него же психологически заложен бунт. Нет, но он же, он ни секунды не бывает один. Он с утра, как он ушел с ком-компании таких же, потому что не ходит сам, он пришел в школу, ешиву, и там он все время, то есть он под присмотром. То есть это такая монастырская, да, монастырский уклад жизни. Монахи ж тоже у-удерживали, причем взрослых людей. Э, может быть, и не такая сложная задача именно подростков, но удерживают. Харедимных этих не так много, потому что, ну, для Израиля это некая проблема, а так в процентах, так сказать, довольно смешное число. Скажем, в Индии такого рода людей, которые живут не средневековым, а первобытным образом, их там сотни миллионов, может быть, миллиард. Но дело не в количестве, а вот то, что вот как люди живут, да? Но можем ли мы сказать, что прям вот совсем ничего не меняется? Мне кажется, нет. Вот это вот первый раз, когда мы не согласны с целым рядом утверждений, да, до этого мы с вами соглашались, которые формулирует автор. Меняется. И самое, так сказать, важное, что меняется, - это доступ людей к информации и возможности людей получить образование и просвещение. Это радикально изменилось. А в этом ключ ко всему остальному. Так что не так уж он и не прав, не так уж он и прав, да? И нет ничего нового под солнцем. Есть, безусловно, и в той же технологической области, которой я тоже не с-- не стал бы пренебрегать. Разве была возможность раньше у людей в Москве смотреть концерт из Нью-Йорка? Значит, фантастика, да? Это фантастика полная. Полет на Марс. Ну, на Марс он упал. Сбили американцы, да, чтобы подорвать- Неправда ...подорвать духовность и целомудрие. И попали, попали в самое целомудрие он долбанулся. Да, полет на Марс, может быть, не так, как бы сказать, характерен, а вот, вот возможности коммуникации - это абсолютная фантастика. Если можно набрать телефон, я сейчас буду говорить с Австралией. Разве это- Видеть друг друга. Видеть, да, по этим самым, по скайпам, да. А, возможность переписываться мгновенно. Представляете себе, мгновенно. Ну как вообще, да? Возможность, например, зайти в Библиотеку Конгресса американскую или там в музей Прадо, заплатить там смешную сумму, и там и ты можешь все смотреть. Ну, не живьем, окей, но это кто вообще мог себе представить, да? Парень из африканской деревушки может зайти в Метрополитен-музей. Офигеть можно, да? То есть решается главный вопрос: разбить монополию на информацию, которую, конечно, сосредоточили в своих руках жрецы, жрецы, религиозные люди разные: жрецы, священники, церковники. И просвещение вырывало у них сегмент за сегментом. И сейчас уже практически церковные люди не оказывают никакого влияния на, э, на просвещение, на образование и на формирование вот этих всех вещей. Вот что важно. И, конечно, например, ну, скажем, авиация, возможность, там, за шесть часов долететь до Нью-Йорка. Фанта-- да? А раньше, представляете, плыть. Военная авиация: один вылет - половины страны нет. Разве это не прелесть? А раньше воевать в пыли, дизентерия, а тут [имитирует звук выстрела] и все. Да, несомненно, есть нечто новое. Согласитесь, да? Есть. Так что мы вправе возразить, мне кажется, да? Вправе мы ему возразить. Есть то, чего прежде не было. Есть то, чего не было в-в-- прежде нас. А вот следующая фраза, одиннадцатый стих: "Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после". Это горькая фраза, и особенно ее тяжело слушать тем, кто рассчитывает, что он останется в веках. Да, я памятник себе воздвиг, меня будут перечитывать. Ой-ой-ой! А оказывается, да, время так все по-другому расставляет. Поэт Нестор Кукольник, э, автор, э, там, слов к романсу "Сомнение": "Уймитесь, сомнения, страсти". Помните? Ну, он же написал страшное дело сколько всего: либретто к операм, к балетам, стихов, поэм. И он так полагал, значит, что он, конечно, будет звездой русской поэзии, а вовсе не этот раздолбай. Да, он, а Булгарин в прозе. Ну и кто из нас знает Кукольника, который некоторые свои статьи особо злобные подписывал псевдонимом Клюкильник? А он любил Знают только специалисты. Ну, Булгарин только потому, что его упомянул Пушкин. А этого камер-юнкера несчастного знают все. С точки зрения кукольника и людей того времени - это, видимо, величайшая несправедливость. Нам сейчас кажется, кто останется там из литературы, из политических деятелей? Я думаю, что никто абсолютно. Это все будут мелкие деятели эпохи Пугачева, ранней, поздней, да, уже совсем выжившие. Да, но это все как бы, а кто такие, так сказать? А они жили в эпоху Пугачева. А, ну да, понятно. Вот и все, что мы о них будем знать. А сколько понтов! Поэтому какая будет память, кто там знает? Другой вопрос, если-- другой аспект этой проблемы: люди не помнят того, что было. Но вот память, как хорошо говорит Наргиз Асадова, память как у рыбки. Да, рыбка только что там, смертельная опасность, там акула и промахнулась. И она плывет, она забыла. Представьте человека: а, стресс, такая опасность. Я избежал. Спасибо тебе, Господи! Да, он всем рассказывает, он не спит, а она плывет. Забыла сразу. [смех] Память как у рыбки. У большинства люд-людей, кроме присутствующих, разумеется, историческая память совершенно как у рыбки. Дальше, чем на два года назад никто не помнит. Киркоров жил во времена Второй мировой войны. Да, когда жил Цезарь по отношению к Наполеону, нечего даже спрашивать. Особенность в том, что Цезарь - это салат, а Наполеон - пирожное. [смех] Поэтому хрен знает. Ну, наверное, раньше жил Цезарь, да? Потому что он салат, а потом уже-- хотя бывает и наоборот. [смех] И дано, конечно, все смех смехом. То есть люди не помнят самых базовых вещей. Сейчас, э, годовщина победы в войне двенадцатого года. Эховские люди, там двое Бунтманов, да, Евгений и Сергей, отец и сын. Ну, Сергей такой эрудит, ну и сын, видимо, неплохой парень, не глупый и с блестящим французским оба. Они, значит, там что-то такое. Ноль комментариев. Во-первых, не колышет. То ли дело Немцова кто-то обозвал, а он в ответ. Был ли он с девкой, э, или он со своей девушкой был в Дубае - это охерительная тема. Все пишут. По поводу Кутузова. Ну, кому это нужно, да? И вообще, когда был Кутузов? Не далее как вчера была у меня лекция. Я рассказывал очередной раз о масонах и говорю: "Ну вот, Кутузов". Девушка говорит: "Так он же жил раньше Суворова". [смех] Я говорю: "Ну как вам сказать? Не вполне". Да, умер точно- Сразу после Иисуса Христа. И Цезаря, да. Умер точно позже. Так это было в РГГУ. Люди не помнят и не хотят. Это колоссальная проблема, как привить людям интерес, ну, скажем, к историческому знанию. Потому что кто не знает о прошлом, [кашляет] обречен вечно повторять его ошибки. А кто не видит вещи моком, Гете, в глуби трех тысячелетий, тот в невежестве глубоком день за днем живет на свете. Но что-то я не вижу больших делов. Вот евреи накопили в этом плане колоссальный опыт. Помни, помни, помни, расскажи сыну своему. Вся система образования на память, но они помнят только про себя, остальных не интересует. То есть тот факт мелкий, что вокруг было множество народов, оно как-то проходит. Мы с удивлением узнаем. Оказывается, в этот момент, да, такие дела. А что касается других цивилизаций, они все только жалуются и жалуются, и, в общем, интереса к истории люди не испытывают. Это очень прискорбно. В этом плане, я думаю, Соломон прав. Ну, как тут не признать, да? Нет памяти о прежнем. Да и о том, что будет, не, не останется памяти у тех, кто будет после. Увы. Я, Екклезиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме. Никто из проповедующих царем, конечно, быть не мог. Это разные функции. С какого хрена бы царь пошел проповедовать в собрании? Это лишнее доказательство правоты гипотезы Яковлева. Он говорит в прошедшем времени. Ну даже и был. Перестал быть. Не-не, даже, хорошо, перестал. Значит, как вот он был, что он, царем, в качестве царя. Все же знали, кто такой царь. Да? Царь же выходил на балкон и вот он идет и говорит: "Ребята, я скажу вам проповедь". Это не его функция. Царь не говорит проповеди, царь отдают приказы, да, оглашает, там, манифесты. Братья, идем на войну! Там или вы, гады, провинились, не платите налогов, я вас барани рог. Вот так царь изъясняется, да, а не бухтит по часу на жирфаке. Да, это не царь, это хромые утки по-пекински. Царь и проповедь - вещи абсолютно несовместимые. Царь должен говорить очень коротко. Поэтому проповедник не мог быть царем, царь не мог быть проповедником, да? Значит, по-видимому, это риторическая фигура. И предал я, хорошо, сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом. Это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим. Какие прекрасные слова - тяжелое занятие. Да, действительно, чтобы они упражнялись в нем. Еще раз прочтем этот великолепный стих. И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом. Это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем. Григорий Сковорода, украинский философ, любимый философ Льва Толстого, который написал себе автоэпитафию, надгробную надпись, да: "Мир ловил меня, но не поймал". Да, хорошо сказано. Ловил меня, но не поймал. У него есть стихотворение, кстати- Там вот вы там стремитесь к любви. Он был голубой, поэтому женская любовь его не радовала совершенно. Вы стремитесь к почестям, к воинской славе, к деньгам, к богатству, да, к пышным, там, одеяниям. А мне одна только в свете дума, мысль. А мне одно только не идет с ума, как бы по смерти мне не без ума. Вот это, ну, прямое продолжение, да, линии Екклезиаста. Вот это вот ему кажется самым важным. Чтоб вы упражнялись в нем. Четырнадцатый. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот все суета и томление духа. Откуда взялся уродливый перевод томление духа, как РБО- Что такое томление духа? Все пустое, все погоня за ветром. Молодцы! Вот- Там дана еще ссылка, что страдание духа Не-не-не. А тут смотри, тут есть одна тонкость, тут есть тонкость. Вот давайте тут остановимся. РБО, конечно, точнее. Томление духа, ну, когда берут дух и томят, и томят, да. Или, например, девушка говорит: ну, хорошо, в четверг, потом в субботу. Ну, это все нам известно. Это колоссальное томление духа и испытание для плоти. Да, не дай Бог никому, да. Но есть род такой, да, с ресницами наверх, которые прибегают к таким методам. Господь не благоволит к таким. Откуда идея про томление духа? Откуда про страдание духа? Ну, томление, страдание. Слово руах на иврите означает дух и ветер. И тогда вот интересно, потому что, например, в первой главе книги Бытия сказано, что Бог вдул в ноздри Адама руах хаим, как бы дух жизни. Ну, можно перевести ветер жизни, значит дух. А над бездной там как? Руах, руах, да. Тоже, да, можно сказать, ветер Господень летал над бездной, да? А можно сказать, Дух Господень. И фиг его знает, это же пишется абсолютно одинаково. Вот надо ж такое, да? Ну, у нас по-русски, ну, совершенно это разное, да? Но на иврите дух и ветер - абсолютно одинаковое слово. Но это же автор, конечно, сделал специально. Вы что же думаете, он не мог подобрать слово? Ну вот смешно. Ну и в русском тоже дух. Здесь русский дух. Нет, это русский дух, мы знаем, что такое. Да, это была единая Россия. Да, саперная рота не попала в баню. Это русский дух, и там Русью пахнет, да. Но если их помыть, дух уйдет. Дух уйдет, да. Это ничего страшного. Ну, мы-то были в армии, я знаю это все. Нет, это не то. Духовность. Ну, духовность. Вечность. Святое, да. Духовное. Нет, у нас целомудрие! Нет, ничего себе мы пригрели на груди, да? А мы думали, это столп нашей духовности. А вот как, да? Вот так живешь, живешь. Не-не, послушайте. Ловля ветра звучит похоже на страдание духа, но ловля ветра настолько красивей. Ну, согласитесь. Свободность. Абсолютно. Кто может поймать ветер? То есть томление духа, опять-таки, смотрите, суета. От суеты бывает, да, там, трутся, да, и всякое такое бывает от суеты, разные неприятности. Вдруг раз и уже восьмой месяц. Суета. А от пара из уст ничего не бывает. Так и тут. От томления духа, может, человек создаст гениальную поэму. Откуда вы знаете, да? Или там если, допустим, самоубьется, это ужасно, но это поступок, да? То есть возможны большие последствия от томления духа. А разве творцы не пребывают в состоянии страдающего духа? Что тогда за творец, да, если он все время веселый? А от ловли ветра ничего не произойдет. Что, по-вашему, ближе духу авторского текста и его идеи? Ловля ветра, конечно, ловля. Именно, да, ну, погоня и особенно ловля. Потому что погоня, а вот это, этот настолько глуп, что он пытается еще и ловить, да? Вот он его авоськой, а потом вот плащом, а вот сачком давай попробуем, да? Ловля ветра. Ну, гениальный образ абсолютно. Вот это гениальный образ. А томление духа, ну, это, это оборот, и он неплохой, но не для этой книги и не в этом контексте. Поэтому, конечно, это ловля ветра. Первый, кто об этом сказал, Игорь Михайлович. И дальше, значит, эта идея, да, что вовсе не такое это томление духа, это ловля ветра. То есть занятие принципиально бессмысленное. Что он хочет нам сказать, автор? Ребята, все фигня. Что бы вы ни затеяли, это все фигня. Понимаете, вот это вот вы ловите ветер, вы-- а, ты хочешь выступить на Олимпиаде и получить золотую медаль. А ты что хочешь? Воспитать трех прекрасных детей. Сейчас все сдохнут. Да, а ты там построй дом. Что бы мы ни сказали, завоевать полмира. И что потом? Все равно ты умрешь. Причем от дизентерии. И вот что бы мы ни сказали ему, о каких бы предприятиях, самых громадных, величественных и великолепных, он скажет: ребята, вы ловите ветер, вы ловите ветер. И это неубиенный аргумент. Почему? Потому что самое бессмысленное в нашей жизни - это то, что она конечна. Важен процесс. Это смотря когда. Всегда. В некоторых случаях, например, в любви, да, процесс ухаживания и, например, делания детей великолепен. Результат ужасен бывает. Ужас, зачем они, эти короеды? А процесс ничего. Поэтому да, бывает. Но тезис "движение все, конечная цель ничто" Легко им убивается, потому что движение вот твое не будет никогда вечным. Ты остановишься, как катушка по полу, остановишься от трения. Любой человек остановится, да, и все. И вот конец жизни. И дальше, значит-- ну, и он тебя спрашивает с небес: "И что теперь?" Ну, другая жизнь. Ну, это другая, если принять реинкарнацию, которую он, разумеется, не принимает. Разумеет! Больно, настолько не принимает. [неразборчиво] Не, не, не, не, все, труба, ты закончился. Вот это ты ловил ветер. Вся твоя жизнь - это ловля ветра. Глубоко пессимистический парень. Кривое нельзя сделать прямым. И то, чего нет, того нельзя считать. Ну, это немножко противоречит теоретической математике, но на обиходном уровне, безусловно, так. Кривое не может сделаться прямым. Ну, это о неизменности природы, да? Кстати, о неизменности природы. Я разговаривал в Риге, значит, вот, латыши, русские, шведы, евреи, немцы, вот как они ведут себя в Латвии? Очень многонациональный такой Вавилончик, Рига, всю жизнь гордившийся своим таким духом. Мы не литовцы, мы-- там только католики или там поляки, а мы нет. Мы всем пожалуйста. А эти, которые пожалуйста, они знаете, как себя ведут? Я говорю: чем отличаются потомки шведов, немцев, там, от потомков евреев и русских? И, там, женщина, Бригитта, она вздохнула и говорит: "Они отличаются всем, потому что главное - генетика. Еврей будет зарабатывать в любой ситуации. Моральные требования для него пустой звук". Все латыши закивали головами. Присутствующие евреи сделали морду ящиком и стали писать письма про Холокост. [смех] Я говорю: "Ну, а шведы, немцы?" Пытаются показать, что они аристократы до сих пор. А русские? Она говорит: "Ну как тебе сказать?" Еще вот так сказала по-латышски. И Илмарс, ну, мужик все-таки, она дама. Можно сказать фразу, когда это под запись? Ну что делать? Она говорит: "Русские почему-то непременно считают нужным насрать в лифте". [смех] Убийственная фраза. Я никогда не чувствовал себя, я же не русский, может, вы не замечали, но я почувствовал себя таким р-р-руссопятом. Как, блин? Это все, что можно сказать о носителях языка? Но это правда. Это правда. Я не знаю, что. Вот это генетика. Ну, конечно, не все сводится к этому, да, евреи не только зарабатывают. Сейчас вы мне будете рассказывать: шведы и немцы не только чва-чванятся, а русские тоже знают, где что находится. И помимо этого они пьют водку, там, строят военные базы, поют в опере. Ну ясно! Но как бы, да, вот выделяются три такие, пу-пусть по случайной выборке. Это очень интересно. Генетика важна. Вы понимаете, какая штука? Кривое не может сделаться прямым. Ну, вот не может. Немец не будет жить как индиец никогда. Ну, то есть это исключено. Индиец не будет жить как европеец. Перечтите "Шантарам". Кстати, вы получите колоссальное удовольствие. Он толстый, но человек писал тринадцать лет в тюрьме! После такой жизни, что я вообще не знаю, как Господь такое терпит. А, ну, вот он описывает Индию с любовью к ней, с искренней. Это ужас, ужас, блин. Ну разве европейцы будут там жить? Китайцы никогда так жить не будут. Они не могут просто, да, они умрут от таких-- у индийцев нормально. Это генетика, и это надо признать. Кривое не может сделаться прямым. Смотрите, нам очень не хочется этого признавать. Кстати, это очень антимасонский тезис, антимасон-- каббала, например, возражала люто против этой фразы. Вообще это же очень антикаббалистическая книга. Она говорит о том, что все неизменно. А мы ж хотим тикун олям. А он говорит: "Ни хрена не будет, все ловля ветра". Понимаете, каббалисты очень спорили, но вот реально, да, без относи-- ну, у меня симпатии, у вас просто вы слышали. А реально, что возразишь? Кривое не может сделаться прямым. Предлагаю вам подумать над этой жуткой фразой, вспомнить немножко про Ригу. Как дела? Кривое не может сделаться прямым. Ну, хорошо. Ну, [смеется] ну конечно! Но поэтому все разговоры: вот давайте мы сделаем институции, гражданское общество, у нас будет как в Европе, нет, у нас все будет как в Америке. Никогда не будет. А дело-то нужно. Не знаю. Я не уверен. Вот выборы в арабских странах к чему привели? Они не-- они не будут жить в условиях массачусетской демократии никогда. Там всегда к власти придут самые оголтелые фанатики. Все равно будет диктатура. Вот они изберут, через год будет гражданская война, и как писал Лоуренс Аравийский, арабы предадутся любимому своему занятию - истреблению друг друга. И придет диктатор, который всех заду-задушит, заглушит, задавит, и опять будет диктатура. Только так они могут, в такой парадигме. А им пытаются англосаксонскую демократию. Но они не будут жить, как англосаксы. Кривое нельзя-- они не хуже. Кривое не хуже прямого, оно другое. Оно другое. Оно-- но почему надо его ломать? Вот это я не понимаю. Европейская ментальность - это для меня самый непонятный пункт. Нафига ты выпрямляешь? Ты что ломаешь? Ну, вот оно такое кривое, так прими его таким. Да, вот оно изогнутое. Почему все должно быть прямое, как у тебя? Вот это, мне кажется, глубочайшая ошибка, да? Мировоззренческая, фундаментальная. Вы понимаете меня? Смотрите, мы перешли с вами с этой фигни всей, да, с притч на очень серьезные дела. А вы уже устали, но надо потерпеть. Страдания очищают. [смех] Да, я вижу, как лик Алюни, просто он сияет, как, вот, на иконах, да. Да. Хорошо идем, хорошо, потому что тут нельзя быстрее. Шестнадцатый. "Говорил я сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания". Это нескромно. Ну и что? Как бы человек говорит нам факт о том, что да, ребята, значит, вы имейте в виду, что я был самый умный и образованный, и как бы круче меня никого не было. Кстати, Игорь Михайлович, как бы прах мы потревожили, он всегда говорил, он говорил: давайте мы не будем начинать спор, потому что у него была любимая фраза: времени у каждого из живущих в обрез, а у меня прежде всего, он уже был пожилой к тому времени, поэтому, э, возражения дилетантов и полузнаек я не буду рассматривать. А корчаги на морозе разве интересуют? Да? Знаете эту выраженность, что не колышут корчаги на морозе. Вот он так. Да! Я был круче всех в Иерусалиме. "И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость. Узнал я, что и это томление духа, ловля ветра". И тут идет страшная фраза, которая вошла в международный фольклор. Ее затерли, но мы вдумаемся, потому что "во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь". Вот те и на! Вот, а как же просвещение? А я им спел такой восторженный гимн. А что мне говорит Соломон? Напрасно трудились петь гимны. Лучше б не пропустили возможности промолчать. А что так радуетесь распространению просвещения и мудрости, уважаемый, говорит он мне. Слово уважаемый только из вежливости. А что, кто-то стал счастливее от этого? А думаю, нет, потому что во многой мудрости много печали. Самый счастливый - это ребенок и дурак. Юродивый. Юродивый, да? Кто если весел, тот верно юрод. Тут да, это безусловно. А юродивый от, э, урода, урода, врода на старославянском, на польском, на украинском - красота. Юродивый подлинно красив, ибо он дурачок. Он в простоте своей, не в простате сердца, а в простоте воспринимает весь мир. А мы тщимся, и у нас несчастье, потому что мы увеличиваем мудрость, а она стремится к простоте. А мы, получается, все не так. С его точки зрения мы делаем все не так. Я, помните, вам рас-чертил тут Зинонов парадокс? Да? Ну, вы помните, да? Маленький круг, который знают ученики, большой, который знает учитель, а то, что вне кругов, не познано ни им, ни ими. И у кого граница с непознанным больше? Естественно, у учителя. Поэтому учитель больше сомневается. Не сомневается только дурак. Вот он счастливый. Чем ты больше знаешь, тем больше ты в ужасе от того, какой гигантский объем непознанного существует вокруг тебя. Разве это приводит к счастью? Ну, никак, не-- объективно, да? То есть ты понимаешь всю колоссальную относительность тех знаний, которые, ну да, по сравнению с соседями по подъезду, вот, и даже там с коллегами по кафедре ты молодец. Ну и что? И что? Да, и то ты понимаешь, да, что есть какие-то Ньютоны, Альберт Великий, Эйнштейн, и они не знали всего. И как же это их, наверное, тяготило. Ну никак не меньше, чем тебя. И что, стал ты счастливее? От того, что ты узнал. Ну, во-первых, есть чудная пословица: ослик был сегодня зол. Он узнал, что он [цокает] Ну. Во-вторых, ребенок узнает о том, что он помрет и папа, мама помрут. Это страшная травма, страшная, а между тем помрут. Ну что тут сделаешь? Но кто от этого знания стал счастливее? Кто? То есть знания, они могут прибавлять власти над людьми, над природой, да? Понимание процесса в мире, если это ставить как самоцель. Ну, вот, например, как каббала. Но счастья они точно не дают, счастья они точно не дают. И во многой мудрости много печали. Умножающий познание умножает скорбь хотя бы потому, что человеку, ну, не будем брать дурака, да, или невежду, который точка, да, на этой, на схеме Зенона, помните? У всех какой-то кружок с каким-то диаметром, да? И вот в этот диаметр у человека вмещаются все его представления, ему все объяснили. У него сложилась картина мира. Например, почему мы плохо живем? Потому что американка гадит. Да? Что может спасти? Национальный лидер. Как устроен мир? Господь сверху смотрит и бросает пятаки, конфетки праведникам и эти, льдины за пазуху грешникам. Прикосновение к определенным деревяшкам, ниткам, железкам может спасти. И в его мире все стабильно. И он стоит на двух ногах, и он уверенно смотрит в будущее. Он тебе объясняет с позиции, ну, ты же понимаешь, да, я тебе сейчас все расскажу. И тут ему говорят: а вы знаете, все не так. Но говорит кто-то, к которому он вдруг, к своему несчастью, проникся доверием, и у него рушится вся мировоззренческая система. Ну, с другой стороны, если ты обладаешь знаниями в какой-то ситуации, да, руководствуешься этими знаниями, руководствуясь ими, ведешь себя правильно, делаешь какие-то правильные поступки, что это плохо? Это правда. Это приятно. Если-- да, он об успехе еще скажет, Андрюш, вы не переживайте, он вам об успехе все объяснит. То есть он уже все- Ууу, давно! Причем успех у него был такой, что дай бог нам всем. Вот, он все про успех скажет. Это, вот, кстати, как бы один из таких аргументов, которые он первый рассматривает. Понимаете, вот мы-- сделали мы человека счастливее тем, что мы рассказали ему: ты знаешь, вот мир гораздо сложнее, чем твоя трехкопеечная схема. Не знаю Вот я это вижу, видел, да, перед-- на, на моих глазах произошло развенчание советской доктрины. Не только же рухнул совдеп, но идеология вся была затоптана. Я ее ненавидел всей душой. Редко можно было найти человека, который в здравом уме находясь, так ненавидел этот строй и это государство, эту систему. Не страну, конечно, не народ, а государство и систему. Но я видел, какие ломки происходят у людей. Ну, вот буквально ломки, как у наркоманов. Первый пример был мой папа, у которого весь мир рухнул. И он мне говорил: "Ну вот отчего вы-", он понимал так, что я был среди тех, кто сделал революцию. Он вообще хорошо думал о сыне. [смех] Я там говорю Горбачеву, он говорит: "Как ты сказал?" Все пишут. Да, значит, вот я был среди тех, кто сейчас руководит процессом. Вот вы чего добились? Того, что жизнь наша кажется бессмысленной. Наша - он имел в виду всех, как бы сказать, он очень искусственно объединял разных людей совершенно из разных возрастных и социальных групп. Ну, явно объективно же это так, пап. Ну вот посмотри внимательно, да? Ну я ему приводил христоматийное сравнение, да, и день и ночь перед нами солнце ходит, но это его не убеждало. Он говорит: "Я жил, у меня была цель. Что мне делать теперь? Сказать, что вся моя жизнь ошибка и позор? Вы взяли и обосрали все то, чему я поклонялся, чему я служил, за что я проливал кровь. И вы хотите, чтобы я был счастлив от процесса постижения?" Это тоже интересный, я вам скажу, аргумент. Так разве он один такой? Миллионы их, миллионы. Причем папаня мой, ну, был относительно образованный человек и, ну, как мне казалось, может, я льщу папе, сильно не глупый. Есть гораздо глупее, объективно гораздо глупее и куда менее образованные. А им каково? Все же рухнуло. И они в каком оказались положении? Объективно так и есть, да. Им сказали: это был ужасный строй, это было чудовищное государство, это была Вавилонская башня. Но... никто из них счастливее не стал. Многие мечтают о возвращении. Это, конечно, никогда не будет. Это же мама, роди меня обратно. Но они это не понимают. Для них жизнь утратила смысл. Мировоззренческие основы бытия поколебались. Хорошо, а критический склад ума, который, так сказать, как-то позволяет, там, говорить о том, что эти мировоззренческие основы не совсем верны, позволяет идти дальше, так сказать? Они, наверное, рассуждали так, но их воспитали, как вот харедимные, да? Папаню воспитали. Он, ну, нельзя сказать, что у него уж был такой сильно критический ум. А, но вот он был убежден- Обычное советское воспитание. Ну, может быть, даже не совсем обычное. Он там закончил какой-то институт марксизма-ленинизма, преподавал там, да. И он так полагал, что он-то знает мудрость мира. Он даже читал Маркса. Ну, не "Капитал", конечно, но какие-то там статейки, да? Энгельса. И он так понимал, что вот он мудрость-то мира постиг. Вот кто правый, да? А все остальное это, конечно, ерунда. Поэтому у него был на это ответ: все остальные, ну, враги или ошибаются. А мы правы. Да, мы правы. А оказалось, что фигня, да? И теория совершенно идиотская и бессмысленная, кровавая, которая вовлекла миллионы, десятки миллионов людей в жуткую мясорубку, погубила практически богатейшую страну. Но ведь многие как бы смогли это принять и пройти- Многие, Ира, да. К счастью, это показывает жизнеспособность народа. Многие. Я вообще могу себе представить, там, в двадцатые годы, так сказать, были энтузиасты, да, которые поверили в эту историю, так сказать, и, и как-то вот. Но потом тоже стало понятно всем, что это все- Нет, Андрей, вы ошибаетесь, вы ошиба-- в двадцатых как раз энтузиастов было очень мало, потому что были люди, которые были воспитаны совершенно в других понятиях. Были крестьяне, которые ходили в церковь, и когда для них там вдруг рушили, они говорили: "Что происходит?" Нет, я готов поверить в то, что были люди, которые в это верили, потому что не знали, чем это закончится. А потом, когда увидели, что, во что это вылилось- А они не хотели верить, не хотели верить. Они не чит- Они не читали Солженицына. Они не читали никакого Солженицына, говорили, что все это выдумка, это все проплачено, естественно. То есть они не видели разницы между тем, что говорят в телевизоре, и тем, что происходит- Никто не понимал, никто не говорил. Про репрессии не говорил никто. Про растущее благосостояние говорили. Говорили. Но идея была какая? У нас вот у нас хреново, но есть же места, где хорошо. У нас начальство идиоты. То есть это очень слабая точка зрения, которая не делает чести критическому уму. Но очень многие рассуждали так. Кроме того, идея давала людям перспективу. Они понимали, ради чего жили. Они могли смеяться над словами Хрущева, там, нынешнее поколение будет жить при коммунизме. Но что коммунизм в принципе есть цель. Ну, конечно, не через двадцать лет, фигня, но это достижимо. Они в это верили. И сравнение, которое они мне приводили. Ну, у папы был такой друг Медведков Вадим Анатольевич. Нет, не Вадим Анатольевич. Ну, неважно, Вадим, короче. Он говорил так: вот смотри, мы же спорили, вот полетели в космос и сразу стали орать: "Ну, сейчас мы на Луну высадимся, мы там за Солнце полетим, мы там". Оказалось, что все это гораздо тяжелее. Но мы же это сделаем. В принципе, мы сделаем. Первый шаг-то мы сделали. Ну да, с на, с налета не удастся. Это, так сказать, щенячьи восторги, энтузиазм. Но будет время - полетим на Марс, потом на Юпитер, потом выйдем за пределы системы. Игра идет, возьмет больше времени, чем пелось в песнях. Но ты же понимаешь, куда идет процесс. Так и тут. Вот как вам такое сравнение? То есть у них тоже была система аргументов, причем они их, никто там не говорил им в этом доме полит-- они сами изобретали. Это давало им силу жить, давало им силу жить. Я их понимаю. Я не принимаю, но я понимаю. Во многой мудрости много печали. Мне ли этого не знать? Вспомните последний тур кто был. Люди узнают, как реально формировалась религия как система, как система, э, мифов. Для людей полный шок, полный, что полностью противоречит тем книгам, которые они читали и считали абсолютно непогрешимыми. Там Евангелие, например. А там же ж слова правды нет. Совершенно не историческая книга. И разве ее можно как исторический источник принимать? Но это колоссальная ошибка. А им-то говорили только так и можно, как когда-то Марксу, как Харидинам. И они говорят: "Как?" И для них полный слом. Я не думаю, что они меня любят. Да? Есть среди них толковые, да, вот которыми я горжусь. Они через это, как Ирачка говорит, прошли. Ну, критический ум-то вообще мы забыли. Андрюша, он гораздо в меньшей степени свойственен народу, чем вы думаете. Вы льстите человечеству, вы льстите, да. Тут вы расходи-- вы еще не раз разойдетесь [смеется] с Соломоном, но это вот очередной такой кусок. Что сказали, в то и верят. Для большин- Для большинства Для большинства, конечно. Для большинства, конечно. Но смотрите, есть совсем грустная фраза маршала Маклюэна, отца современных СМИ, который еще в пятидесятых годах написал книжку фундаментальную, забыл ее название, но можете найти легко в интернете. Маршал Маклюэн, идеолог всех СМИ как системы воздействия. Он тогда не знал про интернет, но про телевидение уже знал. И он говорил о том, что человечество состоит на девяноста процентов из внушаемых идиотов. Ну, это так и есть. А десяти - восемь критический ум. Эти десять, если бы они руководствовались нравственными принципами, они бы не манипулировали девяностыми. Но они, конечно, манипулируют. Конечно. Вот из этого все и получается. Понимаете? Так что насчет критического ума не надо преувеличивать. Это вы малая стада, избранная ко спасению. А так-то нет, конечно, чему учили в школе, как бы ни называлась школа, приходская или там ешива, или Институт марксизма-ленинизма, или школа младших командиров. Конечно, это единственно правильно. Учитель наш так говорил, а он был чудесный человек, он не мог врать. Наш батюшка, отец Владимир, врать не мог. Вы бы видели его глаза. [смеется] Вот аргумент, который называется полный пипец. [смеется] Полный, да? А наш ребе, он же лучше всех. Он никогда ничего не нарушал. Он жил полностью-- разве такой мог соврать? А нам кто преподавал марксистско-ленинскую теорию и политику партии в деревне? Да? Капитан Фролов. Вы бы видели, боец, в шрамах, никогда не хвастался. Умница, интернационалист настоящий. Вот пример коммуниста. Разве такой может соврать? Такие люди говорят только правду! И дальше English folk song fucking you off. Во многой мудрости много печали. Кто умножает познания, умножает скорбь. Помните об этом, сеятели просвещения. Но мы вторую-то не успеем. Ну, давайте начнем. Что нам, да? Сказал я в сердце моем: дай я испытаю себя весельем. Ну, в смысле, он сердцу сказал тебя, да, сердцу. И насладю-- насладись добром. Но и это суета. О смехе сказал я глупость. А о веселье - что оно делает? Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей. Хорошая тактика, да? То есть я-то мудрец, но я, давайте я пойду с дураками. Вот вы там бухаете, и я с вами, ребята. Я предпринял большие дела, построил себе дом и, Андрюша, все для вас, посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи, насадил в них всякие плодовитые дерева, сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих дерева. Только человек, ненавидящий читателей, мог сказать: для орошения из них рощей, произращающих. Это кайф. Вот это хорошо! Да. Поляки написали. Поляки, да. Сделал себе водоемы. Ну да. Приобрел себе слуг и служанок. И домочадцы были у меня. Также крупного и мелкого скота у меня больше было, нежели у всех прежних меня в Иерусалиме. Ну, то есть, ну, тут признаки богатства, конечно, не те, как сейчас, да? Ну, это дом на Рублевке или там в центре Манхэттена, да? Это там какой-нибудь особняк во Флориде, это Майбах, это вертолет, это личный самолет и так далее. Это вот он все перечисляет. Собрал себе серебра и золота и драгоценности от царей и областей, завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих, разные музыкальные орудия. Как истинный еврей, он любил музыку, разные музыкальные орудия. И сделался я великим и богатым больше всех бывших прежде меня в Иерусалиме. Смотрите, он за что берется, он везде достигает первенства, да? Значит, в мудрости он преуспел. И сейчас богатством. Он богаче всех, кто был прежде меня. И мудрость моя пребывала со мной. Чего бы глаза мои ни пожелали, вот он, успех настоящий, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, ну, то есть ничего, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моей долей от всех трудов моих. И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их. И вот все гевель вэат фасад рош, все пари зуст и ловля ветра, и нет от них пользы под солнцем. Он объяснит. И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие, и глупость. Ибо что может сделать человек после царя сверх того, что уже сделано? То есть он добился такого успеха, что уже его невозможно превзойти. И увидел я, что преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмой. У мудрого глаза его в голове его, а глупый ходит во тьме. Критически он. Но узнал я, что одна участь постигает их всех. Вот он ключ. И сказал я в сердце своем: и меня постигнет та же участь, как и глупого. К чему же я сделался очень мудрым? Дурак-то хоть не понимает, а счастливее всего животные. Они не знают, что умрут. Здесь интересный такой комментарий каббалистический, что такое изгнание из рая. Там, хлеб в поте лица, баба будет рожать. Это как бы внешняя сторона. А в чем главное наказание? Ты понимаешь, что ты умрешь. А кто остался в раю? Какие-то животные, которые не те, которые, да, может быть, и все. Они живут в раю, они не знают, что они смертны. Животные пребывают в раю, а человек в аду. Он знает, что он умрет. Эта мысль отравляет ему всю жизнь. А почему тогда животное убегает от опасности? От инстинкта самосохранения. Но то, что он все равно помрет, он не знает. Он не знает. Если он сейчас убежит, будет хорошо. Будет все время хорошо. Но если он способен такие делать выводы, да, безусловно, как у рыбки. Как у рыбки, да. Он не понимает, что вообще он смертен, все помрет, и вот этот волк помрет, и акула, которая там гналась, да, они все сдохнут. Он не понимает. И о том, что он помрет, он тоже не знает. Вот они в раю. Все равно это ему не поможет. Не, ну как? Это обычно помогает, как например- Если я знаю, что акула, которая меня сожрет, сдохнет, мне от этого не легче. Ну, в этот момент, безусловно, нет. [смех] Надо постараться помочь ей сделать это раньше нас. Если она меня не съест, а я потом съем как стейк, то Да. Запишу в свой улов. И сказал я в сердце моем, еще раз повторим пятнадцатый стих, и меня постигнет та же участь, как и глупого. К чему же я сделался очень мудрым? И сказал я в сердце моем, что и это пар из уст, потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого. В грядущие дни все будет забыто. И увы, мудрый умирает наравне с глупым. Что прикажете возражать? Нечего. И вознен- Есть примеры личностей в истории, которых помнят, несмотря на- Да, есть, которых помнят, действительно. Не менее забыть и расстаться. Да, вот, а попытки, да, например, людей сделать так, чтобы кого-то забыли, ничем не кончаются. Смотрите, кого мы помним. Сколько прошло людей? Я думаю, пару миллиардов, не меньше. А сколько человек, людей мы помним? Ну, хорошо, если тысячу. Да и то это много. Несколько сотен. Вот вам и пропорция. Ну, не знаю, наверное, самых выдающихся, да, может быть, да. Тех, кого мы таковыми считаем, да? Так и что, а нам? А если мы не такие выда-- вот он считает, что его помнить не будут. И он ошибся, его помнят. Да, допустим, если это Соломон. Но, по его мнению, на это не стоит уповать. Не стоит. То есть и о тебе не будет памяти, потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого. В грядущие дни все будет забыто. А вот тут совсем. И увы, мудрый умирает наравне с глупым. Это факт. И возненавидел я жизнь, потому что противны мне стали дела, которые делаются под солнцем. Факт осознания смерти - основная причина подростковых самоубийств. Ребятишки вдруг понимают, что они все равно умрут. И от того, что этот факт вот как бы их совершенно потрясает, они совершают жуткие поступки. Именно в подростковом. Потом как-то человек научается с этим бороться. Другие приходят. Интересно, для подростка самая большая травма. Они осознают, что они все равно смертны. Да, отсюда вот, ну, масса вот эти там, по парам они там эти девицы. Они зачем так? Мы все равно умрем. Так давай, там молодыми, ну. Вот такое вот, такая реакция непосредственная на то, что все равно все умрут. Я возненавидел жизнь. Зачем жить, если мы помрем? Зачем жить, если мы помрем? И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня. Это насчет успеха тоже. И кто знает, мудрый ли он будет или глупый, а он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это пар из уст. Ну, тут говорят, ну, дети, наши дети. Сколько мы знаем детей, которые все расфукивали, все пускали по ветру. Смотрел фильм "Елена". Вот это пример. Ну, например, да. Но мы знаем тысячу, да, миллионы примеров, когда природа отдыхала на детях. Больше того, у очень успешных людей, особенно у селф-медменов, у богатеев, у людей шоу-бизнеса, у политических деятелей, у военных, у них дети растут в атмосфере заброшенности, от них откупаются подарками, и они становятся наркоманами, пьяницами, извращенцами и очень быстро уходят. Поэтому, а вот человек думает: я оставлю все сыну, я ему дал такое образование, а ему это нафиг не нужно. Он же не пробивался с нуля, он не жил на чердаке, да? Он не считал пятнадцать центов, чтоб растянуть на неделю, да, сколько купить булочек, да, и сколько кока-колы, чтоб хватило. Ему все досталось готовым. Он не ценит этого ничего. И он все проссадит, все. Разве отец этого не видит? Отец, мать, кто бы ни пробился, да? Понимаете, э, он не говорит прямо про детей, но какая нам разница? Придет наследник домочадцев. Мы создали компанию, да, великолепная, цветущая. Приходят люди, которые совершенно по-другому-- Стив Джобс. Они совершенно по-другому видят пути ее развития для блага компании же. И он, значит, понимая, что он умрет, да, с, говорит там с ужасом и горечью: "Что же вы делаете?" Они говорят: "Мы делаем для блага, мы так понимаем". Вот вам классическая иллюстрация к Екклезиасту. Откуда вы знаете, кому это все достанется? И разговоры, что мы работаем для потомков, для детей, это все-- а, кстати, поколение моего отца, они же тоже полагали, что они для будущего. А кому они нужны оказались? Кому они оказались нужны, да? И самые жесткие из критиков говорят: "Да вы, блин, строили Вавилонскую башню, сейчас она падает вам на голову". И это тоже правда. Да, вот вам, пожалуйста, ты трудился для будущих поколений. Я обратился, чтобы внушить сердцу моему отречься от всего труда, которым я трудился под солнцем. Это в двадцатой, сейчас двадцать первый. Потому что иной человек трудится мудро, со знаниями, успехом и должен отдать все человеку, не трудившемуся, в том, как бы часть его. А это суета и зло великое. Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем, когда помрет? Потому что все дни его - скорби и его труды - беспокойство. Даже ночью сердце его не знает покоя. И это суета. Те, кто зарабатывали деньги или делали любое вообще-- успешную карьеру, прекрасно знают, насколько это верно, насколько это верно. Во всякое дело надо вкладываться целиком. Карьера ли это бизнесмена, карьера ли это государственного служащего, балетмейстера, драматурга, ученого, да, ты должен все, ты вот весь должен в это войти. Не остается времени ни на что. И разве это не мудрые слова? Потому что все дни его - скорби и труды его - беспокойство, даже ночью сердце его не знает покоя. Так! Он все время думает об одном и том же. Это суета. Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидал, что и это от руки Божьей, потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него? Ибо человеку, который добр перед лицом Его, Он дает мудрость и знание и радость, а грешнику дает заботу собирать и копить, как бы после отдать доброму перед лицом Божиим. И это, я вам скажу, такая суета и ловля ветра. Вот две главы. На вторую главу н-немного нашлось у нас возражений. Немного. Это правда. Ну как вам сказать? А, скажем, но это важно. Читать уже не будем, но просто мне важно с-сказать вам, да, внедрить в ваше угасающее сознание, да, одну, э, интересную мысль. Может быть, и нехитрую, но важно. [вздыхает] Ну а какое противоядие против этой идеи? Если все как бы, [кашляет] все барахло, все ничего не стоит, что может, э, противопоставить? Ни одна религия ничего против этого не возразила. Ну, ничего. Скажет: "А в конце ты спасешься". Он скажет: "А может, не спасусь". Да. И нафига мне трудиться? Я буду сидеть, жевать бетель, как в Индии, сплевывать кровавой слюной. На хрена мне утруждаться? Как в анекдоте, да? Вот если бы ты, негр, струсил бананы, ты бы их продал и потом бы сидел бы под пальмой. Так я и так сижу. Зачем все это, да? Зачем? Какая может быть доктрина, возражающая этому печальному и пессимистическому мировоззрению из тех, которых-- что, Леша, ты что думаешь? Мне кажется, вообще никакой. Это человек в индивидуальном порядке решает, как ему действовать. Это- Он может пойти путь от, вот как вы рассказали историю, да, пальмы там и вот этот целый путь. Либо просто ничего не делать. То же самое. Это так. Это будет качество его жизни. Да, это правда. Но еще неизвестно, кто счастливее: бедняк, тот же фильм "Шантарам", да, или тот, кто бьется. А это выбор каждого человека. Это правда. Тут вы совершенно правы, это индивидуальный выбор. Но есть доктрина, которая не отрицает индивидуального выбора, вот как раз каббала, говорит о том, что такое, ну, скажем так, противоядие существует. Это идея, что ты не просто работаешь, а ты, э, улучшаешь мир во славу Божию, вот ты делаешь тикун олам. Это каббала, каббала. Это каббала. Ты улучшаешь мир, и Бог избрал тебя как соратника. Да, ты живешь временно, а Он вечно. Но у тебя есть доля в этом гигантском труде. Такая, какую ты захочешь взять. Это ты не-- можешь вообще ничего не брать, да, так вот сидеть и плеваться. А можешь взять большую, как ты захочешь. Но это единственная доктрина, которую я знаю, которая этому может противостоять. Доктрина тикун олам, улучшения мира, которая говорит: ты можешь стать соратником Творца, улучшить этот мир, сотворить его, ну, участвовать в его сотворении. Это, конечно-- ну, это может зажечь человеческое сердце, безусловно. А все остальные аргументы против всех этих делов, которые он тут говорит, я не вижу ничего, чтобы можно было, а, противопоставить, потому что действительно, и дети, мы это видели, и наследники, да, и бывшие твои соратники по компании ли или по с-- революционной стране. Посмотрите, что сделали, да, с теми, кто делал революцию. В эти дни годовщина так называемого съезда расстрелянных, он же съезд победителей, тридцать четвертый год. Они были так рады, так довольны собой. Такие морды на фотографиях. Через три года- Вот. Из семидесяти одного человека члена ЦК пятьдесят грохнули. Еще трое покончили якобы самоубийством. Неплохо. Вот вам пример. Да, а они-то думали: ну как? А вот их-то как раз и сожрал этот вот революционный дракон. Поэтому он прав. Ну, я просто хотел, можно, да, еще сказать? Ну давайте. Все-таки конечная, безусловно, все бессмысленно, да, в конце. Ну, если придерживаться. То есть это реальность один дело. Но смотря как на это смотреть. Важно же, что человек испытывает в процессе этого в самом лучшем смысле этого слова. Вот да, ну вот эти вот десять лет построения компании или десять лет написания чего-то, те эмоции, которые ты испытываешь, то качество жизни, вот это важно. Да, пускай это в конце все уйдет, как и все, все уходит. Но вот мы же живем для того, чтобы жить. И вот это важно, на мой взгляд. Ну- Поэтому это- Есть такая точка зрения, но она, по-моему, не очень сильная, не очень сильная. Какой смысл делать, если ты знаешь, что это все равно все обрушится? Вот просто не думать об этом. Из песка замки. Ну это ж дети. Это дети, это дети, мы им уподобляемся. И наши строения все тоже из песка выходят. Ну так тогда кто мы такие есть? И далеко ли мы от детей ушли? Процесс вещь неплохая, но если мы, так сказать, ради процесса не видим результата, то кто мы? А ведь кто живет до ста лет, а там что будет? Не, ну что еще будет? Нам ясно, что будет. Все сдохнем. Леша, вы даже не сомневайтесь, все точно сдохнем. Да, и этот факт, он, конечно, перечеркивает для подавляющего большинства людей всякий позитив, который люди могут по дороге к могиле сделать. Ну, кто, кто что. И единственное, по-моему, что может, мне так кажется, этому противостоять, это как раз идея, что ты не один, тебя-- в твоей жизни есть цель и смысл. Бог тебе это указал. Если мы должны поверить в это. И эта цель и смысл - это улучшение мира, и ты соратник Творца. А что такое вообще улучшение мира? В воспитании детей входит в это? Ну, не знаю. Я думаю, что входит, конечно, но не первым номером. Мир надо улучшать, начиная с его лучшей и прекраснейшей части. Да. Вот. Ну и потом потихонечку, потихонечку, там, например, во дворе убрать мусор. Да? Перед тем, как там зачинать детей, от которых, как известно, одно расстройство, да. Это многообразное понятие. Кому что Бог дал по руке, да, кому что дал. Но важно осознать миссию свою и ее осуществлять. Вот так говорит каббала. И, по-моему, это единственное позитивное учение, которое может вот этой разрушительной совершенно философии противостоять, потому что иначе ему ничего не возразишь. Действительно, все помрут. Нет, ну так самое главное же, это же наша миссия. Правильно же? Мы же о миссии говорим. Так это если вы, вы Сергей? Вы Дмитрий. Да. То есть мы же запрограммированы полностью. То есть человек, кто думает, что он свободен, это глубокое заблуждение. Нет, нет, нет. Вот тут как раз каббала полагает, что вы заблуждаетесь. Нет. Каждый своему. Нет, нет, нет. Каждое состояние, каждая нация, она запрограммирована по-своему. Не, не, не, никто не запрограммирован. Каждый может выбрать себе путь. Тут я согласен с Алексеем, а с вами нет. Это не кажется, так и есть. Каббала на этом абсолютно настаивает. Сейчас мы снимем одежды и оденем, эти самые, как говорится, далее сейчас станем. Мы же станем, потому что у нас есть внутренние какие-то рамки, внутренние. Какая одежда? Бог с вами. Вы поиграли в генерала Карбышева. Не в этом дело. Послушайте, Дмитрий, не в этом дело. Миссия как раз говорит о том, что не все запрограммировано. То есть, есть вещи четко заданные, константы человеческого бытия. Если мы уже родились, то мы уже назад не пройдем. Факт рождения мы не можем уже отменить. Нам бы, может, хотелось не рождаться, но все равно придется жить. И придется умереть. Вот эти две вещи абсолютно обязательны. Все, что между ними, ничего не запрограммировано, все в наших руках. Это мнимо. Это не мнимо, это так и есть. И любой из нас выбирает. Что ж тут мнимого? А если к такому обобщению чуть больше, кто родился в Индии, а кто родился, предположим, ну, в Москве или Лондоне. Кто из Москвы в Индию уехал. Это правда. Из Москвы в Индию, из Индии в Америку. Ну, в Москву меньше, но есть, кстати говоря, и в Москву. Человек может выбрать. Кстати, почему каббала так активно возражает индийской традиции? Потому что система каст абсолютно- Иерархия ...претит, да, каббалистическому духу. И вот индийская система кажется самой чудовищной. Если ты родился в касте уборщика дерьма, ты будешь убирать это дерьмо всю свою жизнь. Вот это самое антикаббалистическое утверждение. Но даже в Индии в рамках этих каст, хотя это чудовищная система, это самое мерзкое, что люди изобрели. Сложнее выросла, скажем, чем- Безусловно. Поэтому это разрушить. И проклятые колонизаторы, белые обезьяны сделали все, чтобы это разрушить. Да? Но те, кто не родились в Индии, а не все же там родились. Те, кто родился в Китае, в Америке, в Европе, даже в Аф- Все равно тут единицы, сотни, тысячи, скажем, как, ну- Не имеет значения. Человек может сделать карьеру, как потряс Лумумба в Африке. Многие ли за ним пошли? Нет. Но может. Конечно, у человека, родившегося, например, в богатой семье в Нью-Йорке, больше шансов, чем у человека, родившегося в бедной семье в Костроме. Но о ужас! Мы видим, что количество пробившихся как раз ребята из Костромы, чем нью-йоркские вот эти отпрыски. Поэтому, значит, не имеет большого значения. Не имеет. Хотя формально, да, он же должен, у него такой гандикап. Да, а вот ни фига. Его легко опережает тот, у кого есть амбиции. Поэтому нет ничего, ничего не запрограммировано, кроме того, что мы родились и умрем. Вот это точно запрограммировано. Но как мы будем жить, какой образ жизни мы выберем, выберем ли мы путь учебы и мудрости или невежества и глупости, какую религию? А выбирая религию, человек выбирает судьбу. Это понятно, да? Что выбирающий православие понятно, куда пойдет. А выбирающий индуизм еще дальше. А, скажем, выбирающий там католицизм придет совершенно не туда, да? Или там буддизм, да. Выбирающий каббалу, как считает каббала, вы-выйдет на свет. То есть ты, выбирая религию, выбираешь судьбу. Э, ты выбираешь, если говорить о мужчинах, жену, если гово-- э, о женщинах, ты, м, выбираешь, остаться ли девственницей. Почему нет? Уйти в монастырь или жить, как мать Тереза, или выйти замуж. Рожать, не рожать этих самых, детей. Да, давать им образование, не давать, кем их вырастить. Э, огромное количество возможностей перед нами: уехать с родины или остаться там, где родился, там пригодился или я иду туда, где успех и где самореализация. Куча возможностей у всех. Даже в Совдепии при ее, э, вот этих железных тисках эти возможности были. Сейчас они, ну, так-- практически такие, как в любой-- в России, в любой, э, нормальной стране, в любой. А, поэтому смотрите, далеко не так все плохо. И запрограммированности нет, Дмитрий. Тут вы принципиально ошибаетесь. Я, к сожалению- Я считаю, что не так, потому что вы, если вы не запрограммированы- Что я? Вы не можете написать стихи, как Пушкин. Попробуйте напишите. Если вы-- вы свободный человек, вот сядьте и напишите. При чем? Не получается. [неразборчиво] Это-- что "а"? Это совершенно не к тому. Потому что это ваша сущность. [неразборчиво] Дима, ну какая сущность? Я вам говорю о синем, а вы мне говорите о мягком. Ну мы никогда не договоримся, да? У вас есть рамки определенные. Вы в этих рамках. У всех есть рамки. Я вам говорю, это рамки хронологические. Я мо-- да, я не напишу стихи, как Пушкин. Я могу написать роман, как я. И я не напишу стихи, как Пушкин. Вы знаете, да, мне кажется, да. Вот тут вы правы. Вот это единственный пункт, с которым я с вами согласен. Но дело не в этом. Вы понимаете, мы говорим с вами в разных плоскостях. Я спрашиваю: сколько километров от Москвы до Питера? Вы говорите: круглый. Ну, это разные вещи, да? То есть это- Да, говорю. Вы говорите именно так. Э, какие рамки? У всех есть у людей свои дарования и свои минусы. Кому-то Бог дает больше, единицам. Если я буду страдать, что я со своей фигурой не попаду в Большой театр, так я так всю жизнь буду страдать. У меня зато другие преимущества. Моя сущность - это не то, что я не могу писать, как Пушкин, и танцевать, как Цискаридзе. Моя сущность в другом, и ваша. И она гораздо г-- богаче того, что, может быть, кому-то кажется со стороны. И вот здесь полная свобода воли. Вы можете реализовать ваши возможности, а можете говорить: если я как Пушкин и не напишу, хрен ли мне уродоваться. Можно и так сказать, да? Вот- Вот есть мнение, что мы полностью запрограммированы от начала до конца. Я вам уже ответ-ответил на этот вопрос. Мы идем по кругу. Нет, э, я с этим совершенно не согласен. Вы не можете доказать. Не, ну почему? Потому что я не могу сыграть на виолончели, у меня нет музыкального слуха. Но я сделаю прекрасные слова о Татьяне. [неразборчиво] Я считаю, вопрос личного решения, происходящего- Это вопрос- [неразборчиво] как можно жить так, можно жить так. И каждый будет прав. Это вопрос личного выбора. Все. А, смотрите, давайте подведем итог. Э, Дмитрий, прием, который вы при-прибегаете в полемике, это передергивание. Мы никогда не договоримся, э, потому что вы подменяете тезис. Э, и так, так сказать, э, ничего доказать нельзя человеку, который не хочет, чтобы ему доказали. Это понятно. Э, поэтому тут нет смысла спорить. Это нечестно. Да. [смеется] Ну, конечно. Ну конечно. Поэтому я вам советую прислушаться к последней реплике Алексея. У нас как-то получилось, да, два мужика солируют. А, Алексей сказал, что все вопрос личного выбора. И вот с этим я полностью согласен и хотел бы, чтобы вы обратили на эти слова внимание. Вот все вопрос личного выбора, вопрос свободы воли, которую Бог дал человеку. Вопрос свободы воли. А, при том, что мы понимаем относительность всего того, что нам дано: и наших дарований, и наших успехов, которых мы добьемся, да? Э, и, так сказать, там, богатств, которых мы накопим, и детей, которых мы вырастим, и всего. Но, тем не менее. Тем не менее. То есть тут есть два аспекта. Один, можно сказать, я верю, что Господь избрал меня соратником своего дела, и я осуществляю свою миссию. Я должен понять, в чем именно моя, и осуществлять ее как можно лучше, а вовсе не завидовать Цискаридзе и Пушкину. Потому что у меня есть моя, я живу свою жизнь, а не пушкинскую, я живу свою жизнь. И важно не жить чужую, как говорится в стихах- Вы сами доказываете, что вы живете свою жизнь, а не пушкинскую, потому что вам ее дали. Вот, и то, что будет завтра, уже все прописано. Ну хорошо, для кого прописано, тот пусть и живет по прописанному. Вы никак не докажете. Не, если бы так думал Пушкин, он бы стихов не написал. Конечно, он не Пушкин, да. Не-не, вот именно так. Если бы он сразу [неразборчиво]. [неразборчиво] Там где была такая тема. Есть мнение. Есть мнение, да. [смеется] Хорошо. А, а еще был вопрос, а чье мнение? Кого надо, того мнение. [смех] Давайте я вам прочту стишок, чтобы разрядить ситуацию. А, у всех есть право на мнение, разумеется. Нельзя доказать человеку, который не хочет, чтобы ему доказали. И, э, невозможно говорить с человеком, который на ходу подменяет тезисы. Но у вас есть, как и у всех сидящих тут и вообще у всех живущих на свете, право на свое мнение. И если вы полагаете, все предопределено, живите по правилам, что все предопределено. Каждый живет в том мире, который сам себе создает. Это вопрос личного выбора. [неразборчиво] Вот с этим я согласен, да. Но что делать человеку, который говорит: "Я не могу поверить. Вот я не верю в эти ваши каббалистические дела. И, значит, и в Бога мне тяжело, и насчет того, что у Бога насчет меня особый промысел, я не могу в это поверить. А мне как быть? Но я понимаю, что все фигня, меня это безумно огорчает". Прямо некоторых, да, до расстройств, э, психических. Об этом было стихотворение. Сейчас я вам его прочту. Это тоже выход. Там нет каббалистических высот, а есть такая лирика. "В час отлива возле чайной я лежал в ночи печальной, говорил друзьям об Озе, о величии бытия. Но внезапно черный ворон примешался к разговорам, синими сверкнув очами, он сказал: "А на фига?" Я вскричал: "Мне жаль вас, птица. Человеком вам родиться. Счастье высшее - трудиться полпланеты раз края". Обратите внимание на рифму. Он сказал: "А на фига? [смех] Уничтожишь олигархов, ты построишь агрегаты, демократией заменишь короля и холуя?" Он сказал: "Да, а на фига?" Я сказал: "Хочешь, будешь жить в нетопленной избушке. Утром пальчики девичьи будут класть на губы вишни. Глушь такая, что не слышно ни хвала и ни хула". Он сказал: "А на фига?" Как сказать ему, подонку, что живем не чтоб подохнуть, [смех] чтоб губами тронуть чудо поцелуя иль ручья. Чудо жить - необъяснимо. Кто не жил, что спорить с ними? Можно бы, да на фига?" [смех] Это молодой Вознесенский. И это гениальные стихи, которые в поэтической форме тем, кто как бы не может осмыслить всю эту каббалистическую хреновину, говорят: не все так страшно, да? Замечательная песня Сухарева: "Нет, не все еще пропало. Нет, не все пропало. Я скажу, кто в этой жизни понимает мало. А тому, кто в этой жизни понимает много, я скажу: "А вы, товарищ, не судите строго". [смех] Все, мои дорогие возлюбленные. Как называется стихотворение? Стихотворение? Я никогда не напишу, как Пушкин. А, называется "Ворон", "Ворон", "Ворон", "Черный, черный ворон". Спасибо.