Песнь Песней. Часть 1

[шум] Курс "Библейские чтения". Лекция девятая. Приступаем к книгам, приписываемым царю Соломону. Лекция была прочитана семнадцатого ноября две тысячи одиннадцатого года. [шум] Возлюбленные, о Господи, братья и сестры! Значит, все, давайте начинать. Э, мы приступаем, такая вот у нас мини-главка, книги, приписываемые царю Соломону. Песнь Песней, Притчи, как и Притчи, вы должны уже давно прочесть, я надеюсь, уже давно прочли, и, эээ, они у вас отпечатались в угасающем сознании. И последнее, Екклезиаст. Кого мы угасаем? То есть вы каждый раз начинаете свои лекции, что у нас сознание- А я смотрю в зеркало и понимаю, как оно происходит. Значит, традиция приписывает Соломону три книги, и они любопытно структурированы. Песнь Песней - такой гимн любви эротической. Сейчас мы прочтем и подробно разберем. Не знаю, за одну ли лекцию, может быть, за две. Поскольку когда речь идет о любви, торопиться не надо. Да, торопиться надо к зубному врачу, а вовсе не тут. А потом он, повзрослев, написал в виде пояснений или, если хотите, поучений отца сыну Притчи. "Мишлей" называется на иврите. Притчи такие, да, где он дает такой вполне обывательский совет своему сыну, да, как жить, ни с кем не ссорясь, как достичь карьеры в городе, да. Такая книга преуспевающего городского обывателя, да. Нет там ни призывов погибнуть за веру, э, там, ни с мечом, ни с молитвой. Такая конформистская книжечка вполне. Особо по аппаратной борьбе. И в аппаратной борьбе она пригодится. Да там много любопытных вещей. И в смысле, там, не ходи по девкам, живи с одной женой, вина не пей, от вина только вред. В общем, выдержанная книжка, действенная. А, и это, конечно, манифест воинствующего конформизма такого, который никогда ни в какие времена не утратит своего значения. И, наконец, последнее - это Екклезиаст, "Когелет" на иврите, "Проповедующий в созна-- в собрании". Самая мрачная книга, наверное, во всей мировой истории, не только в Библии. Как попала в канон - непонятно. Э, действительно ли Соломон ее написал? Но если Соломон был мудрейший из людей, тогда, по-видимому... Э, трудно сказать, писал ли Соломон книги. Э, я знаю, разбирали мы с вами, да, пример того, мог ли Давид написать Псалмы. В свое время еще поговорим поподробнее. Мне кажется, никак. Вот как мы знаем царя Давида, он очень подробно описан в Библии, в книгах Царств, от его с молодости, когда он еще был пастушком, потом, значит, вдруг такой случай его возвысил. Он победил великана Голиафа, стал любимцем. Потом его помазал пророк Саул совершенно неожиданно для него на царство, и он стал царем, а сначала любимцем царя, э, этого, Саула, да. Помазал его пророк Самуил, конечно. А потом Саул стал как-то мутнеть разумом и окрысился на него, чуть не убил, он убежал. Его приключения там с разными женщинами многочисленными, его эти шастания в разбойничьем отряде, рейдерство, рэкет самый такой махровый, да. Его жизнь воина-разбойника, дивный призыв: давайте уничтожим у такого-то каждого мочащегося к стене. То есть вырежем все мужское население. Да. Ну и прочие замечательные призывы. Вот он такой был Давид, да? И до старости он не исправился и забрал жену у Урии, послав того на смерть, да, забрал жену его, Вирсавию, Бат-Шеву. Вот такой человек вроде бы написал Псалмы. Ну, трудно себе представить. Вот что мы знаем о людях, которые, скажем, которым приписывается, например, в европейской традиции написание воинских каких-нибудь песен, да? Мы знаем, что те воины, которые махали мечом на поле битвы, там, упирались копьями, проливали кровь и пот, да, ночевали на своих вонючих привалах, они не писали стихов и песен. Песни писали трубадуры, которые тяжелей своей лютни, а также дамского покрывала ничего не подымали, и едва ли они могли б там выдержать в конном строю какие-нибудь там марши. Двуручный меч никто бы из них не поднял, но писали о воинских подвигах и писали красиво. То есть тут не надо путать. Ремесло поэта - это одно, а ремесло воина - совершенно другое. И я думаю, человек, который посвятил себя ремеслу воина, ну, то есть убийцы профессионального, конечно, за святое дело, это все понятно, э, этот человек должен сказать себе: я не отношусь к, к своим противникам как к людям. Если считать противников людьми, ты не сможешь их убивать, а ты должен их убить как можно больше. Значит, ты не должен считать их людьми. Человек, не считающий других людьми, о чем будет писать стихи и для кого? А поэт, он совершенно иными предметами мучается, но для поэта взять в руки оружие, оно теоретически возможно. Я вам приводил пример Георгия Шенгели, да, вот великий переводчик, который сказал: "Оленя ранили стрелою", да, старый перевод, а новый: "Козе попала пуля в зад", да. Мы выбираем старую версию. Вот у Шенгели есть строка: "Я не боец, - говорит поэт, - я мерзостно умен, не по руке мне хищный эспадрон". Эспадрон - это типа рапиры, такое оружие. Вот это правильно Те, кто мерзостно умные, да они еще и у них там раздвоенная душа, там, рефлексия, они размышляют, а верно ли? А можно ли убивать? А то во ли? Воин должен быть лишен этого всего. Есть приказ и все. Да, и он должен с боевым пылом все это делать с удовольствием, а не через силу, как поэт. Поэтому, мне кажется, Давид никаких стихов написать не мог. Говорят, были самураи, которые там, вырезав две деревни не со зла, а потому что приказ такой, потом садились там где-нибудь под цветущей сакурой и писали там великолепные всякие хокку, да, и танку. Возможно. Но, во-первых, мы не можем их оценить в полной мере, поскольку все переводы, а во-вторых, они-- а может быть, одни вырезали, другие писали. Вот в это я верю больше. А, не надо впадать как бы в распространенную ошибку: если человек хорошо описывает, то он точно там был. Как известно, Владимир Высоцкий воевал, сидел, плавал в полярных экспедициях, да, был академиком, в общем, везде, да? Потому что народ не допускает мысли, что поэтический гений может все это представить, не бывая. Но вот наш современник, ну когда он умер, в восемьдесятом году, смешное время тому назад, он же все это делал, да? Между тем, вы же знаете, миллионы людей убеждены, они били себя в грудь на моих глазах, что он воевал в соседней роте. Отец мой видел его. Ну что за него рассказываешь? И попробуйте их переубедить. Да, сила поэтического гения, она все преображает. Человек, который написал Псалмы, человек с сокрушенным духом. А у Давида не было вообще, наверное, понятия о рефлексии. Он вообще не задумывался. Сначала делал, да, потом как в анекдоте, сначала отрывал, потом считал. Он сначала делал, потом размышлял. И поэтические глубокие размышления, жалобы, а Псалмы - это все жалобы, да, на свою горькую судьбу, это ему было меньше всего свойственно. Он по-иному решал проблемы: мечом, подкупом, золотом. Ну, как подобает царю, воину, интригану. Поэтому я не верю, что Давид мог написать Псалмы. А вот написал ли Соломон три свои, приписываемые книге, да? Как сказал бы Ребе, атрибутируемые ему. Может быть. Тут я так решительно не выскажусь. Мог в принципе, Бог его знает, что за человек был Соломон. Если он был так умен, как его описывает Библия о том, что у него было слышащее сердце, лев шомер, высшая степень мудрости. Он понимал язык птиц, зверей, да, о чем шелестят ветви, листва на деревьях, то, наверное, мог написать поэтическое произведение в духе высокой эротики, как Песнь Песней. Потому что как в молодости все же влюбляются. Влюбляются - это процесс такой. Я вам потом объясню механизм. Вот сейчас этого уже нет, но раньше было. Мог ли он написать притчи в таком, ну, я бы сказал, чиновно-конформистском духе, мне не кажется. Как-то не верится, что это царского пера произведение. Это как-то написал, скорее всего, ну по притчам мы посмотрим с вами, да? Человек же это стиль. Ну, видно, кто пишет. И видно, что пишет человек, пробившийся с колоссальными трудами из низов, из грязи в князи, зацепившийся за положение и больше всего на свете боящийся его потерять. Эта фигура известна нам всем, и она всегда была, была и будет. Но царь то нет, царь же родился в багряных этих пеленках. Ему-то что? И у царя совершенно иное ощущение. Помазанник Божий. Если б царь писал, ну едва ли бы он писал в таком духе, там, не ссорься, не-- ну такие вот мелочные советы, мне кажется, мишлей, притчи, приписаны Соломону для придания им веса, потому что люди понимали, что мораль там достаточно такая уязвимая. Ну а Когелет, Екклезиаст, мрачную книжку, наверное, мог написать великий мудрец, ну который как бы вот не то чтобы понял, а вот он встал на точку зрения, что все на свете дерьмо. Ничего не стоит доброго слова. Девиз Американской лиги психотерапевтов: весь мир говно, а в конце ты сдохнешь. Но и это правда, кстати, да? Ни с первой, ни второй частью не поспоришь, но нам не хочется, чтобы так было. И на самом деле не так. Не так, на самом деле, да? Потому что гораздо все сложнее. Это только внешняя часть. Да, вот они берут внешнюю канву. На самом деле не так. Но Когелет отстаивает эту точку зрения, но он ее как бы сразу формулирует, Екклезиаст, и потом ее всячески обосновывает с большим или меньшим художественным мастерством, довольно с высоким. Но этот, этот тезис, если ты в него не веришь, это невозможно обосновать. Это же не теорема, это жизненная позиция. Если ты ее не разделяешь, то, так сказать, она никогда не будет твоей вполне. Но множество людей, испытавших ужасные какие-то жизненные разочарования, они приходят к этому выводу, что все дерьмо, ничего не стоит усилий, да? Ну, для них тогда Екклезиаст - это утешение. В Екклезиасте все ссылаются на Бога. Каждое второе слово Бог. А на самом деле на Бога никто и не надеется. И Бог там не спасающая сила и не как бы существо, которое там вмешивается, как-то ведет кого-то, да, исправляет нечто, а вот он как-то как, как мировой закон. Он смотрит сверху равнодушно, как небеса, и все. Но это же совершенно не такой библейский Бог, описан в иных книгах. Бог то описан вмешивающимся. Активно он сопереживает, он гневается, да, он смеется, как в Ионе, он активно принимает участие. А здесь Бог зритель, и он смотрит, но он даже без злорадства, равнодушно смотрит. Да? И равнодушная природа спокойно будет там сиять. Да вот он так смотрит. Ну, этот помер. Ну а куда же ему деваться? Все сдохли, животные сдохли. А этот двуногий чем лучше? Ты скоро? Да, давай ты тогда. Ну вот такая точка зрения, да, у него на Бога. Он ссылается на него, а, через каждое слово. Ну, может быть, царь, разочаровавшись во всем-- хотя если человек разочаровался во всем, как это согласуется с идеей того, что он строил храм сорок лет? Зачем тогда строить храм, если ты веришь, что все равно все барахло? А, тоже не очень это все, да. Потом в том ли мудрость? Мудрость состоит в том, чтобы признать, что все дерьмо? Или в том, чтобы сказать: нет, мы все смертны и тленны, но весть я не умру, и душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит. В чем истинная мудрость? Это большой вопрос. И неужели Соломону такая довольно простая вещь не приходила в голову? Поэтому не знаю, действительно ли истинная мудрость в таких, ну, достаточно банальных суждениях: все барахло и не стоит ради-- ни ради чего карабкаться. Не слишком ли это простая и такая профанационная трактовка мудрости? Вот что я думаю по поводу авторства Соломона, поэтому у меня большие сомнения. Я думаю, с наибольшей вероятностью Соломон мог написать "Песнь Песней", поскольку любви, я забыл вам сказать, все возрасты покорны. Да, ну что вы смеетесь? Ну вы зачерствели сердцем. Народ с необрезанным сердцем и ушами, как Рабби говорила. А любовь - это чувство, да? А, да, и она охватывает там человека, ну вы в курсе. А поскольку любви подвластны все: и цари, и пастушки, как мы тут видим, да, и любовь в этом плане никого, так сказать, не щадит и всех уравнивает по замечательному принципу "ляжем, сравняемся". А еще и до того: посмотрим друг на друга и сравняемся. И царь, и пастушка, да, теряют равным образом голову и забывают о своем долге каждый о своем. То в этом плане да, любовь может подвигнуть человека на написание таких строк. Вот в это я готов поверить, в это я готов поверить. Посколько нам известны коронованные особы, писавшие прекрасные лирические стихи. Да, когда Купидон ранит в сердце, и вот, значит, человек кровью этого сердца, глядя на эту недоступную, коварную, холодную избранницу, да, которая, конечно, пошла с другим, потому что они ничего не понимают, эти женщины. Да, он пишет, значит, горестное стихотворение. Здесь не горестное, здесь гимн торжествующей любви, любви эротической. Можете ли вы себе представить какой-нибудь священный текст, где была бы столь разнузданная эротика? Я вам говорю, что если бы отец Всеволод Чаплин, он же Чапмен, прочел бы эту книгу, то, конечно, он потребовал бы ее запретить нафиг, потому что тут, во-первых, педофилия, пастушка маленькая еще. Тут братья говорят, да: "Сестра наша молодая, грудь не выросла у нее". Это педофилия в чистом виде. Это хуже любого этого вашего гада Набокова. Да, здесь разнузданный секс. Причем он не только не осуждается, как бы мы вправе су-- ждать от человека, там находящегося, как мы полагаем, на высокой степени духовной продвинутости. Мы же думаем, ну так нас научили отцы-звездони, что чем человек выше духовно, тем он должен с большей ненавистью и яростью смотреть на все плотские проявления. Он не должен есть, не должен пить, ну а уж на секс он должен смотреть как на скорпионов, которые пожирают милую оленину. Как-то так. А не так же все на самом деле, да? Ну, на самом деле все не так. И нет никакого противопоставления плоти и духа. Эта книга написана в стилистике, которая не думает плоть и дух противопоставлять, противопоставлять, да? А, и они-- эта книга не стесняется ничего. Все-таки они описывают друг друга, да, там это диалог возлюбленного и возлюбленной, ну условно жениха и невесты. Ну вы хотя бы распишитесь, чтоб позору было меньше. Да, судья же отвечал: "Чтоб не было разврата, жените молодца, хоть девка виновата". Да. Значит, ну пусть будет жених и невеста, да, перед медовым месяцем на законном основании. Справка есть, все. Они перекликаются между собой, и каждый говорит об обуревающих его чувствах. И хоть бы кто сказал о духовности. Ну хоть бы строчку, но только о гармонии. Да, теперь если люди пишут о любви, они-- вам не приходилось просто писать таких строк? Люди пишут как можно лучше, покрасивее хотят, чтоб, значит, уязвить сердце этой возлюбленной. В основном любовную поэзию пишут мужчины, ну, потому что женщины гораздо больше вдохновляют. Если бы женщины писали мужикам, я думаю, что там, ну сколько бы, три строки. Да, возлюбленный мой, ты краше скорпиона. Ну, как-то так, да. Но если посмотреть хотя бы на беременного енота, то его ты напоминаешь вполне. А женщина совершенство. Она, конечно, вдохновляет мужиков на всякие чудные строки. И стихи такого рода, они украшаются разного рода поэтическими, ну, скажем так, прибамбасами, аллитерациями, созвучиями, красивыми рифмами, великолепными метафорами, сравнениями. И здесь это все мы встретим. Кроме аллитераций, аллитерации только в оригинале, но я вам прочту. Ну, прочту, пару строк я вам процитирую, чтобы вы почувствовали, как оно звучит, да? Эту же песню, "Песнь Песней", например, в синагогах, ну, скажем, йеменских евреев, ее не читают, ее поют, ее поют даже не нараспев, а просто поют. Есть разные мотивы и напевы. То есть это чистая любовная лирика, как она была, вот она дошла до нас. Как она сюда попала и кто персонально за это ответит, это мы разберем, потому что мы такого случая не оставим. Да. Как священ-- вы можете представить, себе в Коране была такая разнузданная вещь или в Новом Завете с селкостратическим духом. А здесь, значит, пожалуйста, да? Значит, мы разберемся, кто конкретно из вашего ана-- я ничего не хочу сказать, но кто-то из ваших разрешил, да. Мы разберемся, кто это мог быть. Да. Книга Песни Песней Соломона на иврите звучит שִׁיר הַשִׁירִים אֲשֶׁר שְׁלֹמֹה. Вот вам уже аллитерация שִׁיר הַשִׁירִים אֲשֶׁר שְׁלֹמֹה. Нам ас-- ал-- э, аллитерации на звук Ш кажутся странными, потому что в русском языке он как бы, да, мы привыкли к другим. Ну, кто был мастер аллитерации? Маяковский самый большой, да? "Пам-- мне бы памятник по жизни полагается по чину. Где он? Бронзы звон или гранита грань". Вот такие аллитерации у нас, да? На Ш как-то, да? Но в иврите звук Ш уважается. Опять же, слово Ша, да, выражение. Идн Ша. שִׁיר הַשִׁירִים אֲשֶׁר שְׁלֹמֹה. Что-то такое шуршащее, да, вползающее в душу. "Да лобзает он меня лобзанием уст своих". Ну, начинается. Да, вот вам, пожалуйста, вся духовность. Вот это все, к чему стремится душа ее. Ее, да. שֶׁיְנַשֵּׁק לִי לְשִׁכּוֹת פִּיהוּ. Да, так это в оригинале. "Да лобзает он меня лобзанием уст своих, ибо ласки твои лучше вина, от благовония мастей твоих умащение, имя твое, как разлитое миро". То самое дорогое благовоние. "Потому девицы любят тебя". Не за духовность. "Влеки меня, мы побежим за тобою". Кто мы? Кто мы? "Царь ввел меня в чертоги свои, и будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино. Достойно любят тебя". Вот странно написано. Значит, "да лобзает он меня лобзанием уст своих", говорит девица, видимо, своим подругам. Она пришла вся такая. Они говорят: "Ты что? Ну ты, ну ты видишь, ну ты хоть прикройся". А она говорит: "Да лобзает он меня שֶׁיְנַשֵּׁק לִי לְשִׁכּוֹת פִּיהוּ. Пусть лобзает меня лобзанием уст своих". А они завидуют все. Да? Ну, женщины же, знаете, никогда не завидуют друг другу, но раньше было. [смех] Следующая фраза: "Ибо ласки твои лучше вина". Это она уже говорит ему. То есть он уже подошел, да? Но, может, она вырвалась от него, убежала, знаете, как возлюбленная, да? А он, значит, тяжелой командорской походкой за ней врывается туда, где эти девицы, не обращая внимания на нее, на ни-- на них, идет прямо к ней с намерением опять эти ласки продолжить. А она ему говорит: "Ибо ласки твои лучше вина". Да. Угу. אֲדִין מִיָּיִן. Более, ну как сказать, более деликатны, тоньше, чем вино. אֲדִין מִיָּיִן מָתוֹק מִדְּבָשׁ. Лобзания с-- тоньше вина, слаще меда. Вино и мед - изысканные деликатесы. Тогда же не было ни водки, ни картошки фри с макдональдса. Народ истинного вкуса продуктов не знал и поэтому сравнивал с такой фигней, как вино и мед, да? И она говорит ему: "Ласки твои лучше вина". Где она его пробовала, а, девица-то? Каково целомудрие ее? "От благовония мастей твоих, имя твое", она уже падает в его руки, да, вы чувствуете? "Как разлитое мирро". Вот он ее прижал, и она чувствует запах его благовоний. Он же пошел на свидание. А разлитое мирро - невероятный запах. Ну, даже не знаю, как, самые дорогие духи, какие вы любите, там какая-нибудь Chanel, там, да. "Поэтому девицы любят тебя". Это она еще успевает сказать этим: "Вам завидно, падлы? Идите отсюда". "Влеки меня". Они не бегут. "Мы побежим за тобою". То есть они остаются, получается. И она говорит: "Ну, пойдем, ладно, устроим группу, в смысле, ну, там разберемся". "Влеки меня, мы побежим за тобою". Мы - это, видимо, подружки. И тут она им объясняет: "Царь ввел меня в чертоги свои". Они говорят: "Кто царь?" "Вот этот". А они пастушки простые. Так это царь. Они же не видели никогда. "Царь ввел меня в чертоги свои. Будем восхищаться и радоваться тобою, царь, превозносить ласки твои больше, чем вино, достойно любят тебя". Я так могу понимать этот, эти несколько стихов, да? Ну, я такая попытку реконструкции вам предлагаю, да? Потому что смотрите, здесь же полное несогласование родов, там, да, чисел, лиц. Ну как вот это понять? Вот я такую делаю реконструкцию, да. То есть она, ну, вы читали, да, Песнь Песней? Вот она пастушка, ее зовут Суламиф, на самом деле Шуламит, да, Шуламирь. Она простая пастушка. И дальше смотрите, как она себя описывает. Там, дщерь черная, но красива. שְׁחֹרָה אֲנִי וְיָפָה. Вот как она о себе говорит, да. Я черна, но красива. То есть она почернела. Она не негритянка, она поч-- она на солнце, да. А он белокожих красавиц, которые не ступают по земле, только по коврам по шелковым, видел, а предпочел ее, которая ходит босиком, и пятки потрескались. Как у нас говорят на Украине ‹‹Порепани пятки, а він її полюбив››. Поцабашити як? Вот так. Да? А, значит, белокожие, там, тонкорукие красотки все в злости грызут себе локти. Женщинам достает до локтя. А он выбрал пастушку. Вот эту свою черную кожу. И как мы можем это реконструировать? Вот царь, где-то он ее увидел. Тут же все совершилось. Значит, он бежит за ней, а может, не совершилось, а просто он ее привлек, поцеловал. Они оба потеряли голову. Она убегает, он говорит: "Куда ты, куда ты, дорогая?" Бежит за ней стража. Там он: "Подождите, расслабьтесь". Стража стоит, э, поодаль, а он вбегает в их какой-нибудь там шалаш, шатер. Ну, где там они, где пастушки, да? Что-то там они от солнца себе соорудили какую-то фиговину. Они говорят: "Это что, ты в каком виде? Этот кто? Кто этот негодяй? Сейчас братья придут". "Это царь, царь! Да, побежим все вместе". [смех] Это не по нам все. А тогда побежим! Конечно. Дщери иерусалимские. Ну как слово дщери, да? А в переводе РБО? Дочери. Девушки, да. Ну, девушки, конечно, оно... Как вам кажется лучше - дщери или девушки? Дщери. Дщери. Ну, дщери от- Слогов. Кого? Слогов. Что слогов? Слогов столько же, сколько слов. Дочери. А, дочери - бнот, бнот. Два. Бнот йерушалаим шхора ани ве-яфа. Да. Дщери - это двери, в ко-- через которые входит ящер, да, щель такая. Щ-щель, да. Дочери иерусалимские или девицы иерусалимские. Черная, но красивая, да? Он ее, значит, везет, я так понимаю, в своем поезде царском, да? Она на колеснице, другие девки там, ну, кто-то на коне у всадника, он подхватил на седло, да? А кто-то, значит, в каком-нибудь возке начальника стражи. Ну как уж там девки распределились, да? А она, естественно, в царской колеснице. Царь же пешком не идет. И-- а вокруг смотрят злобные завистницы с браслетами, конечно, красивые, навороченные. А она им говорит: "Дочери иерусалимские, напрасно паритесь вы, девушки, и моетесь каждые десять минут, ни хрена вам не поможет. Я черна, а красива, а вы нет". Я как кедры кедарские, как завесы Соломоновы, завесы в храме, да, такие тканые, с золотом, с какими-то гобеленами, орлами, львами. Шатры. Завесы. У меня завесы, у вас- Шатры, шатры. Шатры. Шатры, эээ, а что шатры? Мне кажется, завесы лучше, потому что- Завесы там тоже есть. Шатры. Ну красиво, как шатры Кедарские. Как шатры Кедарские, да, как завесы Соломоновы. Шатры, э, да, шатры, э, расшитые, да? Ну, шатры ви-- Кедар - это Ливан. Ну-ка я не знаю, что там такое производилось, какая там ткань. Я знаю, что там делали царский пурпур, но не из пурпура шатры. Но хотя, может быть, царю шили там, да, из таких. Ну сколько тогда это стоило? Ну, тогда она вообще фантастически красивая и как она скромно о себе говорит. Да. Но она себя сравнивает с завесой в храме. Это тоже я вам доложу. Давно ли она от этих коз своих и от ягнят запашок еще стоит четкий. Она говорит: "Я как завеса в храме, я как шатер царский. А вы, а вы, девки, умойтесь". [смех] Дас. Да, и гордо проезжает, да? Як украинська добра пісня. Ой, какая гарна, як в небі зірниця, да. О такая чиста, як в полі криниця. Криниця, ну, вон, колодец, да? Вот такое. Ой, девушки любят себя хвалить. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня. Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники. Моего собственного виноградника я не уберегла. [восторженный вздох] Ну понятно, да, о ком виноградники говорит девица и какие поэтические выражения при этом выбирает. Значит, она стерегла виноградник братский и, видимо, уберегла его, а свой нет. Скажи мне ты, которого любит душа моя, где пасешь ты? Где отдыхаешь в полдень? К чему мне быть скиталицей возле стад товарищей твоих? И тут все совершенно переворачивается. Она его принимает за пастуха. Так же они никак не поехали. Она принимает за пастуха. Что она ему говорит? Скажи мне ты, которого любит душа моя. Значит, он простой пастух. Где пасешь ты? Где отдыхаешь в полдень? К чему быть мне скиталицей возле-- я приду, а там эти злобные пастухи, которые скажут: "Ты чё пришла? Давай, это, отдохнем, выпьешь из горла". Она не хочет так. Да, она говорит: "Ты где конкретно пасешь?" А он ей отвечает: "Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин". [говорит на иврите] То иди по следам овец и паси козлят своих возле шатров пастушеских. Он ей указывает место. Так он что же тоже стилизуется под пастуха? Полно загадок. Я не знаю тогда, как получается, вся наша красивая реконструкция, вся козе под хвост. В любовных играх часто используются роли. Роли да. Ну так он царь или нет? Она, она приехала в Иерусалим и говорит дочерям иерусалимским: "Умойтесь, аристократки, царь выбрал меня". Или, э, она принимает его за пастуха и не знает, что он царь. Мы не знаем, мы не знаем. Ааа загадка и все. А он ей отвечает, значит: "Иди по следам овец, паси козлят возле шатров пастушеских". Хотя кто ж там, там пастухи убьют сразу. Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. Один из дивных комплиментов. Кобылице в колеснице фараоновой. Вы, современные красавицы, если ваш избранник скажет вам: "Кобыла моя", возрадуется ли сердце ваше? Нет? Почему? А кобылица? Если он назовет, э, ну, скажем, парень девушке скажет: "Коза". Она обидится. Но козлиха - это же совсем другое дело. [смех] Козочка совсем. Козочка моя, да. Да, кобылица, кобылица в колеснице фараоновой. Уподобил я тебя возлюбленная. А кобылица в колеснице фараоновой - сравнение очень непростое. В фараонову колесницу действительно брали только кобылиц. Не брали жеребцов. Вы объясните, почему. Когда жеребец чует кобылу в период течки, все он теряет. Ни один кучер не удержит, и он, он убежит, сорвет. Ну, вообще, это будет кошмар. А если их несколько, тогда будет полный мрак. Значит, надо брать кобыл. Они ведут себя смирно. Поэтому в колесницах царских, ну, фараонова, конечно, это самый большой выезд, да? Там только кобылы, там только кобылы и какие - отборные. Значит, он сравнивает свою возлюбленную с наилучшей из всех отборных, вот этих самых прекрасных лошадей. В принципе, лошадь животное ведь красивое, да? И символ изящества, и грации, и совершенно-- это не корова. Да? Если бы он ее сравнил в случае с коровой на пастбище. Такое сравнение мог сказать царь, никак не пастух, где пастух мог видеть царскую колесницу, тем более фараонова. Значит, он опять царь. Они все время как бы, да, как карта, да? Так, так. Да, здесь валет, здесь король. Непонятно, кто же он есть. И дальше начинает ее сравнивать с разными прекрасностями. Прекрасны ланиты твои под подвесками. Ланиты - это что? Щеки. Правильно, шея твоя в ожерельях, золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками. А у нее нет, значит, осязания. Нет, нет золотых, но ланиты под подвесками. Ланиты под подве-- ну так какая девушка совсем без подвесков, но золотых то нет. Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое. Нард - единственное твердое благовоние, которое тогда было, стоило бешеных денег, как золото, как жемчуг. Им натирались, да, как, ну, твердыми духами. А, привозился только из Индии. Караваны, которые, в которых был нард, ну, там один верблюд мог быть нагружен нардом, брали такую охрану, потому что отбить одного верблюда и разбойники могли жить лет двадцать совершенно безбедно. Вот мы не понимаем, потому что сейчас все химическое и, ну, конечно, оно стоит несопоставимо дешевле. А кроме того, сейчас есть многочисленные источники сырья. Тогда нет, благовония практически все производились в Индии. Народ просто не умел их делать, и не было таких растений, и животных таких не было. Там ловили китов, добавляли амбру, то есть все ввозилось. В Китае были свои, но, конечно, китайские, представляете себе, тогда же, стоят еще больше. Хотя возили из Китая такие штукови-штуковины вроде твердых духов. Но это была вообще фантастика. Это, так сказать, там только царские дочери. Даже женам, наложницам не покупали цари, только дочерям на выданье. Только, значит, для любимой дочки папа уж ничего не пожалеет, а жена обойдется. Это стоило фантастические деньги, как шелк. А и нард, индийская штука, он тоже был в такой цене. Нард мой источал благовоние. Откуда у пастушки нард? Он уже подарил ей, как золотые подвески? Я не понимаю. Но, наверное, подарил. Мирровый пучок, возлюбленный мой у меня у грудей моих пребывает. О, ужас! Пропустили. Доколе царь был. Доколе царь был за столом своим, нард мой издавал благовоние свое. Вот мы нард то и прокомментировали. Мирровый пучок, мирра, да, такая, благовонная, благовонное растение. Как кисть кипера возлюбленный мой у меня в виноградниках Эйн Гедских. Эйн Геди - виноградники в долине Мертвого моря. Эйн Геди, э, как это называется? Источник козленка. Источник козленка до сих пор существует. Там заповедник Эйн Геди, считались лучшие в мире виноградники тогда, потому что там содержание сахара в связи с склоном и постоянным солнцем было самое высокое. Получалось натурально сладкое, изумительное вино. Там один склон горы, это бешено ценилось. А как у вас насчет кипера в переводе РБО? Хна. Как? Хна. Хна, хна, как кисть хны, возлюбленный мой. А мне хоть бы хны. Возлюбленный мой в виноградниках Эйн Гедских. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна, глаза твои голубиные. У голубя вполне бессмысленные глаза. Но он сравнивает. Почему? Голубиные глаза кроткие, кроткие, тихие, чудные. Да, такие вот ласковые глаза. Мы говорим: в глазах твоих я утонул. Для нас это комплимент. Да, я утонул в ее синих глазах. Если бы это сказать человеку из библейской поэтики, он скажет: это ведьма. Ты говорил с ведьмой, немедленно скажи адрес, мы придем и хотя бы как-то разогреем, потому что еще утонул. Это явно она тебя сглазила, да? Разные языки любовных признаний. Да? Самый классический пример - мужчина предлагает даме руку и сердце. Имеется в виду, что сейчас она возьмет топор. Да. Ну и сердце. Но мы же понимаем, что имеется в виду. Что подлец имеет в виду, вы понимаете, да? Да. Но сердце он предлагал давно. Сейчас он уже созрел до руки и с руки якобы начинает. Да, да, дорогая, давай же сочетаемся законным браком. Да, рука и сердце. А, глаза твои голубиные. Ты прекрасен, возлюбленный мой и любезен, и ложе у нас зелень, кровля домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы. Это где же они лежат? Явно под открытым небом, где-нибудь в саду, в дубраве, да, в поле. Ну, во-первых, не под открытым солнцем, где виноградники, там какие кипарисы? Это они удалились от долга своего оба, да? Ушли куда-нибудь там в дубраву. Ну, дело молодое, и кровля у них кипариса, а ложе-- они лежат на траве, как подобает возлюбленным. Да, это же дело происходит летом. Раз она загорела на солнце, и тогда нам все понятно. Но опять же, куда же делся царский чертог? И когда царь сидел за столом своим, неужели царь сидел за столом прямо там, на поляне? Ну, маловероятно. Откуда у него нар? То есть это полно загадок, но мы пытаемся, так сказать, да, как-то реконструировать, как могло бы быть. Я потом вам выскажу, э, свою точку зрения, почему такой текст сложился, да? А пока просто почитаем. Ну, насчет того, что он у грудей ее пребывает, можете себе представить, каково отцам Звездониям это читать. Я нарцисс Саронский, лилия долин. О, парень хорошо. Да, Сарон — это Шарон, это область такая в центре Израиля, считавшаяся способной производить самые красивые цветы. Ну, я не знаю, в России не с чем сравнить. Ну, говорят, там, скажем, вот это вот из лучшей кубанской пшеницы, да? Или там вот это вот настоящее французское вино. Ну, как-то, да, такого рода комплимент. Я нарцисс Саронский, лилия долин, что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами. О, это не кобылица, это нам понятное сравнение, да? Лилия между терний. Представляете, это терновник и тут белая лилия. А? Великолепно. Что яблоня между лесными деревьями, отвечает она ему. То возлюбленный мой между юношами. Они такие все, ну, дички, а тут яблони. То возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю сидеть я, и плоды ее сладки для гортани моей. Гортань, конечно. Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мной - любовь. Отлично. Знамя его надо мной - любовь. [говорит на иврите]. Знамя его, да, вот это царь, строитель храма. Да, значит, вот его знамя. Оно к чему свелось? Где купечество и роскошество? В дырявом валу кошечке. Где мудрецы твои учености? Под подушкой у девчоночки. Марина Ивановна. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. Ну, можете себе представить, видимо, они долго читали. И теперь видно, как именно. Внимательно. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня. Так очень удобно держать книжку. Заклинаю вас, дочери, девушки иерусалимские, сернами или полевыми ланями, не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно. Она спит, да? А он поет: Назарет ее не буди, у нее в голове бигуди. [смех] Да, и он говорит девицам, которые, конечно, придут будить, да, и сказать: "Ну как оно? Не, подожди, расскажи. Подожди, а потом что было? Не, так, а с чего начал? А, сначала так, да? Ага. Интересно. Так, подожди, а как сравним у тебя?" И он говорит ей, девице: "Прошу вас, заклинаю вас сернами и полевыми ланями, ласковыми такими, да, зверьками. Не, не кобылицами. Не будите, не тревожьте возлюбленной, пусть она спит, доколе угодно ей". А пастушке следует вставать рано, но она уже давно не пастушка. Она говорит: "Голос возлюбленного моего". Диалог. "Вот он идет, скачет по горам, прыгает по холмам". Ну, прыгает, скачет. Друг мой похож на серну или на молодого оленя. Вот он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку. Ну, они, наверное, в виде оленя с рогами или как? Но олень, конечно, здесь символ быстроты, грации, изящества и неуловимости. В библейской поэтике олень, он называется цви на иврите, цви. Это символ всего прекрасного. Да, никакой рогатости тогда никто не знал. Тогда еще не было термина рогоносец. И поэтому то, что у оленя рога, никто ему в грех не ставил, да? И олень — это однозначно животное. Олень - символ изящества, быстроты, ловкости и стеснительности. Почему-то так считалось. Но вы же знаете, да, мифологический бестиарий очень отличается от реальных свойств животных. Голубь - символ мира, хотя он разносчик орнитоза и гадит на любой памятник. Что в голубе хорошего? Ну что? А почему голубь так превознесен? Просто потому, что в Библии описано, что он прилетел после потопа с веткой оливы, и голубь стал считаться символом мира. Палома одье, этот самый Пикассо, член ЦК компартии Франции, нарисовал эту хреновину, да? И как написал великолепный французский журналист: огнусная голубка Пикассо уже обгадила все стены нашего прекрасного, но, увы, беззащитного Парижа. Да, это правда. Лебедь якобы помирает, когда его возлюбленная, да, и он, значит, падает. То есть лебедь понял, он смеялся бы до утра. Да с каких хрен он будет-- Да. Значит, кто там еще? Да, кабан. Кабан - символ, э, мерзости, жадности, похоти. А он такой же трудяга, как и все остальные. Ничуть он не более похотлив, чем любое другое животное. А заяц считался в некоторых мифологических системах символом целомудрия. Вот заяц предлагает зайчихе сердце, а она говорит: "Не нужно ни сердца, ни руки твоей". Про подробности я умолчу. Он говорит: "Хорошо же, жестокая". Уходит и сам себя оскопляет, прямо отгрызает себе вот это дело, чтобы, значит, никому не принадлежать, раз его отвергла единственная возлюбленная. Ну ни фига себе! Ну хорошо, это как бы мы, вот да, на его месте? Не дай нам Бог судьбы зайца. Да, в жизни зайцы так себя не ведут, но зайцу приписывают, он символ чистоты, чистоты помыслов, самооскопления, да? Ну, любимый образ христианской поэтики, да? Люди доб-добровольно себя кастрировавшие. Кого еще нам привести? А пеликан? А пеликан разрывает себе якобы грудь и кровью сердца и плотью кормит птенцов. Символ учительского и родительского самопожертвования. Ну и как в жизни, она просто отрыгивает рыбу, оно, ну, ладно, без подробностей. В общем, ник-ник-ничего он себе не разрывает. Это выдумки люди приписывают. Лев - царь зверей, благородный. Мерзейшее создание, отвратитель-- гиены гоняют его, он убивает чужих детенышей в свое, в прайде, да? Ну, отвратительная тварь. Он не охотится, только то, что львица добудет, он жрет. Ну, то есть трудно себе представить большую падлу. Царь зверей - символ благородства и так-- почему? То есть представления мифологического бестиария настолько далеки от реальных свойств животных, да? Ну вот олень как олень, обычное животное, там, ну что там в нем достойное? Да, он красивый, как всякое животное, эээ, хорош в беге. Да, он так красиво, грациозно бежит, быстр. Но приписывать ему всякие такие черты - это, конечно, такая же мифологическая, э, конструкция, как и все то, что я вам только что перечислил. Друг мой похож на молодого оленя или на серну. Вот он стоит у нас за стеной, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку. Это он почему? От стеснительности своей. То есть он хочет зайти, но стесняется. И он рогами просто бьется об решетку, но не загл-- не решается заглянуть. Возлюбленный мой начал говорить мне: "Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди". Как он называет ее? Вот зима уже прошла. Это ж сколько она спала? Значит, она впала в спячку, как барсуки и медведи. [смех] И вот она-- они ее не будили. Так выходит, что она заснула и пребывала в этом состоянии до весны, потому что он говорит: "Вот зима уже прошла, дождь миновал, перестал, цветы показались на земле, время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей". [на иностранном]. Смаковницы распустили почки свои, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди, голубица моя, в ущелье скалы под кровом утеса. Ай! Покажи мне лице твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лицо твое приятно. А что ж он зимой делал? Зимой он воздержался. Ну, видимо, так, раз она спала. Как это понимать? Не знаю. Не знаю, да? То есть он будит возлюбленную после некой зимней спячки. Но не фа- А кто бы она куда отлупилась? Кто он? Она, она, спит-то она. Вот. А она все- А без него- Она засыпает, да ...жизнь остановилась. Конечно, ну женщины часто, вы знаете, да, стоит возлюбленный, они впадают в спячку и потом, да, их не, не разбудишь. Ну, большинство женщин спит всю зиму, да, практически, да. Потом их там пинками: "Возлюбленная, встань, уже лозы расцвели, анютины глазки, в отличие от твоих заплывших, показались на земле нашей", да? А смаковницы распустили почки свои, виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди, голубица моя, в ущелье скалы под кровом утеса. А! М! Покажи мне лицо твое, дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лицо твое приятно. Ловите нам лисиц или синят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете. Это она говорит. Она ж пастушка, стюрд виноградника. Блин, ну это ж только лето может быть. То есть уже сразу как будто прошла весна, настало лето. Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему. Он пасет между лилиями. Между лилиями никто не пасет, потому что это вода. Доколе день дышит прохладой и убегает тень, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселеную гору. То есть так же быстр, эээ, там, решителен, прыгуч, да? Ловите нам лисиц или синят - я возвращаюсь к четырнадца-- к пятнадцатому стиху, да - которые портят виноградники, а виноградники наши в цвету. Что за лисы или синяты? Что за лисы или синяты? Мы про лису в винограднике знаем кое-что. Это Эзоп, да? Но у Эзопа там лиса пришла виноград съесть. Вообще лисы реально едят виноград? Нет. Ну наши нет, да. Они, ну, воспитаны, воспитаны не так. У нас духовность, да. Но тамошние лисы, видимо, греческие, языческие и вот эти иаврейские ели виноград. Какой им от этого кайф кроме поноса? Ну, допустим, [смех] лиса же вообще не травоядное существо. Ну, медведь, да, он ест и овес, вы знаете, да, малину, ягоды. Барсуки тоже, да? Это какие животные? Которым нужен сахар, потому что сахар дает жир, а жир обеспечивает им зимой какое-то комфортное существование. Но лиса нет, она не ест ничего растительного, ну она просто не может физически этого есть. Откуда взялись понты, что лис-лисы едят виноград? Откуда у Эзопа, да, лиса там хотела виноград? А потом сказал, что он зелень. Ну, вы знаете, да, еще раз комину набьешь. Или сай виноград стало символом, да, вот такого отношения, что ты не можешь достать, надо это обгадить, и тогда вроде, значит, ты хороший. А здесь, здесь такого нет. Эзоповских обобщений тут нет, а тут другая штуковина, типа, ну, лисы и лисенята портят виноградники, но не сказано, что едят. А что они реально делают? Норят мышей. Норят, да. Они охотятся за мышами. Мыши едят виноград, корни. Мыши? Мыши, мыши. Слухайте, мыши, кто бы мог-- но мыши едят, да. Мыши в винограднике дело житейское совершенно. Они любят виноградные корневища. Ну, нравится им. А лиса любит мышей. Она там мышкует, разрывает эти-- подрывает корни не с целью добыть виноград, как кто-то думал, да, а с целью добыть мышку и портит виноградник тем самым, да? Такое дело. Но что здесь имеется в виду? Какие такие лисы и лисенята? Это кто такие? Если виноградник, мы помним, какого виноградника она не уберегла, вы понимаете, да? Если этот виноградник имеется в виду, то какие лисы могут их портить? Это зло-злобные мужики, которые склоняют девушек к неформальным отношениям, обещая им подарки, а впоследствии и узаконивание этих отношений. Девица на это соглашается, и виноградник не устерегается. Ну, на этом мир стоит, и не дай Бог, чтобы это прекратилось когда-нибудь. Да. То есть нас спасает только женское легковерие. Тогда лисы и лисенята - это, значит, мужики, которые вот таким образом обольщают девиц, парни, да? Ну, оно верно, но вся стилистика этому противоречит. Тут нет никаких предостережений. Берегитесь же, дочери! Вот видите, что со мной случилось. Я лилия растоптанная, да? Он надругался надо мной, и теперь мне одна дорога в исправительный интернат или с камнем в воду. А вы смотрите, берегите свой виноград, а то хуже будет. Да, это любимый мотив западноевропейских песен с гимном, как бы, девственности, да? Береги же виноградник свой, девица, а то ж не дай Бог. Но здесь нет, она не уберегла, и фиг с ним. Кто ее за это будет осуждать? Ни дочери иерусалимские, ни эти самые, а, подруги ее, ни сам он тем, тем менее, да? Непонятная строка. Вот кто, по-вашему, лисы и лисенята, которые портят виноградники? Но это метафора. Явно же не имеются в виду конкретные лисы, но я не знаю, как это расшифровать. Я вам, помните, написал, да, в анонсике: "Песнь песней - загадка загадок". И вся вот она такая. Есть вещи ясные, а есть абсолютно неясные. Такое впечатление, что это из разных текстов. Ну, вы уже понимаете, к чему я клоню, да? Текст такой, потому что это мозаика, это из разных текстов надергано, и это коллаж. Это коллаж. Ну, знаете, да, когда вырезается, вырезается, там раз-раз-раз-раз. Ну, может, он чем-то и руководствовался, а может, просто красотой шрифта. Это как, ну, вот дома много книг и там, ну, скажем, дочь, супруга, ну, кто-нибудь из читающих составит по цвету переплетов, не по тематике, а по цвету: красненькая, бордовенькая, да, тут пожелтенькая и так потихонечку. То есть цветовая гамма есть, тематики никакой. Так и тут. Какая-то неведомая нам цветовая, может быть, словесная гамма, словесный узор соблюдается. Смыслового, смысловой никакой конвуи мы не прослеживаем. Откуда тут лисы? Сколько она спала? Где происходит действие? Оно было в царском чертоге. Тут ложе наше зелень, а кровля кипарисы. Оно ж явно не там. То есть как оно все при-- получается, действие идет параллельно в нескольких как бы местах, да? Значит, или мы должны предположить: герою, вернее, автору этого же известен тот прием, который только в двадцатом веке открыли постмодернисты, когда действие идет параллельно в нескольких местах, а зритель только потом-- это для кино очень хорошо, но в книге тоже может быть. Зритель потом об этом-- а потом оно сводится в одну точку, да? Бывает. Или это коллаж из разных мест, настриженный и по какому-то принципу, непостижимому для нас, соединенный. Но пока вот только такие версии у нас есть, да, других нету. А может, это просто рифмы? Лисы и-- Не, ну как рифмы? Горны. Не, там рифм не так много. Рифмы вообще не были тогда- Как там лисы и лисенята вообще? Ше-- ш-шуалим ве-шуалим птанот. Шуалим ве-шуалим птанот. Просто образное выражение. Вот, ну, метафоры, которые совершенно, вот, цель не была рассказать какую-то историю, а цель - сказать все красивые слова, какие только можно. Есть, да, если бы он опять назвал ее голубицей под кровлей утеса, лебедушкой, плывущей по морю, коровой в стойле лучшего вельможи. Ну, другой вопрос. Но лисы и лисенята, они ничего красивого не прибавляют, да? То есть это не та метафора, которая создает красиво. Вот он когда хвалит ее, да, тогда понятно, он нагромождает одну за другой. Ну, понятно, да, его распирает. Ну где же тупая, у нас- Ну, вот он ее видит, да, и вот он, значит, так вот ее поет. А с лисами не ясно совершенно. Ну что делать? Будем переходить ко второй главе. К третьей. "На ложе моем ночью искала я того, который любит душа моя, искала его и не нашла его". Эту дивную строку, ну, вы понимаете, кого она искала? Нет. Ах, нет? [смех] Хорошо. "На ложе моем ночью искала я того, который любит душа--" это градусник. Градусник, да. Да. "Искала, но не нашла его. Встану же, пойду по городу, по улицам и площадям буду искать того, которого любит душа моя. Искала я его и не нашла его. Встретили меня стражи, обходящие город: "Не видали ли вы того, которого любит душа моя?" Представляете, что бы стражи сказали? Типа, ссс за городской стеной такие, как ты, сидят. Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя. Ухватилась за него и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей. Однако. Какая настойчивая девушка. Мне нравится слово ухватилась за него. Я понимаю так, что она привела захват за кимоно, как в дзюдо. Знаете, когда с внутренней стороны и выворачиваешь, а кимоно ж не порвешь, оно как железо, да? И когда раз, и все, и ты уже, вот он тебя уже захватил. Да? Ухватилась за него. Вы, девушки, репетировали такой прием? Совершенно правильно. А лучше двумя руками с выворотом, да, тогда он весь будет твой. Да. Да. И не отпустила, доколе не привела с понятными намерениями, да? Сейчас мы пойдем в загс, душа моя, и не отвертишься ты, возлюбленный мой. Заклинаю вас, дочери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями, не будите и не тревожьте возлюбленные, доколе его-- Значит, получается теперь припев. Рефрен, да. Кто это, восходящее от пустыни, как бы столбы дыма, окуриваемые миррою и фимиамом и всякими порошками мироварника. Мироварник - место, где варят благовония, а мирра и фимиам - наилучшее курение. Фимиам, это, фимиам - ладан. Это ку-курили в храмах, тоже, да. Но ладаном никто не мог из людей, ну, в светских целях, там, скажем, надушиться, да, потому что это было как святотатство и кощунство. Такого сразу убивали, если девица, да, или и так далее. Э, был случай, когда, значит, некоторые девицы, чтобы соблазнить монахов, уже в Средневековье, гораздо позже, на, вот они там сидели голыми или едва одетыми, вот в местах, где курили ладан в костелах, да, ну, подкупали монашинок. Да, да, да. И вот они этим пропахивают. Курили? Ну что ж, курили. Его ж поджигают, он мееедленно, как, как индийская свеча, он курится, да. Это, это курится, а это хавается. Это хавается, да. Так это не хавается, это курится, да. И вот он мееедленно, медленно, так, да, значит, он сгорает, и, ну, вся-- все ж пропахивается им, да. И вот, значит, волосы у них, тело. И вот они в таком виде, значит, они хотели соблазнить монахов. Как в церкви, да. Да, но такой был, да, прием, описанный, описанный отцами-инквизиторами, от кого мы и знаем всю правду о том, что некоторые гадюки в стремлении нетщетном соблазнить монахов и сбить их с пути, прибегали вот к такому способу. И преуспели, к сожалению. Монах монастыря такого-то, да, повелся. И, значит, поскольку там она пахла таким образом, и напомина-- как он потом объяснял, да, почему-то презрел свой долг. Она пахла, как в церкви. Я подумал, не сошла ли сама святая Женевьева и подумал, что лучший подарок, который я могу сделать святой Женевьеве, это, конечно... Таковой подарок немедленно и вручил. И святая Женевьева по вручении третьего подарка осталась очень довольна. Да. Ну и, значит, ну после этих объяснений там, понятно, с них сурово взыскивали. Это я уже опущу. Но вот да, были такие приемы. Но в принципе, надушиться миром, конечно, было невозможно. Вот этим, в смысле фимиамом, фимиам - ладан. Но вот она благоухает, окуриваемая миррой и фимиамом, и всякими порошками мироварника. Кто она такова? Кто? Это, конечно, возлюбленная его. Вот одр его. Одр - это что? Ложе. Ложе, конечно, да, кровать Соломона. Шестьдесят сильных вокруг него из сильных Израилевых. Это они охраняют ее девственность. Все они держат по мечу, опытны в бою, у каждого меч при бедре его ради страха ночного. Это ж как они боятся! Но это описание стражи некой, да, царской. Хотя в такой ситуации, какие ему стражники? Виноградник все равно они не уберегут. Насильный одр сделал себе царь Соломон из дерев ливанских, столбцы его сделаны из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпурной ткани, внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими. Ах ты, боже мой! Да, походная кровать царя Соломона. Красиво. Подите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день радостный для сердца его. Это кто может говорить? Она же любовница. И она говорит о том, что подите, посмотрите, как он хорош в брачном венце. Ну, как правило, матерям редко говорят о любовницах. Мама, у меня очередная, вот посмотри. Ты одобряешь, да? А тут мы с ней как классно замыслили, да? Ну, мама, не. Да, то есть это, конечно, о свадьбе, да. Как у тебя дела с Юлей? О, все прекрасно. А вот, говорят, тебя видели там. Ну что ты, мам, как вообще, о чем ты? Значит, маме, естественно, все говорят чистую правду. А она кто? Вот эта девица, она себя осознает как любовница, и она хвастается тем, что ее возлюбленный, который к ней приходит на этом выносном, да, ложе и там принимает ее, да. Значит, она хвастается тем, как он красив в брачном своем венце. Не собирается она его отобрать. Или она просто говорит от бесхитростности своей: возлюбленный мой настолько хорош, вот поглядите, он везде хорош. Вы знаете, с кем я сплю, девушки? Не. Вот ты, например, говорит она подружке, а, Рухелла, ты с кем? По-прежнему с этим, этим, как его, козьим пастухом? Ага, ну вот. Ну ты ладно, ты молчи вообще. А я с царем. А вы знаете, какая у него спальня? Там шестьдесят здоровяков. Ты с каждым, боже тебя! Они все при службе. Да, как пел Тимур Шаов: десять мулатов, десять рослых мулатов, да. А, ее в тот же миг раздели десять рослых мулатов, как-то там дружненько ей овладели. Дружненько. Дружненько, да. А, это ж, ну, любовное чтиво, да? Если там десять рослых мулатов, тут шестьдесят, и каждый опытный в бою, говорит она, да? Ну, так можно реконструировать. И у меня только такая реконструкция. Это она рассказывает, где она была. Она вернулась в шатер свой и говорит: девки, ед ваще! Значит, там шестьдесят здоровяков. А что ж ее охраняют? Ну, не знаю. Но такие орлы, каждого хватило б на вас на пятерых. Да, но каждый при мече, боже упаси! Там о девках не помышляют, стоят на страже ради страха ночного. А! Они боятся. Так кругом враги. А какие ж враги, когда кругом мы жиды? А кто тогда враг? [смех] А остальные. Ой, блин, да. И они начинают понимать, в каком ужасном мире они живут. Они там все бесхитростно в поле не боятся, а в столице, оказывается-- да, но это такие, да, измышления. Шестьдесят смелых. Потом она говорит им: а вы знаете, где с ним? Вот он выходит, да, а мы где, по-вашему? На переносном его ложе. А знаете, как оно выглядит? Я опишу. А посмотрели бы вы на него, вот вы подойдите и посмотрите, когда вот он встает и еще не снял с себя все облачение, как он в своей короне, да, как он в царском облачении, в пурпуре, а, в венце, которым увенчала его мать в день бракосочетания. Радостный день для сердца его. Тут они спрашивают: а ты при чем? Неважно, дуры, смотрите на него. [смех] Вы видите, кого я оторвала, нет? Вы даже смотреть разучились. [смех] Кошелки смотрите прямо, да? Вам в жизни такого не видать. Ну а как иначе? Я не знаю, э, а, какую тут можно другую картину предложить. Я думаю, вот она хвастается, да, пастушка хвастается перед подружками, что она отхватила целого царя. Но девицам свойственно, да, там одной хоккеист, второй олигарх, а вот у этой вообще настоящий царь, да? Она рассказывает, как он хорош. А что иначе? Ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна. Мы слышали это. Глаза твои голубиные под кудрями твоими, непосредственно, да, лба нету. Ну и женщине ни к чему. Волосы твои как стадо коз. Древнее прекрасное сравнение, да? С чем бы он сравнил мои? [смех] Да, волосы твои как стадо коз после бойни, да, сходящее с горы Гиладской. Зубы твои как стадо выстриженных овец. Ну, в смысле зубы выбиты, как выстриженные. [смех] Нет, нет, нет! Перестаньте бесчинствовать. Стриженные овцы, да, аккуратненько, один в один. Вот зубчики у нее такие тыть-тыть-тыть-тыть, как вставная челюсть на присосках. Такая аккуратненькая, аккуратненькая. Как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят и бесплодной нет между ними. А! Ну, это сравнение чисто пастушеское. А вы попробуйте, да, вот сравнить зубы подружки. Сказать: смотрите, какие зубы у тебя теперь. [смех] А! Ну, вы будете иметь что слушать. Как лента алая губы твои и уста твои любезны. Ну, это понятно. Как половинки гранатового яблока лониты твои под кудрями твоими. Шея твоя как столп Давидов, сооруженный для оружий. Причем тут? Тысячи щитов висят на нем, все щиты сильных. Имеется в виду, что шея такая, что не прогнется. Два сос-- о, мама дорогая. [смех] Ой, трудно мне. [вздыхает] Два сосца твои как двойня молодой серны, пасущаяся между лилиями, доколе день дышит прохладой и убегают тени. Это тоже было уже, это тоже припев. Пойду я на гору мирровую и на холм фимиама. Разумеется, метафора. Никакой горы мира. Представляете, да? Значит, некая благоухающая гора и холм с тот же аромат. Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе. Со мной с Ливана, невеста, со мной иди с Ливана. То есть вот как они как бы-- какой-то фильм я смотрел Рене Датура, по-моему, там влюбленные, там вот их поражает любовь такая вот coup de foudre, любовь с первого взгляда. И еще ничего не было такого, да? А есть просто вот любовь. Еще вот сейчас должно все произойти, и они берутся за руки, и их тень становится там как площадь, потом как город. Все оно так растет, да, такая вот, они заполняют собой весь объем, да? Такая вот киношная прекрасная метафора, потому что в литературе это не передашь, да? Вот они как, вот они танцуют, и они танцуют прямо на всем земном шаре. Так они чувствуют в этот момент. Что-то тут похожее, да? Он представляет себе, что они, ну, как бы по всей земле путешествуют. Со мной с Ливана, Ливан на севере, невеста моя, со мной иди с Ливана. Ну, то есть спускайся с гор на равнину. Спеши с вершины Аманы, с вершины Сеира и Ермоны. Это горы. Ермон это Хермон, да, сейчас. Сеир тоже, ну, Сеир гора больше мифологическая, а Хермон это гора, находящаяся на Голанских высотах. Да, анекдот знаменитый: на Хермоне выпал снег. Моня не пострадал. [смех] Да. Гора Хермон, да. На иврите звучит красиво, по-русски... Да. Ну, в общем, они сверху вниз идут, накатываются, как лавина, как на них любовь. От логовищ львиных, от гор барсовых. Пленил ты сердце мое, сестра моя, невеста, сестра. Чистый инцест. Чистая сестра. А вот. А вот я вас призываю подумать, отцы инквизиторы. А она тут написана почему? А вот почему. Подобное обращение к возлюбленной встречается и в египетской любовной лирике. И точно так же там употребляется брат в смысле любимый. Конечно. Это с фараоном. Разумеется, да, фараоны женились на сестрах, да. Потому, потом отсюда иии это пришло. Это чистый инцест. Это даже никто не думает отрицать, никто не думает отрицать. А? А тридцатую сестру. Ну, это как-- какая сестра? Это какая сестра? Как не повезет, то вы знаете, что и с сестрой такое случится, что не дай Бог. А если сестра нет, ну так, такое дело, да? Значит, сестра это в самом прямом смысле. Э, в те времена были браки на сестрах и было сожительство брака с сестрой. Береника, возлюбленная, э, еврейская принцесса, э, возлюбленная царя Тита, да, который полюбил ее настолько, что потерял голову, хотел жениться, только Сенат запретил. Да? Э, факт. Тит и Береника описана в куче там произведений как римский воин, человек долга вот так пленился чужеземной красоткой. Она просила его не уничтожать в Иерусалиме храм, но отец приказал. Отец, во-первых, отец, а во-вторых, император. Он, ну, генерал, но все-таки у него приказ, и он там страшно терзался. В общем, там есть о чем. Это, это реальный факт, и который послужил основой для многих там таких драматургических произведений. Кон-- классический конфликт между долгом и страстью, да, между долгом с ее стороны и с его стороны. Она тоже его любит, но ей говорят: "Ну ты ж повлияй". Старейшины, да, народа его, ее еврейского. Потому что иначе, если что, ты зашла на ложе язычника, ты тогда получается проститутка, так ты хоть что-то сделай. А ему говорят: "Ты вообще вспомни, что ты римлянин, что ты делаешь, Тит? Ты одурел. И у тебя, между прочим, жена. Ну, это мелочь, ладно, но ты что собираешься вообще? Ты собираешься ее возвести на Капитолий? Ты долго собираешься прожить? А как отец посмотрит? Ты с ума сошел". Ну, вот такие вот у них там разговоры. Так вот, эта Береника, она сожительствовала со своим братом Агриппой, э, царевичем еврейским, чего совершенно не скрывала и как бы знал об этом Тит. Э, а, а ей не приходило в голову скрывать. Не приходило в голову скрывать. Ну как она не скрывала, что она была замужем, да, предыдущий брак. Что я не девица, да, я уже как бы разведенная жена. И вот да, конечно, Агриппа был моим любовником. А почему? Разве он не лучший из мужчин? Разве он не воплощение тонкости, стиля, красоты и вкуса? Кому же я должна была еще отдаться, кроме как к нему, да? Вот такие аргументы. Это не, не смущало. Выражение ахоти, сестра моя, да, это, конечно, из пози-- из не только египетской, вообще из любовной поэзии восточной. И означает это именно сожительство с родственниками, братом и сестрой. Вот вы будете смеяться, а запретило это однозначно только христианство. Вообще вот браки между родственниками и установило четкую систему родства, не ближе какого можно вступать в брак. А вырождение? Нет, не было. Да, почему вырождение было? Был инбридинг, да. А, не, христиан-- ну, вы, мы же как-то так сказать, немножко стебно говорим о христианстве. Там все отцы и звездония. Там же кроме отцов звездония, слава богу, было чего, да. За две тысячи лет великой цивилизации были люди, которые внесли исключительно верный запрет на браки между родственниками. Причем если удалось доказывать, что они в слишком близком родстве, брак расторгался, чтобы не было детей и не было вырождения. Это сделало христианство. Но в те времена сестра такой же объект вожделения, как и все прочее. Ну, что делать? Сестра моя, невеста, о, как много ласки твоей, лучше вина и благовония мастей твоих, лучше всех ароматов. Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста. Ммм. Мед и молоко под языком твоим и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана. Только человек, не бывавший в Ливане, мог так сказать. Э, но Ливан считался такой мифологической прекрасной страной дикой, нетронутой природы. В каждой цивилизации есть страна, которая считается великолепной и прекрасной. У греков и римлян это была некая Аркадия. Аркадия считалась Аравия. Так они произносили, да. Счастливая Аркадия - это юг. Оттуда привозили ара-ароматы, благовония через Индию. Они полагали, что все это растет там в дикой аравийской пустыне, где ни хрена нет, кроме нефти. Да, нефтью лечили только верблюжью чесотку. И люди, не бывая в Аравии вообще, не, не видя никогда этих песков, этих арабов, этих дивных пейзажей, страшных, как луна, э, лунные, да, выжженные, они говорили: "О, это чудно, это Аркадия, это великолепно, это рай, это лучшее на земле место". То, чего мы не видим, да? Хорошо ведь где? Где нас на выжженной-- ну ладно. [смеется] А, значит, и так вот Ливан в представлении жителей Израиля - это горы, это много воды, это, э, лес, это тень, да, э, это вот кедры ливанские. Это благовония, которые они полагали, там произрастают, да. Это источники вод, истоки рек, там чистые озера. Ну, реальный Ливан, конечно, совершенно не таков. Э, и тут Ливан - страна, конечно, мифологическая, мифо-- такая чистая мифологема. Благовония Ливана. Насчет молока и меда. Молока и меда. Молоко и мед, так же как вино и тоже мед, - это вещи ритуальные. Мед утратил значение, ну разве только он сохранился в еврейских праздниках, таких как Рош аШана, Новый год, да, когда там режут яблоко в меду. А, а так-то нет, он практически вот он утратил. А, даже не знаю, почему, но перестал быть ритуальным таким предметом вкушения. Его просто едят. Есть же то, что вкушают, а есть то, что жрут. Есть то, что едят, да? Ну, жрут кильку с портвейном. И никто это не обожествляет. А едят, там, ну, хлеб, масло, да, всякие там такие штуки. А хотя хлеб могут и вкушать. А вот вино, да? А, или там хлеб некий освященный в виде просфоры, да? Или как у евреев маца. Это уже объекты вкушения, да? Такая штука. А молоко и мед. Почему вино я могу понять. И хлеб. И вино, и хлеб стали двумя-- я вам рассказывал, да, вино и хлеб - это два главных пищевых продуктов у евреев с ритуальной точки зрения, теологической, и стали у христиан это причастие. Именно вино и хлеб провозглашены кровью и- Телом. Да, и плотью, да. Кровью и плотью. Corpus et sanguis Christi, да? Как говорят католики. Потому что ни вина, ни хлеба в природе нет. Это плоды человеческого труда. Хлеб, представляете, сколько стадий, и вино, пока ты посадил лозу, а потом вино разлил по кувшинам. Это да, это мне понятно. И также соль. Животные соли не едят, не едят хлеба, не едят вина, но мед и молоко в природе есть. Мед-- у меда и молока символика другая. Это не отдаление от природы к культуре, куда идет всякая религия, а это наоборот, это приближение к природе и слияние с ней. Как называется земля обетованная, куда Моисей ведет своих архаровцев? Земля, текущая молоком и медом. Верно? Вот ребе правильно подсказывает. Эрец зават халав ud ваш. Земля, текущая молоком и медом. Эрец зават халав ud ваш. Халав - это молоко. Совпадает со словом халява, но халява происходит не отсюда. Русское слово на халяву, в смысле бесплатно, да, даром, происходит от украинского слова халява, означает голенище. За голенищем носили ножи. Русское нож тоже, он ножной, да? И, значит, когда вот, вот это вони приходили, там, эти гайдамаки, всякие такие люди, да, такие здоровые жлобы, а їдять як у прірву пхають. І все ж їм мало, гадость. І вже з'їли, ні, кажуть, давай ще. А тоді хозяин каже: а хто буде, хлопці, платить? А він тоді встає, зараза, а такий, що це головою під притилуком, і отак собі по халяві каже: ти бачиш? А там ножара отакий, ще й в крові весь. І каже: халява заплатить. Хозяїн каже: іди, ідіть с Богом, ідіть. І тогда возникло выражение на халяву, и оттуда перешло. Да, это не вовсе не от этого, отсюда. Я слышала совершенно другую версию. О том, что раздавали халявное молоко. О том, что да, по субботам- Евреи. Доить, э, еврей не мог и нанимал работников, и работник в качестве оплаты получал надоенное молоко. Вы верите, что евреи могут отдавать надоенное? [смех] Вам не стыдно в присутствии ребе говорить такой вздор? Доить не разрешали. Я просто слышала такую- Не, Любушка, доить не разрешалось. Это правда. И нанимались люди, которые это делали. Они получали плату, но совершенно ни при чем тут надоенное. Они могли, знаете сколько, надоить? Не-не, они получали определенную плату. Так же, как, например, люди, которые гасили свечи в синагоге после службы. Тоже ж нельзя было. Еще се-- а она ж горела несколько часов, так что там все ждать. Нанимался человек из благочестивых неевреев, русских, там, украинцев, арабов. Ну, кто жил вокруг. И он приходил к назначенному часу, ему давали ключ. Очень доверяли. А, и такой колпачок, и он ходил, гасил все свечи, он запирал, а утром приходил первый, открывал. Да, ему даже зажигать. Ну, как бы вот ему доверяли. А, и-- а были, значит, бабы, которым доверяли доить, но они получали деньги за это. Но они работали. Они конечно, естественно, да. И это, кроме того, платили не столько за работу, сколько за доверие. Да. За доверие. А были люди на Песах, на праздник Песах нельзя, чтобы сохранялся хамец, квасное. А квасное - это пиво, квасное - это хлеб. А у человека пивоварни, мельницы, значит, у него не должно быть. И он это такое, ну, как придумка такая, он это как, как бы продает на время Песаха. Он это продает благочестивому нееврею и пишет бумажку, что так и так, да? И тот теоретически потом может сказать: ты продал, Абраша, ты продал, бумага и все. Значит, этот человек должен пользоваться большим доверием. То есть получается, что евреи без неевреев жить не могли, да? Трудно было. [смех] Это тонкое замечание и хорошее открытие, да. Да. Вот слова настоящего этнографа, да. [смех] Правда, правда, Андрюша, да. Но я вам скажу, что и не евреям тоже было бы скучновато, да. А вообще, как поется в песне- Да, да, да. В песне: хорошие девчата, заветные подруги, скажите нам, ребята, скажите откровенно, было б скучно, наверно, на свете без девчат. При этом обе руки надо убрать назад, чтобы этим жестом себя не скомпрометировать. А если серьезно, Даник, вот если представить, да, эту историю, ну ладно, были они в Египте, там были египтяне, потом они из Египта ушли, как бы египтян же не взяли с собой и сами с собой там сорок лет ходили. Как же они, бедные, вот это все делали-то? Я думаю, попа-- не знаю, попадались племена, которых они там на какое-то время нанимали. Тогда не-- ну, тогда только подоить скот. Да, это было. А может быть, тогда не было запрета на, на, может быть, не было запрета на такого рода субботнюю работу. Исключение, да? Не, не то что исключение, а еще не было разработано субботнее законодательство. Закон такой не был принят, да? Например, тогда существовало разрешение на множественные браки. И у Моисея, и у Авраама, у него было по нескольку жен и наложниц. Им это не ставилось. А потом извините. Ну, когда принят закон, да? Мы говорим сейчас о временах Средневековья, когда такой зак-- о субботе законодательство было принято, когда шастали по пустыне. Такого закона могло просто не быть, да, могло просто не быть Да, значит, молоко и мед, вы понимаете, да? Значит, тут упоминается вот ритуальный предмет. Э, она сладка, как обетованная земля. Да, молоко и мед под языком твоим. У нас какой же-- двенадцатый стих. Запертый сад, сестра моя. Как это, до сих пор? Невеста, заключенный колодец, запечатанный источник. [прочищает горло] [смех] Я извиняюсь. Э, ну, так что получается, девственница. Купе че пересказали. И он, и он- Да вы купе, прочли. И он трижды повторяет. А между-- а что было до того? Это вы понимаете так, что это была одна духовность, да? Подождите, она же сама говорит, что она там- Не уберегла, да. Уберегла вот свое на крайней. Да, да, да. Морально там уже готова. Морально, морально, конечно, да. А может она так- Она в мыслях согрешила. Но, но, но. Связи тогда-то не было. Но, но, но. Это чистое христианство. Какие мысли? Грешат конкретными-- ну, я покажу потом. Может, она завлекала вот так? Не, я не знаю, откуда эти строки. И о той ли, о той ли девице идет речь. Я не знаю, о той ли девице идет речь. То есть я предлагаю вам посмотреть, как говорил этот из фильма Ликвидация: "Ты ширше дывысь". Смотри шире на вещи. Запертый сад, сестра моя, невеста моя заключенный колодец, запечатанный источник. Кто-то, это Соломон, уже там окучил свою девицу, а этот нет еще. И с радостью представляя нам свою возлюбленную, с которой только что они сбежали из благодатного Ливана, говорит она: у меня еще не, не, не, не. Любку вірну і завзяту маю ще невинну. Так у нас співають на Україні. Приведу у рідну хату, матиму дружину. Будет женой, да? И вот он трижды повторяет, что она девственница. Рассадники твои, сад с гранатовыми яблоками. Кто такие рассадники? Вообще слово сейчас рассадник - это рассадник чего? Да, однозначно отрицательное. Рассадники - те, кто ходят и сажают, да? Сад с гранатовыми яблоками. Ну, это, видимо, место, рассадник, место, где выращивают саженцы с превосходными плодами, киперы с нардами, хна, нарды, шафран, аиры, корица. Ну все, какие только есть благовония лучшие на свете, со всякими благовонными деревами, мирра и алой, со всякими лучшими ароматами. Садовый источник, колодец живых вод и поток с Ливана. Поднимись, ветер с севера и принеси с юга, повей на сад мой, и польются ароматы его. Это говорит девица. Имея в виду, какой сад. Ее, это она сама вся надушенная, да, в разных местах по-разному, как умели женщины Востока Ближнего, а сейчас умеют только на Дальнем. Да, женщины пренебрегают запахами, они все как бы сместили на вид и как бы когда завлекают мужиков, ну, кроме присутствующих, боже упаси. Но есть женщины, вы знаете, да, стыдно сказать даже за стенами этими, которые однозначно мужиков смотрят, и как они пытаются их привлечь исключительно только через зрение. Через что? Через зрение. [смех] По вере ей и перспективу. Да. Ну, через слух трудно, потому что если женщина начнет говорить, то как бы человек думает: блин, наверное, монашество это удел наш. Да. Поэтому лучше женщине молчать до поры, да? Или так, как сказать, мурлыкать, хихикать, там, ну, как-то так, сковчать, мырчать. Ну, как-то, да, такие звуки издавать. Не обязательно еще членораздельно прямо там, да? А как говорил Пастернак Борис Леонидович: любить иных тяжелый крест, а ты, бля, прекрасна без извилин. [смех] Но это он что, говорил не вам? Не, ну, конечно, нет. В прелести твоей секрет - разгадке жизни равносилен. То есть любя кого? Ты прекрасна без извилин. А, но женщины забывают о такой прелести, как нос. А зря. Я думаю, что это цивилизация такое сделала. То есть как бы запах потеряла, да? Никто же не пахнет естественными запахами, да? Мы все пахнем искусственными. Кто пахнет естественным, тот считается козлом, да? Единым козлом. Отвратительно. А, вот. А чем искусственнее запах, да, тем как бы, да, тоньше ты, стильнее и красивее. Это, конечно, говорит о, как сказать, очень сильной, так сказать, извращенности, да, наших путей, нашей природы. Первым это заметил маркиз де Сад. Он говорит: насколько мы ушли от природы, да? Природ-- естественный запах презирается - мужской, женский, да любой, да. Там, да, запах распаленной плоти. Ну, вы понимаете. А ис-искусственный заведомо, да, и даже, может быть, вредный приветствуется. То есть насколько мы извратили, да, природу. А, но в принципе, ароматы, которые женщина источает, они убивают мужика наповал. И те, кто умеет этим пользоваться, женщины, они добиваются страшного успеха, такой, что они потом сами не рады. Но, э, это, э, имейте в виду, это страшнейшее оружие, если уметь подобрать запахи. Нет никого, кроме присутствующих здесь мужчин, который бы перед вами устоял. Никого. Да, значит, запах это штука сильная, и она, вот, видимо, тут же недаром упоминается благовоние, она вся надушена, да, волосы одним ароматом, там, заушины другим. Ее, там, платок, покрывало третьим, лодыжки четвертым. Всякие там впадины, о которых я из целомудрия умолчу, пятыми. В общем, это она, как повей ветер, да, этот [вдыхает, выдыхает]. Да, тут-то он и идет, да. С аллергией был случай, да. Наполеону, Наполеону понравилась девица в Испании, и он сказал: ее привести ко мне. Ну, она плакала, плакала. Но, конечно, что делать? Ей объяснили, что это, значит, специально пришел священник, сказал: нет, это не грех. У всех он, у тебя нет. Ты понимаешь. Вокруг суббота, а тут четверг. Ну да. Не-не-не, все будет нормально, ты спасешь родину. Вообще нормально все будет. Да, потом это долго не продлится, потому что Император утомлен. Да, с Валевской получилось. Она вошла к нему в покои, он выскочил через десять минут с криком: "Уберите нахрен эту куклу!" А она надушилась. Она хотела как лучше, а он не переносил этих запахов. И так она уберегла виноградник, но зато карьеру не сделала, в отличие от, от Валевской, которая как бы виноградник не уберегла, но карьеру таки сделала. Да, пусть придет возлюбленный мой в свой сад и вкушает сладкие плоды его. Вы мне будете уверять, что это реальный сад, да? На манганские яблочки зреют ароматные. Почему не ходишь ты? Это неприятно мне. Да, может, вовсе не ко мне ты приходишь в сад, а отведать яблоки, сладкий виноград, поет без хитрости узбекский девушка. Здесь вы понимаете, зачем возлюбленный придет в сад и какие в сады он будет вкушать сладости таковых садов, я думаю, вы не сомневаетесь. Вот такие вот тут неожиданные идут строки. Пришел я в сад, в сад мой, сестра моя, невеста, набрал мирры моей с ароматами моими, поел сотов моих с медом моим, напился вина моего с молоком. Вино с молоком. Представляете, что это будет? Но крепкий был. Ешьте, друзья, пейте и насыщайтесь, возлюбленные. Но это царская щедрость. Я сплю, а сердце мое бодрствует. Вот голос моего, это она уже говорит, да? Вот голос моего возлюбленного, который стучит: сотвори мне сестра моя возлюбленная, голубица моя, чистая моя, потому что голова моя вся покрыта росой, кудри мои - ночной влагой. Это он к ней шел, да? И говорит: "Вымок весь, блин". Да? Пробираясь у калитки полем вдоль межи, Дженни вымокла до нитки вечером во ржи. Да. Промочила все юбчон-- не, очень холодно девчонке, бьет девчонку дрожь, промочила все юбчонки, сухой не найдешь. Да. А, да, да, да, да. Идя через рожь. Распрямите густую рожь, то распрямись ты, рожь высокая. Угнал кто-то, что с него взять. Что с него взять. Такая нам забота. Здесь у межи целовался с кем-то кто-то вечером во ржи. Во ржи, да, да, отлично, да. Это Роберт Бернс, да. Самое главное, что такая нам пригожа. Великолепно, да, великолепно. И вот он, значит, шастал к ней и говорит: "Я вымок весь, как Дженни. Открой, сестра, дай хоть обсушиться". Я скинула хитон мой, как же я опять надевать его? Я вымыла ноги мои, как же мне марать их? А убрать в хате. Возлюбленный мой протянул руку сквозь, сквозь скважину. Ничего себе скважина! И внутренность моя взволновалась от него. Ай-яй-яй! Ну, вы понимаете, о чем речь. Так, без конкретизации тут. Но внутренность взволновалась. Вы понимаете, да, какие последовали реакции? Я встала, чтобы ответ-- да, тут с духовностью хрен, а отцу звездония какова, он даже не знал вообще, о чем речь. Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капало мирра, с перстов моих мирра капала на ручки замка. А, это кайф! Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный повернулся и ушел. [смех] Ну, гнида! Ну, это по силе воздействия знаю только строки: сняла решительно, а он не попросил. То есть, слушайте, я слышал о женском коварстве, но что вытворяют мужики. То есть я понимаю женщин, я понимаю все и прощаю. Представляете, какая падла, она встала, это же хитон, понимаете, и ножки, потом придется опять их мыть. Это ж тяжело. Вот. И там она окунула эти руки в мирру, да, и они капают у нее, она капает с наручки замка. Не знаю. Она открыла, а он ушел. Причем она отвернулась, посмотрела, ц, нет, нет. Чудовищный анекдот знаете по этому поводу? Лицо кавказской национальности говорит девушке: "Девушка, сто долларов один раз укусить за грудь". Пошло. Девушка, двести долларов без рук, руки спрятал. Пошло. Триста долларов. Я позову милицию. Ну, деву-- ну, при чем здесь милиция? Ну, я не больно совсем, ну, чуть-чуть, да? Ну так, ну, руки спрячу. Ну, ну, пятьсот долларов. Ну, давай, ну, пятьсот. Ну, пошли. Он смотрит, смотрит. Нет, дорого. [смех] Вот такого коварства берегитесь, сестры мои, и виноградник ваш глядишь и уцелеет. Души моей не стало, когда он говорил. Я искала его, не находила его, звала его, он не отзывался ко мне. Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня, сняли с меня покрывало, стерегущее стены. За кого же приняли меня? Правильно. Да. Заклинаю вас, дочери Иерусалимские, если вы встретите возлюбленного моего, что вы скажете ему? Вы, наверное, скажете: "Ну ты падла, ты что творишь?" Нет. Что я изнемогаю от любви. Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Появляется он как бы из небытия. Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь его? Это он говорит, и она ему его описывает, как бы не узнавая. Вот здесь роли, роли, роли, да, любимая, любима игра, да. Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других. Голова его чистое золото. Не идолище из Даниила? Кудри его волнистые, черные, как ворон. Глаза его, как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве. Ай, ай, ай! Щеки его - цветник ароматный, гряды благовонных растений, губы его - лилия, истекают текучую мирру. Немножко становится навязчиво, да? Руки его - золотые кругляки, усаженные топазами. Живот его, как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами. А это, между прочим, э, это опоры трона Господня, как его описывает Иезекииль. Ни фига себе! Голени его - мраморные столбы. Посмотрите на себя, мужики, вы похожи на это, по-моему? Поставлены на золотых подножиях. Вид его подобен Ливану, величествен, как кедры. Ай-яй-яй! Она любит его. Это не увлечение, это любовь. Уста его - сладость, и весь он - любезность. Вот кто возлюбленный мой, вот кто друг мой, дщери иерусалимские. Вот так. Ушел, покинул, вообще не пришел. Во сне ли это? Непонятно. Сначала вроде пришел и говорит: "Я шел к тебе, да, вымок во ржи, как Дженни, сестричка твоя. Да на мне ни одной сухой юбчонки, пусти же, погреюсь". И она, отворимши, а он посмотрел и ушел. Понятна тут какая строка? Вот вы посмотрите, какая же это, э, стих. Он же протянул руку сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась. Какой жесть, да? Такой красноречивый. Отперла я возлюбленного моего. Это, по-моему, восьмой стих, да? Шестой, шестой, шестой. Отперла я возлюбленного моего, а возлюбленный мой повернулся и ушел. То есть посмотрел и сказал: "Нет, не в этом дело. Нет, ну нет, нет, нет, нет. Извини, не сегодня. Я просохну сейчас", да. Кошмар! И дальше вдруг поэтичнейший диалог, как всегда, загадки загадок и непонятно, где происходит. Так он был ли? Или это все происходит в ее сознании воспаленном. Может, никто и не стучался к ней в горницу, а это она так представляет себе. А ей якобы говорят, а может, действительно говорят некие там подруги: а чем он так хорош? И она его описывает не менее поэтично, чем он ее. Да, он ее сравнивал, там, ну тоже все анатомические подробности. Она, правда-- я не знаю, может быть, в тексте и было кое-что и из подробностей. Но здесь останавливается у нее со сцами, а у него живот, там, твой, как слоновая кость, а ноги как мраморные столбы. Но зубов она не описывает. Да, вставная челюсть твоя, царь, как молотилка на полях Ливанских. Нет, такого нет. Да? Но красавица, да, она стройна, улыбка ее великолепна. Все, конечно, там они источают миро, корицу. Это вообще, да, как мороженое холодокомбината номер один. А-- но он высок, красив и видом великолепен, да, и, разумеется, с черными кудрями. Она не описывает лба. Видимо, у не-у него тоже нет. Куда пошел возлюбленный твой, прекраснейшая из женщин? Куда обратился возлюбленный твой? Мы поищем его с тобой. Это кто такие? Кураторы из службы безопасности? Мой возлюбленный пошел в сад свой и цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии. Вот я призываю вас прислушаться к этой фразе. Мой возлюбленный пошел в сад свой, а я-- да она же сад его. Дальше она говорит: "Я принадлежу возлюбленному моему, возлюбленный мой - мне. Он пасет между лилиями". Что такое лилии? И что такое все время пасет? Лилия, да, между и пасет. Я предлагаю такой вариант рассмотреть. Пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти и собирать лилии. То есть это он пошел к ней в известные вам всем цветники, дабы собирать лилии. Я принадлежу возлюбленному моему похвально, а возлюбленный мой мне. Пасет он между лилиями. Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна. Фирца. Тирца. Была такая наложница у царя Давида, самая прекрасная из его не жен, а наложниц. Тирца, да. Тирца - желанная от слова "лерцод" - желать. То есть он же женился в основном, ну, вынужден был. Но а любовниц, конечно, взял, брал уже по, э, по желанию. Вот Тирца была такая желанная. Любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами. Ой-ой-ой! Ну хорошо, прекрасна ты, как Тирца, то есть как любовница отца моего, которую я помню юношей. И да, и только благочестие остановило меня. Хотя, вы знаете, Рувим, Рувен переспал с наложницей отца своего Авраама, с Билгой, да, за что был лишен первенства благословения. Да. То есть такие случаи были. Были, да. Но Соломон был, может быть, моложе. Рувим был уже взрослый мужик, и он, может быть, был ровесником, а то и старше этой наложницы. А отец Авраам-- отец Иаков, pardon, Иаков был стар. А здесь не знаю, что там вожделел он к Тирце, но нам понятно сравнение, да? Ты прекрасна, как Тирца, любезна, как Иерусалим. Ну, конечно, Иерусалим - центр мира. Девять мер красоты он взял, окей. Но грозна, как полки со знаменами. Второй раз военная метафора. Первый - знамя над тобой, любовь. Почему он все время сравнивает возлюбленную с армией, с полками? Вам придет в голову такое сравнение? Грозна, как полки со знаменами. Ну, как разное впечатление производит женщина, да? Там самозванец говорит, видя Марину: "Она, вся кровь во мне остановилась". Ну, бывает. Да, бывает такое. Ну, никто не знает, какое впечатление женщина произведет, когда она вдруг потрясает сердце мужчины. Но сравнивать-- почему-- я не слышал никогда, чтобы сравнивали: "Когда ты зашла, Лиля, я подумал: вот это батальон на марше". [смех] Да, Машенька, вот когда я смотрю на тебя, я думаю: так саперная рота из бани возвращается, да? Хрен знает. Ну как вы-- я не знаю, порадуют вас такие, да? Давай, давай. Да. Или, там, сказать: вот эта группа десантников сейчас прыгает на лес с риском, да, приземлиться задницей на елки. [смех] Морпехи по колено в грязи и в воде, проклиная штурмана, который так проложил курс, бегут по грязи, чтобы выполнить норматив. Ну, вот такое грозное, как полки. Или, в смысле, они на маневрах, да, все пехотные рати и коней, однообразная красивость. Все они замерли в строю. Но это такая военная красота, она вообще с любовью ж никак не связана. Вообще армия — это же орудие убийства. Любовь совсем не туда, да? Видя армию, что женщины чувствуют? Ну, пока молодые, да, там, красо-- а сама, сама кума така, сама люблю военных. А матери уже начинают волноваться, потому что это ж завтра призовут сыновей туда. Э, но в принципе сравнение любовное с армией уместно ли? Но он же воин. Он мог воспринимать ее- Как полки с знаменами. Страха. Ну хорошо. Во-первых, он во-- он не воевал никогда. Соломон человек мира, как известно. Но он видел армию, конечно, он видел и вражескую, и свою. Не обязательно страха, а там, э- Грозная, как полки. Вот эта женщина внушает ему, возлюбленная внушает страх. Благоговение. Благоговение внушает священный предмет, не армия. Армия внушает страх или, там, или смех. Вот это тоже: ну вот эти, да, это армия ваша. А есть, когда: да, хороши, как они маршируют. Интересно, такие ли будут в бою, да? Вот как-то такие чувства. Или да, красиво идут. Да. Ну, вот мне кажется странным такое сравнение, правда? Торжественно. Ну, торже-- ну а любовь, она так- Со знаменами. Так выступают женщины, да? Вот она так. Да, не знаю. А, на параде я вам спою песенку, да. Забыли с тех пор, как это бывает. Да нет. Это очень давно просто было. У них так было. Как полки со знаменами. Полки остались совершенно такие же, и знамена у них те же. Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня. Ууу! Волосы твои, как стадо коз, сходящих с Галада. Мы слышали. Зубы твои, как стадо овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пары ягнят и бесплодной нет между ними. Как половинки гранатового яблока лониты твои под кудрями твоими. Это рефрен. Есть шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц, и девиц без числа. Что значит есть? У меня есть. Это он говорит о себе, Соломон, да. Шестьдесят цариц, жен, восемьдесят наложниц, а девиц без числа. Но единственная она голубица моя, чистая моя, единственная она у матери своей, отвлеченная у родительницы своей. Увидели ее девицы и превознесли ее. Ну, это вряд ли. Царицы и наложницы, и восхвалили ее. Ну, разве только под прямым приказом. И как описывают ее, ну, наверное, не они, потому что они говорят: ну, царь совсем долбанулся. Смотри, кого привел. Пастушку черную, блин, немытую. Кто эта блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами? Я сошла в ореховый сад посмотреть на зелень долины, поглядеть, распустилась ли виноградная лоза, расцвели ли гранаты. Не знаю, как душа моя влекла меня к колесницам знатным народа моего. То есть она с простыми нет. Оглянись, оглянись, Суламита! Ну, Шуламифь. Оглянись, оглянись, и мы посмотрим на тебя. Что нам смотреть на Суламиту, как на хоровод Манаимский? А что такое хоровод Манаимский, вы не знаете? Был виноградник, назывался Манаим. А, и туда, в этот виноградник приходили девицы, незамужние девушки, босыми, э, в не очень пышной одежде, но подчеркивающей красоты тела, и плясали всякие танцы. А парни сидели вокруг. Также девицам нельзя было выходить открыто или демонстрировать все свои стати. А тут можно было. Парни сидели вокруг и выбирали красоток, за кем ухаживать, к кому присылать с-сватов. Благочестивые девушки, учили их раввины, должны были говорить: не смотрите, юноши, на внешность, смотрите на благочестие, на доброту. Юноши говорили: иди на фиг. Подожди, давай мы на ту посмотрим. Ох и флешка! Да. Таким путем, так это происходило. И, значит, девки плясали там, и это, значит, место - символ девичьей прелести и прельщения, уже ничем не сдерживаемого и скрытого, где красавицы могут проявить себя во всей своей девичьей красоте и грации. Да. Что нам смотреть на Шуламифь, как там она называется, Суламита? Да, как на хоровод Манаимский. О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дочь именитая! А она простая пастушка. Округление бедер твоих как ожерелье. Как замечательно сказал мне один юноша: это он попу сравнивает. [смех] Округление. Догадался, проклятый, всегда смышленый был, да. [смех] Округление бедер твоих как ожерелье - дело рук искусного художника. Ой, мама. Дальше о нем. Живот твой - круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино, чрево твое - ворох пшеницы, обставленный лилиями. Все насторожились, да? Два сосца твои, как два козленка двойни серны. Ушел, ушел от темы. Шея твоя как столб из слоновой кости. Глаза твои, как озерки Есеонские, что у ворот Батр-Бима. Нос твой - башня Ливанская, обращенная к Дамаску. Это хорошо. [смех] Да, вот, ну кто вот, кому мне сказать? Вот есть девушки, которые мне нравятся, да. Я вот хотел бы сказать им что-нибудь приятное, сделать. [смех] Ну вот Света, она мне давно нравится, она знает об этом, да, это никакой для нее не секрет, да. И те, кто нас знает давно, да, знают, что это не секрет. И вот я смотрю на нее и говорю: нос твой, святуля, как башня Пизанская. Ты же любишь Италию, да? А не, не, не, не Пизанская, Ливанская, обращенная к Дамаску. Вытяну-- [смех] Да. После этого я могу рассчитывать на благосклонность, которой я добивался столько времени? Да, это своеобразный комплимент, своеобразный, да. Обращенная к Дамаску. Да, Бат Тор Бима - это вавилонские ворота, вавилонские ворота. Батра - ворота, да? Если вы знаете, так называются трактаты Талмуда. Есть такая Баба Батра или Бава Батра, Бава Меция. Батра - это большой, большие врата, ну, так сказать, ну такие, ну не-- как сказать по-русски то? Ну, ворота типа городских, да? Вро-- не ворота там, скажем, в сарай, да, или во двор. Это же ворота, да? Вот огромные городские врата, вроде тех, которые унес на себе богатырь Самсон. Вот это Батра, да? Такая, да. Вот, значит, глаза твои, озерки, которые у волот-- ворот Вавилонских не видел, но нос твой - башня Ливанская, впечатляет меня. Это как грозно, как полки Саулоны, прямо да. Голова твоя на тебе. Как Кармил-- Кармель, гора в окрестностях Хаф-- Хайфы, Кармель - виноградник Божий, а волосы на голове твоей, счет там шесть штук, не знаю, это я перепутал. А волосы на голове твои как пурпур. В смысле крашеные хной? Царь увлечен твоими кудрями, пересчитает их по одной. Я его понимаю. Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная моя, твоей миловидностью. Этот стан твой похож на пальму и груди твои на виноградные кисти. В смысле? Свисают. Ну я так и знал. Отец Игнат, идите поближе сюда, возьмите хворост, там, все, что нужно, возможно, будет, не факт, но будет работа, будете недалеко. Роза. Я не знаю, ведь ваша дочка к вам привыкла. Ей тяжело будет расстаться с вами. Роза свисает. Ну, не без этого. Но вы видели виноградные грозди? Они ж там, да, как бы, то есть как свисают, прямо, то есть сплошная победа целлюлита. Ну такого не видал я. У нас нет таких сравнений для груди, да? Вообще с чем грудь вообще у нас сравнивают, да, в европейской поэзии? Грудь как что? Как капуста. Только с маятником Фуко в соборе. Тю на вас! Ну что це? Ну, романтизму нема в них, ну ни на копеечку нема романтизм, богатство, да? Оце вони так рассуждают о священных предметах. Вы бачили таке? Оце, ребята, с кем мне приходится працювать, вы бачите? Ото таке, ну. Ну я не знаю, ну с ведрами, да? Капустой. С кувшинами, да. Всегда капуста. Капуста в смысле что? В смысле снимаешь, пока не остается вообще- Нет, считается, что ешь капусту- А грудь вырастает. Ну, ассоциация круглая. Коттон считал, Коттон считал, что это прибавляет мужскую силу. У него двадцать три сына. Да. Поэтому Коттон удивился бы, что грудь растет. Он полагал, что совсем другое. Это все предрассудки, да? От капусты и все там, кроме метеоризма. Но я-- у меня просто поэтический вопрос: с чем сравнивают грудь женскую? Холмы наметенные снегом. Снегом. Да, да, да, да. Холмы - это Бернс, ваш любимец. Ну, вы любите шотландское. Но сонство, да, окей. Ну да, холмы, наметенные снегом, да. Яблоки. Яблони, да, ябло-- холмы хорошо, мы отметили, особенно снежные, в смысле, да, белые, да, не искусанные, не искусные, я имел в виду, да. А, ну с чем? С яблоками, с арбузами, с виней Торпеда, да, ну с плодами какими-то, фиг знает. Эротической поэзии нету. И тут мы перейдем к интересной теме, которую я хотел бы вложить в ваше пробуждающееся сознание. Ну, сегодня-то однозначно все так возбудились, да? Это же не Даниила Противного читать. Духоподъемный текст. А эротическая поэзия вообще существует ли? Есть, но в очень малых образцах. В русской традиции вообще нет. А жаль, да? При таком богатстве поэзии. А порнографическая есть. Есть Барков очень неплохой, есть Полежаев, там есть пародии. Чудовищная пародия по мерзости, но очень красиво исполнена на Евгения Онегина. Да. Мама. Андрюха сегодня просто, говорю, в ударе. Вот фраза этнографа настоящая, да. Да, вот такое. Значит, смотрите, порнография есть, а почему эротики нет? И вот интересно, в западной литературе такой богатой по жанровому разнообразию, может, превосходящей все литературы мира. Да? Если брать западную как целое, чего только нет, господи, боже мой. А есть лирика любовная, да, есть стихи поклонения даме, есть великолепная платоническая лирика. Я вас любил, да, и трубадурские песни. Есть описание дам как некой условности, там зубки, ушки, да, но больше нет, да? Но эротики нет, эротики нет. Как Катулл с его Лесбией, да, которая была реально Clodia Pulchra, как у греков, как, в конце концов, в Песни Песни нету, ну, откровенного признания в плотском чувстве, оно считалось стыдом. Это, конечно, христианское ханжество, это в чистом виде христианское ханжество. И православие оно задавило полностью. В католицизме нет, потому что возникли течения, да, которые как бы вырвались из-под камня вот этой церковной идеологии: трубадуры, труверы, миннезингери, потом поэзия светская и там, ну, тоже, конечно, там разрешенные каноны, не боже мой, да? То есть там не выше лодыжки, не ниже декольте, но хотя бы там можно разгу-- хотя бы ключицу. Ключицу там можно, тоже можно возбудиться, да, вот таким путем. И знаете, от чего порнография расцвела? И Декамерон, он же порнография, там нет эротики, там порнография. Кто-то подсматривает за монахом, да? Там, значит, любовники насилуют там каких-то там жен, да? Как, как-- в то время, как мужья в деревянных ларях, да? Любовники насилуют жен. Любовники насилуют чужих жен, да, чужих. Вау! В то время, как их мужья спрятаны в деревянных ларях. Вот там их заманил этот хитрый, а, развратник. Это чистая порнография. Это-- потому что порнография - это подглядывание. Ну, порнография - это в принципе описание развратницы, да? Порно - это развратница, графа opis-opis-описание. И порнография была и в античности, когда описывались откровенно неприличные, гадкие сцены, да? Там как бы портовая проститутка принимает шестнадцатого клиента, да? И он все это так очень красочно описывает. Да. Но была эротика высокая и исчезла. И получилась в-вся плотская любовь, без которой никто не живет, кроме отца Звездония, да, который довольствуется своим послушником. Получается, она ушла. То есть важнейший пласт человеческой жизни, он ушел и отдан, получается, порнографам, хальникам, таким грубым солдафонским насмешкам. Это обидно. Вот эта книга не порнографическая, ни в коем случае, да, это эротика чистая. Причем им не приходит в голову стесняться, им не приходит в голову, что здесь что-то может быть не так. Мы смеемся, что-то расходится там с нашими представлениями, ну какие-то сравнения из нашего образного ряда выпадают. Там нос - башня, да, там сосцы как эти самые дойные козы или там овцы, у которых нету, у которых сиденье бесплодное, да? Зубы. Зубы, да, зубы. Зубы, как овцы, да, сосцы, как козы, спускающиеся хором с Гилада, поднимая пыль. Ну, сосцы, конечно, такое производят впечатление. Это выпадение из образного ряда, но в любом случае мы смотрим на текст, мы понимаем из его, как красиво. Он, прям, я же читаю стебно специально, такой стиль у меня, да? А можно прочесть красиво, как, например, там читал, по-моему, Юрский с Тяньковой. Ну, много было попыток, да? Там музыка красивая такая идет, гитара, флейта фоном, такая, без наворотов, очень такая красивая, тонкая лирическая тема. И, значит, мужской голос и женский очень красиво и поэтично. Они все говорят, говорят весь текст, но у них не получается пошло. И не получается двусмысленно, как-то вот они это так все скрывают, да? И получается чистая эротика. Не лирика, а эротика. То есть жанр нам абсолютно неведомый, неведомый, а в те времена существовавший. Сейчас мы дочитаем до конца, а уже девять. А, ну что тогда? Может быть, только главу до конца и от-- ваши вопросы просто разберем там один маленький вопросец, я вам задам его. Как такой текст мог попасть в канон? Как такой текст? Это чистая, неприкрытая эротика, однозначная, там и округления, и сосцы, и боже ты мой, что только нет. Я еще представляю, что там они вычеркнули, в смысле обрезали, да, под самый корешок. А как он попал в Священный канон? Именем Соломона. Ну, именем Соломона могли сказать. А вы знаете, по последним разысканиям Соломон такого и не писал. Как трактуют этот текст как отражение еврейского народа. Как трактуют, мы разберем, да, что Израиль ищет Тору, да, а, эээ, Церковь Христова ищет Иисуса. И невеста Христова - это Церковь, а божественный жених - это Иисус. Это супер! Да, эту всю художественную часть комментариев мы разберем, да. Все, которые писали кастраты, а, добровольные или спец-- как Ориген, который сам себя скопил, или Бернар, который писал, что его Богородица огненным полотенцем, и он теперь нет, да? Ну, эти, какие тексты они могли создать как комментарии на эту книгу, да? Причем Бернар вызвался ж специально. Его же никто не просил, написал такие свои комментарии на Песнь Песней, но это отдельно, да? Если вы заметили, там отдельно вот комментарии. Но до комментариев как это трактовал? Ну никакой нормальный человек не будет это интерпретировать как то, что это израильский народ ищет свою Тору. Может потому что это важно для- А для чего? Для человечества в принципе. То, что то, что движет этим миром, одно из, ну, может быть, не самое важное, но одно из важных. Жизнь - штука многогранная. Это одна из граней. Ну, это одна из важных граней бытия человечества. Согласен, согласен. С такой формулировкой согласен. Тогда получается, эти люди, которые отбирали канон, у них не было задачи создать эту самую духовность, о которой все помирают. Вот святость, особенно святость в ее позднейшем, так сказать, позд-- на таком кондово-христианском понимании, да? Им такое в голову не приходило. И не было антиномии душа-плоть и плоть совершенно не мыслилась как проклятие. Эти люди или не знали еще концепции тела - тюрьма души, которая потом придет из Индии и так разовьется в монашество, в эту всю бредятину с проклятиями плоти и славословиями мифическому духу. Либо они не знали этой концепции, либо они знали, но для них она была смешна и неприемлема. Они рассматривали человека в целом, как он и должен рассматриваться еще до вот этого, да, искусственного и очень нелепого разделения, которое потом с христианством произошло, когда приходилось потом наворачивать на эротическую поэзию все эти понты, что это, так сказать, страшная духовность, а поцелуй - это Христос лобзает свою Церковь или Господь свою Тору в виде свитка. Да. А я думаю, да, потому что люди понимали, что у любви, как у пташки, крылья, и без любви никто не живет и без эротики никто не живет. Может быть, никто не живет и без мудрости в старости своей. И поэтому нужен Когелет, потому что человек задумывается над проклятыми вопросами. А бывает пора, когда человек ни о чем не задумывается. И когда все это дурманит ему мозг, и когда он думает только об одном - о молодости. Таковы большинство, кроме вас, которые возмышляли о духовном каждую секунду своего бытия. А, но другие не таковы. Я себя вспоминаю. [смеется] Но я не все вам расскажу. Да, я думаю, да, такой был их резон. Они хотели рассказать об очень важной, исключительно важной стороне людского бытия - о любви. И причем без этих глупостей и без всяких вздохов на скамейке, без провожаний и выяснений, там, что вы думаете о польском кине. Увидел и? Не, ну как? Вздохи же есть. Не, вздохи потом идут. Вот это вот все- Это не вздохи, это комплименты. Когда он смотрит на возлюбленную, причем именно на ложе. Самое- Нет, это разные вещи, это разные вещи. Вздохи до, а это после. Это принципиально. То есть им не кажется, что нужно, э, делать некий аромат ухаживания, э, аромат, ритуал. Ну да. Да, надо же, как, исполнять журавлиный та-- для них любовь - это тяготение тел. И вот оно произошло. И после этого они отошли друг от друга и сказали: "Будем расставаться?" "Нет, возлюбленная моя, ты прекрасна". "И ты мой дорогой". Они смотрят и описывают друг друга, пораженные еще раз. Вот оно как. А она умащается, она когда до или после, для чего она умащается? Она умащается каждый раз, чтобы его привлечь. Ибо мужчина знаете как устроен подло? Да, вот он попробовал- [смех] Из источника, да, и сказал: "Ну, тут мы попробовали, а почему бы не пойти еще попробовать тархун за тридцать три рубля?" Да. Хотя это в вокзальном буфете, и она не понимает, что его там привлекает. Ты же пил вино бургундское. Новизна, новизна. А, поэтому да, надо умащаться и надо каждый раз его прельщать. Это понятно всем женщинам совершенно, да и мужчинам, [смеется] которых прельщали тщетно. Да. Эротика в чистом своем виде. Ритуальная песнь, которую, наверное, исполняли на свадьбах. Я думаю, какие-то куплеты отсюда пели невесте. Ты прекрасна как сверна, да? Совершенно не стесняясь. Да, она сама была закрыта, но хвалили телеса ее. Это разре-- на свадьбе разрешалось, да. Как на свадьбах в античности пекли скульптуры, изображающие гениталии. А попробовали бы спеть в другое время. Это оскорбление. А на свадьбе да, и они должны были стоять весь брачный пир. Кто? Да, ну это, это делалось из такой, мягкого материала или из песчаника, а иной раз на сельских свадьбах это просто пекли из хлеба. Караваи такие были. Да. Но самый классический, э, вариант это кулич русский. На что похож кулич, м? На яйцо. Ну. [смеется] Ну вы что? Доктор Адам, вы маньяк, если эти рисунки. Да. [смех] Кулич, особенно обложенный яйцами разрисованными. У вас еще есть сомнения, что это признак вос-- э, воскресения из мертвых плотника? Ну вы посмотрите отрезал, да? О чем вы говорите? А, да, кулич, кулич. Вы видели его? [смех] Кулич и- Катерина говорит, что кулич он вот такой. Кулич конической формы, конической формы. Да, да, да, да, да. И сверху, ну, в общем, все ясно. Да, облитый, да. Поэтому тут сомнений быть не может. А, а как же? Ритуа-ритуальное поедание и ритуальное поедание гениталий, э, спеченных из, да, да, да, спеченных из, там, хлеба или каких там, из риса, практиковавшееся у всех без исключения народов. А какой без этого свадебный пир? Вы что? Да, это обязательно. И это никого не смущало. Вот в ту эпоху, э, я думаю, когда шла свадебная процессия, рядом шел этот, ну, какой-нибудь хор, там, приплясывающий, которым, там, за медяки или за угощение говорили: "Ну давайте, славьте невесту". Мы же ее не видели. Неважно. Любая невеста хороша, и они поют общие слова о том, что зубы твои, блин, срезаны, э, под одну гребенку, как овцы, выходящие из купальни, нет среди них бесплодной. Сосцы, как виноградные гроздья, опа-- нет, набирающие силу свою. Да. И, в общем, всякие такие, вот значит, комплименты. Поют это рефреном. Пока ветры, да, не ушли, приходи в сад свой, ешь плоды свои. И жениху, это, конечно, обращение к жениху: теперь ты зайдешь в сад свой, запечатанный прежде, да, и вкусишь плодов своих. Фата вам известна? Да. Это раньше такая была штука, которая закрывала, да. Она что символизирует? Девственность невесты, девственность, да. Это старое состояние, сейчас давно за-забытое, в котором должна была пребывать невеста под диким примитивным взглядом тех народов. А, и когда жених подымал фату и впервые на людях невесту целовал, это означало он входит в шатер ее. Это библейская символика. Он входит в шатер ее буквально, и тогда он, он приходит в сад свой, запечатанный для остальных, и вкушает плоды свои и виноградные гроздья опавшие, да, и гранатовые яблоки. И смотрит на этих овец, и на коз, и на всю эту звероферму. И потрясается и говорит: "Господи, это все мое?" И чувствует себя латифундистом, фазендеро и хозяином. Да. У меня тут так. Думаю, да, это свадебная поэзия. Поэтому отчего разноголосица? Мы две гипотезы выс-высказали с вами, да? А, это, э, набор по случайным признакам или коллаж. А есть третий. Это, э, набор самых красивых, как показалось составителю, цитат из обрядовой свадебной и ритуальной эротической поэзии. Вот что красиво, то он и зафигачил. Вот он слышал: а когда-то пели так на свадьбе. А отец мой рассказывал мне, когда он был мальчишкой, вот были свадьбы, разве сейчас сравнить? И вот он так, они пели, да, вы писали, да? И вот так оно вошло. А- Это из Алексея Соломонова. Ну, это уже гораздо позже, я думаю, Соломону. А так вот, просто Песнь, Песнь Песней как гимн любви, как гимн любви, как гимн страсти и как гимн плотскому вожделению, без которого никого без нас не было, мои дорогие. Потому что с одной духовностью и вот с этим звездонием де б ми були, да? И это гимн сексуальному вожделению, тому мощнейшему импульсу, благодаря которому человечество движется вперед. Тогда еще плодовитая женщина была одним из самых- Осталась на Востоке до сих пор. Бесплодная - самая несчастная. А какая же плодовитость без- Соответственно, естественно, да. И плодовитость, конечно, никак не осуждалась. [неразборчиво] непорочны. Не-не-не, это потом пришло. Вы все-- вы путаете, Андрей, с это-- с гораздо более поздним временем. Никакого непорочного никто не думал, потому что, так сказать, никому в голову не приходила такая фигня, а все понимали, что разве не уберегла виноградника, так уж извини, да. И теперь, значит, будут последствия, которые бывают, когда виноградник не стерегут. Вот. Но пока они не наступили, а есть медовый месяц, то этот месяц можно, не думая о последствиях, предаться наслаждениям, чему каждый из вас, я думаю, предавался не без удовольствия. Потому и медовый. Потому медовый, да, потому медовый. Господь создал мир для радости. То, что мы должны страдать, последнее, что я вам говорю сегодня и отпускаю вас на покаяние, добрые дела, а также на вожделение. Господь создал мир для радости. Хрень собачью, что мы должны страдать, мы должны мучиться, ходить в рваных мокрых штанах, испытывать какую-то духовность от звездония, да? И что самый достойный и порядочный - это самый перекосое, уродливый, лишенный всех человеческих радостей. Это хрень, придуманная потом уродами и дебилами в основном, хотя она убедила какое-то количество и приличных нормальных людей. Но это бывает с разного рода идеями. Мы уже разбирали, помните политические воззрения Исаии, совершенно неверные и вредные, которые, тем не менее, до сих пор дожили. Песнь Песней - гимн человеческой страсти, которая ничего не знает о том, что потом придут люди, которые все это запретят, которые будут воспевать кастратов, которые будут хвалить искусственную девственность, которые будут как неслыханный по дебильности идеал жизни отказ от всего в виде монашества превозносить как самый лучший и превосходнейший. Это полнейшее насилие над человеческой природой. Ничего этого они не знали еще, к счастью. Да, это появится потом. К тому времени, как появится текст уже, как говорил Ницше, будет законсервирован в сиропе святости, его уже никуда. И тогда появится нужда в этих диких комментариях. А пока они не сомневаются, что Бог создал мир для радости. Если Бог это привесил, то этим надо пользоваться, иначе Бог бы это забрал, и оно бы отмерло как копчик, как хвост, да, как позвонки. Но раз оно есть, то как можно этого стыдиться? Им не приходит в голову подобный бред, да? Не приходит в голову, что в плоти, в теле есть нечто, что может быть постыдным, отвратительным и ужасным. Они никогда не мыслят в категориях "плоть ужасна, а дух хорош". Плоть мертвит, как сказал Павел, полнейшая херня, ерунда, а дух животворит. Это чушь собачья. Человек состоит из этого, это как вино и сосуд. И, как говорится, вино уйдет ко рту сосуда. Если трещина в сосуде, уходит все вино. И кто не ухаживает за телом, понимаем, как выглядит. Остается только одна пресловутая духовность в виде запаха святости. Такие дела. Песнь Песней - напоминание о том, что человек - существо, состоящее из двуединой природы: духовной и телесной. Телесная не менее важна, а попытки ею пренебрегать ведут к чудовищным извращениям и к насилию над человеческой природой, пренебрежению им и, в конце концов, ничем хорошим не кончаются, ничем хорошим не кончаются. Может быть, выскажу напоследок предположение, может быть, Песнь Песней спасло то, что оно было-- она была включена в канон как полемика с уже развивавшейся христианской проповедью о том, что девственность хорошо, не женись. Плоть - это ужасно, и все, что от плоти, это от дьявола и должно быть осуждено. Может быть, тут был элемент такой полемики, потому что в комментариях, которые мы разберем, там полемика абсолютно четко видна. А комментарии возникли почти сразу. Ну, там через пятьдесят, семьдесят лет. Смешное время по тем, да, по тем временам, да? Значит, вполне такую версию можно рассмотреть. Значит, они уже слышали такие слова, которые исходили и от греков, и от евреев. Все эти осуждения плоти, проклятия и так далее. И вот, значит, может быть, как полемику они включили вот этот светлый, радостный текст чистой древней незамутненной эротики, которая еще не знает стыда как категории, он предлагает просто радоваться, глядеть на возлюбленного и радоваться. Ну греки так и делали, да? Греки, конечно, значительно больше. [неразборчиво] А давайте быстренько ответим на вопросы, мои дорогие. У нас уже и так перебор, но прошу вас из уважения, кому очень срочно, прошу, а так из уважения к задающим вопрос, прошу остальных посидеть. Мои ответы будут краткие. Как зовут вас? Наталья. Наташа, вы спрашиваете, что такое там жены и наложницы? Да. У царя Соломона, по преданию- Были жены в известном количестве, но некоторые называют цифру триста жен и семьсот наложниц. Здесь он скромничает и говорит, там, шестьдесят у него кого там- Восемьдесят. Цариц и восемьдесят наложниц. Ну а девок без счета. Да, это вот такой он был парень. Такой он был парень. И когда женщины говорят: "Вот смотрите, какие раньше были мужики". Я говорю: "Так вы же-- какие были раньше женщины, как они его вдохновляли, да?" Но это пустой разговор. Я думаю, это мифологическое преувеличение. А-а-а, не было ничего такого у него. Я думаю, нет. Но традиция приписывала ему фантастический ум и фантастическую мужскую силу. Поэтому тут он эту штуку повторяет. Тут он эту штуку повторяет. И простите, женщины же тогда были какие? Какие были? С правами. Они были с правами известными. Ну конечно, статус девицы. Я не знаю, что он за девица. Он подобрал кого-то, да, и взял ее в гарем на статус какой-то гаремной дамы. Ну, конечно, ее правовой статус ничтожный. Наложница какими-то правами обладает. Жена обладает всеми правами. Жена имеет право, если он ее отсылает, пусть она даже шестидесятая, на какую-то часть имущества, все, в что она не одета. Потому женщины Востока с этими всеми погремушками постоянно ходят. И золотыми зубами. И золотыми зубами, конечно, да, которые похожи на стриженых овец в купальне, да. А-а-а, а это никто не имеет права с нее снять. Ее дети, жены обладают статусом царских детей. Э-э-э, то есть не все бесправные, но у всех статус разный, у всех статус разный. Но по сравнению с нынешней ситуацией, конечно, сейчас же нет никаких наложниц как института, а любовницы - это совсем другое. Это, конечно, всегда-- тогда да, допускалась такая гаремная жизнь, и женщины, попадавшие в гарем, они, может быть, были гораздо счастливее крестьянок или горожанок даже. Потому что они ходили одетые, умытые, э-э-э, в прекрасных одеждах, о которых те только мечтали. Но в смысле личной свободы, конечно, у них ее не было. Это да. Но это было принято только для царя или для любого- Для царя и для верховных вельмож. У кого были деньги, кто мог содержать. Либо деньги, либо статус у аристократов. Но в еврействе нет, потому что в еврействе тогдашнем, да, того времени аристократия была священническая, а они не могли держать гарем. Да, священник, коэн, должен был быть мужем одной жены. Поэтому- Так ему все равно эта песня, песня. Ну, не очень нравилась, да, не очень. Они ее, да, они осуждали. А-а-а, значит, у кого были в те времена? У царя, конечно, у военачальников, у крупных купцов, может быть, у земельной аристократии. Ну, вот у таких людей, да, у богатых горожан. Но у горожанина четыре, допустим, жены, а у царя целый гигантский гарем. Там поголовья не сочтешь. А могли ли левиты? Наложниц, да. Мог-- левит мог, коэн не мог, а левит мог брать наложницу. Левит мог, потому что его статус служения был меньше. Левит, прислуживающий в храме, наложницу мог брать, и с него не взыскивалось. Коэн, священник - нет. Он не мог оскверняться. А-а-а, ну, вы понимаете, что статус наложницы был-- может быть, современную женщину он бы не устроил ни в чем. То есть она знала, да? Ну, конечно, знал. Он приводил ее. А, ну да, как Сара. Как Сара привела Агарь в раму, да. Это тогда были совершенно другие представления. И никакой там ревности и моногамии никто не восхвалял, да. Жена помогала выбирать? Жена очень часто помогала выбирать, да. Ну, наложницу однозначно. Поэтому здесь как бы никакой ревности они не испытывали. Их объединяла любовь к этому своему мужу. То есть как мы испортились с тех пор, а? Крестьяне. Вы изменились. А, изменились. Вы изменились, да. Еще вопросы? Нема? Все, мои дорогие. А вот если бы на вашем месте был православный священник, как бы он нам это все рассказывал, а? Я вам расскажу. Если бы это была воскресная школа. Ну, в воскресной школе это бы вам никто не читал. Это читали бы для суперпродвинутых и сказали бы о том, что это, это Церковь Христова ищет Иисуса, божественного жениха. А что тут? Он сослался бы на классические-- домашнее задание - это ваши соображения о притчах. Я их жду до сих пор. [шум в зале]