Песнь Песней. Часть 2

На, э, горди-гордившийся- Курс "Библейские чтения". Лекция десятая. Продолжаем разговор о Песни Песней. Лекция была прочитана 8 декабря 2011 года. У нас сегодня второй разговор о Песне Песней. Вы ее, пожалуйста, сразу же откройте. Да? Вот, э, мы ее прочтем еще раз, но другими глазами. И, как я вам обещал и в анонсе, и устно, мы, э, поговорим о комментариях Песни Песней, которые писались в разные века. Сфокусируемся-- ну, конечно, комментариев там огромная туча. Мы сфокусируемся не на всех, а на самых любопытных. С одной стороны, на самых характерных и типичных, которые, например, писались в первые века, в первые века христианства. Садитесь. А, еврейскими и христианскими комментаторами. А с другой стороны, посмотрим на самые необычные и, так сказать, изумительные комментарии Бернара Клервоского. Я вам о нем много рассказывал. Садись, Анюта, садись, дорогая. Заходи. А, вот, э, Бернар Клервоский. И расскажем о той, э, так сказать, иерархии любви, которую он составил, опираясь на этот текст. Любопытнейшая вещь, которая повлияла на, а, развитие европейской литературы и даже шире, на все-- развитие всей европейской цивилизации. И удивительно, да, убежденный девственник, монах, э, горди-гордившийся тем, что он чуть ли не сам себя оскопил. Бернар составил такую апологию любви, причем в потрясающих выражениях вполне, так сказать, о любви плотской, хотя там говорится о Боге, о Богородице. Вот удивительно. Заходите, пожалуйста. [кашель] Да, да, да. Сегодня полный аншлаг, переходящий в шлагбаум, а потом все вместе идем на Триумфальную, так? Дальше революция. Ага. На Богукор. Ну хорошо. Да, Лимонов подойдет, Немцов, там автозак пригонят, все будет нормально. А, итак, мы читаем еще раз текст, который вам уже знаком, и вы теоретически даже должны были о нем написать эссе. Я получил только одно от Ирочки Кожановой. Очень хорошее, кстати, э, где, кстати, учитываются разные комментарии. От вас пока ничего больше не получил, но я предполагаю, что вы все-таки читали, да? Дополнительно еще раз. Ну и здорово! Значит, вот сейчас потихонечку. Тогда, если помните, читал я мерзким голосом, мало подходящим для такого текста. А сейчас будете сладостными ангельскими голосами читать вы. По очереди, да? Ну, не знаю, как мы стилизуем прям, э, чтоб мужчина после женщины, может быть, и нет, но нам это неважно. И представим иной комментарий. Не тот, как был, э, в прошлый раз, да? Кто был в прошлый раз, тот сможет сравнить. Кто нет, тому грустнее. Ну что делать? Мы повторять будем только самые основные такие места, основные вехи, которые помогают текст лучше понять. Ну, кто начнет? Всем понятно, что нач- что начнет Галочка, конечно, да. [смеется] "Да лобзает он меня лобзанием уст своих и по ласке твоей мне щедрота. Благовоние мастей твоих- Имя твое Как разлит-разлитое миро. Поэтому девицы любят тебя". Стоп. Почему девицы любят, предстоит разобраться. Что есть миро? Благовоние. Благовоние, да. Бешено дорогое благовоние, э, обычно в твердом виде, э, употребляемое, когда разлитое, это, ну, как я не знаю, как если б человек разбросал бы вокруг золотые монеты. Да, вот так просто разбросал, да, от, э, приступа любви, не замечая, что он вокруг себя посеял целое сокровище, да? Это разлитое миро. Э, мироварник упоминается в Библии, в притчах, которые будем читать на следу-- со следующей лекции. Сказано: одна дохлая муха портит благовонную масть мироварника. Так один недостаток сводит на нет все достоинства человека благородного, да? Хорошее замечание такое житейское, да, очень верное. Мироварники. Вы знаете, сколько в России мироварников на всю гигантскую территорию и на всю, э, на все парафии Русской церкви? Один. И он находится в Донском монастыре. Сейчас закрыт. Да, один мироварник. Вот так. Так и есть. Такая стоимость у этого мира настоящая. Настоящее миро, его называли в некоторых текстах ладан, э, добывается только в Аравии из ароматических смол. Во-первых, его мало. А во-вторых, представьте себе, сколько стоит транспортировка такого каравана, потому что какую нужно нанять охрану, да? И все же знают, что ты везешь, да? Оно стоит реально дороже золота. Стоило. Сейчас нет, потому что есть химические заменители. Сейчас совершенно иная шкала ценностей, да? Сейчас дороже всего нефть. А раньше для чего нефть применяли, земляное масло? Лечить чесотку у верблюдов. И никакого другого применения никто не видел. А благовония делаются химическим образом, да? Как мясо из нефти. Вы в курсе, да? Водку из опилок. А если б была б не из опилок? Из мяса. Так что б нам было с шести выпивать? А вот, э, всякие натуральные вещи, они немножко упали в цене. И в том числе и благовония. Но разлитое миро — это признак чего? Человек потерял голову от любви, он одурел от любви. Теперь тут есть интересная фраза. Галочка прочтет нам, да? Второй стишок. Второй или третий все-таки начинать? Не, второй, второй. "От благовония мастей твоих имя твое, как разбитое миро". По-русски от благовония мастей. Мастей — притираний, да, благовония. Имя твое ни-- совершенно не лепится, а в оригинале все сразу встает на место, потому что имя Shem, а благовоние - shemen. И в Екклезиасте есть: лучше доброе имя, чем добрый елей. Или в старом переводе лучше, чем добрая масть. И на-- в оригинале шем тов ми шем ментов. Это уже совсем другое дело, да? Это, это чисто поэтический оборот, ничего особенно не добавляющий к смыслу, но сразу украшающий. И он со второго стиха автор нам дает понять, с чем мы имеем дело. Это украшение. И-- а зачем? Это спрашивать так же глупо, как спрашивать у красавицы, зачем она одела еще к сережкам еще и колье. Чтобы было. Чтоб видели все. Да, текст должен быть украшен. Поэтический текст, да? Это не сообщение, не хроники ваши военные любимые и не пророчества про уничтожение городов. Красиво должно быть. Итак. Поэтому девицы и любят. Конечно, да. Потому кто разбрасывает сокровища, тех девицы и любят, да, веселых раздолбаев. Запах идут. Да и на запах, конечно, идут, безусловно, да. Да. Хотя на запах ковбоя тоже. Ну, неважно, сейчас не будем анализировать. Итак. Влеки меня, мы побежим за тобою. Царь ввел меня в чертоги свои. Будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино. Достойно любят тебя. Достойно любят тебя. Нет ли других версий перевода в переводе РБО? Как там у вас сказано, у кого там РБО у нас? А? Ну, Оля, у тебя же. Я забыла сегодня. Ну, едренич. А у кого есть перевод лучше? Ни у кого нет РБО? Не может такого быть. Вообще ни у кого? Только Синодалка у всех? Во дела. Ни у кого нет, да, Макс, у вас? Нет. Синодалка? Нууу. Анюткин. Вот это РБО и есть. У вас РБО? РБО у меня. Достойно. Достойно. Достойно любят тебя, да. И в Синодалке так же. А следовало бы как сказать? Достойные любят тебя. Нет, достойно любить тебя, достойно любить тебя. Любят. А вот неверный перевод. Достойно любить. Есть вещи, которые- Ну, это, это любители. Да. Стой, стой. За правильный перевод тебя, собственно, и любят. Есть вещи, которые в переводе не передашь, как игру слов шем шеме. Ну как? Да, по-русски же разные слова, они не зазвучат аллитерацией. А есть вещи, которые в переводе можно было бы учесть, но не учли грамматическую форму. Что такое достойно любят тебя? Это как достойно? В смысле с расстояния четырнадцать метров? Или наоборот, цепляются со словами, да, дорогой наш. Что такое достойно любят? Бессмысленная фраза, согласитесь, да? То есть у нее нет-- грамматически все правильно, смыслового наполнения мало. А вот достойно любить тебя - это хорошо. А почему она здесь идет, не подскажете ли вы мне? Ну, вы включайтесь, возлюбленные. О Господи, братья и сестры. А? Потому что влеки меня, побежим за тобою. Да, что я не виновата. Да, не виноватая я. Да, не виноватая. Я правильно сделала, что побежала за тобой. А как должна вести себя порядочная девица? Говорит: «Девица соблазняется». Сообрать и вляться. Сообрать и влять. И не бежать. Говорит: «Нет-нет, я не такая. Я жду трамвая, я пастушка». А она побежала за ним. Какое же у нее может быть оправдание? Я тоже потеряла голову от любви и достойно любить тебя. Поэтому не ругайте меня вашими любимыми словами. Да, я достойная барышня, а просто он меня увлек, и я увлеклась. Кто вправе укорить меня? Да, ибо любовь сильнее, чем смерть. Верно ведь? Дальше. Щеки иерусалимские - черная, но красива, как шатры- Кидарские, как завесы Соломона. Ай! Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня. Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, моего собственного я не стерегла. Не стерегла, да. Ну, в смысле не уберегла. Она стерегла, да, тут, ну, тут нужен, э, совершенный вид. Стерегла, но не устерегла, да, не уберегла виноградничка. Ну, это мы разбирали, это и так всем понятно. Дивная метафора, сейчас вышедшая из употребления. Последний раз к женщине адресовали эту метафору запечатанный колодец, запертый сад и закрытый виноградник. И к кому же эти все слова адресовались? К Богородице. Ни к какой из земных женщин. Да. Потому что у нее как бы там полная абсолютная девственность, сомнения в которой ни у кого не возникает. По поводу же всех остальных кто поручится? Кто? Назовите мне этого смельчака. Вот таким путем. Не уберегла она виноградника. Она черна, но красива. Ьшора ани ве яфа. Я бы даже «но» перевел бы подлиннее - но, тем не менее. Но эта пастушка не может так сказать, да? А все-таки красива. Черная, а все-таки красива. Или и все равно красива. Тут надо как-то так, да? На иврите один маленький предлог - ве, но тут надо бы, конечно, поразвернуть. Если она черна и братья поставили стеречь виноградник, то кто она такова по происхождению своему? Крестьянка. Она из простых, да. Она крестьянка, либо пастушка, либо она там, ну, из каких-то крестьянок, да, которые вот виноградник стеречь поставили. И собственный она не уберегла. Вопрос когда? До того, как царь сказал побежим или после? Но это она не уточняет. Для нас, как для дознавателей, это важно, а для нее уже теперь нет. Ну почему так? Ну, вот она, ну, вот то, что побежала, уже все. На одной из лекций спросил я у барышень, которые, как всегда, составляли у меня до девяноста процентов аудитории. Это сегодня пришел какой-никакой мужик, и это меня потрясло до глубины души. Но сегодня весь день был такой, да. Я понимал, что сегодня что-то будет необычное. Не знал что, но понимал. А так вы же понимаете, да, кто сидит. Это, значит, девушки, дамы, барышни, ну, иногда заходят бабы. И я спросил: «А скажите, - сказал я проникновенно, как следователь в советском фильме, - а вы помните день, когда вы не устерегли вашего виноградника?» Все женщины постарше сделали такой звук: «Ууу». [смех]А помоложе сказали: "Ммм", и потупились. Но еще я сделал вывод, что помнят хорошо. Отчетливо помнят, да, отчетливо. Поэтому если ее спросить, да, она бы точно сказала, когда это произошло. Маленький комментарий. Черная, но все-таки красивая. На Востоке светлая кожа - признак красоты. Везде так, везде, конечно, везде и в- везде это признак аристократизма. Конечно, крестьянка загорела, а панночка должна быть с белой кожей, да? Обязательно. И она, это абсолютно верно вы говорите, как зовут вас? Максим. Да, Максим, абсолютно вы правы. Э, она черна. Может быть, она вообще загорелая дочину, ну, там, представляете, бегать в полях, да? Конечно, крем тогда был редкость, и она вся черная, прям как эфиопка. Ну, только определенные части тела, которые не загорают, да, они вот выдают в ней белокожую. И именно она красива, она красивее бело-белокожих иерусалимских, да? Красавиц, которые, значит, на нее смотрят и говорят: "Фи, кого привел царь", да? Крестьянку, черную, опаленную солнцем. Она как головня из костра. Она говорит: "Вот меня привел. Черная, а все-таки красивая. Да. А вы хоть и белокожие, а сидите". И они сидят. "Скажи мне ты, которого любит душа моя, где пасешь ты, где отдыхаешь в полдень? К чему мне быть скиталицею возле с-стал товарищей- Стад ...стад товарищей твоих?" Стад товарищей твоих — это продвижение наши, нет? [смеется] Очень похоже. Что такое стада товарищей? А, да, это-то странная фраза: "Скажи мне ты, которого любит душа моя". А кого любит душа ее? Он кто по социальному положению? Муж и есть. Минутку. Кем он был несколько стихов назад? Он стал царь. Он был царь, да? Он ввел ее в чертог. И что царь пасет, что ли? И мир разливает. И разливает мир. Он богат. Завесы Соломоновы, завесы храма. И вдруг она говорит эту очень странную фразу. Я удивляюсь, как вы проходите мимо, господа дознаватели. "Скажи мне ты, которого любит душа моя, где пасешь ты?" Это в смысле царь Соломон, да, во всей славе идет пасти коз-козлят. Ну. [смеется] "Где отдыхаешь в полдень? К чему мне быть скиталицей возле стад товарищей твоих?" Но если Соломон сам еще может пасти, то товарищи точно не пойдут. Значит, это пастух, она обращает эти слова к пастуху. Это пастушка говорит пастуху, она, видимо, уже-- он ей назначал свидание где-то, да? Приходи туда-то к источнику. Она выходит, а там товарищи. Товарищи начинают над ней подтрунивать, делать ей разнообразные, очень одноплановые предложения, которые она все, конечно, отвергает, убегает в поля и думает, где же возлюбленный, где его в этих бесконечных козьих тропах разыскать. Но это она говорит пастуху. Вопрос: откуда взялся пастух? И во-вторых, куда делся царь? Одна ли, одна ли и та же это девица? От любви она пастуха своего возводит в царский- То, что девушка от любви может пастуха сделать царем, исключительно игра воображения самой девушки. Вы понимаете, да? На многих свадьбах жених и невеста всегда называются княгиней и- Это правда, да. Княгиня, княгинюшка и князь. А на восточных свадьбах даже царь и царица. Это тоже правда, да. И воздают такие, ну, псевдоцарские почести. Но, во-первых, здесь еще речь не идет о свадьбе. Они еще пока встречаются и, как я понял, тайно. Иначе к чему скрываться от товарищей? Во-вторых, вы не ответили на два главных вопроса: царь куда делся? Переоделся. Пастухом. Нет, ну вот микс из разных произведений. Угу. Микс из разных. Хорошо. А не может пастушка, я понимаю, что это клевета на женщин, но поскольку уже змеиную мою натуру знаете, это относится, кон-- не относится никоим образом к присутствующим, боже упаси, но остальные женщины были замечены в коварстве. Вы слышали об этом? Некоторые, да? Не допускаете ли вы варианта, что она любит пастуха и с пастухом-то и встречается? Тут проехал царь, увидел ее, как она там, ну, я не знаю, там, грациозно с-сбивает виноградную гроздь с лозы, да? Кипаринский кремль. Ну вот что-то такое, да. И царь сказал: "О!" И повлек. И они пошли в чертог. Дальше все случилось. Царь, видимо, ожидал девственности. Она сказала: "Виноградник я не уберегла, но я, ваше величество, вас тоже не ждала". [смех] Да, а вы прямо налетели как вихрь. Это так в военном деле хорошо. А в любви, знаете, хорошо ли-- следует предупреждать как-то там, да, телеграмкой. А тут, знаете, всяко бывает. Вот, а, и получается, она любит двух. Потом царь отослал ее назад в поля, и она опять идет к тому же и говорит: "Скажи мне, заходи тиребе". На первую, на первую, на первую. Василий, прошу. А, не допускаете ли вы с-существования двух возлюбленных у одной красотки? Почему нет? Таня сразу осуждает всех женщин. [смех] Прям моментально, да? Ну хоть бы сопротивлялась. И вы остальные тоже столь же жестоки? Как, вы хотите мне сказать, что женщины бывают такие коварные? А? Не спрыгивать с ветки, пока не схватят за вторую. Это, [смеется] это лозунг обезьян. Мы давно с ветки спрыгнули и не знаем, как назад забраться, да. Вышли мы все из народа, да. Теперь задача - как в него вернуться, да? Так, пока Анюта не скажет, я не поверю. Анюта, бывают такие коварные женщины? Ни за что. Вот! Ей верю, вам нет. Это клевета. Клевета. Не бывает, конечно, таких, это ясно. А дальше? А дальше отвечает мужчина, кстати. Вот кто бы у нас? А Максик прочтет у нас с седьмого стихаЕсли ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских. Тут важно слово козлят не делать главным, да, не выделять, поскольку в современном русском языке-- но тогда ничего такого не было. Козлята - это были просто одно из, так сказать, животных, которые пасли. А, я вам рассказывал о йеменских синагогах. Песни, песни никогда не читают, но всегда поют, они поют, причем разные мелодии, так называемые нигуним существуют. И есть такие, которые поют с такой растяжкой там вообще. А, и ну я, конечно, так не воспроизведу одну строку. А, [смеется] но вот это вот они особенно любят эту строку выпевать: [поет] им ло ти-и-и лаха това вет а-нашим. И если каждое слово не выделяет, это прекрасно. Если не знаешь ты этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец, паси козлят твоих. Слово козлят надо впроброс. Подле шатров пастушеских. Да, это диалог пастушки с пастухом. А следующая строка. Кобылицы моих, колесницы фараоновы, уподобил я тебя, возлюбленная моя. Мог ли это сказать пастух? Нет, конечно. Нет, он никогда не видел. Вообще знает о существовании фараона, кобылиц он знает и видел их в хозяйстве, да. Как среди родственниц, так и вообще, да. Но о том, что существует фараон и его колесницы, это нет. Да, я вам рассказывал, почему в колеснице царей набирали именно кобылиц, а не жеребцов, да, чтобы их не увели и так далее. Кобылица отборная, да, в колеснице фараоновой - комплимент. Да. Вот, значит, женщина отборной стати такой, да, вот красавица. Ну как человек сказал бы сейчас: ты моя возлюбленная, как спортивная BMW, как Ferrari с откидным верхом. Это хорошая метафора, да? [смех] Если понять, что такое откидной верх. Мне самому понравилось. Кобылице моей - моей! - в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. Кто так может сказать? Царь. Это явно царская фраза. Возможно, царь Соломон. Для него это реально, поскольку он богач, и он известен, и мудрость его прославлена. Он совершает династические браки со всеми соседями. Что мог отослать он фараону, владыке полумира, в подарок? Ну, золото, да, там, жемчуг, благовония, ну и каких-то особо таких каких-нибудь коней, да, например, которых нет в Египте, а есть только у арабов. Он там купил за большие бабки. И, значит, вот царский подарок. До сих пор, да, жеребцы - это царский подарок, вы знаете, да? Никакие ружья и машины с этим не сравнятся, да. Коронованные особы дарят друг другу. И вот он подарил, значит, такую кобылицу фараону, чтобы тот украсил ею свою парадную колесницу. Но это разве пастуху под силу? Ну, однозначно нет. Значит, эта фраза царская. Получается, опять появляется царь. Они все время-- как знаете, вот в театре, э, итальянском есть такая разновидность, называется геньёль. Да. Маска, потом еще маска, да. И в конце концов, ты перестаешь понимать, кто перед тобой. Да, это, там, Арлекин или Коломбин, или это Пьеро, или это участковый Анискин. Фиг его знает, кто это такой, да? И вот здесь идет смена маски. Только что говорил пастух. Теперь явно говорит царь. И это нас только запутывает. Но укрепляет ли это мою змеиную и гнусную версию, что, возможно, у этой красотки двое возлюбленных? Конечно. М? Но Анюта против, поэтому эта версия рассматривается только как рабочая, а так не принимается. Мы даже в протокол не заносим, да, пока Анюта не одобрит. А, реб Василий, давайте-ка следующее. Девятый. Прекрасна ланита- Ланита прекрасна. Видите, еще Вася переспросил: действительно, прекрасна ланита? [смех] Ну, человек банковский, он переспрашивает. Ну. Прекрасна ланита твоя под подвесками, шея твоя в ожерельях. Отлично. Ланита - это что? Губы. Щеки. Щеки, да. У-- а уста - это губы, да? А перси, например? Пальцы. Персты - пальцы, а перси - это грудь. Да? Древнерусский язык. Ну, какие-то базовые слова надо знать. Ланита - это, конечно, щеки. Щеки, да. А чело - это лоб. Ну, у кого есть, то да. Да. Хорошо. А вот нос всегда нос. Хорошо. Дальше, Вася. Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками. Кто это говорит? Царь. Все царь. Ну откуда у пастуха? Тут ясно, нечего комментировать. И далее. Доколе царь был за столом твоим, нард мой издавал благовоние свое. Не, секундочку. Доколе царь был за столом чьим? Своим. О! А это чья реплика? Нард мой издавал благовоние. Это женская. Это женская реплика, верно? Это она говорит. Смотрите, мы с этой точки зрения не анализировали в первый раз, да? Сейчас мы разбираем, мы пытаемся докопаться, так как оно таки составлено, да, и есть ли тут хоть какая-то драматургическая основа. Может быть, тут коварная девка крутит голову одновременно пастуху и царю. Возможно ли такое? В жизни Бог его знает. Женщина все может, вы понимаете. Если захочет, она и космическую ракету запустит. А может ли женщина крутануть одновременно простака пастуха и царя во всей его мудрости? Запросто. Как два факса отослать. Запросто, абсолютно. Тут я верю всем. Но! Об этом не идет речь. Мы пытаемся докопаться. Мы выдвинули такую версию, да, но пока вроде подтверждена. Не, пока ничего не противоречит, да, этой гнусной змеиной версии, которая возводит поклеп на весь женский род. Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками. Доколе, говорит ему красотка, царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние мое.Нервный пучок, возлюбленный мой, у меня, у грудей моих пребывает Первый момент, когда смущаются все кастраты всех времен, потому что у грудей в священном тексте эта вся духовность уходит сами знаете куда. Да. Кипер, возлюбленный мой, у меня в виноградниках- Эйн Гезских, то есть тех виноградниках, которые на Мертвом море. Чем они лучше остальных? Там виноград натурально сладкий, из него получается сразу, тогда крепленых вин не знали, сахар не умели добавлять, и сразу получается сладкое вино. Такое было в Ливане, на Кипре и в Эйн Геди, потому что там солнца больше всего и земля такая. Это вино ценилось более всего и стоило, э, дороже остальных. Значит, виногра-вино- Кипер — это, это sort винограда, нет? Кипер. [вздыхает] Нет, наверное. Но что это такое, не готов вам сказать. Но думаю, что это кипер. Да, э, прапорщик Ящик, мой старшина. Э, у вас был старшина прапорщик Ящик? Такая фамилия у человека, да? Он вел занятия по стрелковой подготовке. Заболел офицер. Ну, это был цирк с конями. И он сказал нам так: запал, товарищи солдаты, состоит из двух частей: собственно запал и запал. И вот эта фраза запала мне в душу. [смех] И я теперь, если что, да, например, составить кроссворд. Разновидность доски из пяти букв - доска. Да? Вот ки-кипер это что? Это кипер. Да. [смех] Это вершина мудрости, я думаю. Да. Лавсония. Растение с сильным неприятным запахом. Лавсония? Лавсан. Лавсан вы имеете в виду, нейлон? [смех] Да. Точно. Здесь точно так. А что такое лавсан, кстати? Это совершенно не, не сюда, а просто лавсония, а лавсан звучит иначе. Лавсан, знаете, было такое вещест-- эээ, соединение, да? Там штанишки были с лавсаном, юбки, да? Народ думал, что лавсан как нейлон. А лавсан — это лаборатория высокомоле-молекулярных соединений Академии наук. Да. Да. Вот такая штуковина. Значит, лавсония — это выращенное в лавсане растение с очень приятным запахом. Это кипер. Ну и здорово. О ты прекрасна, возлюбленная моя! - завопил он. Ты прекрасна, глаза твои голубиные. Мужская фраза? Конечно. Мог ли сказать пастух? Смог. Легко. А чего нет? Здесь же не про подвески речь. А почему пастух не может сравнить глаза своей возлюбленной с тупыми, бессмысленными глазами голубя? Он полагает, что он делает тем самым комплимент. Глаза были кроткие. Кро-- кто так сказал? Катюша. Великолепная фраза. Да, они были кроткие. Да. А мою гнусную клевету в протокол не вносим. Конечно, голубиные, кроткие. Видели, какие глаза у голубя, да? [смех] Ну вот кроткие такие, да. И вот, значит, он увидел кротость в ее глазах и сказал: глаза твои голубиные. Вполне могла быть царская фраза, могла быть пастушеская. А она ему отвечает, Танюшкин? Вот и прекрасен возлюбленный мой и любезен, и ложе у нас зелень. А далее? Кровли домов наших - кедры, по-потолки наши - кипарисы. Кому она это говорит? Царю или пастуху? Пастуху, конечно. Сто пудов. Ну какие, да, у царя какие кедры? Ну что царь пойдет, это, на природу? Да? [смеется] От дворцов своих, да, от всех этих кедровых лож, от завес. Да, ну едва ли, да? Значит, она говорит пастуху. По первой главе, кстати, обращаю ваше внимание, деление на главы абсолютно произвольное. Ммм. Текст не делился на главы. Евреи вообще не знали деления на главы, придумали греки. Они делили, исходя из того, чтобы в каждой главе было примерно одинаковое количество стихов. Это как подбирают библиотеку по цвету томов, да? Вот тут стоят красные, тут синие, да? Не по смыслу. Сейчас, секундочку, Макс. Поэтому деление на главы не должно нас никудааа уводить, да? Но о чем идет речь? Кратенько. В первой главе. Это что? Это диалог. Но это-- диалог же два человека. А здесь получается, это-- ну, если так можно сказать, да? Говорят, это полилог, да, когда много участвует, такой триолог. Угу. Участвуют трое. Одна — это, безусловно, девица. Но мы можем предположить, что и девиц две. Но это вряд ли. Да. Поскольку мы знаем, да, у девиц ресурсы, все такое. А мужиков сколько? Два. Однозначно. Мы слышим два голоса: один царский, а второй- Пастушеский ...пастушеский. И она отвечает каждому и с каждым мила. Так, без оценочных суждений насчет морального облика, да? Каждый смотрит в себя. Кто без греха, бросает камень. Поэтому все камни остаются за пазухой у нас. Да? Но вот, значит, мы пришли к такому интересному выводу. Такая получается у нас картина. Как говорил этот в Ликвидации: картина маслом, да? Вот такая картина маслом. Значит, у нас есть хотя бы основания для неких предположений. Тогда получается драматургия. В чем она состоит? На природе милуются пастух с пастушкой. Ну, классически, пережившие века. Пастораль. Пастораль - это пастушеские дела, да? Когда пастух с пастушкой, да? А как они милуются, мы все прекрасно знаем. Но! Мировая литература воспела это как прекрасный образец чистой любви, в отличие от развращенной любви в замках, где-нибудь там в городах, ааа, и во всяких таких больших поселениях. Да, значит, идеализация жизни на природе свойственна тем, кто сам на природе ни одного дня не жил. Вот. Ааа, я помню ваш вопрос, я закончу нехитрую мысль, а то она уйдет, она одна, она легко уйдет. Здесь начинается с пасторали, и вдруг вмешивается царь, который, как вихрь, проезжает откуда-то из своих странствий в столицу свою и в пригородах, в виноградниках каких-то зеленых, как изумруд, в лугах рядом с кедрами и рощами вдруг видит прекрасную пастушку. В позе, которая кажется ему специально приготовлена для него. Хорошая фраза, да, из Казановы? Да. Она же застыла в позе, которая, как мне казалось, была специально для меня подготовлена и разучена. Да, ну, то, что он стал делать дальше, я опущу. Царь подхватывает пастушку со словами: "Ты знаешь, кто я такой?" Она говорит: "Неважно". Он говорит: "Правильно, я повлеку тебя, а ты?" Она говорит: "Побежим". И они бегут во дворец. Он вводит ее в чертоги. Придворные дамы, все такие белокожие красотки, да, с не обгорелыми коленями, да, все не бывавшие на солнце, все такие изысканные, утонченные, благоухающие. Благоухающие? Да, благо-благоухающие. А некоторые благоухающие вслух: "Ууу, кого привел царь. Вы посмотрите, Соломон утратил разум. Ой, вообще его опоили". Да, они говорят: "Боже мой, она же черная вся". Она им гордо отвечает: "[на foreign] я черна, но тем не менее красива. А вы сидите, где сидели", да? Вот. Sit where you are, как говорят полицейские в американских фильмах. Сидите, сидите. И далее, значит, царь говорит: "Нет, секундочку". Она: "Виноградника не устерегла. Извините, ваше величество, но и сертификата качества вы тоже не требовали". Он отвозит ее после должных подарков- Обратно ...обратно в поля, где она возвращается к своему возлюбленному, не объясняя ему, где она была, как-- пасла. Или я бы сказал так на ее месте на вопрос: "Где ты была, Шломит?" - "Стерегла виноградник. [смех] Конечно. "А как успехи?" - "Прекрасно, прекрасно. Да, виноградник цел". Вот. Царь сравнивает ее с изысканными поэтическими оборотами с кобылицей. Пастух делает ей свои пастушеские комплименты. Глаза твои кроткие, голубиные. Царь обещает подарить ей подвески золотые, серебряные и так далее. Пастух ничего подарить не может. Зато? Зато, да, у них кровля - кедры, а ложе им - зелень. Да? Все твое. И так далее, да. Не знаю, как тебя зовут, где ты живешь, не ведаю. Живу везде: и там, и тут. За угольщиком следую. Все эти нивы и леса, и все, о чем попросишь ты, я дам тебе, моя краса, коль угольщика бросишь. Хоть горы золота мне дай и жемчуга отборного, но не уйду я, так и знай, от угольщика черного. Мы днем развозим уголек, зато порой ночною я заберусь в свой уголок, мой угольщик со мною. Да? У нас любовь, любви цена - весь этот мир просторный. И платит ревн-- или верностью сполна мне угольщик мой черный. Роберт Бёрнс. А? Это же самое, да. Но там она неee, как бы не уходит, да, от угольщика, Земля, а здесь-- но там это угольщик, это пролетарий, а здесь крестьянин, это же ниже категория, поэтому можно уйти к царю на какое-то время. Что, Макс, вы хотели сказать? Совершенно малограмотный, наверное, уже не очень актуальный комментарий. То растение, которое упоминается как кедр, а, оно, в общем-то, до нас не дошло. В древних текстах, которые упоминаются, произрастало оно только в долине Бека и на склонах Ливанского хребта. И финикийцы им торговали по всему древнему миру. Так что вот кровля кедровая — это, скорее всего, все-таки чертоги царские. А. Возможно. Утверждают-- да, такая версия есть, но многие говорят: нет, это тот же самый кедр ливанский, который изображен на флаге Ливана, если вы помните, да? Вот, и, значит, яко кедр среди поля Ливанского, да, знаменитая фраза. Те же кедры, эээ, научное их название, ну, я не знаю, насколько научное, не латинское, лиственница. Ливанский кедр - родственник не нашему сибирскому, а родственник сибирской лиственницы. За что ценился? Смолистый и не гниет. И верно сказал Макс, ценилось по всему миру, потому что корабли, из него получались лучшие в мире корабли. Храм Соломона финикийский. И храм Соломона, естественно, тоже, да. Финикийский зодчий Хирам. Да, дерево стоило бешеных денег, но, конечно, на строительство храма никто их не жалел. Да, срав-сравнение с кедром как с наилучшим из де- из деревьев, самым дорогим, ценным. Я бы сказал, самым полезным, да, самым полезным. Вот многих ведь деревьев, которые мы сейчас знаем европейских, они тогда не знали. Ну, например, что служило комплиментарным сравнением? Пальма. Сравните, пальма называется тамар. Это женское имя, да, во многих языках, верно? Декель - это пальма финиковая, не укращ-украшающая. Декель - имя, распространенное сейчас среди арабов и евреев до сих пор. А дуб средиземноморский, он помельче, чем наш, алон, и он сохраняет свое место среди имен. И кедр из этого же числа, и кедр из этого же числа. Утверждают многие, что кедр — это тот са- тот самый кедр. Так же, как тот средиземноморский дуб, которым сейчас опять засадили склоны израильских холмов, потому что его же извели одно время, да? Это тот же самый, который-- алон, который описан в Библии. То же самое дерево, вполне возможно, до нас дошло. Хотя версия, которую вы излагаете, она, она тоже была, но она как бы такая пессимистическая, а я изложил оптимистическую. Ну даже оптимистически он туда, южнее Ливанского хребта же не заканчивается. Нет, там в Израиле он не рос, конечно, он рос только на- [неразборчиво] Однозначно. Он рос только в-- что такое Финикия? Страна фиников — это нынешний Ливан, не нынеш-нынешний Ливан, а часть территории нынешней Сирии. Ну, чтобы вы определились, да, в географии. Возвращаемся к нашим любовным делам. Да, и тут мужчина говорит о себе великолепные слова. Костя, прочтите, что говорит о себе му-мужик. Я нарцисс Саронский, лилия долин. Я нарцисс Саронский, лилия долин. А говорит ли это мужчина? Дело в том, что нарцисс на русском мужской цветок, да? И нарцисс - символ мужской красоты и самолюбования, да, и самовлюбленности, да, такой, а, нарцисс. А но, скажем, роза у нас женский цветок, да? Но она же от этого не становится женской, да? А тюльпан, например? Он мужской. Но это же чисто грамматическая вещь. Я нарцисс, мы думаем, что это говорит мужчина, потому что это грамматически по-русски в мужском роде. А я лилия, говорит женщина. А это говорит одно и то же лицо. Я думаю, это женская фраза. Ну, может быть, у Аполлодора в Мифологической библиотеке там же как упоминается, что нарцисс - это же самолюбование, скажем так, мужчины, собственное отражение. Это у греков. Это у греков, да. Это, это у греков, и он у них назывался соответствующим образом, да? А нарцисс, эээ, ше-шашана, как же нарцисс будет? Наркис, наркис будет нарцисс на иврите. И в принципе, у слова наркис может быть женский род. Почти- Наргиза. Наргиз, наргиз отсюда, конечно же, да. Наркис, а не наргиза. Ну конечно, нар-- нет, наргиза, да? Нет, наркис. Конечно, наргиза. Кто понимает, наргиз, да. А, да, это нарцисс, это женское имя, да? Вообще можно сказать, на иврите почти у всех цветов имена ж-- ну, грамматическая принадлежность женская. То есть нет цветков, там, как тюльпан. А георгин, кстати, это георгин тоже мужской, да? Георгин. Георгин. Какие еще есть цветы у нас? Гладиолус. Гладиолус, да. Пион. Пион. Кактус. Кактус, да, из лучших. Фикус. Фикус лучший из них, да. Таким путем, я думаю, женская фраза. "Я нарцисс Саронский, лилия долин", - говорит девушка, а он ей отвечает. Иришечка. Почему он отвечает, Иришечка? А вот так мне хочется. [смеется] "Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами, что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами". Великолепно. Великолепно. "Что лилия между тернами, то возлюбленная между девицами", - говорит он. Мог ли это сказать пастух? Не-а. А почему нет? Вот вы полагаете, что пастух, он совсем простой. Лилия между тернами. Ну, конечно, с большей вероятностью сказал царь, да? Как литературно продвинутый, но в принципе, и лилию, и терновник видел и пастух. Да. И обуянный любовным чувством, да, как сказали бы современные психологи, гонимый гормонами, он такую фразу вполне мог спродуцировать. Верно? Да. "Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами". Это вполне пастушеская фраза. Угу. "В тени люблю ее сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей". А далее. А ну, Аленечка. "Он ввел меня в дом вина, и знамя его надо мною - любовь". Начинается военное сравнение, да? Сравнение любви с войной и влюбленных с армией, да? Для нас абсолютно не актуальные, вышедшие из употребления. Дальше чудная фраза абсолютна. Аля. "Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви". Да, подкрепите вином и освежите яблоками. Освежить можно было и другими фруктами, но яблоко - главный фрукт в европейской культуре, да? Яблоко - фрукт еврейского Нового года, символ земли. Символ раздора. Да, если яблоко разрезать, получается пятиконечная звезда мудрости. По этому поводу там каббалисты делают всякие выводы. Яблоко с-- эээ, напоминает Землю как планету, сплюснутую с полюсов, а хвост, если уж совсем, так сказать, да, по каббале, это, так сказать, та труба, да, ну условно в кавычках, труба, по которой приходит энергия божественного присутствия в наш мир. Яблоко. Адам и Ева яблоко. Адам и Ева не сказано, что это яблоко. Мы придумали, это хорошее замечание, придумали, что это было яблоко. Хотя нам сказано просто, просто плод прекрасный, да, с древа познания, но для народа однозначно яблоко. Да, однозначно, поскольку яблоко - главный плод, яблоко раздора, вызвавшее Троянскую войну. Что упало Ньютону, хотя ничего ему не падало, это фигня. Да? И мы говорим: яблоко, конечно. То есть яблоко проходит через всю европейскую культуру. Да? Яблоко, кроме того, это то, что, возможно, по позднейшим комментариям, дал змий в саду Еве, да, и она от яблока откусила. И яблоко здесь еще не только символ соблазна, это еще и такой эротический фрукт. Не то чтобы афродизиак, да, который там способствовал каким-то, да, физиологическим проявлениям, а вот так просто фрукт любви. В Древнем Израиле, в библейские времена таковых фруктов было два: было яблоко и гранат. Заметьте, гранат в русском тексте называется гранатовое яблоко. Гранатовое яблоко, да, хотя мы сейчас так не говорим. Гранат, да. Тапох ве римон. Вот эти два таких главных плода. Мы медленно читаем. Что нам делать? Быстро читать. [смеется] Все равно мы не успеем прочитать. Ну конечно. На прошлом занятии два с половиной часа читали, мы еле-еле уложились. Давайте тогда сделаем так: дойдем до конца второй главы, а потом начнем комментарии, закончим их и прочтем остальное, да? Если у вас будет желание, то мы в следующий раз докончим песню. А если нет, если вы посчитаете, что этого достаточно, то и ладно. Идет? Так, ну давайте быстренько сейчас, резкенько. Вы же говорите быстро читать. Ааа, это женский текст. Э-э-э, Света, пожалуйста. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Ну, так можно читать про удушающий захват в дзюдо. [смех] Левая рука, да, и он уже вышел, за-взял за кимоно. А если так, чтобы вот, чтобы у нас все содрогнулось, да? Ну вспомните, [смех] Света, это было, было, было, было. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, серными и полевыми оленными ланями. Ланями. Не будите, не тревожьте возлюбленного моего, доколе ей угодно. Да. Следующий. Левая рука у него-- его у меня под головою, а правая обнимает меня - фраза? Женская. Женская. Дальше идет мужская. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами и полевыми ланями. Ну, животными, которые он видит, да? Не будите, не тревожьте возлюбленной моей, доколе ей угодно. Это непонятно, царь ли или пастух. Вполне мог пастух. Верно, да? А мог и царь. А мог и царь. Отчего? Какие-то дщери, подружки ее пришли, да? [смех] И он говорит: "Дщери, ведите себя прилично, да? Не будите". Э-э-э, про голос возлюбленного, Иришечка, прочти нам, пожалуйста. Голос возлюбленного моего. Вот он идет, ска-- скачет по горам, прыгает по холмам. Да, как козлик, как серна, да? И на кого похож мой друг? Друг мой похож на серну. Скачет, скачет по холмам. Друг мой похож на серну или молодого оленя. Вот он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, прям как серна, мелькает сквозь решетку. Хм. Говорит ли она это пастуху или царю? А откуда знать? Слово решетка единственное, что говорит о том, что это где-то происходит в каком-то, э-э-э, красивом, оборудованном помещении. Ну, какая решетка, да, в жилище пастуха? У пастуха шатер такой, типа бедуинской юрты, да? Таких решеток там нет. Дерево очень дорого, все делается из простых материалов: кожа, шерсть. Решеток там нет. Решеток-- решетка - принадлежность дворца. Друг мой похож на серну или молодого оленя. Вполне фраза пастуху адресуемая, он ловок, да? Для пастуха такие сравнения в самое сердце. Почему, если то-- если царь охотник? Царь охотник. Ну, может быть, да. И царь тоже молод, красив. И вот он забегает сквозь решетку. Возлюбленный начал мне-- начал говорить мне: "Встань, возлюбленная моя прекрасная, выйди". А она, оказывается, все время спит. Они-- он заклинал не тревожить, она все это время спала. Вот зима уже прошла. То есть она спала всю ночь, как барсук и медведь. Дождь миновал, перестал. Э-э-э, ну, дожди, да? Это признак, э-э-э, осени и зимы на Востоке. Цветы показались на земле. Время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей. Про страну нашу, конечно, с большей вероятностью может сказать царь, а не пастух. Ну, вряд ли пастух сказал бы: "В моей стране я пасу стада". Да? Э-э-э, цветы показались на земле, время пения настало, и голос горлицы слышен. Как это понимать? Так может, они на зиму расстались, пока- Вполне возможно, да. Здравствуй, аист! Мы только на зиму расстались, да? Значит, она-- на зиму царь ее отпустил или отослал, если угодно, да? А дщери иерусалимские говорят: "Ваше величество, где же ваша подруга? Почему мы не видим ее черной загорелой мордочки в-- у нас во дворце?" А он говорит: "Дщери иерусалимские, ну какое вам дело?" Да, mind your own business, занимайтесь своими делами, э-э-э, не тревожьте ее, пока ей не будет угодно, пока ей, как мы выясняем, пока ему не будет угодно. И он возвращается к ней, когда уже проходят дожди. Видимо, как-то зимой ему неуютно было в полях под снегом и дождем. Да? Это нет. И он говорит ей: "Возлюбленная, давай возобновим прежние, как сказать, упражнения? Встречи, встречи, отношения". Ой, отношения - это совершенный Фрейд. Нет, вот встречи, да. Давай-- ты помнишь наши встречи. Зима уже прошла, дождь миновал, перестал. Она не видит. Цветы показались на земле. Она спит. Время настало. Смаковницы распустили свои почки, виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Великолепен. Царь поэт. Вот что любовь делает с людьми. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди, голубица моя, в ущелье скалы под кровом утеса. Покажи мне лицо твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лицо твое приятно. А вот четырнадцатый стих тоже царский или может быть пастух? Тоже может быть. Может быть пастух, да? Ловите нам лис, лисят, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете. Это тоже пастушеское. Это пастушеская фраза. Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему. Он пасет между лилиями. Фраза о лисенятах совершенно повиса-- повисает. Абсолютно непонятно, куда она идет. Да? Кто это лисы и лисята, если они портят виноградники в смысле в том, как она не уберегла, то это кто такие лисы и лисята, да? Это значит молодые люди, стройными рядами направляющиеся к девицам со словами: "Как у вас насчет виноградику?" А те говорят: "Не-не-не-не-не. Ничуть вам не отломится". Они говорят: "Это мы посмотрим. У нас лисьи навыки, да? И мы, значит, посмотрим. Сейчас будет правда". А ревнители нравственности говорят: "Ловите нам таких лис и лисят, да? Не поддавайтесь, мол, девица, на провокации этих молодых людей". Но это такая уже так совершенно искусственная конструкция, да, которую я придумал, просто чтобы эту фразу оправдать. А так она абсолютно повисает. Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему. Ну, он пасет между лилиями. Но между лилиями же никто не пасет. Лилии же - растение водное. Как он может там пасти? В общем-то, в довольно сухой и маловодной местности вокруг Иерусалима. Какие лилии там могут быть? Да. Какие у вас по этому поводу соображения? Лилия долин. Lily of the valley - это ландыш. Да, Lily of the valley - это американское, английское название, да, как бы лилия долин, ландыш, да, который светлому мая, вы помните? Ты сегодня... Ну, это просто цветофорная метафора. А может, это груди? Нет. [смех] Дальше читать будете вы только вы, Света. Вот проняло! Вы поняли влияние художественной литературы? Нет. А читала прямо как в зиту. А здесь - а? Вот вам благотворное влияние этих... Возлюбленный пасет меня, я не знаю. И он пасет между лилиями, в смысле, он пасе-пасется между грудей. Ну, пасется. Это круто. Ну хорошо, из любви к Светланке мы принимаем эту версию. То есть возлюбленный пасет в смысле, ну, ну, допустим. А у меня есть гораздо более скромное соображение, да, о том, что лилия на иврите шошана. Сусана. Сусана, да, отсюда, иной раз переводилась как роза, как роза. И в библейском иврите не было слова веред, которое сейчас роза на иврите, а было слово шошана. Ну, так обозначалось, да, два цветка одним словом, да? Хотя роза и лилия, ну, все-таки мало похожи, да? Но оба символ красоты. Вот если он пасет между розами, то тогда понятно. Даже боюсь представить, что это. Роза. Это цветок, Серег, цветочек такой. Война была алой и белой розы. Это в смысле две груди, да, между собой. Продолжая Светино метафору, это розы. Если он-- Прости, пожалуйста. Как можно пасти между розами? Даже розы - это еще и шипы. Что там можно пасти? Неважно. Вот какие-то розы, он между них, между них пасет. Розы украшают его путь. Возможно, розы - это девицы. Это такое же мое сравнение смелое, как Светино, да? Но оно менее пикантное, но тоже хорошо, да? Пасет между розами. Доколе день дышит прохладою и убегают тени. Великолепная фраза. Возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор. Это говорит пастушка, но как-то очень-очень поэтически. До этого она не изъяснялась так высоко. Да, она получается как, э, вот как эту девицу звали в "Мисс Дулитл", да, в "Пигмалионе"? Она была совсем простушкой, и вдруг она под конец изъясняется изысканно, как леди. Царем. Вот вроде того, да. Она вдруг, значит, так пообтесалась от общения с царем, с решетками, да, с этими лидями, с дщерями иерусалимскими, и восприняла их метафорический язык и говорит фразу исключительно высокого поэтического наполнения. Доколе день дышит прохладою. Ну, это совсем не пастушеское. И убегают тени. Возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор. И кому это адресовано? Да кому угодно. Может быть, пастуху, если он тоже стал таким поэтом. Да. А может быть, и царю. И тогда получается, если принять это предположение, что она, с ней произошли большие метаморфозы, и она в дворце и в городе многому научилась, то тогда она это говорит царю, который такого рода ее метафору вполне может оценить. Прочли две главы. Есть драматургическая гипотеза, очень шаткая и уязвимая для критики легко, но просто мы ее поддерживаем, потому что других нет, да, говорящая о том, что здесь, возможно, царь вмешался в любовь пастуха и пастушки, но пока не знает о том, что он не единственный, и виноградник не уберегли и для него тоже. Не знает о ее такой двойной как бы жизни ни пастух, ее любовник, ни царь, ее возлюбленный. Да? А она знает об этом. Да, получается некая драматургия. Да? Тогда этот текст получается о ком? О женском коварстве и хитрости, о том, что женщина всех может обмануть. То есть это тоже тогда получается гимн любви, но не совсем, да, тогда смещаются акценты, смещаются акценты. Если такую гипотезу принять. Если это просто диалог, ну вот сидят люди у костра вечером, да? А сейчас же все тупо смотрят... Первый канал. Первый канал, дебилизатор. А тогда народ сидел у костра, и вот кто, у кого голос позвонче, тот запевал из мужиков, а девушка отвечала. Кто-то помнил какие-то слова из песен, может быть разные: кто-то из сирийской, из египетской, из древнееврейской поэзии, кто-то что-то слышал в Вавилоне, когда шел с караваном, и понравились слова, и он их перелагает, да? И вот это тоже одна из гипотез, и тоже такая же шаткая, как остальные. Каждый из сидящих у костра - а ты, а ты, а ты, да - и каждый говорит прекрасную фразу. Вот такое романтическое настроение. Сегодня не пугают друг друга и не рассказывают про пророков и не то, как Бог вмешивается в историю, а вот о любви. Какой-нибудь прекрасный весенний вечер. И звучат как бы такие голоса, переклички. Говорит парень, потом ему отвечает девушка, девушка, опять парень. А такой жанр есть вообще в литературе? Вы будете смеяться, а он гораздо более распространен, чем мы думаем. И самый близкий к нам пример - это лати-латышские вот эти дайны. Это такие, ну, нельзя назвать частушками. Это стихотворные такие зарифмованные строки. Их чертова прорва в латышском фольклоре. Нет ни одного человека, который знал бы все дайны наизусть. Баяли, а мы к вам пришли. Это одна из как бы, да, таких, это русские обрядовая, русская обрядовая поэзия, но дайны шире, они по-- на вс-- о все случаи жизни: от самых бытовых, там, самых чудовищно физиологических до самых красивых и изысканных. И вот там тоже есть диалоги. Парень говорит девице: пойдем соберем белые розы. Она говорит: я знаю, как с тобой собирать белые розы. С моей подругой Илзой ты уже собрал раз белую розу. Вот. И она до сих пор не знает, куда их девать. Скоро всем будет виден подарок твой. А он говорит: да нет, ну, с тобой все не так. Тебя я люблю по-настоящему. Она ему что-то отвечает. Потом вмешивается какая-то другая девица. Я это слышал по-латышски. Не в силах, конечно, понять. Они мне ее переводили, латыши. Я, как вы знаете, да, большой фанат Латвии. Ну, в переводе, конечно, ни, э, ни рифмы, ни ритма, ну, только смысл голый. А у поэзии что голый смысл? Ничего. Она как сено вместо травы, да? Сено вместо луга. Питательность есть, а никакого ни кайфа, ни аромата нет. А, но судя по их вот как бы таким вот просветленным лицам, это красиво. То есть там вдруг пикантная такая фраза, совершенно неожиданная, да? Девица спрашивает: а куда же мы пойдем? У тебя же даже дома нет. Он говорит: а мы у забора. Ну не валяться же ради этого на земле. Такая [смеется] фраза, да? А она отвечает ему, что у забора ты будешь знаешь с кем? Ну и называет Амина подружки. А, да, вот таким путем. А если хочешь со мной, то через церковный двор. И ну, и значит, вот такие вещи, да? Оказывается, распространенная форма, а, европейской поэзии, ну, в основном любовной. Там есть диалоги и мужа с женой, и зятя с тещей, но там все понятно. Зять гоняет тещу, теща из щадяда. Ну, это как везде. А вот когда, э, парень с девушкой, там получается очень красиво и поэтично. Есть пикантные, есть грубые, а есть очень красивые и такие возвышенные, да, строки, как всегда в любовной поэзии народной. Вот почему не предположить, что так же было и здесь? Одно из предположений, не более того, да? Вот такие дела. А, но в любом случае более неструктурированного текста нет во всем библейском каноне. Невозможно понять логику, да? Поче-- откуда фраза про лис с лисятами? Возлюбленный похож на оленя. С каких фигов он взялся у решетки дома? К чему такое сравнение, да? То есть настолько одно не лепится с другим. Приходится выстраивать чудовищные конструкции, чтобы как-то одно с другим сопрягалось. То есть более неструктурированного текста, хоть он очень короткий, нет нигде больше в еврейской Библии. Все остальное, что там, ну, вы читали, да? Там есть логика внутренняя, причем довольно строгая, да? У Исаии это чистая литература, вообще конструкция. У Иезекииля это видение, пусть там бессвязное, как он видел, но все равно там есть, да, свои внутренние, э, связи. А уж про Иону и говорить нечего. Что там мы еще успели прочесть из хорошего? Даниил. Даниил, да. Ну, там все, все четко. Да, это чистая география. По риторическим правилам, да, как ему кажется, будет эффективно. Да, пятнадцать раз повторить, чтобы все запомнили. Здесь никак не усекается ни ж-- ни жанр этого произведения, ни цель его, ни кто произносит, ни какая-то попытка внутренне это структурировать. Вот это самая большая загадка Песни Песни. Вот как она в таком виде попала в канон? Вот совершенно непонятно. Спорят мудрецы. Реальный факт. Уже после утверждения канона спорит Акива, известный вам красавец и умница, и его вечный оппонент был такой Акавия. Не надо путать. Акавия, Акива - похоже, ну, как Алексей и Александр. Но мы понимаем, что это разные имена, да? Был такой Акавия бен Макалеа. Он менее известен, чем даже Акива, но был. И у Акавии была такая, ну, мрачная философия и мрачный взгляд на мир, да? Помните, он говорил: помни, перед кем ты стоишь, и не совершишь греха. А, не помни о том, кто ты, откуда ты. О трех вещах помни, и ты не совершишь греха: откуда ты идешь, кто ты есть и куда придешь. Ты идешь из поганой капли - это зачатие, так он мягко характеризует. А, ты сам, э, тленный прах, а идешь ты в место, которое полная нечистота. Потому что по еврейским представлениям труп - источник ритуального осквернения. То есть когда ты помрешь, ты станешь максимально ритуально нечистым. Ты не просто помрешь, да? То есть еще Бог бы с ним, да? Ты станешь как бы ужасом для всех остальных. Вот кто ты есть. А перед кем ты стоишь? Перед творцом вселенной, Господом, благословен он, царем царей. То есть апология Бога, славословие и униж-уничижение человека. А Акива ему возражает: любим человек, хави вадам ашер невра бацелем. Любим человек, ибо создан по образу и подобию Божию, да? Типа ну да, из поганой, а может, это с твоей точки зрения поганая, а с точки зрения Бога прекрасная капля. Видите, как мы расцветаем, да? И все мы са-- прекрасные цветы в саду Господнем, да? Акива - другая философия. Она такая жизнеутверждающая. Для него человек, э, возвышенное существо, а для Акавии, множество людей так считают, человек — это гнусность, мерзость, да, сосуд греха и дерьма. И вот они спорят, какие книжки. Не пересмотреть ли канон, думают ли они. Ну, составили мудрецы, но мы же не-- не хуже, как думают всякие мудрецы в любом поколении, да? А давайте пересмотрим. И Акавия говорит: ты знаешь, Акива, что я тебе скажу. Те, кто читает Песни Песни на пиру, напившись предварительно вина, потому что трезвыми я не видел, чтобы читали Песню Песней. А, то это развратники и люди, помышляющие о плотском грехе, а совсем не о Боге. А кроме того, в Песне Песней есть упоминание Бога хоть раз? А это заход ска зерна о туза. А нема ни разу. Что Акива говорит? Акива говорит: вино веселит душу. Ничего страшного, если человек помышляет о грехе, это не значит, что он его совершит. Да, кроме того, кто ни разу об этом не помышлял, самый несчастный из людей. Это прекрасная фраза всем кастратам на все времена. Да, кто не помышлял такого рода грехи. Но среди нас нет таких, слава Богу, они есть в других местах. А кроме того, я тебе скажу когда люди хотят, чтобы возвеселился дух, так пусть они поют тексты из Писания, чем они будут петь всякие другие срамные песни, которые они слышат на улице. Он имеет в виду прежде всего греческие стишки, да, там какие-то иные, но его мысль ясна. Ставится вопрос на голосование. Сторонники Акавии говорят: кто читает Песню Песней даже дома, не то что в синагоге публично, даже дома на пиру за вином среди своих лишается удела в будущем мире. Ну, как по-христиански говоря, лишается спасения души. Сторонники Акивы говорят: ничего подобного. Отличный текст и, читая, он возвышает свою душу. Какая точка зрения победила? Раз текст остался. Акивы, да? То есть, видимо, люди, которые принимали это решение, они смотрели все-таки, ну, так, с человеческих позиций, да, на текст. И их не смутило, что тут полно сосцов и грудей, и живот, не говоря о прочем, о чем не дай Бог. Да, с точки зрения высокой духовности. И все это перечисляется. И тут совершенно очевиднейшая эротика. А вопрос о порнографии. Где эротика, а где порнография? Это же стали проводить между ними различие в восемнадцатом веке. А что такое эротика? Чем она от порнографии отличается? Это же такие зыбкие границы. Но то, что здесь эротика в смысле эрос как сила, движущая мужчину и женщину друг к другу в объятия, да, с совершенно конкретной целью. То, что эрос тут главная движущая пружина, это понятно. И добро бы хоть фразу о любви к Богу. Но ни фига. Нет, они так собой озабочены. А вы мне скажите, мои дорогие, я не спрашиваю, как в первый момент, когда вы не стерегли виноградники свои или когда вы впервые штурмом взяли столицу. Обращаюсь я к мужчинам. Но скажите, вообще в этот момент ухаживаний, там, объятий, прижиманий вы много помышляли о небесах? [смех] Нет? О духовности вот именно в этот момент хотел бы на нас посмотреть. Да, таким путем. Духовность в свои времена. Да, для каждого явления свое время. А человек без эротики и без секса - это же, это редька, а не человек. Это отповедь, возможно, да, отповедь, возможно, всем кастратам во все времена, которые совершенно искренне хотели женщин стерилизовать, а мужчин кастрировать. Но сейчас это поутихло. А ведь все усилия очень многих религий, ну, в основном христианской, конечно, но иудаизм, я вам должен сказать, в какие-то эпохи не отставал. То есть посылая проклятия всем проявлениям естественного чувства, да? Вот Песнь Песней - лучшая отповедь. Но почему не структурный? Я не знаю. Вот он до них дошел, и они не сделали никаких усилий, чтобы его переделать, да, добавить, выбросить, придать ему какую-то внутреннюю логику. Вот он такой, как есть. Комментарии? Может, он сделан для того, чтобы каждый мог домысливать какую-то свою эротическую картинку. Слово эротическую мы не успели внести в-- не надо. Юля, вы же понимаете, как мы вас ценим. Отец Игнатий, подождите, покурим. Ну, ошиблась девушка. Домысливал картинку, да. Вот вопрос допускает ли текст, чтобы читающие его домысливали эротическую картинку? Для всех священных книг, сколько их ни есть, однозначный ответ - нет. Потому что эротика мыслится как нечто прямо противоположное вот этой самой условной священности. Читая Новый Завет, кто-нибудь будет представлять эротическую картинку? А Коран? Я не знаю, может быть, какие-то главы Упанишад, там речь идет, но кто до этих Упанишад доберется? Любые священные тексты, они, конечно, к эротике относятся отрицательно. В повествованиях о богах может упоминаться и совокупление богов, и святое соитие, и браки. Это не без этого, но прямо так, чтобы вот апология эротики, такого нет нигде. "Напийте меня вином, осадите меня яблоком, ибо я изнемогаю от любви". К кому? Начальная глава вторая. Правильно. А теперь мы спросим: а вы, господа трибунал, насторожитесь, а к кому она изнемогает от любви, эта достойная девица? Ну, это уже... Нет, нет, нет. Вы не укло-- а, а, а! Вы не уклоняетесь. Да, камеру, камеру и свет в глаза давайте дадим. Юленька, скажите нам, к кому изнемогает от любви эта достойная девица? Ну кому бы она могла изнемогать? Факт этих вот зафиксирован. Вот я и читаю. Факт прискорбный, а вы его не осуждаете. Это, во-первых. Во-вторых, она изнемогает от любви к своему плотскому возлюбленному, к дружку какому-нибудь своему, да, с волосатыми ногами, да, и с прочими вторичными признаками. К этому она изнемогает? Вот это чистая эротика тогда. Вот тогда мы вышли на-- смотри, перед нами чистая картина еретической проповеди, да? Еретической про-- и не будь это Юля, отец Игнатий уже имел бы на сегодня работу. Да. Но! Мы тогда сразу выходим мостиком на комментарии. Конечно, текст эротический. У любого здравомыслящего человека, Юля делает совершенно правильный, разумный вывод, который любой из нас в состоянии сделать. Конечно, это чистая эротика. Но же не может быть, такого не должно быть. И комментатор иудейский, а потом, о ужас, оно же вошло в христианский канон, потому что весь Ветхий Завет был принят. Павел так сказал, а раз сказал Павел - все! Уже и сам са-- Павел помер. И как замечательно сказал Ницше, что происходит со священными текстами? Они консервируются в сиропе святости. И труба. И уже хотели бы отменить. Но как? Но кто это скажет? Стало быть, и для христиан текст священный. И значит, садятся комментаторы. Вы представляете себе их почтенные фигуры. Да, я мягко выражаюсь, да, парламентрно. И они думают: блин, такого быть не должно. Но что ж тут придумать, когда текст абсолютно однозначный, о чем любая здравомыслящая душа вам тут же и доложит. И они говорят: эротики тут нема. А что тут є? Любовь. Но не та, про которую вы все подумали. Не-не-не-не-не, совсем не та любовь. А какая? Возвышенная, возвышенная, платоническая это педерастия. Да, вот тут надо твердо расставлять-- платоническая любовь - это педерастия. Да, то, что потом стали называть платонической любовью, да, да. Кто называл себя платониками в Древней Греции до того, как стали называть себя так философы? Был отборный отряд у так называемого Тебена, состоявший исключительно из влюбленных мужчин, из влюбленных пар. Это было отборное войско, самый спецназ. Они никогда не отступали, потому что перед глазами возлюбленный, а. Как бы сейчас бы, да, подать такую идею, м? [смех] Но Юдашкин уже, Юдашкин близок уже к этому. [смех] И не-- а и сражались хорошо. Сражались хорошо. В войске Леонида, спартанского царя, хотя в Спарте смотрели на это не так, как в Афинах. В Афинах совсем либерально, в Спарте нет. Но! У него тоже было несколько таких мужских пар, и он - ничего страшного. Главное, чтобы сражались. А как они там - это неважно. Кто оставил семью, у кого рядом возлюбленный сражается, главное - держите фронт. А остальное его не интересовало. Даже в Спарте. Это вообще там наймите-- у них был Патрокл. Не, Патрокл да, с Ахиллом это однозначно. И Кастор с Полуксом. Не, ну что тут думать, да? Ну и вообще, на самом деле, взаимоотношения, что такое любовь в античном тексте гомосадист первично. Это же взаимоотношения взрослого мужа с мальчиком. Это, это, это педерастия. Не всегда - любовь там у них тоже разная бывает. И поговорим о иерархии любви и упомянем и об этом. Но в битве просто раз уж Макс об этом, ээ- Это не я начал. [смех] Нет, секундочку, у меня полно свидетелей. [смех] Раз Макси об этом упомянул. Секунду. Послушайте, да, вы же знаете, ээ, главную идейную подоплеку Илиады - это греки против Трои, да? Ахейцы против илионцев, да? Греки против троянцев. Из-за чего война? Из-за бабы. Огромное войско, которое ведет в битву непобедимый богатырь, убежденный педераст, непобедимый Ахилл, хочет показать, что любовь к бабе однозначно приведет к смерти и разрушению. И показывает. И город этот падает, как падает женщина под натиском мужчины, как бы она ни сопротивлялась. Да? Вообще-то Ахилл, Ахилл - это Афина покровительствовала. Это Бог с ним. Афила, Афина ничего не имела против педерастии. Она ее вполне, так сказать, одобряла. Более того, Патрокл гибнет. Главный подозреваемый - Гектор. Гектора вызывает Ахилл на состязание. Гектор - натурал, один из немногих в тексте, который трогательно, единственный раз в тексте прощается с женщиной, со своей женой Андромахой, и поет гимн супружеской любви, отцовству и чувству, которое, ну, по нашему мнению, да, как которое нам кажется нормальным, любой мужчина должен испытывать к женщине, да, к матери своих детей, к той, которую он выбрал делить с ним ложе, а там, может быть, и жизнь. Он говорит Андромахе такие слова, и он терпит поражение, и его волочет в пыли Ахилл, показывая, что что торжествует? Железная педерастия, а не гнусный илионский натурализм. Да! А вы по-посмотрите на Илиаду с такой точки зрения. Это очень-очень греками рассматривалось. Да, вполне. Кто, кто одержал победу? Победу-то кто одержал? Нет, ну а как же, а как же Аякс, который Кассандру взял прямо на алтаре? Аякс, да, но он же не главный. Они были разные. Да, они, кстати, могли быть двустволками. Как например, Одиссей. Хитроумный Улисс недаром был хитроумный, он был самый среди них удачливый. А были-- ну, Аякс же самый тупой. Ну да, он же среди богатырей самый не, ээ, продвинутый, да? Там негативных героев вообще нету. Есть, есть. Терсит. Не, не, Аякс он не негативный, но он самый простодушный. Он самый-- он даже не догадывается, какие прелести несет ему взгляд на мужчину. Да? А он простодушно вот это к бабе. Ну и как он с ней? Вот это все, что он вот, вот, вот, вот, вот вам вот эта любовь, да, натуралов гетеросексуальная. А вы посмотрите с этой точки зрения на гомеровский эпос. Это тоже довольно любопытно Она любопытна, да. Она, она не то что однобока, она одноизм. Она одноизм. Огромное произведение- Конфликт происходит на Олимпе, а не на Земле, послушайте Неважно. На Олимпе, на Олимпе боги между собой. А как люди между собой это трактуют, как люди между собой это трактуют, вот это вот любопытно. В Библии нигде вы не найдете апологии гомосексуализма. Везде запрет, причем самый жесткий. В книге Левит: с женщиной-- с мужчиной не ложись как женщина, ибо это мерзость, проклят. То есть, э, э, гомосексуализм расценивается как скотоложество и хуже. И за это побивание камнями и страшная смерть. Никакого принятия греческого плюрализма, педерастии, двуствольчатости и никаких мужских пар. А за что? Вот так. Ну вот как-то вот такой взгляд, и он потом возобладал, да? Эээ, вот евреи не, не принимали греческой любви, да? Эээ, а римляне приняли. Например, им не казалось-- они, конечно, это противоречило римским ценностям, да, многие осуждали. Цезарь, например. Что не мешало ему, да, очень даже пользоваться всеми мальчиками, да, а потом идти к жене и к любовницам. И для всех у него находилось доброе слово. Да, оно, как известно, и кошке приятно. Но с кошками он нет. А, такие-то дела. Но вот гомосексуальной любви не было. Это вопрос, знае-- здесь этого вовсе нет. Здесь любовь детей эросексуальная. Говоря о комментариях, гомосексуальная тема их не волновала. Здесь любовь эротическая. Любовь эротическую надо переделать в любовь возвышенную. Мы зацепились за слово платоническую и пошли раскручивать. Не платоническую, а именно возвышенную. Какие виды любви существовали? Любовь, вдохновляемая Эросом, отсюда эротика - это тяготение людей друг к другу. Да, это плотская любовь. А была ли другая? Конечно. Была любовь агапе - братская любовь, которую-- но это не любовь мужчины к мужчине. То как раз и есть платоника или педерастия. А педерастия - когда зрелый муж к мальчику, платоника - когда равные партнеры между собой, вот как в этом отборном отряде. А, а братская любовь агапе, ну, вот она похожа, не знаю, на любовь, ну, монахов в хорошем смысле, да, настоящих монахов между собой, да? На любовь, ну, скажем, там, солдат, претерпевающих вместе какие-то испытания. Это боевое братство, да? Но это ж правда, это ж не миф. Да, бывает и среди разбойников братство. Вот такого рода братство. [кашляет] Если хотите, масонское братство ему сродни, да? Вот агапе — это такая любовь. В основном, конечно, мужская. Мужская, да, потому что, ну, женщины какая, они же ненавидят друг друга. Это клубок змей, все понятно. Женщина существо порочное, поэтому она любить, э, способна только собственных детей. И то, как Медея, может их в любой момент отравить или зарезать. А мужчина способен на братскую любовь - агапе. Но здесь и это не годится. Здесь и это не годится. Здесь братская любовь к кому? И тогда придумывается новая любовь, небывалая прежде. Любовь человека к Богу, которая до такой степени его поглощает, что она вытесняет все остальные чувства. Я вам, э, на предыдущей-- а, это про масонов я вам рассказывал, да? Как тушат лесной пожар? Пускают большой огонь навстречу, и большой огонь поглощает маленький, как акула мелкую рыбу, да? Вот в огне всепоглощающей страсти человека к Богу сгорают все страсти. Например, привязанность человека к семье, семейные связи. Он перестает, например, так любить родителей, как любил. Ну как Иисус говорил. Э, да, враги человеку домашние его. Иисус, кстати, как классический представитель этого дела. И Аб-- Бернар, о котором мы скажем, да, он тоже как раз это вполне воплощал. В огне этой страсти сгорает и любовь романтическая, эротическая, любовь мужчины к женщине. Просто сильный огонь поглощает, да, вбирает в себя все остальные огоньки и искорки. Вот такая получается штуковина. Значит, любовь к Богу должна быть пламенная. Такой любви не было у греков. Они к богам относились достаточно скептически- [неразборчиво] Иронически. Высмеивали их в комедиях. Что там Аристофан о них писал - страшное дело. Да, и боги выступали как персонажи анекдотов. Поэтому внедрить в греческий мир идею о том, что есть такая всепоглощающая любовь к Богу, это было гораздо тяжелее, чем для евреев. У евреев тоже не было тогда такой любви к Богу, но было ревностное благочестие. Но из этого благочестия все-таки проще сварганить, да, вот эту всепоглощающую любовь. Идея любви к Богу стала зарождаться во втором-третьем веках нашей эры под сильнейшим воздействием желания откомментировать Песнь Песней должным образом. Причем главным местом, где все это, э, процветало, была Александрия Египетская, где рядом жила огромная еврейская община иудейская и огромная христианская, все время растущая. В каковую христианскую приходили - еврейская была этнически, эээ, гомогенная, да, там были только евреи, а в христианскую приходили египтяне, негры, греки- [неразборчиво] Сами евреи, да, римляне. То есть она была принципиально интернациональна. В этом плане у нее был выше потенциал, но у нее было хуже с образованностью. Не так знали языки, не было традиций, это потом все сложилось. А мы же говорим о том, как только оно начиналось, да? Но нашлись люди, Ориген, которые написали по этому поводу сочинения, э, полемизирующие с сочинениями еврейскими. С другой стороны, на них же и опирающиеся. Какой тезис выдвигают еврейские богословы? Тут любовь, конечно. Любовь кого к кому? Кто есть жених? Бог. А опираются на старую пророческую метафору. Помните, что Иезекииль писал о ней, когда, э, божественный супруг, а нечестивая жена - это весь народ Израиля. Помните, в кровях своих живи и все такое, да. Блудодейная жена - это народ Израиля, которого Бог возвысил. А она вот так себя ведет, опять она блудит, и, значит, Бог ее отсылает. А-а-а для иудеев сравнение понятное и привычное, кто знает Писание, да? Значит, божественный жених - это, конечно, Бог. А кто тогда невеста? Душа. Нет, вот это чисто христианские дела, это потом пойдет у христиан. Церковь. Не церковь, тем более. Это весь народ Израиля. А, весь народ. Да, народ Израиля - это и есть возлюбленная. Когда возлюбленная говорит: подкрепите меня яблоками и дайте мне, как там, вина, да, цистерну. Я изнемогаю от любви. То от какой любви она изнемогает? Не так, как пытались нас некоторые убедить, да? Она изнемогает от чистой и пламенной любви к Богу. Это коллективная душа народа израильского изнемогает от пламенной любви к Богу, а он, в свою очередь, от любви к ней. Да, он говорит ей комплименты. Мне говорят: так, так там же два голоса. Ни фига, один. Один. Драматургическая концепция сметается, и они не вспоминают больше то, что мы тут пытались, да, так восстановить? Нет. Это диалог. Женский голос, голос коллективной души, души в еврейском смысле, израильского народа. Это коллективный народ, да, его коллективное сознание. А голос мужской - это голос Бога. Бог обожает народ свой, как здесь, э, любит этот, э, жених, там, царь или пастух свою невесту. Подвески и золотые украшения, о которых Василий сказал так прочувствованно, потом про ланиты еще шли. Это что такое за подвески? Это комментарии к тексту. [смех] Да, да. Дорогие украшения - это все те комментарии, которые к тексту пишутся. А красивые ланиты, шея, а также разные прочие сосцы - добродетели, добродетели, присущие народу Израиля как таковому, как лучшему, как избранному и как отмеченному особой благодатью Бога. И каждая, значит, разбирается довольно с достаточным знанием топ- топографической анатомии, что есть ланиты. Например, способность краснеть, способность к стыду. Да, другим народам это же не свойственно, а еврейскому - боже ты мой! Да, при любом удобном случае, да. [смех] Стыдливость и раскаяние, да? А-а-а, а, скажем, э, высокая шея, да? Устремление дотянуться, да, до воз-, эээ, Господа и тем самым возвысить небеса. А вот эти самые грудь, которую там впоследствии сравнивают с виноградом. [кашляет] Что, совсем как бы не, да? Виноград. А-а-а, а это что такое? А это плодовитость, фертильность, да, способность, э, плодить новых и новых таких же замечательных сыновей и дочерей. Да. Кастрат. Татьяна! [смех] Ребе, уймите, учините, что такое? Хорошо не слышит отец Игнатий, да? Что позволяют себе некоторые из рыжих. Это страшное дело, ребе. Вот так. А виноградник не уберегли. [смех] Хороший вопрос. От, подозреваю, депутации лис или сенят. [смех] Да. Уважаемые господа лисы, [хмыкает] говорю вам как этот, как барсук, оборотень. [хмыкает] То есть- Это грехи. Это грехи, которые да, э, жених безгрешен и любит чистой и беспримесной любовью, а невеста не без того, да, не сохранила, не уберегла. Но более грешить не надо. Не уберегла виноградник - это то, о чем говорили пророки. Это идолопоклонство, это уклонение в чужую веру, это следование чужим богам. А чего ж? Да? Э, конструкция вам понятна. Об ее искусственности говорить нечего и об ее, как бы сказать, смехотворности с точки зрения опоры на текст. Но она внутренне непротиворечивая, да. Это, это классический пример паранойи, когда конструкция внутри себя непротиворечивая, а при взгляде извне кажется очень странной. Но такова любовь. Да? Значит, вот еврейские комментарии, э, которые писались во множестве, начиная со второго и где-то по шестой-седьмой века, пока было актуально, ааа, века нашей эры. Потом как-то угас интерес к Песне Песни. И получается, вот, значит, комментарии только вот остались в таком раннем Средневековье. А, ну а почему писали тогда? Полемизировали с христианами, а потом даже стали полемизировать с мусульманами. Потом эта полемика как-то угасла. Ну, стало, кто ушел, тот ушел, да. В христианство и в ислам. В ислам почти никто. В христианство ушли. Ну а те уже, кто остались, им не было необходимости никаких текстов читать, они были так тверды в вере. И как-то, э, вот этот пыл комментаторский, он угас у еврейских комментаторов. Но достаточно долго продолжалось, несколько столетий. Христиане чем на это отвечали? Да, например, на комментарии еврея Трифона как отвечает христианин Ориген? Ориген говорит так: любовь безусловна и, конечно, к Богу, но не к вашему ж жидовскому, ну слышите. А любовь к Богу истинному, которого как зовут? Иисус. Вот-вот. Кто здесь божественный, но не супруг! Ибо супружество предполагает-- даже страшно сказать. Как сказал бы Сергей, мне даже страшно себе представить, что это может быть. Но жених! И на этом принципиально делается акцент. Жених. Тут нет еще отношений. Любовь чистая и незапятнанна плотским грехом. Любимая фраза всех христианских проповедников на сотни лет вперед: и незапятнанна плотским грехом. Да, да, да. Божественный жених, конечно, Иисус. А кто невеста? Церковь, Церковь, новый Израиль. Да, Израиль, но не ваш, а новый Израиль, как называла себя христианская церковь. Да, новый Израиль, новая избранность. Поскольку евреи благодать утратили, как полагали христиане, а новый Израиль, интернациональный коллектив, благодать приобрел. И это, кстати, опирается на правильное понимание слова Израиль. Да? Кто такие бней Израиль, сыновья Израиля? Те, кто вступили в завет. А теперь завет то новый, а вы то остались в старом. С точки зрения даже еврейской теологии ход красивый. Да, да. Ход красивый и внутренне непротиворечивый. Ориген умен, но Трифон, любопытный штришок, был женат, был, э, папой и даже как это будет это дедушка, да? У него была бабушка. А Ориген - судьба его была печальна. Он преподавал в Александрии. Город жаркий. По преподавателю он был очень популярный. Ориген был мужчина не так, чтобы уж прям совсем как Леонардо ди Каприо, но видный из себя. И он приходил [кашляет] на лекции, а к нему в основном, конечно, ходили кто? Красотки. Да, это понятно, но это беда всех лекторов во все времена. В добрые. Ах. И в Александрии. Ах, Галя, что я вам скажу? [смех] Ну ладно, не буду вас огорчать. Да. Почему я должен вас огорчать? Многих ли я люблю? Нет, немного. Вас я огорчать не буду. Да, это было всегда. И конечно, ходят женщины, потому что мужики куют бабло, а также колбасят лавандос, спорят о политике. А тогда не было футбола, о бегах колесниц, о войне, о серьезных вещах. А слушать о религии ходят, естественно, женщины. И у него получилась аудитория, состоящая из женщин. Сначала ходили благочестивые матроны, которым проповедовать было одно удовольствие, ибо соблазна никакого. Но они рассказали дочерям, а также младшим сестрам. И тут начался серьезный кризис идентичности. Повалили красотки, а им же, естественно, важно произвести. И как им ни говори о том, что нет, а нард излучает благовоние и грудь вздымается под кольчугой, а ткани тонкие. А белья не было тогда. И бедный Ориген вообще не знал вообще, куда смотреть. [смех] Как я как-то, зашедши в аудиторию в Донецке, я посмотрел, думаю, а как, блин, сосредото-- куда ни глянь, [смех] везде горизонты. Думаю, а как я буду вообще помнить, о чем говорить? Да, это было тяжело. А Донецк вы видели, Донецк? Ууу! Туда вагонами вывозили веселых девиц, чтобы там жило казачье войско. Жлуганский край. И эти ж девки классные были. И там образовался, образовалась смесь совершенно потрясающая. Лучше донбасских девиц, кстати, и парней, да, нигде нет. [вздыхает] Ну ладно. [смех] Так вот, Ориген. Я по-другому вышел из ситуации. А вот Ориген, он мучился, мучился. Сколько он ни взывал к красавице, мол, не садитесь близко, не вздыхайте, не-- когда спрашиваете, не надо, чтобы вся грудь была наружу, как-то так щадите мои чувства. А ему было тяжело, поскольку воздержание, видимо, ему не давалось, не да-- а кому оно дается? И тяжко он по этому поводу переживал. Что же он придумал? Оскопил. Да, он сам себя оскопил. Представляете себе? Это не рядовой шаг. То есть для того, чтобы остаться преподавателем, иметь моральное право [кашляет] дальше возглашать истины воздержания, он решил отрезать. Ибо, как сказано, если глаз твой соблазняет тебя, вырви его. Ну, так про глаз. Но так же можно сказать и про, про ухо. Да? Левое соблазняет - [имитирует звук срезания] отрежь. И он, бедняжка, да, я думаю-- ну, потом он уже перестал переживать, поскольку как бы предмет переживаний был налицо, но как бы, так сказать, нечем было переживать. А, и вот он пошел на такой шаг, да? То есть самокастрация допускалась в христианских общинах. Вещь, за которую в Греции однозначно бы убили. Там даже обрезание, вполне невинная процедура, вызывало подозрение, что это кастрация и недоразумения, вплоть до войн греков с евреями строились на том, что вот вы обрезаете - это на самом деле скрытая кастрация, считалось увечье. На самом деле трофеев считалось, вот, э, этих воинов. Там, соответственно, идентификация трофеев была именно таким образом. Не, ну и по ушам, и по другим вещам. Но по ушам, конечно, легче считать, да. О которых говорите. По ушам, конечно, легче считать. И вот Ориген таким образом поступил. Комментарии Оригена стали классикой для всех дальнейших христианских, и все они стали идти по одной и той же модели. Это Господь целует Церковь поцелуем уст твоих, и ничего так Церковь не хочет, как молитвенного, чистого поцелуя, заметьте, ничего больше. Запишите: ничего больше чистого молитвенного поцелуйного соединения, как в причастии между Церковью и Богом. И все остальное истолковывается в том же духе, как вы легко можете себе представить. Слово душа- Не употреблялось тогда по отношению к героине этого текста, да, лирической героине, пастушке Шломид, которой мы приписали вообще неслыханное коварство. Еврейские комментаторы сказали, что это коллективная душа Израиля и вообще Израиль как народ, как общность. А христианские комментаторы сказали, что это церковь Израиль новый. И так было до Бернара, до святого Бернара, до тринадцатого века, когда Бернар почему-то захотел написать, будучи убежденным вот именно не девственником, а ссс добровольным скопцом и чуть ли не самокастратом, написать именно об этом эротическом сочинении главный свой труд. Вот почему-то так. Э, о Бернаре много можно рассказывать замечательного. Я вам расскажу о нем пару эпизодов, чтобы вы представляли себе, какой это был человек. То есть, ну, об-- надо сразу отбросить мысль, что это монах, типа, о котором все смеются, да? Этот современный, с пузом. Не, не, не. Он был человек, ну, такой веры, что если бы вера могла бы двигать горы, он бы мог сдвинуть, наверное, Альпы с места. Он был человек, абсолютно приверженный своему образу жизни. Он довел себя постами и воздержанием от еды до такого состояния, что он различал только два вкуса: вода и не вода. [смеется] Да, он испортил абсолютно желудок и кишечник, потому что ел он буковую кору, когда вот они осваивали новую территорию, да? Буковая кора, и то это было три раза в неделю, а остальные дни были постные полностью, да? Чёрствый хлеб, сухари, размоченные в воде, какое там вино. Это была еда на праздник, каковыми праздниками считались Рождество и Пасха. Вот так он жил. Можете себе представить, да? И именно этой своей суровостью он к себе привлекал. Но, конечно, таких издевательств организм не выдержал, и он абсолю-- он уже потом никакую пищу не мог принимать. Ни протертое, там ему готовили специально, хоть чтобы он не помер, потому что он постоянно пребывал в состоянии таком полуобморочном от бдений молитвенных по ночам и от недоедания. Но он не мог, и он пос-- что бы он ни ел, он сразу возвращал, моментально блевал. И для него построили-- он не мог молиться с братией, а он был аббат, и они его обожали. Но он не мог физически, потому что все время, да? И ему построили специальное место рядом с церковью, ну в церкви же нельзя так делать, назвали вомиторий. Такое, ры-рыгальней или блевательницу, да, где он молился и одновременно, да, значит, вот скажет слово и да, вот так. И для него это стало, соответственно, нормой, да? Но это как-то не умаляло его вот в глазах остальных, а наоборот, добавляло ему благочестия. Он оставил очень трогательные, совершенно бесхитростные воспоминания о других проявлениях, что не с желудком и с кишечником связаны, которые способны тронуть самого жестокого человека. Но среди вас я вижу только жестоких, поэтому я вам не буду рассказывать. Но вы можете мне поверить, он жутко страдал, но он считал, что все это как быыы-- чем больше страданий, тем он более, а, приближается к славе Божией. Он в юности писал любовную лирику, был хорош собой и думал жениться, а потом резко что-то его раз, и он пошел в монастырь. Причем выбрал самый суровый, цистерцианский. Ему показалось, что там, м, недостаточно жестко. Он основал новый, бернардинский, еще более новый. Как только обитель выстраивалась, начинали жить по-человечески, есть хлеб каждый день, это считалось роскошью, он тут же уходил. Вот все в более и более глухие места. Потрясающий был мужик. Сколько он, даже- Он прожил шестьдесят три года, что при таком образе жизни фантастика полная. Ну так, да. И он свою сестру, да, заставил? Да, он заставил постричься собственную сестру. Причем она пришла просить его благословения на свадьбу. Он вышел к ней, она такая красивая, разряженная. Братец, благословите, не будете ли вы у нас посаженным? Он сказал: с кем я говорю? Она говорит: братец, я сестра ваша. Как-то звали ее, как-то там Ренклодия, что-то такое, сложное такое имя средневековое. Он говорит: нет, я говорю с говном, упакованным в шелк. А я с говном не разговариваю. Развернулся и ушел. И сказал, что не только благословение, но проклятие мое будет на весь твой род, пока она не бросила жениха и не написала письмо, что она идет в монастырь. Одуреть! Когда он проезжал по городам, значит, впечатление было, что идет чума. Прятали всех мужиков, какие только были. Жены прятали мужей, друзья товарищей своих. Это было абсолютно, потому что его сила красноречия была столь страшна. Я не знаю, чем он брал, но вот у него было абсолютно фантастическое свойство воздействовать на людей. И через двадцать минут проповеди народ с горящими глазами все бросал, реально все: жен, хозяйство, и шел за ним в монастырь. Император германский Конрад не хотел идти в поход, ну не хотел, крестовый, сказал, и все аргументы были против. И он сказал: я не пойду. Получасовая проповедь Бернара, [смех] и Конрад сказал: я иду, конечно, о чем потом жалел всю жизнь. Фантастический был мужик. Выходил маленький, чахлый такой. Как он выглядел, представляете себе, да? Ну, кожа да кости, мощи. С крестом к толпе озверелых погромщиков, которые, например, шли громить еврейский квартал. Он, как это ни странно, к евреям, хотя это было совершенно непопулярно в его эпоху, к евреям относился очень дружелюбно. Он выходил с крестом, подымал крест, что-то там говорил, даже не кричал, не было сил орать. Толпа падала на колени через пять минут. Фантастический был человек абсолютно. То есть в нем что-то было, ну, малопостижимое для нас. Но бороться с бесом плоти тяжелей всего. Это же мы знаем. А каждый, кто знает это, пусть тяжело вздохнет. Хорошо, я доволен. Как-то, уже постригшись, шел он по бере-берегу пруда и увидел девицу, прачку, которая полоскала белье. А прачки, ну они же нагибаются, да? Тогда не было бельишка, и он увидел некоторые горизонты. Я-то подозреваю, что он видел их и раньше, но в этот момент пылкого воздержания это зрелище его страшно воспламенило. Без комментариев. Что сделал бы человек? Ну, он мог приблизиться к прачке, она сказать: "Иди отсюда". А мог, наоборот, сказать: "Давай-ка". Мог убежать, но не такой Бернар. Отойдя метров двести, он зашел в озеро. А был ноябрь. Север Франции. Ну, это не Россия, но все-таки уже озеро начинало, э, покрываться льдом. И он стоял там по пояс в воде до тех пор, как он сказал братьям, которые вытащили еле живого, пока он чувствовал плотский соблазн. Так сколько он его чувствовал? В ледяной воде. Когда я прочел этот рассказ, я подумал только об одном: как он озеро не вскипятил? Вот это был темперамент. Значит, ему, конечно, было с этим очень тяжело. Он придумал историю, не знаю, что тут правда, о том, что Богородица сказала: "Я вижу, как тебе тяжело, и поэтому приду к тебе на помощь. Прикоснись к груди моей". Он сказал: "Нет-нет, я лучше умру". "Давай", - сказала она. И он прикоснулся к груди и брызнули, э, от иконы, ну, дело житейское, да, вы, это, сталкиваетесь с этим каждый день [кашляет] три капли молока ее, и он смочил этим свои губы. Оттуда он приобрел свое страшное красноречие. Это факт. Красноречие - факт, да? Как приобрел, не знаю. И с этого момента она сказала, что теперь ты среди всех женщин будешь любить только меня. А он через месяц сказал ей: "Я должен вернуть твой дар, возлюбленная Богородица, потому что я и тебя люблю чересчур пылко, не так, как тебя подобает любить, в чем каюсь". Ну, вы помните, как он вскипятил озеро. И она сказала: "И это не беда, мой дорогой, иди сегодня спи спокойно, и ты увидишь некий сон, который все тебе откроет". Ну, это все его рассказы, вы понимаете, да, все чисто правда. Он лег спать. Ему явился ангел с огненной метлой, каковой ангел сказал ему: "Знаю я, Бернар, какая печаль одолевает тебя". Тот сказал: "Если ты знаешь, ангел Божий, то помоги мне". Тот сказал: "Ты давай-ка раздевайся". Тот скинул с себя одежонку, что там он на себе носил, и ангел огненной метлой его оскопил, провел по правильным местам и оскопил. Но во сне, реально он как иерей ничего не делал, да? Ии после этого он сказал: "Все. Значит, я с этих пор сгорел душою и на женщин не смотрю". И действительно, да? Вот эти плотские дела его с этого момента покинули. Ну, при такой диете они могли покинуть и раньше, да. Что потрясает, какой темперамент у него был, да? При такой еде он еще кипятил озера. [смех] Представляете, каким бы он был, если бы он пошел по пути, например, любовника, да? Это даже страшно себе представить. Но он не пошел, к счастью для женщин. А, вот, и вот такой святой Бернар говорит: "Вы знаете, в чем наша проблема? Мы плохо понимаем значение слова любовь". Да. Res magna est amor. Велика, великое дело любовь, а мы неверно ее понимаем. Он вообще был, как всякий гений, он был безусловный гений, он любил все переосмысливать. Он же создал тамплиерский устав, который на соборе в Труа приняли. А там идея о том, что рыцарь и монах могут быть в одном лице, и монах может брать в руки оружие. Для того времени абсолютнейшая революция, абсолютная, то есть переворот всех основ. И вот он, э, эту идею выдвинул, да? А он же говорил, ну, это менее революционная вещь, но тоже воспринималось тогда как абсолютная ересь, говорил: "А вы знаете, там, я вот такой-то комментарий прочитал, например, на Иезекииля, на темные места". Говорю: "А где?" Говорит: "У евреев слышал". "Отче". Говорит: "Да, я ходил к ним в синагогу, слушал. Это очень даже толково". По тем временам это была абсолютнейшая фантастика. А он не-- то есть его, ну как бы сказать, он был выше всех подозрений и выше мирских и делов, и вражды. Э, и репутация была такова, что к нему ничего вообще не прилипало. Никому другому бы такого не простили бы. Евреи о нем оставили воспоминания? Писали о нем, в том числе и то, что они посоветовали ему в Константинополе обратиться к каббалистам в качестве благодарности за то, что он спас несколько общин крупных от погромов. А погромы были жуткие, когда рыцарей нет, но когда впереди шла чернь, проститутки, голытьба, люмпены, то они ж все вычищают. Вот, а евреев никто не защищал. И когда его, ну, заранее было известно, да, и как-то к нему посылали, и он, э, сначала он послал своего помощника такого Фулька из Неи, но тот-то как раз разжигал погромы. Значит, евреи пожаловались, он поверил им, а не Фульку. Фульк оказался полной сволочью. Оказалось, что он потом подделал печать Бернара, но это отдельный рассказ. А, и он его выгнал в конце концов, да? Но вот любопытно, он поверил не своему брату, да, монаху, а поверил евреям, да, христопродам. Ну, такой был человек такого масштаба, да? И он поехал и остановил несколько погромов вот таким путем, да? Ему сказали там: "При вас, наверное, войско, письмо к епископу, к князю". Говорит: "Войско? Да мне ничего не надо". Да, также ему предлагали провожатого сквозь лес. Он говорит: "А что в лесу может быть?" Говорит: "Ну, там разбойники". Он говорит: "Ну они же люди". "А волки там, твари?" "Ну это же существа земные. Да я со всеми договорюсь. У меня есть Богородица, Stella Maris, Звезда Морей. Мне ничего не надо". Абсолютно искренне. И так вот он пер по этим всем пространствам, и никто его ни разу не тронул. Он, абсолютно фантастический был человек. В его коммен-- он, э, только две первых главы откомментировал, как раз то, что мы прочли. На остальное не хватило ему времени. Он был слишком вовлечен в политические интриги. Пап ставил там, один из пап был его прямой ученик, Евгений Третий. Он был интриган еще тот. Да, сам себя называл "химера нашего века", потому что он должен был как монах сидеть в уединении и любил это. Но его темперамент кипучий, и что там про метлу он говорил, это оставим на его совести, но его темперамент общественный был такой, он не мог сидеть. И когда он слышал про то, что там какой-то король обижает епископа, он тут же бежал, летел, он вмешивался во все интриги. Он был вовлечен, он убирал кардиналов, он пытался влиять на королей, не без успеха. Он собирал второй поход. Тот еще был парень. То есть он менее всего был похож на монаха-отшельника, а всегда стремился к этому. Из-за этого такая раздвоенность. А, это тоже любопытный штришок к нему, но к нашим, э, э, сюжетам это прямого, прямого отношения непосредственно не имеет. Он сказал так: "Какая есть любовь на свете? Ну вот есть эрос, а есть агапе. Э, это любовь, э, плотская и любовь братская". Но это мы все давно прошли, это еще в античности установили. А что же мы, христиане, ничего не добавим в науку о любви? А наука о любви тогда ассоциировалась с Ars Amatoria Овидия, и тогда это был текст абсолютно эротический, но уже откровенно эротический. Он говорит: "Не, не, не", - сказал он совершенно бестрепетно, уже тоном кастрата, которого, с которым ангел с огненной метлой общался. Совершенно другая любовь. "Знаете, чему учит меня Песнь Песней?" - сказал он. Э, кого целует небесный жених, который, конечно, есть Господь наш? Душу мою и душу каждого из вас. Это не церковь. Почему цер-- церковь же есть коллективное понятие, а мы растворяемся, получаемся в коллективном и сами, выходит, к Господу не идем. Разве это хорошо? Надо, чтобы каждый пришел. А понятие, что это церковь, оно растворяет нас в этом огромном и безличном коллективе. Нет, братья мои, это душа. Вот мою душу лобзает Господь. И что я чувствую при этом? Трепет во всех членах. В смысле членах. Да. И он описывает этот трепет. И он, э, э, с точки зрения непогрешимого в репутации кастрата писал: надо подниматься в иерархии любви к Богу. Сначала удостоиться лобызать божественную стопу, потом колено. Так, дальше без комментариев. Дальше божественный пупок. Хотя откуда у Бога пупок? Ну живот. Грудь! Руки! И затем лобызать Господа в уста. Скажи, это не Бернар, это прямая дорога на костер. То есть это, э, приложение всех эротических терминов, которые в этом тексте, как мы выяснили, прорва, на, э, чисто духовное, как христианство понимало любовь к Богу, которая вообще с эротикой не должна иметь ничего общего. То есть он, получается, убирает противоречие между плотью и духом, которое для христианства центральная доктрина. Он говорит: нет, надо в телесных терминах, это надо все ощущать. Если ты этого не ощущаешь, вот буквально, телесно, что ты сейчас облобызал благоухающую божественную ступню, так к чему тогда все это? Ничего ты не сделал, а дальше облозыба-- облобызал божественное колено, потом десницу его, да? И вот Господь целует тебя в уста. Одуреть! Да? Вот, вот это абсолютный эротический комментарий на вос-- духовное восхождение. Такое никто, кроме Бернара, написать не решился бы и не решился потом. И он сказал: "А ничего в этом нет страшного. Вы не бойтесь эротики, это все пустяки. А вы знаете, почему боитесь? Потому что грех лежит у ворот ваших, как у Каина. Вы этого боитесь, потому оно на вас, э, вас и тяготит, да? Как на воре шапка горит. А вы не думайте вы об этом, да? А думайте в возвышенных терминах, оно не будет вас мучить, да?" Значит, ну, с точки зрения себя как кастрата он такое предлагал и говорит: есть несколько разновидностей любви. Оставим эрос и агапе, это понятно. Братскую любовь к кому человек испытывает? К ближним своим. Ну а монахи ко всей своей братии, да? Иначе ж какие они монахи? Но любовь к Богу совсем иная, и она, значит, из пяти категорий состоит. И поднимаясь, причем не резко, не взлетать, не прорыв, а, поднимаясь, как он писал, поступенно, graduabilis, поступенно, по одной степени на другую, да? Стопа, колено, ну, потихоньку. Сразу к устам - ни-ни. Сначала это любовь к себе ради самого себя, потом любовь к Богу ради любви к себе, потом любовь, э, к себе ради любви к себе же, потом любовь к Богу, запутался я, как тоже какой-то вариант любви к себе. И, наконец, самая высокая любовь - это любовь к Богу как к себе. То есть душа твоя полностью с Богом слилась, и ты относишься к себе, бережешь себя и рассматриваешь себя, да, как любимый сосуд Господень. Да. Поэтому не стесняйся тела, не стесняйся телесных ощущений. Господь поцелует тебя в уста, если ты по всей этой иерархии пятиступенчатой поднимешься. Вот это он предлагал. Напиши он комментарии к остальным главам, я думаю, там было бы еще круче. Но и этого оказалось достаточно. Народ думал объявить ересью. Да. Безусловно, да. Но Бернара кто ж это осмелится? Единственное, что Церковь сделала, она сказала: не следует давать читать комментарии отца нашего Бернара незрелым душам. Вы поняли? Пусть полежит в библиотеке. Вот отец Исидор, он уже достаточно кастрат, [смех] пусть почитает. А отец Филипп - нет, нет, нет, нет. Я видел вчера, как он смотрит на юную прихожанку. Ни-ни. И текст этот, он стал, конечно, он никогда не был запрещенным и апокрифическим, но он стал таким скрытым. Если вы помните, в "Имени розы", среди текстов, которые разыскивают, есть и комментарии Бернара на Песнь Песней. Да? То есть они как бы, они существуют, но кто там о них знает и тем более кто их читал, да? А, потом самый потрясающий комментарий на этот текст, когда человек не боится эротики, как еврейские или христианские комментаторы первых веков, когда он не подменяет, это совершенно искусственная конструкция о том, что это Бог, да, и там либо Израиль, либо новая церковь, а человек идет навстречу эротике, это означает, что он ее полностью преодолел. Вот это высшая степень скопчества и кастрации. Это, это означает, что кастрат победил в нем полностью. Это вот реально так. Но если бы это все было так. Выхолощение эротики. Абсолютно, да. Для него это уже, так сказать, это уже чистый, ну не знаю- Чтобы люди кончились ...чистый спиритус. Когда ему говорили про тамплиеров, он говорил: "Вы знаете, вообще в идеале все человечество должно быть как тамплиеры". То есть как? Ну, все состоять из монахов и рыцарей: молиться, как монахи, учить слово Божие, как монахи, любить Господа, как монахи, и бестрепетно и с умением, с оружием в руках, копьем, мечом защищать достояние Божие. Это две лучших добродетели - монашеская и рыцарская. И в идеале все люди станут, как тамплиеры. Говорят: "Секундочку, отец Бернар, а, а женщины?" Он говорит: "А зачем они?" Говорят: "Как зачем? Ну, там, не упоминая о прочих достоинствах- Монахов ...род человеческий, да, он же благодаря им". Он говорит: "А что род? Род продолжится". Но каким образом, сказали они, цитируя Сережу, не в силах представить себе, что за этим последует. [смех] Ну, он легко от этого ушел и сказал: "А что? Господь увидит, каким образом". И привел им цитату из книги Бытия, когда Исаак спрашивает Авраама, а его же ведут на жертвоприношение, да: "Вижу я дрова и вижу нож для жертвы, и вижу кресало и кремень. А где же жертвенный агнец?" А Авраам, папаша, отвечает ему: "Сын мой, а Господь усмотрит себе агнца". Прекрасная фраза. И он ответил такой же фразой: "Господь усмотрит, не переживайте, Бог найдет способ. Будут рождаться от тамплиеров веселые, счастливые и лучше одни мужики, чтобы вот эта женщина". [смех] Потому что из всех женщин, как он полагал, они все выполнили свою функцию тем, что Мария, наилучшая из них, она уже родила Спасителя, а остальные, они не нужны. Вот эти прачки, да, остальные, которые ходят, смущают, они ни к чему, кроме соблазна же не ведут. Не, ну правда, да? Поэтому да, он, он же спокойно уже рассуждает о них, да, как о сестрах, которые, в принципе, ну, они пока есть, но скоро их не будет. Да. И вот тогда наступит настоящее царство Божие на земле, которое он представлял себе как военно-монашеский идеал, в котором они даже рожать смогут сами. Не просто себя обслуживать полностью, да, но даже и рожать. То есть, а, э, женщина будет устранена вообще как фактор из общественной жизни. Общест-- вообще из биологической. Исчезнет баба. Да? Ну, не будет, все. Вот так. Как Исайя в мессианских главах говорил: исчезнет насилие - главный фактор нашей жизни, да? Насилие слабо-- сильного над слабым, которое в природе есть двигатель всего. Да, собственно, и в обще-- в обществе то же самое, только прикрытое риторикой. Ягненок будет пастись рядом с ме-- нет, теленок с медведем, да? Лев, как вол, будет есть солому и малое дитя пред, э, норою аспида. Но в нашем мире лев не будет есть солому, и медведь с теленком пастись не станут. Да, понятно, чем дело кончится. Значит, это должен произойти космический катаклизм. Насилие как фактор должно мир покинуть. Вот Исайя говорит: вот это предпосылка мессианских времен. А как мы узнаем, что это произошло? Два солнца. Свет незакатный, свет невечерний. Он и из-- Бернард рассуждал в таких же категориях. Наступит такое время, он думал, что это будет после крестовых походов, поэтому его так подкосила неудача второго похода, который он проповедовал. Наступит такое время, когда люди будут жить на совершенно новых основаниях. И Исайя говорил: исчезнет насилие. Он говорил: ну, может быть, это не сразу, потому что раз рыцари, то как же без насилия, но исчезнет соблазн. А соблазн кто воплощает? Скажите мне, Ольга Фердинандыевна. Ну? Вот, значит, должны исче-- должен исчезнуть источник соблазна, и тогда все будет нормально. Да, и так человечество выйдет на, ну, скажем, на финишную прямую, да? А там уже проще будет. Насилие надо будет применять все к меньшему и к меньшему числу людей, потому что еретиков будет все меньше. А-а-а, да? Их надо будет подавлять, там, поначалу силой оружия, а потом убеждения. И они все, они обратятся, естественно, да? Это же он выдвинул замечательное, а-а-а, лозунг, когда он сказал: "Мы все время ходим в крестовые походы на сарацин. А у нас разве мало язычников? А славяне? А пруссы? А венды?" Были тогда такие народы. Ну, славяне живут до сих пор. Пруссы и венды полностью уничтожены. Давайте [кашляет] их окрестим. Они живут на, да, крестьянском краю. И он выдвинул дивный в своей терпимости лозунг conversion ou la mort - или обращение, или смерть. Или смерть, да, такой выбор, да, в лучших идеалах терпимости. Но и-- это его замечательная фраза: "Неверного, например, сарацина, надо убить для его же пользы как можно быстрее". Почему? Тогда он меньше нагрешит и попадет в менее гадкий круг ада. Может быть, пока он нагрешил еще не очень много, тогда у него есть шанс куда-то, да. Поэтому надо убивать как можно быстрее, да? Ну и желательно побольше, естественно. Да, при условии, если ты предложил ему, э-э-э, креститься, а он даже не понял, о чем речь, [смеется] но сказал: "Нет, конечно, брат". Ну раз нет, извини. Таким путем, да. Вот он очень своеобразно понимал, да, милосердие и терпимость. И это в нем все сочеталось с пылкой, пылкой любовью, которую вот он как бы излучал. Человек был нетерпимый, упрямый и жестокий, жесткий. Он свою модель поведения человека абсолютно уникального, как вы видите, да, физическая какая-то страшная выносливость, невероятный дар, вот сидящий в нем внутренний огонь. Ну у кого это бывает? У одного на миллионы, да. Сколько таких людей вообще в истории? Он предполагал, что вот по этой модели должны жить все. Но это, конечно, вело к ужасному насилию и к ужасным эксцессам. Вот Бернар написал самый любопытный комментарий на Песнь Песней, самый необычный. После этого в XIII веке церковь, святая мать наша католическая церковь решила прекратить писать комментарии на Песнь Песней, и они как-то так стали угасать потихоньку. Но православные сроду их не писали, поэтому, э-э-э, протестантов это не интересовало. И, собственно, комментарии как таковые, они этим и заканчиваются. Потом начинается эпоха библейской критики, когда разбирают, ну, как вроде мы, да. Ну, мы-то, может быть, как-то в чем-то успешно, в чем-то беспомощно. Библейская критика таким же точно способом, под-- анализируя слова, да, э-э-э, обороты, термины, сопоставляя. Тут, кстати говоря, очень большое количество слов, до сорока слов в маленьком тексте, которые нигде больше в Библии не встречаются. Уникальный словарный подбор именно в этом тексте поэтическом. Это ж тоже не случайно, да? Ну, в общем, вот библейская критика, она с таких позиций разбирает текст, но ее не интересует. Комментарий, он же объемлет текст, а критика, она его разлагает, как анализ, да. Она его делит, значит, на части. Мы, может быть, частности поймем лучше, а целое, может быть, не поймем вовсе. А у комментария обратная задача, понимаете, да? Как раз чтобы мы поняли целое. Другой вопрос: как это, комментарий этот выстраивается, да, какую он там выстраивает свою конструкцию, может быть, абсолютно далекую от реальности - это уже другой вопрос. Вот так, мои дорогие, вкратце то, что мы на сегодня должны были сказать, но не, не прочли до конца. Теперь у меня к вам вопрос: будем ли мы на следующем занятии добивать Песню Песней анализом? Потому что анализ добивает поэзию сразу. Да. Значит, добьем и... Добьем, да? Хорошо. А-а-а, ну и ладно. А тогда у нас, значит, останется там, значит, мы начнем эти самые притчи. А может быть, мы уже чем-то еще займемся. С притчами вообще начнем с нового семестра. Я хочу вам объявить, что у нас, э-э-э, двадцать второго последнее занятие, да? 22 декабря у нас последнее занятие в этом семестре. Приходите. 22-го у нас последнее в этом семестре, а 12 января у нас все, значит, возобновляется по расписанию. Это то, что я имел вам сказать. Теперь вы мне скажите, какие у вас вопросы по Песне Песни, если таковые вопросы. Сейчас уже сознание то что Ну, не без того, да. Не без того. Нет вопросов? Ну ладно. А-а-а, мужчины, находящиеся тут, вот Василий, Макс, Сережа, Сережа. Некоторых я успел спросить. Костя, пожалуйста, скажите мне, устраивают ли вас такие-то даты экзаменаческого времени на первого, двадцать второго?