Притчи Соломона. Часть 2

[шум в зале] Курс "Библейские чтения". Лекция тринадцатая. Притчи Соломона, часть вторая. Лекция была прочитана девятнадцатого января две тысячи двенадцатого года. У нас впереди воз насколько глав, э, Притч, но какую мы выбираем модель? Читаем все подряд или избранное лучше? Но если б я был уверен, что вы это дома прочли, но я же не могу быть- Прочли. А, да вы что? Нет, нет, нет. Хорошо. Тогда- [смех] Вот она призналась, она за всех и ответит. Э, тогда скажите мне, какие, э, стихи из каких глав показались вам самыми интересными? М? Вот глава, стих, и мы прокомментируем. [неразборчиво] Эх, еть, если вы, эээ, ну, во-первых, читать надо, потому как всего в классе не прочтешь. Там же есть гигантские объемы текста, и предполагается, что вы все-таки что-то дома прочтете. Во-вторых, проще, а, если вы, м, дома читали. Этот то текст совсем несложный, а бывают и будут нам встрещаться существенно потруднее, гораздо труднее, чем этот простенький такой, да? Школьно-дидактическое наставление. Так что имеет смысл предварительно прочесть. И наконец, вот здесь, например, в этом тексте полно повторений. Да, он там пишет как-то, да: "Не трижды ли писал я тебе, сын мой". Вы помните, да? Он на самом деле не трижды, а там раз двенадцать ему писал об одном и том же. Но во-первых, кто там кому писал, понятно, что это все из разных источников. Если вы обратили внимание, с десятой главы, вы обратили внимание? Ну. Там идет совершенно другой стиль, что до этого там, э, вот мы закончили на шестой, да? Да. Вот давайте шестой. Там оно, а, и стилем таким написано, более велиречивым. Там есть любопытный такой стишок, шестнадцатый. Шестая глава, шестнадцатый стих. Вот, э, Мариша, у тебя нету Библии? Это плохо. Садись вон с Леной, симпатичной девушкой. Придет, тогда десь- Давайте ко мне. Да, да вот галочкой, да. Это самое безопасное место. Да. Но Галя сурово спрашивает с нерадивых. Да. "Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь". Хороший, да, оборот? Вот шесть, да, даже семь. "Что мерзость душе его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную". Это три. Гордыня, заметьте, идет впереди всего. Потом ложь, потом убийство. Неожиданно, да? Э, неожиданный порядок. "Сердце, кующее злые замыслы", — коварство, — "ноги, быстро бегущие к злодейству. Лжесвидетель, наговаривающий ложь, и сеющий раздор между братьями". Вот любопытная, э, порядок как бы семи грехов, э, которые потом в христианском каноне сложатся в семь смертных, но приобретут другой поря-- другой совершенно- Господи, какой действительно фильм "Семь". Фильм "Семь" я вам горячо рекомендую, да. Вы все? Семь. Семь? Семь. Seven. Это семь смертных грехов. Один из шедевров. Но это не- Да. Здравствуйте. Это не на уровне "Древа жизни". Нет. Но по сравнению с барахлом, э, по сравнению с барахлом, которое снимается в Голливуде, ну, а я не говорю про другие студии, это, конечно, шедевр. И блистательная совершенно игра актеров. Морган тоже. Забыл я фамилию, да, но великолепный актер совершенно. И Рассел Кроу, да? Кроу, Рассел Кроу. А вот Рассел Кроу - это следователь, который становится главной жертвой. Молодой такой. Молодой такой, крутой. А это Рассел Кроу? Это Рассел Кроу, да. Нет. Он брык нет. Кто-то еще- А не Рассел Кроу? Ну не буду спорить. В фильме "Семь". А, фильм я вам горячо рекомендую. И там семь смертных грехов по христианскому канону. И там- Триллер, да? Ну как сказать, это философский, но он, да, он триллер, детектив, но фильм о грехах каким еще может быть? Это ж не комедия Гитлер Капут. Ну, понимаете, он страшный, но так страшно и смотришь не так, когда этот, этот ужас именно для ужаса. Но оч- заканчивается то еще большим ужасом. Страшно. Но это именно о грехах. Ну, как сказать, он заканчивается по правилам греческой трагедии, он заканчивается катарсисом. Но трагедия не может закончиться дружными песнями, да? В духе фильма "Стиляги", да? Как бы это трагедия и она так, она же с самого начала так. Там город, где всегда идет дождь. Там я вот не быва-- обратите внимание, там такие вот детали. То есть там масса любопытнейших штрихов разбросаны, да? Или, например, когда вот этот пожилой негр, вот Морган этот, да, детектив, когда он сидит в библиотеке, вокруг него тогда вот, и мрачнейшее место в библиотеке, она как каньон, там масса любопытного. Столько книг, а они сидят, дуются в картишки или в шахматы. Это идет то самое, о чем люди, так сказать, думают в библиотеке, да? А, вот, а он там сидит один, ковыряет. И как же тяжело ему. И как он хочет уехать. Я поеду на ферму. Да. Старается вырваться из этого. Ну, понятно, да, что человеку не хочется жить в атмосфере, э, которая с неизбежностью ведет к греху. Но я сейчас к чему это? Семь, э, грехов смертных - это ж христианская, так сказать, одна из христианских- Баз. А? Баз. Да, одна из базовых моментов христианской этики. Э, эти же семь, ну, понятно, что это все из иудаизма, где тоже было семь грехов и семь добродетелей, семь-- вообще священное число, семь дней недели, семисвечник меноры, да? Э, это тоже понятно, в сам-- в смысле сама символика числа, потому что грехов теоретически можно десять насчитать, и они будут не менее смертными, и там и двенадцать, сколько хотите. Но вот здесь вот впервые в тексте появляется- Не понятие "смертный грех", а то, что больше всего ненавидит Господь. И обратите внимание на порядок, да? Вот давайте прочтем внимательно. Я читаю, а вы мне говорите, что это за грех. Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость в душе его: глаза гордые- Гордыня Гордыня. Язык лживый. Ложь. Да, ложь, кривосудие. Руки, проливающие кровь невинную. Убийство. Да, но убийство именно вот так, как надо правильно понимать заповедь "не убий". Убийство криминальное. Убийство криминальное, да. Потому что убийство в армии, убийство в полиции оправдано, да? И вы понимаете, что заповедь "не убий" надо понимать правильно, да? Что тысячелетиями переводили неправильно. Это факт, да? Про-проливающие кровь невинную. Сердце, кующее злые замыслы. Это что? Коварство. Ну, это да, коварство, да. Ноги, быстро бегущие к злодейству. А это что? Коррупция. Нет. Нет. Готовность. Как? Ну, готовность. А конкретно одно слово. Порочность. Не, ну уж порочность, порочность - это... Ноги, быстро бегущие к злодейству. Я бы сказал ненависть, потому что быстро бежать к злодейству может только тот, кто ненавидит того, кто, он заметил, замыслил злодейство к кому, да? Киллер идет пешком. Лжесвидетель, наговаривающий ложь. Клеветник. Это понятно. И сеющий раздор между братьями. Ну, раздор или, может быть, клеветник, а может быть, это даже и не клеветник, да? А сеющий раздор между братьями может быть доносчик. Вы различаете между доносчиком и клеветником? Кто хуже? Доносчик. Доносчик хуже клеветника? Чем, Иришечка? Доносчик может говорить правильные вещи, какие имели место. Да. А клеветник? Нет. По определению, нет, да? Клеветник хуже доносчика. Клеветник хуже доносчика. Доносчик теоретически, да, при определенных обстоятельствах может быть, как бы, ну, там он стукач, но я же во благо Родины, да? Или там, ну, меня там приучали, да, лучший, лучшее, что может- Так считают Будет-- так будет лучше, да. Лучшее, что можно сделать для друга, это настучать на него. Так говорили в советской школе, да? Настучи на, на ближнего и не понесешь греха. Доносчик, вполне возможно, говорит вещи, которые были, которые имели место, правду, но он все равно доносчик. Доносчиков никто не любит, никто не любит. Как их наказывают? Вскрывают брюхо, засыпают перец, топят в говне. Ну, то есть им не бывает хорошо. Это доносчики. Но с клеветниками поступают гораздо хуже, потому что клеветник по определению говорит ложь и знает, что это ложь. Если он не знает, тогда он тоже доносчик, и с него меньше спрос. Может быть, он полагал, что это правда, да? Но если он знал заранее, что это не так, и тем не менее информацию принес, он клеветник, тогда его грех еще тяжелее. А как поступали с клеветниками? Заливали кислоту в горло или что-нибудь кипящее туда же. А это, согласитесь, еще круче. Клеветник хуже доносчика. Вот вам семь грехов в любопытном порядке расположены. Так, храни заповедь отца - это понятно. И дальше все, все, все, все, все. Все то же самое. Ну, странно, почему именно эти вошли, а, например, такое как предательство? А что такое предательство? Мне кажется, это разновидность клеветника, может быть, или доносчика. Предательство ж такое дело, да? Человек как бы служил, а потом говорит: "А я понял, что вы служите злому делу, а я теперь хочу служить доброму". Вот, нет, ну предательство Иуды классическое, то есть считается Иуда предатель, предал своего учителя. Он предал за бабки, да. Это нехорошо. Да. Если взять евангельскую историю в примитивном варианте, да, потому что вы знаете, что на это, по этому поводу есть куча изумительных придумок, но в самом таком примитивном он предал просто за бабки. Поэтому, конечно, он гад, тварь или, значит, за деньги предал учителя. И любопытно, что никто его не рассмотрел, в том числе и сам учитель. Что ж они такие были непроницательные? А не отсюда ли стремление художников и писателей сделать Иуду куда более сложным, чем он предстает из примитивного рассказа? Потому что как-то не лепится, да, чего это вдруг он так? Но предательство. Например, человек дезертирует из гитлеровской Германии, убегает в Англию. Он предает свою родину или нет? Это как? Шпион или разведчик. Нет, шпион понятно и разведчик. Шпион - это кого завербовали, и он против своей страны работает на другую. А разведчик - это кадровый офицер, и он, на нем вообще нет греха, он служит своей стране. Разведчик - это офицер, который просто не с оружием в руках, а в штатском и скрытно. Это все понятно, с него никакого спроса нет. То есть это уважаемый человек, это твой враг, да. Шпион совсем другое. Шпион - это из тех, из своих, которых завербовали. Здесь речь не об этом. Германия воюет с Англией. Человек убежал, он мог прибежать с какими-то там фотографиями оборонных объектов, которые кажутся ему охрененно важными, а это давно известно всем, да? А он полагал, что это там офигительный подарок. Неважно, он просто перебежал. Вот он пере-перебежал, сказал я- С точки зрения ответной можно сказать, что он, наоборот, делает благо своей родине, он помогает своей родине. С точки зрения победителей, да, он наоборот, да, свободная Германия и все прочее. С точки зрения гитлеровской Германии это люди, предавшие родину. Я считаю, что если человек спасает свою жизнь, то это можно оправдать. Нет. А если он не спасает свою жизнь- А если он не спасает. Из принципиальных соображений. Он неправильный, да, по определению. Он из принципиальных соображений. Да, и потом он будет работать против видов.Эээ, в этом дело. Вы говорите видок не-- не туда. Вот мы говорим о стране. Вот, эээ, режим отождествляет себя со страной. И говорим-- говорит: "Мы самая немецкая, самая немецкая власть в Германии". Да? Эээ, коммунистическая Россия - это квинтэссенция всего лучшего, что было в России. Если ты предал, ааа, это омерзительный режим, да? Если ты перебежал, например, к американцам, значит, ты предал родину. А ты же предаешь не родину, а режим. Вот как быть с претензиями страны режиму на то, что она себя отождествляет, ээ, со страной? На ней как-нибудь она будет от- Да. Поэтому с предательством всегда не так-то легко. Сегодня предатель, завтра спаситель отечества. Да? Это дело такое. Иии это субъективная вещь. Ааа здесь вещи однозначны. Ну, скажем, доносчик, он всегда доносчик. Да? Надо дать ему, как говорил Петр: "Доносчику серебряная монета и первый кнут". Наградить надо, иначе они будут дальше стучать. Но дать обязательно по заднице. Ну, а клеветник тогда понятно, с клеветниками какой разговор? А донос-- доносительство всегда поощряется. Нет власти, нет ни одной корпорации, которая не поощряла бы стукачество. А как иначе лю-- боссы будут знать? Если бы люди не стучали друг на друга, какие нахрен спецслужбы что бы знали? Они знают ровно то, что мы о себе говорим. Вот и вся их осведомленность. В какой организации, по-вашему, было больше всего стукачей? Было, есть и, наверное, и будет. В монастыре, замкнутый коллектив. [смех] В монастыре, да. И каждый считает себя гораздо правее остальных и ближе к Богу. Да, такие дела. Так чтооо этические категории бывают как бы более менее абсолютные. Вот это десять заповедей. Да? То есть как бы чти отца своего. Заходите, пожалуйста. Вы к нам или нет? Нет. Пожалуйста, тогда идите мимо. Чти отца и мать свою. Да? Значит, если ты не помогаешь обедневшим иии, например, ставшими инвалидами отцу и матери, то ты однозначно ублюдок. Тут не может быть сомнений. Да, ты обязан это делать. И тут не, тут нет двойных толкований. Что-то предательство толкований тысячи, тысячи. Да? Если человек, например, был уголовником, стал ментом. Он говорит: "Я из идеальных соображений. Я возненавидел свою прошлую жизнь". Вся церковная идея покаяния на этом стоит. Был грешник, стал праведник. А как иначе? Был разбойник, а теперь он этих разбойников прищучивает. Что без этого было бы? Поэтому вот здесь очень скользкая почва. Но в грехах, которые перечислены вот у нас, да, в этом каком, шестнадцатом стишке, там вещи достаточно однозначные. Тоже не так легко подобрать, чтобы не допускать двойных. Это же простая книга, чтобы вот у нас с вами, так сказать, возник философский разговор. А здесь не должно быть. Тут вещи, которые не должны допускать двойных толкований. Вот это так и все. Мне кажется, вот доносчик - это тоже как человек считает, что я должен предотвратить беду. Не, это на здоровье. Конечно, его все наградят. Но как к нему будут относиться, а, ну, не только те, которых он предал, это понятно, да? А даже те, которые как бы с-- жили, да, с ним и говорят: "Так это ты, Ванечка, да, Степана то заложил?" "Ну я же из лучших со-", "Нууу, понятно". Я не думаю, что ему будет хорошо. Там не было- Да, так сказать, даже из лучших соображений, да? Донос-- стукачей, доносчиков не любит никто. Хотя власти любые на уровне, не знаю там, ээ, ефрейтора, не говоря уже выше, всегда стукачество поощряют, всегда обещают полную конфиденциальность, потом сами же издают. Но это же не всегда плохо. А? Это же не всегда плохо. Для власти это единственный источник получения информации зачастую. Для общества просто плохо. Сколько предотвращенных терактов. Я думаю, что единицы, Костя. Ну, тем не менее. Но- Один предотвращенный - он стоит. Да, безусловно. Значит, не будет стукачества из соображений самых прагматических, конечно, спецслужба ни одна работать бы не могла. Самые эффективные поощряют стукачество более всего. Безусловно. Люди с Гуантаномо, американской базы, боятся возвращаться домой. Почему? Потому что они уже всех заложили. Они уже всех заложили. Ээ, израильтяне выпускают за, ээ, этого, капрала Шалита тысячу арабов. Встал вопрос: а как вы выбирали? И один кадр анонимный из тюремщиков, ну, какой-то там чин безопасности, говорит: "Ну, мы предлагали в принципе тем, кто там отсидел три четверти, женщина, там, мужчина, какие-то там еще критерии". И говорит: "Вы знаете, половина отказывается". А чего ж боятся? Потому что они заложили всех давно. И там об этом знают. [фоновый шум] Единственное место, где они могут быть в безопасности, это тюрьма их врага. Так что тут такое дело и со стукачеством. Каким образом израильтяне узнают о том, куда поехал глава исламского джихада? Через десять минут после теракта его убивают моментально. Взлетает вертолет и звездец. Это ж что же они всеведущие? Кто-то звякнул, ишак пришел, да? Пошел кто-то. Ну, я думаю, да. Не, не, не. Он кому-то сообщил самую простую информацию. Раис идет в школу, все. А дальше там уже и это все моментально. Не будь этого, откуда бы они знали? А как грохнули Дудаева, А Басаева, А Масхадова? Ну, все, все победы спецслужб они на чем? На стукачестве. В этом плане Костя прав. То есть это, но это люди- Которая с самого начала себя ставит в аморальную ситуации. Потому что спецслужбы - это люди заранее работающие в абсолютно аморальной среде. Их орудие - подкуп, шантаж, угроза убийством, да? То есть они с самого начала, безотносительно от того, какие они сами, их готовят к тому, что они должны быть готовы выполнить любой аморальный поступок, руководствуясь чувством долга, как им это преподают. Поэтому как бы тут тоже не совсем критерий. Они выбрали такую работу, да? Но если все будут жить по критериям спецслужб, я не думаю, что это понравится. Так же, как всем не понравится работать золотарями, да, если черпать говно. Но кто-то должен. Но если мы все бы так ходили, я не думаю, что мы бы обрадовались. То есть мы же понимаем, что кто-то это делает, но сами не хотим, да? И пахнуть хотим по-другому, да, и одеваться по-другому. А кто-то пусть делает, мы готовы ему платить. Вот так со спецслужбами. Такие дела. Так, ну ладно. Тридцать. Ой, блин, так тут мелко. Двадцать девятый, наверное, стих. Восьмой. Может ли кто ходить по горящим углям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит в жену ближнего своего. Кто прикоснется с ней, не останется без вины. Опять он про прелюбодеяние. Не испускает вора, если он крадет, чтобы насытить душу свою, когда он голоден, но будучи пойман, заплатит все миро, отдаст все имущество дома своего. Кто же прелюбодействует с женщиной, у того нет ума. Тот губит душу свою, кто делает это. Заметьте, он не говорит вообще о сексе, да? Он говорит только о прелюбодеянии. Нельзя замужней, а так он как бы вообще умалчивает. Побои и позор найдет он, бесчестье его не изгладится. Потому что ревность, ярость мужа, и не пощадит он в день мщения, не примет никакого выкупа и не удовлетворяется, сколько бы ты ни умножал даров. Ну, это правда. А какая дальше история щупательная. Да, да. В конце седьмой главы. Да, это в смысле, ну да. Ну, давайте я вам ее прочту. И увидел среди неопытных- Не, не, не, не. Переходившего вот-- а среди неопытных то же. Вот однажды смотрел я в окно дома моего. Хороший парень, да? Аккуратно записывал в бумажку мою, чтобы доложить начальничку моему за тридцать шекелей своих. И увидел среди неопытных, заметил между молодыми людьми неразумного юношу, переходившего площадь близ угла ее и шедшему по дороге к дому ее. Ну, ее понятно к кому этой жуткой бабы. В сумерки, в вечер дня, в ночной темноте и во мраке. Одну секунду. Сумерки и вечер дня это уже разное. Насчет же ночная темнота и мрак- Все ходит и ходит. Это что же он, как пошел, так и пошел. Какова же эта площадь? Анянь-мынь. Да, значит, это явная какая-то, так сказать, риторическая фигура. Или это вечер дня и сумерки, когда еще видать, да? Ну, в данном случае темнота- Состояние такое- Не-не-не, это про-- это фигура, фигура такая, фигура, да. Как красна девица, она ж разных цветов бывает, да? Или добрый молодец, а молодец, блин, частный. Это, я думаю, выражение такое, общериторическое. Да, в ночной тьме и во мраке. И вот навстречу к нему женщина в наряде блудницы с коварным сердцем. Ай! Это он сидел там, ходил, ждал. Наконец он дождался. Вышла бл-- девушка- В наряде, в наряде. В наряде блудницы. Ну а блудницы же одевались, собственно, как и сейчас. Чем ниже уровень, да, этой девицы, тем ее легче узнать. Да, те, так сказать, элегантные куртизанки, они, конечно, не одеваются, как эти портовые или там на Окружной, понятно. Ну и тогда то же самое было. Тогда был еще один знак, я вам рассказывал, да? Блудница распускала волосы, отсюда распутница, распущенные волосы, да? А девушка-- тогда никто коротко не стригся, коротко стригли только бежавших рабынь. Это был страшный позор, страшный позор. Значит, длинные волосы, заплетенные, но не покрытые, это девица, к ней можно заигрывать. Ничего страшного. Ну а как иначе? А вот если у нее заплетены волосы и она, у нее покрыта голова, то если будешь заигрывать, могут и убить братья, муж, потому что она уже с покрытой головой. Потом уже начали стричься, да, коротко, когда выходили замуж. Нет, тогда же, тогда же. Но тогда если у нее коротко постриженная, у нее же волосы, когда она коротко пострижена, она из дома не выходит, она из дома не выходит аж до рождения первого ребенка, а потом у нее отрастает, и она их сплетает по-хитрому, да? То есть она уже как бы ходит, ну, уже родила. Она простилась со своей прежней жизнью. Все, остригли волосы. Хочешь не хочешь, сиди дома. Ну, в общем, да. Куда ж ты, да, пойдешь? Куда ты пойдешь? Это будет- Шляпку. Ах! [смеется] Со шляпками не так было легко. Да. Ноги ее не живут в доме ее, да? Хорошее выражение. Шумливая, необузданная, ноги ее не живут в доме ее. А как замечательно прокомментировал один парень этот стишок: и ноги ее никогда не ночуют вместе. [смеется] Собака! Да, но в духе, да. То на улице, то на площадях, и у каждого угла строит она ковы. Ну, то есть замыслы коварные, да? Ковы от слова ковать, кует какие-то цепи. Она схватила его. [смеется] Ну, вы видали, как заигрывают? Захват за кимоно. Целовала его в засос, как гидравлический насос, и с бесстыдным лицом говорила ему: мирная жертва у меня сегодня, совершила я обет ему. Это она зачем? Чтобы показать благочестие. На случай, если он благочестивый. Поэтому я вышла навстречу тебе, чтобы отыскать тебя, и нашла тебя. Ну, фиг знает, как-то, так сказать, уж больно велиречивая блудница. И уж так она хочет завлечь, но в одежде блудницы- Она, по-моему, не замужем. Нет, она замужем. Там дальше будет ясно, да. Но она в одежде блудницы, в одежде, может, надо понимать, не реально там она в смысле распустила волосы и одела, там, платье про-просвечивающее. Да, она как-то, значит, вот ведет себя, да? Ведет себя- Бантик повязала. Бантик, хрен бы с ним, да. Она ведет себя, как не подобает замужней, да. Вот она активно пристает, да, она там его хватает удушающим захватом с вывертом. А, да. И нашла тебя. Коврами убрала я постель мою разноцветными тканями, тканями египетскими, спальню мою надушила смирною, алоем и корицею, чтобы заглушить обычный запах. А, нет, это уже не отсюда. Зайди, будем упиваться нежностями до утра, насладимся любовью, потому что мужа нет дома. К вопросу. Он отправился в дальнюю дорогу, кошелек серебра взял с собой. Это о чем говорит? Надолго сука уехал, да. Приедет домой ко дню полнолуния. А мирная жертва - это, как правило, молодой месяц. То есть это пройдет полный месяц. Множеством ласковых слов она увлекла его, мягкостью уст твоих овладела им. Тотчас он пошел за нею, как вол идет на убой и как олень на выстрел. Ой, боже, боже! Вы видели, да, хлопцев? Я вам рассказывал, как они лезли. Никто из них не выглядел как олень на выстрел. Доколе стрела не пронзит печень его. Как птичка кидается в силки и не знает, что они на погибель ее. Итак, дети, слушайте меня и внимайте словам уст моих. Да не уклоняется сердце твое на пути ее. Не блуждай по стезям ее, в смысле этой гадкой жены, потому что многих повергла она ранеными и многие сильные убиты ею. Дом ее - в преисподнюю и нисходящее во внутреннее жилище смерти. Ой мне! Вот так, ребята, да. Так что имейте в виду. От прелюбодеяния страшные вещи, да. Но потом монахи это расширят, что вообще, кто на женщину посмотрит и будет вожделеть, да, значит, это уже, там, мрак и погибель, да? Здесь пока речь идет только о прелюбодеянии. Что такое могло подвигнуть? Маленький город, все друг друга знают. Если упадет уровень общественной нравственности, жить станет невозможно. Жить станет, это будет Содом и Гоморра. Поэтому надо жесточайшими способами поддерживать, да, поддерживать дисциплину. И то, что, значит, называется, вот, так сказать, принципы сексуального поведения. И в этом плане прелюбодеяние самое страшное, конечно, да? Потому что, ну, если он пойдет к девице, так и фиг с ним, девка не пойдет никуда. Она же, понятно, будет стеречь девственность и будет сидеть дома. А с парнем хорошо, пусть ходит за стены к девицам, но к заму-- к замужним ни-ни. Потому что это разрушит всю систему отношений, это разрушит всю систему отношений. Поэтому здесь, видите, он не жалеет слов для, для агитации, чтобы предотвратить этот ужасный грех, да. Кстати, прелюбодеяние - тоже вещь, не допускающая толкования. Тут не может быть, да, никакие, ну, так сказать, Анна Каренина, там она не любит, это пофигу. Там же не принимается во внимание мотивация. Нельзя и все, да? Нельзя и все. Вот, кстати говоря, официально Льва Толстого, вы не интересовались, почему лучшая в мире институция православная церковь отлучила от церкви Толстого? За Анну Каренину, за роман твой "Анна в кореньях", а не за роман "Война и мир". Потому что это оправдание прелюбодеяния и к-- и греха самоубийства. А не за Воскресение? А Воскресение за что тогда? Воскресение все нормально. Там, ну, то есть блуд-- он кается, и блудница Катюша Маслова кается. Как раз Воскресение полный порядок, там полное, так сказать, следование канонам классической христианской морали. Нет, ну там же три страницы. Ну, страницы есть везде. Анна Каренина - это как они это расценили, да, вот эти протопопы, это апология адюльтера. Он же ее, правда, он же любит Анну. Почему же апология, когда она все равно кончает хорошо? Это неважно, как она кончает. Она кончила бы хорошо, если бы она пошла в монастырь. А она добавляет греху преступление. Какое же это покаяние, если она прыгает под поезд? А самоубийство сами знаете, да? Больше того, она нигде не, эээ, говорит о том, что она жалеет о самом акте прелюбодеяния. Она жалеет, что ушла любовь. Не уйди любовь, не разлюби ее Вронский, она продолжала бы жить в блудном сожительстве. Это как вообще? Такие дела. А когда описывается первое любовное свидание Вронского и Анны, именно сексуальное, там идут две строчки точек, точек. То есть, как бы он дает понять: вы же понимаете, что произошло, но я не буду ничего описывать. Это ему тоже поставили в вину, мол, что ж ты, гад, это чистая порнография. Да. Какая-то-- Конечно, они сразу: ааа, вот этот, ой, блин, а здесь ну вообще. Такие дела. И если вдуматься, да, в русской литературе это единственный роман. Только потом пришел Мастер и Маргарита, но уже гораздо позже. Это единственный первый роман, который официально оправдывает страсть и оправдывает адюльтер. А в каком году он был? Если я ничего не путаю, в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом. Но ты проверь в Википедии, не вру ли я. И это, конечно, был колоссальный скандал, колоссальный, который, кстати, он предвидел. Вот как он описывает, как отторгло общество Анну Каренину. Там никто не общается с ней в театре, да, все такое. А так, эээ- Он понимал, что такое это обрушится на него самого. Так оно и было, конечно. Никто не принял, хотя он был популярнейший писатель и властитель дум. А, да и, так сказать, многие прислушались, но это вот вызвало непонимание в обществе. И сам Толстой говорил, что Анна надоела ему к третьей. И вообще такая стерва действительно эта Анна. Она- Мое личное мнение. Она может и стерва, но он ее описал великолепно, да. И он вот в чем прелесть, да? У него нет искусственных конструкций, когда ни с хренов студент берет топор и ни мало не будучи подготовлен, фигачит двух старух, а потом распихивает деньги по каким-то щелям. Это надо охренеть. Ну здесь большего бреда невозможно себе представить. Или рассуждения Алеши и Ивана Карамазова в городе Скотопригоньевск, то есть Семипалатинск. Вы бывали в Семипалатинске? Там огромный мясокомбинат и масса казахов. Кто там мог так рассуждать? То есть это что такое Достоевский? Это имя и конструкция идеологическая, которую он для достоверности одевает в костюм и дает, э, биографию и называет каким-то именем. Все. А у Толстого это живая жизнь. И если это жизнь, он как великий художник, по-настоящему великий, он описывает, как она есть, безотносительно от того, как он чувствует. Вот, вот оно так и есть. В жизни страсть торжествует над долгом сплошь и рядом. Да? Потому что если б страсть не торжествовала, где бы мы были? Вот. И люди, конечно, плюют на долг, как правило, если сталкиваются со-- даже с простым желанием пирожное съесть, что уж говорить про страсть, которая все рушит. Да. А здесь именно так. И он описывает это абсолютно объективно. И в этом, конечно, величие романа. Но в Анне Карениной, там описываются все виды любви, собственно говоря. Анна изменяет мужу и все, она погибла. Стива, куча детей, изменяет своей Долли. Все отлично. Потом, значит, берется вариант счастливой любви. Китти и- Китти и Левин. Левин, да. И Долли, которая верная, которая по уши в детях. И чего? Жизнь она такая. Ну она такая кочка, да. Да. Это же как бы как- Типаж, да У греков было четыре вида женщин. Их, конечно, может больше, да, только у нас тут сидит разновидностей шестнадцать. Но вы помните, да, у греков было четыре вида. Это дочери Афродиты. Анна среди них. Это те, кто идут за страстью. Дочери Геры — это куры-наседки. Вот такова Долли. Она, понятно, что выбирает семью, детей. Какая там страсть? Вот. Ну есть дочери Фурий. Ну, не дай нам Бог! Да. И дочери Афины - это самая редкая разновидность. Это умницы, просветлительницы, утешительницы такие, да? Синие чулки. А вы знаете же, откуда, так сказать, синие чулки? Синие чулки - это были дамы, которых допускали на заседания французских смешанных лож масонских Le Loge Assemblée. Синий чулок тогда это означало такая ученость, что мужики с тобой считаются. Дама чуть-чуть тогда, нельзя было много, поддергивала юбку. Люди видели синий чулок, и это было знаком. Ну, как масонский, да? И говорили: "А вы ни вы ли та самая мадам де Жиронду? Я все, прошу вас". Да? Синий чулок был знаком учености, а потом стал, значит, да, ну, в смысле там засушенность, синий чулок, что там, фиолетовый носок. Так, но, мои дорогие, нас интересует восьмая глава, потому что она совсем не об этом. Вы как-то так вгрызлись в тему адюльтера. Мне обидно. Да, я понимаю, что возбуждает, мои дорогие, но кто же может сказать, что он без греха? Тот пусть первый, как говорил плотник, бросит камень. Не знаю, многие ли бросят. И премудрость ли взывает! Ой, мама. И не разум ли повышает голос свой? Она, премудрость, становится на возвышенных местах при дороге на распутьях. Она взывает у ворот при входе в город, при входе в двери. К вам, люди, взываю я, к сынам человеческим голос мой. Научитесь, падлы неразумные, благоразумие, а глупые разум усадите, пожалуйста. Слушайте, потому что я буду говорить важное изречение из уст моих правда, ибо истину произнесет язык мой, и нечестие - мерзость для уст моих. Это говорит премудрость. Как она называется в оригинале? Хохма. Хохма. Одна потом из каббалистических сфер. Как перевели ее в греческой Библии, в Септуагинте? София. София, премудрость Божия. София, премудрость. Да. И любопытную она рисует картину мира, эта самая София, которая здесь совершенно ни с хренов говорит от первого числа. Значит, смотрите, по логике он все время говорит, какие бабы гады. Да, вот тут только что там одна соблазнила. Но он не говорит, что все таковы. Да, но как-то видел я, да? И вот такова, которая замужем. Смотри же, сын мой, мы чего вправе ос- ожидать? Что он дальше будет в духе Иезекииля говорить анти-анти-антиженски все это тут ту-ту? Совершенно вдруг ни с того, ни с сего говорит женский персонаж, но не женщина как таковая, да, это не женщина из плоти и крови, а это как бы, я бы так сказал, женская ипостась божества, которой в принципе в иудаизме нет, конечно. Да и в христианстве-то нет, но люди не могут без этого. Придумали культ Марии в христианстве. В иудаизме возникло понятие Шхина, незримое присутствие Божие. Без баб никто не может. Царица Суббота. Царица Суббота она как-то не, например, а вот Шхина, да. А или, поскольку Галочка шпыняет меня за фельдфебельские выражения, то мы не записываем в протокол: без баб никто не может, а записываем: без женщин жить нельзя на свете нет. В них солнце мая и, соответственно, любви расцвет. Das ist die Liebe, die du me liebe. Ну, это все понятно. Так вот, тут говорит, значит, Хохма, она же София. И интересно- Тоже женщина Женского рода, да, женского рода. Да, она не женщина, она грамматически женского рода. И это тоже любопытно, да? То есть, как бы, смотрите, интересно, ээ: Афина у греков, София у христиан, Хохма у евреев. Носительница разума всегда женщина. А почему же их так шпыняли? А почему говорили, что баба дура? А как это вообще совмещается? Это так удивительно. Это один из самых больших парадоксов вообще религиозного сознания. Вот три великие традиции, две изначальные - греческая, еврейская, одна производная от них - христианская, они все как бы в этом плане между собой сходятся. Но священнослужение женской ипостаси производит только мужик. А попробуй женщина попроси священника. А почему так-то, да? И все трое, все три религии, да, все отказывают женщинам в уме. В повседневной жизни: баба дура, твое место на кухне, вот это вот спальня и рожай, да? А взрослые, они приходят в дом молитвы, как бы он ни назывался, и там они произносят возвышенные гимны носительнице мудрости и разума, которая как раз в женской ипостаси воплощена. Как же так? Колоссальный парадокс, а не соответствие. Я как феминист и лесбиянка всегда обращал на это внимание, ээ, верующей части, но ни раввины, ни попы ничего мне по этому поводу сказать не могли толкового. Я не знаю, почему так, честно говоря. А мусульмане исправили это? Я вас умоляю. Ну, конечно. Они одели ее в четыре мешка, сделали пояс верности с ржавым замком, и женщина расцвела, как финик при потоке воды. Да! Восьмой стих: "Все уста моих уст справедливы, нет в них коварства и лукавства. Они ясны для разумного и справедливы для приобретающих знание. Примите, гады, учение мое, а не серебро. Лучше знания, нежели отборное золото, потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с ней. Я, премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания. Страх Господень — ненавидеть зло: гордость и высокомерие, злой путь и коварные уста я ненавижу". Вот опять перечисление. Да. Ненавидит гордость, высокомерие и злой путь и коварные уста. Четыре, да? У меня совет и правда, у меня, разуме, сила. Мной цари царствуют и повелители узаконяют правду. Интересно, тут ни одного дурного слова о власти. Власть всегда средоточие лучшего. Цари такие умницы. Они утверждают закон, они судят исключительно по правде. Прям прелесть, блин, единая Россия одна. Да. Но, да, любящих меня я люблю, ищущие славу найдут меня, богатство и слава у меня, сокровища непогибающие и правда. Плоды мои лучше золота и золота, причем, гады, самого чистого. А пользы от меня больше, нежели от отборного серебра. Такая торгашеская фраза. Я хожу по пути правды, по стезям правосудия, чтобы доставить любящим меня существенное благо. [смеется] Как заканчивается фильм "Мальтийский сокол"? I would like to give you a substantial gift. Oh, really? How substantial? Хочу сделать вам существенный подарок. Правда? Насколько существенный? [смеется] Существенный. Да. Существенное благо и сокровищами их наполню. Господь! О, вот это вот абсолютно совершенно из другого мира. Имел меня началом пути своего, а это уже чистая теология, это космогония. То есть до этого она как бы-- это что, что было до двадцать второго стиха? Некая премудрость, которая ни с хренов вошла в повествование. Но мы же уже поняли, да, тут логики такой в нашем смысле нет. И, по-видимому, текст компилятивный. Сейчас пойдет с десятой главы вообще все по-другому. Стиль изменится радикально, хотя дух будет тот же, но стиль другой. Стиль будет напротив. Эээ, так, а вот, м, вот так вот, да? Но до двадцать второго стиха эта самая премудрость говорит все то же самое, только как бы подкрепляя это своим авторитетом, подкрепляя своим авторитетом: я, премудрость Господня, говорю вам идите вот так, как учит вас учитель. Смотрите перед этим, что он вам сказал. Но двадцать второй стих не об этом. Господь имел меня началом пути своего прежде всех созданий своих исканий. Колоссальный стих, начало многочисленнейших рассуждений иудейских, а потом и лучших из христианских монахов о том, что был некий прототекст, который предшествовал творению. Я видела, что вы сказали художницы. Да, да, да. Бы- будет она художницей. Это так начинается, помните, да, так начинается Мидраш на книгу, ээ, Бытие. С первого же стиха там, да? Ээ, раввин, который начинает толковать, он совершенно неожиданно цитирует именно это: я художница. И там делается потрясающий вывод, ну, почитаем, когда дойдем до книги Бытия, о том, что эта Тора, текст был раньше всего остального, и Бог смотрел в Тору, непонятно кем написанную, если еще ничего не было, и по этой Торе творил мир. То есть этот текст получается выше Бога, то, что он написал. Но там это понятно, потому что кто этот текст в реальности толкует? Раввины. Кто самые главные на свете? Приходите, мы вам истолкуем. Здесь это совершенно непонятно, что он имеет в виду, автор. Что был текст, который был ранее творения? [звонок телефона] Мама чёрт. Да, видимо, был. Прежде создания своих исканий, от века я помазана на царство, от начала прежде бытия земли. Одуреть. Я родилась, когда еще не существовали бездны. А бездна, как вы помните, это прямо третий стих, третий начальный стих книги Бытия, да? Техо мраба, великая бездна. Когда еще не было источников обильных водой, я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов. Во как оказывается, когда еще он не-- он, Бог, не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной, даже начальных! Когда он уготовлял небеса, я была там. То есть это как, что такое вообще? Это чертеж некий? Это текст? Или это некая такая, ну, даже, а как сказать? Это что такое? Это некое вместилище какого-то разума, отдельное от Бога? Получается, Бог творил мир не один. Ой, тут можно до крепких вещей договориться, отец Игнатий. Как это понимать? К чему это он клонит, блин? И зачем это ему понадобилось, когда, как мы понимали его совершенно простые стремления подпереть авторитетом Бога или, допустим, премудростью вот эти свои нехитрые поучения, да? Веди себя по школьным прописям и все будет зашибись. И вдруг ни с того, ни с сего он уходит в такую теологию, в такую опасную область, уходит в космогонию, как мир устроен, что было прежде-- и говорит вещи абсолютно еретические. Кто это говорит? Ну, какая премудрость? Кто-то же это написал. Этот человек, он каких взглядов придерживался? Он зачем эту хрень сюда вставил с двадцать второго стиха? Не кажется ли вам, что это явный монтаж? Потому что до этого все было совершенно не про то. Мы с вами сталкивались, да, что прямо с сороковой главы Исаии там все подверстано и с понятными целями. И вот смотрите, а тут врезка в текст, врезка в текст. И таких эпизодов полно. Полно. Нет ничего более ошибочного, чем думать, что текст вот он как-то там родился на какой-то горе Синай, так он в неизменном виде прибыл. Ничего подобного. Суровейшую редактуру претерпевал. И вот, может быть, здесь, я так думаю, это все, что сейчас скажу, это мои домыслы. Кто-то из переписчиков, из тех, что назывался софрим, софер, да? А переписчик это было ого-го тогда. Книжник. Это была элита из элит. Подумал о том, что вот у него есть взгляды, совершенно отличные от общепринятых, и он хотел бы, чтобы об этом узнал народ. Но как это сделать? И он придумывает любопытнейший ход. Он вставляет кусок с изложением своей космогонической теории, со своей теорией происхождения мира в очень популярный текст, который все читают, потому что, э, это ж читалось в школах, да? Ну, юношам, обдумывающим житьё, да, делать жизньского, конечно, ставится Дзержинского. И вот, значит, вот этот поучительный, назидательный текст его все прочтут. И, может быть, он рассуждал так: а кто-то из юношей кто потолковей, он и задаст вопрос: ух ты, это что такая за премудрость, хохма? И заинтересуется. У меня есть только такое объяснение. Никакого другого нет. Меня очень смущают вот эти вот два стиха, пятнадцатый и шестнадцатый. То, что про царей: мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли. [кашляет] Это как раз понятно. А как же? Ну вот то, что я премудрость, я превыше всех, я у начальников и царей. Так что... Ну, это понятно, да. Любящая меня, любящих меня люблю, ищущие меня найдут меня. Это же книга - апология власти. Вот. Апология власти земной. Ну, тут все ясно, да? Как бы конформистский характер автора, он совершенно понятен, да? Власть лучшая. Нет власти, как от Бога. Цари - это воплощение добродетели. Ну, у нас сейчас абсолютно такая же ситуация, поэтому нам легко понять, как они мыслили, да? Достаточно послушать любого из этих ребят из Единой России. Ну, кто умеет говорить, там же есть большинство вообще дебилов, а те, кто умеет чирикать, вот они говорят абсолютно то же самое, но другими словами и, может, даже более красноречиво, но, конечно, без библейской лексики. О том, что это единственно возможная власть, никакой другой власти быть не может. Каждый, кто на него поднимает кощунственный палец - это гад, это наймит, он грешит. Вообще на основе расдари, как вот здесь. Да, на основе расдари. Это наш российский путь. Иначе все рухнет нахрен, да? Бабы перестанут рожать, у коров будут выкидыши. То есть это, ну, все, да, космогоническое основание земли будет поколеблено, если, не дай Бог, наш лысый уйдет. Это демагогия, конечно, классическая, да, но она, как вы видите, да, имеет тысячелетние корни. Так всегда говорили же лизоблюды. Лизоблюды, да. Придворные, которых всегда, конечно, было подавляющее большинство при любом режиме, они всегда были востребованы. Это как раз меня не удивляет, потому что да, у царей, особенно у нашего лучшего в мире, у него, конечно, премудрость и закон. Меня начинает смущать то, что с двадцать второго стиха. Вот это явная врезка, и она продолжается по тридцать второй. Ровно десять, заметьте, стихов. Тоже не может быть случайностью. Ровно десять стихов. Тогда я была при нем художницей, была радостью, всякий день веселясь перед лицом его, все время веселясь на земном кругу его божественном. И радость моя была с сынами человеческими. Как это так? Ничего еще не было, а уже были люди. А что за люди были? Отсюда, кстати, многие монахи средневековые, был такой Гюго Сен-Викторский, умнейший мужик, как все, в общем-то, жители Сен-Викторской обители под Парижем, и многие еврейские комментаторы, ничего не знавшие про Гюго Сен-Викторского, независимо друг от друга приходили к выводу о множественности миров. Что есть еще где-то люди, и с ними муд-- премудрость общалась. Если ты войдешь в соприкосновение со сферой хохма, так рассуждали евреи, или с божественной мудростью Софией, так рассуждали христиане, ты сможешь с этими людьми общаться. Это полная фантастика. Нравятся, какие идеи? А мы начали с плоского дидактического текста на три копейки. Вот это веди себя так, не веди по-другому. Не ходи к чужой жене. Это вся мудрость мира. И вдруг мы выходим на такие колоссальные бездны, и при этом ничего не предвещало. Конечно, это врезка, но тут вроде сомнений быть не может. Да, я вам уже навязываю трактовку, но смотрите, да. А дальше опять начинается халявка. В смысле привычный, да. Итак, дети, послушайте меня. Блаженны те, которые хранят пути мои. Послушайте наставление, будьте мудры, не отступайте от него. Блажен человек, который слушает меня, бодрствует в указе устах моих. Строенно стражу, потому что кто нашел меня, нашел жизнь, получил благодать от Господа. А согрешающий против меня наносит вред душе своей. Все ненавидящие меня любят смерть. Это прекрасно, да? Все, кто ненавидят правящий режим, все хотят смерти нашей стране. Так сказал член президиума "Единой России" господин Марков. Это полный звездец. Ну так он цитирует. Да, интересно. Вот это вот самый потрясающий кусок во всей книге. Он совершенно не об этом, потому что о чем книга, мы вполне-- мы же сказали в, прям во первых строках. И книга не хитрая. И вдруг бум! Вот что означает читать внимательно. Почему я вас и призываю? Да, потому что совершенно неожиданно, да, вот так вот кучу разрывая, петух нашел жемчужное зерно, а куча она оказалась, ну, совершенно однородной. Вдруг бум! И жемчужина. Как попала-то она? Как попала-то она? Вот потрясающий текст. Так, ну, премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву — это все понятно нам. Это та премудрость, которая у царей, которая основание законов. Тут все ясно. И- Не, не, дальше. Не, ну там все понятно. С тринадцатого- Понятно, но интересно. Поучающий кощунника наживает себе бесславие. Обличающий нечестивого - пятно на себе. Да, это правда. Не обличай кощунника- Чтобы не возненавидел он тебя. Обличай мудрого- И он возлюбит. И он возлюбит тебя. Это тоже, ну, это своеобразная мораль, да? Если не обличать кощунника. Мы воспитаны в других нормах, да? Наоборот, скажи нечестивому о том, что он не так делает, да? Города выйди на площадь. Но это, это против пророческой традиции. Ясно, что автор конформист, пророческая смелость и пророческий вызов ему совершенно чужды. Пророк, который выходит и говорит царю: "Ты, царь, украл последнего бедняка". Это в жизни не скажет. Он будет только хвалить: Ваше величество, вы мудрейший, вы прекраснейший. Да? А, и вот пророческий дух обличения, который мы видели у Исаии, у Иезекииля, даже у Амоса самого спокойного. Здесь этого ничего нет. Да, здесь этого ничего нет. Эм. Дай наставление мудрому, и он будет еще мудрее. Ну, понятно. То есть с кем общайся, да? Общайся с избранным кругом. Не ходи с теми, кто что-то замышляет, да? Ты видишь, что, так сказать, там эти ребята о чем-то таком говорят, еще и книжки читают. Обличай мудрого, и он возлюбит тебя. То есть указывай мудрому на его ошибки, и он тебе будет благодарен. Так он думает, да. Ну, не знаю. Возможно, это и правда. Я не встречал людей, которые любят критику. Э, не встречал. Но, может быть, кто-то и любит. Просто не встречали мудрых. По-видимому, да. [смех] Вы знаете, иной раз да, я думаю, что муд--ленных я встречал, да. А мудрых, может быть, мало, но откуда бы нахрен я их встретил, да? Как сказать. Не ходи по посадкам. Ну, ниоткуда жираф не может встретить бизона, да? Каков поп, тако и приход. Дело такое. Ну правда, да, Людочка? А Люда не соврет. Э, это вот не обличай кощунника, э, это не водись, да, с дурными людьми, не водись с дурными, не водись с тем, кто хочет непонятного, кто какие-то книжки, да? Тогда еще не было даже вот этой греческой философии. То, что потом будет разъедать еврейскую традицию. Любую традицию что-то разъедает, да? Приходит какая-то ересь, приходит какой-то иной текст. Нет еретика без текста. И начинается раздор, разлад, да? От-- в христианстве есть дивное понятие чернокнижники. Не нашу Белую книгу, которую единственную держат дома, читают, а всякие разные адские черные, в основном жидовские. Но бывает же еще хуже, понятно. А откуда книжки-то и зачем в таком количестве, когда в одной все сказано? Такие дела. Вот ты отпрянь от этих людей и не надо там, э, ну, значит, э, не доноси, а ты как бы не знай, что они делают. Вот уйди от них и все. Не обличай кощунника. Э, не водись с этими людьми, водись только с мудрыми. Кто такие мудрые? Кто карьеру делает, да? У кого уже три дома и дача неплохая, у кого виды, да? Кто сидит с царем. Правильно? У кого выезд с мигалкой. Ну а как? Вот таким путем. То есть это, конечно, воинствующий конформизм. Теперь с десятой главы начинается вдруг притчи Соломона. Минуту. А до этого что было? Да. А что было до того? Как в анекдоте: папа, что это было? Что было до того? Вдруг начинаются притчи Соломона, как будто раньше их не было. Как это первая глава, да? И начинается именно как раз притча: сын мудрый радует отца, а сын глупый огорчение. До этого три притчи Соломона царя Давидова. Нет, там текст, текст видели мелкий. Не-не-не-не. Там вообще глава первая. Вы обратили внимание, как десятая глава написана? Она написана строго на противопоставлениях. Вот один так, а второй так. Да, то есть это стилевой прием, который раньше применялся, но не ч-- не каждая, каждый стих был таковский. Здесь у автора один прием. Один прием. Он противопоставляет добро злу, противопоставляет мудреца дураку или глупцу, э, праведника злодею. Все в тех же выражениях, теми же метафорами, с теми же повторами. Но стилевой прием, да, противопоставление, он становится единственным, а никаких описаний нет. И вдруг неожиданно тут бывают такие, ну, маленькие жемчужинки. "Кто скрывает ненависть", - восемнадцатый стих, - у того устал живые, и кто разглашает клевету, тот глуп". То есть тебе сказали клеветнический слух - не неси дальше. Ну, это мудро. Девятнадцатый. "При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои разумен". На этом основании один из отцов Церкви сказал прекрасную фразу: "Несть спасения во многом глаголании". Да? То есть, эээ, не звезди много, не спасешься. Ну, это правда, мне ли этого не знать. Я давно утратил надежду на спасение. "При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои разумен". Но вы понимаете, многословие - это не количество слов. Толстой писал тоже не афоризмы, но это не многословие. Многословие - это когда пустословие, когда говорится много, но ни о чем, да? А не большой объем текста. Потому что есть объем, который ты-- ну как ты войну ими разложишь? В одной стать-- как сочинение эти дебильные. Поэтому должен быть большой объем. Поэтому вы, вы не путайте, да? Не путайте. Здесь речь идет именно о многословии как пустословии. Так, и тут прекрасный стишок, двадцать четвертый. "Чего страшится нечестивый, то и постигнет его". Вот чего люди боятся, то непременно с ними случается. Я это замечал множество раз. То есть есть вариант, как бы, как бы накликать, да? Вот чего ты боишься, то случается с тобой. Вот я никогда не боялся определенных вещей в жизни. Там были все основания, и оно не случилось со мной. Где были все шансы, оно все меня обошло. Чего я боялся, к этому не было никаких оснований. С детства именно это со мной и произошло. Есть рассказ, вот такой был писатель Север Гансовский, советский фантаст, про какой-то хитрый танк. Он настраивался на эманацию страха, ну фантастика, который человек излучал, и точно в него попадал. То есть, как только ты боишься, он тебя находит и пристреляет. И он поубивал всех. Ну, собака кусает того, кто боится. Да. А остался он на острове, куда его привезли. И там эти жители, они понятия не имели, что за железка. И он никого не стрелял. Он так и остался там ржаветь, потому что они не знали, что надо бояться. Они просто не, не видели в нем угрозы, да? А вот если ты чего боишься, ты накликаешь это, это произойдет с тобой. Это я говорю многим, которые боятся болезней или там, ну, разных всяких делов. Поэтому, эээ, имейте в виду. Дальше идет, так сказать, торговый кусок. "Неверные весы - мерзость перед Господом". Это интересно. То есть получается, что он торговец, что ли? Или просто он много страдал от обвеса, да, и всяких там таких торговых злоупотреблений. Эээ, двенадцатый стих одиннадцатой главы любопытный. Ну, все остальное - это как бы, да, эээ- А что такое день гнева? О! Это какой стишок? Четвертый. Да. "Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти". Отлично, отлично. День гнева впервые- Это однанадцатый. Одиннадцатый, да. Впервые появляется это выражение, которое станет потом классическим. День гнева. Йом ха-Зам. День гнева. Dies irae на латыни. Есть замечательная песня, да, такая латинская Dies irae, dies illae, вы, может быть, слышали, да, как классическая. Всегда, когда хотят Средневековье передать, больше познания не идут, как правило, эта песня играет. Да. Ну, как про пионеров - взвейтесь кострами. День гнева - это некий финальный день, когда Господь будет судить землю и, конечно, будет судить ее в гневе. Это некий аналог Страшного суда, который мыслится как наказание. День гнева. Очень понравилось выражение и вошло в фольклор иудейский и христианский, что Господь будет судить и накажет, а не простит. Людям было невозможно думать, что он простит, потому что такое количество прегрешений. Как же так? Значит, должен быть день гнева. И вот эти все гады, а каждый считает гадами всех, кроме себя, они все должны погибнуть. Но сейчас-то я не могу их наказать, но Господь то придет, он всем выпишет. И надежда на день гнева была именно такова. Если помните, в фильме Тарковского "Андрей Рублев", там Феофан Грек, кто играл, не Гребенкин или нет? Ну, не буду спорить, а точно играл Рублева Солоницын. Вот это сто пудов. Они спорят, ну там расписывают церковь, а Рублев не пишет. И ты-- грек ему говорит: "Ну что ты, Андрей, ну такие дни теряем, теплынь, сухота", - они идут по гречишному полю. - "Ну что такое? Ну что тебе под хвост попала вожа? Ну, ну что страшный-то суд, блин, я такого беса придумал. Да уж, все так испугаются". И тут он взрывается и говорит: "Не хочу я так и не могу я так писать. Страшный суд - это праздник". А это гениальная идея. Кстати, она реально была у Андрея Рублева, и сценарист Горинштейн об этом знал. Вместе сценарий писали Андрей Михалков-Кончаловский. Он далеко же не всегда был мудаком. Он в молодости был очень ничего. И Фридрих Горенштейн, ну, был такой. Потом уехал в Германию. Вы, наверное, его не очень знаете. Российский такой писатель и сценарист. Они знали об этом, много эрудированные люди. Действительно, у Рублева была идея совершенно революционная - писать Страшный суд праздником. Не наказание, чтобы черти там волочили за все места разных грешников, как хочет писать грек, потому что это, ну, заказ такой, да? И так люди и ждут, и за это они заплатят. И они же так это себе представляют. А как по-иному то, Андрей? Ну что ты? Ну так же, да? Он говорит: "Нет", вот не может быть так. Вот Бог простит всех. Это колоссальная идея. Так мог только гений рассуждать. Я не знаю, какую форму примет Страшный суд и будет ли он, но сама идея, что Страшный суд будет торжество прощения, а не наказания, это гениальная мысль, конечно. Почему Рублев и признан величайшим иконописцем всех времен. Да, вот это деньги не вам. Теперь глядите, двенадцатый стишок, он-- да, двенадцатый. Он не такой крутой, как четвертый, но тоже ничего. Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему, но разумный человек молчи-ит. Галя много раз говорила мне об этом. [смех] Но я по скудоумию своему, но я все-таки какие-то прогрессы все-таки сделал, да. Я вам скажу так, не будь Галины, скудоумие мое бы увеличилось, как потоки вод. Кто ходит переносчиком, ну, сплетником, тот открывает тайну. Но верный человек таит дело. Да, не болтай, не болтай. Зло причиняет себе, кто ручается за постороннего, а кто ненавидит ручательство, тот безопасен. Мы уже говорили. Трусость и как бы ты сам идешь в одиночество. Благонравная жена приобретает славу, а трудолюбивая - богатство. Ну, понятно. Праведность ведет, дальше, девятнадцатый стих, к жизни, а стремящийся ко злу стремится к смерти своей. Но это все я, все это мы знаем. А вот любопытно, двадцать восьмой стишок. Надеющийся на богатство свое упадет, а праведники, как лист, будут зеленеть. Да? То есть при всей его любви к богатству, к накопительству, да, что давай, сын, копи. Да, он понимает, что не все в богатстве, не все в богатстве. Та-а-ак, двенадцатая глава. Ну, тут как бы у него здесь есть несколько выражений. Лучше простой работающий на себя, нежели выдающий себя за знатного, нуждающегося в хлебе. Кто возделывает землю свою, будет насыщаться хлебом. Кто идет по пути-- следам празднолюбцев, тот скудоумен. Ну, не ленись, все ясно. Четырнадцатый. От плодов уст своих человек насыщается добром, и воздаяние человеку по делам рук его. Тоже понятно. Она как аукнется, так и откликнется. Восемнадцатый. Иной пустослов уязвляет как мечом, а язык мудрых врачует. Почитайте, мои дорогие, четырнадцатую и пятнадцатую главу. Я сейчас быстренько звякну и вернусь к вам. Тринадцатая, мне кажется, совершенно такая, ну, банальная. Четырнадцатая, пятнадцатая поинтереснее. Скажите мне, какие стихи вам там показались самыми интересными? Ну, что вам показалось любопытным? Бьет, значит, любит. Да, правильно. Но не муж жену, как вы подумали, а отец сына. Правильно? И при смехе иногда болит сердце. Да, вот это великолепное, великолепное- Сердце знает горе души своей, и враг его вмешается чужой. Не вмешается чужой. Вмешается, вмешается. Не вмешается. Не вмешается. Не вмешается. И при смехе, тринадцатый стих, иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль. Неожиданно тонкая фраза глубокая, да, при массе вот этих довольно плоских банальностей. Восемнадцатая интересная, да? Вспыльчивый может делать глупость, но человек умышленный, делающий зло, ненавистен. А вот этот? Бедный ненавиден бывает даже близкими своими, а у богатого много друзей. Много друзей, да. [смех] А что, разве не так? Посмотрите на Михаила Дмитриевича Прохорова. Да, его многие любят, причем совершенно искренне и бескорыстно. Да, особенно в крушебере. Да нет, ну что ж крушебере, вот так, там, Любимовы всякие и прочее, да. От всякого труда есть прибыль. А от пустословия? А от пустословия - ущерб. Только ущерб. Ущерб, да. Вот так вот. Начинается пятнадцатая глава превосходной фразой. Это тоже венец конформизма. Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость. Ну, то есть для корпоративной этики это, наверное, хорошо. С точки зрения пророческой этики, а что такое пророк без обличения? Значит, это идет вразрез с всем предыдущим. Иногда надо сказать нечто, ну, не оскорбительное, но резкое, да, нелицеприятное, но он призывает к кротости. Четвертый. Кроткий язык - древо жизни, но необузданный - сокрушение духа. Видите как? Что еще? Двадцать второй хороший стишок. Без совета предприятия расстроятся, а при множестве советников они состоятся. А в советниках-то он. Радость человеку в ответе уст его. И как хорошо слово вовремя. Да, симхатошель бенадам бет шуватос фатаф. В-- как там сказано? Ведавар бе ито матов. Слово вовремя, как хорошо. Это девиз множества, множества мудрецов. Давар бе ито. Слово, сказанное вовремя, во время его. Есть даже фирма в Штатах, выпускающая все формы Библии, ну, раньше это было, от бумажных теперь там до всяких супер электронных, а называется Давар бе ито. Слово, сказанное вовремя. То есть вот, значит, вневременной характер. Так, далек, ээ, двадцать девятый стишок Господь от нечестивых, верно? А молитву праздников слышит. Да. Так, ну что вам еще сказать про Сахалина? Дальше все, как я вам говорил про то, как перс дарил абрикосы, они все остальные, остальные такого же вкуса. Восемнадцатая глава. Ну, давайте с семнадцатой. Откуда верные весы или сотые чаши от Господа? От Господа. От него же все гири. Все гири, да. То есть- Но это именно про весы и чаши. Про весы и чаши, да. То есть кто обманывает, тот такая сволочь, обманывает самого Бога, а не покупателя, а не покупателя. Лучше кусок сухого хлеба и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота с раздором. Это семнадцатый стишок. Он много об этом говорит. О том, что лучше жить на крыше. Ну, крыши были плоские, вы понимаете, да? Там ставились такие, там реально жила прислуга. А уголок крыши, да, лучше в уголке крыши жить, э, но с миром, чем в прекрасном доме богатом, но с раздором. Это его, так сказать, тоже обычный лексикон. Заповедь Шлом ха-байт - мир в доме. Так, а вот двадцать четвертый, последний стишок восемнадцатой главы. Кто хочет иметь друзей, тот и сам должен быть дружелюбным. И бывает друг более привязанный, нежели брат. Двадцать четвертый, восемнадцатая? Да, двадцать четвертый стих восемнадцатой главы. Нет? В двадцать пятой есть. Не, восемнадцатая глава, двадцать четвертый стих. Че? [шум в зале] А у вас какой? Мольбой говорить нещадно отвечает громко. Это двадцать третий. У меня значит на один больше. А нужно? А двадцать девятый еще начинается, а девятнадцатый еще начинается. Лучше, лучше два. С экономией два. Угоды, угоды. Кто хочет иметь друзей, тот сам должен быть дружелюбным. И друг бывает более привязанный, чем брат. Это правда абсолютная. С родственниками у всех разные отношения. У меня очень тяжелые, а друзей, слава богу, бог дал много. Тьфу-тьфу-тьфу. И очень верные. Так что да, это, я думаю, совершенно правдивая фраза. Тут, видите, среди вот этой всей, ну, это не чепуха, это, так сказать, правильные вещи, да? Но уж больно, так сказать, такая плоская, да, плоская, приземленная, банальная житейская мудрость. И редко, редко попадаются настоящие жемчужины, вроде например, что и в смехе бывает печаль, да? Такая неожиданная фраза. Или вот это, да? О том, что сказать родственники, конечно, классно, но они по крови, а кровь не все. А друг, который по духу, да и по стремлениям, он может быть лучше, чем кровное родство. Но для тогда-тогдашнего времени, я думаю, это- Бедного ненавидит все братья его, тем паче друзья его удаляются от него. Гонится за ними, чтобы поговорить. Но и того нет. Но и того нет. А вот посмотрите-ка в девятнадцатой главе. А в восемнадцатой вот двадцать первый стих. Восемнадцатый, двадцать первый. Смерть и жизнь во власти языка. Во власти языка. Да. А разве нет? То есть, как ты преподнесешь событие, так оно и будет истолковано. Колоссальная сила в интерпретации. Вот мы сейчас интерпретируем Библию. Ну, вы не относитесь серьезно к тексту, а вдруг бы относились? [смех] Это же мен-ментальный переворот. Да, для людей, которые относились серьезно, всякое новое-- почему запрещала церковь Библию читать? Чтобы народ сам не прохавал, да, и не додумался бы сам, что реально текст говорит, а не то, что говорят ему в церквях. Это же однозначно, да. А как преподнести события? Ну, классический пример: помиловать нельзя повесить. Как вы поставите знак препинания, да? Как вы подойдете событие, да, как будет написан отчет, например, о военной операции, да, все зависит от этого. То есть слово вещь колоссальная, и по убойной силе оно куда круче даже пули и ракеты. Что говорить про саблю и копье. И это осознавалось всегда. Люди, умеющие говорить, у них колоссальная власть над умами и сердцами. Это либо харизматики, лидеры. За ними идут толпы на любые вещи, мы это видели, и это будет всегда, это будет всегда. За харизматическим лидером толпа всегда пойдет. Все так было и будет. Это люди, которые внушают доверие. Вот человек вышел, сказал двадцать слов, и люди убеждены, что надо за ним идти. Таков был Наполеон, такой был Черчилль. Они не говорили длинных речей, но так говорил Франклин. То есть это люди, которые сам их вид, да, и вот, и вот каждое слово, как мраморная плита. Есть такие люди. И, наконец, это сочинители. Они чаще всего остаются, может быть, и за кадром, но они реально всеми руководят. Вы знаете, фильм "Бриллиантовая рука", да? Наши люди на такси в булочную не ездят, да? А фраза "Может быть, он тайно посещает любовницу", а на самом деле в оригинале "Может быть, он ходит в синагогу", да. Вот цигель-цигель ай лю-лю, Михаил. Это ж все, там нет фразы, которая не ушла бы на цитаты. И спросите у людей, кто это говорит? Ну, Миронов, Никулин. Ну, самые продвинутые скажут: это режиссер Леонид Гайдай. А это же все делал сценарист. Кто его вообще знает, а? Кто его вообще знает реально? А дело-то все в нем. Вот настоящий-то кто всему голова? Сочинитель. У сочинителя громадная власть. И он может по любому событию интерпретировать. И как он скажет, так поколения будут верить. Да, такие дела. Э, с-- американский посол в России Аврил Гарреман, он был такой, ну, типа левый и даже, так сказать, был другом Союза. Тогда немного было таких в Америке. И во время войны он тут был вместе с Гарри Гопкинсом. Ну, тогда требовалось так, да? Это, дружба. И он составил любопытные записки о Советском Союзе. Очень умный человек, хотя и эмоциональный. И он написал: все думают, что Советским Союзом управляет Сталин, а на самом деле кто? Секретарь ЦК, который дает ему докладные записки. А ведь так и есть. Кто напишет? Потому что этот человек же не общается, да? Да. Одного не знал товарищ Сталин, писал поэт, почем в России хлеб и соль. Ну, нынешний совершенно оку-окуклившийся, да, он все, что ему срежиссируют, он все это ест. Ну, если бы он потребовал, может тогда он бы и вышел бы в народ, да, и увидел бы. Но он боится, конечно, уже давно боится. Но секретарь ведь знает, какие можно- Ну, разумеется, это очень умный человек. Вот он-то всеми руководит. А мы знаем его имя? Знаем мы им-имена секто-- помощников генеральных секретарей? Это ж были, блин, всесильные. Конечно, был Бровин. Бровин, потом Александров. Александров был более влиятельный. Это были люди с колоссальным влиянием, больше, чем любые маршалы и там все вот эти, которые ходили с пузом. Они тихенькие, да, там в галстучках, может быть, даже и потертые. Какая власть у них была! А в чем она заключалась? Он писал, он подбирал слова, он подбирал слова, он составлял окончательно. Человек же не может все прочесть. Представляете, сколько там скапливается информации? В общем, ну это надо охренеть, да, одна разведка плюс отчеты о промышленности, плюс докладывают менты. Ну, это сдуреть. Ну, в гигантской стране, а плюс еще ж послы. Значит, это же надо делать дайджест. И делают несколько людей. А потом генеральный то делает кто дайджест, кто определяет, какое событие подождет, какое будет на двадцать пятом месте, когда разведка скажет: "Ну, ха." А какое на втором, когда он скажет: "Минуточку, минуточку, это что ж за блядство?" Определяет он. Вот что такое- Сталин вышел из сильных генеральных секретарей, а ведь это была чисто канцелярская- Тогда не было даже генеральных. Он был первый секретарь. Генеральный придумал он потом. Он был канцелярский, канцелярский человек, да. А его секретарь по фамилии Товстуха. А хорошая фамилия, да? Товстуха. Да, он и потом Поскребышев, это были люди очень влиятельные. Так что да, во власти языка, безусловно. Во власти языка. Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его. Не возмущайся криком, правда? Да. То есть, да. Орет. Папаня! Давай, давай, давай, давай. Да. Многие хвалят человека за милосердие, но правдивого человека кто находит? Я вам скажу, у Володя Шалакова есть стихи на этот счет. Настоящих людей очень мало. Все вы врете, что час их настал или час их пришел, а посч-- нет, настал. А посчитайте и честно, и строго. Настоящих людей так немного. Все вы врете, что час их настал. А посчитайте и честно, и строго, сколько будет на каждый квартал. Там бэ, а на Россию одна моя мама. Только что она может одна? [смеется] Так что вот так. Э, я находил людей по-настоящему честных, и они, как правило, были глупы. Они были глупы, как писал Николай Семенович Лесков, большой знаток русского православия и старообрядчества, и обычного. Люди прекрасные и дураки. Да. Ну, как все искренне верующие, они далеко не идут, да? То есть вера, она как бы, так сказать, идет в противоречие с, э, умом, с разумом. Это известный парадокс. Вино глумливо, секира- Да вы подождите. А вот, э, э, да, это правда, но это мое, мой текст. Я же должен обличать пьянство. Что вы про это знаете? [смех] Смешно, блин. Да, я скажу, да. Но что значит честный? Тут тоже как бы очень такая категория. Что такое честный человек? Перед кем? Для кого? Э, например, там ты пришел, ну, я говорю условную ситуацию, да, ну, какой-то мужской разговор, к другу Саше и сказал: "Саш, тут такая хрень, там, да, ко мне приезжает Нюра из Питера. Ну, ты понимаешь, там у тебя же, говорит, ключ". А Саша дает ключ и потом звонит супруге и говорит: "Я должен как честный человек, пивший у вас вино и евший хлеб". Он, безусловно, поступает как честный человек. Вот я хотела- Вот это честный человек. Поэтому это опять же очень скользкая тема. Не каждый жене даст ключ. Ну, может быть, он и не даст ключа, да. У Слуцкого вам принесу стихотворение великолепное. У меня была комната с отдельным входом, тыдыды. Да. И там, значит, и все друзья просили у него и говорили: "Пижон, что ты не женишься?" А сами просили. И заканчивается такими словами: "А я был брезглив, вы наверное, помните, но лишних вопросов не задавал. Я просто давал им ключ от комнаты. Они просили, а я давал". Абсолютно гениальное. Они просили, а я давал. А вот такая это честность мужской солидарности и дружбы. Правильно? Так это честность? Это тоже честность. Позвонить жене, а особенно пойти в партком и сказать: "Должен положить вам". Что ваш коллега, да, Петр Петрович Твердохренов на самом деле знаете, как ведет себя? Все пятеро друзей подтвердили, что муж был не при чем. Да, это правда. Мужская солидарность, да. Так что вот бог его знает, что такое честность. Теперь я вам скажу про вещи несомненные, но кого они тут вообще могут интересовать? Вино глумливо, сикер буен. Сикер - это напиток. На иврите слово шекор - это пьяный, пьяный, шекор. До сих пор. Шекер или шекра - это напиток. Это вот трудно сказать, из чего он был. Сикир. Не, не, не, нет, нет, нет. Это, это хмельной напиток. И, ну, с вином нам ясно: это перебродивший виноградный сок. А что такое сикер, шикер, да? Шекор, шекра. Вот там ходят споры, но сходятся на чем? Это крепкое пиво. Но оно как крепкое? Сейчас же как: добавляют либо сахар, либо спирт. Тогда, конечно, ничего другого просто еще не изобрели. Но как-то умели варить пиво по-хитрому. Шумеры умели варить пиво. Это видно по остаткам, которые там в их вот этих, да, древних сосудах. До пятнадцати градусов это больше, чем вино. То есть это уже крутизна. Пятнадцать - это уже нечто, это нечто. Значит, по-видимому, это крепкое пиво. Сикера, хмельные напитки из меда, зерна и тому подобного. Все, кроме виноградного вина. Ну, виноградное вино, да. А тогда, собственно, какие напитки были? Значит, было или перебродившее. Вот что такое мед? Я там был, мед, пиво пил. Мед - это то, что по-английски называется mead, который из перебродившего меда. Мед - honey. Он бродит и дает mead. Медовуха. Это медовуха. Вот это меды. Ставленные меды называлось в России. То же самое, но оно большой крепости не дает. Это там семь, девять, ну так, да. Это как пиво, действительно, мед, пиво. А вина в России же не знали очень, ну, до поздних периодов. Откуда тут вино? Винограда тут не было. Привозили греки, но в маленьких количествах. И вино считалось сакральным напитком для церквей, для причащения. Никто не думал, что вином можно напиться. Брагу пили, вот такое. А самогонного аппарата не было. Это ж придумали арабы гораздо позже. Змеевик, возгонку, все эти гениальности. Это все потом пришло. Значит, вот это, видимо, или из перебродившего чего-то, или, что скорее всего, это крепкое пиво. Это крепкое пиво. И всякий увлекающийся им неразумен. Тут я должен: да, это правда, но очень приятно. Ну, дальше он, гро-гроза царя как бы рев льва, кто раздражает его, тот грешит против самого себя. Это понятно. Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет очами своими все злое. Давай вперед, товарищ Мукин. А мы все раком за-- как? А не, не так. Ну, там гениальная стала. Вы читали, конечно, в интернете, да? И есть куча уже иллюстраций, но это все туда же. О Сталине мудром, родном и любимом. Да? Это все из того же, как бы, из того же источника. Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет очами своими все злое. Ну, мы знаем, какие бывают цари и все те, кто правит. И в подавляющем большинстве случаев, в подавляющем, девяносто девять и девяносто девять сотых власть человека развращает и портит. Какой там царь разгоняет? Ну да, бывают исключения. Цезарь Август, а зато остальные римские императоры это ж прелесть. Посмотри, это же ужас, блин. Это зоопарк и паноптикум. А греческие тираны, а даже греческие республики, где тиранов не было, да? Хороши и еврейские цари, о чем Библия пишет, мы еще прочтем. Жуткое дело. Ну и дальнейшая история. То есть власть, конечно, не делает человека лучше. И чтобы царь разгонял зло - это чистое же полизательство, это придворная поэзия, это далеко не так, конечно. Так, сладок для человека, это какой же стих-то? Семнадцатый. Хлеб, приобретенный неправдою, но после рот его наполнится дресвою, то есть опилками. Тоже интересно, да? Тоже интересно. Двадцать первая глава. Сердце царя в руке Господа, как потоки вод, куда захочет Он, Господь, направляет его. Всякий человек прав в глазах его, но Господь взвешивает сердца. Вот тут интересная фраза, третий стишок. Соблюдение правды и правосудия более угодно Господу, нежели жертвы. Тут нечто от Исаии, да? Нечто от Исаии. Чуть-чуть он приближается к пророческим речениям. Тринадцатый стишок. Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить и не будет услышан. И чудные апологии взяточничества. Четырнадцатый. Подарок тайный глушит гнев, а дар в пазуху сильную ярость. Ну разве не так? Разве не так? Да. Там, кстати, и до этого было множество насчет того, что вот подарок, иди путем подарка. Подарок откроет тебе путь к любому. Подарок - лучший путь к сердцу. Подарок - золотой ключ к вельможам и к царям. Ну что такое подарок? Во времена Петра это называлось словом дача. Дача, а сейчас называется? Взятка. Дас. Благодарность. Благодарность, разумеется. А вам бы все иностранное ругать. Вот Василий правильно говорит. Разумеется, это благодарность. Да и ниче- Дальше дают, а взять берут. Это метко подмечено. Возможно ли общество без взяток? Я думаю, нет. Я думаю, нет. В пьеске, которую я вот вам там раздавал, раздавал, есть эпизод. Ну, кто прочел, тот помнит. А многие же уже прочли, да? [кашель]Акива говорит с проконсулом Руфом и говорит, что тут жалко, если тебя снимут. А он говорит: "Что такое? Евреи так меня полюбили". Он говорит: "Ну, как? У тебя есть преимущества. Ты солдат, а не палач. Ты предсказуемый, ты не деспот. Потом при тебе, эээ, развили, расцвели взятки". Тот говорит: "Да? Тебе нравится мздоимство?" Он говорит: "Ну конечно, потому что это обратная сторона фанатизма. Если есть взятки, фанатизма нет. Фанатик взяток не берет". Конечно, это лучше. Да, у Бродского как это сказано? "Но ворюги мне милее, чем кровопийцы". Да? То есть это можно уладить, но это не ценой крови. Ну, деньги окей, да, но это не кровь. Для фанатика взяток нет. И он приводит, Акива Руфу, ну, это все, конечно, придумано, такое сравнение. Помните, да, что в империи невозможно без взяток. Имперский механизм надо смазывать. Это как тележную ось, ее надо смазывать дегтем. Конечно, деготь противный и вонючий. И на жаре вот это вот мазаться с ним это никому не нравится. Потом сам провоняешь, но по-другому не поедет. То есть не подмажешь, не поедешь. И это правда, любая империя, ну хоть наша, она- А потом спутники падают. Нет, они падают не из-за этого. Мы ж знаем, это все суки, эти жиды американцы, они сбивают- Сбивают. Сбивают, да. Радарами. Вот, радарами, там всякими этими [кашляет] излучениями, плюют в нашу сторону. Это нам понятно. А вот, вот это вот интересная мысль, да? А что такое вот мы говорим коррупция, коррупция. А это ж смазка. А не подмажешь, не поедешь. Всегда получается так, да? То есть прям- Однозначно всегда, да. Есть еще один порок, но я не решаюсь при Оле это сказать. Но Алевтине я скажу, ты как-то смягчи там. Оля, закрывай уши волосами. [смех] Да, проституцию тоже невозможно искоренить, хотя все понимают, что это нехорошо. И женщины порядочные никогда хорошо не относились к тем, кого считали непорядочными. Но процент этих, да, ты потом объяснишь, о чем речь, он всегда один и тот же. И женщины сознательно этот путь выбирают. Они хорошо понимают, что это нехорошо, их никто не будет любить. У меня была в Питере знакомая, как бы такая, ну, называлась у них мамочка, ну старшая над проститутками. К моменту, когда я ее увидела, она уже переросла этап индивидуального обслуживания. Она уже организовывала толпы на Невском. А я познакомился, ну как познакомился? Я был давно знаком с парнем, который когда-то был простой студент, как и я. Мы дружили, дружили, а потом он резко выбился в такие чины в преступном мире Питера. И он как раз вот как бы в этом мире отвечал за проституцию. Но это лучше, чем за наркотики. [смех] И как бы я, так сказать, на многое там посмотрел. Ну, без него, конечно, никто мне ничего не рассказывал, никто меня никуда не пустил. Да? А так с Валеркой. А там они разные. В основном это животные. Не надо питать иллюзий. На девять десятых это животные абсолютные, да? Но на одна десятая там есть интересные бабы с такими историями. А может, они выдумывают. Но если это выдумано, то они, конечно, гениальные писательницы. А если не выдумано, то это, это страшное. Какой там Шекспир? Вот. И она сказала, ее звали Ирина Переля. Женщина? Это женщина, да, Ирина. Ну кто она будет еще? [смех] Та самая женщина. Та самая женщина, да. Да. Она сказала мне замечательную фразу, которая, ну, абсолютно подтвердила свою правильность: "Вор и проститутка всегда останутся вором и проституткой". Я говорю: "А мент?" Она на меня посмотрела и говорит: "Ну я же говорю о людях". [смех] А вы говорите. Очень умная девка была. Она давным-давно вышла замуж и уехала в Швецию. Прекрасно живет, никаких связей нет. Валерку убили, конечно, как и подавляющего большинства. Я, интересно, купил книжку, как перст Божий. Вдруг, да, я зашел в магазин и вижу книжку "Крыша" про преступный мир Питера. А, давай я еду на Сапсане, ну читать серьезное. Я взял почитать. И там, да, упоминается и Валера мой, и эта Ира, и еще там люди, которых я когда-то знал, но я знал же мелкий слой. Там так все вот это реально все. Там такой был Артур Джиджоевич. Тогда он был начинающий, потом, оказывается, он стал таким офигенным гангстером. Прямо ужас, да? А тогда он был просто обычный такой пацан, крепкий такой боксер. И как-то так я вот вспомнил это все. Да, проституция неискоренима. Ира это любила порассуждать. Она была, видимо, не без образования. Она что-то закончила, она сознательно выбрала этот путь. Тут сомнений нет. Что там Сонечка Мармеладова, нечем папу кормить. Факин ю. [смех] Вы б видели, как она одевается? Дай Бог нам всем. Да, тогда, это сейчас-то да, а тогда боже ты мой, это же было только как бы вот самое, так сказать, начало перестройки. И как она ходила, как королева. Ела она только в "Астории". Да, боже мой! Ну, то есть моральные соображения все нахрен улетали, от-отражаясь от ее люрексового платья блестящего. И она подводила, так сказать, такие некие философские основания, ну, для своего промысла. Как же, как и для воровства. Да. Почему вор лучше, например, налетчика? Вот с ее точки зрения. Хотя блатные считали наоборот. Но это к слову. Но проституция неискоренима никогда. Будет всегда. Воровство, разумеется, тоже. И вот то, что мы называем коррупцией, то есть взяточничеством, мздоимством, это тоже абсолютно необходимая вещь. Общество не может по-иному быть. Но в каком размере, да? Да. Вот это вот разумнейшие слова. Ну, Иры, вы же знаете, Иры все очень разумные, просто одни праведницы, а другие немножко. [смех] Но наша Иришечка рыженькая, она праведница, да. Да, безусловно. Ну, то есть всегда понятно, что проститу-- ну, если они стоят штабелями, да, как раньше, отвратительно, их надо убирать Э-э-э, воровство, ну если нельзя пройти по улице, да, что там, эти, толпы этих карманников, то, конечно, это надо искоренять, чтобы, так сказать, как-то воровство было в маргинальном варианте. Это же касается и коррупции. Взятки были и будут. Но не может быть ситуации, когда совсем не подмажешь, не поедешь. Такого не может быть, потому что там вообще ничего ехать не будет, ну как у нас сейчас. Просто ничего, народ скажет: "Да блин, лучше я ничего". Швеция, говорят, нет? Ну, практически, я не знаю, но с самым уров-- низким уровнем коррупции скандинавские страны. Но это протестантская мораль, куда нам нафиг? Это нам бы хоть, я не знаю, там, догнать Нигерию, Китай. Вот Китай расстреливают. [шарканье стула] Без-- А хрен, это ничему не мешает. Да, в Китае нельзя переводить бабки за границу. Отток капитала второй после Саудовской Аравии. Ну так к чему эти все ваши драконовские меры? Понимаете, [кашляет] имперский механизм не может без этого жить. Но надо [кашляет] добиваться, ну, например, уровня коррупции, как в Штатах. Штаты занимают, по-моему, тринадцатое место, но это прилично, приемлемо для такой гигантской страны с первой экономикой мира. [шарканье] Это при- Есть Это прилично. Ну конечно, она есть. Ну мы же это видим, да? А есть не видим, там менты берут, да. Но это не имеет такого фатального-- коррупция не должна становиться отраслью экономики. У нас она стала, а это уже недопустимо. Но в принципе, вот эта мысль про подарок, да, это, так сказать, как бы, апология взяточничества. А что делать? Это тоже житейская мудрость. В этом плане мой Акива, он идет вполне по стопам вот этого персонажа, ну, условно, отца, да, на-назидающего сына из притчи. Без взятки никуда не денешься. Ну, это такой, да, деготь, надо смазывать. Это необходимая часть функционирования. Ааа хотя нас сейчас учат, что, так сказать, не дай Бог. Нооо не так, не так. Лучше четырнадцатый с женой-- а, в земле пустынной, не жить с женой сварливой и сердитой. Это в Содому. Вот интересный двадцать второй стих двадцать первой главы. Мудрый входит в город сильных и ниспровергает крепость, на которую они надеялись. А как вы понимаете? Истолкуйте мне. Мудрый входит в город сильных и ниспровергает крепость, на которую они надеялись. Это что? Победить в споре и убедить, откроет ворота. Ну, как бы линейное объяснение откроет ворота, да, предаст. Он же умный, да? А хитроумный Одиссей, да, открыл ворота, вылез из коня. Но это простецкое объяснение совсем. Мудрый завоюет сердца жителей этого города. Да, он научит их другим вещам, и они пойдут за ним. Крепость, на которую надеялись они, да, лояльность города - вот это будет подточено. Это прекрасный лозунг. Кстати, эта фраза была девизом радиостанции "Свобода". Да? Да, да. Потихоньку, потихоньку рассказывать людям про иной мир, иные ценности, э-э-э, говорить им другие известия. Не надо орать все за вилы и на площадь. Это фигня, никто не пойдет, а просто формировать иную картину мира. И сформировали. И сформировали, да. И это абсолютно правильная штука. Только так и можно делать. Сейчас так и поступает Запад с исламом, с Ираном, с Саудовской Аравией. И довольно успешно. Ну, недаром же там закрывают интернет и куклу Барби объявляют сионистским шпионом. [смешок] Значит, действует. Действительно, да? Поскольку что такое мудрость? Это ситуация, при которой ты не боишься сказать, например, нечто. Глупость - это когда ты боишься всего. Вот состояние постоянного перепуга очень характерно для византийской ментальности, в рамках которой мы живем и в государственном, и в церковном смысле. Это постоянный перепуг. Кругом враги. Не дай Бог. Лучше, чтобы не узнали. Нет, вот это лучше скрыть. А сразу же знают и шило в мешке, и перестают верить. И это же на свою голову ты это собираешь. И потом, а кому начинают верить? Как раз тем, кому бы ты меньше всего хотел. То есть альтернативным источникам информации. Глупый в точности по этому тексту, в состоянии перепуга пребывающий, теряет сам своих сторонников. Мудрый, говорящий им правду, не скрывающий ничего, в том числе о себе, завоевывает их сердца. На стороне мудрости победа, безусловно. Те, кто пытаются скрыть, пытаются врать, все тоталитарные государства таковы, все будут повержены. Это правда, я в это полностью верю. Да, мудрый, входящий в город сильных. Какая фраза, а? Город сильных. Не изумрудный, заметьте. Алджба, двадцать пятый. Алджба, жадность ленивца убьет его, потому что руки отказываются работать. Это правда. Всякий день он сильно алчет, а праведник дает и не жалеет. Это Африка и Запад, это понятно. Ну, дальше все то же и то же. Даже не знаю, что вам предложить. Михаил Александрович, я предлагаю залезть вперед. Двадцать седьмая, стих четырнадцатый. Кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего. Это правда. Ну, как чрезмерная лесть, чрезмерная лесть всегда подозрительна. Ну, если человеку действительно кто-то нравится, да, и он там восхищается кем-то, ну, лучше это выразить пусть не так красноречиво, но искренне и немногословно, да? В многих славословиях, как правило, подозревают неискренность. Подозревают в неискренности. Но это всегда было известно, да. Крестоносцы прибыли в Константинополь. Потрясло, как греки говорят о королях, о королях, о вельможах. Охренели! То есть это, ну, они говорили о них, как там, как о великих праведниках, как о супергероях, как о спасителях. Там в жизни их никто так не называл. И король Людо-Людовик Седьмой довольно простой парень, он даже спрашивал у пере-- "Верно ли ты переводишь, братец?" Попросил другого. Тот начал еще-- он подумал, что тот недоволен, начал еще более цветисто. Да, и это произвело на них тяжелейшее впечатление. Они подумали, что этим вообще нельзя верить. То есть это нация лжецов. Ну, вся нация не была такой, конечно. Но вот прави-- стиль, принятый в истеблишменте, был, так сказать, преувеличенная ложь и похвалы, да? Такие цветистые и развернутые. Это- Это восточный. Это восточный, да, восточный стиль. И арабский, и персидский. Говорят, он там принят до сих пор. Не знаю, но в старых книгах там это все, да, повторяется. И вот Византия это очень, э, унаследовала. Западный стиль он, конечно, гораздо строже и, э, лаконичнее. Но тут предостережение, потому что действительно, да, это производит обратный эффект. Сахарин в пятьсот раз слаще сахара. Кто из вас пробовал, да, таблеточку сахарина? Он на вкус, ну, как, как горечь сплошная. То есть он уже, он уже не воспринимается как сладкий, настолько он сладкий есть, да? Вот это вот, э, переборщи. Переборщить, пересолить, да, и все такое прочее. Поэтому кто хвалит, тот воспринимается, конечно, как лжец, как человек неискренний и как, а, ну, может, даже и клеветник. А вот смотрите, есть в тридцатой главе восемнадцатый стишок. Нашли? Четыре вещи непостижимы для меня. Да! И каковы же эти вещи, Галочка? Четырех я не понимаю. А сколько вместе будет таких вещей? Семь. Заметь, семь. Так. А, пути орла в небе, пути змеи на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины, девицы-- мужчины к сердцу женщины. Да, пути мужчины к девице или к сердцу- Да, к женщине. А у вас там к сердцу женщины? Нет, нет, это я уже. Пути мужчины к девице. Просто она более известна. А что значит не понимаю? Что значит четыре таких вещей он не понимает? Нет, это три-- а, это четыре он не понимает, а три непостижимых. О непостижимых ладно. А вот по-- четырех, которых он не понимает. Это же четыре, да? Да. Орел в небе, змей на скале, корабль среди моря и мужчины- К девице. Ну, скажем, к девице, да. Или к женщине. А что тут непонятного? А знаете, что имеется в виду? Это не очень верный перевод. Это вещи, не оставляющие следов. Тут не-- это не непостижимы, а неуследимы. Неуследимы, ибо орел летит, не оставляет следов. Он же не реактивный, а корабль оставляет, но быстро, да, волны все поглощают. Змей прополз, и не осталось ничего. А путь мужчины к женщине надо понимать не романтически, как советует нам Галочка, лучшая из них, из женщин, да, в смысле путь к сердцу. А! [смеется] Да, да, да. И там тоже следа не остается, зато последствия видны хорошо. Последствия. Последствия видны хорошо. Таков путь и жениху и невесте. Ой, ой, оставим это. Почему актер народ сказал, а ничего не сделал? Ну да. [смеется] А что я? Да я всегда любил так. Эй, не то я говорю, не. А теперь смотрите по поводу трех. Сейчас мы вернемся к четырем. Двадцать-- какой там стих-то? Первый. От трех трясется земля, четырех она не может носить. Раба, который делается царем - из грязи в князи. Глупого, когда он ест досыта хлеб. Дурак должен быть в голоде. Позорную женщину, то есть блядь, когда она выходит замуж. Это Ира моя, она вышла прекрасно, Перелла. И служанку, когда она занимает место госпожи. Вот четыре вещи, из них две - это нарушение сословных правил. Из грязи в князи и служанка вместо госпожи. Скажи, пожалуйста, а почему служанка? Ну, бывает. То есть как же он убежден в том, что сословная пропасть непреодолима. Он абсолютно в этом убежден. Служанка не может быть лучше госпожи, раб не может быть лучше господина. Это узурпатор, да? А из грязи в князи. А разве мало примеров? Да полно! И какие становились князья, да? Да боже ты мой! То есть он не прав абсолютно. И на самом деле сословные предрассудки - это же миф. Это миф, но он в него верит. Либо если не верит, он его поддерживает. Мне кажется, он его поддерживает, потому что он сам принадлежит к высшему сословию. Но, как говорил Бомарше, любимец ваш, да? Он говорил в "Женитьбе Фигаро", помните? [говорит на французском] В переводе это звучит не очень близко к оригиналу, но хорошо, красиво. В жизни есть закон могучий: тот слуга, тот господин. Но рождение - это случай. Все решает ум один. Но это близко к тексту. Le hasard fait leur distance. Случай полагает между ними разницу, дистанцию, и только ум может все изменить. Вот так говорит оригинал. Вот это правильно, и в этом настоящая мудрость. Но до этого нам еще сколько допереть. Евреи доперли раньше остальных, да, и через где-то тысячу лет после этого текста произвели сословную революцию, при которой сословия ликвидировали бескровно. Европе понадобилось еще две тысячи лет до восемнадцатого века. Но теперь сословные предрассудки, слава богу, пали полностью. Нигде, кроме арабского Востока, в происхождение, в благородство голубую кровь никто не верит. А в Индии? В Индии да, но это я забыл. Но Индия - это особое, особое. Там же все, там духовное. Нет, в Китае тоже. Это страшно. Нет, в Китае нет. Все отменено реально. Да, ты можешь быть все, кто-- господи, ты боже мой! И этот самый Чан Кайши из простых, а уж китайские коммунисты, начиная с Мао Цзэдуна, Кан Ши, все из крестьян, все из крестьян абсолютно. Никаких там аристократов или там из бога ученые, никого. Все из простых. В Китае даже демонстративно это поддерживают. Индия да, вы правы. Это вот в брови, в глаз. Индия и арабский Восток, ну, самые застойные общества. Ну, может быть, Африка, но Африку мы не будем рассматривать. Но осталось же в иудаизме сословие священников, да, которые- Чисто декоративно, ну, просто по фамилиям у них никаких привилегий нет. И привилегии исчезли две тысячи лет назад. Нет, я же знаю, но- Никаких не было. Их все отменили, все отменили. Да, фамилия там у него Коган, а у этого Левит. Ну и что? Никаких преимуществ нет. А когда отменили? А вот когда ушли в изгнание после разрушения Второго храма в сто тридцать пятом году. Но было же еще рабство тогда. А при чем тут рабство? Ну и было. Нет, во-первых, в рабстве евреев уже не было давно. Ни евреи сами не порабощали в рабство своих, не давали другим. Они выкупали сразу. У евреев рабство очень давно было отменено. Во-вторых, рабство тут как бы вовсе ни при чем. Сословия были отменены. Да, потому что там они действовали, там были аристокра-- аристократические фамилии. Вот тот же Гамалиил, да, у нас. Ну, в Феске он из аристократов, а Акива из простых. Тоже есть конфликт. Да, такой он как бы не очень заметный, но он есть. Почему он не мог стать теоретически- Не-не, он мог, конечно, мог, мог, мог, мог, мог. Это вот это нет, это уже тогда это было- Не по сословию, а потому что его прадед ведь только стал- И это не считалось. Мог, ему предлагали. Он отвергал. Действительно, не имело значения. Но сословия существовали, реально сословия существовали. Сам Акива жаловался на это, и он был представителем простонародной партии. Это еще было до разрушения храма. После этого вопрос вообще отпал, и это уже даже никогда вопрос не вставал ни в Иерусалиме, ни в Вавилоне. Это была первая сословная-- антисословная революция. Да, они не знали слов Бомарше, но полностью поступили по его устам. Неважно, кем ты родился на этой улице, с какой фамилией, кто твои родители по профессии. Важно, каков ты сам личностно. Это колоссальная штука, это ключ к преуспеванию общества. Потому что вы же понимаете, иначе Ломоносов, Эйнштейн, где бы они были? Ньютон. Все из простых. Но деньги все равно же играют большую роль. Родился ты в семье богатого человека- Деньги играют роль всегда, но это другой, другой случай. Если ты сам заработал, так как же не считаться? Деньги, физическая сила, талант — но это твои добродетели, это твои добродетели. Если ты родился в семье богатого, ты сам не заработал, но ты родился в семье. Конечно, твоя жизнь будет лучше, здоровее, веселее и умнее, чем если ты родился в семье бедного. Но бедный, если он пробьется, имеет все шансы богатого сынка. И мы знаем тысячу, миллион примеров обойти, да? Я же говорил вам, кто такая собака Баскервилей. Это выжившая Муму. Она прорвалась, и характер, да. А эти собачки, которые лают в баллон, как с ней будет Муму, которая всплыла с вот таким камнем, да? Вот таким путем. Но в обществе должны быть условия. В момент, когда пишет автор, условный Соломон, притчи, сословные предрассудки для людей незыблемы, и он лишний раз как бы предостерегает против их нарушения. Гадкая служанка на месте госпожи, раб на месте князя и царя. А мы с вами знаем, что это совершенно неактуально. Важно, кто человек по характеру. Да, но я хочу вам-- у нас уже же- Я нисов нет у меня вопросов. Что надо? А тридцатая, тридцать первая глава вообще что это такое? Это мы разберем. Мы в следующий четверг закончим, наконец, Притчи и- У нас остается- У нас чуть-чуть, да, но там много любопытных вещей. Да, вот эта тридцатая, тридцать первая. Да, это правда. Но я хочу вам сейчас сказать. Уже осталось все, уже даже пять минут мы пересидели. Про четыре помните, да? Про путь орла, про путь змея, мужчины к женщине и корабля. Да. По этому поводу есть стихотворение. У-- как фамилия камерюнкерета? Что он сложил с Дантесом. Пушкин. Точно, да. Он это все замаскировал. У него были такие любопытные, там, стихи. Он там приписал итальянскому поэту Пиндемонти. Оказалось, что такой Пиндемонти, все уже исследовано. Он тоже как бы приписывал. И вот у него, значит, там есть некий итальянец, импровизатор, который встречается с поэтом Чарским, и тот дает ему тему, а тот на ходу импровизирует и пишет офигительно. Но поскольку пишет Пушкин, получается хорошо. Есть по этому поводу фильм Швейцера "Египетские ночи", где Юрский играет итальянца импровизатора, а Тараторкин Чарского. Ну, там еще какие-то линии приплел. Ну, как бы все это пушкинское, даже черновики он туда впендюрил. И там, значит, он тоже на ходу импровизирует, да? Этот самый Юрский. Ну, великолепно он это делает. И вот такое стихотворение. Это интересно, как всегда Пушкин переосмыслил. Помните, как у него пророк? Он о том и не о том, о чем шестая глава Исайи, а все-таки о другом совершенно. То есть у него как-то, у него оно, у него не-- это не переложение, это переплавка, это он создает новую сущность, как из угля и руды. Создается не смесь угля и руды, а железо, которого вообще в природе нет. Новый, новый сплав, новая сущность. Это, конечно, вот это как горнило, да, которое было у него в голове, это удел гениев. Вот он, значит, э, пишет такое стихотворение, парафраз на эти строки однозначный. Ему было тогда, в тот период, было стыдно признаться, что это из Библии. Да. Написал он об этом только Чаадаеву и Филарету. Да. Это как бы, ну, охальник, да? Вошел и проповедь в потолок, и вдруг про Библию. А вообще очень внимательно читал. Вот такой стишок: "Зачем кружится ветер в овраге, подъемлет лист и пыль метет, когда корабль в недвижной влаге его дыханья жадно ждет? Зачем у скал и мимо башен летит орел, тяжел и страшен, на чахлый пень? Спроси его. Зачем арапа своего так нежно любит Дездемона, как месяц любит ночи мглу? Затем, что ветру и орлу, и сердцу девы нет закона". Это про другое, да? Это, это про другое. Да, совершенно про другое. Это совершенно- Да, это именно и- Нет закона, да? Но, э, закона я не постигаю, и они уходят от всех закономерностей. А ты-- я не могу постичь, ибо они ни в какие вот эти вещи, они ни в какие закономерности не укладываются. Вот оно так как переосмы-- Он убрал эту всю скабрезность, хотя он был большой мастер. А сердцу девы. И он оставил чистую любовь в духе Галочки. Да. [смех] А так он все сохранил, да? Тут тебе орел, но змея нет. Змея нет, зато есть дева. А? Корабль, дева- Корабль, дева и орел. Без змеи. Да, без змеи. А, и великолепно, правда? И выход на, как всегда у гения, да, на обобщение. А почему не постигаю? Они не вписываются в закон, в смысле в мировой. Поэтому я, постигающий закон, их постичь не могу. Вот это прекрасно, вот это поэзия. Это так, друзья мои, для невинного просвещения вашего. [смех] А так читайте статью, написал этот, да? Да. Там все написано, как у нас все будет классно. А, вот так, мои возлюбленные, нам осталось две главы, но их-то вы, блин, на масляную прочитаете. Прочитаете, там интересно. И там в конце, друзья мои, там гимн, гимн женщине, но добродетельной. И те из вас, кто прочтут, станут подлинно добродетельными, а кто не прочтут, тоже станут, но не сразу. [смех] Но не сразу. Поэтому торопитесь, торопитесь. Вот такие дела, мои дорогие. [аплодисменты]